# Змеиная Свадьба

Елена Бабинцева

2-ая часть из цикла "Невеста Полоза"

С тех событий в Зиминках прошло уже больше десяти лет. Жизнь раскидала меня и Вовку Субботина по разным сторонам. И мы виделись только дважды. Мне не хватало Вовкиной уверенности, и я тосковала. Вроде бы жизнь идет дальше, и надо как-то жить, но в своих мыслях, я все ещё была заперта в мрачных чертогах Полоза…тогда, десять лет назад.

И вот, мне снова надо вернуться в Зиминки. История началась снова…

За окном лил дождь, лето в этом году было довольно дождливым и холодным. Я лежала на кушетке и смотрела, как дождевые капли стекали по стеклу и исчезали внизу.

– Варвара Владимировна?

Я встрепенулась и посмотрела на человека около кушетки. Мой психотерапевт – Анатолий Саламонович. Мама настояла, чтобы я прошла терапию. Я согласилась, и даже не знаю почему. Видимо, мне и самой надоело моё состояние.

– Простите, я не слушала…можете повторить?

Мужчина, сидевший в кресле, устало поправил круглые очки, и протёр лысину цветастым платком. Такие обычно мамы украдкой кладут в карманы своих детей, чтобы было чем нос вытирать. Мой психотерапевт утверждал, что все, что со мной произошло тогда в детстве, было чистой воды фантазией, которую я восприняла буквально в силу возраста и богатого воображения. И так как я запустила своё состояние, то эта фантазия стала хронической болезнью, которая мешает мне жить.

– Итак, Варвара Владимировна, я, если помните, просил вас написать список страхов, которые мучают вас. Вы принесли?

– А, да, секунду…

Я полезла в карман куртки и вытащила вчетверо сложенный лист. Он был смят, и я кое – как расправила его. Протянув его психотерапевту, я легла обратно на кушетку.

Врач скептично смерил взглядом лист бумаги.

– То, как он выглядит, говорит о том, что вы давно свыклись со своими страхами и научились жить с ними. Обычно люди приносят блокноты с записями или белый альбомный лист в файле. Сразу видно, что люди уважают свои страхи или стараются держать их от себя на расстоянии.

Я устало вздохнула.

– На что вы намекаете? Что я не уважаю свои страхи?

– Скорее презираете их… – как – то фальшиво усмехнулся доктор, и, прокашлявшись, он стал читать. – Итак…темнота, замкнутые пространства, запах сырости, тревога…надо же, интересно. Скажите, Варвара, почему вы записали это чувство?

– Она меня пугает. Бывает, что я не знаю сама, от чего начинаю тревожиться. Будто жду, что сейчас за мной придут.

Психотерапевт кивал, что – то записывал в свою записную книгу, и снова кивал и «угукал». Мне кажется, если заглянуть в его тетрадку, там, на полях цветочки будут, и рожицы всякие…

– Что вы пишите?

– Только мои личные наблюдения…не переживайте.

Я откинулась на кушетку и сложила руки на животе.

– Знаете, я уже посещаю пятый сеанс, а мне не легче.

– Психотерапия – это не волшебная палочка, Варвара Владимировна, – наставительно проговорил врач. – Это долгая и кропотливая дорога на пути к спокойной жизни. Расскажите мне…об этом Полозе. Кто он такой? Откуда взялся? Может, вы узнаете в нем знакомые черты? Возможно, за маской этого монстра скрыта некая травма, которая и причиняет вам боль.

Я устало вздохнула. С тех пор как я сказала ему о Полозе, он вцепился в этот образ мертвой хваткой и пытается понять, какое шизофреническое расстройство могло стать таким интересным персонажем славянской мифологии.

– Я уже рассказывала. И мне не хочется говорить о нем. Вы как врач, должны понимать это. А не заставлять меня каждый раз воображать его гнусную рожу.

– Терапия, как и другие виды лечения, не всегда приятны пациенту, Варвара Владимировна. Чтобы побороть страх перед этим монстром, вы должны понять, что его на самом деле нет. И его нечего опасаться. Могу я выключить свет?

– Нет.

– Ваши панические атаки не спадают? Что ж, значит, назначим другой курс медикаментов. Видимо для вас необходимо что– то более…сильное. Но вернемся к сути нашего задания. Вы описали свои страхи, значит, признаете их, теперь вы должны рассказать об объекте, который вас пугает. То есть о вашем Полозе, которого вы так боитесь. Первое слово, которое вы бы ассоциировали с ним?

– Ненависть.

– М– м…как сильно, – кивнул врач и снова что– то стал записывать в тетрадь. – Заметьте, это был не страх. Вы стали ненавидеть его.

Я прикрыла глаза и отвернулась.

– Это не мешает мне бояться…

Спустя ещё час бессмысленной беседы, я, наконец, покинула кабинет врача и зареклась, что туда я больше не зайду. Мне выписали сильные антидепрессанты, впрочем, рецепт я выкинула в урну у входа в клинику. Дождь лил не переставая. Надо было как – то добраться до дома. Домом я гордо называла съемную квартирку недалеко от центра города. Недалеко от работы. Конечно, археология, которую я так любила, канула в лету. Во– первых, я не поступила туда, куда хочу, а во– вторых, меня начали мучить ужасные депрессии. Я видела дурные сны каждую ночь, я стала бояться людных мест, не могла заставить себя ходить в университет. Я смогла поступить на филологический и кое – как его закончить. Мама обивала все пороги у администрации, пытаясь выбить мне, домашнее обучение на удаленке, лишь бы не вытурили.

Я поняла, что надо что – то делать, и решила сменить место своего обитания. Уехала, стала работать простым библиотекарем, работа тихая, не людная, и не денежная. Но, в моём положении выбирать не приходилось. Я приходила на работу засветло и уходила, когда на улицах города становилось темно. Пыталась ездить на такси, но не могу находиться в машинах. Меня давит пространство. Точнее его отсутствие. Со стороны может казаться, что я просто тихо – мирно живу, в свое удовольствие. Но на самом деле моя жизнь разваливается на куски, и я не знаю, как мне быть.

Я вытащила из рюкзака небольшой зонт, и вышла под дождь. В кармане куртки сразу же зазвонил телефон. Я взяла трубку, даже не посмотрев, кто звонит.

– Алло!

– Варя…ну, как все прошло?

Мама…она всегда звонит мне после сеанса. Хотела бы я сказать, что у мня все хорошо, но врать тоже не очень хочется.

– Все так же. Как прошлый раз. Как в позапрошлый. Врач пытается убедить меня, что я человек с богатой фантазией. Знаешь мам, я, пожалуй, больше не буду к нему ходить. Наши встречи не приносят пользы. Пустая трата…

– Да – да…хорошо.

Я нахмурилась и остановилась. Прохожие стали недовольно обходить меня.

– Мама, что случилось? Ты так хотела, что бы я…

– Варя, тебе надо будет в Зиминки поехать.

Внутри всё оборвалось. На секунду пропали все звуки, и движения на улице показались смазанными и нечеткими. Гул в ушах постепенно сходил на нет.

– Я не поеду туда.

– Придется… я знаю, что ты не хочешь, но…

Мама расплакалась в трубку. Нехорошее предчувствие сразу же пощекотало нутро своими склизкими щупальцами.

– Что с бабушкой?

– Умерла…вчера ночью.

Бабушка…моя замечательная бабушка, которая знала самые интересные истории, которая пекла самые вкусные пирожки, у которой был самый красивый сад в деревне…

Внутри появилось странное чувство пустоты. Но плакать я не хотела.

– Ты когда прилетаешь? – ровно спросила я в трубку. Маме сейчас не нужны мои эмоции. Ей бы успокоиться.

– Только через две недели, – снова всхлипнула мама. – Я попыталась договориться о замене, но сама знаешь… Варя, может уволиться? Пусть катятся куда подальше! У меня такое горе, а они…!

– Мама, не пори горячку, – спокойно сказала я. – Ты – важный специалист. Врач. Не просто врач, а детский хирург. Бабушка у нас была прекрасная, но она уже умерла…а сейчас ты можешь помочь там многим детям, которым больше не у кого просить помощи. Я…сама все сделаю.

– Дорогая, а ты сможешь? Я волнуюсь за тебя…

– Я взрослая девочка, – усмехнулась я, подходя к остановке. – Ты главное успокойся, не переживай. Пожалуйста, мама, ты сейчас нужна другим.

– Ты права, милая… – вздохнула мама. – Конечно, я во всем положусь на тебя. Как только я смогу вырваться, я сразу же прилечу.

– Я буду ждать. Позвоню, когда буду в деревне.

– Буду ждать, дорогая…

Мама положила трубку. Я перестала улыбаться. И если говорить начистоту, то я была в ужасе. Бабушка прожила долгую жизнь и умерла в возрасте 86 лет. Но она всегда сохраняла ясность ума, была бодрой, не сидела без дела. Я обязана проводить её в последний путь, мои страхи могут взять перерыв. Как – нибудь справлюсь.

Немного подумав, я вернулась к клинике и выудила из урны рецепт на таблетки от доброго доктора.

***

Автобус ужасно трясло на простой проселочной дороге. После сильного дождя дорогу развезло и приходилось преодолевать с боем каждый метр пути. Мне на секунду почудилось, что я вернулась в тот момент, когда я ехала к бабушке летом. Впрочем, автобус был явно тот же. Уже старый, скрипучий, с обшарпанными сидениями. Я даже обернулась, пытаясь в взглядом найти Вовку. Но Вовка сейчас был далеко. У него жизнь сложилась куда лучше: работает в известной компании, жена, ребенок, свой бизнес. Вовка звонил мне какое – то время, мы общались, но вот уже почти пять лет, наши звонки только на дни рождения друг другу и Новый год. Вовка смог жить дальше, а я не могу.

Автобус довез меня к деревне, когда начало смеркаться. Я сразу же отзвонилась маме и успокоила её. Я шла по знакомым улочкам, и не верила, что я снова здесь. Вот дорога к реке, вот улица, где стоит дом бабушки. Там в конце улицы дом Субботиных. Но теперь это место давило на меня, несмотря на то, что каждое моё лето проходило здесь.

Я дошла до дома бабушки. В окнах горел свет, видимо меня ждали. Я нервно нащупала в кармане небольшой перцовый баллончик. Осторожно зайдя во двор, я оставила рюкзак у калитки и прошла по крыльцу. Скрипели старые доски нещадно. Так что, если там кто – то был, он слышал, меня. Я открыла дверь и на пороге сразу же увидела тетю Олю, маму Вовки.

– Варенька…ой, проходи, проходи моя хорошая! Приехала! Ну, дай обниму!

Тетя Оля обняла меня, и я обняла её в ответ. Я уже даже забыла, каково это, подпускать к себе людей. Тетя Оля отстранилась и смахнула набегающие слёзы.

– Мы тут всей улицей помогали. Чай, не чужие ведь…Мама твоя позвонила, сказала, что никак не может вырваться. Проходи,…пойдём на кухню. Вот…сказала, Варя приедет. Я даже и не поверила. Тебя так давно тут не было…вон, какая стала…

Тетя Оля села на стул и закрыла лицо полотенцем. Я обняла её, но слёз по – прежнему не было. Я любила бабушку. Я сама не понимала, почему так происходит…

Тетя Оля вздохнула, вытерла красный от слёз нос, и кое – как улыбнулась.

– Я тебе поесть наложу. Как раз все горяченькое. Садись, моя хорошая. Сейчас…!

Пока тетя Оля хлопотала на кухне, я отстраненно смотрела на кухню бабушки, и в голове появилось странное чувство нереальности происходящего. С тех событий в деревне, я больше не ездила сюда. Бабушка ездила к нам сама. Конечно, надолго она оставаться не могла, огород и хозяйство всё – таки. Присмотр нужен. Последние два года, я видела её только по видео связи. Да и то, она очень долго привыкала. Надо было раньше…надо было раньше!

– Варенька…ты не плачь…она во сне умерла. Тихая смерть была. Спокойная…

У меня из глаз горошинами катились слёзы. Я только кивнула и наспех утерла глаза рукавом. Размазала тушь…

В маленькой кухоньке горел свет, тетя Оля решила накормить меня сразу за весь день. Стояли салаты, горячие котлеты, пирожки, передо мной дымилась тарелка чечевичного супа тети Оли. Я помню, как первый раз пробовала его у них дома. Две тарелки съела, так мне понравилось…

Пока я уминала за обе щеки, тётя Оля рассказывала мне новости деревни. Видимо, она тоже давно ни с кем не разговаривала.

– Да какие у нас тут новости, Варенька…уезжают все. Кто в город, кто в другие деревни… Помнишь маму Полины? Они ведь после Полиной смерти, не смогли тут жить. Люди, конечно, беззлобно болтали, но много ли надо горем убитой матери. Быстренько дом продали и уехали. А куда, никому не сказали. Соседи наши, тоже уехали на днях. Дети их забрали. Мол, что в деревне спину гнуть, а там город, все удобства есть…и внуки рядом. Вовка тоже предлагал и не раз, меня и отца в город забрать, но я не хочу. Не моё это…здесь спокойнее. Но если так и дальше будет, не станет деревни…лет через пять тут никого уже и не останется. Ну ладно… что я все про себя, да про деревню…ты, про себя расскажи, Варенька! Как ты там живешь? Замуж не вышла?

Я отставила в сторону пустую тарелку и взяла кружку с чаем. Ту самую кружку с голубым цветком на округлом боку…

– Нет, теть Оль. Замуж не вышла. Не планирую пока.

– Ой, карьеру, делаешь?

– Да какая карьера в библиотеке… – усмехнулась я. – Нет, просто пока не вижу в этом смысла. Жить мне негде, снимаю. Денег едва – едва на себя хватает. Не до женитьбы, в общем.

– А ты ищи такого, чтобы тебя всем обеспечивал, – уверенно хлопнула ладонью по столу тётя Оля. – А ты в доме уют поддерживай. Корми вкусно. Да лаской не забывай одаривать. Мужикам много не надо.

– Э– э… спасибо, за совет, мне пока никакого не надо, – я постаралась увести тему в другое русло. Иначе меня тут сосватают какому – нибудь «хорошему мальчику». – Теть Оль, вы лучше скажите, как Вовка поживает. Как его работа? Семья?

Проболтали мы до поздней ночи. Тетя Оля спохватилась, только когда на часах было уже два часа ночи.

– Ой, время – то летит… я тебя заболтала, а ты с дороги, уставшая! Все пойду я. Варенька, там, в холодильнике еда есть, и продукты ещё остались. Завтра бабушку привезут, на прощание, я отца позову, поможем вместе. Ты главное, держись. Ты не одна тут. Если что – то понадобится – не стесняйся! Как есть приходи!

– Спасибо, тёть Оль, – я обняла маму Вовки и проводила её до калитки. – Вы не переживайте. Я сейчас спать пойду.

Тетя Оля помахала мне рукой и пошла вверх по улице. В свете фонаря мелькал её черный платок. Я постояла ещё какое – то время, и выудила из кармана пачку сигарет. Закурив, я выпустила дым в воздух. Ветра не было и дымное облако, будто зависло в невесомости. В деревне ночью тихо, и я слышала, как далеко на трассе ехали машины, в лесу щебетали ночные птицы. Докурив, я выбросила окурок через забор, и пошла в дом.

Я не стала ложиться спать в своей комнате. Пошла к бабушке и легла на большую, двуспальную кровать, не раздеваясь. Уткнувшись носом в ковёр ,который висел на стене, я воображала, что бабушка рядом. Перед сном пришлось наесться таблеток, которые я купила по рецепту своего доброго врача. Не хочу пока ничего говорить, но вроде помогает. Чувства будто выключили.

Мне снился лес. Длинная тропинка привела меня к колодцу, который был на небольшой полянке. И чей – то голос просил, чтобы я заглянула в темное нутро. К счастью, я проснулась быстрее, чем странный сон успел меня испугать. За окном еле – еле светало. Я встала с кровати, заправила её, и пошла на кухню. Умывшись прямо из – под крана холодной водой, я стала делать себе завтрак. Хотя кружку кофе трудно назвать завтраком. Тетя Оля так накормила меня вчера, что есть, не хотелось вообще.

Весь дальнейший день я помню только фрагментами. Помню, как много людей пришло проститься с бабушкой. Помню её спокойное и умиротворённое лицо. Будто она и правда просто спала. Помню, как сидела без движения почти два часа у гроба бабушки. Из ступора меня вывела тетя Оля, когда сказала, что пора ехать.

Бабушку похоронили в пасмурный, но теплый день. Только что выросший холмик оброс венками и цветами. Тетя Оля любезно предложила довезти меня до дома, когда все разошлись. Однако, я отказалась. Попросила, чтобы она накормила всех, кто соберется на обеде в доме. Посуду я после вымою сама. Сидеть в доме с людьми мне сейчас не хотелось. Я никого из них либо не помнила, либо не знала. Да и не хочу, чтобы мне задавали лишние вопросы. Я сейчас не собеседник.

Когда я кладбище стало тихо, я ещё какое – то время постояла около бабушки, а потом пошла искать могилу дедушки Андрея. Смелый был дед. Хотел меня защитить, да не вышло…

Могилку я нашла спустя пять минут. Тетя Оля ухаживала за ней. Здесь было чисто: оградка, памятник, столик и лавочка. Я зашла к дедушке Андрею и присела на лавочку.

Я всё ещё винила себя за его смерть. Мне надо было справляться самой. А я втянула в свои неприятности посторонних людей. И теперь они мертвы.

Со стороны дорожки послышалось залихватское посвистывание какой– то песенки. Я даже головы не повернула. Свист приближался, а потом отдалился, как будто прошли мимо. Я украдкой повернула голову. Мужчина в темной кожаной куртке нараспашку, руки в карманах. Волосы черные. С какой – то зловещей синевой, длинные. Почти до лопаток достают. Мужчина, насвистывая неизвестный мне мотив, удалился дальше по дорожке, и вскоре пропал из виду.

Я отвернулась и стала как – то отстранённо думать, о том, что у него в ухе была длинная цепочка. Очень ярко переливалась на свету. Будто золотая…

***

Весь последующий день, я слонялась по дому, который когда– то был для меня идеалом уюта и теплоты. Сейчас это был просто дом. Без бабушки, он сразу стал просто обычным домом. Пару раз наведывалась тетя Оля. Мол, проведать зашла. Оба раза она приносила мне еду. «Не гоже молодой девке такой худой быть, красоту беречь надо» – это дословно. Питалась я и правда скупо. Аппетита не было. Мне хватало кофе с бутербродами.

Ближе к вечеру я прошлась по деревне. Сходила на речку, где мы когда – то с Вовкой ловили рыбу. Потом пошла на поле, где Вовка Субботин подарил мне колечко. Тогда он его забрал, когда решил, что я все выдумала про Полоза. Решила наведаться в церквушку, где нас обвенчал батюшка, пока Полоз выламывал двери… окна были заколочены, краска выцвела и облупилась. Удручающее зрелище. Я вытащила из кармана куртки пластинку с таблетками и заглотнула новую порцию.

Потом мой взгляд зацепился за объявление на фонарном столбе. Оно выцвело, чернила поблекли от дождей и солнца, но прочитать можно было:

« Пропал человек. Василькова Людмила Юрьевна. 2005 года рождения. Рост 170 см. Глаза голубые, волосы русые длинные. На щеке две родинки. Ушла из дома в ночь на 5 сентября 2012 года и не вернулась. Была одета в голубые шорты, красные сандалики и белую майку без рукавов. Просьба ко всем кто видел или располагает информацией позвонить по телефону…»

Я нахмурилась. Это год, когда Полоз остался ни с чем. Я уехала, смогла отстоять себя, могла ли эта девушка…

Я мотнула головой и зажмурилась. Нет. Хватит. Это уже в прошлом. Я не хочу даже думать об этом. Эта змея испортила мне жизнь. Больше ни минуты не хочу вспоминать о нём. Воспользуюсь советом доброго доктора. Это была лишь моя фантазия. Ничего не было. Я все себе придумала.

Возвращаясь, домой в сумерках, я докуривала сигарету и обратила внимание, что около моей калитки кто – то топтался. Я нащупала в кармане куртки баллончик и неспешно пошла в сторону дома, стараясь не делать резких движений. Поздний гость, видимо, меня знал, потому что с готовностью повернулся ко мне и вытащил руки из карманов рабочей куртки. Я видела его на кладбище. Это тот мужчина, который свистел странную песенку. Он был одет в рабочую робу, волосы собраны в хвост, в руках блокнот и ручка за ухом. Золотая цепочка в ухе как – то странно смотрелась при всём его внешнем виде.

Я подошла ближе и он доброжелательно улыбнулся.

– Доброго вечера. Я смотритель на кладбище. Вы бабушку похоронили сегодня, и я пришел спросить насчет оградки и памятника. Если хотите я…

– Спасибо, я сама разберусь. Моя мама должна будет решать этот вопрос.

– А– а… ну, что же, тогда я удаляюсь! – он убрал блокнот в карман куртки и слегка кивнул мне на прощание.

– Я вас тут раньше не видела.

Он удивленно обернулся.

– Я не местный. Пару лет тут живу.

– Из города приехали?

– Не совсем, – он улыбнулся, и я поразилась, насколько мужчина был красив. Да такому явно на обложке журнала надо быть, а не за могилками присматривать. – Я издалека.

Я кивнула и уже собиралась заходить домой, но мой нежданный гость протянул мне визитку.

– Вот, на всякий случай. Там мой номер телефона. Вы сказали, что ваша мама будет заниматься благоустройством. Может ей пригодится. Цены у меня разумные. Качеством не обижу.

Я взяла простой листик, на котором были напечатаны номер телефона и имя.

– Благодарю…Булат. Необычное у вас имя.

Булат вздохнул и усмехнулся.

– Не вы первая это говорите… а вы Варя, верно?

– Верно. Откуда знаете?

– Слышал, как тетя Оля вас так называла.

Я удивлено расширила глаза.

– Вы знаете тетю Олю?

Булат усмехнулся.

– Как не знать. Она мне по первости часто еду носила в сторожку. Все приговорила, чтобы кушал хорошо, а то худой, как трость. Девки худых не любят.

– Да, похоже не неё, – я позволила себе улыбнуться. – Что ж, спасибо за телефон, я передам маме. И спасибо за то, что пришли и побеспокоились.

– Не за что, это моя работа, – мужчина кивнул и помахал мне рукой на прощание. Булат двинулся вверх по улице и когда его видели соседи, то с ним здоровались. Видимо он, и правда тут работает. Его все знают. Стоп… а не проделки ли это тети Оли? Она заходила ко мне еду передавала… видимо сложила в уме два и два, и решила свести два одиноких сердца. Ой, тетя Оля…

Я зашла домой и направилась на кухню. Пока чайник закипал, я переоделась в домашнюю одежду, и разобрала свою сумку с вещами. Мама позвонила, когда я почти закончила.

– Варя, привет родная. Ну, как ты там? Не слишком тяжело?

– Привет. Я пью новые таблетки от доброго доктора. Они более сильные, так что мне пока на всё фиолетово. Когда тебя ждать?

– Через пару недель в лучшем случае, – вздохнула мама. – Ты не представляешь, родная, как я хочу сейчас быть с тобой… не представляю, как ты там сама со всем этим справляешься.

– Мам, со мной все хорошо, правда. Я думала, будет хуже.

– Ну, хорошо, я рада это слышать…обязательно кушай. Не забывай.

– Тётя Оля исполняет роль моей гуманитарной помощи. Каждодневное посещение моей персоны с обязательным набором блюд…

– Да, она мне звонила тоже. Переживает за тебя. Жаловалась, что ты очень худая.

– Я нормальная!

– Ладно, не горячись. Вовку видела?

Я на секунду запнулась. Вовку? Но он же с семьей в городе…или нет?

– Вовка? Так он же…на работе, да и вообще…тетя Оля не говорила мне о нем!

Мама вздохнула. Видимо, она не должна была эту тему поднимать. Но не получилось.

– Дома он. С женой на развод подают. Вова взял на работе отпуск без содержания и приехал к матери в деревню. Запил он сильно. Уже неделю из дома даже носа не показывает. Как узнал, что ты приехала, молил Олю, чтобы та не проговорилась тебе. Не хочет он, чтобы ты его таким видела.

Вот оно как. Я думала у Вовки идеальная жизнь. Как на картинке в каком нибудь журнале. А у него вон, какие события происходят…

– Понятно. Ну, если протрезвеет, дорогу сам найдет. Сама не пойду точно. Тети Оле тоже ничего не скажу.

– Я не должна была тебе это говорить…

– Нет мам, спасибо, что сказала. Вовка мой друг. Я тоже за него переживаю. Что бы там у него в жизни не происходило…

– Ну, разберетесь, – сказала мама, – ой, родная, зовут меня! Убежала! Завтра созвонимся.

– Удачи, мам. Буду ждать.

Я выключилась, и вздохнула. Вовка был тут. Да ещё и пьет. Мне, конечно, не понять его терзаний. Но зная его, можно сделать вывод, что ему очень тяжело. Вовка алкоголь не уважал от слова совсем. Пьющих людей презирал. А теперь он сам топит себя в этом. Я пообещала, что не буду в это лезть. Тетя Оля обидится на мою маму, что она проговорилась, и Вовка тоже не будет рад, что я его таким увижу.

Я вздохнула, и пошла на кухню пить свой вечерний чай. У меня не было социальных сетей, я редко проводила время в интернете. Видимо, я боялась людей везде, даже если они были цифровыми…

Почему – то у меня из головы не шла та девушка из объявления. Эта мысль вертелась в голове, как шарик от пинг-понга. Она была моей ровесницей. Пропала после моего отъезда. Я знала эту девушку, она жила на улицу ниже. В моем раннем детстве, её бабушка приходила к нам в улицу на посиделки с соседками. Маленькая Люда приходила с ней. Мы частенько тогда вместе играли. Собирали красивые камушки, прятали их, делали секретики. Могла ли она поддаться на уговоры Велимора и уйти с ним? Кто знает… может я просто себя накручиваю и в этих мыслях нет никакого смысла. Не думаю, что её семья всё ещё здесь живет. А даже если и живёт. Не пойду же я, в самом деле, спрашивать, почему пропала их дочь…?

Я помотала головой и потерла рукой лоб. Опять…я хочу докопаться до истины, спасти всех. Мой добрый доктор, на втором сеансе сказал, что у меня обострённое чувство справедливости и редкие качества альтруизма. Помочь всем, быть героем. Но про себя я забываю. Когда все спасены, кто спасет меня?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Раньше я думала, что этим кто– то был именно Вовка. Но шли года, и я перестала так думать. Вовка был смел и отважен. Он не испугался и помог мне. Была ли там любовь? Возможно. Первая юношеская. Самая строптивая… но Вовка не был моим спасителем. Он нашел способ жить дальше, а я нет.

Я просидела на кухне ещё с полчаса. Настроения на ужин не было, и стряпня тети Оли, осталась не тронутой. Я пообещала себе, что завтра надо будет всё съесть, потому что завтра будет уже новая партия еды.

Сон в ту ночь ко мне долго не шёл. А когда я, наконец, заснула, то видела всё тот же колодец в лесу. И странное ощущение, что мне нужно туда попасть.

***

Утром я проснулась с тяжелой головой. Я очень плохо спала, часто ворочалась и не могла уснуть надолго. Сквозь сон ночью, я слышала, как на улице орали песни какие – то поздние гуляки. Пришлось вставать, хотя за окном ещё было достаточно темно. Взяв телефон в руки, я убедилась в своей правоте. На часах пять утра.

Тем не менее, заснуть я уже не смогла. Я прошла на кухню и поставила чайник на огонь. Я открыла окно в кухне и выглянула. Бабушкин сад порядочно зарос сорняком. Но все ещё был волшебным. Лучи солнца стали понемногу освещать его. Стали летать деловые пчелы, порхали бабочки, в воздухе висела удивительная тишина. Пахло луговыми травами и прохладой. Всё как тогда…

Из воспоминаний меня вывел свист чайника. Я вяло глянула в его сторону и нехотя пошла выключать газ на плите. Мой ранний завтрак был прост, как и всегда: чашка кофе два бутерброда с сыром. Стряпню тети Оли я понемногу съедаю. Наверное, если бы не она, я бы и не готовила себе вовсе. Глядишь, и, правда, ветром бы сносило.

Тетя Оля любезно согласилась сопроводить меня за свидетельством о смерти бабушки, хотя я не просила её об этом. Но, тем не менее, я была рада, что она сама предложила свою кандидатуру.

Я оделась, и решила прогуляться, подумать и немного проветрить голову. Я вышла из дома, прошлась по скрипучим ступенькам крыльца и по привычке толкнула калитку плечом. Но калитка толкаться не хотела…

Я удивлённо пожала плечами и решила удвоить усилия. Результат тот же. Тогда пришлось упереться руками в калитку, а ногами в землю и надавить со всей силы. С той стороны что – возмущённо промычали, а потом всё снова затихло. Я подпихнула калитку ещё раз, и наконец, смогла протиснуться в образовавшийся проём.

У моей калитки спал Вовка Субботин. Когда – то дорогие черные джинсы, были испачканы в грязи, белая футболка изорвана, испачкана в траве, кожаная куртка в какой– то извести или муке, непонятно…правый рукав на нитке одной держится…

Я вздохнула и присела перед ним на корточки. Вовка не брился довольно давно. Уже и борода и усы есть… От него разило алкоголем, что хоть закусывай. Я не знала, что делать. Разбудить его самой и тащить в дом? Да он меня поломает. Может позвонить тете Оле? И чтобы вся улица видела, в каком состоянии его родители домой волокут… Рука сжала в кармане простой листик бумаги. Я вытащила его на свет и прочитала: «Все виды ритуальных услуг. Недорого, качественно. Булат» и номер телефона. Он ведь наверняка его знает, видел тут не один раз. Может, поможет мне?

Я достала телефон и набрала номер, указанный на бумажке. Трубку взяли практически сразу же.

– Алло! Ритуальные услуги, слушаю вас.

Голос Булата через трубку был совсем другим. Каким – то знакомым…

– Алло, здравствуйте, Булат, это Варя.

– Да – да. Слушаю вас. Надо приехать снять замеры? Вы уже обсудили с вашей мамой?

– Нет, я не по этому поводу… – я замялась, и почувствовала себя неловко, – видите ли, тут такое дело…

– Варя, у вас что – то произошло? – в его голосе я слышала волнение. А может, выдавала желаемое за действительное. – Вы только скажите, с чем надо помочь.

– С телом.

– Простите…?!

– Знаете, сына тети Оли, Вовку Субботина?

– Конечно, мы не то чтобы друзья, но… постойте, вы что его…?

– Увы, я не переношу вида потрохов, – вздохнула я, – просто он сейчас лежит у моей калитки, пьяный в хлам. Мне одной его не сдвинуть, а звать тетю Олю в такую рань, что бы потом её все соседи обсуждали…

– Понимаю вас. Конечно, я помогу. Ждите. Минут через пять буду у вас.

Ровно через пять минут ко мне подъехала старенькая «Нива» зелёного цвета, отчаянно фырча на все лады. Булат вылез из машины и подошёл ко мне. Сегодня был в рабочей робе, и, судя по его виду, я оторвала его от работы. Не спал ночью?

Он вздохнул и потёр вспотевший лоб грязной рукой, оставляя разводы.

– Ну и ну…никогда бы не подумал, что он на такое способен. Алкоголь ведь не любит. Сам говорил.

– Мы все полны сюрпризов. Иногда, не очень приятных, – проговорила я. – Сможете его погрузить?

– Постараюсь… – усмехнулся он. – Такого опыта у меня, конечно, нет, но если немного поможете, может что – то и выйдет.

Булат обошел Вовку и взял его под плечи, потом просунул ладони в подмышки и приподнял. Я же взяла на себя ноги моего друга детства. Вовка возмущался, обещал уделать нас, чертей таких, однако, нам удалось запихать его в багажник «Нивы». Когда дверца багажника захлопнулась, я устало выдохнула. Вот тебе и доброе утро.

– Спасибо. Чтобы я без вас делала…

– Пустяки, – пожал плечами Булат, утирая праведный пот рукой, – проспится, отойдёт и полегчает. Не знаете, из – за чего он так?

– Развод.

– О… – многозначительно кивнул Булат. – Тогда, понятно. Что ж, не буду вас задерживать, если надо будет ещё что – то погрузить, вы только позвоните.

Я улыбнулась. Впервые за эти месяцы. Странное чувство. Будто это моя родственная душа. Или…не знаю, как сказать точнее. При других людях, мне приходилось натягивать маску нормальности. А здесь, я просто была собой. Я не показывала, что мне грустно или весело, не старалась понравиться. Хотя, может это просто мои домыслы.

Булат уехал вверх по улице и скоро передаст тете Оле её сына в весьма неудовлетворительном состоянии. Сделаю вид, что ничего не видела и ничего не знаю.

Позже пришла тетя Оля, мы, как и договаривались, отправились за свидетельством в районный центр. Автобусы тут не меняются. Все так же скрипит при езде, форточки не работают, однако всегда есть те, кому «дует». Ну и толпа народа с самого утра. Куда ж без этого.

Тетя Оля была болтлива больше обычного. Видимо переживала за Вовку, и переживала, что я могла его увидеть.

– …всю ночь, какие паршивцы песни горлопанили! Всю ночь! Заснуть не могла!

– А я не слышала, – соврала я. – Спала так хорошо. Видимо устала очень.

– Так ить конечно, – обрадовано закивала тетя Оля. – Работаешь, небось, без продыху! А отдыхать – то? Отдыхать когда?

– Да, отдыхать некогда, – подыграла я. – А теть Оль, можно вас спросить?

– А о чём? – почему– то полушепотом спросила тетя Оля. И я прямо почувствовала, как она напряглась.

– Вы Булата давно знаете?

– А– а – а! – она радостно выдохнула и улыбнулась – Булатик…такой хороший мальчик! Варя, ты не ошиблась с выбором! Он мастер на все руки! Всем в нашей улице помог!

– Вы меня неправильно поняли… – попыталась вклиниться. Но куда уж там, тетя Оля, меня даже не слышала.

– …а ещё, он такой красавец! Какие глаза! Просто изумруды. Варя, будь уверена, хорошего мужчину выбрала!

– Тетя Оля, спасибо, что вы его мне так старательно сватаете, – вздохнула я, – но я просто хотела спросить, что он за человек и давно ли живет в деревне?

– А? Давно ли живёт? – тетя Оля, наконец, соизволила ответить на мой вопрос, – ну годков пять уже точно. Может чуть меньше. Приехал с одним рюкзаком. Сказал, что работу ищет. Снимал дом на окраине. Ну, ты помнишь, там когда – то баба Нюра жила, потом в город уехала, а домик сдавала. Его на работу Ефим взял. Он за кладбищем смотрел, помощник ему нужен был. А Булат оказался с руками! Могилки начал в порядок приводить: оградки, скамейки, всё как положено! Прижился. О себе особо не рассказывает. Сказал, что хочет новую жизнь начать. А про старую никому не говорит. Да и ладно. Видно, что человек хороший. Добрый. Никогда в помощи не откажет.

– М– м… прямо предел мечтаний, – как– то подозрительно это все. Тетя Оля, конечно, любит все приукрашивать, наводить некую тайну, чтобы сплетни интереснее казались. – И что за пять лет девушку себе не нашел?

– Всё один, – вздохнула моя собеседница. – То работает, то за материалом ездит с Ефимом. У нас – то здесь выбор не большой Варенька. Все молодые в города переехали. Я уж ему говорила, чтобы дом ставил, да жену себе искал, раз решил с нами остаться. А он…все улыбается. Говорит, не время ещё. Рано. Оно может и правильно…может, хочет на ноги крепче встать. Чтобы обеспечить семью.

Мутная история показалась мне ещё мутнее. Нет, Булат, конечно, может быть очень хорошим и замечательным, но то, что он нём ничего не известно до его приезда в Зиминки, несколько настораживало. Я не люблю неясности. И даже не смотря на хвалебные оды тети Оли, я так и не смогла составить чёткой картины об этом человеке.

Почему я вообще стала спрашивать о нём? Может потому, что моя дурацкая черта до всего докапываться, снова дала о себе знать? Автобус резко затормозил на очередной остановке, и я покачнулась в сидении, чуть не влетев лбом в поручень.

Сделав все свои дела, тетя Оля сказала, что ещё забежит на рынок. Предлагала мне пойти с ней, но я отказалась. Поездка в автобусе уже было для меня испытанием. Пришлось выпить сразу две дозы таблеток. Такими темпами, они скоро кончатся.

На обратном пути, я договорилась с водителем, который вёз сено в открытом кузове. Посмотрели на меня, как на пришибленную, но и отказывать не стали.

Я лежала на спине, смотрела в пасмурное летнее небо, и вяло думала о том, почему я все ещё здесь. Все необходимые дела окончены. Но я не уезжаю. Будто что – то не пускает меня в обратный путь. Некая сила преградила дорогу, и не желает, чтобы я покидала Зиминки. Глупость конечно, но почему – то именно так я и ощущаю это состояние.

Доехала я спокойно. Водитель остановился у отворота к деревне, и я, поблагодарив его денежкой, пошла в сторону своего дома. Наверняка тетя Оля уже давно дома. Мимо меня за время моего пути, проехало два пассажирских автобуса.

Я дошла до своей калитки и обратила внимание, что из почтового ящика торчал край бумаги. Газета? Может реклама? Вытащив неожиданную почту, я с удивлением обнаружила, что это было приглашение.

«Варя, здравствуйте. Это вам Булат пишет. Номер вашего телефона, я, к сожалению, не успел сохранить, а свой мобильный я утопил в растворе цемента сегодня. Вы простите, за такой старомодный подход, но я вас пригласить хотел на одно очень интересное мероприятие. Вы знали, что примерно в пятидесяти километрах от Зиминок есть деревня старообрядцев? Так вот, завтра будет праздник Ивана Купалы. Они приглашают всех жителей с окрестных деревень. Да и туристов много у них бывает. Праздник очень красочный. Я бы хотел вас пригласить. По дружески. Буду ждать вашего ответа».

Интересный способ пригласить девушку «по-дружески» на свидание. Не хотелось бы мне появляться на чужой территории с огромным количеством народа, без хорошо знакомого человека рядом. Видимо придётся отказать. Не спорю мероприятие, наверняка красочное, но большое скопление народа…и если там у меня будет приступ, то хотелось бы, чтобы обо мне позаботился тот, кому я могу доверять. Сначала я подумала о тете Оле, но она вряд ли согласится. А больше и просить некого…

Едва я зашла в дом, как в калитку тут же постучали. Как – то неуверенно, но громко. Я даже разуться не успела, поэтому выглянула сразу же. Знакомая макушка…я открыла калитку, и увидела виноватую улыбку Вовки Субботина. Вот так встреча.

***

Субботин стоял передо мной, виновато сжимая руки, будто они у него замерзли. Побрился хоть…Старая застиранная джинсовка его отца, серые джинсы, рабочие, очевидно, потому что коленки вышарканы, кеды. Не похож он сейчас на видного и делового мужчину, которого я видела несколько лет назад. Я думала, что при нашей новой встрече, мы кинемся обниматься, но Вовка с объятиями не спешил, а мне было просто неловко.

– Привет, Варя.

– Здоров, коль не шутишь, – усмехнулась я. – Давно не виделись. Давно приехал?

Вовка скуксился.

– Ну, ты– то хоть не ломай комедию. Я вчера здесь прилег, и помню, как ты меня с каким– то мужиком в машину грузила. Ты знала, что я здесь. Почему не пришла в гости?

– А мне, если честно, не до гостей, знаешь ли…

– Да…я слышал. Прими мои соболезнования. – Вовка сник и даже как – то сразу, будто меньше ростом стал. – Ну, ты сама как? Держишься?

– М – м… – уклончиво промычала я. – Добрый врач выписал мне таблетки, которые не дают мне скатиться в пучину безумия.

– Все так плохо? – осторожно спросил Вовка. – Может тебе не стоило приезжать сюда?

– У меня не было выбора.

Хотя где – то внутри меня остро кольнуло чувство, что выбор у меня был. Я просто могла не ехать. Тетя Оля могла взять все на себя, и я это прекрасно понимала. Но я все – таки приехала…

– Как дела у мамы? Она приедет? – Вовка увидел мой удручающий вид, и решил сменить тему.

– Да, но чуть позже. У нее сейчас очень много пациентов. А она узкий специалист. Там она нужнее. Погоревать ещё успеет.

Я замолчала и Вовка тоже. Стоит, мнётся с ноги на ногу. Я вздохнула.

– Пошли, у меня есть кофе. То, что нужно твоей опухшей физиономии после попойки.

Вовка улыбнулся, и мы вошли в дом. Бабушкина кухня сразу стала какой – то маленькой, когда Субботин зашел. А мне всегда казалось, что она такая просторная…

Вовка уселся за круглый стол, а я поставила чайник на плиту. Раскидав растворимый кофе по кружкам, я открыла форточку и закурила. Надо было видеть Вовкины глаза…

– Ты куришь?!

– Да.

– Давно? Это же отрава!

– А ты алкаш. Но я же тебе мозги не промываю… – устало проговорила я. – Вов, курение меньшее из зол, которое доступно мне в моём состоянии.

– Зачем вообще начала?

Вовка понял, что сморозил глупость и прикусил язык, однако я только усмехнулась на эту фразу.

– Ну, когда почти каждую ночь тебя мучают кошмары, где огромная змея душит тебя в своих кольцах, то тут все в дело шло… Алкоголь, наркотики, таблетки…когда поняла, что мне ничего не помогает, началась терапия. Курить бросить не смогла. Меня это успокаивает. Ещё вопросы?

Вовка мрачно свёл брови и прикрыл глаза. Сидит, пыхтит.

– Я не знал, что всё настолько плохо, Варя…ты могла позвонить и…!

– И что? – я грустно усмехнулась, – Вов, ну будь реалистом, наша история произошла больше десяти лет назад. Мы были детьми. Да, тогда была дружба. Но сейчас…у тебя семья, дети, работа. У меня…мои заскоки в голове. Ты бы не сорвался ради меня среди ночи, чтобы успокаивать после очередного приступа. Да я бы и не позволила тебе. Не надо себя мучить угрызениями совести.

– Но получается, я тебя бросил, когда тебе нужна была помощь…

– Ничего не получается, – усмехнулась я и выбросила окурок в ведро у мойки, – Приоритеты меняются. Жизнь меняется, в конце концов. Мы выросли, Вов.

Субботин только кивнул, но со мной согласен не был. У него на лице это было написано. Зубы сжаты, нахмурился.

Чайник закипел, и я принялась хлопотать над чашками, и нашим угощением. Тетя Оля отдавала мне вкусный пирог с яблоками, вот его мы и съедим.

Я поставила на стол кружки, достала пирог и нарезала его. Вручила Вовке вилку, но он взял кусок пирога прямо с большого блюда и ел руками. Я пожала плечами и последовала его примеру.

– Ты лучше расскажи, чего с женой не поделили? – спросила я, отпивая из кружки. – Дети же есть. Какой развод?

Вовка махнул рукой. Эта тема для него была и правда, как нож по сердцу.

– Меня постоянно нет дома, я не принимаю участия в воспитании детей, не интересуюсь жизнью семьи…это если коротко, – сказал мрачно Вовка. – Хочешь полную версию услышать?

– Нет, думаю, не стоит, – проговорила я. – Ты хоть пробовал всё как – то исправить?

– Я обещал, что буду проводить с ними больше времени…

– Обещал?

– Угу…

– Тогда всё ясно, – усмехнулась я.

– Чего тебе там ясно? – зло огрызнулся Субботин. – Я, правда, старался! Я хочу, чтобы у них было все! Я работаю, как проклятый, чтобы всем их обеспечить! Хочешь няню для младшего? Вот, пожалуйста! Новую кухню, по последнему слову техники? Без вопросов! Я даже машину ей купил, чтобы она старшего на секции возила не в этих душных автобусах!

Я слушала, как Вовка эмоционально рассказывает о своей жизни и понимала, что он старался для своей семьи. Но семья не видела главного – своего отца. Вовку обижало, что его старания воспринимали, не так как он хотел, а его семья обижалась, что их папа постоянно от них откупался.

– Вов, а тебе семья нужна, вообще?

– Ну и вопросы у тебя…

– Вполне себе, обычные вопросы, – пожала я плечами, – я вот от тебя слышу, какой ты отец молодец, как жену и детей стараешься обеспечить. То купил, это купил…ты, когда в последний раз с семьей на отдых ездил? Чего насупился? А я скажу…точно не вчера.

– Хочешь сказать, что все мои старания, не для семьи?

– Понимай, как хочешь, – устало вздохнула я, и отставила чашку в сторону. – Но сюда ты горе свое заливать зря приехал, Можно сказать, заочно сдался в лапы злодейки– судьбы.

– Я не знал, куда ещё поехать… – грустно сказал Вовка и тоже отставил кружку в сторону. – Мне казалось, это лучший вариант.

– Дурак ты Субботин, и не лечишься, – усмехнулась я. – Ещё кофе?

– А давай, – кивнул мой друг детства. – Гулять, так гулять.

Мы просидели с Вовкой до поздней ночи. Вспоминали былое, иногда смеялись, иногда плакали. Тетя Оля прибежала ко мне вся в слезах, что не может найти сына. Сама сказала, что он здесь, но она не говорила, потому что Вовка в запое из – за предстоящего развода. Я вывела Вовку к его матери, она была сильно удивлена, что тот совсем не пьян и даже разрыдалась от облегчения. Тетю Олю удалось успокоить и отправить домой.