# Моя вина. Трилогия в одном томе

Мерседес Рон

Вся трилогия «Виновные» популярного автора Мерседес Рон под одной обложкой.
Когда Ноа исполнилось 17 лет, ее мать вышла замуж за овдовевшего миллиардера. Теперь у девушки есть сводный брат Николас. Он красив, умен и опасен.
Николас ведет двойную жизнь, которую успешно скрывает от отца. Ноа влечет к нему, и в то же время она понимает, что доверять такому человеку не стоит.
Действительно ли их любовь обречена?
Или они смогут найти выход?

Mercedes Ron

CULPA MIA, CULPA TUYA, CULPA NUESTRA

Печатается с разрешения Penguin Random House Grupo Editorial, S.A.U. и агентства Nova Littera SIA


Дизайн обложки Екатерины Климовой


© 2017, Mercedes Ron

© 2017, Penguin Random House Grupo Editorial, S.A.U. Travessera de Gràcia, 47–49, Barcelona 08021, Spain

© Наталия Петровская, Роман Сычев, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

## Моя вина

### Предисловие

– Оставь меня в покое! – сказала она, направляясь к двери.

Я схватил ее за руки.

– Ты можешь объяснить мне, что, черт возьми, с тобой происходит? – зло спросил я.

В ее взгляде было что-то темное и глубокое. Она с трудом улыбнулась.

– Это твой мир, Николас. Я живу твоей жизнью, общаюсь с твоими друзьями и чувствую себя защищенной от любых неприятностей, – сказала она и сделала шаг назад.

Я не верил своим ушам.

– Ты полностью потеряла контроль над собой, – сказал я, понизив голос.

Мне не нравилось, в кого превращалась девушка, в которую я был влюблен. Если вдуматься, мы поменялись ролями. Она угодила в темную дыру, из которой вытащила меня. Она уничтожала себя. Это была моя вина.

### 1. Ноа

Поднимая и опуская стекло в новой маминой машине, я думала о том, что меня ожидает в следующем году, который мне представлялся адским. Я размышляла, как же так получилось, что мы оставили наш дом и едем через всю страну в Калифорнию.

Прошло три месяца с тех пор, как мне пришло неожиданное известие, которое полностью изменило мою жизнь и из-за которого я рыдала ночами. Но что я могла сделать? Я была несовершеннолетней. До восемнадцатилетия мне не хватало одиннадцати месяцев, трех недель и двух дней. Я не могла уехать учиться в университет, чтобы быть подальше от матери, которая думала только о себе, и от тех незнакомых мне людей, с которыми мне теперь предстояло жить. С двумя совершенно незнакомыми мужчинами.

– Ты можешь перестать? Меня это раздражает, – попросила мама.

– Меня тоже раздражают многие вещи, которые ты делаешь, но мне приходится терпеть, – ответила я грубо.

В ответ я услышала привычный громкий вздох. Неужели мои переживания ей были безразличны?

Прошло шесть лет с тех пор, как мои родители разошлись. Это был самый тяжелый развод, который только можно себе представить.

Мысль о предстоящей неведомой новой жизни очень меня беспокоила. Мне трудно приспосабливаться к изменениям, я боюсь незнакомых людей. Я не стеснительная, но сдержанная и закрытая. Почувствовав тошноту, я испытала желание выйти из машины.

– Я не понимаю, почему ты не разрешаешь мне остаться, – в очередной раз пыталась я переубедить маму. – Я уже не ребенок и могу сама о себе позаботиться. К тому же в следующем году я буду учиться в университете и все равно буду жить одна, – сказала я.

– Я хочу быть с тобой, пока ты будешь учиться последний год в школе. Ноа, я говорила тебе тысячу раз – я хочу, чтобы ты была частью нашей новой семьи, ты же моя дочь. Ради бога! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе жить в другой стране одной, так далеко от меня? – ответила она, не отводя глаз от дороги.

Моя мама начинала новую жизнь с новым мужем. Конечно же, он любил ее. Но как же я?

– Ты не понимаешь, мам. Ты не задумывалась о том, что это и мой последний год в школе? Что здесь все мои друзья, мой парень, моя работа, моя команда? Вся моя жизнь, мам! – кричала я, пытаясь сдержать слезы. В своей жизни я так много плакала, что теперь твердо решила не пролить больше ни слезинки.

Я вспомнила, с чего все начиналось. Сейчас я очень сожалела, что не поехала с мамой в тот злополучный круиз по островам Фиджи. Ведь там, на корабле, в Тихом океане она встретила загадочного Уильяма Лейстера.

Если бы я могла вернуться в прошлое, то без колебаний сказала бы маме да. В середине апреля она пришла домой с двумя билетами в руках и предложила съездить с ней в отпуск. Ее лучшая подруга Алисия не смогла поехать в путешествие и подарила билеты моей маме. Середина апреля. Я сдавала выпускные экзамены и участвовала в матчах по волейболу. Наша команда впервые заняла первое место. Сколько я себя помню, мы всегда были вторыми. Первое место – это была величайшая радость моей жизни! Однако теперь я без колебаний вернула бы трофей и оставила бы команду. И я бы не очень сильно расстроилась из-за хвостов по литературе и испанскому. Лишь бы избежать этой свадьбы. Выйти замуж на корабле! Моя мать была совершенно сумасшедшей! К тому же она вышла замуж, не предупредив меня. Я узнала об этом после ее возвращения домой. Она сообщила об этом так спокойно, как если бы свадьба с миллионером посреди океана была самым обычным делом. Вдобавок ко всему она решила переехать в Калифорнию, в особняк нового мужа. Америка! Это даже не моя страна! Мы жили в Канаде.

– Ноа, ты же знаешь, я хочу лучшего для тебя, – сказала мама, возвращая меня в реальность. – Ты знаешь, через что мы прошли. Я наконец-то встретила хорошего человека. Он любит и уважает меня. Давно я не чувствовала себя такой счастливой. Я знаю, ты его тоже полюбишь. Кроме того, он может предложить тебе будущее, о котором мы не могли и мечтать. Ты сможешь выбрать любой университет, Ноа.

– Но я не хочу учиться в любом университете, мама! И чтобы за него платил незнакомый человек, – ответила я, с ужасом думая, что уже через месяц буду ходить в пижонскую школу для богатеньких отпрысков.

– Он не незнакомый человек. Он мой муж. Так что привыкай к этой мысли, – добавила она резким тоном.

– Я никогда не смогу с этим смириться, – ответила я.

Мама снова вздохнула.

– Я понимаю, что ты будешь скучать по своим друзьям и Дэну, Ноа. Но посмотри на ситуацию с другой стороны. У тебя будет брат! – воскликнула она с воодушевлением.

Я устало на нее посмотрела.

– Пожалуйста, не надо выдавать желаемое за действительное.

– Вот увидишь, он тебе понравится. Ник просто солнышко, – сказала она, улыбаясь. – Ему не терпится познакомиться с тобой, представить своим друзьям и показать тебе город. Он взрослый и ответственный парень. Всегда, когда я бывала у них, он либо занимался, либо читал в своей комнате. Может быть, у вас одинаковые литературные вкусы.

– Да, конечно! Я просто уверена, он обожает Джейн Остин, – ответила я, закатив глаза. – Кстати, сколько, говоришь, ему лет?

Я прекрасно знала, сколько ему лет. Мама уже несколько месяцев не переставая рассказывала мне о нем и об Уилле. Мне казалось странным, что за все это время они так и не нашли времени приехать, чтобы познакомиться со мной.

– Он немного старше тебя. Но ты взрослее своих сверстников. Вы отлично поладите.

Теперь она решила подлизаться ко мне, называя меня взрослой. Я сомневаюсь, что это слово мне подходит. Еще больше я сомневалась в том, что почти двадцатидвухлетний парень жаждет показать мне город и познакомить со своими друзьями. Да и кто сказал, что я этого хочу?

– Мы приехали, – сказала мама через некоторое время.

На улице высились пальмы и огромные особняки. Каждый дом занимал не меньше половины квартала. Нас окружали внушительные здания в викторианском стиле, огромные современные дома со стеклянными стенами, окруженные садами. Мне становилось все страшнее.

Наконец мы доехали до огромных ворот высотой метра три. Мама как ни в чем не бывало достала из бардачка маленький пульт, нажала на кнопку, и ворота открылись. Мы спустились по склону, окаймленному садами и высокими соснами, источавшими ароматы лета и моря.

– Дом не так высок, как другие в округе, зато у нас лучший вид на пляж, – сказала она, улыбаясь.

Я посмотрела на нее с удивлением. Может, она не понимала, что за великолепие нас окружало.

Мы объехали фонтан и подъехали к парадному входу. Я смогла вымолвить только два слова:

– Бог мой!

Белый дом со множеством террас освещался огнями, несмотря на светлые сумерки, и был похож на сказочный дворец или роскошный отель.

Как только я вышла из машины, Уильям Лейстер появился в дверях. Позади него стояли трое мужчин, одетых словно пингвины. Лестер был в белых шортах и светло-голубой рубашке поло, на ногах – пляжные сандали. Темные волосы растрепаны. Высокий, в отличной физической форме. У него было приятное лицо. Черные волосы с проседью придавали ему зрелости. Он был очень привлекательный. Моя мать подбежала к нему, как школьница, и обняла его. Я же не торопясь вышла из машины и направилась к багажнику, чтобы вытащить свои вещи. Неожиданно из ниоткуда появились руки в перчатках, и мне пришлось отстраниться.

– Я возьму ваши вещи, сеньорита, – сказал мужчина, одетый как пингвин.

– Я могу это сделать сама, спасибо, – ответила я, чувствуя неловкость. Человек удивленно посмотрел на меня.

– Позволь Мартину помочь тебе, Ноа, – услышала я позади себя голос Уильяма Лейстера.

Я неохотно отпустила свой чемодан.

– Очень рад тебя видеть, Ноа, – сказал новоиспеченный муж моей матери, ласково улыбаясь мне. За его спиной мама подавала мне знаки, чтобы я улыбалась и была вежлива.

– Не могу ответить тем же, – ответила я, протянув ему руку. Я знала, что веду себя очень невоспитанно, но тогда мне казалось это правильным.

Я хотела сразу же дать понять, каково мое отношение к переменам в нашей жизни. Уильям не выглядел обиженным. Он задержал мою руку в своей. Мне стало не по себе.

– Все произошло неожиданно для тебя, Ноа. Но я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома и наслаждалась всем, что я могу предложить тебе. Больше всего я хочу, чтобы ты приняла меня как члена семьи. По крайней мере, когда-нибудь, – добавил он, увидев мое выражение лица.

Я смогла только кивнуть и сделать шаг назад, чтобы он наконец отпустил мою руку. Мне всегда было не по себе от таких проявлений внимания, не говоря уже о том, когда они исходят от малознакомых людей. Моя мать вышла замуж – это прекрасно для нее, но этот человек никогда не будет для меня ни отцом, ни отчимом. У меня уже есть отец, и мне этого более чем достаточно.

– Как насчет того, чтобы посмотреть дом? – предложил он, широко улыбаясь и не обращая внимания на мою холодность.

– Давай, Ноа, – подбадривала меня мама. Она сплела пальцы своей руки с моими, и я была вынуждена идти рядом с ней.

Все освещение в доме было включено, так что я не пропустила ни одной детали. Особняк был огромным для семьи из четырех человек. Он был бы большим даже для двадцати человек. Высокие потолки, большие деревянные окна. В центре огромного холла поднималась широкая лестница, которая, раздваиваясь, вела на обе стороны верхнего этажа. Мама с Уильямом показали мне огромную гостиную и просторную кухню. В центре кухни красовался большой кухонный остров. Он, вероятно, очень нравился маме. В этом доме было все что душе угодно: тренажерный зал, бассейн с подогревом, залы для вечеринок. Самое большое впечатление на меня произвела внушительная библиотека.

– Мама говорила, что ты очень любишь читать и даже пишешь, – сказал Уильям, заставляя меня очнуться.

– Как и тысячи других людей, – отрезала я. Меня раздражало, что он обращался ко мне спокойно и доброжелательно.

– Ноа, – упрекнула мама, глядя мне в глаза.

Я знала, что заставляю ее нервничать, но ей придется смириться с моим настроением.

Уильям, казалось, не обратил внимания на наш обмен взглядами.

Я вздохнула. Мне было дискомфортно. Хотелось побыть одной.

– Я устала. Могу я пойти в свою комнату? – спросила я, смягчившись.

– Конечно! В правом крыле на втором этаже комнаты Николаса и твоя. Ты можешь приглашать всех, кого захочешь, Ник не будет возражать. Отныне у вас будет общая игровая комната.

Игровая комната? Я улыбнулась. Мне придется жить рядом с сыном Уильяма. Я знала о нем от мамы, что ему двадцать один год, что учится он в Калифорнийском университете и что он невыносимый пижон. Ладно, последнее было моей догадкой.

Я привыкла жить вдвоем с мамой. Моя жизнь не была легкой и радостной. Первые одиннадцать лет были омрачены проблемами с отцом. Но после его ухода мы с мамой научились жить самостоятельно.

Мама была одной из моих лучших подруг. Она доверяла мне, а я ей. Так было, пока она не решила круто изменить нашу жизнь.

– Вот твоя комната, – сказала мама, остановившись перед темной деревянной дверью.

Я наблюдала за ней и Уильямом. Они с нетерпением ждали, когда я войду внутрь.

– Эта комната – мой подарок тебе, Ноа, – объявила мама.

Я осторожно открыла дверь.

Сначала почувствовался тонкий запах ромашек и моря. Затем передо мной открылся великолепный вид. Стена комнаты была стеклянной. Дом, видимо, стоял на вершине скалы. Я ошеломленно смотрела на бескрайний океан и заходящее солнце. Это было потрясающе!

– Бог мой! – проговорила я.

Комната была огромная, у стены – кровать под балдахином со множеством белых подушек, стены светло-голубого цвета, на столе стоял большой компьютер «Мак», диван, туалетный столик с зеркалом и огромный книжный шкаф с моими книгами. Все было сине-белым. Я была потрясена.

– Тебе нравится? – спросила мама, стоявшая у меня за спиной.

– Это невероятно! Спасибо! – ответила я, испытывая благодарность и в то же время неловкость. Я не хотела, чтобы меня подкупали подарками.

– Я работала с профессиональным декоратором почти две недели. Мне хотелось, чтобы у тебя было все, о чем ты мечтала, – сказала она с восторгом.

Я понимала, что мне не на что жаловаться. Такая комната – мечта каждого подростка.

Я подошла и обняла ее. Почти три месяца мы не обнимались. А ведь это было так ей нужно.

– Спасибо, Ноа, – прошептала она мне на ухо. – Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы обе были счастливы.

– Со мной все будет в порядке, мама, – ответила я, понимая, что наше счастье будет зависеть не только от нее.

Мама отпустила меня и вытерла слезу, катившуюся по щеке.

– Мы оставим тебя, чтобы ты обустроилась, – вежливо сказал Уильям.

Я кивнула, не поблагодарив его. Ведь он не приложил никаких усилий к обустройству моей комнаты, здесь были только его деньги.


Я закрыла дверь и стала осматривать комнату. Деревянный пол был покрыт толстым белым ковром. Он такой мягкий, что на нем можно было спать. Ванная комната размером оказалась как вся моя комната в нашем старом доме. Я выглянула в окно. Внизу раскинулся задний двор дома с огромным бассейном и садом.

Напротив ванной был проход в соседнее помещение. Войдя в него, я задохнулась от восторга – это была гардеробная. Мечта любой женщины! На вешалках висела новая одежда. Ценники говорили сами за себя. Это было сумасшествие – потратить такие деньги на наряды!

Я не могла избавиться от ощущения, что вижу сон. Будто вот-вот проснусь и окажусь в своей старой комнате. Я даже хотела, чтобы эта чужая жизнь была сном. Мне хотелось плакать. Я опустилась на пол, пригнула голову к коленям и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

В этот момент пришло сообщение на телефон от моей подруги Бэт:

> Как ты добралась? Уже скучаю.

Я улыбнулась. В ответ отправила фотографию своей гардеробной. Тут же пришел ответ:

> Ненавижу тебя!

Я рассмеялась и написала:

> Будь моя воля, подарила бы все тебе. Как бы мне хотелось быть сейчас с вами, ребята. Смотреть фильм у Дэна или просто валяться на диване в твоей комнате.

Бэт ответила:

> Не будь пессимисткой, наслаждайся, ты теперь сказочно богата!

Богат был Уильям, а не я.

Я вынула из сумки шорты и простую футболку. Наряжаться мне не хотелось.

Я сходила в душ, где вымыла голову. К счастью, у меня мамины волнистые волосы. Достаточно их высушить, чтобы они легли красивой волной. Я оделась и вышла из комнаты. Мне хотелось есть.

Бродя по дому, я чувствовала себя незваным гостем. Мне потребуется много времени, чтобы привыкнуть к жизни в этом роскошном доме. В нашей старой квартире достаточно было сказать что-нибудь громче обычного, чтобы мы могли услышать друг друга.

Я вошла на кухню. И тут же увидела темноволосую макушку над открытой дверцей холодильника. В тот же момент раздался оглушительный лай. Большая черная собака сидела у ног незнакомца и яростно гавкала на меня. Из-за холодильника высунулась голова, любопытно осматривая кухню. Это был Николас Лейстер, сын Уильяма. Первое, что я отметила, его небесно-голубые ясные глаза. Они очень выделялись на фоне черных, мокрых от пота волос. Видимо, он пришел после занятий спортом. На нем были высокие спортивные носки и майка на широких бретелях.

Боже, как он был красив! Я должна была это признать. Интуитивно я не ждала от него ничего хорошего. Собака продолжала рычать на меня, словно угадывая мои мысли.

– Ты Николас, да? – спросила я его, пытаясь не выдать страха перед недружелюбным животным.

– Он самый. А ты, должно быть, дочь новой жены моего отца, – сказал он холодным тоном, от которого меня покоробило.

Он прищурился.

– Твое имя? – спросил он.

Я вытаращила глаза от изумления. Он не знал, как меня зовут. Наши родители поженились, мы с мамой переехали в его дом, а он даже не знает моего имени?

### 2. Ник

– Ноа, – резко ответила она. – Меня зовут Ноа.

Я был поражен тем, как она смотрела на меня. Моя новоиспеченная сводная сестра, похоже, очень обиделась на то, что мне было все равно, как ее зовут. Меня даже не интересовало имя ее матери, хотя, надо признать, я прекрасно помнил его. Еще бы! За последние три месяца она провела в этом доме больше времени, чем я. Раффаэлла Морган вторглась в мою жизнь и к тому же привела с собой дочь.

– Разве это не мужское имя? – спросил я, зная, что это ее заденет. – Без обид, конечно, – добавил я, увидев как удивленно округлились ее глаза медового цвета.

– Это и женское имя тоже, – ответила она секундой позже. Я смотрел, как ее глаза перебегали с меня на Тора, моего пса, и не мог сдержать улыбки.

– Конечно, в твоем примитивном лексиконе нет слова «унисекс», – добавила она, не глядя в мою сторону.

Тор продолжал рычать и показывать зубы. Мы научили его не доверять незнакомцам. Я мог сказать всего одно слово, чтобы его успокоить. Но испуганное лицо Ноа меня забавляло.

– Не беспокойся, у меня обширный словарный запас, – ответил я, закрыв холодильник и очутившись лицом к лицу с девушкой. – Более того, есть одно слово, которое любит моя собака. Оно начинается с В, затем идет ЗЯ и заканчивается на ТЬ.

Ее лицо исказилось от страха, и я подавил смешок.

Она была высокой – наверное, около метра шестидесяти восьми или семидесяти, хотя я не уверен. У нее была очень стройная фигура. Должен признать, все было при ней. Лишь выражение лица было слишком детским. Если я правильно понял, то она даже еще не окончила школу. Это было видно по ее одежде: шорты, белая футболка и черные кеды. Ее облику не хватало только собранных в хвост волос, чтобы сойти за типичную девушку-подростка. Те, что с нетерпением ждут в бесконечной очереди открытия магазина, чтобы купить последний альбом певца, по которому сходят с ума все пятнадцатилетки. Больше всего меня привлек цвет ее волос. Он был необычным: что-то среднее между темно-русым и рыжим.

– Очень смешно! – воскликнула она. – Выведи его. Он смотрит так, будто собирается напасть на меня, – попросила она, пятясь назад.

В этот момент Тор сделал шаг ей навстречу.

«Хороший мальчик», – подумал я. Моей сводной сестренке не мешает понять, чей это дом и насколько она здесь нежеланна.

– Тор, вперед! – властно приказал я собаке.

Ноа смотрела то на пса, то на меня, отступая назад, пока не натолкнулась на стену кухни.

Тор медленно двигался на нее, рыча и скаля клыки. Сцена выглядела устрашающе. Но я знал: он ничего не сделает, если я ему не прикажу.

– Что ты делаешь? – спросила она, глядя мне в глаза. – Это не смешно.

Но мне было очень смешно.

– Мой пес обычно со всеми ладит. Странно, что он хочет напасть на тебя, – сказал я, наблюдая, как она пытается подавить свой страх.

– Что ты собираешься сделать? – пробормотала она, неотрывно глядя мне в глаза.

– Ты здесь всего ничего и уже командуешь, – сказал я, подошел к кухонному крану и налил стакан воды, пока собака продолжала рычать. – Может, мне оставить тебя здесь ненадолго?

– Идиот! Тебя сколько раз роняли в детстве? Убери сейчас же эту собаку!

Она оскорбила меня! Даже собака это почувствовала. Она сделала еще один шаг навстречу девчонке, едва оставляя ей место для движения. Ноа со страху схватила первое, что попалось под руку. Это была сковорода. Я подскочил, схватил Тора за ошейник и остановил замахнувшуюся руку девчонки.

– Что, черт возьми, ты делаешь?! – закричал я и отшвырнул сковородку.

Собака яростно кинулась на Ноа. Девушка бросилась ко мне и прижалась к груди. Меня поразило, что она искала у меня защиты.

– Тор, сидеть!

Собака мгновенно расслабилась, села и радостно завиляла хвостом. Я посмотрел на Ноа, вцепившуюся в мою майку, и улыбнулся. Она наконец разжала руки и тут же оттолкнула меня.

– Ты совсем идиот?!

– Во-первых, это первый и последний раз, когда ты собиралась стукнуть мою собаку, а во-вторых, – предупредил я, глядя ей прямо в глаза и заметив маленькие веснушки у нее на носу и щеках, – не оскорбляй меня больше, иначе у тебя действительно будут проблемы.

Она как-то странно на меня посмотрела. Казалось, ей было трудно выдержать мой взгляд.

– Лучше бы нам поладить, сестренка, – сказал я, схватил сэндвич со стола и направился к двери.

– Не называй меня так! Я тебе не сестренка, – сказала Ноа с ненавистью.

Я взглянул на нее еще раз. И тут понял, что она тоже не рада женитьбе наших родителей.

– Договорились, сеструха! – Я видел, как ее маленькие руки сжимаются в кулаки.

В этот момент у меня за спиной раздался шум. Повернувшись, я увидел отца с его женой.

– Вижу, вы уже познакомились, – сказал он, входя в кухню и широко улыбаясь.

Давно я не видел его таким счастливым. В глубине души я был рад, что он наладил свою личную жизнь. Даже несмотря на то, что он бросил меня.

Раффаэлла, стоя у двери, мило улыбнулась мне. Я заставил себя улыбнуться ей в ответ.

С отцом у нас не было близких и нежных отношений. История с моей матерью наложила отпечаток на нас обоих. Она ушла, не оглянувшись даже на меня, своего сына.

С тех пор я с большим недоверием относился ко всем женщинам. Я не хотел ничего о них знать. Меня интересовало только, как весело провести с ними время.

– Ноа, ты видела Тора? – спросила Раффаэлла дочь.

В следующий момент Ноа сделала нечто удивительное: она шагнула вперед, наклонилась и позвала Тора.

– Тор, давай, иди сюда, милый, – произнесла она дружелюбно.

Должен признать – Ноа была смелой девушкой. Меньше минуты назад она дрожала от страха.

Удивительно, что она не стала жаловаться матери.

Тор повернулся к девушке, виляя хвостом. Потом посмотрел в мою сторону, затем снова обернулся к ней. Почувствовав мое напряжение и поджав хвост, он подошел ко мне и сел рядом. Ноа была побеждена.

– Хороший мальчик, – сказал я с улыбкой.

Ноа вспыхнула и громко объявила:

– Я пойду спать.

Ночью на пляже планировалась вечеринка, на которую я собирался идти.

– Не ждите меня сегодня. Я ухожу на вечеринку, – сообщил я. Было непривычно говорить во множественном числе.

Мой отец остановил нас.

– Сегодня вечером мы вчетвером идем ужинать, – сказал он, глядя на меня.

– Пап, извини, но я уже договорился, и…

– А я очень устала от поездки, мне бы хотелось…

– Это наш первый семейный ужин, и я хочу, чтобы вы оба присутствовали на нем, – сказал отец, прерывая нас обоих.

Я услышал тяжелый вздох Ноа.

– Мы не можем пойти на ужин завтра? – спросила она.

– Извини, дорогая, но завтра у нас корпоративный праздник, – ответил мой отец.

– Ноа, хватит. Мы поужинаем сегодня все вместе, – поставила точку в разговоре Раффаэлла, пристально глядя на дочь.

Ноа пробурчала что-то и вышла из кухни.

Я подумал, что и мне в этот раз лучше уступить. Я могу поужинать с ними, а потом пойти к Анне, моей подружке. Мы вдвоем поедем на вечеринку.

– Дайте мне полчаса, мне надо принять душ, – попросил я.

Мой отец довольно кивнул, а Рафаэлла улыбнулась. Я знал, что показал себя ответственным и взрослым сыном.

### 3. Ноа

Какой же он идиот!

Поднимаясь по лестнице, я прокручивала в голове сцены с Ником. Как можно быть таким тщеславным психопатом? Я его уже не переношу и тем более не смогу жить рядом с ним. Моя нелюбовь к нему после происшествия на кухне возросла до небес. Это он – тот идеальный, очаровательный мальчик, о котором мне рассказывала мама?

Как он говорил со мной, как оценивающе смотрел! Он смеялся надо мной. Как будто богатство давало ему чувство превосходства.

Я вошла в свою комнату, хлопнув дверью, хотя дом был так велик, что меня все равно никто бы не услышал. На улице уже было темно. Через окно проникал тусклый свет. В темноте море почернело и слилось с небом.

Мне было не по себе, и я поспешила включить свет.

Я бросилась на кровать. Лежала, уставившись на высокие балки потолка. Мама не понимала, что меньше всего мне сейчас хотелось быть среди людей.

Мне нужно было время, чтобы прочувствовать и принять изменения, привыкнуть к ним, побыть одной и передохнуть. В глубине души я знала, что никогда не смогу примириться с новой жизнью.

Я взяла телефон. И задумалась, звонить Дэну или нет. Дэн – это мой парень. Я в Калифорнии всего час, но уже очень скучала. И все же не хотелось беспокоить его своими горестями.

Через десять минут ко мне постучалась мама.

– Ноа, через пятнадцать минут мы все должны быть внизу, – сказала она, войдя в комнату.

– Ты так говоришь, будто на спуск по лестнице уйдет полтора часа, – огрызнулась я, вставая с кровати.

Мама распустила свои светлые волосы и очень элегантно их причесала. Она мгновенно преобразилась.

– Ты должна успеть переодеться к ужину, – ответила она, игнорируя мой тон. Я посмотрела на свою одежду.

– А что? Я плохо выгляжу? – спросила я, обороняясь.

– Ты же не собираешься идти в таком виде? В шортах и футболке. И надо надеть туфли, Ноа. Сегодня вечером ты должна быть элегантной, – сказала она раздраженно.

Я встала перед ней. Мое терпение кончилось.

– Мама, послушай! Я не хочу идти на ужин с тобой и твоим мужем, я не хочу встречаться с его избалованным и плохо воспитанным сыном! И тем более я не хочу наряжаться для этого.

– Прекрати вести себя как малолетний ребенок! Переодевайся сейчас же! Мы идем на ужин с нашей новой семьей, – сказала она резко.

Однако, заметив мое выражение лица, она смягчилась и добавила:

– Так будет не каждый день, это только сегодня. Пожалуйста, сделай это для меня.

Я сделала несколько глубоких вдохов, проглотив то, что хотела прокричать ей в лицо, и кивнула.

– Только сегодня.

Мама вышла, а я отправилась в гардеробную выбирать себе подходящий наряд. Мне хотелось найти что-то комфортное и одновременно взрослое. У меня не выходил из головы недоверчивый и насмешливый взгляд Ника. Как он надменно осматривал меня с головы до ног.

Мама, вероятно, ожидала увидеть меня в одном из нарядов из моей гардеробной. Но это означало бы принятие мною новой жизни. Для меня же это равнозначно потери чести.

В ярости я вытащила свое черное платье Ramones. Разве оно не элегантное? Я осмотрелась в поисках подходящей обуви. Кеды моя мама не одобряла, поэтому выбор пал на босоножки на небольшом каблуке. Распустив волосы и проведя блеском по губам, я удовлетворенно посмотрела на себя в зеркало. Дэн и моя подруга Бэт наверняка оценили бы мой внешний вид.

Взяв маленькую сумочку, я вышла из комнаты.

И тут же столкнулась с Николасом. Тор был рядом с ним, и я невольно отшатнулась.

Ник улыбнулся и опять стал меня пристально разглядывать. Его привлекло мое платье.

– Тебя что, в твоей Лохоландии не учили одеваться? – спросил он язвительно.

Я изобразила ангельскую улыбку.

– О да, конечно! Но преподаватель был таким же мерзким, как ты. Так что я не ходила на его уроки.

Он не ожидал такого ответа, а я не ожидала увидеть его улыбку. Собака сидела рядом с хозяином и довольно виляла хвостом, с интересом наблюдая за нами.

– Ты снова собираешься приказать ему напасть на меня или подождешь, пока мы вернемся с ужина? – спросила я с вызовом, глядя ему прямо в глаза и притворно улыбаясь.

– Не знаю, Веснушка. Это зависит от твоего поведения, – ответил он, резко повернулся спиной и пошел к лестнице.

Я онемела на мгновение. Веснушка! Он назвал меня веснушкой! Этот парень нарывался на неприятности. На настоящие неприятности!

Я шла позади него и успокаивала себя, что не стоит злиться и обращать на него внимание. Он мне просто не нравился.

Спускаясь по лестнице, я еще раз восхитилась великолепием дома. В нем сочетались изысканность старины и дух современности. Ожидая, пока спустится мама, и совершенно игнорируя моего компаньона, я рассматривала огромную стеклянную люстру, которая спускалась с высоких потолочных балок. Она была похожа на тысячи ниспадающих кристаллов, застывших в воздухе.

На мгновение мой взгляд пересекся со взглядом Ника. Я не отвела глаз. Не хотела, чтобы он думал, будто я боюсь его. Но и он не отвернулся и продолжал сверлить меня взглядом. И тут появились мама с Уильямом.

– Ну вот, все в сборе, – сказал он, глядя на нас с улыбкой. Я смотрела на него без малейшего намека на радость. – Я уже забронировал столик в клубе, надеюсь, вы проголодались, – добавил он.

Увидев мое платье, мама широко раскрыла глаза.

– Что на тебе надето? – прошептала она мне на ухо.

Я притворилась, что не слышу ее.

Воздух снаружи был одновременно теплым и освежающим, а вдали слышался шум волн, разбивающихся о берег.

– Хочешь сесть к нам в машину, Ник? – спросил Уильям сына.

– Я поеду на своей, – ответил Ник, держась за ручку шикарного внедорожника. Это был высокий черный блестящий автомобиль, он выглядел так, будто только что выехал из ворот дилерского центра. Я не могла удержаться и не закатить глаза. Как все типично!

– Я встречаюсь с Майлзом после ужина, мы хотели закончить отчет по делу Реффорда.

– Очень хорошо, – согласился отец.

– Хочешь пойти с ним в клуб, Ноа? – спросил Уильям, повернувшись ко мне. – Так вы узнаете друг друга получше.

Я невольно взглянула на Николаса, который смотрел на меня, подняв брови, в ожидании ответа. Похоже, его забавляла эта ситуация.

– Я не люблю ездить с человеком, в водительских навыках которого я не уверена, – призналась я своему отчиму в надежде, что мои слова заденут Николаса.

Я повернулась спиной к его внедорожнику и села в черный Mercedes Уилла.

Примерно через пятнадцать минут мы добрались до отдаленного района, окруженного большими ухоженными полями. В парусный клуб Mary Read вела хорошо освещенная широкая дорога. Мужчина, стоящий на въезде на территорию клуба, мгновенно узнал Уильяма и поднял шлагбаум.

– Мистер Лейстер, добрый вечер! Сэр, мадам… – добавил он, увидев мою мать. Мы въехали в клуб.

– Ноа, твоя членская карточка будет готова на следующей неделе, но ты можешь назвать мое имя, чтобы попасть внутрь, или имя Эллы, – сказал Уильям, поворачиваясь к моей матери.

Я почувствовала укол в сердце, когда услышала это имя. Так звал маму мой отец. Я была уверена, что ей это неприятно. Слишком много плохих воспоминаний.

Но моя мама умела быстро забывать о болезненных и тяжелых периодах свой жизни. Я же, напротив, держала все глубоко внутри и продолжала переживать.

Мы подъехали к дверям роскошного заведения. Портье помог нам выйти из машины, взял протянутые Уильямом чаевые и отогнал автомобиль.

Ресторан был роскошным! Весь из стекла, повсюду огромные аквариумы, полные крабов, кальмаров и всевозможных рыб.

– У нас заказан столик на имя Уильяма Лейстера, – сказал Уильям официантке, встречавшей гостей.

Она поспешила впустить нас в уютный зал ресторана.

Наш столик находился в тихом уголке и освещался теплым светом свечей, как и весь ресторан. Стеклянная стена открывала потрясающий вид на океан. Интересно, у них везде в Калифорнии стеклянные стены? Все было невероятным!

Мы сели. Мама с Уильямом тут же погрузились в беседу. Официантка смотрела на Ника, и лицо ее выражало одновременно удивление и недоверие.

Николас вертел солонку в руках и, казалось, ничего не замечал. Я обратила внимание, что у него были очень ухоженные руки, загорелые и большие.

– Что вы будете заказывать? – спросила мама.

Я позволила ей заказать за меня. Больше половины блюд в меню были мне неизвестны. Пока мы ждали еду, Уильям пытался вовлечь нас с Ником в разговор.

– Я уже рассказывал Ноа о том, какими видами спорта можно заниматься здесь, в клубе, – сказал Уилл, заставляя сына перевести взгляд с конца зала на него. – Николас играет в баскетбол, и он отличный серфингист, – сказал он, не обращая внимания на скучающий вид Ника.

Серфер… Я не могла вновь не закатить глаза. К моему несчастью, Николас заметил это. Он подался вперед, склонившись немного над столом, и сосредоточенно стал меня изучать.

– Тебя что-то забавляет, Ноа? – спросил он, стараясь выглядеть дружелюбным. – По-твоему, серфинг – это глупый вид спорта?

Пока моя мама не ответила за меня, а я видела, что она уже собиралась это сделать, я поспешила склониться над столом.

– Это ты сказал, а не я, – промолвила я, невинно улыбаясь.

Мне нравятся командные виды спорта, в которых есть стратегия, где нужен хороший капитан, настойчивость и усилия. Все это я нашла для себя в волейболе. И была уверена, что серфинг не может даже сравниться с ним.

Прежде чем я успела все это сказать, подошла официантка. Ник не мог не взглянуть на нее снова и на этот раз как будто узнал ее.

Мама и Уильям продолжали оживленно разговаривать, какая-то семейная пара остановилась поздороваться с ними.

Официантка, молодая девушка с темно-каштановыми волосами в черном фартуке, расставляла на столе наши блюда и случайно задела Николаса.

– Извини, Ник, – пролепетала она, а потом, испугавшись, взглянула на меня, как будто допустила большую ошибку.

Николас тоже посмотрел на меня, и я сразу поняла, что между ними что-то происходит.

Воспользовавшись тем, что наши родители были увлечены беседой, я наклонилась к нему.

– Ты ее знаешь? – спросила я, когда он наливал себе газированную воду в хрустальный бокал.

– Кого? – ответил он, прикинувшись дурачком.

– Официантку, – сказала я, с интересом глядя ему в лицо.

Его выражение ничего не передавало – оно было серьезным и спокойным. Уже тогда я поняла, что Николас Лейстер был человеком, который очень хорошо умел скрывать свои чувства.

– Да, она не раз меня обслуживала, – сказал он, глядя на меня.

Он смотрел так, как будто бросал вызов, как будто хотел, чтобы я начала с ним спорить. Почему-то меня это не удивило.

– Да, я уверена, чтоона много раз обслуживала тебя.

– На что ты намекаешь, сестренка? – сказал он, и я не могла не улыбнуться, услышав, как он меня назвал.

– Все богатые люди, как ты, одинаковы. Думаете, что вы боги, потому что у вас есть деньги. Эта девушка не перестает смотреть на тебя с того момента, как ты вошел сюда. Очевидно, что она тебя знает, – сказала я гневно. – А ты даже не соизволил взглянуть на нее. Это отвратительно.

Он внимательно посмотрел на меня, прежде чем ответить.

– У тебя очень интересная теория, и я вижу, что «богатые люди», как ты их называешь, тебе крайне неприятны… Конечно, вы с мамой сейчас живете под нашей крышей и наслаждаетесь всеми теми удобствами, которые обычно предлагаются за деньги. Если мы кажемся тебе настолько презренными, то что ты делаешь, сидя за этим столом? – спросил он, глядя на меня пренебрежительно сверху вниз.

Я смотрела на него, пытаясь не выдать своих эмоции. Этот парень знал, что сказать, чтобы взбесить меня.

– Мне кажется, что вы с матерью еще хуже, чем эта официантка, – прошипел он, наклонившись над столом так, чтобы его слова могла слышать только я. – Вы притворяетесь теми, кем не являетесь, хотя обе продались за деньги.

Это было уже слишком. Гнев ослепил меня. Я взяла стоящий передо мной стакан и плеснула ему в лицо.

Жаль, что стакан был пуст.

### 4. Ник

Гнев и раздражение исчезли с лица Ноа, когда она увидела, что ее стакан был пуст.

Эта девушка была абсолютно непредсказуемой. Я был удивлен, как легко она вышла из себя. И мне понравилось наблюдать, какой эффект я могу произвести на нее всего с помощью нескольких слов.

Ее щеки, усеянные маленькими веснушками, стали розовыми, когда она поняла, что оказалась в смешном положении. Взгляд скользнул с пустого стакана на меня, а затем она оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не заметил, в каком глупом положении она оказалась.

Ситуация была комична. Но нельзя ей позволять так вести себя со мной. А что, если бы стакан был полон? Она не должна даже думать о том, что может плеснуть мне в лицо воду. И должна ценить того, с кем ей посчастливилось жить. Большие неприятности ожидают ее, если она снова попытается играть со мной в подобные игры.

Я склонился над столом, изобразив одну из своих милейших улыбок, Ноа осторожно взглянула на меня, зрачки ее расширились. Мне было приятно заметить в них страх, скрытый длинными ресницами.

– Никогда не делай так больше, – предупредил я ее спокойно.

Она задержала на мгновение на мне свой взгляд, а потом как ни в чем не бывало повернулась к матери.

Вечер продолжился без происшествий. Ноа больше не говорила со мной и даже не смотрела на меня. Это беспокоило меня и в то же время радовало. Пока она отвечала на вопросы моего отца и нехотя разговаривала со своей матерью, я мог беспрепятственно наблюдать за ней.

Она была очень простой девушкой. Но я предчувствовал, что она доставит мне множество неудобств. Когда я увидел ее выходящей из своей комнаты, то был ошеломлен. Я не в силах был оторвать взгляда от ее фигуры: длинных ног, тонкой талии и груди. Она была такой тоненькой в своем черном платье. Красота ее была естественной, а не плодом операций, как у большинства девушек Калифорнии.

На ее лице не было ни капли макияжа. Это было необычно. Все девушки, которых я знал, проводили много времени перед зеркалом, приводя себя в порядок. А Ноа пошла в шикарный ресторан, даже не накрасив губы. Она в этом и не нуждалась. У нее была красивая гладкая кожа с едва заметными детскими веснушками.

Я должен был признаться себе, что она была красивее, чем мне показалось сначала. Именно это омрачило мое настроение. Мне нельзя отвлекаться на что-то подобное, учитывая, что мы собирались жить под одной крышей.

Через несколько мгновений Ноа резко повернулась, поймав на себе мой пристальный взгляд, и гневно сверкнула глазами.

– Хочешь фотографию? – спросила она с сарказмом.

– Если без одежды, то конечно, – ответил я, наслаждаясь легким румянцем, появившемся у нее на щеках.

Ее глаза засверкали от злости. Она снова обратилась к родителям, которые даже не подозревали о баталиях, происходивших рядом.

Я поднес к губам бокал с газировкой и взглянул на официантку, которая наблюдала за мной за стойкой бара. Краем глаза посмотрев на отца, я встал и извинился, чтобы отойти в туалет. Ноа снова посмотрела на меня с интересом, но я не придал этому значения. У меня было кое-что поважнее.

Я решительно подошел к барной стойке и сел на стул перед Клаудией, официанткой, с которой я время от времени развлекался. С ее двоюродным братом у меня были более сложные, но и более выгодные отношения.

Клаудия смотрела на меня с натянутой улыбкой, опершись на барную стойку. Такое положение открывало мне довольно ограниченный обзор на ее грудь.

– Вижу, ты уже нашел себе другую девушку, с которой можно потусоваться, – сказала она, имея в виду Ноа.

Это было забавно.

– Это моя сводная сестра, – объяснил я, глядя на часы. У меня было свидание с Анной через сорок минут. Я снова посмотрел на Клаудию. – Я не понимаю, почему тебя это волнует, – добавил я, вставая. – Скажи Ронни, что я буду ждать его сегодня вечером в доках, на вечеринке у Кайла. – Клаудия напряглась, вероятно, раздраженная полным отсутствием внимания с моей стороны. Я не понимал, почему девушки ждали серьезных отношений от такого парня, как я. Разве я не предупреждал их, что не хочу никаких обязательств? Разве им не было ясно, что я сплю с кем хочу? Почему они думали, что могут заставить меня измениться?

Я перестал встречаться с Клаудией именно по этой причине, и она так и не простила меня.

– Так ты идешь на вечеринку? – спросила она с проблеском надежды в глазах.

– Конечно, – ответил я. – С Анной… И вот еще, – добавил я, игнорируя ее недовольство, – постарайся не показывать, что мы с тобой знакомы. Моя сводная сестра уже поняла, что между нами что-то было, и я бы не хотел, чтобы мой отец тоже об этом знал.

Клаудия поджала губы и повернулась ко мне спиной, ничего больше не сказав.

Я подошел к столу в тот момент, когда принесли десерт. Примерно через десять минут, в течение которых разговор шел только между отцом и его новой супругой, я решил, что сегодня уже достаточно хорошо исполнил роль послушного сына.

– Извините, но мне придется вас покинуть, – извинился я, глядя на отца, который на мгновение нахмурился.

– Ты к Майлзу? – спросил он. – Как у вас продвигается дело?

Я изо всех сил постарался сдержать ухмылку и солгал, стараясь выглядеть максимально правдоподобно:

– Его отец переложил на нас всю бумажную работу, полагаю, пройдут годы, прежде чем мы получим настоящее дело.

Внезапно я осознал, что Ноа с интересом наблюдает за мной.

– Что ты изучаешь? – спросила она, и я увидел в ее глазах некоторое недоумение. Я удивил ее.

– Право, – ответил я, наслаждаясь выражением изумления на ее лице. – Ты удивлена?

– Ну да, вообще-то, – сказала она прямо. – Я всегда думала, что нужно иметь мозги, чтобы изучать право.

– Ноа! – воскликнула ее мать со своего места.

Это маленькая сопля начала действовать мне на нервы.

Прежде чем я успел сказать что-нибудь, вскочил мой отец.

– Вы оба начали плохо, – сказал он, сверля меня своим взглядом.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не встать и не уйти безо всяких объяснений.

На сегодня хватит с меня этого счастливого семейного вечера.

– Извините, но я должен идти, – я встал и положил салфетку на стол. Я не хотел терять самообладание при отце.

Ноа тоже встала, правда, менее элегантно, и бросила свою салфетку на стол.

– Если он уходит, то и я тоже уйду, – сказала она, нагло уставившись на свою мать, которая растерянно смотрела на нас.

– Сядь сейчас же, – пробормотала она.

Черт возьми, я не мог тратить время на всю эту чушь. Мне нужно было идти.

– Я подвезу ее, – сказал я, к удивлению всех, особенно Ноа.

Она смотрела на меня с недоверием и подозрением. А я не мог дождаться, когда же, наконец, избавлюсь от нее. Если я отвезу ее домой, то одновременно избавлюсь и от нее, и от контроля отца. Что может быть лучше?

– Я не поеду с тобой даже до соседнего угла, – с вызовом сказала она, четко произнося каждое слово.

Прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, я схватил пиджак и, надев его, обратился ко всем:

– Я не намерен терпеть всю эту школьную ерунду, так что увидимся завтра.

– Николас, подожди, – приказал мне отец, и я был вынужден остановиться. – Ноа, поезжай с ним и отдохни, мы скоро будем.

Я смотрел на свою сводную сестру, которая, казалось, выбирала между поездкой со мной и дальнейшим сидением за столом.

Она огляделась по сторонам, вздохнула, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

– Хорошо.

### 5. Ноа

Меньше всего в этот момент мне хотелось быть обязанной чем-то этому невоспитанному взрослому ребенку, но еще меньше мне хотелось оставаться наедине с матерью и ее мужем, наблюдая, как она угодливо смотрит на него, а он упивается своим положением.

Николас повернулся и пошел к выходу.

Я сухо попрощалась с мамой и Ульямом и поспешила за ним. Нагнав его у выхода из ресторана, я остановилась, скрестив руки на груди, и стала ждать, когда подъедет его машина.

Увидев, как он закуривает сигарету, я нисколько не удивилась.

Я никогда не курила и даже не пробовала, хотя все мои подруги курили в школьном туалете. Я не понимала, какое удовольствие можно получать от вдыхания ядовитого дыма, который не только оставляет неприятный запах на одежде и волосах, но и очень вреден.

Как будто читая мои мысли, Николас повернулся и с язвительной улыбкой протянул мне пачку.

– Хочешь, сестренка? – спросил он, вновь затянувшись.

– Я не курю. И на твоем месте не стала бы этого делать, если не хочешь убить единственную мозговую клетку, которая у тебя есть, – сказала я и встала так, чтобы его не видеть.

Я чувствовала, что он находится сзади меня, но не двигалась и немного вздрогнула, когда он выпустил дым изо рта прямо рядом с моим ухом.

– Поосторожней на поворотах… или я оставлю тебя здесь, и тебе придется идти пешком, – предупредил он, и тут же подъехала машина.

Внедорожник был высоким, и я старалась сесть аккуратно, что бы он не мог ничего рассмотреть. Сто раз пожалела о том, что надела эти дурацкие босоножки. Вечер был худшим из худших – столько разочарования, гнева и печали пришлось пережить с этим засранцем.

Я застегнула ремень безопасности, пока Николас заводил машину и выруливал, положив руку на подголовник моего сиденья и обернувшись назад. Он не поехал разворачиваться до маленькой кольцевой развязки в конце дороги, а нарушил правила дорожного движения. Выехав за пределы клуба, Ник ударил по газам и помчался со скоростью 120 километров в час, намеренно игнорируя дорожные знаки, которые указывали, что здесь нельзя было ехать со скоростью выше 80 километров в час.

Наклонившись ко мне, он спросил:

– Ну а сейчас в чем проблема?

– Я не хочу умереть на дороге из-за олигофрена, который не знает дорожных знаков, вот в чем проблема, – ответила я, повысив голос. Я была на пределе. Еще немного – и я начала бы орать на него как ненормальная. Что поделать, таков мой темперамент. Я ненавидела себя за отсутствие самоконтроля. Когда я злилась, я начинала кричать и оскорблять.

– Что, черт возьми, с тобой? – зло спросил он, глядя на дорогу. – Ты не прекращаешь нудеть с тех пор, как мне не повезло с тобой познакомиться. Меня не интересуют твои проблемы. Ты у меня в доме, в моем городе и в моей машине! Так что заткнись, пока мы не приедем, – сказал он, повышая голос.

Жар охватил меня сверху донизу, когда я услышала этот приказ. Никто никогда не указывал мне, что делать. Не хватало, чтобы мне указывал этот тип.

– Да кто ты такой, чтобы приказывать мне заткнуться? – заорала я на него, потеряв контроль.

Николас так резко свернул и ударил по тормозам, что, если бы я не была пристегнута, меня бы выбросило через лобовое стекло.

Как только я смогла оправиться от случившегося, я в страхе оглянулась назад и увидела две машины, которые быстро свернули вправо, чтобы не врезаться в нас. Гудки и крики с оскорблениями на мгновение ошеломили меня, но уже через минуту я пришла в себя.

– Да что ж ты вытворяешь? – завопила я, испугавшись, что в нас врежутся.

Николас смотрел на меня очень серьезно и, к моему ужасу, совершенно невозмутимо.

– Выходи из машины, – сказал он просто.

От удивления я так широко открыла рот, что это, наверное, было очень смешно.

– Ты серьезно? – ответила я, глядя на него, не веря своим ушам.

Он, не смущаясь, смотрел мне прямо в глаза

– Я не буду повторять, – предупредил он тем же спокойным и невозмутимым тоном.

Это уже было запредельно.

– Тебе придется это сделать, потому что я не собираюсь даже пошевелиться, – ответила я, глядя на него так же холодно, как он смотрел на меня.

Он вынул ключи и вышел из машины. Мои глаза стали как тарелки, когда он обошел машину и подошел к моей двери.

Должна признаться, что вид у него был устрашающим, он был похож на монстра. Сердце мое бешено заколотилось, мне стало страшно.

Николас открыл мою дверцу и повторил:

– Выходи из машины.

Он был не в себе, он не мог оставить меня посреди дороги.

– Даже не подумаю, – сказала я, проклиная себя за дрожащий голос. Страх засел где-то на уровне желудка. Я поняла, что если этот идиот оставит меня здесь одну, то я погибну.

В следующее мгновенье он отстегнул ремень и вытащил меня из машины. И сделал это так быстро, что я даже не успела отреагировать.

– Ты с ума сошел?! – закричала я, когда он направился к водительскому месту.

– Посмотрим, как ты усвоишь этот урок… – бросил он, обернувшись через плечо.

Я увидела, что он был холоден как лед.

– Я не позволю тебе так разговаривать со мной. У меня достаточно своих проблем. Вызовешь такси или позвонишь маме, а я уезжаю.

Сказав это, он сел в машину и завел ее.

Я почувствовал, как у меня задрожали руки.

– Николас, ты не можешь оставить меня здесь! – закричала я, когда машина с визгом рванула с места. – Николас!

Ответом на мой крик была глубокая тишина, от которой сердце бешено забилось.

Ночь не была очень темной, хотя луна еще не взошла. Мне хотелось убить этого сукиного сына, который оставил меня посреди ночи в первый день моего пребывания в незнакомом городе.

Я еще лелеяла надежду, что Николас вернется за мной, но с течением времени надежда растаяла. Я вытащила из сумочки мобильник и увидела, что батарея села. Эта чертова штука не работала. Проклятье! Единственное, что я могла сделать, хотя это опасно, стоять на месте, ждать попутную машину и молиться, чтобы водитель сжалился и отвез меня домой. И тогда я займусь своим чертовым сводным братом, потому что этого я не могу так оставить. Он не знал, с кем играет.

Я увидела машину, двигающуюся по дороге со стороны яхт-клуба, и стала молиться, чтобы это оказался Mercedes Уилла.

Я подошла как можно ближе к краю дороги и подняла руку большим пальцем вверх, как делают в фильмах. Я знала, что девушки, которые просят подвезти их, могут быть убиты и брошены в канаву, но заставила себя отбросить эти мысли.

Первый автомобиль проехал мимо, из второго обрушился шквал оскорблений, из третьего – поток скабрезностей, а четвертый остановился на обочине в метре меня.

Я нерешительно подошла к машине, чтобы увидеть, кто был этим милым человеком, решившим мне помочь.

Когда я увидела, что из машины вышел молодой человек примерно моего возраста, то вздохнула с облегчением. Благодаря зажженным задним фарам автомобиля я смогла рассмотреть его и безошибочно определить благородного богатого мальчика из хорошей семьи.

– Ты в порядке? – спросил он, подойдя ко мне.

Мы тут же оглядели друг друга. Мой взгляд скользнул по дорогим джинсам и рубашке поло и задержался на его добрых и заботливых глазах.

– Да… спасибо, что остановились, – сказала я. – Один придурок бросил меня здесь.

Парень с удивлением посмотрел на меня.

– Он оставил тебя здесь одну? В одиннадцать часов ночи?

Можно подумать, если бы он бросил меня в парке среди бела дня, было бы намного лучше. Во мне поднималась волна ненависти ко всем представителям мужского пола.

Но этот парень, похоже, хотел мне помочь. В моей ситуации капризничать было бы глупо.

– Вы не могли бы отвезти меня домой? – спросила я его в ответ.

Молодой человек пристально посмотрел на меня и улыбнулся. Он был довольно привлекательным. У него было лицо хорошего человека. Или я просто пыталась выдать желаемое за действительное. В моих мечтах парни уважительно относятся к девушкам и не бросают их посреди ночи бог знает где.

– Как насчет того, чтобы съездить на прекрасную вечеринку в один из особняков на пляже? Так ты смогла бы отблагодарить меня за то, что я помог тебе, – неожиданно предложил он веселым голосом.

Не знаю, была ли это истерика или скрытая ярость, но в ответ я расхохоталась.

– Извини, но я не могу дождаться, когда вернусь домой и этот день, наконец, закончится. Серьезно, с меня на сегодня хватит, – ответила я, стараясь, чтобы он правильно воспринял мой неожиданный хохот.

– Хорошо, но хотя бы скажи свое имя, – попросил он.

Этот парень был моим спасителем. Я должна была быть любезной с ним, если не хотела в конце концов провести эту ночь в лесу с белками.

– Мое имя Ноа, Ноа Морган, – представилась я, протянув руку, которую он тут же пожал.

– А мое Зак, – сказал он с сияющей улыбкой. – Садись, – приглашающим жестом он указал на свой блестящий черный Porsche.

– Спасибо, Зак, – сказала я от всего сердца.

Я прыгнула на сиденье, с удивлением отметив, что он сопроводил меня до двери и помог мне сесть, прямо как в старых фильмах… Это было странно. Странно и неожиданно. Видимо, рыцарство еще не вымерло, хотя и было близко к исчезновению, если учесть существование парней вроде Николаса Лейстера.

Как только он сел за руль, я сразу же поняла, что он ни капли не похож на Николаса. Не знаю почему, но Зак казался хорошим человеком, образованным и здравомыслящим. Именно таким мальчиком, которого каждая мать хотела бы для своей дочери. Я пристегнула ремень безопасности и вздохнула с облегчением. Все-таки все закончилось и не самым худшим образом.

– Куда ехать? – спросил он, заводя машину и двигаясь в направлении, в котором Николас исчез больше часа назад.

– Ты знаешь дом Уильяма Лейстера? – спросила я, предполагая, что все богатые люди в этом районе знают друг друга.

Мой спутник вытаращил на меня глаза.

– Да, конечно… Но зачем тебе туда? – ответил он в изумлении.

– Я там живу, – сказала я. Сказав это, я почувствовала укол в груди.

Зак недоверчиво улыбнулся.

– Ты живешь в доме Николаса Лейстера? – спросил он. Я не смогла не стиснуть зубы при упоминании этого имени.

– Хуже. Я его сводная сестра, – ответила я, испытывая раздражение оттого, что приходится признаваться в родственных отношениях с этим идиотом.

Зак удивленно посмотрел на меня, отвлекшись на несколько секунд от дороги.

– Ты же не серьезно. Ты шутишь? – спросил он снова.

Я издала глубокий вздох.

– Правда. – сказала я. – Он бросил меня посреди дороги, – призналась я, чувствуя себя униженной.

Зак захохотал горьким смехом.

– Я очень тебе сочувствую, – признался он, отчего мне стало еще хуже.

– Николас Лейстер – это худший персонаж, которого только можно встретить, – сказал он, переключая передачи и замедляя движение, когда мы въехали в жилую зону.

– Ты его знаешь? – спросила я, пытаясь представить, что связывает моего рыцаря-спасителя с Николасом.

Зак снова засмеялся.

– К сожалению, да, – сказал он, – его отец спас моего отца в довольно неприятной ситуации с налоговой более года назад. Он хороший адвокат, но его сынок припоминал мне это при каждом удобном случае. Мы вместе учились в школе. Я могу заверить тебя, что нет большего эгоиста, чем этот ублюдок.

О, видимо, я была не единственным членом клуба «Анти-Николас Лейстер». Мне стало легче.

– Может, мне и хотелось бы рассказать тебе что-что хорошее о нем, но я не смогу. У этого парня больше дерьма, чем у кого-либо из моих знакомых. Так что держись от него подальше, – посоветовал он мне.

Я закатила глаза.

– Это будет непросто, учитывая, что мы живем под одной крышей, – сказала я.

– Он будет на этой вечеринке сегодня, так что, если хочешь, можешь пойти туда и надрать ему задницу, – предложил мне Зак, улыбаясь.

– Ты пойдешь на эту вечеринку? – спросила я его, чувствуя, как меня охватывает жажда мести.

Зак посмотрел на меня уже другими глазами.

– Ты же не думаешь?.. – спросил он, глядя на меня с удивлением и опасением.

– Ты отвезешь меня на эту вечеринку, – сказала я уверенно. – И я его уделаю.

Двадцать минут спустя мы остановились перед огромным домом недалеко от пляжа. Удивляло количество людей. Они толпились вокруг дома, на ступенях у входа, буквально везде.

Музыка была такой громкой, что разносилась на километр вокруг и пульсировала в голове.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросил меня мой новый друг Зак.

С тех пор как я поведала ему свой план, он пытался меня отговорить. Очевидно, мой старший сводный брат был не только недоумком, но и одним из тех парней, кто ввязывались в крупные переделки в округе.

– Ноа, ты даже не представляешь, с кем ты связалась. Ты же видела, что ему наплевать на то, что он тебя бросил.

Я смотрела на него, держась за ручку дверцы машины.

– Поверь мне… сегодняшний день будет последним, когда он вытворяет со мной нечто подобное.

Сказав это, я вышла из машины, и мы направились по подъездной дороге к большому дому. Это было похоже на одну из тех вечеринок, которые можно увидеть в фильмах «Человек, который изменил все» или «Форсаж». Полное безумие. Бочонки с пивом были расставлены по всему двору. Вокруг них толпились подвыпившие парни.

Девушки расхаживали в купальниках или даже в нижнем белье.

– На всех вечеринках, на которых ты бываешь, творится такое? – спросила я с отвращением, когда увидела пару, совокупляющуюся у фасадной стены дома. Их не беспокоило, что все на них смотрят. Это было отвратительно.

– Не на всех, – ответил он, посмеиваясь над моим испуганным лицом. – Это смешанная вечеринка.

– Ты имеешь в виду, парни и девушки на одной вечеринке? – спросила я.

Мне вспомнилось, как моя мама устроила мне первую вечеринку с мальчиками, когда мне исполнилось двенадцать. Это была полная катастрофа. Мальчишки сталкивали нас в бассейн. Поэтому мы с девчонками организовали клуб «Лучшие подруги против парней». Смешно, конечно, но тогда мне было двенадцать.

Зак засмеялся и схватил меня за руку, чтобы увести в дом.

Его рука была теплой, и я немного успокоилась рядом с ним. Такая вечеринка может напугать любого, особенно девушку из маленького городка.

– Я имею в виду, что любой может присутствовать, – сказал он, когда мы пробирались через переполненный холл и входили внутрь. Музыка звучала в бешеном ритме и доставляла буквально физические страдания барабанным перепонкам.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я его, когда он втолкнул меня в одну из комнат, где я могла говорить, не рискуя порвать голосовые связки.

– Все, кто платят за вход, могут войти, – сказал он, приветствуя своих друзей. Мне очень не понравилось, что его друзья выглядели так же неприглядно, как большинство присутствующих. – На собранные деньги покупают все виды алкоголя и даже… – сказал он, отводя взгляд на мгновенье, – ну, знаешь, все, что нужно, чтобы устроить веселую вечеринку, – заключил он с улыбкой.

Отлично. И моему спутнику это казалось забавным… Черт! Куда я вляпалась?

Я посмотрела вокруг себя на пары, которые разлеглись на диванах, и на те, что танцевали под музыку. Я заметила, что там было много богатых людей в очень дорогой одежде и много людей, которые могли приехать из самого худшего района в городе. В результате получалась взрывчатая смесь, без сомнения.

– Не думаю, что это была хорошая идея, – призналась я своему спутнику.

Он уже сидел на одном из диванов и держал в руках бутылку пива.

– Иди сюда, Ноа, – сказал он, потянув меня за руку так, что я упала ему прямо на колени. – Давай хорошо проведем время сегодня вечером… Не трать его на этого козла, – посоветовал он.

Я напряглась, когда он вдруг начал гладить мои волосы, а потом и плечи, и молниеносно вскочила.

– Я здесь не просто так, – сказала я, глядя на него с недовольством. Я ошиблась насчет Зака, это было ясно. – Спасибо, что подвез.

И я повернулась, чтобы уйти.

Я не совсем понимала, что делать. Мне очень хотелось увидеть удивленное лицо Николаса, когда он обнаружит меня здесь. Хотя, возможно, Зак солгал и просто отвез меня в самое худшее место в городе.

Я решила сходить на кухню и раздобыть стакан холодной воды. Я не знала, выпью его или вылью себе на голову, чтобы проснуться от этого кошмара. Этот день, казалось, не имел конца.

Пройдя по маленькому коридору, я вошла на кухню и сразу же остановилась. Он был там. Без рубашки, в джинсах, в окружении девиц и четырех плечистых друзей. Я смотрела на него несколько минут. Это был тот самый шикарный парень, с которым я ужинала в модном ресторане меньше трех часов назад? Он выглядел как мафиози из какого-нибудь фильма про бандитов. Мой дорогой сводный брат был в ударе. Они пили и играли в игру, в которой нужно было попадать мячиком для пинг-понга в пластиковые стаканчики. Он не пропускал ни одного броска и не был так пьян, как все остальные, которым при проигрыше приходилось вливать в себя очередную рюмку текилы.

Николас намеренно бросил последний мяч мимо цели. Взял стопку и в мгновение ока осушил ее.

В то время как один из друзей занял его место, он подошел к красивой темноволосой девушке, сидящей на черной мраморной столешнице. Она была в шортах, которые обнажали ее длинные загорелые ноги, и в небесно-голубом лифчике от бикини.

Николас положил ей руку на затылок, откинул голову и начал целовать ее в губы самым отвратительным образом у всех на глазах.

Это был мой шанс. Я твердым шагом прошла в конец кухни, схватила его за руку, чтобы он повернулся. И ударила его в челюсть с такой силой, что разбила себе костяшки пальцев. Вообще-то я собиралась дать ему пощечину.

На мгновение он потерял ориентацию, не понимая, кто я и что случилось. Но это длилось всего несколько секунд.

Все присутствующие окружили нас. Повисла зловещая тишина.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил он с такой яростью, что я испугалась за свою жизнь.

Если бы взгляд мог убить, я была бы уже мертва.

– Ты удивлен, что я дошла сюда пешком? – спросила я храбро, стараясь не пугаться его осанки, роста и огромных мышц. – Ты дерьмо, ты знаешь это?

Николас засмеялся громко, но сухо.

– Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Ноа, – пробормотал он, подойдя ко мне и стоя так близко, что я почувствовала тепло от его тела. – В моем доме мы сводные брат и сестра, – он опустил голову так низко, что только я могла его слышать, – но за его пределами я сам по себе и не буду мириться с твоими выходками.

Я смотрела ему прямо в глаза, стараясь не показывать страха.

– Пошел ты, – выпалила я и повернулась, чтобы убраться оттуда.

Но он схватил и держал меня, не давая ступить ни шагу.

– Отпусти, – приказал я ему, повернувшись лицом.

Он улыбнулся и обвел взглядом всех вокруг.

Затем вновь посмотрел мне в глаза.

– С кем ты пришла? – спросил он.

Я проглотила слюну, не собираясь ему отвечать.

– Кто тебя привел? – заорал он так, что я подпрыгнула. Это было последней каплей.

– Отпусти меня, сукин ты сын! – заорала я. Но это было бесполезно. Он держал так крепко, что мне было больно.

– Я знаю, кто ее привел, – сказал толстяк, весь покрытый татуировками. – С ней пришел Зак Роджерс.

– Приведите его, – приказал Николас.

Мой сводный брат вел себя как матерый преступник. Мне было очень страшно. Я уже пожалела, что ударила его. Мой поступок превратил его в сущего дьявола.

Через две минуты на кухне появился Зак, и его впустили в круг вокруг нас. Он смотрел на меня как на предателя.

– Ты привез ее сюда? – спокойно спросил его мой сводный брат.

Зак колебался несколько минут, но в конце концов кивнул. Видно было, что он боится Николаса.

Дальнейшее произошло так быстро, что я едва успела понять, что происходит. Николас ударил Зака в живот, и тот скрючился от боли.

Я закричала от ужаса, испугавшись за него и чувствуя боль в груди, которая всегда возникала, когда я становилась свидетелем насилия.

– Не делай так больше никогда, – предупредил Николас спокойным, тихим голосом.

Потом он повернулся ко мне, взял за руку и повел к выходу.

У меня не было сил сопротивляться. У дверей мы остановились. Он вытащил мобильный телефон из кармана и пробурчал что-то в ответ на звонок.

– Подожди меня здесь, – приказал он мне грозно и отошел подальше от шума и людей. Там, где я стояла у входных дверей, он мог меня прекрасно видеть. Так что мне лучше было оставаться на месте.

– Ты в порядке? – спросил меня какой-то парень.

– Не совсем, – ответила я, чувствуя себя очень плохо. – Кажется, у меня кружится голова.

– На, выпей, – сказал он, протягивая стакан.

Я взяла его, даже не посмотрев, что там было. Мое горло настолько пересохло, что я могла выпить все что угодно. Проглотив все содержимое, я увидела, как Николас в ярости направляется ко мне.

– Что, черт возьми, ты делаешь?! – заорал он и вырвал стакан из моих рук.

Он гневно повернулся к парню, который дал мне его, схватил его за рубашку так, что даже чуть приподнял над полом.

– Что, черт возьми, ты ей туда налил? – спросил он, сильно его тряхнув. Я в ужасе посмотрела на свой бокал.

### 6. Ник

– Что, черт возьми, ты туда налил? – спросил я у этого идиота, которого держал за рубашку.

Парень смотрел на меня в полном ужасе.

– Отвечай! – заорал я на него, проклиная тот день, когда встретил свою сводную сестру, а также проклиная этого негодяя Зака Роджерса за то, что он привел ее сюда.

– Блин, чувак… – сказал он, глядя на меня вытаращенными, как тарелки, глазами. – Бурунданга, – признался он, когда я прижал его к стене.

Черт… это был препарат, который этот негодяй использовал, чтобы насиловать девушек. Его легко было добавить в напиток, чтобы никто ничего не заметил: он был бесцветным и безвкусным.

Я с ужасом представил, что могло бы произойти, и я уже не мог себя контролировать. Какой придурок мог так поступить с девушкой? Когда я закончу с этим парнем, его не узнают даже по удостоверению личности.

Я молотил его столько, что сбился со счета.

– Николас, остановись! – закричал кто-то у меня за спиной.

Я остановил свой кулак, прежде чем снова вмазать этому сукиному сыну.

– Еще раз принесешь это дерьмо на мою вечеринку, и то, что я сделал с тобой сегодня, покажется тебе нежными ласками, – произнес я, убедившись, что он слышит каждое мое слово. – Ты меня слышал?

Этот засранец, залитый кровью, отошел как можно дальше от меня.

Я обернулся и увидел совершенно перепуганную Ноа.

Что-то шевельнулось во мне, когда я увидел выражение ее лица. Черт возьми, хотя я не мог ее терпеть, но она не заслуживала такого.

Я подошел, внимательно наблюдая за ней и пытаясь обуздать свою злость. Она, напуганная и дрожащая, сделала несколько шагов назад и уставилась на меня, открыв рот.

– Елки, Ноа! Я не причиню тебе вреда, ясно? – сказал я ей, чувствуя себя преступником, хотя ничего ей не сделал.

Когда я оставил ее на дороге, то думал, что она позвонит маме и поедет домой с нашими родителями. Мне не пришло в голову, что она сядет в машину первого встречного придурка и явится на вечеринку, совсем не подходящую для такой девушки, как она.

– Что мне дали? – спросила она, проглотив слюну и посмотрев на меня так, как будто перед ней стоял сам дьявол.

Я вздохнул и отвел глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Мой отец только что позвонил и спросил, где Ноа. Ее мать волновалась, поэтому я сказал, что перезвоню ей как можно скорее. Я солгал, что Ноа поехала со мной домой к Эрику и что сейчас она смотрит фильм с его сестрой.

Моему отцу не нужно знать, что случилось этой ночью и где мы были сейчас. Он уже достаточно вытаскивал меня из сложных ситуаций. Мне было непросто держать свою личную жизнь в тени. И я не мог позволить Ноа портить мне жизнь.

Менее чем за день ей удалось вывести меня из себя больше, чем любой другой женщине, которую я когда-либо имел удовольствие знать.

– Ты в порядке? – спросил я, игнорируя ее вопрос.

– Я хочу убить тебя, – ответила она, и я увидел, что ее глаза наполняются слезами.

Черт, мне надо скорее дозвониться до ее матери.

– Ну… не надо, лучше в другой раз, – сказал я, взяв ее за руку. – С тобой все будет в порядке, – я пытался упокоить ее.

Мы подошли к машине, я открыл дверцу и подождал, пока она сядет.

Потом достал свой мобильник.

– Ты должна сказать матери, что с тобой все в порядке и чтобы она ложилась спать, – попросил я, пока искал в списке телефон отца. – Скажи ей, что мы смотрим фильм у моих друзей.

– Да пошел ты, – сказала Ноа, откинув голову назад и закрыв глаза.

Я подошел к ней и схватил ее рукой за лицо. Она открыла глаза и посмотрела на меня с такой ненавистью, что мне захотелось врезать ей так, чтобы она разлетелась на тысячу кусочков.

– Звони, а не то будет плохо, – потребовал я, думая о том, какова будет реакция моего отца, если он узнает, что случилось этой ночью. Не говоря уже о матери Ноа.

– Что ты собираешься со мной сделать? – сказала она, глядя на меня расширенными зрачками. – Бросишь меня здесь, чтобы кто-нибудь меня изнасиловал? Хотя это ты уже сегодня проделал, – иронично добавила она.

Ладно, я заслужил это, но у нас не было времени.

– Я набираю номер, и будет лучше, если ты ей скажешь то, о чем я тебя попросил, – предупредил я, приложив телефон к уху.

Через несколько секунд на другом конце линии раздался голос Раффаэллы:

– Ноа, ты в порядке?

Она посмотрела на меня, прежде чем ответить.

– Да, – ответила она к моему огромному облегчению, – мы смотрим фильм… мы немного задержимся, – продолжила она, блуждая взглядом по потолку машины.

– Я рада, что ты поехала, дорогая, вот увидишь, тебе понравятся друзья Ника.

Я отвернулся, когда услышал это.

– Уверена, – сказала Ноа, не глядя на меня.

– Увидимся завтра, милая, я люблю тебя.

– И я тебя, пока, – сказала она, после чего я забрал у нее телефон и положил его в карман.

Я обошел машину и сел на водительское сиденье. Нам нужно было подождать, чтобы посмотреть, как Ноа себя почувствует.

Я повернулся к ней.

– Мне жарко, – сказала она, закрыв глаза, и я увидел, как пот стекает по ее лбу и шее.

– Это скоро пройдет, – успокоил я ее, надеясь, что мой голос не выдаст моего волнения.

– Каковы последствия? – с трудом спросила она.

Я засомневался на мгновение, прежде чем ответить ей.

– Пот… бросает то в горячий, то в холодный… сонливость… – ответил я, надеясь, что это будут единственные последствия, которые проявятся.

Если у нее начнется рвота или тахикардия, мне придется отвезти ее в больницу, а это плохо закончится.

Щеки ее стали пунцовыми, волосы прилипли ко лбу. Я заметил, что на одном из запястий у нее была резинка.

Я дотянулся до нее и снял. Это было единственное, что я мог сделать, чтобы помочь ей чувствовать себя хоть немного комфортнее.

– Что ты хочешь сделать? – сказала она, и я почувствовал страх в ее голосе.

Я глубоко вздохнул, пытаясь сдержать свои эмоции. Я никогда не поступал так с девушками… и видеть, как Ноа боится, что я сделаю с ней что-то, было как удар под дых.

Этот ребенок всего за несколько часов вымотал меня полностью.

– Помочь тебе, – ответил я, подхватив ее длинные, разных оттенков волосы в хвост и закрепив его на макушке.

– Для этого тебе пришлось бы исчезнуть, – ответила она, растягивая слова.

Я не мог не улыбнуться. У этой девушки было больше мужества, чем у любой другой, которую я когда-либо знал. Она не думала о том, с кем она связывается.

Я вспомнил ее выражение лица после того, как она ударила меня. Это было неожиданно. Давно меня никто не бил.

Я взял ее правую руку и увидел, как опухли костяшки ее пальцев. Она должна была ударить меня со всей силы, чтобы так разбить себе руку. Я почувствовал жалость к ней. И вдруг представил себе, как учу ее правильно наносить удары.

Я смотрел на нее с беспокойством. Теперь, когда волосы не закрывали ее лица, я мог ее рассмотреть. Красивая шея, высокие скулы с тысячами веснушек. Я улыбнулся. Ее длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. Мое внимание привлекла маленькая татуировка чуть ниже левого уха, на верхней части шеи.

Это был узел в виде восьмерки.

Я перевел взгляд на свою руку, на которой три с половиной года назад вытатуировал такой же узел. Это идеальный узел, один из самых крепких. Он означает нерушимость, при условии, что правильно сплетен. Я удивился: ее образ вообще не вязался с татуировками. Одним пальцем погладив ее татушку, я почувствовал, как мы оба покрылись гусиной кожей.

Ноа беспокойно задвигалась, и я почувствовал какое-то странное волнение внутри.

Я повернулся к рулю и завел машину. К счастью, у меня не было времени выпить больше, чем рюмку текилы и бокал пива, так что я благополучно поехал домой.

Как обычно, свет снаружи дома был включен. Было два часа ночи, я молился, чтобы наши родители уже спали. Ноа была совершенно не в себе, и я не мог допустить, чтобы отец нас увидел.

Я припарковал машину, вышел, стараясь не шуметь. Осторожно вытащил Ноа из машины, взяв ее на руки. Она вся горела. Если ее будет сильно лихорадить, мне придется поднять тревогу. Это меня беспокоило.

– Где мы? – спросила она так тихо, что я едва расслышал ее.

– Дома, – ответил я, пытаясь открыть дверь, держа ее на руках.

Внутри было темно, за исключением света от маленькой лампы на одном из столиков в зале. С тех пор как Раффаэлла переехала к нам, она всегда оставляла включенным на ночь один из светильников.

Я поднялся по лестнице с Ноа на руках и вздохнул с облегчением, когда добрался до ее комнаты. Внутри было совершенно темно. Ее руки крепко обвивали мою шею.

Она была в сознании. Я подошел к кровати, чтобы уложить ее.

– Нет, – сказала она испуганным голосом.

– Спокойно, – ответил я, поразившись как крепко она держала меня.

– Не оставляй меня… Я боюсь, – попросила она.

Я почувствовал тревогу в ее голосе. Странно, что она хотела остаться со мной. Я считал, что она боится меня.

– Ноа, ты у себя в комнате, – сказал я, садясь на кровати и держа ее на своих коленях.

Это было так волнительно…

Потом она открыла глаза и посмотрела на меня в ужасе.

– Свет… – проговорила она с трудом.

Я удивленно посмотрел на нее. Не было никакого света.

– Включи, – умоляюще сказала она.

Я смотрел на нее несколько секунд и понял, что она боится не меня, не эффекта от вещества, не того, что она едва могла двигаться. Она боялась темноты.

– Ты боишься темноты? – спросил я, перегнувшись через нее, зажигая ночник.

Ее тело мгновенно расслабилось.

Эта девушка казалась такой необычной. Я встал и уложил ее на подушки.

Ее дыхание было в норме, и я был благодарен судьбе за то, что Ноа оказалась сильной девочкой.

– Убирайся из моей комнаты, – приказала она.

И именно так я и поступил.

Думаю, это была самая разумная вещь, которую я сделал за эту ночь.

### 7. Ноа

Когда я утром открыла глаза, мне было очень плохо. Впервые в жизни меня беспокоил свет. Жутко болела голова, и чувствовала я себя очень странно. Трудно объяснить свое состояние – как будто я ощущала каждое движение, которое происходило внутри моего тела. Это очень раздражало. Мучила жажда, горло пересохло так, как будто я не пила больше недели.

С трудом я дошла до ванной и посмотрела на себя в зеркало.

Боже мой, какой ужас! Мое тело дрожало. Глаза были опухшими, а волосы стянуты в плохо собранный хвост. Я не помнила, что собирала волосы. Это меня удивило.

Я сняла платье, почистила зубы, надела пижамные шорты и любимую футболку.

Потом я все вспомнила.

Воспоминания всплывали в моей голове, как фотографии. Я думала только об одном. Меня накачали какой-то дрянью. Я села в чужую машину, я попала на вечеринку бандитов… И все это из-за него.

Я хлопнула дверью, выйдя из комнаты, и направилась через коридор в комнату Николаса.

Я открыла дверь, не потрудившись постучать.

На огромной темной кровати мирно спал Николас. Я подошла и со всей силы тряхнула его. Он спал, как будто ничего не случилось.

– Блин… – пробормотал он, не открывая глаз.

Я посмотрела на его взъерошенные волосы, сливавшиеся с черными атласными простынями, и потянула за одеяло, полностью обнажая его, нисколько не смущаясь.

К счастью, он не был голым. Он спал на животе, и я увидела его широкую спину, длинные ноги и великолепный зад в белых боксерах.

На секунду я смешалась, но быстро взяла себя в руки.

– Что произошло этой ночью? – почти прокричала я, тряся его, чтобы разбудить.

Он недовольно заворчал и схватил меня за руку, чтобы остановить, но проделал все это с закрытыми глазами.

Потом одним движением он бросил меня на свою кровать.

Я упала рядом с ним и попыталась встать, но он мне не позволил.

– Даже когда ты под кайфом, ты не затыкаешься… – сказал он грубо и, наконец, открыл глаза.

Два голубых глаза цвета ирисов уставились на меня.

– Чего ты хочешь? – спросил он, отпустив мое запястье и сев на кровати.

Я тут же тоже вскочила на ноги.

– Что ты сделал со мной прошлой ночью, когда я была не в себе? – спросила я, опасаясь самого худшего.

Боже мой! Если он со мной что-то сделал…

Николас прищурился и гневно посмотрел на меня.

– Все, – ответил он.

А потом засмеялся, и я ударила его в грудь.

– Придурок!

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам.

Николас ничего не ответил и встал с кровати.

В эту минуту кто-то вошел в комнату. Кто-то волосатый и темный.

– Эй, Тор, ты голоден? – спросил он, глядя на меня с усмешкой. – У меня есть для тебя кое-что вкусненькое…

– Я ухожу, – сказала я и направилась к двери. Я больше не хотела видеть этого идиота. Меня расстраивало, что в принципе это невозможно.

Николас перехватил меня посреди комнаты. Я практически налетела с размаху на его голую грудь.

Его глаза искали мои. Но я смотрела на него с недоверием и пренебрежением.

– Я сожалею о том, что произошло вчера, – сказал он, и на несколько чудесных секунд мне показалось, что он просит у меня прощения. Как же я ошибалась! – Но ты, смотри, помалкивай. Иначе мне капец, – продолжил он, и я поняла, что он заботится только о спасении своей собственной задницы.

Я иронически усмехнулась.

– Это говорит будущий адвокат, – добавила я с сарказмом.

– Держи рот на замке, – предупредил он, игнорируя мой комментарий.

– Или что? – ответила я с вызовом.

Он скользнул взглядом по моему лицу и шее и остановился у правого уха. Прикоснулся пальцем к моему символу.

– Или этот узел окажется недостаточно крепким для тебя, – прошептал он, и я отступила. Что он знал о силе и о моей татуировке?

– Не обращай на меня внимания, и я не буду на тебя реагировать. Так нам будет легче переносить друг друга, когда мы вынуждены находиться вместе. Договорились? – предложила я, обходя его, чтобы уйти.

Тор смотрел на меня, виляя хвостом.

Его благодушие утешило меня. Хоть кто-то меня принял.

Я направилась прямиком в свою спальню. Мне было неприятно, что я ничего не помнила из того, что произошло ночью. Николас мог увидеть на мне то, что я никогда не показала бы ему сама. И я возненавидела его еще больше за это. Странно, что за короткое время у меня сформировалось такое неприятие человека. Впрочем, это было неудивительно, ведь Николас Лейстер олицетворял черты, которые мне были ненавистны. Он был жестоким, коварным, наглым, лживым. От него исходила угроза. Я таких людей избегала.

Моя сумка по-прежнему лежала на кровати. Я вынула мобильный и подключила его к зарядному устройству, нервно вставляя шнур. Черт! Дэн убьет меня! Я обещала позвонить ему ночью. Он, наверное, уже на стенку лезет. Чертов Николас Лейстер! Это все его вина!

Но к моему удивлению, в телефоне не было ни сообщений, ни пропущенных звонков.

На улице стояла прекрасная погода. Идеальная для похода на пляж или купания в бассейне. Я приободрилась и решила отправиться позагорать и почитать хорошую книгу. Мне хотелось забыть все случившееся. В гардеробе я нашла кучу купальников и, не задумываясь, выбрала цельный.

Внимательно изучив себя в зеркале, я решила не делать трагедию из своих недостатков. В конце концов, я дома.

В пляжном платье и с сиреневым полотенцем на плече я вышла из комнаты и отправилась на свой первый в этом доме завтрак.

Я чувствовала себя немного неловко. Как в детстве, когда ночуешь у подруги и боишься встретиться с кем-нибудь из ее домашних.

Внизу я увидела маму, завернутую в белый шелковый халат, и Уилла, уже одетого в костюм и готового к выходу на работу.

– Доброе утро, Ноа, – поприветствовал он меня. – Хорошо спалось?

Лучше, чем когда бы то ни было, учитывая, что я была без сознания и у меня чертовски болит голова.

– Это была не лучшая ночь, – резко ответила я.

Подошла мама и поцеловала меня в щеку.

– Вы хорошо провели время с Ником и его друзьями? – спросила она с надеждой в голосе.

Ох, мама, ты так ошибаешься… Ты даже не представляешь, кто твой пасынок.

– Легок на помине… – сказал Уильям за моей спиной, вставая из-за стола в тот момент, когда вошел Ник.

– Как дела, семейство? – спросил он сухим тоном и направился к холодильнику.

– Как вы провели время вчера ночью? – спросила мама. – Как фильм?

«Какой фильм?» – хотела спросить я, но в этот момент Ник громко хлопнул дверцей холодильника и повернулся ко мне.

– Фильм был великолепен, правда, Ноа? – спросил он, буравя меня ледяным взглядом.

Я могла ему прилично насолить. Если я скажу правду, кто знает, как отреагирует его отец, не говоря уже о том, какие неприятности его ждут, если я заявлю на него в полицию за употребление алкоголя за рулем, и за то, что он позволил подсыпать мне что-то в напиток, и, конечно же, за то, что бросил меня посреди дороги.

Я упивалась моментом, когда дала ему понять взглядом, что понятия не имею, о чем идет речь.

– Я что-то плохо помню… – сказала я, наслаждаясь тем, как он напрягся. – Это было «В постели с врагом» или «Траффик»? – спросила я, ожидая увидеть его смущение, но, к моему удивлению и разочарованию, он засмеялся.

Улыбка исчезла с моего лица.

– Скорее это было похоже на «Жестокие игры», – ответил он.

Я была удивлена, он назвал один из моих любимых фильмов. Ирония заключается в том, что главные герои были сводными братьями и до дрожи ненавидели друг друга.

Я взглянула на него, а моя мама в недоумении спросила:

– О чем вы говорите?

– Да так… – ответили мы хором, и это мне не понравилось еще больше.

Я подошла к холодильнику, у которого Ник стоял, скрестив руки, с довольно угрожающим видом, пока мама прощалась со своим новым мужем и не слышала нас.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга. Я с вызовом, он – торжествуя.

– Ты отойдешь или нет? – сказала я ему, чтобы он позволил мне подойти к холодильнику.

Он весело приподнял брови.

– Слушай, Веснушка, я думаю, нам с тобой нужно кое-что прояснить, если мы собираемся жить под одной крышей, – сказал он, не двигаясь с места.

Я холодно посмотрела на него.

– Как насчет того, чтобы, когда ты входишь, я выхожу, когда я вижу тебя, то игнорирую тебя, а когда ты говоришь, то притворяюсь, что не слышу? – предложила я, иронически улыбаясь.

– Что-то я не врубился про «когда ты входишь»… – прокомментировал он и улыбнулся, увидев, что я покраснела.

Черт!

– Ты отвратителен, – прошипела я.

Он наконец-то отошел, и мне удалось взять апельсиновый сок.

Мама вышла из кухни с чашкой кофе в одной руке и газетой в другой. Я знала, чего она хотела, – чтобы мы с Николасом стали друзьями, а также чтобы каким-то чудом он стал моим старшим братом, которого у меня никогда не было.

Смешно.

Я смотрела на него, сидя на высоком стуле у кухонного острова и наливая себе сок в стакан. Николас был в тренировочных штанах и простой майке. У него были крепкие и мускулистые руки. После того как я видела их в деле минувшей ночью, я поняла, что лучше держаться от них подальше. Кто знает, на что он способен.

Он повернулся с кофе в руке, и я увидела татуировку. У него была такая же, как у меня. Тот же узел, который значил для меня так много, был у этого безумца.

Я смотрела на него, испытывая неприятное чувство в груди. Он подошел и сел напротив. Внимательно смотрел на меня несколько секунд, пока не понял, что привлекло мое внимание.

Поставив чашку на стол, он наклонился ко мне, опершись локтями на стол.

– Я тоже удивился, – признался он. Его взгляд скользил по моему лицу, а затем спустился на шею.

Я чувствовала себя неуютно, пока он меня рассматривал.

– Ну, хоть что-то общее у нас имеется, – холодно произнес он.

Казалось, он был расстроен тем, что у нас одинаковые татуировки.

Я встала, сняла резинку с волос, и мои волосы упали на плечи, закрыв шею и татуировку, и вышла из кухни.

Мне казалось, будто он знал, почему у меня была эта татуировка.

Я вышла в сад за домом. Вид на море был невероятным. Морской бриз окутал меня ароматами и теплом. Должна признать, что мне очень нравились здешние виды и море, которое было сейчас так близко.

Я подошла к деревянным шезлонгам рядом с роскошным бассейном. Он был прямоугольный, с водопадом в углу. Водопад придавал элегантную естественность саду. Рядом, между огромными камнями, расположилось джакузи. Из него можно было любоваться живописными пейзажами.

Решив насладиться всем этим великолепием, я сняла платье, убедившись, что рядом никого не было, и легла на один из шезлонгов. Мне хотелось идеально загореть за ближайшую неделю. Надо было с пользой провести оставшиеся недели каникул. Впереди меня ждали занятия в новой, чрезвычайно дорогой школе. Я проверила телефон, нет ли пропущенных звонков от моих подруг или, что еще важнее, от Дэна.

Ни того, ни другого.

Я почувствовала легкое разочарование, но не стала расстраиваться. Он мне перезвонит. Когда я сообщила Дэну, что должна уехать, он очень расстроился. Мы встречались девять месяцев, и он был моим первым официальным парнем. Я любила его, потому что он никогда не осуждал меня, всегда был рядом, когда я нуждалась в нем. И кроме того, он был просто красавчиком. И вот теперь мне пришлось уехать в другую страну… Я открыла чат и оставила ему сообщение:

> Я скучаю по тебе, хотела бы быть с тобой рядом, позвони мне.

Вздохнув, я направилась к бассейну.

Вода была идеальная. Я потянулась, подняла руки и нырнула в воду вниз головой. Меня охватило невероятное чувство свободы и радости. Я с наслаждением плавала, чувствуя как эмоциональное напряжение постепенно уходит.

Минут через пятнадцать я растянулась на шезлонге. Ожидая, пока солнце обсушит меня, я снова проверила телефон. Дэн был в сети, но так мне и не ответил. Это меня расстроило.

В этот самый миг пришло сообщение от моей подруги Бэт, любительницы посплетничать:

> Эй, красавица, чем занимаешься? Расскажи что-нибудь.

Я улыбнулась и ответила с небольшой грустью.

> Ну, что сказать, мой сводный брат оказался еще хуже, чем я себе представляла. Пытаюсь привыкнуть к мысли, что теперь мне придется с ним жить. Ты даже не представляешь, как бы я хотела быть рядом с вами сейчас, я так скучаю по вам!

Мы с Бэт были в одной волейбольной команде, я была капитаном последние два года, а теперь, когда я уехала, она взяла власть в свои руки. Мне было приятно видеть, как она счастлива. По крайней мере, хоть что-то полезное было в моем отъезде…

> Уверена, что ты преувеличиваешь! Наслаждайся своей новой жизнью миллионерши. Я всегда говорила, что твоя мама знает, как попасть из грязи да в князи! Ха-ха-ха.

Мне не понравился этот комментарий. Она мне уже не раз это говорила. Неприятно, что люди думают, будто моя мать вышла замуж из-за денег.

Она была не такая, совсем наоборот. Ей, как и мне, нравились простые вещи, и если она и вышла замуж за Уилла, то только потому, что действительно была влюблена в него.

Я решила ничего не отвечать Бэт, тем более что не хотела спорить, находясь за столько миль от нее.

Она прислала мне фотографию. На ней были Дэн и Бэт. Они держали друг друга за руки, а лица их были раскрасневшимися. Мой парень был блондином с карими глазами – загляденье, одним словом. И мне было больно видеть его таким счастливым. Прошло меньше сорока восьми часов с момента моего отъезда… Мог бы быть немного и погрустнее. Я не могла не спросить ее:

> Ты сейчас с ним?

Ответ занял больше времени, чем я ожидала, и я снова почувствовала тревогу.

> Да, мы у Роуз. Сейчас я ему скажу, чтобы он поговорил с тобой.

С каких это пор Бэт приказывает моему парню отвечать на звонки?

И тут же я получила сообщение от Дэна с улыбающимся смайликом.

> Эй, красотка, ты уже скучаешь по мне?

Конечно! Мне захотелось наорать на него, но я сдержалась и ответила, чувствуя, что мое настроение становится с каждой минутой все хуже и хуже.

> А ты, кажется, нет?

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить мне. Я просто взбесилась, что это заняло так много времени.

> Конечно! Без тебя все по-другому, детка. Мне пора идти, так что я позвоню тебе попозже, ладно? Я люблю тебя.

Тысячи бабочек затрепетали у меня в животе, когда я это прочла. Попрощавшись с ним, я убрала телефон.

Мне не терпелось поговорить с ним, услышать его голос… Боже мой, я даже не представляла себе, как буду скучать по нему каждую минуту.

Вдруг я услышала голоса, приближающиеся к саду. Я быстро повернулась, взяла платье и надела его через голову.

Появился Ник с тремя парнями.

Черт.

Это были те же самые, которых я видела накануне на вечеринке. Один был почти такого же роста, как Ник, темный от солнца, с золотыми светлыми волосами и голубыми глазами, другой пониже с синяком под глазом. Зная Ника, было неудивительно, что его дружбаны такие же жестокие, как он. Последний привлек мое внимание в основном потому, что первым подошел ко мне. У него были темно-каштановые волосы и глаза черные, как ночь. Он был очень страшным из-за многочисленных татуировок на руках.

– Эй, красавица… Это ты наша новая эротическая фантазия? – спросил он, ложась на шезлонг рядом со мной.

Николас, улыбаясь, улегся неподалеку.

– Простите? – ответила я, вставая и пристально глядя на него.

Он засмеялся, а потом посмотрел на Ника.

– Ты был прав, она очень даже, – сказал он, глядя на меня так, что мне стало неудобно.

Я посмотрела на него с отвращением.

Тем временем двое других его друзей прыгнули в бассейн, и фонтан брызг окатил меня с ног до головы. Платье прилипло к телу.

– Поосторожнее, мужики! – крикнул им Николас, взяв полотенце, которое лежало рядом со мной, чтобы вытереться.

С другой стороны от меня заржал дружок номер три.

– А мне ничего не мешает, – сказал он странным голосом, и я повернулась, чтобы посмотреть на него. – Для твоих пятнадцати ты очень хороша, – сказал он, уставившись на мою грудь, которую облепило мокрое платье.

– Мне семнадцать, и если ты будешь продолжать так смотреть на меня, то скоро у тебя кое-что заболит.

В этот самый момент Николас бросил мне полотенце, которым я быстро прикрылась.

– Отстань от нее, чувак, – сказал он ему серьезным тоном, – иначе мне придется бросить ее в воду, чтобы она замолчала, а мне здесь очень удобно.

Я иронично усмехнулась.

– Что тебе придется сделать, прости? – спросила я, повернувшись к нему.

Он был в плавках, и я еще раз увидела крупным планом его обнаженную грудь и татуировку.

Он снял очки «Рэй Бэн» и пристально посмотрел на меня своими голубыми глазами. Они были потрясающими в солнечном свете, и я отвлеклась на них на несколько секунд.

– Ты думаешь, что я забыл о том, как ты мне вчера врезала, да? – сказал он, наклонившись ко мне.

Я посмотрела на костяшки своих пальцев, которые все еще были припухшими от удара. Его же челюсть, напротив, даже не покраснела.

– Ты мне угрожаешь? – спросила я его вызывающе.

Этот парень достал меня.

Теперь с другой стороны я услышала смех.

– Мне нравится эта девушка, Ник, она должна встречаться с нами почаще, – сказал татуированный, вставая, а затем тоже прыгая в воду.

– Слушай, Веснушка, ты не можешь говорить со мной так, как тебе хочется, – сказал Ник, наклонившись ко мне. – Видишь вон тех парней? – продолжил он, указывая на бассейн, не дожидаясь моего ответа. – Они уважают меня, и знаешь почему? Потому что они знают, что я могу переломать им ноги быстрее, чем петух прокукарекает, так что будь осторожна. Держись подальше от моего мира, и все будет хорошо.

– Забавно, что это ты мне угрожаешь, в то время как я могу такое порассказать твоему отцу, что тебе мало не покажется.

Ник сильно сжал челюсть, а я самодовольно улыбнулась.

Один – ноль в мою пользу.

– Не стоит играть со мной в эти игры, Ноа, поверь мне.

Игнорируя его пристальный взгляд, я наклонилась, чтобы взять солнцезащитный крем. Мне нужно было чем-то занять руки.

– Тогда не жди, что я буду относиться к тебе с уважением, которого ты и так не заслуживаешь, – ответила я очень серьезно. – Ты же не хочешь, чтобы я рассказала о том, что видела прошлой ночью? Поэтому держи при себе свои комментарии и скажи своим друзьям, чтобы они оставили меня в покое.

Не успел он ответить, как один из его дружков вылез из бассейна и сел рядом со мной. Капли воды с его тела попали на меня, и я, раздраженная, отодвинулась.

– Хочешь, я тебе помогу? Я могу намазать тебе спинку кремом, дорогая.

Я внимательно посмотрела на Ника.

– Отвали, Хьюго… у нас с младшей сестрой очень интересная беседа, – приказал он ему, не отрывая глаз от моих.

Хьюго встал, не дожидаясь повторной просьбы.

Отлично.

– Мы увидимся сегодня вечером? – спросил он перед тем, как уйти. Ник молча кивнул. – Ставки высоки, чувак, мы любой ценой должны выиграть эти гонки.

Николас бросил на него испепеляющий взгляд, и эта реакция меня заинтересовала.

Я только что услышала слово гонки?

– Я сказал, убирайся.

Хьюго нахмурился, посмотрел на меня еще раз и только потом, кажется, понял, что сболтнул лишнего.

Когда он ушел с остальными друзьями, я резко развернулась, буквально столкнувшись с Ником.

– Гонки?

Он снова надел очки и лег лицом к солнцу.

– Не спрашивай о том, что тебя не касается.

Заинтригованная, я закусила губу.

Делишки Николаса Лейстера не должны меня волновать…

Во всяком случае, я так думала.


После обеда я воспользовалась возможностью провести время с мамой. На вечер был запланирован гала-ужин компании Уильяма, и мама сообщила, что мы всей семьей будем на нем присутствовать. Предстоящий вечер был очень для нее важен. Еще не все близкие друзья и влиятельные магнаты в сфере промышленности и права имели честь быть представленными новой жене Уильяма Лейстера. Мама, бедняжка, так нервничала.

Я сидела на диване в ее гардеробной. Мамина спальня была еще более роскошной, чем моя. Декорированная в кремовых тонах с огромной двуспальной кроватью, она походила на великолепный гостиничный номер люкс.

– Мам, ты будешь отлично выглядеть, что бы ни надела. Не волнуйся так!!!

Мама посмотрела на меня, одарив трогательной улыбкой.

– Спасибо, Ноа! – В руках она держала зеленое и белое платья. – Итак, это? – спросила она в очередной раз.

Я кивнула. Мои мысли крутились вокруг предстоящего вечера. Если Николас снова сбежит, то и я смогу ускользнуть.

– Твое платье тоже чудесное, – сказала мама. – Пожалуйста, не делай такое лицо, ты не умрешь, если приведешь себя в порядок, – добавила она, видя мою натянутую улыбку.

– Извини. Меньше всего мне сейчас хочется идти на званый ужин.

– Будет интересно, обещаю, – заверила она, пытаясь меня заинтриговать.

Я подумала о Дэне. Жаль, что он не увидит меня в новом платье.

– Уверена, что так и будет… Думаю, мне тоже пора одеваться, – ответила я.

Мама подошла ко мне.

– Спасибо, доченька, что делаешь это для меня.

Я кивнула, пытаясь улыбнуться:

– Не за что.

Она обняла меня. Почувствовав себя маленькой девочкой, я крепко обняла ее в ответ.

### 8. Ник

Я должен быть очень осторожен с Ноа. Предыдущая ночь могла плохо для меня закончиться, стоило отцу узнать, как я ее провел. Мне будет сложно держать под замком свою жизнь теперь, когда нас двое, живущих бок о бок. Это меня беспокоило. Моя жизнь в семье и вне ее не должны пересекаться.

Как всегда в эти дни, на пустыре проходили нелегальные гонки. И сегодня вечером после вечеринки я должен быть там. Это безумное мероприятие! Рок-музыка, наркотики, дорогие машины и гонки до восхода солнца, пока не появлялась полиция. Но она почти никогда не вмешивалась, так как гонки проходили на бесхозной территории. Обезумевшие девчонки, выпивка рекой, зашкаливающий адреналин. Все, что нужно для такой ночи!

С нами всегда соперничала группировка Ронни. Победитель получал машину проигравшего плюс деньги, выигранные на ставках. Ребята Ронни были очень опасны, я знал это не понаслышке, поэтому надо проявлять бдительность. Мне нужно выиграть любой ценой.

Главное, чтобы Ноа не проболталась.

Я трижды постучал в дверь ее комнаты, подождал минуту-другую. Наконец, дверь открылась.

– Что тебе нужно? – буркнула она недовольно.

Я прошел внутрь. До того как мой отец женился на Раффаэлле, эта комната была моей.

– Здесь раньше был мой спортзал, знаешь? – сказал я и подошел к кровати.

– Какая жалость! У богатенького мальчика отобрали тренажеры, – произнесла она с насмешкой.

Я осмотрел ее с ног до головы. Хотелось ее позлить. Должен признать, мои друзья были правы, она была очень аппетитная. Хорошо это или плохо, я не понимал, учитывая нашу ситуацию.

Ноа была в светло-голубом длинном платье. Волосы собраны на макушке, отдельные выбившиеся локоны красиво обрамляли лицо. Меня удивил ее макияж. Белоснежная алебастровая кожа и глаза как бездонные колодцы. Обычно мне не нравились сильно накрашенные девушки. Но карминово-красные губы Ноа могли свести с ума любого.

Я попытался усмирить неожиданное желание, пронзившее мое тело.

– Ты наштукатурена, как стена, – съязвил я и понял, что попал в яблочко. Она покраснела.

– Ну что ж, у тебя будет еще одна причина не общаться со мной, – парировала она, отвернувшись и доставая ожерелье из прикроватной тумбочки. Я увидел ее обнаженную спину.

Не помня себя, я приблизился к ней. Мне хотелось дотронуться до ее кожи…

– Что ты делаешь? – спросила она, обернувшись.

Я взял ожерелье у нее из рук, чтобы она подумала, что я хочу помочь ей.

Она недоверчиво взглянула на меня.

– Да ладно, сестренка, я не так плох, как ты думаешь!

– Ты еще хуже, – сказала она, отбирая ожерелье.

Ее пальцы коснулись моей руки, и я почувствовал, как по мне пробежали мурашки.

Желание переполняло меня, и это было совсем некстати.

– Я пришел, чтобы убедиться, что ты не сболтнешь лишнего сегодня вечером, – сказал я, наблюдая за тем, как она надевает ожерелье, и восхищаясь ее ловкостью.

– А что я могу сболтнуть? – спросила она, прикидываясь дурочкой.

Я сделал шаг в ее сторону, и аромат сладких духов вновь привел меня в волнение.

– Ты знаешь, что у меня есть дела сегодня вечером после ужина. И я не хочу, чтобы ты делала какие-то умные замечания, когда я скажу отцу, что должен уйти.

– Уйти, потому что тебе нужно поработать, не так ли?

Я довольно улыбнулся:

– Ты все поняла. Отлично. Пока, сестренка!

– Не торопись, Николас, – сказала она за моей спиной.

Я остановился.

– Что я за это получу?

Когда я повернулся к ней лицом, самодовольная улыбка расползлась по ее красивым губам.

– Ты получишь спокойствие, Ноа.

Она смотрела мне в глаза не моргая.

– Если ты уйдешь с вечеринки, ты возьмешь меня с собой. Мне меньше всего хочется провести вечер в окружении незнакомых людей.

– Извини, Веснушка, но, как ты могла убедиться, работа таксиста – это не мое, – ответил я.

– Ну, придумай что-нибудь, чтобы нам уехать вдвоем, потому что я не собираюсь играть роль идеальной дочери, пока ты сматываешься на свои нелегальные автогонки.

Черт! Услышав это, я занервничал:

– Ладно, я что-нибудь придумаю.

Я согласился, только чтобы успокоить ее. Я уйду незамеченным.

– Потрясающе, как тебе удалось всех обмануть? Ты знаешь, моя мама убеждена, что ты идеальный сын.

– Я совершенен во многих делах, любовь моя, – сказал я. Беседы с Ноа меня заводили. – Я могу тебе это продемонстрировать, когда захочешь.

Ноа закатила глаза и посмотрела на меня с нескрываемым самодовольством. Обычно девушки липли ко мне. Я одним взглядом приковывал их к себе, и они делали все, чтобы мне угодить. Так было всегда, начиная с моих четырнадцати лет, когда я понял, на что способны женщины ради привлекательного лица и мускулистого тела.

И вот передо мной стояла Ноа, которая бросала мне вызов за вызовом и не трепетала в моем присутствии.

– Это то, что ты говоришь девушкам, чтобы затащить их в постель? – спросила она презрительно. – Со мной это не сработает, можешь поберечь свои силы.

В этот момент я представил себе, как снимаю с нее платье и делаю все то, что сводит женщин с ума. Было бы забавно увидеть ее в таком состоянии.

– Не волнуйся! Мне нравятся женщины, а не девчонки с косами и веснушками.

– Я не ношу косы, идиот.

Я засмеялся. Вот теперь мне захотелось увидеть ее с косичками.

– Думаю, мы договорились, – сказал я, намереваясь уйти.

Ноа криво улыбнулась.

– Ну, если для тебя отдавать приказы значит договориться…

– Вижу, ты меня понимаешь. Прощай, сестренка.

Выйдя из комнаты, я прислонился к стене. Черт, я никогда раньше не терял контроля над собой до такой степени. Я чувствовал себя беззащитным, как тринадцатилетний пацан. Вытащив свой мобильник, набрал сообщение:

> Заеду к тебе перед вечеринкой.

Мне нужно было выпустить пар, и лучшим средством для этого была Анна.


Двадцать минут спустя я был у ее двери. Анна была моим идеальным прикрытием для таких событий, как эта ночь. Она была дочерью одного из крупнейших банкиров в Лос-Анджелесе, и наши отцы знали друг друга еще с университета. Анна, взрослея, мучала меня своим вниманием, и я еще в ранней юности отдал себя на ее милость. Мы учились познавать друг друга и ничего не требовали взамен – никаких объяснений, вообще ничего.


Анна открыла дверь.

– Что ты собираешься делать? – спросила она, когда я запер дверь изнутри и взял ее на руки.

– А как ты думаешь? – ответил я, бросив ее на кровать.

Анна улыбнулась и начала провокационно стягивать с себя платье. У нее были распущенные волосы и платье такое короткое, что мне не нужно было снимать его, чтобы добраться, куда я хотел.

– Мы опоздаем, – шептала она, приближая свое лицо к моему и целуя меня в губы.

– Да наплевать, – ответил я, приводя ее в исступление и сам достигая спокойствия, которого так жаждал с тех пор, как Веснушка ворвалась в мою жизнь.


Пятнадцать минут спустя я курил и завязывал галстук на балконе Анны.

Она вышла ко мне. Платье вернулось на место, волосы были аккуратно причесаны, а губы распухли от поцелуев, которыми мы так страстно обменивались.

– Как я выгляжу? – спросила она, провокационно прислоняясь ко мне.

Я внимательно посмотрел на нее. Она была хороша. Прекрасное тело, темно-каштановые волосы, карие глаза… Меня всегда интересовало, почему у Анны не было постоянного парня. Она была достаточно красива, могла иметь рядом с собой кого захочет, а вместо этого тратила время на кого-то вроде меня.

– Прекрасно, – сказал я, делая шаг назад. Мне нужно было несколько минут спокойствия, чтобы докурить и подготовиться к предстоящей ночи.

– Ты нервничаешь из-за Ронни? – спросила Анна, опершись о перила и не подходя ко мне близко.

Она понимала, когда мне нужно было пространство, когда я хотел побыть один. Вот почему я всегда к ней возвращался.

Затянувшись, я с удовольствием выпустил дым:

– Я не нервничаю. Скорее, раздражен.

Она смотрела на меня с любопытством.

– Твоя мачеха?

Она знала о браке моего отца и о моем отношении к нему, хотя я старался, как мог, не афишировать этого.

– Ее дочь, – ответил я, гася сигарету о подошву ботинка.

Она удивленно подняла брови и с интересом наблюдала за мной.

– Она не знает, кто я и на что способен, – объяснил я.

– Хочешь, я ей все объясню? – предложила она.

Представив себе, как Ноа и Анна беседуют обо мне, я засмеялся:

– Нет. Мне просто нужно, чтобы она держала рот на замке и не лезла в мои дела.

Она кивнула и улыбнулась.

– А ты не хочешь сбить ее с правильной дорожки? – спросила она.

На мгновение эта мысль меня заинтересовала.

– Пожалуй, наоборот. Я не хочу, чтобы она доставляла мне неприятности, как прошлой ночью, – уточнил я.

Ветер пошевелил волосы Анны и оголил ее шею. Я подошел к ней и мягко отодвинул прядь волос. Я искал то, чего там не было, – татуировку, татуировку с узлом. В этот момент я хотел поцеловать именно эту татуировку…

Я отвернулся.

– Пойдем, – сказал я, подталкивая ее к двери. – Мы опоздаем.

### 9. Ноа

Как только Ник ушел, я села на кровать, чтобы перевести дыхание.

Гонки. Боже мой, это было мое слабое место. Это была одна из немногих вещей, унаследованных мной от отца, в компании которого я провела так немного времени. Я наперечет помнила те недолгие моменты, когда мы были вместе. Помню, как сидела на полу у его ног, а по телевизору показывали гонки на серийных автомобилях. Мой отец был одним из лучших гонщиков своего времени до тех пор, пока что-то пошло не так.


Я помню лицо моей матери, когда она категорически запретила мне приближаться к машинам, гонкам и всему, что связано с этим миром. Уже в десять лет я отлично водила. Когда мои ноги стали такими длинными, что я могла дотянуться до педалей, отец разрешил мне участвовать в гонках вместе с ним. Это было одно из самых ярких впечатлений моей жизни. До сих пор помню состояние эйфории, вызванное скоростью, визгом и шумом колес. Все теряло значение. Были только я и машина.

Теперь это в прошлом. Моя мама строго-настрого запретила мне приближаться к гоночным автомобилям.

Вздохнув, я встала и взяла телефон, который не переставая вибрировал. Мои друзья, кажется, не скучали по мне. Этой ночью они собирались на вечеринку. Я была подключена к их чату и была в курсе всех подробностей об их планах и составе приглашных.

Дэн до сих пор не перезвонил мне. Я почувствовала укол ревности и негодования. Мне так хотелось услышать его голос. Раньше мы разговаривали часами. Неужели он забыл обо мне?

С этими мыслями я вышла из комнаты. В вестибюле меня встретили мама и Уилл. Уилл был в смокинге и выглядел как голливудский актер. Элегантность и безупречные манеры Уилла передались и Нику. Должна признать, что, когда я его увидела в черном костюме и белой рубашке, мне пришлось отвести глаза. Парень он был шикарный, с этим не поспоришь. Но на этом все положительное в нем заканчивалось. Впрочем, кроме татуировок, у нас оказалось еще кое-что общее. Он удивил меня тем, что участвовал в автогонках.

Мама выглядела потрясающе. Этой ночью она будет центром внимания, и не просто так.

– Ноа, ты замечательно выглядишь, – сказала мама.

Лицо ее светилось от радости. Конечно, я для нее всегда буду красивой.

– Подожди, одна небольшая деталь, – сказала мама, доставая из сумочки небольшой спрей. Она распылила его содержимое на мои голые плечи и декольте. – Так ты будешь сиять еще больше.

Я закатила глаза. Мама по-прежнему думала, что я еще маленькая девочка с косичками, как сказал Николас.

Мы вышли на улицу, где нас ждал роскошный лимузин. Я открыла рот от удивления.

Я никак не могла привыкнуть к новой шикарной жизни.


Родители налили себе по бокалу шампанского и, к моему удивлению и радости, предложили и мне тоже бокал, который я тут же опорожнила. Чтобы пережить эту ночь, неплохо бы мне выпить несколько таких бокалов.

Николас уехал один, и я позавидовала его свободе. Надо будет мне устроиться на работу и купить машину. Я не хочу ни от кого зависеть.

Дэн по-прежнему молчал: ни пропущенных звонков от него, ни сообщений. Когда мы подъехали к отелю, я с удивлением обнаружила фотографов, толпящихся у входа и желающих попасть на прием в честь расширения Уильямом Лейстером своего великого предприятия, а вместе с ним и своего огромного состояния. Я чувствовала себя настолько неловко, что сбежала бы, если бы не высокие каблуки.

– Он знает, что семейное фото делается в начале, – сказал Уильям, и впервые с тех пор, как я познакомилась с ним, увидела его раздраженным.

Мы ожидали по крайней мере минут десять в лимузине, в то время как с улицы нам кричали, чтобы мы вышли, чтобы нас могли сфотографировать. Было странно, что мы отсиживаемся в автомобиле. Видимо, миллионерам плевать на то, что сотни фотографов и гостей стоят в ожидании, чтобы сделать эту чертову фотографию. Неожиданно началась суматоха. Фотографы бросились куда-то с камерами, выкрикивая имя моего сводного брата.

– Он здесь! – с облегчением и одновременно с раздражением выдохнул Уильям. – Давай, дорогая, – сказал он моей маме, пока нам открывали дверцу.


Выйдя из машины, я увидела, что все камеры буквально ослепили Ника и его спутницу, как будто они были телевизионными знаменитостями.

Откуда столько людей могли знать его имя?

Наши глаза встретились. Я смотрела на него равнодушно, хотя в очередной раз была поражена его внешностью. Он же пристально посмотрев на меня своими голубыми глазами, обратился к своей девушке, подруге, любовнице или кто там она ему была. Он поцеловал ее в губы. Журналисты просто сошли с ума.

Как только они оторвались друг от друга, репортеры начали кричать и просить их попозировать еще.

– Анна, как дела? – поприветствовал Уильям подружку Николаса, пристально глядя на сына. – Если ты не возражаешь, нам нужно сделать несколько семейных фотографий, но уже через несколько минут мы вернемся. – Он очень вежливо отстранил ее.

Анна внимательно наблюдала за мной несколько секунд. Было ясно, что она уже ненавидит меня. Наверное, Николас успел рассказать обо мне.

Не обращая на нее внимания, я подошла к маме, чтобы сделать уже, наконец, эту чертову фотографию. Нас поставили перед рекламным баннером, и вспышки мгновенно ослепили меня.

Поскольку моя мать вышла замуж за одного из лучших адвокатов и одного из самых удачливых бизнесменов США, я знала, что время от времени о нем пишут в газетах, но то, что здесь происходило, было совершенным безумием. Повсюду реклама «Лейстер Энтерпрайзис». Вокруг были настоящие звезды. Среди гостей я увидела Джоанну Мэйвис, одетую в красивое платье.

– Неужели это она, моя любимая писательница, – спросила я, схватив маму за руку. Но почувствовала слишком сильные руки, чтобы они были руками моей мамы.

– Хочешь, я тебя с ней познакомлю? – ответил Николас.

Я тут же отпустила его руку и уставилась на него, не веря своим ушам.

– Ты ее знаешь? – спросила я с недоверием.

– Да, – кивнул он, как будто это было самым обычным знакомством. – Фирмы моего отца занимаются делами многих голливудских знаменитостей. Я с детства встречал больше звезд, чем кто-либо, живущий в Лос-Анджелесе. Знаменитости любят адвокатов, которые частенько спасают их от тюрьмы.

Я взяла бокал шампанского у официанта, который проходил мимо нас. Меня мучило беспокойство.

– А твоя девушка? – спросила я, чтобы отвлечься. – Ты оставил ее одну после публичного проявления любви?

Он нахмурился, глаза его гневно засверкали.

– Так ты хочешь, чтобы я тебя с ней познакомил или нет? – спросил он сердито.

– Это даже не обсуждается, конечно! Я обожаю Джоанну! Она написала лучшие книги в мире.

– Пошли, но не визжи от восторга, пожалуйста.

Я бросила на него недовольный взгляд.

О, боже! Лицо Джоанны растянулось в широкой улыбке, когда Ник подошел и поздоровался.

– Ник, отлично выглядишь! – воскликнула она, обнимая его.

– Спасибо, ты тоже выглядишь потрясающе, впрочем, как всегда. Ты уже видела моего отца? – спросил он, пока я с восхищением смотрела на нее, стараясь запомнить каждое ее движение. Я бы все отдала в этот момент за фотокамеру.

– Да, я поздравила его, – ответила она, смеясь. – Нам нужно больше таких адвокатов, как он.

После этого короткого разговора Николас повернулся ко мне:

– Познакомься со своей самой большой поклонницей – моей сводной сестрой Ноа, хотя можешь называть ее просто Рыжей, – сказал он, смеясь, но мне было все равно.

Она улыбнулась.

– Вы потрясающая! Я обожаю ваши книги, – произнесла я дрожащим голосом первое, что пришло в голову. Столько лет я мысленно репетировала эту встречу, чтобы в итоге сказать самую избитую и стандартную фразу.

– Спасибо, – сказала она, обняв меня.

Она обняла меня!

– Хочешь сфотографироваться? – спросил Ник, приобняв меня.

– О боже… Но у меня нет камеры, – призналась я, глядя в растерянности на Николаса.

Он рассмеялся:

– Господи, Ноа, а зачем существуют мобильные телефоны?

Я улыбнулась и поняла, насколько была растеряна.

Джоанна обняла меня за плечи. Ник навел на нас свой айфон – и лучший момент моей жизни был увековечен.

– Спасибо большое, – сказала я, ошарашенная, и повернулась, чтобы еще раз взглянуть на нее.

– Не за что, красавица, – ответила Джоанна, улыбнувшись, и отошла со своим спутником.

– Ты у меня в долгу, сестренка, – предупредил Ник, кладя телефон в карман и наклоняясь прямо к моему уху. – Продолжай держать рот на замке.

От его дыхания легкий озноб пробежал вдоль позвоночника. Но мне было все равно, я не могла перестать улыбаться.

Я все еще улыбалась, когда завибрировал мой мобильник. Я думала, пришла фотография с Джоанной.

Мне прислали фотографию, да… Фотографию, на которой Дэн целуется с девушкой. С девушкой, которую я знала лучше себя.

Мое сердце остановилось. Руки задрожали, я почувствовала сильный жар. Это не может быть правдой.

– Не могу в это поверить… – прошептала я с болью. В горле стоял ком. Я разрыдалась бы, выплакав все слезы, если можно было бы сделать это прямо сейчас.

– В чем дело? – спросил Ник.

Он все еще был рядом со мной и, должно быть, видел картинку на экране моего телефона.

Мне нужно было выбраться отсюда. Я буквально впечатала свой телефон в грудь Нику и выскочила на улицу через дверь в углу зала. Мне нужен был свежий воздух, нужно было побыть одной.

Я чувствовала себя самым глупым, самым униженным человеком на земле. Она была моей лучшей подругой. Как она могла так со мной поступить? Как?

Я вошла в туалетную комнату отеля и приблизилась к зеркалу. Положив руки на мраморную столешницу умывальника, я опустила голову.

Что было больнее? Что мой первый парень, которого я полюбила, изменил мне или что девушка, с которой он изменил, была моей лучшей подругой?

Бэт!

Мне хотелось наорать на кого-нибудь, разбить что-нибудь. Нужно было выпустить накопившуюся злость, что-нибудь сделать, иначе я чувствовала, что взорвусь и разлечусь на тысячу кусочков…

Гад! Сукин ты сын!

Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Он еще узнает, на что я способна!

Взяв себя в руки, я вернулась в зал, где гости ели, пили и радостно болтали о всякой чепухе. Им было невдомек, какую боль в этот момент я испытывала. Мне хотелось кричать и крушить все вокруг.

Я направилась прямиком в бар.

Парень, похожий на мексиканца, который отвечал за подачу коктейлей, подошел ко мне и, вытирая руки о влажную салфетку, спросил.

– Что желаете, мэм?

Я закатила глаза:

– Послушай, мне семнадцать лет, и тебе, наверное, тоже, поэтому не надо разговаривать со мной так, будто я одна из этих высокомерных пижонок, – резко ответила я ему.

К моему удивлению, он громко засмеялся.

– Ты меня заинтриговала, – ответил он.

– Даже не думай, что я одна из них, – резко повторила я. – Я здесь только потому, что моя сумасшедшая мать решила выйти замуж за Уильяма Лейстера, а не потому, что это мое любимое место.

Сказав это, я выпила залпом шампанское и вернула бокал официанту, чтобы он налил еще.

– Подожди минутку… – сказал он, оглянувшись назад, а затем уставившись на меня. – Ты сводная сестра Ника? – спросил он ошеломленно.

О господи, еще один дружок этого ублюдка!

– Она самая, – ответила я, нетерпеливо ожидая, когда он нальет мне еще.

– Сочувствую, – признался он, наконец, наполнив мой бокал.

Это мне понравилось. Любой, кто ненавидел Ника, попадал в список моих друзей.

– Что ты знаешь о нем, кроме его непревзойденной репутации негодяя и надменного пижона? – спросила я, глядя на него с любопытством.

– Я не думаю, что тебе надо это знать, – ответил он, наполняя мой бокал, на этот раз без просьбы с моей стороны.

Такими темпами я уже до полуночи буду в стельку.

– Если ты имеешь в виду нелегальные гонки, то о них мне известно, – сказала я и поняла, что очень хочу на них попасть. Неужели я останусь сидеть в этом зале с людьми, которых не знаю и которых ненавижу? И не стану делать то, что мне нравится больше всего, только потому что мама не разрешила? А она меня спросила, когда решила круто изменить нашу жизнь? Если бы я не уехала, у меня до сих пор был бы парень и лучшая подруга. Хотя, может быть, отъезд был нужен, чтобы узнать правду.

– Я тоже поеду на эти гонки, а ты меня туда отвезешь, – сказала я и почувствовала легкое покалывание в теле. Оно всегда возникало, если я что-то делала не так. Но сегодня я не буду хорошей девочкой. Этой ночью я собиралась делать все, что захочу.

### 10. Ник

Я смотрел, как она уходит, ничего не понимая. На экране ее телефона под фотографией было сообщение:

> Такое случается, когда уезжаешь из города. Ты правда думала, что Дэн будет ждать тебя вечно?

Кто такой этот чокнутый Дэн? И кто такая Кэт, посылающая такие сообщения?

Нисколько не смущаясь, я открыл папку с фотографиями в ее телефоне. Там было много фотографий с брюнеткой, которая была именно той девушкой на фото, много фотографий с друзьями, кажется, в школе. Наконец, я нашел ту фотографию, которую искал.

Этот чувак, Дэн, держал лицо Ноа в руках и целовал ее, а она не могла сдержать смех, вероятно потому, что знала, что их фотографировали. Он изменил ей…

Я положил телефон в карман. Мне хотелось закинуть его в глубокий океан. Не знаю, почему я так разозлился из-за той фотографии. Одно я знал точно – что убью любого этой ночью, кто до меня докопается.

Я направился к столу, к месту, где лежала карточка с моим именем, рядом было место Ноа, а с другой стороны – Анны. Передо мной сидел отец, рядом с ним – Раффаэлла. За столом были еще две пары, имен которых я не помнил, но точно знал, что должен был произвести впечатление очаровательного и образцового сына Уильяма Лейстера.

Не прошло и двух секунд, как рядом со мной появилась Анна. Я почувствовал ее духи.

– А где твоя младшая сестра? – спросила она презрительно.

– Распустила слюни, потому что ей изменили, – ответил я сухо, не раздумывая.

Анна рассмеялась, и это задело меня.

– Неудивительно, она еще ребенок, – презрительно сказала она.

Я посмотрел на нее. Слишком много враждебности было в ее тоне, хотя она видела Ноа всего несколько минут. С другой стороны, вряд ли ей понравилось, как та врезала мне накануне вечером.

– Поговорим о чем-нибудь другом. Мне ее и дома хватает, – сказал я, поставив свой бокал на стол.

Интуитивно я начал искать Ноа глазами. Большинство гостей уже заняли свои места. И тут я заметил ее в баре в другом конце зала.

Я встал, как только увидел подходящего к ней официанта, и направился к ним твердым шагом. Нельзя было допустить, чтобы Марио завел знакомство с моей сестрой. Когда я подошел, то услышал ее последние слова:

– Увидимся у двери через пять минут…

– Через пять минут ты будешь сидеть в лимузине и ждать, когда я отвезу тебя домой, – прервал я ее, пристально глядя на Марио.

– И тебе привет, Ник, – с улыбкой сказала она.

– Хватит острить, – отрезал я. – Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Марио был человеком из моего прошлого, я не мог позволить ему общаться с Ноа. Это было слишком рискованно.

– Не все крутится вокруг тебя, Николас, – сказала Ноа, и мне пришлось сдержаться, чтобы не нагрубить ей.

– Могу я забрать свой телефон обратно? – спросила она, повернувшись ко мне с протянутой ладонью.

Я внимательно посмотрел на нее. Ни следа от тех слез, что я видел совсем недавно. Ничего. Холодна как лед.

– Ну, давай! Мне что, до завтра ждать? – с нетерпением добавила она.

Я почувствовал, как начинаю закипать.

Марио засмеялся, подняв руки, как будто сдавался.

– Я бы не стал с ней связываться, чувак, – предупредил он меня, как будто знал ее всю жизнь.

– Ноа, перестань делать глупости, ты его даже не знаешь, – сказал я, пытаясь спокойно поговорить с ней, в то время как она решительно вытаскивала свой мобильный из моего кармана.

– А тебя знаю, да? – ответила она, нахмурившись. – Кроме того, к твоему сведению, я собираюсь на те самые гонки, которые ты так старательно держишь в секрете, – объявила она.

Я широко раскрыл глаза, посмотрел в обе стороны и шагнул в ее сторону.

– Что ты курила, девочка? – прошипел я, потеряв самообладание. – Твоей ноги там не будет, слышишь меня?

Мои слова на нее не подействовали.

– Я могу пойти туда и ничего никому не сказать или могу остаться здесь и рассказать все твоему отцу. Тебе решать.

Дрянь!

Я не понимал ее логики. Парень ей изменил. Любая нормальная девушка рыдала бы, сидя в углу…

Я устал, я не мог все время нянчиться с ней.


Я вернулся к своему столу. Меня больше всего беспокоило, что мой отец в конце концов узнает, чем я занимался за пределами дома. Из-за этой надоедливой маленькой девчонки я мог попасться. Мало того что ей было плевать на то, что я говорю, так она еще решила влезть в мои дела.

Через час я встал и направился в бар, где отец с Раффаэллой болтали с какой-то супружеской парой.

Отец улыбнулся и похлопал меня по плечу. Эти жесты мне досаждали. Он нарушал мое личное пространство.

– Вы уже уходите? – спросил он безо всякого упрека.

Это меня порадовало. Значит, я могу беспрепятственно уйти.

– Ну да, – сказал я, оставив свой бокал на барной стойке. – Завтра мне нужно рано вставать, чтобы продолжить работу над нашим делом, – добавил я.

Отец понимающе кивнул:

– Ноа уже уехала домой, так что, если ты устал, можешь идти тоже.

Я удовлетворенно качнул головой и покинул вечеринку вместе с Анной.

### 11. Ноа

Мой разум был как в тумане. Единственное, что казалось важным, – это отомстить Дэну. Отомстить по-настоящему. Я не могла думать ни о чем другом, кроме как об этом отвратительном поцелуе. Я была ослеплена болью и ненавистью.

В моей комнате на кровати сидел парень, которого я знала всего два часа. Он ждал, пока я переодевалась за стенкой в гардеробной. Не могла же я поехать на гонки в вечернем платье, не говоря уже о высоченных каблуках. Я надела короткие джинсовые шорты, черную майку на бретельках и сандали. Собрала волосы в хвост.

В моей голове прокручивалась картинка: я целуюсь с самым отъявленным сорвиголовой в городе. Так я буду чувствовать себя отомщенной. Хотя в глубине души я знала, что ничто не поможет склеить разбитое сердце.

Интересно, рассказала ли Бэт Дэну мои секреты и тайны, которыми я с ней делилась. Смеялись ли они надо мной? Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Выйдя из гардеробной, я увидела, как глаза Марио расширились от восхищения.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, улыбаясь.

– Спасибо, – ответила я, взяв сумку с кровати, и направилась к двери.

Мы вышли из дома и сели в его машину.

Через полчаса Марио свернул на объездную дорогу, окруженную иссушенными полями красно-оранжевого песка. По мере того, как мы отъезжали все дальше от шоссе, ритмичная музыка слышалась все громче.

– Ты когда-нибудь бывала на подобных мероприятиях? – спросил меня Марио, держа одну руку на руле, а другую удобно расположив на спинке моего сиденья.

– Я бывала на гонках много раз, – ответила я сухим тоном.

Он наблюдал за мной несколько секунд, а потом снова сосредоточился на дороге. Вдалеке показалась толпа людей и неоновые огни. Автомобили были припаркованы хаотично на большом пустыре.

Оглушительная музыка ревела на всю округу. Когда мы подъехали совсем близко, я увидела скопище беснующейся молодежи. Они пили, танцевали и вели себя так неистово, будто это была последняя вечеринка в их жизни.

– Куда ты меня привез?

Он рассмеялся.

– Не волнуйся, это зрители. Остальные – вон там, – сказал он, указывая налево, где большая группа парней и девушек стояла, прислонившись к капотам роскошных тонированных машин. Из багажников автомобилей доносилась ужасающая музыка.

Я заметила, что все были во флуоресцентной одежде. От света фар она светилась в темноте ночи. У многих девушек даже тела и лица были разрисованы люминесцентными красками.

– Ты все предусмотрела, не так ли? – сказал Марио.

Я посмотрела на него непонимающим взглядом.

Он кивнул на мое тело. Средство, которым мама обрызгала мне руки, шею и волосы, теперь проявилось как тысяча светящихся точек на моей светлой коже. Я выглядела глупо.

– Я не собиралась этого делать, уверяю тебя, – пролепетала я.

Марио засмеялся.

– Хорошо, что ты это сделала. Не смущайся, ты выглядишь скромнее остальных, – сказал он, глядя на мои шорты и обычную черную майку.

Действительно, я была сама скромность! Вокруг девушки были практически голыми, не считая ультракоротких мини-юбок и топов от бикини.

– В таких местах всегда есть банды и группировки. Твой брат является лидером одной из них, и сегодня для всех очень важно, чтобы он выиграл у Ронни, – сообщил мне Марио, когда мы приблизились к месту, где стояли ребята у дорогих машин.

Ник был лидером банды? Это неожиданно, хотя и неудивительно. Я знала о нем совсем немного, но все же не думала, что он был вовлечен в подобные игры. Он был жестоким, резким и грубым, но он с удивительной легкостью скрывал это, находясь в окружении своих близких. Ведь он из очень богатой семьи, в его мире таких вещей быть не должно. Парень, отец которого был одним из самых известных адвокатов в стране, предводительствовал в банде.

Марио остановился рядом с устрашающего вида парнями. Одеты они были в свободную одежду, руки покрыты татуировками, на шеях висели распятия на толстых золотых и серебряных цепях. Девушки рядом с ними тоже были одеты очень провокационно, но не так вызывающе, как те, которых мы видели среди зрителей.

Марио направился прямо к ним. Они приветствовали друг друга сжатыми кулаками, дружески похлопывая друг друга по спине и смеясь. Я была удивлена такому духу товарищества. На руке или в волосах у всех были повязаны желтые флуоресцентные ленты. Я догадалась, что все они были членами одной группировки, группировки Ника.

Как только закончились приветствия, парни обратили внимание на меня.

– Кто эта прелестная девочка? – выкрикнул один, а все остальные засмеялись, наблюдая за мной.

Меня нисколько не позабавило это замечание. Я смотрела недружелюбно. Марио немедленно пришел мне на помощь:

– Вы не поверите, она сводная сестра Ника.

Мне не хотелось, чтобы это стало известно. В тот вечер я намеревалась свободно и весело провести время, не волоча за собой шлейф сводной сестры Ника.

Народ вокруг снова засмеялся. Девушки смотрели на меня с большим интересом.

– Принесите нашей новой подруге выпить! – закричал афроамериканский парнишка, держащий в одной руке красный бокал, а второй обнимая за талию очень красивую девушку. Она повернулась, налила что-то в стакан и подошла ко мне. Остальные продолжали разговаривать друг с другом и танцевать под громкую музыку.

– Так ты новая пассия нашего дорогого друга? – спросила она, оглядывая меня сверху донизу. Я сделала то же самое. Если она была наглой, то я тоже буду такой. Она была чернокожей, высокой и очень стройной. Черные волосы, заплетенные в тысячу маленьких косичек, доходили до талии. На ней были белые шорты и темно-синяя футболка какой-то известной марки.

– Сводная сестра, – поправила я ее, взяв пластиковый стаканчик и с опаской рассматривая его содержимое.

Я с недоверием взглянула на нее:

– Ты ведь ничего в него не подлила?

Я не доверяла этим людям. Достаточно того, что мне что-то подсыпали накануне вечером.

– За кого ты меня принимаешь? – ответила она обиженно. – Это пиво, а если ты хочешь чего-нибудь полегче, то ты ошиблась адресом. – Она раздраженно отвернулась, так что ее взлетевшие косы чуть не ударили меня по лицу, и отошла, соблазнительно покачивая бедрами.

Марио весело взглянул на меня.

– Ты здесь всего полчаса, а народ уже делает ставки, – сообщил он со смехом.

Я посмотрела на него исподлобья:

– Ставки на что?

– На то, через сколько времени ты бросишь свой бокал пива и побежишь домой, – сказал он, выразительно подняв брови.

Ага, вот значит как!

Я окинула всех взглядом и, запрокинув голову, выпила все содержимое стакана.

У меня немного закружилась голова и захотелось прокашляться. Все захлопали в ладоши и радостно закричали.

С самодовольной улыбкой я подняла пустой стакан.

– Кто мне нальет еще? – спросила я, почувствовав необыкновенную легкость.

Парни снова засмеялись, и та же самая девушка, которая налила мне пиво, подошла, улыбаясь.

– Я Дженна, – представилась она, протягивая еще один бокал. – Если ты действительно хочешь завоевать этих парней, распусти волосы, выпей и поцелуйся с кем-нибудь, кто посимпатичнее. Именно в таком порядке.

Я не могла не рассмеяться. Неужели она серьезно? Впрочем, моя цель – отомстить Дэну и Бэт. Если я потеряю голову этой ночью и весело проведу время, кому от этого будет плохо?

– Поверю тебе на слово, – сказала я, стаскивая резинку с волос и распуская локоны по плечам. Я глотнула из стакана. На этот раз в нем было что-то намного крепче пива.

Дженна весело смотрела на меня, потягивая из стакана и пританцовывая. Освещения почти не было. Лишь тусклый свет фар и люминесцентные желтые ленты.

– Кстати, я Ноа, – представилась я, когда поняла, что до сих пор этого не сделала.

Она улыбнулась, и я про себя отметила, что она очень мила. Вдруг все пришли в движение. Парни, сидящие на капотах машин, повскакивали и направились к машине, которую я тут же узнала. Это был внедорожник Николаса.

– О, грядет мечта и кошмар любой девушки, – объявила Дженна.

Я видела, как она закатила глаза. Ник, действительно, был очень хорош собой, но как только он открывал рот, то сразу же хотелось сбежать.

Я видела, как его большая машина остановилась и они с Анной вышли. Все ребята ринулись поприветствовать Ника. Они хлопали его по спине, стучали кулаками.

Я стояла, не отрывая глаз от Николаса. Интересно, когда он подойдет ко мне? Он же должен меня заметить и наорать как следует. Но он этого не сделал. Он не обращал на меня внимания. Что ж, зато я могла наслаждаться обществом Дженны.

– Я хочу познакомить тебя с моим другом, – сказала она.

Мы протиснулись в самую толпу. Другом Дженны, видимо, был парень, с которым я видела ее, когда приехала. В этот момент он разговаривал с Ником.

Я немного занервничала, когда мы подошли к ним. Они стояли чуть в стороне от всех.

– Лион! – закричала Дженна, бросилась ему на спину и поцеловала в щеку. И Лион, и Ник повернулись к нам. Николас уставился на меня своим холодным взглядом.

– Я хочу познакомить тебя с Ноа, – сказала она, повернув Лиона в мою сторону. Это был атлетически сложенный афроамериканец, ростом с Ника, с ярко-зелеными глазами цвета лайма и с накачанными мускулами.

Повезло Дженне!

– Как поживаешь, Ноа? – ответил он, дружелюбно улыбаясь, но исподволь поглядывая на Ника.

– Приятно познакомиться, – сказала я, улыбаясь в ответ. Мне очень нравилась Дженна, и я не хотела, чтобы ее парень относился ко мне предвзято из-за того, что Николас, должно быть, уже порассказал обо мне.

– Оказывается, ты можешь быть милой, – сказал он, хмуро глядя на меня. Я расправила плечи, готовясь к очередному раунду.

Мне не хотелось вступать с ним в перепалку, поэтому я показала ему средний палец и отвернулась.

Через мгновение он схватил меня за руку и потянул в угол между двумя дорогими машинами. Дженна и ее парень сначала наблюдали за нами, а потом стали целоваться. Сердце мое сжалось, ведь еще недавно и у меня был парень.

– Чего тебе надо? – спросила я его, выплескивая на него всю злость. Он толкнул меня, так что я оказалась зажата между машинами.

Он успел переодеться. На нем были джинсы, из-под которых виднелось нижнее белье от «Кельвина Кляйна», и черная футболка, обтягивающая его мускулистые руки.

Он не ответил. Просто наблюдал за мной несколько минут, потом достал мой айфон из кармана джинсов и показал фотографию, которая несколько часов назад разбила мне сердце.

– Кто это? – спросил он так, как будто ему была интересна моя личная жизнь.

Я протянула руку, намереваясь забрать свой мобильный, но он отстранил ее, продолжая внимательно за мной наблюдать.

– А тебе какое дело? – ответила я презрительно.

– Мне? – спокойно сказал он. – Мне плевать, но предполагаю, что это твой парень или был твоим. Вы, девушки, все одинаковые, я уверен, что ты здесь, потому что собираешься отомстить этому козлу, – добавил он, заставив меня умолкнуть.

Откуда он узнал? Неужели мои намерения поквитаться с этим гадом были так очевидны?

– Итак, я выступаю добровольцем. Я поцелую тебя, и мы сделаем сто тысяч фотографий, при условии, что потом ты уберешься отсюда и поедешь домой.

Его слова ошеломили меня.

– Я не хочу, чтобы ты была здесь, Ноа, – заключил он, глядя на то, что происходило за моей спиной.

Его предложение меня поразило. Но целоваться с этим идиотом! Да никогда! Хотя… Он был очень хорош собой. Мне было наплевать на его внешность, но я точно знала, какое впечатление это произведет на идиота Дэна. Он был самовлюбленным, считал себя самым красивым парнем в школе. Ничто не раздражало его больше, чем парень, превосходящий его внешней привлекательностью.

– Хорошо, – ответила я.

Ник посмотрел на меня растерянно и удивленно. Очевидно, он не ожидал такого ответа.

– Я хочу, чтобы это ничтожество почувствовало себя самым большим дерьмом в мире. Пусть даже мне придется для этого тебя поцеловать, – сказала я. – Но я не собираюсь никуда уходить, мне здесь весело. Так что договоренность будет такой: ты предоставляешь мне себя, чтобы я отомстила своему бывшему парню и бывшей лучшей подруге, а я обещаю больше никогда не появляться на твоих сборищах, – сказала я, пристально глядя Нику в глаза.

Он смотрел напряженно, как будто старался вникнуть в смысл моих слов.

И вдруг он улыбнулся. Я смотрела на него и не могла понять, что смешного я сказала?

– Ты ненормальная, ты знаешь это? – сказал он, неодобрительно покачивая головой.

– Мне сейчас очень хреново, и все, что я хочу, – чтобы этот придурок страдал так же сильно, как я, – ответила я с болью в голосе.

Конечно, я понимала, что алкоголь, которым я накачалась, сильно повлиял на мое решение, но сейчас меня это не волновало.

– Так ты собираешься меня целовать или нет? – с раздражением спросила я.

Ник покачал головой и продолжал странно улыбаться.

Это меня задело. И тут я сделала то, что хотела сделать с той минуты, как встретила его: подняла ногу и пнула его в голень. Он вскрикнул больше от удивления, чем от боли.

– Хватит прикалываться! – воскликнула я возмущенно. – Здесь куча парней. Я найду кого-нибудь другого.

Ник внезапно стал очень серьезным.

– Не вздумай, – грубо рявкнул он. – Я хочу, чтобы ты как можно скорее убралась с глаз моих. Так что давай! – приказал он, толкнув меня к передней части машины.

Здесь нас никто не видел, и я мысленно поблагодарила его за это. Через мгновение я оказалась на капоте. Николас рассматривал меня с ног до головы, пока его взгляд не остановился на моем лице.

– Должно быть, ты очень зла, раз решилась на такое, – сказал он, доставая свой айфон и настраивая камеру.

– А ты действительно так жаждешь, чтобы я убралась отсюда? – спросила я, глядя на него безо всякого волнения. Я едва выносила его, я его презирала. Именно поэтому мне было приятно думать, что я использую его в своих интересах.

Он ничего не ответил. Положил мне руку на одно колено, а другую – на другое, развел мои ноги и встал между ними. Одной рукой он гладил мои бедра, лаская обнаженную кожу, а другой держал телефон. Вопреки моим мыслям и чувствам, мое тело отвечало на его прикосновения.

– Ну, давай уже, – резко сказала я, и его глаза засверкали от раздражения. Левой рукой он крепко схватил меня за затылок и приник своими губами к моим.

Я почувствовала щекотание в животе. Его губы были мягкими, в то время как подбородок кололся щетиной. Он целовал меня яростно, как будто мстил за все наши стычки. И тут я поняла, что он не фотографировал нас.

Изо всех сил я оттолкнула его.

– Как насчет фотографий? – воскликнула я.

Он приблизился снова. Я еще ни разу не видела его так близко. У него были ясные глаза и длинные ресницы. Он был действительно очень красив. Более того, он заставил меня трепетать.

– Как насчет того, чтобы ты открыла рот для чего-нибудь другого, кроме этих дурацких разговоров? Да и покончим уже с этим, – сказал он, и я почувствовала, как все мое тело задрожало.

Он поднял телефон на уровень наших голов.

Я смотрела на него, невольно облизывая губы.

Ник притянул меня к себе. Когда он целовал меня, я услышала щелчок камеры. Я почувствовала его язык у себя во рту, эти ласки вызывали у меня трепет.

Фотографии были сделаны, но наши губы не размыкались.

Мне нравилось то, что я испытывала. Все мое тело горело от желания. Я наслаждалась поцелуем. К черту бывшего!

Его руки снова оказались на моих ногах, он ласкал мои бедра, заставляя меня дрожать. Это была грубая похоть. Похоть и ненависть друг к другу.

Потом он прикусил мою нижнюю губу, и я, сомлев от восторга, подняла руки и запустила их в его волосы. К черту здравый смысл!

– Не останавливайся, – приказала я ему, когда его руки оказались на уровне моей талии. Я хотела, чтобы он продолжал, я хотела, чтобы он заставил меня забыть все на свете, я хотела…

И вдруг он отстранился.

Я широко распахнула глаза.

– Вот тебе твоя фотография, – сказал он, держа телефон в руке. Я смотрела на него, дыхание мое прерывалось. Я была возмущена тем, что он остановился, что он все испортил. Я не выношу его, ненавижу!

– И это все? – спросила я с раздражением. Я чувствовала, как горят мои щеки, как мое тело жаждет его прикосновений.

– Постарайся больше не попадаться мне на глаза этой ночью, – предупредил он, глядя на меня с неподдельным презрением.

Что произошло? Что мы натворили?

Я смотрела, как он уходит.

### 12. Ник

Я чувствовал, что вот-вот взорвусь. Казалось, каждая моя клетка приведена в возбуждение и интенсивно пульсировала. Пока я шел в направлении своих друзей, злость закипала во мне.

Какого черта я поцеловал ее? Какого черта я ввязался в ее игру? С каких пор я позволяю девушке брать инициативу в свои руки? Ответ был один: Ноа.

С тех пор как я увидел ее, я не мог выкинуть ее из головы. Я не знаю, была ли это тяга к запретному плоду, учитывая, что мы были сводными братом и сестрой, или это непреодолимое желание контролировать ее? Я понимал, что могу потушить огонь, который сжигал меня после поцелуя, но не могу заставить ее вести себя так, как мне хотелось.

Ноа отличалась от всех девушек, которых я знал. Она не пала к моим ногам, ее колени не начинали дрожать от одного моего взгляда, она не конфузилась и не робела, когда я бросал ей вызов. Это злило, но возбуждало мой интерес. Я постоянно напоминал себе, что она грубая и невыносимая, что мне следует ее игнорировать. Но мое тело предавало меня раз за разом, и я не знал, черт возьми, что делать. Я поцеловал ее не потому, что хотел помочь отомстить ее гребаному парню или отправить ее домой с этой вечеринки, а потому, что мне непреодолимо хотелось поцеловать ее губы. Как только я увидел ее сегодня вечером, мне захотелось обхватить ее бедра и овладеть ею. Это страшно расстраивало меня, учитывая, что я ее не выносил. Чем же, черт возьми, она меня так привлекала?

Шорты открывали ее длинные ноги, притягивая взгляд любого мужчины, у которого есть глаза. Хотелось ласкать ее, целовать… Ее волосы сводили меня с ума, когда она их распускала, и они обрамляли ее раскрасневшееся от алкоголя лицо. Но самыми волнующими были губы, мягкие, как бархат. Как они больно ранили, когда произносили обидные и презрительные слова. Я потерял голову, когда они приоткрылись, когда почувствовал, как ее язык коснулся моего, коснулся без стыда, без комплексов. Это было совсем не похоже на все мои прежние поцелуи с девушками. Всегда я был главным, я контролировал ситуацию. Я укусил ее за губу чисто из плотского удовольствия, от естественного желания овладеть ею и дать понять, кто доминирует.

«И это все?» – спросила она меня. Ее щеки раскраснелись, а глаза излучали желание. Черт! Если бы она не была той, кем была, я бы затащил ее на заднее сиденье своей машины. Если бы она не была такой чертовски невыносимой, я бы подарил ей лучшую ночь в ее жизни. Если бы она не была… Если бы все это не переворачивало мой мир с ног на голову…

– Чувак, где тебя носит? Первый заезд вот-вот начнется! – крикнул Лион. Он стоял недалеко от моего черного Ferrari, который ребята припарковали рядом с тонированным Audi наших соперников.

Это то, что мне было нужно. Сбросить накопленное напряжение, мчаться на скорости свыше 160 километров в час по песчаной дороге в ночи и одного за другим обгонять парней из банды Ронни. Мне нужно было выпустить пар, почувствовать адреналин в крови.

– Скажи Кайлу, что я поеду на этой, – сказал я, подойдя к машине. Мои друзья ждали меня, предвкушая гонку. Они желали только одного – выигрыша. На кону в финальной гонке стояли пятнадцать тысяч долларов и машина соперника.

Гонки против Ронни я откладывал уже давно. И дело было не в том, что я боялся проиграть, как раз наоборот. Ронни был преступником, и выиграть у него означало нажить себе неприятности. Каждый год ставки росли все выше и выше, как и напряжение между двумя нашими группировками.

Четыре группировки состязались в эту ночь и выставили своих лучших гонщиков. Всего предполагалось семь заездов на разных машинах. Кто должен был участвовать, определяла жеребьевка. Предполагалось три раунда в каждой из подгрупп, пока не определился бы один победитель. Победитель в каждой группе соперничал с финалистом, который выигрывал в другой подгруппе. Всего должно было пройти шесть обычных заездов, а затем финальный.

И я намеревался оказаться в этом финале.

С тех пор как я стал участвовать в гонках около пяти лет назад, мы всегда выигрывали. Ронни уважал меня, но я прекрасно знал, что при первой же возможности он мне припомнит все наши выигрыши. Я был из богатой семьи и не играл на деньги. В отличие от меня, он нуждался в деньгах, чтобы покупать наркотики для развлечения своей банды. Одно дело – играть на деньги и совсем другое – выиграть единственную ценность, которая была у этого парня. Если он проиграет свою машину, мне надо быть готовым ко всему.

Я подошел к своей Ferrari и провел рукой по крыше. Я очень любил эту машину. Она была само совершенство. Моя самая лучшая покупка. Я позволял садиться за ее руль только доверенным людям.

Участвовать в гонке выпало мне.

Лион был одним из моих лучших друзей. Я познакомился с ним в непростой период моей жизни. И с тех пор мы неразлучны. Я познакомил его с Дженной, его нынешней девушкой. Она еще училась в школе. Дочь нефтяных магнатов, мы знали друг друга с детства. Она была особенной, непохожей на дочерей других миллионеров. Лион влюбился в нее с первого взгляда.

– Второй поворот у́же первого, тормози пораньше, а то сойдешь с трассы, – посоветовал он, когда я сел в машину и завел ее.

Впереди люди неистово кричали, ожидая начала гонки. Две девушки держали в руках флуоресцентные флажки, готовые дать старт.

– Я понял, – ответил я. – Приглядывай за Ноа.

Я сильно сжал руль, когда понял, что она не выходит у меня из головы. Мне было важно, чтобы кто-то присмотрел за ней. Подобные развлечения опасны для таких девушек.

– Не волнуйся, Дженна прилипла к ней, как банный лист, – успокоил меня Лион. Он посмотрел в сторону, где стояли Дженна с Ноа. На Ноа была желтая флуоресцентная бандана, как у членов моей группировки. Она была возбуждена и немного пьяна.

– До скорого, – сказал я, как мы всегда говорили в начале заездов.

Я включил передачу, флажки упали. Шум мотора и ветер, бьющий в лицо, заставили меня забыть ее медовые глаза и умопомрачительное тело.

Я выиграл все гонки. Поодаль, на другой трассе, проложенной на пустыре, все соперники уже были устранены. Остался только Ронни. Неудивительно, хотя мой коллега Кайл был очень хорош, Ронни был одним из лучших.

Финал был близок, и я нервничал из-за результата.

Оставалось еще около двадцати минут. Я прислонился к своей машине, потягивая пиво и дымя сигаретой. Ноа с Дженной были неподалеку. Я видел, что они обе отлично проводили время: валяли дурака, танцевали и выпивали. Ноа делала все, чтобы забыть о своем парне, в то время как я наблюдал за каждым ее движением.

– Ты сегодня очень странный, – произнес знакомый голос за спиной.

Я повернулся к Анне, почувствовав ее теплое дыхание на моей шее. Она переоделась. На ней было очень короткое платье с глубоким декольте. Она томно смотрела на меня, как всегда, когда мы были вместе.

Я повернулся к ней и тоже внимательно посмотрел на нее.

– Это не самая лучшая моя ночь, – сказал я, дав понять, что не стоит ждать от меня ласкового обхождения.

– Я могу ее сделать намного лучше, – сказала она, прильнув ко мне и открыв роскошный вид на свою грудь. – Все, что тебе нужно сделать, это следовать за мной, – добавила она чарующим голосом.

Я внимательно смотрел на нее. Оставалось еще пятнадцать минут до последней гонки. И мне действительно не помешал бы перерыв с Анной на заднем сиденье моего 4×4.

– Только быстро, – сказал я, подталкивая ее к своей машине.

Пятнадцать минут спустя мы вернулись туда, где народ с нетерпением ждал финала. Секс с Анной помог мне прояснить голову. Я могу иметь любую, кого захочу, и не позволю этой семнадцатилетней девчонке перевернуть мой мир с ног на голову.

И тут я увидел ее.

Все зрители ушли далеко от стартовой линии, они переместились ближе к финишу. На старте всегда оставались только Лион и Дженна. Но на сей раз моего друга не было.

Единственное, что я успел заметить до того, как моя черная Ferrari тронулась с места, – это разноцветные пряди волос Ноа в зеркале заднего вида.

### 13. Ноа

Я решила к Нику больше не приближаться, как он и просил. Все, что между нами случилось, было восхитительно. Но лишь до тех пор, пока мы не начали разговаривать. Вот тогда я вернулась на землю и осознала, что произошло.

Можно сказать, я отомстила Дэну. Получила то, что хотела. Хотя в глубине души понимала, что ничто не поможет мне забыть предательство двух близких людей.

Фотография, сделанная Ником, немного смутила меня. Я никогда не целовалась с Дэном для фото. Да и никто меня так не целовал раньше. Когда я увидела фотографию, у меня мурашки побежали по коже. На ней было видно, как полуоткрытые губы Ника касались моих, глаза прикрыты от удовольствия. Мои щеки раскраснелись, в то время как лицо Ника было холодным и неотразимым. Одного взгляда на его профиль достаточно, чтобы понять, как он хорош собой. Дэн полезет на стену. Я это точно знала.

Прежде чем отправить фотографию, я написала под ней:

> Мне понадобилось меньше четырех часов, чтобы найти парня, который намного круче тебя. Спасибо, что открыл мне глаза. Кстати, на той фотографии ты выглядишь как задыхающаяся рыба. Научись сначала целоваться, придурок!

Под сообщением, помимо нашей с Ником фотографии, была прикреплена и та, на которой целовались Дэн и Бэт.

Хотела бы я увидеть сейчас лицо Дэна. Настал конец нашим отношениям. И я благодарна судьбе за то, что нас разделяла граница. Что касается Бэт, то ей я написала всего два слова и отправила их вместе с фотографией, где она целуется с Дэном:

> Все кончено.

Вот так. Конец девяти месяцам любви и семи годам дружбы. На глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться. Дэн и Бэт этого не заслужили.

Я убрала телефон в задний карман и пошла прямо к Дженне. Поискав глазами Ника, я увидела, что он пьет пиво, прислонившись спиной к Ferrari.

Остаток вечера прошел в безумных танцах и веселье с моей сумасбродной подругой. Несколько раз она ускользала, чтобы поцеловаться с Лионом. Мое хорошее настроение тут же пропадало. Я пыталась отвлечься гонками. Они возвращали меня в те счастливые времена, когда ходить на трек было моим обычным делом. Я следила за гонщиками. Ник был просто неотразим в первой гонке.

Я рассмотрела трассу и поняла, что проблема была во втором повороте. Если машина проходила его медленно, то начинала отставать, а если шла на большой скорости, то был риск вылететь с дороги. Мне так хотелось показать всем, что я могу пройти трассу с лучшим результатом. Я представляла, как управляю машиной, как от бешеной скорости адреналин бушует в крови.

Вот-вот начнется последний заезд. Я знала, что Ронни будет участвовать в гонке с Николасом. Если бы мне дали шанс, я смогла бы выиграть с закрытыми глазами.

Зрители передвигались к финишу. Дженна, Лион и я должны были остаться на старте, но они отправились за чем-то в машину. Николаса тоже не было. Я стояла одна рядом с роскошным автомобилем Ника.

Подошел Ронни и с интересом посмотрел в мою сторону. Выглядел он зловеще: гора мышц, весь в наколках.

– Эй, красотка! Ты кто такая? – спросил он со смешком, опираясь руками на машину.

Я посмотрела на него с некоторым волнением:

– Ноа.

– Я наблюдал за тобой, – признался он с улыбкой, – я могу отличить девушек, которые разбираются в этом. – И он хлопнул ладонью по своей машине.

– Да, я тоже когда-то ездила, – сказала я настороженно.

Мне не нравилось, как этот парень смотрел на меня. Меня не покидало дурное предчувствие.

– Я понял это, – сказал он с усмешкой, – почему бы тебе не сразиться со мной, дорогая? – предложил он, серьезно глядя на меня.

– Ты же должен выступать сейчас против Николаса, – сказала я нерешительно.

– Но Николаса же здесь нет, не так ли? – сказал он, разводя руками.

Я почувствовала, как кровь ударила мне в голову. Боже мой! Это же то, чего я хотела! И ведь правда, Николас исчез.

– Не думаю, что это хорошая идея, – призналась я, прикусив губу и замечая, что ключи от Ferrari в замке зажигания.

Ронни щелкнул языком и подошел ко мне:

– Ты ведь из его группировки, да? – сказал он, указывая на флуоресцирующую бандану, которую Дженна повязала мне на голову.

Скорее наоборот, но я предпочла промолчать.

– Ник уже соревновался сегодня. Пришло время и другим поучаствовать, тебе так не кажется? Или ты боишься? – добавил он, желая меня задеть.

Мои глаза горели.

– Предложение принято, – сказала я с улыбкой.

Он радостно улыбнулся в ответ.

– Прекрасно, малышка, – сказал он с горящими от волнения глазами. И добавил, садясь в свою машину: – Увидимся на финише.

Я знала, о чем он думает. Он думал, что сможет с легкостью выиграть у меня. Ну что ж, дорогой Ронни, посмотрим! Кажется, я забыла сообщить тебе, что ты соревнуешься с дочерью победителя Национальной ассоциации гонок.

Машина была потрясающей. Кожаные сиденья, огромный кузов, что уж говорить о двигателе. Боже, какое удовольствие! Я легко завела машину и подъехала к линии старта. Никто не знал, что я за рулем, никто, кроме моего соперника. Я не хотела думать о последствиях. Просто наслаждалась моментом.

Ну что, крутой парень Ронни?

Как только упали стартовые флажки, я дала по газам и меньше чем через секунду была за стартовой линией. Вау! Это потрясающе! Что может сравниться с этим удовольствием? Я чувствовала себя свободной, как птица.

Рядом со мной на бешеной скорости шел Ронни. Я сильнее нажала на газ и заорала как сумасшедшая, после того как, проехав первый поворот, мне удалось оставить его позади.

Впереди появился второй поворот. Он был потруднее. Надо было принять молниеносное решение, проехать ли его медленно или разогнавшись до передела и рискуя вылететь с трассы.

Второй вариант вызвал у меня больше энтузиазма.

Я нажала на газ, одновременно просчитывая, когда нужно притормозить, чтобы безопасно пройти поворот.

Приблизившись, я заметила, что он у́же, чем я предполагала. Черт! Меня вынесет с трассы. Я сбавила скорость и со всей силы, какая только у меня была, повернула руль. Песок брызнул из-под колес, раздался визг тормозов. Я крепко сжала челюсти, и, лишь когда мне, наконец, удалось пройти поворот, сдавленный крик вырвался у меня из груди. Я прибавила газу.

– Вот так! – закричала я, глядя в зеркало. Ронни нагонял меня, но все же был сзади. Лицо его было перекошено от ярости, он проигрывал.

Самая сложная часть была пройдена. Я рванула еще быстрее. Мне осталось всего несколько километров до финиша. В этот момент Ронни врезался в меня сзади. Меня толкнуло вперед так, что ремень безопасности больно впился в грудь.

– Вот ты! – крикнула я, вцепившись крепче в руль. Ронни то приближался ко мне, то притормаживал, пытаясь еще раз ударить меня. Я немного свернула, чтобы избежать удара, но он тоже свернул. Следующий удар уже последовал с правой стороны. Черт возьми, он разбил мне машину!

Я резким движением повернула вправо и отплатила ему той же монетой. Боковое зеркало его автомобиля болталось, почти оторванное, и я, воспользовавшись его заминкой, разогналась еще сильнее. Оставалось всего несколько метров, всего несколько. И я достигла финиша!

Люди оглушительно кричали, размахивая руками и светящимися повязками. Это было потрясающе!

Затормозив, я увидела, как Ронни в ярости вылез из машины. Он буквально вышиб дверцу.

Тут же кто-то открыл дверцу и вытащил меня за шкирку:

– Ты совсем спятила!

Черт, Николас!

Никогда еще я не видела его таким злым, даже накануне вечером, когда он дрался, колошматя направо и налево. Его волосы были всклокочены, а глаза, казалось, сейчас испепелят меня.

Я сказала первое, что пришло мне в голову:

– Я победила…

Он взял меня за плечи и приблизил свое лицо к моему.

– Ты хоть представляешь, что ты наделала? – проорал он.

Я сильно рванулась, чтобы освободиться из его рук.

– Не ори на меня, – ответила я.

Да пошел к черту этот богатенький сыночек, я же не разбила машину! Это идиот Ронни ее помял. Кроме того, я выиграла гонку!

Появились Дженна и Лион, они подошли к нам, не обращая внимания на безумие, которое творилось вокруг. Я прислушалась и, наконец, разобрала крики толпы.

– Нарушение! Нарушение! – кричали и свистели со всех сторон.

По крайней мере, зрители были на моей стороне. Ронни действительно нарушил правила: ударил меня сзади, что было запрещено в гонках, и тем более при езде на машинах такого класса, они не были подготовлены к ударам и столкновениям.

– Николас, отпусти ее, – сказал Лион.

Я увидела, как недобро он на меня смотрит. Дженна тоже хмурилась.

– Ронни идет, – сказала Дженна в тот момент, когда Николас отпустил и оттолкнул меня с такой силой, что я спиной ударилась о дверцу машины.

Что на них на всех нашло?

Николас повернулся к Ронни, сжав кулаки.

– Ты нарушил правила, Лейстер, и ты прекрасно знаешь, что это значит, – сказал тот зло, с улыбкой на отвратительном, в татуировках и рытвинах, лице.

– Чушь собачья! – ответил Ник. Лион стоял рядом с ним, а ребята его банды уже приближались, готовые поддержать своего главаря. Приятели Ронни сделали то же самое. Менее чем за минуту вокруг нас сформировался круг. Я по-прежнему ничего не понимала.

– Это не моя проблема, что она влезла в мою машину и выехала на трассу. Я не собираюсь брать на себя эту ответственность, – сказал Ник, и я начала понимать, куда ветер дует.

– Она ваша, Лейстер, так что это твоя ответственность, – ответил Ронни с кривой улыбкой.

– Это не… – сказал Николас, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Я прочла в его глазах удивление, сменившееся гневом.

– Она носит бандану, так что она твоя, – ответил Ронни.

Тут я, наконец, поняла. Бандана сделала меня членом банды. Но в чем была проблема, что я выехала вместо Николаса?

– Ты нарушил правила, Лейстер. Финал был между нами, так что победитель известен, – сказал Ронни, поддерживаемый криками своих дружков.

– Это смешно, – заявил Николас, делая шаг вперед. Лион сделал то же самое, и я увидела, как он сжал кулаки. – Гонка должна повториться – и точка, ты ничего не выиграл.

Ронни с насмешливой улыбочкой качал головой.

– Приготовьте мне пятнадцать тысяч долларов и ключи от этой прекрасной машины, – сказал он, глядя на черную Ferrari Ника.

Прежде чем Николас успел что-то сказать, я шагнула вперед.

– Ты же сам велел мне выступить против тебя, – напустилась я гневно на Ронни. – И я, семнадцатилетняя девчонка, выиграла у тебя, – сказала я с издевкой. Лицо Ронни дернулось. – Я задела твое маленькое мужское эго, и теперь ты считаешь, что у тебя есть право на машину и деньги?

Николас встал передо мной.

– Заткнись и сядь в мою машину, – гаркнул он мне. – Сейчас же!

– Ага, сейчас! – огрызнулась я в ответ и, повернувшись лицом к Ронни, крикнула:

– Научись ездить, засранец!

Приятели Ника одобрительно загудели, и мне стало намного лучше.

Кто-то оттащил меня назад, когда Николас повернулся и пошел навстречу Ронни. Я увидела лицо Ронни и поняла, что сейчас будет жарко.

– Заткнись, Ноа, – услышала я голос Дженны над своим ухом. – Ты сделаешь только хуже.


Николас остановился перед Ронни, они смотрели друг на друга с ненавистью. Я боялась, что сейчас начнется драка. Но Николас опустил руку в карман, достал ключи и протянул их Ронни.

– Деньги я положу тебе на счет завтра утром, – сказал он спокойно, сохраняя хладнокровие.

Вокруг воцарилась тишина. Ронни самодовольно улыбался, поигрывая ключами.

– Постарайся держать эту сучку взаперти, – сказал Ронни.

У Николаса изменилось лицо.

Он молниеносно повернулся и ударил Ронни в челюсть с такой силой, что тот отлетел на капот своей машины.

И начался ад.


Все кинулись молотить друг друга. Посреди этого безумия кто-то толкнул меня сзади, я упала на землю, разбив колени и ладони.

– Ноа, – крикнула Дженна, помогая мне подняться.

Бог мой! Пятьдесят свирепых накачанных мужиков дрались не на жизнь, а на смерть. Страшно было оказаться в самом центре бойни. Я запаниковала. Кто-то схватил нас с Дженной. Это был Лион. У него была разбита губа.

– Залезайте в машину, – приказал он, когда мы добрались до внедорожника Ника.

Запрыгнув в машину, он завел ее и подъехал как можно ближе к месту, где Ник все еще лупил скорчившегося Ронни.

– Ник! – крикнул Лион.

Николас в последний раз ударил Ронни в живот и побежал в нашу сторону. Я заметила, что у него разбита губа и скула налилась фиолетовым цветом.

Пока Лион разворачивался, Ник впрыгнул на место рядом с водителем.

Я оглянулась, и сердце ухнуло вниз – у Ронни в руках был пистолет. Он целился в нашу машину.

– Пригнитесь! – заорала я, и в этот момент заднее стекло машины разлетелось вдребезги.

– Твою мать! – кричали Лион и Ник.

Лион на полной скорости выехал на шоссе. В этот поздний час дорога была пустая. Я обернулась и увидела несколько машин, мчавшихся за нами, но машины Ронни среди них не было.

– Вы в порядке? – обернувшись, спросил Николас и посмотрел сначала на меня, а потом на Дженну.

– Дженна, скажи что-нибудь, – сказал Лион, глядя на нее с тревогой в зеркало заднего вида.

– Сукин сын! – истерически закричала она.

– Вижу, ты в порядке, – усмехнувшись, сказал Лион.

– Найди автозаправочную станцию, – попросил Ник Лиона, откинувшись на подголовник.

Я боялась глубоко дышать, как будто окаменела от ужаса. Никто на меня никогда не наставлял пистолет. Он смотрел мне прямо в глаза перед тем, как выстрелить. Этот безумный взгляд будет еще долго меня преследовать.

Я все еще не понимала, что случилось. Почему все вышло из-под контроля?

Впечатления и события этого дня: Дэн, Бэт, гонки, приятные и неприятные чувства, которые пробудились сегодня, бессилие и чувство вины, кроме того, боль в кровоточащих коленях и ладонях, – все это начало настойчиво давать о себе знать, мои нервы не выдерживали напряжения.

Десять минут спустя, окруженные неловкой тишиной, мы стояли на круглосуточной автозаправочной станции.

Лион заглушил двигатель и поспешил открыть дверь Дженне, чтобы тут же горячо ее обнять.

Ник тоже вышел из машины и, не останавливаясь, пошел прямо на заправку. Я не могла и не хотела смотреть на него.

Я чувствовала себя виноватой в том, что случилось. Драка могла закончиться в тысячу раз хуже. Эти люди не были похожи на тех, которых я до сих пор знала. Они были опасны. Здесь крутились большие деньги. А я выставила перед всеми дураком главаря банды, и Ник был вынужден вступить с ним в драку. Все произошедшее было моей виной.

Николас вышел с заправки с полным пакетом. Он подошел к Дженне и Лиону и протянул им бинты, обезболивающие и алкоголь.

У Дженны был разбит лоб, и Лион помог ей его обработать.

Николас вытащил бутылку с алкоголем и стерильную повязку и продезинфицировал рану на губе. Затем он вылил себе на голову воду из бутылки, стряхнул мокрые волосы и направился ко мне.

Открыв дверцу машины, он смотрел на меня на несколько секунд.

– Дай мне свои руки, – сказал он ничего не выражающим тоном.

Я не двигаясь смотрела на него. На его разбитую губу и огромный синяк на скуле. Ком подступил к горлу. Это была моя вина.

– Извини, – прошептала я так тихо, что даже не поняла, слышал ли он.

Он взял мою руку и осторожно начал очищать окровавленную, грязную рану. Сначала на руках, потом на коленях.

Я не знала, что делать и что говорить. Лучше бы он кричал и обвинял меня, чем это молчание. Николас вернулся на водительское место, и минуту спустя в гробовой тишине мы выехали на дорогу. Даже Дженна с Лионом молчали.

Тогда я поняла, насколько серьезно всех подвела.

### 14. Ник

Прошло четыре дня, а я так и не появился дома. После того, что случилось, я не хотел даже носа туда показывать. Я не знал, как отреагирую, когда снова окажусь лицом к лицу с Ноа. Я был страшно зол на нее. Ее дурацкая затея обошлась мне более чем в сто тысяч долларов – столько стоила моя Ferrari.

Перемирие между группировкой Ронни и моей окончательно нарушилось. До сих пор помню, как мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я услышал выстрел и крик Ноа на заднем сиденье. Я боялся оглянуться назад, боялся того, что могу там увидеть. Это был самый большой ужас в моей жизни. И все из-за глупости этой девчонки, которая не слушала меня ни в чем.

Интересно, где и когда она научилась так водить. Даже я чувствовал себя беспомощным в сравнении с ее мастерством и смелостью. Меня поразило, как она вписалась во второй поворот. Так рисковать может только человек со сниженным инстинктом самосохранения.

У меня не выходил из головы наш поцелуй. Я не мог забыть ее полные, сладковатые на вкус губы, ее тело, которое сводило меня с ума.

Как мне вернуться домой, когда я не знал, как себя вести. Часть меня жаждала мести. Эта девчонка с медовыми глазами лишила меня самого большого сокровища. А другая часть жаждала заставить ее трепетать при виде меня, чтобы у нее дыхание перехватывало в моем присутствии. Я склонялся больше к первому варианту.

Четверо суток я тусовался днем и ночью, ложился спать на рассвете, и каждый раз с новой девушкой.

Наконец, я вернулся домой. Разбитое стекло в машине я успел заменить. Припарковался на своем месте, надел солнцезащитные очки, чтобы не так было заметно мое страшное похмелье, и направился ко входу, надеясь незаметно проскользнуть в свою комнату и провести в ней весь день. Однако это оказалось невозможным. Из кухни доносились голоса. Я медленно вошел. В кухне завтракали Раффаэлла, Ноа и Дженна. Мои глаза задержались на той, которой всего за несколько дней удалось перевернуть мою жизнь. Я заметил, что ее кожа загорела на солнце, а волосы еще больше выгорели. Она была в купальнике и сверху обернута полотенцем. Рядом с ней сидела Дженна в бикини. Лицо озаряла приветливая улыбка. Они теперь подружки?

– Наконец-то ты вернулся, Ник! Отец звонил вчера тебе весь день, – мягко сказала мне Раффаэлла, которая выглядела бодрой и свежей. В отличие от взъерошенной Ноа, она была при полном параде: светлые волосы собраны, белый льняной костюм хорошо отглажен.

Черт, как быстро она стала миссис Лейстер.

– Я был занят, – коротко ответил я, направляясь к холодильнику, чтобы взять пиво.

– В чем дело, Ник, ты не поздороваешься с нами? – спросила Дженна, повернувшись ко мне на стуле.

Я хмуро посмотрел на нее. Дженна прекрасно понимала, в каком я расположении духа. Почему она не последовала примеру Ноа и не сосредоточилась на своей миске с хлопьями?

Я буркнул что-то в качестве приветствия, поднося ко рту пиво и наблюдая, как Ноа делает вид, что мое присутствие ей совершенно безразлично.

– Николас, отец звонил тебе, потому что сегодня вечером мы с ним уезжаем в Нью-Йорк, – обратилась ко мне Раффаэлла. – У него конгресс, и он попросил меня поехать с ним. Я бы хотела, чтобы ты побыл здесь с Ноа, чтобы она не оставалась одна в этом огромном доме.

– Мам, ну я же сказала, со мной все будет в порядке, – не выдержала моя сводная сестра. – Я прекрасно справлюсь здесь одна, а Дженна составит мне компанию, правда, Дженна? – спросила она, повернувшись к ней.

Дженна кивнула, пожала плечами, посмотрев сначала на меня, а потом на Ноа.

Ноа не хотела, чтобы я был рядом. Хм, это становилось интересным.

– Я останусь дома, – объявил я, не отдавая себе отчета, во что ввязываюсь.

Ноа забыла о своем мнимом безразличии и посмотрела на меня удивленно. Судя по выражению ее лица, она предпочла бы остаться с кем угодно, только не со мной.

– Так мне будет гораздо спокойнее, спасибо, Ник, – сказала Раффаэлла, сделав последний глоток кофе и встав из-за стола. – Пойду собирать вещи. Мы еще увидимся до отъезда, – сказала она и вышла за дверь.

– Тебе совсем необязательно оставаться здесь, я могу позаботиться о себе сама, – сказала Ноа сдержанным тоном.

Я подошел и сел на стул рядом.

– Сомневаюсь, что ты справишься, но я остаюсь не поэтому, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Похоже, я скучал по тебе, Веснушка. У тебя на сегодня есть план, как вынудить меня потерять сто тысяч долларов? – спросил я, подтрунивая над ней.

Ноа вздохнула. В ее глазах читалось смущение, и, когда она начала что-то лепетать в ответ, я решил прекратить ее мучения.

– Расслабься, я пошутил. Ты не сможешь заплатить мне за все даже в своих мечтах, – добавил я.

Мой взгляд невольно переместился к ее мокрому декольте, а затем к ее татуировке, которая сводила меня с ума.

– Хочешь сказать, что забудешь об этом? – спросила она с недоверием.

– Думаю, я мог бы рассчитывать на какую-нибудь сатисфакцию, – ответил я и тут же понял, что снова флиртую с ней.

Она в замешательстве заморгала.

– Слушай, давай вернемся к нашей договоренности о том, что я игнорирую тебя, ты игнорируешь меня, и все счастливы, – сказал я, вставая и надеясь на то, что ничем не выдал своих истинных чувств.

Мой взгляд упал на Дженну, которая с улыбкой заинтригованно наблюдала за всем происходящим.

Я повернулся к ним спиной и вышел в сад, удивляясь тому, что, черт возьми, вся моя злость испарилась, как только я увидел ее.

### 15. Ноа

Я была обескуражена, увидев Ника снова. В течение последних четырех дней мне удалось забыть более или менее все, что произошло на гонках. Прежде всего я старалась не думать о Нике. Каждый раз, когда я вспоминала его, внутри у меня все сжималось Из-за меня он потерял свой роскошный дорогой автомобиль. К тому же нас могли убить той ночью. Но в этом была не только моя вина. Если бы не предательство Дэна, я бы никогда не оказалась на гонках. Кроме того, Ронни обманул меня, убедив, что я могу участвовать в соревнованиях, а проиграв, дал задний ход и присвоил себе пятнадцать тысяч долларов и машину Ника.

Я думала, что у этого разбалованного сынка богатенького папочки уйдут месяцы и годы на то, чтобы простить меня, но, вопреки моим предположениям, он быстро отошел и смирился с ситуацией. Хотя дорогая машина для него всего лишь очередная игрушка, все же я была ему очень благодарна за скорое прощение.

Он ведь шутил, что может востребовать с меня долг по-другому, правда?

Причиной моей грусти и плохого настроения была измена Дэна. Еще хуже было то, что он не оставлял меня в покое, звонил и слал тысячи сообщений с просьбой простить его, чтобы мы снова были вместе. За эти дни я окончательно поняла, что все, что связывало меня с моим городом и старым домом, было разбито навсегда. Больно было это осознавать. В жизни больше не совершу такой глупости – не доверюсь ни одному мужчине. Мужчины достаточно мне насолили. Правда, все осложнялось тем, что теперь я жила рядом с очень привлекательным и опасным парнем. Такого соседства никому не пожелаешь.

– Ты, должно быть, превратилась в кошмар для Ника, – сказала Дженна.

Она вытащила пачку сигарет из декольте и закурила. Я высунула голову, чтобы посмотреть, нет ли поблизости мамы.

Единственным приобретением после той ужасной ночи стала моя новая подруга Дженна. Ее жизнерадостность и чувство юмора скрашивали мои дни. Она рассказала, что знакома с Николасом с детства, поэтому хорошо его знала.

Он был бабником, интересовался только вечеринками, выпивкой и девушками. Часто ввязывался в драки с Ронни, доказывая свое лидерство в мире ночной жизни.

Ничто из того, что она рассказала, не удивило меня, кроме одного. Но даже Дженна мало что об этом знала. В восемнадцать лет Ник ушел из дома и полтора года жил в бедных кварталах города. Именно тогда он и попадал в разные передряги. Вот почему у него столько странных знакомых. Лион был одним из друзей того времени, дружба с которыми все еще продолжалась.

Моя мать, наверное, понятия не имела об этой стороне жизни Ника, иначе она бы мне рассказала. Теперь-то я поняла, как мальчик из хорошей семьи оказался вовлеченным в опасный преступный мир.

– Почему он меня простил? – спросила я Дженну, отвлекаясь от подсчета хлопьев в своей тарелке.

– Ты себя видела? – спросила она. – Ты с виду хорошая девочка, которая и мухи не обидит, и вдруг садишься в машину, выигрываешь гонку и доставляешь всем массу неприятностей. Ты непредсказуема, Ноа. На гонках ребята стояли, открыв рот, – продолжила она, заставив меня отставить миску. – Бьюсь об заклад, что Ник только и мечтает, чтобы завалить тебя на этот стол прямо сейчас, чтобы подсластить горечь утраты. Это его любимый способ «решения» проблем, – добавила она, смеясь и изображая пальцами знак кавычек.

Она снова расхохоталась, увидев выражение моего лица.

– Да ладно тебе! Только не говори мне, что ты даже не думала об этом. Если бы я не была знакома с ним с пеленок, то тоже бы пала к его ногам, как и большинство девушек.

В моей голове снова всплыл тот поцелуй, которым мы обменялись на капоте машины. Время от времени мысленно я возвращалась к нему, и мое тело неизменно реагировало дрожью и желанием вновь почувствовать ласки Ника.

– Поверь мне, никогда и нигде я не позволю ему сделать ничего подобного, – ответила я. – Хватит с меня этих красавчиков, сыта ими по горло! Они готовы предать при первой же возможности, и мой бойфренд тому пример.

– Бывший бойфренд, – поправила меня Дженна, затягиваясь сигаретой. – Ты права, парни вроде Ника опасны, но тебе не повредит попользоваться ими и таким образом забыть о своем бывшем. Ты одинока, сейчас лето, ты прекрасна! Наслаждайся и не раздумывай слишком много!

Я не могла не рассмеяться. О боже, Дженна сошла с ума! Я не была такой девушкой.

– Давай закончим разговоры о Лейстере. И обещай мне, что останешься ночевать, – предложила я, глядя на нее умоляющим взглядом.

Если мне придется провести три дня наедине с Николасом в этом доме, я умру до наступления понедельника.

Дженна задумалась.

– Николас наверняка пригласит друзей, а это значит, что Лион тоже будет здесь. И если добавить выпивку и музыку… – ее пальцы барабанили по щеке, – я, конечно, останусь, – мило улыбнулась она.

Я сразу повеселела. С Дженной дни пробегали быстрее. Именно это мне сейчас было нужно – летящие дни, несущие меня куда-то.

Как и предсказывала Дженна, через несколько часов дом стал превращаться в сумасшедший. Первые гости пришли в девять часов вечера. Кучка парней и девчонок с бочонками пива.

Услышав шум, Николас появился наверху лестницы и пригласил всех войти.

Спиртное полилось рекой, музыка гремела через динамики. Дженна ушла домой переодеться и до сих пор не вернулась, так что я решила пойти в свою комнату, чтобы надеть что-нибудь подходящее случаю. Я нашла черные, туго облегающие шорты и оранжевую блузку, которая отлично смотрелась на моем свежезагорелом теле. Удовлетворенная своим нарядом, я распустила волосы, надела плоские сандалии и выскочила из комнаты. Тут же раздался дверной звонок и вошли Дженна с Лионом. Видеть их вместе было истинным удовольствием. Дженна, в отличие от меня, надела высокие каблуки, но даже в них она была ниже Лиона. Она подошла ко мне, весело улыбаясь.

– Ты очень секси, подружка. Уже положила на кого-то глаз? Тебе нужна хорошая встряска! – воскликнула она, смеясь и заставляя меня и краснеть, и смеяться одновременно.

Дженна была глотком свежего воздуха, и, несмотря на то что я знала ее всего несколько дней, я чувствовала, что могу ей доверять.

– Давайте выпьем, горло пересохло, – предложил Лион, которого многие из присутствующих приветствовали ударами кулака.

Войдя на кухню, Дженна пошла прямо к бочонку. Я тоже не отказалась выпить, она протянула мне стакан с пенящейся жидкостью.

Напиток был приятный и освежающий, мысли уносились далеко от моих переживаний. Постепенно стирались из памяти лицо Дэна, такое красивое, его руки, воспоминания, как он целовал меня в нос зимой и говорил, что я похожа на рождественского оленя… Это были девять месяцев жизни, наполненных любовью. Он был моим первым парнем и изменил с дорогим для меня человеком…

Расстроенная, я вновь пошла за пивом. В этот самый миг пришло электронное письмо на мой мобильный. Оно было от того же человека, который прислал мне фотографию целующихся Дэна и Бэт. Кто бы это ни был, ему доставляло удовольствие мучить меня, потому что письмо было озаглавлено:

> ЕЩЕ ОДНО ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ИЗМЕНЫ

В тот момент, когда я, с колотящимся в груди сердцем, собиралась открыть файл, мой мобильник отключился. Батарея разрядилась. Движимая каким-то мазохистским инстинктом, я схватила телефон Ника, который лежал неподалеку, на журнальном столике в гостиной. Вокруг меня было слишком много людей, поэтому никто не обратил на меня внимания. Я направилась в уединенный уголок, рядом с кабинетом Уилла. Мои руки дрожали так сильно, что я никак не могла попасть на нужные клавиши. Мне пришлось несколько раз вбивать адрес электронной почты. В конце концов, архив писем открылся. Там, рядом с фотографией, которую я уже видела, было еще несколько снимков целующихся Дэна и Бэт.

Фотографии были датированы разными днями, были даже селфи, сделанные на расстоянии вытянутой руки. Они смотрели в фотоаппарат с опухшими губами и блестящими глазами. Я почувствовала внутри себя такую ярость и такую боль, что чуть не уронила телефон на пол.

В этот момент кто-то подошел ко мне сзади.

– Какого черта ты делаешь здесь с моим мобильным телефоном?

Я вздрогнула, Николас вырвал его из моих рук и бросил хмурый взгляд на фотографии.

– Отдай, – приказала я ему, чувствуя, как утопаю в жалости к себе.

На его лице появилась хитрая улыбка.

– Это мой телефон, ты помнишь об этом? – спросил он, все еще пялясь на экран.

Я была близка к тому, чтобы заплакать, и решила уйти. Он схватил меня за руку и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Зачем ты смотришь это? Ты что, мазохистка?

– Может быть, – ответила я. – И ты последний человек, кого мне хотелось бы сейчас видеть. – Я готова была сорвать свое плохое настроение на ком угодно, тем более на нем.

Он странно смотрел на меня, как будто хотел прочесть мои мысли.

– Почему, Веснушка?

Я закатила глаза, услышав это дурацкое прозвище.

– Дай подумать… – сказала я с сарказмом. – С тех пор как я приехала сюда, ты не перестаешь меня оскорблять, угрожать, бросать посреди дороги, вести себя как озабоченный. О да, я забыла попытку меня споить, – перечисляла я, загибая пальцы.

– Так это моя вина, что твой придурок бойфренд изменил тебе? – спросил он, отпустив мою руку и глядя на меня с ухмылкой.

– Я просто злюсь на жизнь в целом, так что оставь меня в покое, – бросила я ему, намереваясь уйти в свою комнату.

Преградив мне путь, он обнял меня за талию. Прежде чем я поняла, что происходит, он втолкнул меня в кабинет Уилла, закрыл дверь и уставился на меня. В комнате было темно, хотя сквозь окна проникал лунный свет.

Я громко выдохнула, когда он шагнул вперед, загнав меня в угол у двери. Я только сейчас поняла, насколько он был пьян.

– Прекрати думать об этом идиоте, – сказал он, отводя рукой волосы с моего плеча и целуя обнаженную кожу.

Это было так неожиданно и страстно. Я вспомнила поцелуй на гонках. То, что задумывалось как холодная месть, превратилось в жаркий и волнующий поцелуй… точно так же, как это происходило сейчас.

– Что ты делаешь? – спросила я нерешительно, когда его губы начали медленно подниматься по моей шее жгучими поцелуями, пока не дошли до моего уха. Я закрыла глаза, почувствовав, как он слегка покусывал мою кожу…

– Показываю тебе, какой приятной может быть жизнь, – ответил он, часто дыша и рукой проникая под мою блузку.

Он ласкал мою спину, сначала нежно, а потом все сильнее и сильнее прижимая меня к своему крепкому телу.

Было ясно, что он не отдавал себе отчет в том, что делает. Он забыл, кого целует? Мы ненавидели друг друга, тем более после проигрыша, драки на гонках и выстрела в спину. Но, с другой стороны, почему я не могу наслаждаться этими жгучими поцелуями?

– Я должен был сдерживать себя с тобой… но, черт возьми, ты залезла в мою голову, и я никак не могу от тебя избавиться, – сказал он сердито, легко поднимая меня и заставляя удерживаться на весу, обхватив его ногами вокруг бедер.

У меня не было времени вникнуть в смысл его слов, потому что внезапно его губы оказались рядом с моими. Последовал неожиданный, горячий и страстный поцелуй. Так меня еще никто не целовал.

Сначала я была шокирована, но мои мысли, чувства, проблемы и все, что казалось важным, было отодвинуто на задний план, потому что этот парень действительно знал, что делал!

Его язык страстно обвивал мой, не давая мне передохнуть, и я почувствовала его пьянящее дыхание во рту. Не понимая, что делаю, я обнаружила, что отвечаю ему тем же. Мои руки сплелись вокруг его шеи и притянули к себе.

Мы оба тяжело дышали, и его голубые глаза пристально смотрели в мои, в то время, как я пыталась контролировать волны горячего удовольствия, которые окатывали меня с головы до ног. Я все еще удерживалась, обхватив его ногами, но вскоре его руки плотно прижали меня к его телу, как будто он не мог выдержать пространства между нами.

– Ты грубиян, – сказала я ему, задыхаясь и не желая останавливаться. Меня не волновало его отношение ко мне. Меньше чем за пять минут он заставил меня дать ему все, что он хотел.

– А ты невыносима.

У меня не было времени спорить с ним, потому что его губы снова оказались рядом с моими.

Боже, он был так напорист! Я чувствовала, что одной рукой он начал расстегивать мне блузку, в то время как другой плотно сжимал мои бедра. Часто дыша, он начал двигаться вправо, намереваясь посадить меня на маленький столик неподалеку, но я потянула его назад, натолкнувшись спиной на стену. Внезапный щелчок – и в комнате загорелся свет, озаряющий все вокруг и нас самих с мучительной ясностью.

Это было так, как будто нам на голову вылили стакан холодной воды. Николас остановился. Он удивленно посмотрел на меня, его дыхание, как и мое, прерывалось. Реальность вдруг приобрела большую власть, чем физическое притяжение наших тел. Он прислонился своим лбом к моему и на несколько секунд, которые показались мне бесконечными, закрыл глаза.

– Черт! – сказал он. Опустил меня на пол и, даже не взглянув снова, повернулся и вышел из кабинета.

Действительность оказалась такой болезненной, что у меня подкосились ноги, и я медленно сползла вниз по стене. Сидя на полу, обхватив руками колени, я поняла, что мы только что натворили.

Поцелуи с Николасом ничем мне не помогут. Они ненадолго притупляли боль измены Дэна, но острое чувство одиночества, которое я испытывала, не уходило. Новый эпизод с Ником может принести только новые неприятности.

### 16. Ник

Я весь горел. Я полыхал, во всех возможных смыслах этого слова. Целую неделю я думал о том поцелуе, которым мы обменялись на гонках, и каждый раз мое настроение портилось от этого воспоминания.

Видеть Ноа в собственном доме и не сметь прикоснуться к ней было невыносимо. Этой ночью она была потрясающей, и я не мог оторвать от нее глаз. От ее ног, от декольте, от длинных блестящих волос. Я не мог смотреть, как она танцевала у меня перед носом с моими друзьями, и видеть, как они пожирают ее глазами. Меня нервировало, что глядя на нее, они отпускали сальные замечания. Раньше я и сам был среди тех, кто комментирует новых симпатичных девчонок. Но сейчас мне это было невыносимо.

Когда я увидел ее с моим мобильным телефоном в руках и посмотрел фотографии, которые ей прислали, то почувствовал к ней жалость, а ко всем остальным злость, включая ее бывшего парня. Я не планировал тащить ее в кабинет и снова целоваться с ней. Ясно, что я немного перебрал и не понимал, что делаю. Очнулся только, когда она случайно включила свет, и я увидел все ясно и отчетливо. Ее щеки раскраснелись, а губы распухли от моих поцелуев… Черт, одна лишь мысль об этом тянула меня снова к ней. Но я не мог: она была моей сводной сестрой, да к тому же той, которая перевернула весь мой мир, из-за которой я потерял машину.

Отбросив эти мысли, я вышел в сад. Я решил держаться от нее подальше. Не мог же я переспать с девушкой, с которой жил под одной крышей, которую видел каждый день, и тем более с дочерью женщины, занявшей место моей матери. Место, которое долгое время пустовало и которое я просто выбросил за ненадобностью из своей жизни.

Я оставался во дворе, пока большинство гостей не начали расходиться, оставляя после себя разгром, разбросанные по газону пластиковые стаканчики и пивные бутылки. Удрученный, я направился к дому, мимоходом взглянув на оставшихся во дворе. И увидел Дженну и Лиона. Она сидела у него на коленях и смеялась, а он целовал ее.

Кто бы мне сказал раньше, что их отношения дойдут до такого. Лион же всегда был таким, как я, он любил девчонок, вечеринки, гонки… а теперь превратился в прикроватного песика этой капризули Дженны.

Женщины нужны только для одного, все остальное – сплошные проблемы, и я убедился в этом на собственной шкуре.

– Эй, чувак! – крикнул Лион, заставив меня обернуться. – Завтра Джо приглашает на барбекю, увидимся?

Барбекю у Джо означало вечеринку до рассвета, много горячих цыпочек и хорошую музыку. Но у меня уже были планы на следующий день. Планы, до которых было около шести часов езды, которые я ждал и ненавидел одновременно.

Я повернулся к нему.

– Завтра я уезжаю в Лас-Вегас, – объявил я, посмотрев на него выразительно. Он сразу все понял и кивнул.

– Отдохни и передай мой привет Мэдди, – сказал он с улыбкой.

– Увидимся, когда вернусь, – сказал я на прощание и направился в дом. Под дверью в комнату Ноа была видна полоска света, и я подумал, что она не спит, но потом вспомнил, что она боится темноты. Когда-нибудь, когда между нами все наладится, я спрошу ее об этом. Сейчас мне нужно отдохнуть, следующий день будет длинным.

Будильник на телефоне зазвонил в 6:30 утра. Я выключил его, напоминая себе, что если я хочу быть в Лас-Вегасе около полудня, то надо вставать. Я надеялся, что долгая поездка за рулем поможет мне справиться с плохим настроением, которое у меня было со вчерашнего вечера. Я встал, быстро принял душ, надел джинсы и рубашку с короткими рукавами, памятуя об адском зное в Неваде, который я возненавидел с тех пор, как в первый раз побывал там. Лас-Вегас – удивительное место. На улице летом невозможно находиться более часа из-за влажного зноя. Воспоминания о прошлой ночи вновь нахлынули на меня, когда я проходил мимо полуоткрытой двери Ноа. Как будто мало того, что я и так всю ночь мечтал о ней, черт подери!

Я спустился по лестнице и пошел на кухню, чтобы выпить чашку кофе. Претт приходит только после десяти, так что мне пришлось самому потрудиться, чтобы приготовить себе более или менее приличный завтрак. В 7:00 я уже сидел в машине и был готов к отъезду.

Я включил музыку, чтобы отвлечься от ощущения, которое всегда испытывал, когда ехал навещать Мэдисон.

Прекрасно помню тот день, когда я узнал о ее существовании, и с ужасом подумал, что если бы не простое совпадение, то мы с сестрой никогда бы не встретились. В то время в моей жизни было много странного: я ушел из дома, жил у Лиона, и мы постоянно попадали во всякие передряги. Один раз в выходные мы поехали с друзьями в Лас-Вегас. Я ненавидел ездить туда, потому что там жила моя мать со своим нынешним мужем, Робертом Грасоном.

Было очень больно увидеть ее после семи долгих лет разлуки, и тем более с ребенком на руках. Я остолбенел, она тоже. Несколько мгновений мы просто стояли и смотрели друг на друга, как будто оба увидели призрака из прошлого. Моя мать бросила меня, когда мне было всего двенадцать лет. Однажды после школы она просто не приехала за мной, и отец объяснил мне, что с этого момента мы будем жить вдвоем, и больше ни с кем.

Мои отношения с мамой всегда были хорошими, и, хотя я вырос, практически не видя отца, мне было вполне достаточно ее. Я до сих пор помню ту пустоту, которая навалилась на меня, когда я понял, что больше никогда не увижу ее. Но вскоре моя печаль перешла в ненависть к ней и ко всем женщинам вообще. Человек, который призван был любить меня больше всех, променял меня на миллионера, владеющего одной из крупнейших гостиниц Лас-Вегаса. Его имя спас от позора мой отец, когда того обвинили в мошенничестве на сумму более десяти миллионов долларов.

Когда я вырос, отец рассказал мне всю правду. Моя мать любила меня, но была несчастна. Она жаждала все больше миллионов. Ей мало было быть женой одного из самых известных бизнесменов и влиятельных юристов страны. Она предпочитала спать с мошенником Грасоном. Он запретил ей видеться со мной и поддерживать отношения с моим отцом. Она приняла его условия и перестала со мной общаться.

Адвокаты отца помогли ему получить полную опеку надо мной, а моя мать отказалась от своих прав.


Все изменилось, когда мы снова встретились. Я понял, что белокурая девчушка с голубыми глазами была моей сестрой. Сначала я делал вид, что в моей жизни ничего не произошло. Но наступило время, когда я уже не мог притворятся и рассказал о сестре отцу. Он удивился и спросил, хочу ли я общаться с ней, и предложил свою помощь.

Мои отношения с отцом в то время были довольно шаткими. Он дважды вытаскивал меня из тюрьмы. Но он уже не мог контролировать мою жизнь. Под видом помощи с Мэдисон он укротил меня. Я должен был отказаться от прежнего стиля жизни, вернуться домой и на факультет и пообещать, что больше не вляпаюсь ни в какие неприятности. Мой отец был непреклонен: если я сваляю дурака, то больше никаких встреч с сестрой. После нескольких месяцев борьбы с адвокатами судья разрешил мне видеться с сестрой два раза в неделю при условии, что я буду возвращать ее домой ровно в семь вечера. У нас с мамой не было контакта, поэтому социальный работник отвозил меня к Мэдисон, и я забирал ее до вечера. Из-за расстояния, которое нас разделяло, я не мог часто приезжать в Лас-Вегас, но все же старался два раза в месяц с ней видеться. Мэдисон – единственная, кому радовалось мое сердце.

После суда мы с мамой больше не виделись. Мэдисон часто говорила о ней, а ей рассказывала обо мне. От этого скрытая в глубине души рана постоянно болела. В конце концов, она никогда не перестанет быть моей матерью.

Через четыре с половиной часа я остановился в парке, где меня всегда ожидали социальный работник и моя сестренка. Я получше спрятал на пассажирском сиденье подарок, вышел из машины и направился к фонтану в центре парка. Там играли и бегали гурьбой ребятишки. Я никогда не любил маленьких детей, всегда думал, что они невыносимы и вечно ноют. Пока в моей жизни не появилась Мэдисон – невыносимая и ноющая – и навсегда пленила меня. Я расплылся в улыбке, когда увидел, повернутую ко мне спиной маленькую беленькую фигурку, наклонившуюся над фонтаном.

– Эй, Мэдди! – крикнул я и увидел, как расширились ее глаза, когда она заметила меня рядом с собой. – Хочешь окунуться?

Ангельская улыбка озарила ее лицо, и она кинулась ко мне.

– Ник!

Я подхватил ее на руки и поднял в воздух. Ее золотые светлые локоны развевались, а голубые глаза, точно как мои, смотрели на меня с детским восторгом.

– Ты приехал! – сказала она, сцепив маленькие ручки вокруг моей шеи.

Я крепко держал ее, понимая, что в пухленьком кулачке этой маленькой девочки мое сердце.

– Конечно, я приехал. Не каждый же день тебе исполняется пять, – сказал я, опустив я ее на землю и погладив по голове. – Ты такая большая. Насколько ты выросла? Как минимум метров на десять.

Я наслаждался ее сияющими от гордости глазами.

– Больше, почти на сто! – ответила она, прыгая вокруг меня.

– Ничего себе. Как много! Скоро ты будешь выше меня.

Я увидел, что к нам приближается высокая полная женщина с папкой под мышкой.

– Как жизнь, Энн? – спросил я вместо приветствия женщину, которой правительство поручило контролировать мои визиты к сестре.

– Ничего, потихоньку, – ответила она обычным сухим тоном. – У меня много работы, поэтому я буду очень признательна тебе, Николас, если ты приведешь сегодня свою сестру в назначенное время, и ни минутой позже. Ты же не хочешь, чтобы произошло то же самое, что в прошлый раз? – предупредила она меня, глядя отнюдь не дружелюбно.

В прошлый раз моя сестра так плакала, когда я сказал, что должен уйти, что в результате мы опоздали на встречу с Энн на полтора часа. Энн же устроила целый скандал: она позвонила в полицию и в социальную службу, и мое разрешение видеться с Мэдисон без ее присмотра висело буквально на волоске.

– Не беспокойтесь, – успокоил я ее, взял Мэдди на руки и понес к машине.

– Знаешь что, Ник? – сказала она, запустив свои пальчики мне в волосы.

С тех пор как она этому научилась, трепать мои волосы стало ее любимым развлечением.

– Что? – спросил я, весело глядя на нее.

Она была крошечной, меньше детей ее возраста. Все из-за диабета 1-го типа – заболевания, вызванного недостаточной выработкой инсулина в поджелудочной железе. Мэдди уже два года три раза в день принимала инсулин. Выбирать продукты для нее нужно было с большим вниманием. Если не соблюдать меры предосторожности, болезнь могла стать очень опасной. Мэдисон носила с собой электронное устройство, определяющее глюкозу в крови. Если глюкоза не была на нормальном уровне, нужно было вводить инсулин.

– Мама сказала, что сегодня я могу съесть гамбургер, – объявила Мэдд с очаровательной улыбкой.

Я посмотрел на нее, подняв бровь. Она никогда меня не обманывала, но я не хотел рисковать.

– Мэдди, Энн ничего мне не говорила, – сказал я, когда мы подошли к машине и я опустил ее на землю.

Она широко открыла глаза и внимательно наблюдала за мной.

– Мама мне разрешила, – упрямо настаивала она. – Она сказала, что сегодня, в свой день рождения, я могу пообедать в «Макдоналдсе», – добавила она, глядя на меня с мольбой.

Я вздохнул. Не хотелось отказывать ей. Она и так была лишена нормальной жизни. Я каждый раз содрогался, видя синяки на ее животе от уколов инсулина. Мне несколько раз приходилось колоть ей лекарство.

– Я позвоню Энн и спрошу, хорошо? – предложил я, пока открывал багажник и доставал детское сиденье.

– Ник, а ты поиграешь со мной сегодня? – спросила она взволнованно.

Я знал, что мою сестру воспитывают две няни, которые не очень любили играть с ней. Моей матери почти никогда не было дома: она путешествовала со своим чертовым мужем. Мэдд большую часть времени проводила в одиночестве или в окружении людей, которые не баловали ее своей любовью.

– Кстати, раз ты хочешь поиграть! Я привез тебе подарок, принцесса! Желаешь посмотреть? – спросил я, заканчивая устанавливать детское кресло и потянувшись за подарком.

– Да! – воскликнула она взволнованно и подпрыгнула на месте.

Я вручил ей круглый подарок, завернутый в серебряную бумагу и перевязанный большим бантом. В мгновение ока она разорвала обертку, и в ее руках оказался футбольный мяч цвета фуксии.

– Какой красивый! Как он мне нравится, Ник! Он розовый, но красивый розовый, а не тот детский, который так нравится мамочке. Она не разрешает мне играть в футбол, но мы поиграем с тобой, правда? – кричала она своим тоненьким голоском, от которого могли лопнуть барабанные перепонки.

Мэдд обожала футбол и предпочитала его любой самой красивой кукле, а ее родители продолжали ей их покупать.

Я посмотрел на голубое платье, в которое она была одета, лакированные кожаные туфли и носочки на шнуровке.

– Кто тебя так одел? – спросил я, снова поднимая ее в воздух.

Она была как пушинка, весила меньше, чем мяч, который держала в руках. Мэдди была очень похожа на маму, и каждый раз, когда я смотрел на нее, у меня ныло в груди. У нее даже ямочки были такие же, как у мамы. На меня она была похожа только светлыми глазами и темными ресницами. Мэдди посмотрела на меня исподлобья, этому она явно научилась у меня.

– Мисс Лилиан не разрешила мне надеть футбольную форму. Я сказала ей, что мы играем с тобой, и она отругала меня. Говорит, мне нельзя бегать, потому что я заболею. Но это неправда: я могу играть, если мне сделают укол. Ты же знаешь. Мы поиграем, Ник? Правда?

– Не волнуйся, малышка, конечно, мы поиграем, и ты скажешь Лилиан, что со мной ты можешь играть столько, сколько захочешь, хорошо? Мы купим тебе одежду, чтобы не испачкать твое платье, – сказал я, поцеловал ее в щеку, усадил на сиденье и пристегнул ремень.

По дороге я позвонил Энн, чтобы спросить о бургере. Она подтвердила, что Мэдди разрешено пообедать сегодня в «Макдоналдсе». Решив этот вопрос, я с удовольствием погрузился в разговор с сестренкой, пока мы ехали в лучший «Макдоналдс» Лас-Вегаса. Перед тем как мы вышли из машины, я взял из ее рюкзака шприц, чтобы сделать укол. Его нужно было делать всегда в одно и то же время перед едой.

– Готова? – спросил я, подняв платье и оттянув ее тонкую полупрозрачную кожу.

Ее глазки всегда наливались в этот момент слезами, но она никогда не жаловалась. Мэдди была храброй девочкой и мужественно переносила болезнь. Если бы это было возможно, я не раздумывая принял бы ее болезнь на себя, но жизнь, как известно, несправедлива.

– Да, – ответила она шепотом.

Уже через десять минут мы сидели в окружении веселых людей.

– Вкусно? – спросил я, глядя, как она размазывает кетчуп по губам.

Она кивнула, а я с удовольствием наблюдал за ней.

– Знаешь, Ник, скоро я пойду в школу, – запихивая себе в рот картошку, сообщила она. – Мама говорит, что в школе очень интересно, там много детей. А еще мама говорит, что когда ты учился в школе, ты дрался с девочками, потому что они хотели, чтобы ты был их женихом, а ты не хотел, потому что они были глупыми.

Я попытался скрыть свое недовольство, услышав, что моя мать рассказывает о моем детстве, как образцовая мама, как будто это не она бросила меня, когда я больше всего в ней нуждался.

– Это правда, но с тобой этого не случится, потому что ты гораздо интереснее и веселее, чем любая другая девочка, – заверил я ее, допивая свою кока-колу.

– У меня никогда не будет жениха, – сказала она, и я не смог сдержать улыбку. – А у тебя есть невеста, Ник?

Мгновенно у меня перед глазами возникло лицо Ноа. Нет, она даже не моя девушка, но мне бы хотелось, чтобы она была моей невестой… Черт, что за чушь лезет мне в голову!

– Нет, у меня нет девушки, – сказал я, а потом добавил, наклонившись вперед и потрепав ее волосы, – ты моя единственная девушка.

Было весело болтать с ней, я чувствовал себя успокоенным. Я был самим собой. Странно, но рядом с этой пятилетней девочкой мне было спокойнее, чем с любой другой взрослой женщиной.

После обеда мы пошли на прогулку по Лас-Вегасу. Я купил ей футбольную форму розово-белого цвета, включая бутсы. Остаток дня пролетел как одно мгновение. Мы играли в мяч в парке. Я понимал, что сейчас настанет самый тяжелый момент – момент расставания. До прихода Энн оставалось десять минут.

Мэдди не выносила прощаний, она не понимала, почему я должен уезжать, почему мы не можем жить вместе, как все братья и сестры. И я всякий раз испытывал острую грусть и непреодолимое желание забрать ее с собой.

– Ну что ж, Мэдди, скоро уже придет Энн, – сказал я.

Мы лежали на траве, и она снова теребила своими ручками мои волосы. Как только я это произнес, ее руки остановились, а нижняя губа начала дрожать.

– Ну почему ты должен уезжать? – спросила она, глядя на меня глазами, полными слез.

Сердце мое сжалось, когда я увидел ее слезы.

– Перестань, почему ты плачешь? Тебе же всегда так весело, когда я приезжаю. А если бы я был всегда с тобой, тебе было бы скучно, – сказал я, вытирая ей слезы.

– Никогда мне не было бы с тобой скучно, – пролепетала она прерывающимся голосом. – Ты любишь меня, ты играешь со мной, разрешаешь мне делать всякие интересные вещи. А мама мне ничего не разрешает.

– Мама заботится о тебе. А я тебе обещаю, что буду приезжать чаще. – И я поклялся себе, что так оно и будет. – Тебе хочется, чтобы я приехал, когда начнутся занятия в школе?

У моей сестры загорелись глаза.

– Но ведь мама тоже будет здесь, – сказала она взволнованно.

– Об этом ты не беспокойся, – успокоил ее я и в этот же момент увидел Энн, которая шла к нам по мощеной дорожке.

Я встал, взял Мэдди на руки, и она тоже увидела Энн.

– Не уходи! – начала она кричать, отчаянно плакать и прятать свою маленькую головку у меня на груди.

– Ну, Мэдди, не плачь, – просил я, пытаясь совладать со своими чувствами. Я не мог видеть ее слезы. – Ну хватит, все, – сказал я, поглаживая ее по спине.

– Нет! Останься со мной, мы будем играть! – умоляла она, обильно смачивая мою рубашку слезами.

В этот момент мы уже подошли к Энн, которая протянула руки, чтобы забрать у меня малышку.

– Если ты перестанешь плакать, в следующий раз я привезу тебе особенный подарок. Как тебе? – предложил я, но она продолжала громко рыдать, обнимая меня за шею.

Я попытался разжать ее руки, но она крепко держалась.

– Давай ее мне, – с нетерпением сказала Энн.

Господи, как же я ненавидел эту женщину.

– Мэдди, тебе нужно уходить, – пытался я успокоить ее.

Лицо ее было красным, светлые локоны прилили ко лбу.

Энн взяла ее на руки, малышка тянулась ко мне, выкрикивая мое имя.

– Уходи, Николас, – приказала Энн, крепко держа Мэдди.

Мне так хотелось забрать ее с собой и заботиться о ней, одаривая любовью, которой она была лишена.

– Я люблю тебя, Принцесса, мы скоро увидимся, – сказал я, поцеловав ее в темечко, быстро развернулся и ушел, не оглядываясь.

Рыдания моей сестры – вот все, о чем я мог думать в дороге, возвращаясь домой.