Артем Стрелец
Любовь как проза

1

"Привет.

Сегодня мне приснился сон. Странный, но такой яркий, будто на самом деле. И весь он был про тебя. Целую ночь, в двух актах.

В первом мы вдруг оказались вместе, близко, слишком близко. Это случилось сразу, без долгих прелюдий, и именно поэтому было так необычно. Но было ещё кое-что странное – словно рядом присутствовал кто-то третий, не во время самого акта, а позже, как будто наблюдатель, лишний штрих в общей картине. И в тот момент я почувствовал ревность, слишком острую, будто нож в сердце. Я обиделся, отстранился, а ты сказала, что свобода для тебя превыше всего, и что держать тебя в клетке не сможет никто. Тогда я отвернулся и ушёл.

А потом был второй акт. Совсем другой. Ярмарка, шумная, полная музыки, смеха, балаганных шутов и торговцев. Ты стояла там, прекрасная, словно свет среди хаоса. Я подошёл к тебе, взял тебя за руки и признался – в любви. Я говорил так много, что сам удивлялся – откуда во мне столько слов, столько чувств. И самое главное – я понял: ты и есть любовь всей моей жизни.

Мы пошли по ярмарке, держась за руки. Рядом с нами шла маленькая девочка, весёлая и беззаботная. В какой-то момент она вырвалась и убежала в толпу, а ты, смеясь, бросилась её догонять. Я проснулся с мыслью, что, может, сонники и найдут значение этому образу, но главное – то, что именно ты пыталась вернуть её.

И вот в этом сне было ощущение – в тот миг, когда наши пальцы соприкоснулись, проскочила искра. Настолько сильная, что дыхание перехватило, и казалось, всё вокруг исчезло, остались только мы.

Может быть, я ошибаюсь. Может быть, всё это лишь игра воображения. Но признаюсь честно: до сегодняшнего дня я не думал о тебе так. А теперь не могу не думать.

Есть чувства. Глубокие, настоящие. Но назвать ли это любовью? Или это что-то иное, не менее важное, но другое? Я пока не знаю. Но точно знаю: внутри меня это живёт и не отпускает."

Она ещё раз взглянула на конверт, потом на письмо. Медленно, будто в последний раз, пробежала глазами по последней строчке и с едва заметным вздохом положила его на стол.

– Хватит, – шепнула она самой себе.

На сегодня достаточно новых ухажёров, пусть даже они были из числа старых, давно знакомых. Но все они оставались лишь тенью чего-то настоящего, неспособной заполнить пустоту внутри.

С удивительной лёгкостью, почти не касаясь пола, она откинула ногу назад, повернулась к рабочему столу и скользнула взглядом по экрану монитора. Там – кипа электронных писем, графики, задачи, напоминания, всё то, что должно было удерживать её в реальности. Но мысли снова ускользнули. Всё переворачивало то письмо – скользкое, обжигающее, будто чужая рука коснулась сердца. Оно поднимало из глубины то, что давно казалось уснувшим, – не конкретное лицо, не воспоминание, а саму пустоту, которая вдруг ожила и потребовала признания.

Перед глазами оживали обрывки воспоминаний: его смех, небрежный жест, тёплое дыхание рядом. Всё это было так давно, что казалось сном, и всё же оно жгло сильнее любой реальности.

Она резко мотнула головой, словно прогоняя морок.

– Хватит! – повторила громче, и в этот миг рука сама собой потянулась к папке. Щёлкнув замком, она распахнула её и принялась листать бумаги. Этот символический жест – будто возвращение в жизнь, в ту реальность, что требовала внимания. Та самая реальность, где нужно работать, подписывать документы, принимать решения. Где можно спрятаться от боли, от пустоты, от той странной тоски, что не звучала словами, но давила на сердце каждую минуту.

Сослуживцы по офису стрепенулись было, но время стояло обеденное, и потому никто особенно не обратил внимания. Разве что кто-то снова по-дружески подразнил её за привычку уходить в «думы» – так она сама это называла. Такое с ней случалось чуть ли не каждый день.

Есть ей не хотелось, но чашка чая уже была заварена, почти машинально. Поленилась достать горячую кружку с кухни, просто сидела за столом, делая вид, что разбирает рабочие задачи. Работы хватало, и именно она спасала от мыслей, которые всё равно настойчиво возвращались, вызывались тем самым проклятым письмом. Курьер принёс его вместе с прочей едой, которую сейчас уминал весь офис. Она не притронулась ни к чему – только письмо забрала себе. Потому что знала: оно – для нее.

Почему она это чувствовала? Как? Не могла объяснить. Но едва взглянула на строки, написанные его рукой, и в груди вспыхнуло что-то старое, давно забытое, и вместе с тем такое живое. Слова затронули её, подняли из глубины чувства, которые, казалось, давно погребены. Но они воскресли, дрогнули, согрелись и начали расти.

Она пыталась сопротивляться, пыталась не позволить себе снова вернуться туда, где чувства были опасны и несли лишь боль. Но они уже вернулись сами. Он снова ожил в её памяти – не отпуская, не позволяя забыть.

А что дальше? Что делать с этими эмоциями? Снова в омут?

Наверное, нет, нужно жить. Просто жить. Ей ведь ещё не так много лет, и впереди столько всего, что нужно успеть сделать. Но что именно? Мысли путались, шептались в голове, и снова всплывало только его лицо – то, что преследовало её каждый раз, как закрывала глаза.

– Стой, – почти шёпотом выдохнула она, схватившись за виски. – Этому не будет конца, нельзя… нужно успокоиться.

Она бросила взгляд на часы. До конца обеденного перерыва оставалось всего полчаса. Ещё тридцать минут можно позволить себе отдохнуть и выйти в парк, пройтись по аллеям, где тёплый свет уходящего сентября всё ещё задерживался в листве. Мысль об этом действовала успокаивающе: там, на скамейке под клёном, среди тишины и неспешных шагов прохожих, она находила передышку. Небольшое спасение – возможность хоть ненадолго вернуться к простым радостям и спрятаться от навязчивых воспоминаний и горячих чувств, которые никак не хотели отпускать.

Погода выдалась удивительно теплой, совсем не осенней. С утра было немного прохладно, но к полудню, а тем более к вечеру, воздух прогрелся так, что день и вправду напоминал летний. И это не могло не радовать её: солнце касалось кожи мягко, словно обещая ещё немного тепла напоследок.

Она улыбалась сама себе, чувствуя, как этот обманчивый дар природы согревает её так же, как когда-то грели его руки. Не такое уж это было тепло – скорее тихая память о нём, о том, как он умел обнимать так, что исчезал весь мир вокруг. И в этих лучах она ловила отражение прежнего счастья, такого же простого и настоящего, как ясный осенний день, решивший вдруг прикинуться летом.

Она снова остановилась, будто силой выкинула эти мысли из головы. Сжала пальцы в кулаки, стараясь сопротивляться нарастающему наваждению. Чуть не прошла поворот в парк – только вовремя обернувшись, заметила аллею, уходящую в сторону. Нужно собраться, нужно успокоиться, перевести дыхание и вытеснить из себя все эти чувства, это опасное волнение, которое он будил в ней – и которому не должно быть места.

– Чего не должно быть? – прошептала она сама себе. – И что за безумная мысль, что всё это не случайно? Что, может быть, стоит просто выбросить письмо, и тогда… ты позволишь мне собраться?

– Нет, – ответила она сама себе, тихо, почти зло.

– Замолчи, уйди, – бросила в пустоту.

– Куда?

Туда, откуда пришла. Мне и без тебя хорошо. Без твоих намёков, без мучительных воспоминаний.

– Но я ничего не сказала… – шепнуло внутри.

– Сказала, – ответила она. – Слишком много сказала. И упрекнула тоже.

– Но ведь это правда.

– Ну и что с того? – губы дрогнули. – Уходи. Я не хочу тебя слышать.

И мысль ушла.

Она ещё немного постояла в тишине, прислушиваясь к себе. Сердце билось часто, дыхание постепенно выравнивалось. В отражении стекла мелькнуло её лицо – немного усталое, чуть смуглое, с лёгким румянцем на щеках. Пряди короткого каре слегка растрепались, одна упала на висок. Она провела рукой по волосам, словно проверяя: всё ли в порядке, и невольно задержала пальцы, будто ища в этом простом жесте хоть каплю уверенности.

Собравшись, она поправила пальто, расправила плечи и уверенным, почти нарочито звонким шагом пошла в парк. Там, впереди, ждала скамейка у аллеи, тёплый воздух уходящего дня и, может быть, немного покоя.

2

Утро. Сонное, туманное и сырое. Воздух за окном будто слипался от влаги, и серый свет лениво просачивался сквозь щели.

– Забыла закрыть окно… – пробормотала она, прикрывая ладонью зевок. Вокруг – смятая постель, сбившиеся подушки. Спала она, как всегда, небрежно, на любимом краю кровати, так, что её почти и не было видно среди одеял.

Проснулась одна. Впрочем, как и всегда. Как и сотни раз до этого.

– Мам, ты встала? – голос раздался от двери. Она прекрасно знала, чем это закончится, и потому только что-то неразборчиво буркнула в ответ. Последует короткая пауза, затем два быстрых щелчка – дверь захлопнется. Так и вышло в этот раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.