# Хронум

О. Байтер

Бессмертный следователь Мортон получает задание: проникнуть в параллельное измерение, где время течёт иначе, и вернуть оттуда сознание Дианы Крамар – учёной, погибшей сто лет назад. Однако встреча с ней вносит в планы Мортона неожиданные коррективы, и теперь он лично заинтересован в успешном выполнении миссии. Но захочет ли Диана воскрешения в новом и чуждом для неё мире?

> «Смерть есть, и она близко – слишком близко, чтоб позволить себе роскошь отрицать её»

> Клиффорд Саймак, «Что может быть проще времени?»

2199 г.

Мортон вошёл в небольшую кванто-камеру, люк беззвучно закрылся за ним, и бокс загерметизировался. Послышались тихие щелчки – к наружным стенкам пристыковались магнитные излучатели, камера начала вибрировать, и внутри неё стало сгущаться невидимое электромагнитное поле. Старая, но надёжная и испытанная временем технология – в далёком прошлом по схожему принципу достигали квантовой запутанности, только в роли фотонов сейчас выступал он сам. Когда вибрация и сила излучения поля достигли пика, Мортон почувствовал то давно забытое физическое ощущение, когда желудок резко делает кульбит. Мир вокруг завертелся и смазался, и его сознание потащило сквозь слои реальности. Он коснулся метки-навигатора, вживлённой в его ладонь, чтобы нацелиться точно на Хронум.

Всё вокруг резко помчалось вверх, вниз и во все стороны одновременно, камера исчезла, растворившись в пространстве. Он не любил погружения за Грань – каждый раз было ощущение, будто к нему вернулись все неудобства смертного физического тела, и он мчится на огромной скорости в чём-то невидимом и хрупком сквозь нереальный мир, выворачивающий сознание наизнанку. Пока длился этот затяжной прыжок, Мортон перебирал в памяти детали своего задания – оно обещало быть крайне интересным.

Он должен вернуть из Хронума сознание доктора Дианы Крамар – учёной, чьи работы по искусственному интеллекту и бионическим формам жизни до сих пор считались эталонными. Сто лет назад её ранняя смерть стала ударом для научного сообщества, но теперь, благодаря новым технологиям, появился шанс восстановить её личность в синтетическом теле-носителе. Хронум, подслой Лимба, который при жизни Дианы только начинали изучать, последние годы стал объектом пристального внимания: учёные обнаружили, что в этом странном субфизическом пространстве, где время течёт иначе, могут сохраняться энергетические отпечатки сознания людей – виспы. И именно там, в глубинах Хронума, приборы засекли сигнал, принадлежащий Диане Крамар.

Задача была предельно ясна: найти её висп, убедить её вернуться и провести через Грань обратно в физический мир. Это был эксперимент, который мог открыть новые горизонты для науки, и Мортон понимал, почему выбрали именно его – существо, лишённое эмоциональной нестабильности, способное действовать с холодной головой, рационально и без сантиментов. Обычные парадайверы, люди-ныряльщики, которые погружаются за Грань с целью исследования, подвержены человеческим страстям. А вот его нынешнее состояние, пусть и лишало его многих житейских радостей, в таких делах давало огромное преимущество: он мог оставаться беспристрастным, даже когда речь шла о чьей-то жизни – или, точнее, о чьём-то сознании.

Да, это было его первое задание подобного рода, но он не сомневался ни секунды, что справится.

Единственным препятствием в возвращении виспов умерших из Хронума было соблюдение принципа добровольности – даже будучи энергетическими отпечатками, они сохраняли свободу выбора. Но Мортон был уверен, что с Дианой Крамар проблем не возникнет: он тщательно изучил её личное дело, архивы ежегодных аттестаций, характеристики от коллег и начальства. Всё указывало на то, что эта женщина была одержима своей работой до самой смерти – в прямом смысле. Она жила наукой, и Мортон не сомневался, что она не упустит шанс вернуться, чтобы увидеть результаты своих трудов и продолжить дело своей жизни. Когда он изучал отзывы её коллег, то почувствовал что-то вроде симпатии и заинтересованности. Ещё в своей прошлой человеческой жизни он испытывал лёгкое чувство восхищения людьми, которые были одержимы Идеей и при этом понимали, что этот фанатизм их погубит. Ему было даже любопытно – такова ли она на самом деле, какой он её себе представлял, опираясь на сухие факты из архивов?

Бешеная круговерть вокруг начала постепенно замедляться и наконец остановилась. Мортон очутился в белом пространстве, не имеющем начала и конца, и бросил взгляд на свои руки и ноги: тела и формы у него больше не было – они размываются и постоянно меняют свои очертания и пропорции. Он просканировал меткой окружение, чтобы убедиться, что место назначения верное.

Отлично, он не ошибся. Хронум.

Его взгляд зацепился за объект – он был маленьким и едва заметным в бесконечной белизне вокруг, но Мортон знал, что именно его он должен найти. Он сосредоточился на объекте, чтобы определить его координаты в пространстве, и активировал метку, чтобы приблизиться к нему. Пространство начало менять форму, и объект медленно, будто сквозь толщу воды, поплыл на Мортона. Из белизны начали проступать очертания предметов – пол, стены, мебель, а пятно, на которое он ориентировался, приняло силуэт человека. Когда проекция стабилизировалась, он оказался в слабо освещённой комнате, похожей на роботехническую лабораторию прошлого: в центре комнаты на стендах выстроились несколько уникомов образца XXI века, по всему периметру помещения расположились стеллажи со всякой мелочью и запчастями, у дальней стены – массивная станция перелива и очистки перфторана, а в метре от Мортона материализовался рабочий стол.

За столом, заваленным документами, блокнотами и датападами, сидела женщина в форменной белой куртке базы «Ковчег». Три огромных монитора подсвечивали её лицо, слегка нахмуренное и сосредоточенное, и она, судя по непрерывному стуку клавиш, быстро набирала код.

Мортон поморщился, пытаясь унять фантомную боль. Погружения давались ему тяжело, и он всегда чувствовал себя таким же слабым и уязвимым, как простой смертный человек. Но ломота от этого перехода была новой, и он не знал, с чем это было связано.

– О, какие люди! – женщина подняла голову и улыбнулась ему, ярко и искренне. – Доброго утречка, Олег Петрович!

Её голос заставил его вздрогнуть – он ему показался смутно знакомым, а этим именем его не называли уже как минимум сотню лет. Мортон внимательно посмотрел на неё. Она оторвалась от экрана и слегка развернулась в его сторону, продолжая улыбаться. Заострённое бледное лицо, маленькая родинка у правого виска, тонкие тёмные брови – левая чуть вздёрнута. Диана Крамар выглядела моложе, чем на фото из досье.

Он знал, что её вид – это иллюзия её же сознания, поэтому она наверняка видела и его, Мортона, в более удобном для неё облике. Но её голос, глаза, улыбка – всё казалось до боли знакомым, и в его памяти шевельнулись как будто обрывки воспоминаний, которые он раньше игнорировал.

Мортон внутренне нахмурился – он ненавидел, когда не мог что-то вспомнить, но сейчас зуд в мозгу был таким сильным, что начинал мешать работе. Это наверняка фантомные флэшбеки, последствия изучения задания.

– Не ждали? – наконец ответил он.

– Ждала, как день зарплаты, – шутливо ответила она. – Пришёл арестовать меня за нарушение режима труда и отдыха?

Он подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть её лицо, и опять попытался вспомнить, где они виделись раньше. Этого не может быть. Он точно не должен её знать. Это просто совпадение.

– Нарушали, доктор Крамар? – осторожно спросил Мортон.

Похоже, они действительно были знакомы. Но сколько времени назад?

– Виновна, – женщина усмехнулась, подавила зевок и встала, поправляя заколку в тёмных гладких волосах, и он вдруг почувствовал целую смесь различных разрозненных реминисценций и чувств, поднимавшихся из глубины его памяти, которые никак не могли и не должны были возникнуть в его сознании.

Мортон отвёл взгляд и заметил, что на одном из мониторов вместо стандартных обоев стояла фотография: горы, снег, доктор Крамар – и он сам рядом.

Он давно научился контролировать свои эмоции и с лёгкостью подавлял их нежелательные вспышки, но сейчас ему вдруг стало сложно это сделать. По стенам помещения прокатилась мерцающая рябь – как будто Хронум почувствовал колебания его виспа и срезонировал в ответ.

Фантомы давно забытой жизни пронеслись перед его внутренним взором, мозг ухватился за нужную ниточку, и обрывки в его голове наконец собрались воедино. Воспоминания неудержимо хлынули в его сознание и потоком затопили его, как вода из прорванной дамбы – окончательно стереть их не смогли даже обязательные процедуры подавления старых нейронных связей, входящие в медстраховку ситимортов. Ещё секунду назад он не мог дать определения своим ощущениям, а сейчас застыл, чувствуя, как тонет в водовороте всплывающих в памяти пронзительно ярких эпизодов.

Блики солнечного света. Белейший снег и голубое небо, снежинка, прильнувшая к замёрзшей коже. Ледяной ветер с гор, быстро опустившаяся тьма, налетевшая снежная буря… Он словно вернулся в ту ночь, когда они вместе пробирались к спасательному спутнику: её голос, перекрикивающий ветер, холодный воздух, жжение в лёгких при каждом вдохе, ощущение её руки в его руке – он вцепился в воспоминание, пытаясь не дать ему раствориться. Как давно всё это было: слова, действия, чувства? Губы его дрогнули, едва не проронив имя, которое он забыл на долгие годы.

Диана Крамар.

Они были знакомы в его прошлой жизни. Впервые они встретились больше ста лет назад на исследовательской базе «Ковчег-5», расположенной высоко в горах Северного Кавказа, где испытывали технологии времени для будущих межпланетных полётов и разрабатывали уникомов-техников под ИИ-управлением. Она была начальницей отдела разработки и сопровождения бионических форм существования. Он был человеком тридцати семи лет, носил имя, данное ему при рождении, и работал следователем по делам кибербезопасности в техотделе полиции городка Долинск, расположенного у подножия гор.

Лицо Мортона ничего не выражало, но в голове его один за другим ярко вспыхивали образы. Она улыбается, её глаза блестят, её губы произносят его имя. Она держит в руках термокружку с кофе и чуть хмурится, когда читает сообщения на своём датападе в переполненном читальном зале «Ковчега». Они спорят в холодной комнате хранения – дело тогда было довольно неоднозначным, а Диана была твердо убеждена, что ИИ должен иметь свои права и обязанности, как осознанное существо.

– Чем обязана таким ранним визитом? – голос Дианы вырвал его из объятий мыслей.

– Ты говорила, что повод для встречи не нужен, – он сморгнул и перевёл взгляд на её лицо.

Похоже, что аберрации видел только он сам – Диана никак не отреагировала на колебания материи вокруг.

– Олег, хочешь сказать, что ты просто соскучился и пришёл ни свет ни заря со мной поболтать? – она склонила голову набок, чуть щурясь.

Она всегда над ним подтрунивала с самого первого дня их знакомства.

Он помолчал, пытаясь подобрать слова – настолько сильные переживания его охватили. Сейчас ему приходилось заново проживать то же, что и сто лет назад: на том этапе жизни для него, Олега, человека с ещё не погасшими эмоциями, Диана Крамар не была обычной женщиной-коллегой – для него она всегда была особенной. И дело было не только в её остром уме и профессиональных навыках – после той встречи на «Ковчеге» он был безнадёжно влюблён в неё, отчаянно желая быть рядом с ней. Наверное, он слишком поздно понял, что происходит в его душе, и слишком боялся признаться себе в этом, чувствуя себя смущённым и неуверенным перед ней, поэтому он никогда не говорил ей о своих чувствах, о чём потом неоднократно жалел. Пока бесконечные медицинские вмешательства окончательно не размыли память о Диане.

Глупо и иронично, что именно здесь и сейчас ошибка прошлого напомнила о себе так ярко и болезненно. Он совсем забыл, что каких-то лет восемьдесят назад он отдал бы что угодно за то, чтобы увидеть её ещё хоть раз. Мортон покосился на идущий волнами пол, мысленно перевёл дыхание и ответил:

– Подловила. У меня есть к тебе дело. И пара вопросов.

Её брови чуть приподнялись, а уголок губы привычно дёрнулся – так она делала, когда была занята работой или чем-то искренне заинтересована.

– Вот как. Ну, тогда присаживайся, – сказала она, снова садясь и указывая на второй стул рядом. – Мои уши полностью в твоём распоряжении.

Он сел на предложенное место и чуть помолчал, думая, с чего начать – заготовленной речью теперь можно было разве что подтереться. Мортон пробежался взглядом по оборудованию – пространство немного стабилизировалось, и всё здесь напоминало о прошлом. Факты: они были знакомы, она знала его достаточно хорошо и помнила ещё человеком, а главное – сейчас она пребывала в иллюзии того самого прошлого. Если он вывалит на неё всю информацию, как изначально планировалось, то она подумает, что следователь Войтов Олег Петрович просто сошёл с ума.

– Мы с тобой никогда не обсуждали, – наконец начал он, – что на самом деле исследуют на «Ковчеге».

– И не будем – мне не нужны проблемы с СБшниками, – Диана скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла, поглядывая на Мортона.

– Послушай, я знаю про исследование «холодной зоны» Лимба.

– И что же ты о нём знаешь? – она усмехнулась.

– Проект «Хронум». Так твои коллеги называют параллельное пространство-время за Гранью, которое соприкасается с нашим. Один из подслоёв Лимба со смещением временного течения, где время неравномерно распределяется, сжимается и растягивается.

– Предположим, что так, – пожала она плечами.

– И есть теория, – продолжил он, – что человеческое сознание в Хронуме может существовать в течение предположительно бесконечного срока. Материя «холодной зоны» может создавать иллюзию продолжения жизни для виспа человека – полную симуляцию окружения и физических ощущений.

– К чему ты клонишь? – пока Диана выглядела скорее заинтригованой, чем встревоженной. – Ты же не просто так решил блеснуть знаниями теории времени.

– Что, если теория верна?

– Тогда временщики не зря тратят государственные инвестиции.

– Ты можешь представить, что мы сейчас находимся в Хронуме? – Мортон обвёл глазами окружающую их обстановку.

– Представить я могу, что угодно – ты же знаешь, у меня нет проблем с фантазией, – Диана проследила за его взглядом, посмотрела на него вопросительно: – Только зачем?

Мортон снова чуть помедлил, а потом произнёс:

– Диана, мы с тобой находимся в Хронуме.

– Ясно, – она кивнула, на мгновение прикрывая глаза. Затем спросила: – Это какая-то ролевая игра, где мы с тобой застряли в параллельном мире, и только моя гениальность может нас спасти? Но для этого я должна вспомнить что-то важное?