# Серебряное. Прятки в темноте

Александра Шервинская

Когда я узнала, что ближайший год проведу в закрытом пансионе "Серебряное", я даже не предполагала, что столкнусь с таким количеством мрачных тайн и зловещих загадок. Более того, стану непосредственным участником этих таинственных пророчеств и предсказаний. И теперь вместе с друзьями, которые, как и я, оказались втянуты в водоворот странных и порой пугающих событий, мне придётся бороться за жизнь и искать выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Что делать, если часть тех, с кем ты живёшь бок о бок в изолированном от мира старинном особняке, – не те, кем кажутся? Как разгадать непонятные послания и не угодить на жертвенный алтарь? Не знаете? Вот и я тоже не знаю… Будем искать выход вместе? Тогда присоединяйтесь к нашей компании авантюристов поневоле!)

Вторая книга цикла "Серебряное". Ориентировочное количество книг в цикле – три.

Ознакомительный фрагмент – 4 главы.

Обновления ежедневно.

## Глава 1

Темнота была разной. Она совершенно бессистемно меняла цвет с густо-серого на чернильно-фиолетовый, потом неожиданно выцветала и покрывалась багровыми кляксами, становясь похожей на шкуру пятнистого ската. Только у того пятна были белыми, а эти напоминали прячущиеся под поверхностью тёмно-красные огненные воронки.

Я когда-то видела ската в океанариуме, когда ходила туда… с кем? Ведь я же совершенно точно помню, что была там не одна, но с кем же? Почему эти сведения словно кто-то стёр из моей памяти? И почему я вспомнила об этом сейчас?

Как же бесит эта беспомощность и невозможность рассмотреть того, кто стоит со мной бок о бок и тоже смотрит на ската сквозь толстое сверхпрочное стекло!

– Он великолепен, правда? Какая скрытая мощь, какая сила и грация!

Низкий мужской голос был мне знаком, но я никак не могла вспомнить, кому он принадлежит. От этого бессилия раскалывалась голова и хотелось просто банально завизжать. Громко, в голос, переходя чуть ли не на ультразвук. Но откуда-то пришло понимание, что это не поможет. Я не смогу ничего вспомнить, пока тот, кто стоит рядом, не позволит мне это сделать.

Зато я почему-то прекрасно была осведомлена о том, что вот то здоровенное синее пятно, которое медленно, но неотвратимо расплывалось передо мной, лично мне никакого вреда причинить было просто не в состоянии. Наоборот, от него неуловимо тянуло чем-то родным, близким, до одури знакомым. Но почему? Откуда это странное и явно неуместное ощущение взаимного узнавания? Ведь, как ни странно, не только я ощущала родство со странным синим туманным сгустком, он тоже меня помнил, принимал и всячески давал понять, что не обидит.

Я потянулась к пятну, и оно охотно подалось мне навстречу, словно распахивая родственные объятья. Но слиться в экстазе с пульсирующим синим облаком у меня категорически не получалось: меня словно что-то держало, крепко спутав по рукам и ногам. Если, конечно, допустить, что в этом странном состоянии, в котором я находилась, у меня эти руки и ноги в принципе были.

– Смешная глупая девочка…

В мучительно знакомом голосе слышалась насмешка, но не злая, а скорее, снисходительная. Словно взрослый человек наблюдал за попытками маленького ребёнка сделать что-то сложное, явно не соответствующее его возрасту. Забавно, мило, но абсолютно бессмысленно.

– Отпустите меня, пожалуйста!

Темнота вокруг внезапно пришла в волнение и начала напоминать предгрозовое море, сердитое, мрачное и недовольное. Это я её так рассердила? Или тот, кого я никак не могу вспомнить?

– Найди его – и получишь свободу…

– Найди…

– Найди!

– Найди!!

К знакомому голосу добавились другие, они доносились со всех сторон и постепенно пропитывали собой темноту, заполняли всё пространство, вытесняя даже воздух. Мне постепенно становилось нечем дышать, и я медленно падала, падала, падала…


***


Я распахнула глаза и какое-то время просто лежала, стараясь привести в норму дыхание и хоть как-то успокоить бешено колотящееся сердце. В горле было сухо, а ладони, наоборот, стали влажными, и я украдкой вытерла их об одеяло.

Странный сон о темноте и человеке, которого я никак не могла вспомнить, мучил меня уже вторую неделю. Ни дыхательные упражнения, которые показала мне Дашка, ни долгие вечерние прогулки с Женькой, ни какие-то особые успокоительные свечки, сделанные для меня Клео, – ничто не помогало, и сон приходил с удручающей регулярностью. В итоге я уже почти смирилась с тем, что избавиться от него не получится, во всяком случае до того момента, пока я не найду то самое загадочное «нечто».

Мы втроём – с Дашкой и Женей – уже много раз обсуждали этот вопрос и дружно пришли к мнению, что мой навязчивый сон как-то связан с тем самым артефактом, который мы должны отыскать. И голоса, которые требуют его найти, – это те самые силы, что претендуют на нагрудный знак Повелителя чего-то там.

С того дня, когда мы начали составлять свой тайный список, прошло уже достаточно много времени, но наши изыскания практически не сдвинулись с мёртвой точки. Для того были и объективные, и субъективные причины. С одной стороны, в связи с началом учебного года на нас навалилось достаточно много работы, связанной с учёбой: нужно было приспосабливаться к новым требованиям, привыкать к преподавателям, учиться существовать в изолированном пространстве. А с другой стороны, мы подсознательно боялись начинать своё расследование, так как любая всплывшая информация могла разрушить достаточно комфортную, несмотря на различные ограничения, атмосферу «Серебряного». При этом каждому из нас было понятно, что долго откладывать не получится, потому что время неумолимо уходит, а завершать жизнь на жертвенном алтаре нет ни малейшего желания. И, что характерно, вряд ли оно появится.

Хотя, может, оно и неплохо, что пока наступило некоторое затишье: уж слишком насыщенными получились мои первые дни пребывания в закрытом пансионе «Серебряное». Всего случившегося вполне хватило бы на пару месяцев, а не на неделю.

Но, как это часто и случается, стоило мне подумать о том, что пауза – это очень даже неплохо, как спокойный период времени закончился.

Началось всё с того, что утром за завтраком к нашему столику, за которым мы уже привычно устроились всемером, подошла Ника, та самая девочка, которая в своё время хотела переселиться в нашу гостиную. Именно вместо неё бывшую комнату Кристины Цейс заняла Дашка.

– Привет, – она дружелюбно нам улыбнулась, – ребят, вы совершенно случайно не видели Несс?

– Мы? – Стеша, давно и прочно невзлюбившая высокомерную блондинку, удивлённо посмотрела на Нику. – Нет, а что, вы её потеряли?

– Ну как бы да… Всё очень странно, – девушка благодарно кивнула Марку, придвинувшему для неё стул, – она в последние несколько дней была какая-то странная, на себя непохожая, понимаете?

– Что ты имеешь в виду?

Женька бросил на нас с Дарьей быстрый внимательный взгляд, но мы и сами старались не пропустить ни одного слова. Второе исчезновение за неполный месяц – это не может не настораживать, особенно с учётом того, что мы знаем.

– Она то смеялась без причины, – почему-то оглядевшись по сторонам, начала рассказывать Ника, – то выходила в общую комнату заплаканная. А сегодня я ночью вышла за водой и услышала, как она у себя в комнате с кем-то разговаривала.

– И ты не попробовала послушать?! – Стеша прищурилась. – Я бы вот точно не удержалась. Ну а что? Интересно же!

– Так мы же и не спорим, – примирительно сказал Кир, – никто бы не устоял, Стеф, не ты одна.

– Конечно, я попробовала, – слегка покраснела Ника, – но ничего не смогла разобрать. Поняла только, что Несс разговаривала с мужчиной. Ну или с парнем… голос был явно мужской. Но слов было почти не разобрать, я только услышала, как она пригрозила, что что-то расскажет, кому надо, а он ответил что-то типа «ты пожалеешь» или как-то так. Говорю же – почти ничего слышно не было. Хотела утром у неё спросить, хотя она, скорее всего, не рассказала бы, мы с ней не подружки так-то. Только вот со вчерашнего вечера Несс никто не видел, понимаете?

– А почему ты решила спросить у нас? – поинтересовалась Дашка. – Мы-то с ней вообще практически не контактируем.

– Не коммуницируем, как сказала бы Степанцова, – не удержалась Стеша, и все, несмотря на озвученные Никой тревожные новости, засмеялись.

– Ну, вы же бегаете по утрам, – девушка посмотрела на нас с Дашкой, – мало ли, вдруг заметили где-нибудь. Может, она просто расстроилась и не хочет никого видеть, вот и прячется от всех? Может же такое быть, правда?

– В принципе, конечно, может, – как-то неуверенно протянул Марк, – но я, если честно, плохо представляю Несс, рыдающую где-то на скамейке в мокром и холодном парке. Насколько я успел её узнать, она устроила бы истерику, чтобы все её жалели и наперебой сочувствовали. А тосковать вдали от всех – это вообще не её формат.

– В чём-то ты прав, – Ника тяжело вздохнула, – тогда я вообще не знаю, что делать, ребята, вот правда.

– А ты уверена, что в комнате её нет? – уточнил Женька, успокаивающе положив руку на плечо девушки. – Я просто уточняю, без иронии или сарказма, честно!

– Конечно, – Ника и не подумала обижаться, – мы с Несс не дружили, конечно, она вообще ни с кем не сближалась, но обычно в столовую мы ходили вместе. Так сложилось. Или она за мной заходила, или я за ней… А сегодня я к ней постучала, а у неё не заперто, понимаете? Несс всегда закрывала свою комнату, даже если совсем ненадолго уходила, мы ещё смеялись над ней, что у неё там сокровища спрятаны. А тут – её нет, а дверь открыта. Не настежь, конечно, но и не на замок. Это вот вообще не в её стиле! Но это ещё не все странности. Я в комнату Несс заглянула, а там идеальный порядок, понимаете?

– Пока не очень, – за всех ответил Марк, – что странного в том, что там порядок?

– Да потому что у Несс всегда был страшный кавардак! – шёпотом воскликнула Ника. – Она говорила, что даже то, что её заперли в пансионе, не значит, что она готова превратиться в уборщицу. Дома за ней, я так поняла, всегда горничная убирала, а тут самой надо. Поэтому у неё разве что чемоданы не стояли посреди комнаты… А вещи все кое-как в шкаф были засунуты, и на столе всегда вся косметика валялась… А тут вдруг порядок… Ребята, мне кажется, с Несс что-то случилось!

– Может, ей просто надоел бардак, и она решила сделать уборку? – предположила Клео, не слишком, впрочем, уверенно.

– Вряд ли, – покачала головой Ника, – да и когда она её сделала бы? Ночью, что ли? Так я услышала бы, мы через стенку живём. А вечером, когда мы с ужина пришли, я у неё справочник брала по физике, так там всё по-старому было. Скажите мне, как можно в комнате навести идеальный порядок так, чтобы через стенку вообще ничего не было слышно?!

– Может, она заболела и сейчас совершенно спокойно лежит в медпункте?

Версия, озвученная Дарьей, была ничуть не хуже других, поэтому Кир и Стеша синхронно задумчиво кивнули, мол, а почему бы и нет.

– Ты у Юлии Борисовны не спрашивала? – Стеше явно нравилось предложенное Дашкой объяснение. – Может, ты зря так волнуешься? Хотя, конечно, порядка в открытой комнате это никак не объясняет.

– Может быть, – видно было, что Ника слегка успокоилась, – если Несс не появится на уроках, я сразу после занятий схожу в медкабинет, может, что и узнаю. Как хорошо, что я к вам подошла, ребята, а то я уже не знала, что и думать!

– Слушай, я всё хотела спросить, а Несс – это от какого имени сокращение? – не выдержала я. – Ванесса?

– Нет, – Ника села обратно, – вообще она Инесса, но своё полное имя терпеть не может. Как-то сказала, что как только закончит школу и сможет жить отдельно от родителей, то сразу сменит имя. Я так поняла, что назвать её так решил отец в честь какой-то там дальней родственницы, оставившей им нехилое такое наследство, и он взбесится, если она поступит так сейчас, пока от него полностью зависит. Как минимум – карточки заблокирует, а деньги – они даже здесь нужны, сами понимаете.

А я подумала, что заблокированные карточки – это, пожалуй, чуть ли не самое безобидное из того, что могло случиться с Несс. Если вспомнить Цейс и слова Степанцовой о следующей жертве, то мысли посещают самые что ни на есть нерадостные. Люся, конечно, говорила что-то о том, что следующая жертва может быть не раньше, чем через месяц, но вдруг её неизвестный сообщник так оголодал, что не удержался.

– Ты нас в курсе держи, ладно? – попросил Нику Кирилл, ободряюще ей улыбнувшись. – Уверен, что всему найдётся простое и логичное объяснение, и все страхи покажутся тебе смешными и не стоящими внимания.

– Спасибо, ребята, ещё раз, вот прям полегчало!

Ника снова благодарно нам улыбнулась и направилась к выходу из столовой.

– Как по мне, так без высокомерной физиономии Несс гораздо приятнее, – проворчала Стеша, никогда и не скрывавшая своего отношения к исчезнувшей девушке. Впрочем, неприязнь была взаимной, Несс так и не забыла нашей соседке того демарша в самый первый день. До вооружённого столкновения дело, конечно, не доходило, ограничиваясь фырканьем и косыми взглядами.

– Я её тоже не люблю, – кивнула Клео, – но и зла не желаю. Так что искренне надеюсь, что она просто валяется в медицинском кабинете с какой-нибудь головной болью или расстройством желудка.

– Хм… – хищно улыбнулась Стеша, – расстройство желудка – это звучит просто замечательно. Аллергия, кстати, тоже было бы неплохо, только такая, знаете, с сыпью и прыщами… И побольше-побольше.

– Добрая ты, – Марк демонстративно отодвинулся от Стеши, за что и получил дружеский тычок локтем.

– Мне для заклятой подружки ничего не жалко, – Вяземская решительно стукнула себя кулачком в грудь, – даже сыпи!

– Я же и говорю – сама доброта, – засмеялся Марк, ловко уворачиваясь от удара чайной ложкой, – ладно, давайте выдвигаться в сторону учебного крыла. Батаев нам за опоздание мозг вот этой самой ложечкой выест.

– На большое перемене на нашем месте, – быстро шепнул нам с Дашкой Самойлов, и мы понятливо кивнули.

– Ты же догадываешься, что ни в каком медпункте Несс нету, – шёпотом проговорила Дарья, заходя вместе со мной в нашу гостиную, чтобы забрать заранее приготовленные учебники и тетради.

– Естественно, – отрицать очевидное не было ни малейшего смысла, поэтому я только вздохнула, – осталось понять, что же с Несс произошло на самом деле. Надеюсь, не то, о чём мы все трое подумали.

– Может, у Женьки какие-то соображения есть? – Дашка с тоской посмотрела на учебник физики – ну вот не давалась ей эта наука, хоть ты что делай. Причём сам Батаев не мог понять, что с ней – с Дашкой, не с физикой – не так: вроде всё делает правильно, а на выходе всегда какая-то полная фигня получается.

– Скоро узнаем, – я прихватила свою стопку книг и поморщилась: Дашка выполнила недавнюю угрозу и всерьёз занялась моей физической подготовкой. Поэтому после вчерашних занятий у меня болели руки, спина и даже, кажется, отсутствующий по умолчанию хвост.

– Ничего-ничего! – бодро сказала заметившая мою страдальческую гримасу подруга. – Как говорится, тяжело в учении… ну и дальше по тексту.

Следующие несколько часов мне было не до размышлений о странном исчезновении Несс, так как преподаватели, видимо, решив, что времени на адаптацию у нас было вполне достаточно, взялись за нас всерьёз. Но, надо отдать им должное: преподавали в «Серебряном» очень интересно. Уж на что я всегда была равнодушна к техническим дисциплинам, но даже мне было не скучно на уроках математики или физики. Задавали много, но столько, чтобы мы не просиживали над уроками до глубокой ночи.

А вот в большую перемену мы уже привычно уселись с чашками кофе за самым маленьким угловым столиком в кафе. Ребята уже привыкли, что мы любим посекретничать втроём, и даже Марк перестал нас подкалывать по этому поводу. Мы так поняли, что все пришли к выводу, что у нас с Женькой отношения, а Дашка ходит с нами для того, чтобы нас не доставали беседами о правилах поведения в пансионе. Как вариант рассматривалась версия о том, что Женька в равной степени увлечён нами обеими и просто никак не может сделать выбор. Мы не поддерживали и не опровергали ни один из вариантов, так что вскоре ребятам просто надоело гадать, и они приняли ситуацию такой, какая она есть. Поэтому во время большой перемены нас никто уже никуда не звал: все были в курсе, что мы будем сидеть в кафе и болтать. Даже Кариша уже заранее, не спрашивая, варила нам три чашки капучино, так как прекрасно знала, что мы закажем.

## Глава 2

– Ну, какие есть соображения?

Женька сделал глоток, блаженно зажмурился, и его можно было понять: кофе Карина варила изумительный. Даже странно, что она не блистала в какой-нибудь элитной кофейне, а работала в закрытом пансионе. Хотя откуда нам знать, какие тут зарплаты. Но мне кажется, что всё равно в городе возможностей для профессионального роста было бы на порядок больше. Да и для всего остального тоже, для устройства лично жизни, например. Кариша очень симпатичная, почему она похоронила себя в этом всеми забытом медвежьемуглу – непонятно. Впрочем, мы не знаем о ней ничего, может, у неё есть причины жить именно здесь, в «Серебряном», а не где-то ещё…

– Девчонки из её группы в туалете обсуждали это на прошлой перемене, – Дарья аккуратно поставила свою чашку, – никто после ужина Несс не видел, на плохое самочувствие она тоже не жаловалась. Правда, Лиля вспомнила, что вроде как она недавно в запале сказала, что сбежит отсюда, чего бы ей это ни стоило. Но все сошлись во мнении, что она это просто на эмоциях ляпнула. Даже я не рискнула бы, если честно. А Несс ну вот вообще не выглядит человеком, способным не только перебраться через забор, хотя и это она вряд ли сумеет, но и добраться через осенний лес до цивилизации, при этом запутав следы так, чтобы её не нашли.

– Давайте обобщим всё, что мы знаем о Несс, – предложила я, так как уже отчаялась собрать воедино картинку. – Оно так легче будет, как мне кажется.

– Хорошая мысль, – согласился Женька, а Даша лишь молча кивнула, – итак, что нам известно кроме того, что её полное имя Инесса и её по какой-то причине заперли в «Серебряном»?

– И что у неё на редкость стервозный характер, – добавила я, – а так же крайне авторитарный папа, судя по рассказу Ники.

– А ещё у неё какие-то непонятные отношения с директором, – тихо проговорила Дашка, – помните, мы тогда её видели? Ну, когда они вместе вышли из центрального здания?

– Ещё бы не помнить, – хмыкнул Женька, – причём вряд ли они обсуждали учебный процесс или какие-то ещё рабочие вопросы. Для этого есть дневное время, как мне кажется. Значит, либо они были знакомы до того, как Несс приехала в «Серебряное», либо их связывают какие-то тайные дела, о которых ни к чему знать остальным.

– Мне кажется, если бы они были знакомы раньше, она не удержалась бы и дала бы всем понять, что лично знает Оленева, – предположила Дашка, – Несс слишком честолюбива, чтобы умолчать о таком факте своей биографии.

– Тоже так, – вынуждена была согласиться я, – она наверняка козыряла бы этим, это как раз в её характере. Если уж не перед всеми, так перед соседками по гостиной – наверняка. Но Ника ни о чём таком не упоминала, а она наверняка сказала бы нам сегодня.

– А если предположить, что Несс действительно решила попытаться сбежать? – задумчиво сказал Самойлов. – Она, конечно, истеричка, но не дура, как мне кажется. Значит, должна была эту идею со всех сторон обдумать и выбрать наиболее безопасный для себя вариант. Давайте думать, какой. То, что она не стала штурмовать забор, это понятно, тут без шума и скандала не обошлось бы.

– И перед побегом навела в комнате порядок? – Дашка с сомнением покачала головой. – Несрастушки получаются…

– Я понял! – воскликнул Женька и тут же зажал себе рот рукой. – Помните, Клео сказала, что Кир нашёл лазейку? Она ещё хотела ею воспользоваться, чтобы закопать шарм, к которому привязана Цейс… А кто сказал, что Несс не могла тоже обнаружить этот проход? Помните, куда она отправилась после разговора с директором?

– В сторону спортивного флигеля, – чуть ли не хором ответили мы с Дарьей.

– Вот! Нужно узнать у Клео, где тот лаз, о котором она говорила, и если он в той стороне, то пойти и попробовать отыскать какие-нибудь зацепки. Несс – не Джеймс Бонд, так что вряд ли она прошла, не оставив ни малейшего следа.

– Я спрошу у Клео, – тут же вызвалась Дашка, – у нас же сейчас химия, лабораторная, а мы с ней в паре работаем. Я потихонечку и поговорю, всё равно всем будет не до нас.

– Но лучше, если Несс всё же обнаружится в медицинском кабинете, – вздохнул Самойлов, – хотя надежды на это очень мало.

На химии, ненадолго оторвавшись от работы, я увидела, как Дарья негромко переговаривается с Клео, и та что-то ей так же тихо объясняет. Заметив мой взгляд, подруга едва заметно кивнула, мол, всё нормально, информация получена.

На перемене нам с Дашкой поговорить не удалось, так как меня совершенно неожиданно пригласили к директору. Вызов прозвучал прямо посреди урока, и мне пришлось срочно отправляться, спиной чувствуя встревоженные взгляды друзей.

Идти от учебного крыла до директорского кабинета было недалеко, так что я не успела придумать миллион страшилок, а просто ждала объяснений. Вроде никаких нарушений дисциплины за мной не числилось, значит, опасаться мне нечего. Думать же о том, что внеплановое приглашение как-то связано с делами Трилистника, мне очень не хотелось.

Постучавшись и дождавшись приглашения входить, я толкнула дверь и оказалась в уже знакомом кабинете. Иван Дмитриевич, как и в прошлый раз, сидел за столом и что-то внимательно изучал в ноутбуке.

– Здравствуйте, Иван Дмитриевич, – вежливо поздоровалась я, останавливаясь перед столом, – вы меня вызывали?

– Да, Лиза, проходи, присаживайся, – он показал на кресло возле стола, – я сейчас освобожусь, буквально через минуту.

Тут он быстро что-то напечатал, перечитал и, судя по всему, отправил какой-то документ, из чего я сделала вывод, что в директорском кабинете проблем с интернетом нет. Впрочем, в этом не было совершенно ничего удивительного.

– Извини, что пришлось отвлечь тебя от занятий, – Оленев отодвинул ноутбук и внимательно посмотрел на меня, – но, надеюсь, ты не слишком огорчилась. Помню, когда я учился в школе, то с удовольствием покидал классную комнату при любой возможности. Но! – тут директор подмигнул мне. – Я тебе этого не говорил!

– Конечно, Иван Дмитриевич, – я заставила себя улыбнуться и не обращать внимания на то, что на сердце у меня словно камень появился, стоило мне войти в кабинет. Причём камень отвратительный, скользкий, словно покрытый липкой вонючей тиной…

– Я не задержу тебя, Лиза, – заявил Оленев, перекладывая какие-то бумаги на столе, – у меня буквально один вопрос. Мы тут сверяли личные данные учащихся, это обычная процедура, и обнаружили, что в цифровых архивах у тебя два свидетельства о рождении, и в них стоят разные даты. Я попытался связаться с твоим отцом, но он сейчас в отъезде и не всегда доступен для общения. Не могла бы ты прояснить мне эту ситуацию, чтобы мне не отрывать господина Морозова от важных дел?

– Конечно, – я кивнула, сделав вид, что поверила в его объяснения, – когда мне было полгода, моё свидетельство о рождении сгорело вместе со всеми документами нашей семьи. И когда его восстанавливали, то ошиблись и поставили не ту дату. Папа не стал ничего менять, а почему – это надо у него спрашивать, я не могу ничего ответить. Поэтому произошла определённая путаница, но я привыкла к тому, что у меня день рождения в сентябре. Я вообще узнала о второй дате не так давно, несколько лет назад. Наверное, папа просто забыл аннулировать первое свидетельство, или как там это делается, я просто не в курсе. А может, просто не знал, что остался цифровой вариант. Ничего не могу сказать, Иван Дмитриевич.

– Хорошо, Лиза, я понял, – директор выглядел как человек, получивший неожиданный подарок, – теперь мне всё понятно, спасибо тебе за разъяснения. Не будем тогда беспокоить Дениса Андреевича.

– Кстати, Иван Дмитриевич, – я решила воспользоваться случаем и хорошим настроением Оленева, – я хотела бы заказать на день рождения торт. Мне сказали, это можно сделать… Что для этого нужно? Заявление?

– Нет, заявления не нужно, – улыбнулся директор, – просто скажи Вере Борисовне, что я разрешил. Она обсудит с тобой все нюансы и по самому торту, и по доставке, и по оплате. Лучше это сделать дня за два до нужной даты, чтобы наверняка успели доставить. Сама понимаешь – осень, дороги с каждым днём всё хуже. Скоро наступит время, когда мы будем практически полностью изолированы от внешнего мира. Обычно такой период длится недели три, пока не ударят первые морозы и не подсушат землю.

– Большое спасибо, – я поднялась из кресла, мечтая только об одном: выйти из кабинета, находиться в котором мне с каждой минутой было всё тяжелее. Мне казалось, что воздух в нём пропитан едва заметным, но от этого не менее отвратительным запахом гнили и разложения. – Именно так я поступлю, Иван Дмитриевич. Я могу идти?

– Конечно, – Оленев улыбнулся, и напомнил мне сытого хищника, который убедился, что добыча никуда не денется, и как только он проголодается, она будет к его услугам. – Иди, Лиза, до конца урока ещё целых пятнадцать минут.

Уходя, я зачем-то оглянулась и увидела торжествующую и какую-то злобно-предвкушающую улыбку Оленева. Причём он и не подумал её спрятать, наоборот, оскал стал ещё шире, словно говоря: да, я всё знаю и во всём этом замешан, но ты никуда не денешься, Лиза Морозова. Правда, когда я моргнула, то оказалось, что директор уже внимательно смотрит на экран ноутбука, попутно делая какие-то записи. Может быть, эта полная злой радости улыбка мне просто почудилась? Потому что я подсознательно жду от Ивана Дмитриевича чего-то подобного?

– Что-то не так?

Директор на секунду оторвался от созерцания экрана и посмотрел на меня, причём в его голубых глазах был только вежливый интерес и лёгкое недоумение. И лишь на самом дне, глубоко-глубоко, я с удивившей меня саму ясностью увидела искорки того самого злого веселья. Значит, не привиделось… Господи, страшно-то как…

– Нет-нет, всё в порядке, просто вдруг сильно голова заболела, – заверила я его и выскочила в коридор, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Негромкий хрипловатый смешок, раздавшийся сзади, словно обжёг мне спину, но оборачиваться я не стала. Просто потому что было до одури, до ледяных ладоней и комка в горле страшно. Так у меня хотя бы оставалась иллюзия того, что всё это – лишь плод моего разгулявшегося воображения.

Перед тем, как вернуться в класс, я зашла в туалет и умылась ледяной водой, надеясь, что она смоет страх, липкой паутиной облепивший меня всю, с ног до головы. Если бы могла – залезла бы в душ, но кто бы мне разрешил вернуться в жилое крыло во время уроков!

Нужно будет рассказать ребятам, но получится уже только после занятий, так как большая перемена уже прошла, а во время обычной у нас просто нет возможности поговорить наедине.

В класс я не вернулась, так как осталось всего пять минут до конца урока, но решила заглянуть в медкабинет, тем более что я жаловалась директору на головную боль. Если вдруг Юлия Борисовна спросит, то он подтвердит… наверное.

Доктор была на месте и мою просьбу относительно таблетки о головной боли выслушала совершенно спокойно.

– Давай-ка мы с тобой давление измерим, – внимательно изучив моё наверняка бледное лицо, сказала она, – не нравится мне твой вид, Морозова.

– Давайте, – на меня вдруг накатила какая-то непонятная апатия, видимо, схлынул адреналин и начался своеобразный откат, – я с утра себя неважно чувствую, а сейчас, когда у Ивана Дмитриевича была, прямо раскалываться голова начала.

– Ты была у директора? – извлекая из шкафчика тонометр, спросила Юлия Борисовна. – Что успела натворить с утра пораньше?

– Ничего, – слабо улыбнулась я, – там у него вопросы были по моим документам, а до папы не дозвониться: он где-то далеко в командировке.

– Бывает, – ловко закрепляя на моей руке манжету тонометра, ответила доктор, – так, Морозова, сиди спокойно, расслабься, старайся дышать ровно.

– Как скажете, Юлия Борисовна, – послушно откликнулась я и, чтобы отвлечься, стала рассматривать кабинет.

– Головой не верти, – строго велела доктор, – лучше вообще глаза закрой. Так… Ну что, немного пониженное, но в пределах нормы, так что твоя головная боль с давлением не связана.

– Может, погода? – предположила я и добавила. – Говорят, и Несс из другой группы заболела, наверное, тоже метеозависимая оказалась, как и я.

– Кто? – непонимающе нахмурилась Юлия Борисовна. – А, Золотницкая… Несс… Придумают тоже… Как собачья кличка.

– Почему? Несс нормально сокращение от Инессы. А как ещё-то?

– Не знаю, – доктор равнодушно пожала плечами, – Инна, например, или ещё как-нибудь.

– Ну это же она сама себе выбрала, а не мы, так что все вопросы к самой Несс. А что с ней? Тоже головная боль или давление?

– Ни малейшего представления, – Юлия Борисовна положила передо мной светло-жёлтую таблетку и поставила стакан с водой, – ко мне она, во всяком случае, не обращалась. Пей, Морозова, это должно помочь. Да не смотри ты на неё так, это же не цианистый калий!

– Наверняка, – я взяла таблетку и понюхала, – он миндалём пахнет, я в детективе каком-то читала. Или это что-то другое миндалём пахнет?

– Морозова, ты в своём уме? – искренне возмутилась Юлия Борисовна. – Ты всерьёз нюхаешь таблетку, которую я тебе дала, на предмет запаха миндаля или чего-то в этом роде?!

– Ну а что? Знаете, какие-нибудь злодеи прокрались ночью в медкабинет и подменили лекарственные препараты на отраву. Я в каком-то фильме видела что-то такое, только сейчас не вспомню, в каком именно.

– Бред какой, – тряхнула головой доктор, – можешь пить таблетку совершенно спокойно, Морозова. Ключ от кабинета есть только у меня, к тому же он на сигнализации, так что никакие злодеи сюда пробраться не могут.

– Точно? – я подозрительно прищурилась. – Ну хорошо, поверю вам, Юлия Борисовна.

Я выпила таблетку и глубоко вздохнула.

– А можно мне на физкультуру сегодня не ходить, а?

– Вот с этого и надо было начинать, – с облегчением, как мне показалось, вздохнула доктор, – а то плетёшь невесть что. Ладно, Морозова, так и быть, сегодня можешь не ходить, не зря же целый спектакль разыграла. Но только сегодня, ясно?

– Конечно, – я с тяжким вздохом поднялась со стула, – я и так сегодня бегала с утра, а вчера в тренажёрке чуть не померла. У меня соседка, знаете, какая? Физкультурный маньяк, без преувеличения!

– Котлакова? – Юлия Борисовна усмехнулась. – Ну что же, думаю, она сумеет сделать из тебя более или менее жизнеспособную единицу. Очень… Очень целеустремлённая девушка. А теперь иди, Морозова, не нервируй меня.

– А справку для физкультуры?

– Держи, артистка, – доктор взяла из стопки листок, на котором было напечатано несколько строк, поставила сегодняшнюю дату и расписалась.

– Спасибо, Юлия Борисовна! – от души поблагодарила я и, прихватив справку, покинула медицинский пункт.

Друзей я нашла рядом с кабинетом, в котором должен был проходить следующий урок. Они сидели на широком подоконнике и что-то негромко обсуждали. Увидев меня, Дашка с облегчением выдохнула, а Самойлов демонстративно вытер рукавом лоб.

– Ну что? – шёпотом спросил он, когда я устроилась рядом с ними на подоконнике. – Чего звал?

– Это разговор не на пять минут, – так же тихонько ответила я, – но зато я узнала, что Несс в медкабинете нет и не было. Я только что оттуда, и Юлия Борисовна сказала, что Золотницкая к ней за помощью не обращалась. Там во вторую комнатку дверь приоткрыта была, и там кушетка пустая, никого нет.

– Не знаю, как вы, а я совершенно не удивлён, – вздохнул Женька, – посмотрим, что скажет Ника, она ведь тоже собиралась к доктору Каргель наведаться. Но не думаю, что она скажет ей что-то другое.

– Мне дали освобождение от физкультуры, – сообщила я, спрыгивая с подоконника, так как народ начал потихоньку втягиваться в кабинет, – я попробую прогуляться вокруг физкультурного флигеля. Вдруг что замечу?

– Может, не стоит одной? – тут же забеспокоилась Дашка.

– Я обещаю, что никуда лезть не буду, – поклялась я, – просто взгляну, вдруг что почувствую. А потом поговорим, мне надо кое-что вам рассказать.

## Глава 3

К немалому моему удивлению, прогулка вокруг физкультурного флигеля оказалась совершенно безрезультатной. С одной стороны, это было хорошо, так как нам бы с уже имеющейся информацией разобраться. А с другой – я подсознательно ждала какой-то подсказки, хотя сама не понимала, какой именно.

Обойдя трижды вокруг здания и не увидев абсолютно ничего интересного, я присела на скамеечке и решила немного понежиться на ласковом сентябрьском солнышке. Кто его знает, сколько ещё нам выпадет солнечных дней до того момента, когда небо затянет облаками, начнётся постоянный нудный дождь и всё вокруг окончательно станет серым и коричневым.

Перебирая в памяти разговор с директором, я старалась понять, как именно он во всей этой истории с амулетом замешан. В том же, что он, так сказать, в теме, не осталось никаких сомнений. Более того, он почему-то хотел, чтобы я это поняла. Но с какой целью? Напугать? Предупредить? Нет, одной мне точно не разобраться, тут нужно думать всем вместе.

Я вспомнила ту жуткую улыбку, которую успела увидеть, уходя, и поёжилась, словно откуда-то на несколько секунд повеяло ледяным ветром. Но это ощущение очень быстро ушло, сменившись ленивым спокойствием.

– Ну что, нашла что-нибудь интересное?

Дашка шлёпнулась на скамейку рядом со мной и тоже, зажмурившись, подставила лицо тёплым лучам.

– Неа, – сейчас, когда я была не одна, а солнышко пригревало так мягко и по-домашнему уютно, мне стало казаться, что все проблемы где-то далеко, – ничего любопытного. Только сухая трава, разноцветные листья и последние цветы.

– Может, оно и неплохо, – подумав, заявила Дарья, – мне пока сюрпризов как-то не очень хочется, если честно. Нам их и без того – выше крыши. Сейчас Женьку дождёмся и обсудим.

Ждать пришлось совсем недолго: Самойлов присоединился к нам буквально через пять минут. Сев между нами, он вытянул длинные ноги, откинулся на спинку скамейки и обнял нас обеих за плечи.

– Почувствуй себя мачо, – заявил он, довольно улыбаясь и подмигивая проходящим мимо парням из второй группы.

– Тебе самолюбие потешить, а мне Гера потом весь мозг выклюет, – проворчала Дашка, – вот не надо было вас слушать и раздавать авансы. Он же как жвачка: прилип и категорически не желает отлипать. Димон – тот нормальный вполне парень, вменяемый. Посмеяться, похохмить, пофлиртовать – это он всегда с радостью. Но при этом берега видит, за что ему, как говорится, большое человеческое спасибо. Кстати, я думала, что Гера – это Герман, а оказалось, что вообще нет.

– Да? Я тоже думала, что Герман, – я удивлённо посмотрела на подругу.

Дело было в том, что на уроках нас называли по фамилиям, а вне стен класса к нему всегда обращались просто Гера или Герыч, кто как. Да и не общались мы так-то с ним… Не было точек соприкосновения, если можно так сказать. Мы держались своей сложившей компанией, а Гера с Димоном в основном тусили со второй группой, присоединяясь к нам только на уроках.

– Фиг тебе, – хихикнула Дашка, – он Герасим, прикинь.

– Как?! – хором воскликнули мы с Женькой.

– Герасим. Он мне по большому секрету рассказал. Ну вот комплексует парень из-за имени, и его, в общем-то, где-то даже можно понять.

– «За что Герасим утопил Муму, я не пойму…» – провыл Самойлов и совершенно невоспитанно хихикнул. – Не повезло чуваку, чего уж. Хотя, если разобраться, нормальное имя, только ассоциации вызывает не те. А что до его к тебе внимания, так ты просто убедись, что Гера самый обычный парень, и спокойно давай ему от ворот поворот. Делов-то…

– Вот ты такой умный, ты и займись, – прошипела Дарья, – ой, нет… только не это!

– Привет, ребята!

К нам целенаправленно двигался Гера, облачённый в спортивные штаны и обтягивающую накачанный торс майку.

– Привет, Дашунь, как сама?

– А что, за прошедшие десять минут что-то могло измениться? – Дашка с явным трудом подавила раздражение и даже улыбнулась поклоннику.

– Ну, мало ли, – он пожал широкими плечами и с сожалением оглядел скамейку, на которой уже не осталось места, – может, кто расстроить успел… Так я тогда разберусь!

– Нет, Гера, всё в порядке, не переживай.

– Ты обещала со мной в кафе посидеть, – напомнил ей парень, – может, сегодня? Я бы за тобой перед ужином зашёл, а?

– Я подумаю, честно, – ответила Дашка, – прикину, что там с домашкой и тогда решу. Ты загляни где-нибудь часиков в шесть, ладно? Тогда и определимся.

– Замётано, – довольно ухмыльнулся Гера и двинулся в сторону жилого корпуса, перебрасывая спортивную сумку из одной руки в другую и слегка поигрывая мускулами.

– Пижон, – фыркнула Дарья, – ну да не о нём речь, верно? Кто начнёт? Лизхен, давай ты?

– Хорошо, – не стала спорить я и рассказала о своём визите к директору, стараясь не упустить ни малейшей детали. Так как историю с моими двумя днями рождения ребята знали, то я сосредоточилась на поведении Оленева. Рассказала и о своих ощущениях, и о мутной тяжести на сердце, и о видении, которое вполне могло быть правдой.

– Хреново, – помолчав, подытожил Самойлов, – если директор как-то в этом всём замешан, а в верности такого предположения сомнений практически уже нет, то нам придётся совсем худо. Может он быть одним из тех, кто охотится за артефактом?

– Вполне, – вздохнув, кивнула Дарья, – ему тут, как говорится, и карты в руки. Помните, тогда он ругал кого-то, кто проник на территорию школы из тумана? Не исключено, что он вообще среди этих охотников за артефактами главный.

– Тогда очень может быть, что Несс просто узнала что-то важное или секретное о нём и пыталась его шантажировать, – неуверенно проговорил Женька, – вполне вероятно, что тогда ночью они как раз об этом и говорили. Но, видимо, у неё не получилось, уж больно вид у нашей блондинки был недовольный.

– Не знаю, – Дашка с сомнением нахмурилась, – если бы она его шантажировала, думаете, он не избавился бы от неё сразу?

– Он и избавился, но тогда, когда ему было удобно, – высказала своё предположение я, – мало ли, какие там были обстоятельства?

– То есть мы всерьёз рассматриваем вариант того, что Несс уже нет в живых? – как-то слегка растерянно уточнила Дарья. – И исходим из того, что убрал её Иван Дмитриевич?

– Я бы не стал принимать это как единственную версию, – возразил ей Самойлов, – скорее, как один из вариантов. Не исключено, что всё не так, и никакого шантажа не было. Может, она ему в любви объяснялась, а он ей отказал…

– Или она представитель конкурентов, – неожиданно сказала Дарья, – и хотела договориться, так сказать, разделить сферы влияния.

– Версия ничем не хуже предыдущей, – вынужденно согласилась я, – поэтому предлагаю всё же изучить тот лаз, о котором говорила Клео. Ты узнала у неё?

Дашка активно закивала и начала рассказывать:

– Это место действительно за физкультурным флигелем, вон там…

Тут она показала куда-то в сторону того места, где я тогда, скажем так, заблудилась. Интересно, не является ли найденный Киром ход ловушкой, ведущей туда, где обитают странные и не слишком дружелюбные призраки? Если Несс хотела убежать и пошла туда, то вряд ли они её отпустили. Ведь, в отличие от меня, она не является Трилистником, а я прекрасно помнила, что меня спасла именно принадлежность к нему. Иначе призраки просто не выпустили бы меня из того тумана, почему-то в этом я ни на минуту не сомневалась. Но ведь Клео каким-то образом сумела отнести туда шарм с духом Кристины и вернуться? Или она просто перекинула его через забор? Как-то мы ступили и совсем забыли узнать, чем же в итоге закончилась история с шармом Цейс.

– Узнать, была ли там Несс, мы можем только опытным путём, – решительно заявил Женька, – но идти неподготовленными было бы верхом глупости. Никто не может гарантировать нам, что это не очередная ловушка. Давайте будем честными хотя бы с самими собой и признаем, что мы не гении разведки и контрразведки, поэтому просчитать многоходовую операцию нам не по силам. Нас могу специально подталкивать к тем или иным решениям, чтобы поймать и ликвидировать.

– Звучит ужасно, – помолчав, высказалась я, – мне особенно не нравится слово «ликвидировать».

– Оно никому не нравится, – согласился Женька, – поэтому предлагаю не бросаться в очередную авантюру, а подготовиться и действовать обдуманно. Но и не откладывать особо, а то скоро всё размокнет, и мы там сами просто не пройдём. У меня, например, ни резиновых сапог, ни дождевика нет. И что-то мне подсказывает, что и в ваших чемоданах для них места не нашлось.

– У меня точно нет, – вздохнула я, – как-то я не рассчитывала на столь экстремальный досуг.

– Аналогично, – кивнула Дашка, – предлагаю пойти сегодня, пока хорошая погода. Подготовиться, и метнуться по-быстрому, чтобы до темноты успеть. Кстати, Лизхен, что там с туманом?

– Висит, – я пожала плечами, – сами видели, что за последние несколько дней ничего не изменилось.

С тех пор, как туманная завеса сомкнулась над «Серебряным», я каждый день выходила на улицу с фотоаппаратом и делала несколько снимков, стараясь запечатлеть что-нибудь красивое: разноцветный клён, сияющую на осеннем солнце паутинку, трогательный в своей беззащитности последний цветок… А потом мы втроём изучали видимый только на фотографиях туман, который прекратил своё движение и своеобразным куполом накрыл и низину, и пансион.

– Ну мало ли, вдруг ты чего углядела, – Дашка непонятно пошевелила в воздухе пальцами, – новенькое.

– Не, всё только старенькое, – хмыкнула я, – тебе другого новенького мало?

– Хватает, – тут же согласилась подруга, – так что насчёт Несс? Когда отправимся?

– Соглашусь с Дашей, идти лучше всего сегодня, вдруг она ещё там… – Женька перестал изображать из себя клоуна и стал серьёзным, – экипируемся как следует и пойдём, если, естественно, Несс за это время сама не обнаружится. Это был бы, конечно, оптимальный вариант. Она, конечно, стервозина ещё та, но смерти или чего похуже я никому не желаю. Даже Золотницкой.

Эти слова стали логичным завершением разговора, и мы, обсуждая уже самые обычные вопросы, направились в сторону центрального крыла.

Ещё на подходе к нашей гостиной мы услышали громкие голоса и, переглянувшись, поспешили туда, чтобы узнать, из-за чего шум. Женька к нам не присоединился, сказав, что женские разборки – это дело непредсказуемое и порой травмоопасное, так что лучше он воздержится от посещения.

– Это будет уникальное мероприятие, как ты не понимаешь?! Нам тогда будет гарантировано первое место, а это очень и очень важно: сразу заявить о себе. Петь и танцевать умеют все, а предсказывать будущее и заглядывать в прошлое – только ты!

Посреди комнаты друг напротив друга стояли встрёпанные и крайне раздражённые Клео и Люся Степанцова. Стеша обнаружилась на диванчике, где сидела в обнимку с подушкой и лишь молча переводила взгляд с одной соседки на другую.

– По поводу чего орём?

Дашка шлёпнулась на диван рядом с подвинувшейся Стешей и теперь всем своим видом демонстрировала абсолютную заинтересованность.

– Как хорошо, что вы вернулись, девочки!

Степанцова резко повернулась в нашу сторону, и две косички, которые она всегда заплетала, весело подпрыгнули на её плечах.

– В «Серебряном», как нам и обещали, наконец-то начинается активная внеклассная деятельность, – Люся сделала вид, что не замечает наших кислых физиономий, – и первым мероприятием, которое состоится через неделю, станет представление гостиных. Нужно как-то ярко и интересно заявить о себе, продемонстрировать творческий потенциал. Понимаете?

– Зачем? – кротко поинтересовалась Дашка.

– Что – зачем? – всплеснула руками Степанцова. – Неужели ты не понимаешь, Даша?!

– Неа, – совершенно не смутившаяся Дашка, поёрзав, поудобнее устроилась на диване.

– Мы должны развиваться, становясь многогранными личностями, – завелась Люся, явно разочарованная отсутствием поддержки. Но, судя по всему, ей совершенно необходимо было добиться согласия Клео на участие в мероприятии, поэтому надеяться на то, что она отстанет, явно не стоило. – Тем более что гостиной, которая выступит лучше и интереснее других, полагается приз!

– Грамота и коллективная медаль? – Стеша даже не пыталась скрыть язвительность. – Ну а что? Будем по очереди носить, прикольно…

– Ничего подобного, – Люся гордо подбоченилась и провозгласила. – Та гостиная что выиграет, получит возможность без заявления и ожидания воспользоваться интернетом. По часу на человека. Вот!

А это уже интересно! Так-то я на удивление быстро привыкла к отсутствию телефона, наверное, потому что и раньше, так сказать, «на свободе», не залипала в нём постоянно. А вот шанс посмотреть что-то в сети – это было заманчиво. Правда, придётся продумать как следует, как сформулировать запрос и при этом себя не выдать, но это уже решаемая проблема.

– Хороший приз, – уважительно согласилась Дашка, бросив на меня быстрый взгляд, а Стеша глубоко задумалась, явно пересматривая ранее занятую позицию. – Что, и в соцсети можно будет зайти?

– Таких подробностей я не знаю, – пожала плечами Люся, – но, думаю, эти вопросы можно будет решить. Филипп сказал, что всё обсуждается.

Мы достаточно быстро привыкли звать нашего куратора просто по имени, но на «вы», хотя поначалу мне это казалось очень странным. Всё-таки он преподаватель, и вдруг такая демократичность в общении…

– Но для того, чтобы выиграть, нам нужен какой-то совершенно необычный ход, – продолжала Люся, видимо, спеша воспользоваться тем, что мы заинтересовались призом, – и я подумала, что Клёпочка…

Тут Клео издала тихий звук, больше всего напоминающий рычание: почему-то Степанцова называла нашу прорицательницу не Клео, как все, а дурацким именем Клёпа. И переубедить её не представлялось возможным: все просьбы и ультиматумы со стороны Клео Люся просто игнорировала.

– … сможет показать что-то из своих талантов, а мы создадим соответствующий антураж, – продолжила Степанцова, в очередной раз не заметив недовольства Клео, – такого точно никто другой показать не сможет. Мы предложим некую стилизацию гадательного салона, но с современными деталями.

– Допустим, – Клео с трудом взяла себя в руки, – ещё раз повторю: допустим я соглашусь. Ты вот прям уверена, что все, с учётом того, что мало кто тут оказался добровольно, захотят, чтобы факты из их прошлого были озвучены?

– А мы будем предсказывать будущее. – бодро возразила Люся, – и я уверена, что оно у нас всех просто замечательное!

– Я не могу выбирать, – буркнула Клео, – дар сам решает, что показать: прошлое или будущее. Вот ты, например, готова открыть окружающим тайны своего прошлого, Степанцова?

– А почему сразу я? – удивилась Люся. – Я организатор, мне будет не до предсказаний!

– Слушайте, – наконец-то решила принять участие в разговоре Стеша, – предположим, Клео будет предсказывать, Люся – организовывать и коммуницировать со всеми, а мы-то чем будем заняты? Я так поняла, что по правилам принимать участие должны все обитатели гостиной.

– Я буду фотографировать, чтобы потом сделать фотоотчёт, – тут же сказала я, пока на меня не навесили что-нибудь другое. – А Дашка может отвечать за соблюдение очереди и порядок в целом. Типа «шериф Котлакова». Стеш, а ты будешь помогать Клео… ну подать что, если надо, чаю заварить…

– Это я могу, – охотно согласилась Стеша, – я тогда себе маникюрчик соответствующий сделаю, со звёздочками какими-нибудь. Кстати, я всех записала, если что.

– О, спасибо, Стеша! – совершенно искренне воскликнула я. – Как на руки посмотрю – вспоминаю, а потом снова из головы вылетает. В субботу, да?

– Ну так что, мы договорились?

Степанцова, явно не слишком довольная тем, что все обязанности распределили без неё, посмотрела на хмурую Клео.

– Ладно уж, – девушка махнула рукой, – буду рассматривать это как тренировку. Но если что вдруг выплывает этакого – претензии не ко мне, я честно предупредила, что такое возможно.

– Прекрасно! – просияла Люся. – Тогда пойду скажу Филиппу, что мы определились с форматом. Звание лучшей гостиной года наверняка будет нашим!

## Глава 4

Тёмно-красные листья нервно трепетали на холодном ветру, недвусмысленно напоминая о том, что во второй половине сентября в наших краях, как правило, осень полностью вытесняет не только само лето, но и воспоминания о нём. Достаточно высокая стена из густых колючих кустов представляла собой естественную ограду, отделявшую территорию «Серебряного» от остального мира. Нет, обычный забор, естественно, тоже имелся, и даже был достаточно высоким, но до него ещё добраться нужно было.

Я одновременно узнавала это место и не узнавала: тогда я не слишком внимательно смотрела вокруг, сосредоточившись на том, чтобы не упустить из виду шагавших впереди приятелей. А вот сейчас мы никуда не спешили, и я имела возможность как следует изучить место, где, по заверениям Кира и Клео, существовала лазейка, позволяющая выбраться за пределы «Серебряного».

Аккуратная, выложенная тротуарной плиткой дорожка заканчивалась возле небольшой симпатичной клумбы, на которой летом росли какие-то яркие оранжевые цветы, названия которых я не знала. Дальше был только ровно подстриженный газон, исчезла высокая трава, которая, как мне помнилось, росла здесь раньше, чуть больше двух недель назад.

Газон заканчивался возле тех самых густых кустов, которые тогда радовали глаз густой зеленью, а сейчас – листьями, окрасившимися в густо-красный цвет. «Как кровь», – неожиданно подумала я и невольно поёжилась. Как-то не вдохновляли подобные ассоциации, если честно.

В прошлый раз мы спускались к забору чуть дальше, там, где кусты уже заканчивались, но сейчас, если Дашка правильно поняла Клео, нам нужно было прямо туда, в заросли.

– Давайте отойдём подальше, – предложила подруга, на всякий случай оглядываясь, – так-то вроде никого нет, но лучше подстраховаться, а то устанем объяснять, чем мы тут занимаемся.

Мы не стали спорить, и прошли немного вперёд, встав так, чтобы нас закрывал физкультурный флигель. Потом она извлекла из рюкзака моток тонкого шпагата и пожаловалась:

– Пришлось сказать Вере Борисовне, что хочу завести себе какое-нибудь женственное хобби и научиться плести макраме или что-то в этом роде, поэтому мне нужен материал.

– А если она захочет проверить? – Женька нахмурился. – Или ты на самом деле плести умеешь?

– Я?! – Дашка выразительно покрутила пальцем у виска. – Соображаешь? Где я, а где рукоделие? Зато умеет Стеша, это я точно знаю. Если что, попросим её что-нибудь быстренько сварганить. Типа хотим взглянуть, как оно вообще делается. А если не спросит никто, то просто через пару дней верну верёвку и скажу, что попробовала, но поняла: не моё.

– Логично, – согласился Самойлов, – с верёвкой как-то спокойнее, а то вон Лизхен чуть не потерялась в тот раз.

Я вздохнула, снова вспомнив то чувство страха и глухой безнадёжности, которое охватило меня в прошлый мой визит в это место. Вот даже не знаю, как его и назвать-то правильно. Это вроде как и не параллельный мир, и не другая реальность, а какой-то… в голове неожиданно возникло выражение «пространственно-временной карман», хотя что это такое, я даже близко не представляла. И откуда этот термин взялся в моей голове, тоже не понимала.

– Может, в этот раз всё обойдётся, и мы просто банально вылезем с той стороны забора, угодив, по закону подлости, в какую-нибудь особенно глубокую и грязную лужу, – предположила Дашка, но уверенности в её голосе явно было маловато.

– Вы главное – не суетитесь и не бегите никуда, – сказала я, – если мы снова окажемся там, где я уже побывала, то там стрёмно до невозможности. И когда голоса… и не только голоса – не показывайте виду, что вам страшно. Они нас не тронут, потому что по каким-то пока не очень понятным причинам Трилистник им самим нужен. Впрочем… это я сейчас такая умная и смелая, а сама чуть не померла от страха в прошлый раз.

– Будем действовать по ситуации, – Женька приобнял меня, стараясь приободрить, – главное, не терять друг друга и держаться вместе. Ну и смотреть по сторонам, по возможности запоминая информацию. Любая деталь может дать нам подсказку насчёт того, куда делась Несс. Потом поделимся наблюдениями и обсудим. Ну что, готовы?

– Нет, – хором ответили мы с Дарьей и, несмотря на неоднозначность ситуации, рассмеялись.

– Тогда давайте уже двигаться, – решительно заявил Самойлов и обвязал себя вокруг пояса верёвкой. Потом то же самое сделала я, оставив между собой и Женькой кусок метра в три, а потом и Дашка затянула петлю вокруг своей талии. Таким образом мы оказались связанным верёвкой и надеялись, что это позволит нам не потеряться в тумане, ежели таковой обнаружится.

Женька двинулся вперёд первым, за ним шла я, а замыкала наш небольшой строй Дашка. Я старательно прислушивалась к себе, но почему-то не ощущала ни сильной тревоги, ни страха. Зато всё сильнее становилось чувство глухой безнадёжности, серой и беспросветной, словно в мире вокруг неожиданно исчезли все краски кроме тусклых пепельных тонов. Постепенно это невнятное поначалу ощущение оформилось в достаточно чёткое понимание того, что ничего хорошего нас там не ждёт. Причём конкретно нам ничего не угрожает, это я откуда-то знала совершенно точно.

Как и говорила Клео, между двумя самыми большими кустами можно было рассмотреть небольшую щель, причём если не всматриваться, то заметить её крайне проблематично. Мы увидели исключительно потому что знали, куда смотреть и что искать.

Сверху ветки переплелись невероятно плотно, так что пришлось опускаться на четвереньки и радоваться тому, что уже два дня стояла относительно сухая погода. Иначе брюкам можно было бы сказать «прощай», так как отстирать их после длительного ползания по мокрой траве и грязи было бы практически невозможно.

Первые признаки того, что Несс действительно занесло сюда, мы увидели буквально через несколько метров.

– Интересно, как так получается, что мы ползём через кусты, посаженные в один ряд, уже минут пять? Давно уже должны были упереться в забор.

Самойлов ворчал негромко, к тому же двигался передо мной, поэтому слышала я его с большим трудом.

– Потому что это не обычные кусты, а путь фиг знает куда…

– Я вас вообще не слышу, – прошипела сзади Дашка, – ползите уже быстрее, чего вы как дохлые улитки?

– Почему дохлые? – спросила я, тщетно пытаясь сдуть со лба прилипшую прядку. – Нормальные мы улитки.

Тут подошвы кроссовок Самойлова, которые всё время маячили у меня перед глазами, наконец-то исчезли, и я вслед за Женькой выбралась из лаза.

– В прошлый раз я так долго не ползла, – с трудом разогнувшись, сказала я, – я вообще не ползла, а просто шла, как обычно. Только не видела вокруг ничего кроме кустов. Если бы надо было ползти, я, наверное, не рискнула бы тогда.

Мне никто не ответил, так как друзья были заняты: они с удивлением оглядывали уже знакомый мне пейзаж. Бесконечное поле, как и в прошлый раз, заливал свет странной сиреневой луны, густо покрытой зловещими тёмными пятнами. Но, несмотря на это, света было достаточно много, и он прекрасно позволял рассмотреть и серую, словно припорошённую пылью траву, и мелкие фиолетовые цветочки. Сегодня я смогла даже уловить исходящий от них сладковатый запах, от которого зачесалось в носу и захотелось чихнуть.

– Как-то тут… – Дашка прищёлкнула пальцами, но звук получился сухой и какой-то ломкий, словно треснула тонкая веточка, – неуютно, вот. Никак не могла подобрать правильное слово.

– Это ты очень деликатно выразилась, – Женька настороженно озирался, всматриваясь в окружающее нас пространство, – у меня так мороз по коже, жутко тут, девчонки. И холодно…

– Это точно, – согласилась Дашка, ёжась и натягивая на кисти рукава объёмного свитшота, – как-то оно совсем зябко. И что-то подсказывает мне, что сейчас мы не возле забора, вот точно вам говорю. Там такого пространства нет, да и луны тоже, к тому же…

Договорить Дашка не успела, так как послышался непонятный шум, потом пятнистую луну закрыла чья-то огромная тень. Повисев там немного, она ринулась вниз, явно нацелившись на нас. Кем бы или чем бы она ни была, падала она явно не с добрыми намерениями.

– Ложись! – рявкнул Самойлов, видимо, пришедший к точно таким же выводам. Он первым рухнул на землю, дёрнув меня за руку, а я, в свою очередь, толкнула Дашку.

Над головой просвистело, волосы растрепал порыв ветра, и над заросшей серой травой равниной пронёсся полный злого разочарования вопль.

– Назгулы, блин, – ошарашенно проговорил Женька, осторожно поднимая голову и оглядываясь. – Это что такое сейчас было, а?

– Не знаю, – стараясь не слишком высовываться из травы, ответила я, – в тот раз тут такого не было, честное слово!

– Да понятно, что ты рассказала бы, если что, – отмахнулся друг, – но от этого понятнее не стало, согласись.

– А оно не вернётся? – с опаской уточнила Дашка, не торопясь подниматься на ноги. – Не хотелось бы…

Я не ответила, потому что, не отрываясь, смотрела на что-то, что сверкало из-под замысловатым образом переплетающихся стеблей травы. Если бы я не упала, то никогда не заметила бы эту вещь, так как сверху её не было видно.

Протянув руку, я медленно вытащила золотую цепочку с кулоном в виде изящной змейки с изумрудными глазками.

– О как… – Самойлов протянул руку, и я опустила цепочку в его ладонь, – это то, о чём я думаю?

– Это цепочка Несс, – в Дашкином голосе было примерно пополам удивления и недоверия, – я точно помню, потому что ещё подумала, что этот кулон очень точно отражает её сущность.

– Я тоже его помню, – кивнул Самойлов, – обратил внимание, что очень тонкая ручная работа, так сказать, в лучших традициях, несмотря на то, что современная.

– Ты в этом разбираешься? – не в силах отвести взгляд от сверкающей безделушки, спросила я.

– Интересуюсь, так будет правильнее, – подумав, ответил Женька, – значит, Несс здесь была.

– Спасибо, Кэп, – мрачно фыркнула Дарья, – сами мы ни за что не догадались бы. Интересно, как далеко она смогла уйти по этой равнине?

– И смогла ли… – озвучил Самойлов то, про что подумали все, но мы с Дашкой не решились проговорить вслух.

– Следов никаких не видно, – Дарья огляделась, хотя делать это лёжа было не слишком удобно, – хотя лично я следопыт тот ещё.

– А если мы её найдём?

Я посмотрела на друзей и медленно начала вставать: сначала на четвереньки, а потом уж на ноги. Выглядело это наверняка забавно, но почему-то никто и не подумал засмеяться.

– Знаете, ребята, я вот даже не уверена, что будет лучше: найти Несс или не находить, – неожиданно сказала Дашка, – поясняю. Если мы найдём её живую, что вряд ли, давайте будем честными сами с собой хотя бы, то ладно. А вот если мы обнаружим тело, нам придётся с ним что-то делать. Либо на себе тащить к выходу и потом через этот лаз, либо оставлять здесь и делать вид, что мы ничего не знаем.

– Или рассказывать кому-то из руководства и…

Я начала фразу и сама же себя остановила: интересно, кому мы сможем об этом рассказать? Оленеву? Филиппу? А где гарантия, что Батаев не является ставленником какой-нибудь из сил? Может, его не просто так назначили куратором группы, где учится Трилистник?

– Вот именно, – мрачно кивнул Самойлов, – нам и рассказать-то некому. Но давайте сначала найдём Несс, а потом и сами выберемся отсюда.

– Трилистник…

Шёпот раздался одновременно со всех сторон, и мы слаженно вздрогнули, а потом начали судорожно оглядываться.

– Сами пришли…

– Сами…

– Пришли…

Они появились словно ниоткуда: серые, с размытыми контурами, высокие, с низко надвинутыми капюшонами одеяний, которые представляли собой нечто среднее между плащами и саванами. Я, правда, достаточно смутно представляла себе, как именно выглядит саван, но мне казалось, что как-то примерно так.

– Мамочки… – прошептала Дашка и вцепилась в мою руку, – а ведь я не верила… так чтобы до конца… думала…

– Твою ж… – чуть более эмоционально высказался Самойлов, глядя на зависших неподалёку призраков. – Призраки, блин… Настоящие!

– В прошлый раз был один, – шёпотом сообщила я, – ну, я рассказывала. Он мне ещё про библиотеку сказал, а то мы даже не в курсе были бы, что к чему. Так что, наверное, надо поблагодарить, да?

Дашка и Женя подумали и активно закивали, но при этом не проронили ни слова, видимо, решив, что у меня опыт общения с призраками больше. Мне, стало быть, и вести переговоры.

Я глубоко вздохнула и повернулась к тому силуэту, который висел в воздухе чуть впереди. Наверное, он был главным в этой троице.

– Эммм… Здравствуйте…

– Не уверен, что это правильное приветствие, – влез Самойлов, – со здоровьем у них, как мне кажется, так себе…

– Вот сам и разговаривай, если такой умный, – огрызнулась я и продолжила, – мы хотели поблагодарить вас за подсказку насчёт библиотеки. Мы туда проникли и нашли книгу, а в ней – легенду. Вы ведь её имели в виду?

Стоило мне это сказать, как призраки приблизились, причём сделали это как-то совершенно незаметно: вот только что стояли неподалёку, и вот уже совсем рядом. Настолько, что можно рассмотреть, как туман, из которого они состоят, постепенно уплотняется и превращается в некое подобие ткани.

– Ты Чувство… – прошелестел призрак, – как я когда-то…

В голове что-то щёлкнуло, и часть деталек в пазле сложилась в картинку, пусть даже и ничтожно малая часть.

– Вы тоже были Трилистником?! Но как…?!

Вместо ответа призраки разделились: один подлетел ближе к Дашке, а второй слегка сдвинулся в сторону Самойлова. Видимо, это были предыдущие Сила и Разум…

– Что с вами случилось?

Дашка была бледной, но от «своего» призрака не шарахалась, хотя и посматривала с опаской.

– Мы запечатали хранилище, – в голосе того призрака, что завис возле Женьки, не было интонаций, но сквозь механический безликой голос едва заметно прибивалось что-то, чему я никак не могла подобрать названия. Это были даже не эмоции, а их тень, еле слышный отголосок.

– Вас убили, чтобы спрятать артефакт?

Дарья озвучила мысль, которая витала в воздухе, но которую страшно было проговорить вслух.

– Наша кровь запечатала тайник…. Ваша откроет.

– А если мы не хотим? – Женька спрашивал у всех, но ответил ему тот призрак, который был к нему ближе.

– Это предопределено. Ваше желание ничего не изменит.

– Спорный вопрос, – совсем успокоившийся Самойлов решительно шагнул вперёд. – У меня есть вопрос, и даже не один. Я могу их задать?

Призраки шевельнулись, словно обсуждая что-то, а потом тот, который начал беседу, прошелестел:

– Спрашивай… У нас не очень много времени…

Я была уверена, он спросит, как нам избежать смерти, но друг сумел меня удивить. И, судя по удивлённому выражению лица Дашки, не только меня.

– Вы пришли, чтобы нас предупредить?

– Нет… Мы хотели посмотреть на Трилистник… Не думали помогать… Не можем…

– В «Серебряном» есть те, кто охотится за артефактом. Их много?

– Да… Наследник Повелителя Ночи и его слуги… Тот, кто пьёт кровь и его служанка… Те, что поклоняются Лунной Кошке… Всем нужен знак Повелителя… Никто не может забрать его сам… Трилистник…

– Как нам их найти? – Самойлов был собран и задавал конкретные вопросы.

– Луна подскажет… Спрашивай быстрее… Время на исходе…

– Мы можем обезвредить тех, кто охотится за знаком?

Призрак какое-то время молчал, видимо, стараясь осмыслить вопрос, а потом ответил, и в безликом голосе я расслышала растерянность.

– Никто не пытался раньше… Пророчество не запрещает… Они очень сильные…

– А договориться с ними можно?

– Мы не знаем…

– Последний вопрос, – Женька поднял руку, как на уроке, – тут проходила девушка. Блондинка, совсем недавно. Где она?

– Она встретила… не нас… Это не мы… Время…

– Мы можем ещё раз прийти?

– Не знаю… Будет кровь… Кровь откроет путь… Не сюда… Другой… Уходите…

Призраки, словно встревоженные чем-то, заколыхались, словно от порыва ветра и впитались в землю, оставив нас в абсолютной растерянности и в полном недоумении.

## Глава 5

– Наверное, надо что-то умное сказать, – через несколько минут нарушил растерянное молчание Самойлов, – но мне в голову ничего не приходит. Не то что умное, а вообще никакое не приходит. Абсолютный вакуум…

– Если тебя это успокоит, то ты не одинок, – я с некоторым трудом выдавила из себя кривоватую улыбку, – у меня тоже как-то слов нет.

– А у меня есть, – тут же отреагировала Дашка и честно добавила, – но они все исключительно матерные.

– Они что, ушли?

Женька огляделся и даже поковырял кроссовкой траву в том месте, где совсем недавно зависал призрак. Естественно, ни на траве, ни на земле не было никаких следов пребывания потусторонних сущностей.

– Я бы даже сказала – сбежали, – задумчиво ответила Дарья, – и это, как мне кажется, вполне себе повод поступить так же.

– А Несс? – хмуро спросил Женька, и мы с Дарьей вздохнули. – Что-то мне подсказывает, что если мы сейчас свалим, то второй раз нас уже не впустят. А жить и помнить, что мог помочь, но не стал… Ну не по мне это!

– Да понятно, – Дашка досадливо поморщилась, – только вот где её искать? И как понять слова про то, что это типа не они, они не при делах?

– Ясно пока только то, что с Несс случилось нечто плохое. Совсем-совсем плохое, почти наверняка смертельно плохое.

Женька с тоской огляделся, понимая, что идти всё равно придётся, как бы ни хотелось вернуться и забыть обо всём этом как о страшном сне.

– Скорее всего, иначе эти… призраки… не стали бы так акцентировать наше внимание на том, что это не они. Задавать вопрос: а кто тогда… я не буду, потому что ответа на него у нас всё равно нет.

– Надо идти искать Несс, – через силу сказала я, – чем быстрее отыщем, тем быстрее сможем уйти отсюда. Ну, во всяком случае – попробуем это сделать.

Расстилающаяся вокруг равнина была ограничена с одной стороны тонущими в тумане кустами, через которые мы, собственно, и пришли, а с трёх других сторон она уходила в никуда, в затянутое клочковатым туманом ничто. Куда идти и как ориентироваться в этом совершенно однообразном месте, я, например, не представляла. Не знаю, как Женька с Дарьей, а я-то заблужусь уже через несколько минут.

– Предлагаю найти какой-нибудь ориентир и двигаться относительно него, – решительно заявил Самойлов, – хорошо бы оставить какой-нибудь опознавательный знак, но у нас его просто нет.

– Скажу вам больше, – не удержалась от комментария я, – у нас и ориентира нет. Только кусты и бесконечная туманная равнина. На ней даже деревья не растут.

– И хлебушка у нас нет, – вдруг непонятно сказала Дашка, – и камешков…

– А при чём здесь хлеб и камни? – мы с Женькой непонимающе переглянулись.

– Ой, ну вы дремучие! – не то возмутилась, не то восхитилась Дарья. – Про этих своих Винчестеров ты, Лизхен, знаешь, а классика мировая мимо тебя прошла.

– Даш, – устало попросила я, – давай ты потом на мне своё остроумие будешь оттачивать, а сейчас просто объяснишь? Хорошо?

– Прости, – смутилась Дашка, – просто я думала, что эту сказку все знают. Там мальчик и девочка ходили в лес, вроде как за хворостом, и, чтобы не заблудиться, кидали на тропинку белые камешки. А как-то раз они забыли их взять, и им пришлось кидать кусочки хлеба.

– И чего? Помогло? – заинтересовался Женька.

– Неа, – с сожалением покачала головой наша подруга, – налетели птицы и склевали крошки. Это не то Шарля Перро сказка, не то братьев Гримм, я точно не помню.

– Тогда предлагаю компромиссный вариант, – подумав, высказался Самойлов, – пойдём вдоль кустов и будем регулярно отходить в глубь территории, насколько хватит верёвки. Никаких одиночных походов и прочих сумасбродств.

– Ну, давайте попробуем, – согласилась я, – других вариантов всё равно нет.

Интересно, здесь время течёт так же, как и в обычном мире, или как-то по-другому? Потому как долго бродить тут мы точно не сможем: если мы исчезнем надолго, нас элементарно хватятся. И в лучшем случае объявят выговор, а в худшем – будут постоянно контролировать. И тогда с поисками и прочими запланированными расследованиями можно будет попрощаться.

Перевязав верёвку и закрепив конец у Женьки на поясе, так, чтобы он мог отойти достаточно далеко, мы зашагали в сторону, которая показалась нам более привлекательной. Чем именно, думаю, никто из нас объяснить не смог бы.

Шагов через сто Женька остановился и, слегка растерянно посмотрев на нас, сказал:

– Я сейчас пойду туда, – он махнул на затянутую туманом местность, – насколько хватит верёвки. Если найду что-нибудь важное, дёрну за неё.

– Удачи…

Мы смотрели, как фигура Самойлова медленно растворяется в тумане, а верёвка медленно разматывается.

– Блин, жутко-то как, – прошептала я, глядя круглыми глазами на проглотившую Женьку серую пелену, – а вдруг верёвка порвётся? Или там кто-нибудь водится?

– Не каркай, – оборвала меня подруга, – и не нагнетай, и без того не по себе. Вот как увидела я эту Несс, сразу поняла, что от неё одни проблемы будут! И ведь как в воду глядела, скажи?

Тут в тумане показался смутный силуэт, и мы, не сговариваясь, отпрыгнули назад, но, к счастью, это оказался всего лишь Женька.

– Там сколько видно, всё то же самое: трава и туман, – отчитался он, – но давайте попробуем ещё разочек, чуть подальше.

Несс мы нашли минут через двадцать, когда уже собирались поворачивать назад, но Женька решил попытаться ещё раз. Он уже привычно нырнул в туман, но, в отличие от предыдущих «забегов», не появился через несколько минут. Зато верёвка, которую я крепко-накрепко держала в руке, резко дёрнулась раз, потом ещё и ещё.

Переглянувшись, мы с Дашкой привязали верёвку к ветке самого ближнего куста и поспешили туда, где в тумане исчез Самойлов. Сначала ничего не было видно, и я в очередной раз порадовалась, что мы взяли с собой страховку в виде верёвки. Без неё мы точно потерялись бы, это вот даже без вопросов, потому что в тумане уже на расстоянии вытянутой руки не было ничего видно.

Женька обнаружился шагов через двадцать: он стоял на коленках возле чьего-то тела. Хотя почему «чьего-то»… Форменную куртку «Серебряного» я узнала сразу: у нас всех были такие, выданные в первые же дни осени. Очень, кстати, неплохие куртки, похожие на знаменитую «Columbia», но в фирменной школьной цветовой гамме.

– Это Несс? – зачем-то спросила я, хотя это было и так понятно: вряд ли здесь мог обнаружиться ещё кто-то из обитателей «Серебряного».

– Да, – коротко, без своей обычной язвительности проговорил Женька, не поворачиваясь в нашу сторону.

– Она…

Дашка не договорила, но и без того было ясно, что она имела в виду.

– Да, – снова односложно ответил Самойлов.

Какое-то время было очень-очень тихо, казалось, даже время остановилось, а потом Женька негромко сказал:

– Знаете, оказывается, говорить о том, что кто-то умер… это совсем не то же самое, что увидеть тело своими глазами. Пока ты не видишь, оно всё где-то там, где всё ужасно, но тебя-то там нет! А вот когда ты сидишь возле того, кто совсем недавно говорил, смеялся… Это вот вообще другое…

Мы молчали, потому что Самойлов очень верно передал чувства всех нас: да, Несс нам не нравилась, она раздражала, мы осознанно и подсознательно желали ей всякого разного, порой не слишком стесняясь в выражениях. Но при виде тела, сломанной куклой валяющегося на серой траве, все ссоры моментально отошли на второй план, потому что так не должно было быть. Ну вот просто не должно быть, и всё тут.

– Что с ней случилось?

Шёпот Дашки прозвучал в окружающей тишине неожиданно, и я вздрогнула, а Женька наконец-то поднял голову и посмотрел на нас. Его взгляд был каким-то погасшим, и это встревожило больше всего остального.

– Жень, – тихо сказала я, удивляясь собственным словам, – возьми себя в руки, иначе мы пропадём тут все. Пусть это неправильно, но я скажу: ты единственный мужчина из нас, мы на тебя надеемся. Если ты сломаешься, мы просто не справимся, понимаешь?

– Ты права, Лизхен, – помолчав и тяжело вздохнув, ответил он, – просто как-то… Но я справлюсь, правда.

– Так что произошло с Несс? – повторила я Дашкин вопрос.

– То, чего мы не могли даже предположить, – непонятно ответил Женька, – я, во всяком случае, про такое вообще не думал.

Тут он осторожно словно боясь причинить боль, повернул к нам Несс, так, чтобы мы увидели не только её спину.

Вопреки моим опасениям, лицо Несс совершенно не изменилось. К счастью, оно не было искажено ни гримасой боли, ни ужасом. На нём навсегда застыло выражение удивления, почти потрясения, словно в последние мгновения жизни девушка увидела что-то, не испугавшее, а изумившее её. Голубые глаза неподвижно смотрели в белёсую пелену, которая была здесь вместо неба. Я не специалист по трупам, поэтому сказать, давно ли умерла Несс, не взялась бы.

Девушка выглядела как живая, но слегка заострившиеся черты лица, слишком белая кожа и неподвижный остекленевший взгляд не оставляли вариантов. Золотницкая была мертва окончательно и бесповоротно.

А потом я опустила взгляд чуть ниже и невольно схватила Дарью за руку: на шее Несс, выглядевшей сейчас как-то особенно трогательно и беззащитно, темнели две симметричные ранки, вокруг которых запеклась тёмная кровь.

– Да ладно! – неверяще прошептала я и растерянно посмотрела на друзей. – Её что, убил вампир?!

– Ну, судя по тому, что мы видим, других вариантов не остаётся, – пожал плечами Самойлов, – и, если вспомнить цепочку с кулоном, он сделал это ещё там, возле кустов, а сюда перенёс тело, чтобы не нашли.

– Поэтому призраки и говорили, что это не они, – пробормотала Дашка, – но я хочу сказать про другое, ребята. И это мне самой очень не нравится, но… Она ведь не могла сюда попасть сама по себе, верно? Нам рассказала Клео, но я уверена, что она ни за что не стала бы откровенничать с Золотницкой. Кир тоже вряд ли рассказал бы ей о своей находке. Значит, был кто-то, кто тоже узнал об этом лазе и заманил сюда Несс.

– И этот таинственный «кто-то», скорее всего, вхож в круг общения Кира и Клео, – мрачно закончил её мысль Женька, – то есть, это кто-то из наших.

– К тому же этот загадочный неизвестный общается с Несс тоже достаточно тесно, иначе она не поверила бы ему и не полезла бы не пойми куда, – Дашка почесала кончик носа, – давайте попробуем подумать. Это точно не мы, Клео и Кира тоже, думаю, можно не считать. Остаются Стеша, Марк, Гера и Димон.

– Как-то это вообще мне не нравится, – нахмурился Самойлов, – получается, мы всё время общаемся с вампиром? Ну бред же!

– Бред, – охотно согласилась Дарья, – с удовольствием выслушаю другие соображения. И это не сарказм, если что…

– Но ведь может быть так, что помимо Кира кто-то ещё отыскал этот ход?

Мне отчаянно не хотелось верить, что кто-то из тех, с кем мы общаемся ежедневно и живём по соседству, – вампир, способный убить одну из обитательниц «Серебряного».

– Исключать такую возможность, конечно, нельзя, – чуть более поспешно, чем надо бы, отозвался Женька, – для этого надо разузнать, как Кир сумел отыскать эту дверь в… никуда. Если бы её так легко можно было бы найти, то только ленивый этого бы не сделал, как мне кажется.

– Считайте меня параноиком, но мне хотелось бы быть уверенной, что Киру никто не подсказал, что и где надо искать, – Дарья была на удивление серьёзной. Пожалуй, такой мрачной я подругу не видела ещё ни разу.

– Ты имеешь в виду, что его могли подтолкнуть, чтобы потом мы «совершенно случайно» об этом узнали?

Женька озадаченно нахмурился, а я почувствовала, как внутри что-то заледенело и словно застыло в предчувствии не просто проблем, а почти катастрофы.

– Тогда получается, что кому-то очень нужно было, чтобы мы оказались здесь? Нет, девчонки, это слишком сложная многоходовка, как мне кажется. Всё можно было сделать гораздо проще, не опасаясь, что что-нибудь где-нибудь не срастётся. И потом… для чего? Чтобы с призраками пообщались? Так они ничего важного и ценного нам, в общем-то, и не сказали. Нет, совершенно бесполезной эту встречу я не назову, но тем не менее: не стоила она таких усилий и рисков.

– То есть, если я правильно понимаю, нам для начала надо попытаться выяснить у Кира, как он отыскал этот лаз, – подытожила наши рассуждения Дашка, – ну и искать вампира. Блин, как-то всё это с каждым разом сильнее и сильнее отдаёт шизофренией. Вам так не кажется?

– Кажется, – согласились мы с Самойловым хором, а потом он добавил, – но это ничего не меняет. Вампира искать надо, с Киром говорить надо. И про Лунную Кошку надо как-то узнать, я про неё раньше вообще ничего не слышал.

– Тогда вернёмся к актуальному: что делать с телом? Оставить его здесь мы точно не можем. Но не в пансион же его тащить? Боюсь, нас не поймут, ещё и полицию вызовут.

– Может, как-нибудь дотянем труп до выхода из лаза, а там оставим и подождём, пока его обнаружат? – предложила я, удивляясь про себя собственному прагматизму. – Там же и мусор убирают, и листья сухие… Обязательно найдут.

– Логично, – подумав, согласилась Дашка, – осталось понять, как тащить станем, не на себе же…

– Предлагаю обмотать её ноги верёвкой и просто потащить, – задумчиво сказал Самойлов, – ей, в общем-то, уже всё равно, как бы ужасно это ни звучало.

– Звучит действительно так себе, – поморщилась Дашка, – стрёмно как-то…

Я молча начала отвязывать от пояса верёвку, потому что с каждой секундой во мне крепла уверенность, что нам надо побыстрее сваливать из этого туманного мира, иначе мы можем остаться тут навсегда. Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, так как Женька присоединился ко мне, не задавая лишних вопросов.

Серая трава была сухой, и тело, которое тащил за собой Самойлов, скользило по ней относительно легко. Я представила, как мы выглядим со стороны и нервно хихикнула: один волочёт на верёвке труп, а ещё двое идут впереди, поминутно оглядываясь и стараясь не потеряться в густеющем с каждой минутой тумане.

Скажу честно: когда впереди сквозь туман стала просвечивать тёмная полоса кустов, я с облегчением выдохнула. Мысль о том, что в этом странном месте возможно всё и мы запросто можем никогда не добраться до заветной колючей изгороди, я гнала от себя все те минуты, что мы брели сквозь туман. Но, к счастью, мои опасения не оправдались. Я посмотрела на Дашку и поняла, что в своём беспокойстве была не одинока. Самойлову же было не до ерунды: от труп на верёвке тащил.

Как ни странно, путь на карачках через лаз, до которого мы добрались на удивление быстро, прошёл без особых эксцессов: тело нигде ни за что не зацепилось, верёвка не оборвалась, мы не уткнулись в какую-нибудь преграду…

У меня, наверное, не хватит словарного запаса, чтобы описать то безграничное счастье и облегчение, которое охватило меня, стоило нам выбраться из зарослей на привычную и, можно сказать, родную территорию «Серебряного». Судя по выражению почти неземного восторга, которое было на лице Дашки, она чувствовала примерно то же самое.

– Там никого нет? – прошипел из зарослей Самойлов. – А то у меня тут так-то труп на верёвке… И мне не очень нравится тут с ним сидеть.

– Всё тихо, – оглядевшись и убедившись, что вокруг никто не бегает в поисках пропавших учащихся, сказала я, – можешь выбираться.

Женька вылез на воздух, и мы с Дарьей увидели на его физиономии зеркальное отражение своих недавних эмоций: смесь облегчения, радости и усталости.

Отвязав верёвку, мы положили тело под кусты, так, чтобы с тропинки его не было видно, и, ещё раз проверив, не оставили ли очевидных следов, выбрались на выложенную плиткой дорожку.

– Меньше часа, – сказала вдруг Дашка, посмотрев на свой фитнес-трекер, – я была уверена, что прошло намного больше времени. Что дальше, ребят?

– Не знаю, как вы, а я больше всего сейчас хочу в душ, – признался Женька, – а потом кофе. С чем-нибудь сладким.

– Душ – это хорошая идея, – согласились мы с Дарьей, – тогда встречаемся через полчаса в кафе?

– Замётано, – кивнул Женька, – как же хорошо, что хотя бы это закончилось.

Ни Самойлов, ни мы даже не предполагали, как сильно мы все ошибались…

## Глава 6

– Господи, хорошо-то как! – Женька отставил пустую чашку и откинулся на спинку кресла. – Вот так и начинаешь ценить маленькие житейские радости. Казалось бы – ну фигня же! Горячий душ, чистая одежда, привычная обстановка и чашка горячего кофе… А сколько удовольствия, а?

Мы сидели в кафе и, не сговариваясь, болтали о чём угодно, но только не о том, что произошло совсем недавно, буквально пару часов назад. Наверное, всему этому нужно было как-то отлежаться и только потом стать предметом тщательного анализа и подробного обсуждения. Да и вообще… Смерть есть смерть, а жизнь есть жизнь. Банально, но ведь верно…

– Не могу с тобой не согласиться, – Дашка гибко потянулась, словно кошка, и добавила, – мне уже начинает казаться, что нам всё это приснилось.

Она хотела сказать что-то ещё, но тут в кафе заглянула взволнованная Ника, и мы дружно уставились на неё. Однако встревоженной или расстроенной девушка совершенно не выглядела, наоборот, она улыбалась и радостно что-то говорила Карише. Слов было не разобрать, но имя Несс прозвучало совершенно отчётливо.

– Как-то она не очень похожа на человека, который узнал, что соседка погибла, – с некоторым недоумением проговорил Самойлов, – Золотницкая, конечно, была тем ещё подарочком, но не настолько, чтобы так радоваться известию о её смерти.

– Тем более что именно Ника больше всех беспокоилась, – поддержала его не менее удивлённая Дашка, – а теперь радуется. И вообще – как-то быстро её нашли… Хорошо, что мы вовремя убрались оттуда.

Между тем Ника закончила болтать с Кариной и, взяв стакан с молочным коктейлем, направилась в нашу сторону.

– Привет ещё раз, – поздоровалась она, усаживаясь на свободное кресло, – всё хорошо, что хорошо кончается, правда?

– Ты это сейчас о чём? – осторожно поинтересовалась Дарья.

– Несс нашлась, – радостно сказала Ника, – представляете, она просто хотела побыть в тишине и одиночестве, поэтому спряталась сначала в спортивном зале, а потом, утром, за флигелем, где мы физкультурой занимаемся, в кустах. Ну, у каждого бывает приступ меланхолии, так что всё вполне объяснимо. Но мы ей сказали, чтобы она обязательно предупреждала в следующий раз, если вдруг ей снова захочется уединения. А то ведь испереживались все. Я уже совсем собралась к директору идти, но не пришлось.

– Ты хочешь сказать, – Женька откашлялся, – что Золотницкая нашлась? Живая, так сказать, – тут он беспомощно посмотрел на нас с Дашкой, – и здоровая?!

– А я вам про что! – Ника отпила из своего стакана и довольно слизнула образовавшиеся молочные усы. – Минут двадцать назад пришла, извинилась, конечно, что заставила всех понервничать, и ушла к себе. Я Несс, честно говоря, не слишком люблю, но всё равно рада, что с ней всё благополучно.

– И тебе не показалось, что она выглядит странно или не как обычно?

Дашка быстрее всех из нас взяла себя в руки и теперь задавала очень правильные вопросы.

– Да нет, – беззаботно улыбнулась Ника, – разве что бледная и глаза немного покраснели, так это и понятно. У меня тоже, как поплачу, так сразу и нос красный, и глаза, и даже уши почему-то.

– Может, она не в кусах пряталась, а ещё где-то? – очнулся от ступора Самойлов, – как-то я плохо себе представляю Золотницкую, сидящую на траве.

– Точно, – уверенно заявила Ника, – у неё даже на куртке и на джинсах следы от зелени и земли остались. Теперь замучается отстирывать.

– Следы от травы… – задумчиво повторила Дашка и, не спрашивая, залпом допила оставшийся у меня в чашке кофе, – а я сошла с ума… какая красота… какая досада…

– А она сама больше ничего не сказала? – спросила я, чувствуя, что ещё немного, и я начну смеяться: истерику пока никто не отменял, благо основание – стопудовое.

– Нет, – Ника пожала плечиками, – да к ней никто и не приставал особо: понятно же, что человеку не до разговоров. В общем, ребята, спасибо вам большое за сочувствие, за помощь и толковые советы. Побегу, а то там у нас собрание по поводу предстоящего мероприятия. Вы, кстати, уже придумали, что будете делать?

– У нас этим Степанцова занимается, – ответила я, – а мы с Дашкой так, на подхвате. Так что ничего определённого сказать не можем. А у Самойлова вообще другая гостиная, так что насчёт них мы вообще не в курсе.

– Мы ещё не обсуждали, – ответил Женька после того, как Дарья незаметно толкнула его локтем, – но наверняка у ребят есть идеи.

Попрощавшись с Никой, мы остались сидеть на своих местах, но никто не произносил ни слова.

– Кто вообще ничего не понимает, тот я, – первой нарушила молчание Дашка. – У кого есть что сказать? Цензурного, я имею в виду.

– Она же была мёртвая, мы же все это видели, – сказала я, переводя взгляд с одного участника нашей тесной компании на другого, – она не могла прийти сама!

– Зомби-апокалипсис, новый сезон, – пробормотал Женька. – Согласен, Лизхен, Золотницкая была трупом, это видели мы все. Но этот труп каким-то загадочным образом встал и совершенно спокойно вернулся к себе в комнату, при этом ещё и объяснил своё длительное отсутствие. Только мне приходят в голову совсем уж дикие предположения?

– Нет, не только тебе, – мрачно проворчала Дарья, – мы все книжки читали и кино про вампиров смотрели.

– То есть ты хочешь сказать, что Золотницкая, покусанная вампиром, пришла в себя и теперь ходит по «Серебряному» восставшим мертвецом?!

Я проговорила это и каким-то шестым или даже седьмым чувством поняла: так оно и есть, как бы дико подобная мысль ни звучала.

– Интересно, если Несс спросить, кто её покусал, она ответит? – задумчиво поинтересовалась непонятно у кого Дашка. – Должна же она это помнить, правда?

– А мне любопытно другое, – так же меланхолично сказал Самойлов, – тот, кто это сделал, он рассчитывал, что Несс вернётся, или специально оттащил её подальше, чтобы она не выбралась? Если он с самого начала планировал сделать её такой же, как он сам, на фиг было отволакивать её так далеко? И вообще, наверное, всё это можно было проделать и здесь?

– А может, нельзя? – возразила Дарья. – Может, он не хотел себя выдавать, вдруг кто-то бы почувствовал? Ну, я не знаю, как там всё у вампиров происходит…

– Не исключено, – подумав, кивнул Женька, – но теперь ему по любому придётся как-то за ней присматривать, а то мало ли что она может натворить.

– А знаете, о чём я думаю? – я посмотрела на друзей. – О том, что мы сидим и на полном серьёзе обсуждаем то, что Золотницкая превратилась в ходячий труп. Ребят, не знаю, как вас, а меня жизнь к такому точно не готовила! А вдруг она неуправляемая?! Начнёт сейчас кусать всех подряд. Может, она не в курсе, что мы Трилистник и нас трогать нельзя? А девчонки в её гостиной? Как выйдет ночью, да как покусает всех…И мы утром получим полную гостиную упырей.

– И что ты предлагаешь?

– Пока не знаю…

– Проследить за Несс и тем, кто к ней будет подходить, – решительно заявил Самойлов, – наверняка тот, кто это сделал, как-то себя проявит. Причём независимо от того, входило появление ожившей Золотницкой в его планы или нет.

– Может, тогда заодно удастся выяснить, кто здесь вампир, о котором говорили призраки, – кивнула Дашка, и уточнила, – кстати, они сказали, что тут есть вампир и его служанка. Может, они Несс имели в виду?

– Так она к тому времени не ожила ещё, – усомнилась я, – или они, так сказать, с опережением графика? Бред, в общем, с какой стороны ни посмотри. И нам с этим надо как-то жить, вариантов-то нет. Или мы, или нас.

– Хотелось бы всё-таки, чтобы мы, – через силу улыбнулся Женька, – смерть на жертвенном алтаре не входит в число запланированных мной на ближайшие пару лет мероприятий.

– Хорошо сказал, – оценила Дашка, – мудрёно, но сильно.

– Слушайте, а зомби и вампиры едят человеческую еду? – неожиданно спросил Самойлов, задумчиво глядя на недоеденный кусок чизкейка. – Я вдруг понял, что вообще ничего про них не знаю. Ну вот не интересовало меня это никогда.

– Насчёт вампиров не знаю, – я честно пыталась вспомнить хоть что-то по этому поводу, но пока не очень получалось, – а зомби почти наверняка нет. Им, по идее, вообще никакая еда не нужна, у них же не функционируют ни обмен веществ, ни какие-то ещё функции организма.

– Тогда обязательно нужно посмотреть, придёт ли Золотницкая на ужин, и будет ли она хоть что-то есть, – на лету подхватила идею Дашка, – думаю, что рано или поздно ей придётся посетить столовую, чтобы не вызвать подозрений.

– А вдруг у неё был просто какой-нибудь приступ, типа летаргического сна? – я всё ещё искала попытки объяснить внезапное появление живой Несс.

– Ты её взгляд помнишь? – тут же отозвался Женька, и я была вынуждена согласиться, что вряд ли Золотницкая впала в летаргический сон или кратковременную кому с открытыми глазами.

– Гадать можно бесконечно, – вздохнула Дарья, – предлагаю отложить этот вопрос до ужина, тем более что ничего внятного и адекватного мы всё равно не придумаем. А мне ещё с Герой сегодня в кафе идти. Я так скоро в дверь не пройду, если всё время буду жрать.

– Не кокетничай, – фыркнула я, – вон Стеша вообще не парится по этому поводу. Понимаю, что это не аргумент, но всё равно. С нашей нервной жизнью все калории тратятся, даже не усвоившись.

Решив встретиться за ужином, мы таки выбрались из кафе и направились по комнатам. При этом я поймала себя на том, что всё время напряжённо оглядываюсь, словно опасаясь чего-то. Не то чтобы я боялась, что сейчас из-за угла выпрыгнет стая вампиров и набросится на нас. Просто было как-то очень неуютно, словно спину буравил взгляд, причём взгляд исключительно недобрый.

А ещё я надеялась, что в гостиной никого не будет, так как ни на какие разговоры у меня просто не было моральных сил. Мне и так казалось, что с момента, когда закончились уроки, прошла как минимум неделя, такими далёкими они виделись после всего случившегося.

Наверное, высшие силы решили дать мне передышку, чтобы я не сорвалась раньше времени, и сделали так, что в общей гостиной никого не было. Из комнаты Клео доносился негромкий разговор, скорее всего, наша прорицательница болтала с Киром. Из-за двери комнаты Стеши слышалась музыка, а у Степанцовой было тихо. Может, она делала уроки, а может, ушла по своим непонятным делам.

Вяло попрощавшись до ужина, мы с Дашкой, которая тоже выглядела уставшей и даже измученной, расползлись по комнатам. Я хотела было сесть за уроки, но вдруг вспомнила, что так и не дошла до Веры Борисовны, а до дня рождения осталось всего несколько дней. Если отложить, то запросто случится ещё что-нибудь, и я банально забуду, а потом могу и не успеть.

Застонав и отругав себя за забывчивость, я выбралась из кресла, в котором успела уютно устроиться с учебником по истории, положила книгу на стол и вышла в коридор.

Вера Борисовна обнаружилась в холле: она о чём-то разговаривала с администратором Викторией. Заметив меня, она вопросительно подняла брови, мол, ты ко мне?

– Здравствуйте, Вера Борисовна, – бодро поздоровалась я, хотя эта показная энергичность и далась мне непросто, – у меня скоро день рождения, и Иван Дмитриевич сказал мне, что по поводу торта мне нужно договариваться с вами. Он разрешил, можете у него самого спросить.

– Непременно спрошу, – кивнула она, – сколько дней осталось до твоего дня рождения?

– Четыре дня, но Иван Дмитриевич сказал, что лучше договариваться заранее. А то мало ли что…

– Он абсолютно прав, – кивнула Вера Борисовна и повернулась к молчаливой Виктории, – дайте, пожалуйста, Морозовой каталог, пусть выберет, а потом проведите оплату и договоритесь с доставкой.

– Хорошо, – равнодушно отозвалась администратор и протянула мне небольшую папку, – выбирай, а потом просто скажешь, на каком варианте ты остановилась.

Я устроилась за небольшим журнальным столиком, который был отгорожен от стойки пышно разросшимся цветком типа лохматой пальмы, и погрузилась в изучение ярких картинок. По большому счёту мне было почти всё равно, каким будет заказанный мною торт, но я старательно рассматривала шедевры кондитерской мысли.

– Лизхен, привет, чего делаешь?

В кресло напротив меня шлёпнулся Марк, как всегда, лучащийся оптимизмом и сияющий улыбкой.

– Торт выбираю, – абсолютно честно ответила я, – у меня день рождения скоро, так что надо же нам себя побаловать вкусненьким, правда?

– О, тортик – это здорово! – обрадовался блондин. – Бери тот, где крема побольше и взбитых сливок, ладно? Будем праздновать!

– Обжора, – улыбнулась я, – скоро растолстеешь с такой любовью к сладкому. Вон, уже пуговицы отрываются…

Я ткнула пальцем в торчащие нитки на том месте рубашки Марка, где полагалось бы быть пуговице.

– Блин, я и не заметил, – огорчился парень, – теперь не найду, наверное…. Ну да ладно, не единственная же, верно?

Он весело мне подмигнул.

– Кстати, ты не видела Стеф? Мы с ней договорились встретиться в кафе, а она чего-то не пришла.

– Не знаю, – я пожала плечами, – когда я выходила из комнаты, у неё играла музыка, но я не заглядывала.

– Давай я сейчас с тобой пойду, – попросил блондин, – а то как-то мне беспокойно. Вдруг её, как Золотницкую, на уединение потянуло. Ты в курсе, кстати, что Несс нашлась?

– Да, Ника говорила, – кивнула я, листая каталог, а когда случайно подняла глаза, то наткнулась на неожиданно внимательный, какой-то совершенно не характерный для Марка тяжёлый взгляд. Впрочем, он тут же сменился привычным, весёлым и беззаботным.

– Ну и хорошо, что нашлась, да? Но так-то надо было предупредить, а то народ волновался.

– Когда на сердце кошки скребут, как-то не до того, что подумают окружающие, – я пожала плечами, постаравшись выглядеть как можно безразличнее, – думаю, она просто не заморачивалась по этому поводу. Это же Золотницкая, ей на всех кроме себя наплевать.

– Ну, может, ты и права, – не стал спорить Марк, – вы, девчонки, такие иногда легкомысленные бываете! Я, кстати, к тебе сегодня тоже стучался после уроков, хотел домашку взять по английскому, а тебя не было. Прям не пансион, а Бермудский треугольник какой-то: кого ни начнёшь искать – никого нет.

– У меня было свидание с Самойловым, – с трудом подавив вспыхнувшую в сердце тревогу, легкомысленно и слегка смущённо ответила я, – и нам, как ты понимаешь, никто был не нужен.

– Да уж наверное, – подмигнул мне Марк, – в таком деле даже лучшие друзья ни к чему! Так вы у тебя в комнате были, получается? Вот хитрюги!

– Сначала у меня, а потом прогуляться вышли и Дашку встретили, – я закрыла каталог, – она из спортивного флигеля шла, у неё с Герой шуры-муры… Ну да ты наверняка знаешь. Виктория, я определилась с выбором.

Я поднялась и подошла к администратору. Показав картинку с выбранным тортом, я уточнила день, стоимость и оплатила заказ картой, которую предусмотрительно прихватила с собой. Надеюсь, отец не сочтёт эту трату неоправданной и не заблокирует мне счёт. Не то чтобы мне в «Серебряном» так уж нужны были деньги, но и оставаться без них не хотелось бы. Мало ли как ситуация повернётся…

Марк терпеливо ждал меня, и, как только все вопросы были решены, мы направились к нашей гостиной, болтая по дороге о совершенно нейтральных вещах типа погоды и пристрастий в области сладкого.

Но, стоило нам свернуть в коридор жилого крыла, как из второй гостиной вышла Несс. Увидев нас с Марком, она замерла на месте, а потом, резко развернувшись, скрылась за дверью.

– Чем ты умудрился так разозлить нашу красотку, что она шарахнулась от тебя, как от прокажённого? – совершенно натурально, как мне показалось, удивилась я.

– Ни малейшего представления, – блондин пожал плечами, – может, тем, что не реагирую на её однозначные проявления симпатии?

– А почему не реагируешь? – я шутливо толкнула его в бок. – Или ты на Стешу запал?

– Я не могу выбрать, я всех девушек люблю, – Марк душераздирающе вздохнул, но я успела заметить, как в голубых глазах вспыхнули и погасли гневные огоньки.

## Глава 7

Когда мы вошли в гостиную, Марк сразу направился к двери Стеши, из-за которой по-прежнему доносилась негромкая музыка, и решительно постучал.

– Кому там неймётся?

Стеша открыла дверь, приглаживая встрёпанные волосы и сладко зевая в ладошку: было совершенно ясно, что стук Марка её разбудил.

– Марк? – удивлённо проговорила она, вопросительно глядя на блондина. – А ты чего вдруг?

– Мы же с тобой договаривались в кафе встретиться, – ответил тот, внимательно глядя на Стешу, и она вдруг моргнула несколько раз, потёрла лоб и неуверенно кивнула, – ты забыла, что ли?

– Похоже, да, – растерянно посмотрела на нас Вяземская, – вот веришь, абсолютно вылетело из головы. Хотя со мной такое иногда случается… Как говорится, тут помню, тут не помню… А ведь вроде до склероза и провалов в памяти ещё далеко.

– Ну ничего страшного, – Марк сделал шаг вперёд, и Стеша невольно отступила вглубь комнаты, пропуская гостя, – а то я уж решил, что ты меня игноришь.

– Нет, что ты! – Стеша смутилась и взглянула на меня. – Лизхен, ты с Марком или к себе?

– К себе, – тут же откликнулась я, – у меня завтра доклад по истории, так что буду готовиться.

На самом деле мне нужно было хотя бы немного побыть в тишине и попытаться осмыслить произошедшее.

Во-первых, не очень понятно, с какой целью Марк подошёл ко мне в холле: ни за что не поверю, что ему настолько нечем было заняться. К тому же он видел, что я занята каким-то делом. Как вариант: он хотел аккуратно разведать, что я успела узнать о возвращении Золотницкой. Именно для этого он упомянул, что заходил ко мне и к Стеше, но не нашёл ни одну из нас. Он очень старался выглядеть привычным лоботрясом, но сквозь маску прорвалась какая-то совершенно иная сущность. Тот Марк, которого я знала до сегодняшнего дня, не умел так смотреть. Нужно будет как-нибудь попробовать узнать, почему Марк оказался в «Серебряном», может быть, это хоть что-то прояснит.

Во-вторых, нужно буквально посекундно вспомнить, что говорил и делал Марк, когда Стеша открыла нам дверь. Или я очень сильно ошибаюсь, или он сделал что-то, после чего соседка «вспомнила», что собиралась с блондином в кафе. Не следует ли из этого то, что Марк может как-то влиять на мысли людей? И тогда напрашивается совершенно логичный вывод. И пусть он мне не нравится – вывод, не Марк – но тут не до субъективности, тут до правды докопаться надо обязательно.

Ну и в-третьих, хотелось бы понять, почему Золотницкая, увидев нас с блондином, шарахнулась в сторону, словно встретила как минимум чудище лесное. Понятно же, что это она так среагировала на Марка, а не на меня.

И вот если сложить воедино все три составляющие, напрашивается крайне неприятный вывод: Марк и есть тот самый вампир, который убил Несс и который выманил в библиотеку Кристину, внушив ей мысль о необходимости срочно взять книгу. И теперь он пытается выяснить, что и кому известно о произошедшем с Золотницкой. Ведь, судя по её поведению, возвращение Несс не было запланировано. Иначе чего бы ей пугаться и прятаться при виде Марка.

Нет, если я сейчас ни с кем этими соображениями не поделюсь, я просто сойду с ума: ну вот не укладывается у меня в голове мысль о том, что Марк – вампир со всеми вытекающими из этого последствиями. Хотя если вспомнить всё, с чем мы столкнулись за то время, что живём в «Серебряном», это ещё не самое странное.

Если подумать, то воскрешение – или как это правильно назвать? – Золотницкой тоже происшествие, далёкое от нормального, чего уж… Ну вампир… и дальше что? На людей вроде не кидается, нам не угрожает… Господи, какой бред лезет в голову!

Взяв со стола многострадальный учебник истории, я на всякий случай открыла его на каком-то параграфе, даже не посмотрев, на каком именно, и с видом жуткой озабоченности вышла из комнаты, не забыв запереть её. С учётом творящегося – это вполне объяснимые меры безопасности, как мне кажется.

Не успела я поднять руку, чтобы постучаться к Дашке, как дверь распахнулась, и я увидела подругу, которая с точно таким же подчёркнуто сосредоточенным выражением на лице держала в руке англо-русский словарь.