# Проклятая Тройка: Книга II

Сергей Авдеев

С падением Проклятой Тройки война ещё не окончена.

Фауст, искалеченный, но не сломленный, пытается удержать Оазис от отчаяния. Калидиус мечется между защитой близких и жаждой возмездия. Галилей, впервые коснувшийся силы Шора, не понимает, куда её направить и где проходит граница между правдой и обманом, добром и злом.

Но пока они ищут ответы, на горизонте рождается новый, но уже знакомый кошмар. Вероника, наследница Проклятой Тройки, и бог-отступник Годрик заключают союз. Их цель проста – истребить богов и всё, что с ними связано.

Теперь каждый выбор может стать роковым, а сила – вновь обернуться проклятием.

Безродные, чья суть была

Извечным без причин мученьем

Быть может ваша жизнь могла

Явиться лишь дурным виденьем?


Глава 1


Серый пейзаж маленького безымянного городка навевал тоску. Было светло, но небо затянуто облаками, шла мелкая, едва ощутимая морось. Автомобили лениво пересекали улицы, разрезая тишину гудками. Вдоль дороги теснились мелкие магазины и кафешки с яркими неоновыми вывесками, и даже они выглядели тускло, сливаясь в общей массе.

Ранним утром Вероника и Годрик сидели в одной из таких придорожных забегаловок. Серый интерьер и тусклое освещение наводили сонливость, стоял запах выхлопных газов и специй. Где-то на фоне свистел закипающий старый чайник и разносил душную вонь накипи. Годрик поправил красные очки и сморщил нос при виде того, как его спутница пережевывает что-то похожее на большие пельмени.

Они успели переодеться после битвы и немного отдохнуть. Оба были в белых рубашках и чёрных галстуках, словно какие-то федеральные сотрудники. Вероника тоже обзавелась чёрными солнечными очками, скрывающими её чёрные белки глаз.

За соседним столиком сидела шумная компания подростков и пила дешёвый кофе.

– Не верится, что после вечности заточения в Шоре первое, что я ем, – эта стряпня!


– Не верится, что после вечности без еды ты вообще жалуешься на еду.


– Сомнения мои не столько во вкусе, сколько в качестве.


– Ничего, рот примет – жопа раскидает.


– Какая удивительная мудрость, – холодно ответила Вероника и протёрла чёрные губы салфеткой.

Годрик долгие годы чувствовал себя не в своей тарелке – сначала среди братьев и сестёр, потом и в одиночестве. Теперь рядом была Вероника, разделяющая его мотивы, но ощущение «лишнего» никуда не исчезло.

Он скрёб ногтем по столешнице до крови, не замечая этого.

Гибель Проклятой Тройки ввергла его в растерянность. Он был уверен в её абсолютном бессмертии и праведности, а потому и был предан собственным убеждениям: вся его золотая родословная должна умереть и больше не отравлять людские миры. Теперь он знал, что смерть Тройки, вероятно, была частью замысла его матери – Огненноликой Королевы. И какой тогда смысл всего, что он делает? Что на самом деле правда? Но он точно знал, что не намерен отступать, потому что прошёл слишком долгий путь, не для того чтобы сейчас сдаться из-за сомнений.

– Ну так, и какой у тебя план? – спросил Годрик и поправил очки.


– Боги сейчас разделены: Калидиус и Архимий – в мире Ибраитос, а Оазис – в другом. Начнём с неё, пока она одна.


– Откуда ты знаешь?


– Я вижу всё, что происходит в Шоре, дорогой, – деловито заметила она. – Я засеку любое их перемещение где угодно.


– След в Шоре быстро пропадает.


– Не для меня. А даже если и так, то ваши золотые нити я отслежу в два счёта.

Годрик задумался. По словам Вероники, Оазис была ранена, когда всё закончилось на балу Рогатого. Найти первым делом её было логичным решением. Пока они обсуждали судьбы мира и богов, парень по соседству клеил сопли под стол. Годрик брезгливо отвернулся. Какой абсурд.

– Хорошо, допустим. Но делать всё надо быстро. Калидиус очень умен, и нельзя давать ему много времени на подготовку к нашему визиту.


– Я лучше тебя знаю о том, насколько Калидиус умен, – отрезала она. – Но три бога опаснее, чем двое. К тому же Калидиус понимает, на что я способна, поэтому попытается укрыться в логове Ибраитос, куда у меня нет прохода, но-о… – она сделала паузу и поиграла бровями.


– Но?


– Но он есть у тебя, а о нашем союзе они не догадываются. На нашей стороне неожиданность. Займёмся Оазис.

Годрик кивнул и откинулся на кресло. Её план казался ему непродуманным. Может, потому что он недооценивал её возможности, а может, потому что Вероника недооценивала возможности Оазис. Вопросов было немало.

– Не доверяешь мне?


– Не доверяю, – спокойно ответил он.


– Я совершенно открыта, спрашивай, что хочешь, родной.


– Мы не родня, вертихвостка, но пара вопросов у меня есть.

Вероника подняла руки вверх и ухмыльнулась в ожидании.

– Если мы убьём всех богов…


– Когда! – резко перебила она.

Годрик терпеливо кивнул.

– Когда мы убьём всех богов, что дальше? Найдёшь работу?


– Тебя волнует моё будущее? Или своё?

Возникла короткая неловкая пауза.

– Проницательная ты моя, да. Кровь Тройки в моих жилах убивает меня, мне долго не жить. Но я хочу быть уверен, что не получу удар в спину. Не отнекивайся, я вижу в твоих глазах ненависть ко мне и всей моей семье. Я не союзник – я инструмент для тебя. Давай оба не будем питать лишних иллюзий.

Вероника игриво улыбнулась, кончиком пальца стерла с тарелки сок и облизала его, почти полностью засунув палец в рот и не сводя глаз с Годрика. Компания за соседним столом замолчала. В заведении нависла тишина, кроме шкварчания плит на кухне и гудения холодильников. Подростки тревожно уставились на эту парочку. Люди будто ощущали её «инородность»: каждый жест Вероники мог выглядеть соблазнительно, но внушал уверенное чувство опасности и дискомфорта. Чувство, что рядом сидит хищник.

– Ценю откровенность. Хорошо, я клянусь, что не убью тебя! Что ещё?


– Чисто из любопытства, зачем тебе этот парень – Галилей? И где он? Ты что-то с ним сделала?


– Он нужен был мне, чтобы выбраться из Шора. Его одиночество и желание найти брата хорошо сыграли мне на руку. Может быть, он нам ещё пригодится. А пока я оставила его в Шоре, восстанавливаться после ран, полученных от тебя. Он чудом выжил.


– Ты увидела в нём что-то ещё?

Вероника задумалась, и на мгновение лицо стало зажатым. Взгляд пустой и задумчивый, она отвернулась в сторону.

– Наверное. Он стал похож на вас – богов, но всё ещё человек. А теперь Шор исцеляет его, как и меня когда-то. Я… пока не знаю, чем он станет.

Годрика заинтересовал этот парень. В нём проявилась незначительная, но очень странная сила, действительно похожая на божественную. Может, он и правда тоже может быть хорошим союзником в будущем. Его размышления прервал громкий звук проезжающей машины за окном.

– Ну ладно, будь по-твоему, скачем за Оазис?


– Да, но сначала кое-куда заглянем на минуту.


– Куда? – нахмурился он.


– К твоему брату.

Годрик в недоумении приподнял бровь, и нутро обдало интригующим холодком предчувствия.


Глава 2

Калидиус задумчиво сидел в лаборатории и стучал пальцем по железному столу в такт равномерному пульсу Фауста, лежащего позади без сознания. Тройки больше нет, но многое всё ещё не давало ему покоя. Присутствие Фауста напоминало ему о Галилее.


Галилей.


Унизителен один только факт того, что этот человек лишил его руки и чуть не убил, не говоря уже о том, что он спелся с Вероникой и неизвестно, что ещё может замышлять с ней. Уязвлённая гордость разжигала в нём желание отплатить. Но это беспокоило его меньше всего и могло подождать.


Годрик объявился спустя почти век, убил Ибраитос, а со слов покойного Коса – совсем слетел с катушек. Зачем-то пытался убить Фауста. Ещё один персонаж, от которого непонятно, где и чего ожидать. Глаза Калидиуса дрогнули от ужасающего воспоминания, какой он нашёл любимую сестру, и в нём закипало желание проделать то же с Годриком. Он сжал ладонь в кулак.


И Вероника. Его главная боль, разрушившая ему полжизни, хоть он и сам в этом отчасти виноват. За своё заточение и за океан лжи он хотел отомстить ей сполна. Калидиус знал: она не остановится, пока не убьёт всех богов. Одержимая и обиженная женщина – наихудший из возможных врагов, которому ещё и подвластен сам Шор. Их проблемы пока не кончились.

От размышлений его оторвал скрип койки. Калидиус хмуро обернулся. Фауст начал приходить в себя при зеленоватом свете лаборатории и что-то забормотал себе под нос. Он болезненно приподнялся и попытался протереть глаза, но кожу «обжёг» холод металла. Он растерянно рассматривал свои новые металлические пальцы, ладонь, предплечье и локоть. Серая холодная сталь вперемешку с чёрными трубками и болтами плавно двигалась по его воле, словно родная рука. Взгляд скользнул на Калидиуса, и пару секунд они молчали. Последний их разговор с Фаустом закончился тем, что Калидиус его вырубил, а сейчас всем видом показывал, что с удовольствием сделал бы это ещё раз.