# Тень Арльского моста

Наталия Королева

Франция, конец XIX века. Серия загадочных смертей всколыхнула провинциальный город Арль. Каждая новая трагедия превращается в театрализованное представление, пропитанное искусством и философией. Инспектор полиции Филипп Лавуан сталкивается с необычным делом: мертвые тела оказываются сценическими декорациями, служащими воплощением творческого замысла анонимного художника-преступника. Следуя намекам, оставляемым самим убийцей, Лавуан оказывается втянутым в лабиринт символов и смыслов, открывающих секреты человеческих страстей и заблуждений. Погружаясь глубже в тайны преступлений, он вынужден переосмыслить собственные убеждения и столкнуться с самой природой искусства, которое способно трансформироваться в оружие разрушения.

## Глава

Филипп Лавуан стоял посреди арены римского амфитеатра в городе Арле, рассматривая сцену преступления сквозь призму вечности. Уже почти три часа он изучал останки неизвестного мужчины, найденные здесь утром. Мужчина лежал лицом вверх, глаза были широко открыты, словно он пытался разглядеть звезды, несмотря на дневной свет. Кожа была бледна, волосы влажные от утренней росы. Рядом валялась бутылка вина, пустой стакан и раскрытая книга. По краям страницы блестели капли крови.

— Кто-то решил сыграть роль Диониса, — пробормотал инспектор, глядя на труп.

Коллеги, стоящие рядом, переглянулись. Они знали, что Лавуан любит театральные метафоры, особенно когда дело касается убийств. Но сегодня он выглядел особенно задумчивым. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел нечто большее, чем простое убийство.

— Что думаешь, шеф? — спросил молодой сержант Гаспар Дюран, нервно теребя ручку записной книжки.

— Думаю... мы имеем дело с поэтом, — ответил Лавуан, наклоняясь ближе к книге. — Посмотри сюда, Гаспар. Это стихотворение Бодлера. Оно заканчивается словами: «И вот мой дух плывёт над бездною ночной».

Дюран нахмурился, пытаясь уловить смысл. Стихотворение было написано мелким почерком, буквы слегка дрожали, будто писавший испытывал сильные эмоции.

— Значит, самоубийца?

— Возможно, — кивнул Лавуан. — Но почему именно здесь? Почему в самом сердце античного наследия? И зачем оставлять бутылку вина и книгу? Или же...

Его голос затих, и он вновь погрузился в свои мысли. Инспектор любил думать вслух, рассуждать о природе преступлений, искать скрытые мотивы. Для него каждое преступление было своего рода произведением искусства, отражающим внутренний мир преступника.

Через два дня тело нашли снова. На этот раз оно покоилось возле знаменитого моста Пон-д'Арль. Жертва была женщиной средних лет, одетой в элегантное платье. Она сидела на скамье, держа в руках букет цветов. Ее лицо выражало спокойствие, словно смерть пришла внезапно и безболезненно.

— Опять театр, — прошептал Лавуан, оглядываясь вокруг. — Мы движемся от трагедии к комедии.

Рядом стояла корзинка с едой, вино, хлеб, сыр. Казалось, женщина собиралась устроить пикник, но что-то пошло не так. Книга лежала рядом, раскрытой на странице с другим стихотворением Бодлера: «Цветы зла».

Гаспар покачал головой.

— Шеф, это уже становится абсурдным. Зачем кому-то убивать таким образом?