Даниил Белый
Сердце из Пара и Стали

Пролог

Пролог.

Скрежет шестерён… Звук, знакомый с детства любому обитателю Паровых трущоб. Со временем он перестаёт быть заметным, и вспоминаешь о нём, лишь оказавшись в гробовой тишине. Сливаясь с мерным треском магических печатей, этот гул превращается в сердцебиение исполинского существа. Земная твердь дрожит в такт работе величественных механизмов; их трубы – кровеносная система, где по артериям циркулирует не алая жизнь, а чадящий пар, насыщенный магией.

Под этим вечным смогом из фабричных дымов собрались самые пёстрые народы континента. От пестроты их кожи, чешуи и шерсти с непривычки зарябит в глазах.

Рептайлы, вороватые людоящеры, что освоили подземные коммуникации – стоки и водопроводы.

Гномы и дварфы, чей симбиоз привёл в движение весь город. Их альянс рождает чудеса на стыке инженерной мысли и магических искусств: ведь лучших руноделов, чем гномы, не сыскать, а зодчих искуснее дварфов – и подавно.

Люди всех мастей: от нищих попрошаек до зажиточных торговцев, чьи лавки открыты для любого, у кого звенит монета.

Эльфы – нет, не те лесные отшельники, а их городские родичи, давно осевшие здесь и сменившие высокомерие предков на суетливую приземлённость.

Дракониды – эта благородная порода, ведущая род от самих драконов, по праву делит с людьми доминирующие кресла в городском совете.

Перечислять всех, кто называет Данвил домом, – дело неблагодарное. Полного списка не составит никто, да и он не передаст и доли его пестроты.

Паровые трущобы, нижний и крупнейший район, раскинулись на земле. Это монументальный организм, промышленное сердце, что обеспечивает жизнедеятельность всего диковинного создания по имени Данвил. Как и настоящее сердце, его работу не замечают, пока оно бьётся ровно. Его существование воспринимают как данность, пока сбой в ритме не отзовётся болью во всём теле.

Так и обитатели верхних ярусов в основном игнорируют трущобы, а некоторые и вовсе видят в них лишь рассадник преступности и отребья, что не достойны цивилизованного общества. И в этом есть доля правды: уровень зла здесь зашкаливает. Даже средь бела дня, утратив бдительность, можно стать лёгкой добычей нахального карманника или, свернув не в тот переулок, угодить в лапы шайки, жаждущей набить свои убогие котомки. Но любая, даже самая мелкая сошка, здесь подчиняется незримой иерархии, что столетиями складывалась в условиях безразличия властей.

Сам же Данвил ярусен, словно исполинский торт:

Паровые трущобы – основание.

Район Сирк – гигантский диск с отверстием в центре, взгромождённый на колонны-подъёмники. Это квартал граждан, куда посторонним – ни ногой без разрешения Коменданта, выдаваемого лишь по приглашению здешних обитателей.

Храмовый квартал – вершина, венчаемая золотым куполом с голубыми самоцветами, что служат одновременно украшением и аккумуляторами силы. Обитель знати, поделённая на две части:

Резиденции господ, где есть всё для услад разума и тела: от опьяняющей пыльцы пикси до статусных технологических диковин.

Оплот Вечного Огня – по сути, грандиозный совещательный зал, где вершится политика города.

Парадокс, но при всей любви аристократии к роскоши, Оплот аскетичен: это почти что голый куб с исполинскими дверями. Его единственное украшение – барельеф величественного дракона, изрыгающего пламя.

Правящие Данвилом, взирая вниз, видят лишь облака, скрывающие Сирк, а в ясную погоду – пустой диск, лежащий на чёрном одеяле смога, что окутывает Трущобы. Им не дано ни разглядеть тех, кем правят, ни понять их. Они – элита, а значит, находятся на вершине. Такова здешняя незыблемая истина.

И никому из них в голову не придёт, что случится, когда часы, что тикали столетия, начнут сбоить. Когда основа, что кормит и одевает тех, кто ни в чём не знает нужды, даст трещину.

Именно оттуда, из-под смрадного покрова, с улиц, оглушаемых рёвом механизмов, кишащих всеми тварями разумными, ворами и изгоями… Именно оттуда и начнётся перерождение этого титанического организма по имени Данвил.

Глава 1. Что там после Смерти?

– Дарио! Поднимайся, ты, скамбак! – Голос, до боли знакомый, пробивался сквозь угасающее сознание. В груди пылало, словно в открытую рану вылили пинту раскалённой лавы. Рассудок отчаянно пытался убежать от этой агонии, проваливаясь в спасительную тьму. Агонизирующий мозг рождал из мрака картины неправдоподобного прошлого – настолько реалистичные, что никто не заподозрил бы подвоха.

Неизвестно, в какой момент Дарио осознал, что плывёт по чёрной реке бессознательного. Холода он не чувствовал, а та ужасающая боль исчезла. Прислушавшись к себе, он ощутил лишь всепоглощающий покой. Его трезвый ум с удивлением констатировал, что должен бы сейчас быть без сознания, а значит, не может так ясно рассуждать.

Внезапный удар по голове заставил его резко вдохнуть и закашляться. Как он может всё так отчётливо чувствовать? Но больше его шокировало другое: это не его ударили, а он сам ударился о берег. Но откуда он здесь взялся? Перевернувшись на живот, Дарио с трудом оттолкнулся от мягкой илистой земли и прыжком вскочил на ноги. Он стоял на песчаном берегу. Странно, но песок под ногами не был похож на обычный – ни цветом, ни фактурой. Скорее, он напоминал пепел. Не придав этому значения, Дарио осмотрелся: перед ним чернел лес из незнакомых деревьев, отдалённо напоминавших ели. Влево и вправо простирался пляж из этого пепла-песка, уходя к самому горизонту. За спиной плескалось море, чёрное, словно его наполнили отработанным топливом из немагических дварфийских самоходов.

Понимая, что на месте он не выяснит ничего, кроме того, сколько полудраконид может продержаться без воды и еды, Дарио двинулся к лесу, надеясь, что его обитатели, если они есть, не настолько опасны, чтобы снести ему голову одним махом.

Он шёл вглубь, и каждый его шаг сопровождался треском сухих веток. Время здесь, казалось, остановилось: на небе не сменяли друг друга Солнце и Луна, да и вообще были ли там Два Хозяина Небес? Редкий с виду лес изнутри оказался слишком густым, его кроны полностью скрывали небосвод, не оставляя ни единой звёздной щели. Дарио потерял направление. К счастью, с самого пробуждения он вёл счёт времени: вышло около восьми с четвертью часов. На удивление, он не чувствовал ни голода, ни жажды, которые так пугали его изначально. Идти так долго, не зная куда, было скорее раздражающе, чем приятно, но иного выбора у юноши не имелось.

Так он пробирался ещё несколько часов, сбился со счёта, нахватал заноз в руки и ноги и наконец решил, что, хотя голод и не мучил, усталость никуда не делась, а значит, нужен привал.

«– Куда меня занесло, к Иггу? Ни намёка на живность. Даже ветра нет, деревья будто замерли, и неба не видать. Ладно, не время раскисать. Передохну – и дальше».Дарио присел на ближайшее поваленное дерево и задумался.

С этими мыслями он, сам не заметив того, провалился в сон.

Мерный гул какого-то механизма всколыхнул его сознание. Не сразу сообразив, что происходит, юноша встряхнул головой, прогоняя дремоту, и вдруг осознал: до этого он не слышал ни единого звука. Вскочив, спотыкаясь о ветки и натыкаясь на стволы, он быстрым шагом, переходящим в бег, ринулся на звук. Чем ближе он подбирался, тем отчётливее становился скрежет. Вскоре к нему добавились шлепки и всплески воды. В очередной раз споткнувшись, Дарио полетел вперёд между деревьев, ударился головой о невесть откуда взявшийся камень и на секунду вырубился. Придя в себя, он отплюхнулся, поднялся и отряхнул одежду.

Перед ним стоял домик из белого кирпича под красной черепичной крышей. Из стены торчал огромный медный вал, на конце которого было колесо, опущенное в воду озера. Он двинулся вперёд, и постепенно до него стало доходить, что здесь всё иначе. Во-первых, под ногами уже не хрустели ветки, а щекотала зелёная трава, ярко контрастируя с серо-чёрной палитрой леса. Во-вторых, глаза резало от солнечного света, отражавшегося в озере, но, глядя на небо, он не мог найти его источника. В-третьих, колесо вращалось, хотя вода в озере была абсолютно неподвижна. И наконец, откуда-то донёсся щебет птиц и смех из дома.

«Не может быть, чтобы сюда нельзя было попасть. Должен же быть вход», – подумал он и осмотрел стены снова, но безрезультатно.«Так, хозяин дома. Стоит зайти и поинтересоваться, что тут происходит», – решил Дарио и направился к дому. Однако, обойдя его кругом, он не нашёл двери.

– Дурашка, конечно, здесь есть вход. Или выход. То, что тебе больше нужно, то и будет, хи-хи-хи! – донёсся до него звонкий девичий голос, мелодичный, словно переборы эльфийской лиры. – Ты смотришь и не видишь, Дарио Хартстил. Попробуй ещё раз, повнимательнее!

– Я предпочитаю не слушать незнакомцев, особенно тех, кто начинает разговор не с представления, а с глупых смешков, – в голосе Дарио слышались неприязнь и опаска. Справедливости ради, он редко к кому-либо испытывал тёплые чувства. Характер у него был что надо.

– Какой милашка! Пытаешься защититься, выставляя щитом свой несносный нрав. Такие мне нравятся, хи-хи-хи. – Её смех был подобен птичьим трелям, плавным и текучим, словно вода. – Ладно, Милашка, ты же помнишь, что случилось до того, как ты здесь оказался. Должен понимать, с кем говоришь. Но если тебе так нужно имя – зови меня Мирин.

– Давай ближе к сути. Чего ты хочешь? – В голосе Дарио дрогнули нотки страха: он начал догадываться, с кем имеет дело.

– Дарио, Дарио, ну что же ты так сразу? Не даёшь девушке насладиться моментом, хи-хи-хи, торопыга. – Она помолчала. – Ты меня и раньше веселил. Долгая жизнь утомляет, и всё реже находится то, что радует. Не хочу терять такую интересную личность, за которой так забавно наблюдать.

– Издеваешься? В этом доме нет двери. Как я должен войти? – Дарио сжал кулаки так, что побелели костяшки. Эта Мирин с её загадками действовала ему на нервы.– И что ты предлагаешь? – Заходи в дом, там и обсудим. А то общаться вот так – неинтересно.

– Я же говорю, дурачок, смотри внимательнее. Ты не видишь сути. Попробуй ещё раз!

Дарио снова обошёл дом… и на удивление дверь оказалась там, где он уже смотрел дважды. Как это возможно? Она была сделана из красного дерева, резная, работа искусного мастера. На полотне был вырезан дракон, пытающийся поймать собственный хвост, – с такой точностью, что казалось, вот-вот он шевельнётся. Чудище было покрыто позолотой, а на месте глаза сиял искусно огранённый изумруд. Даже Дарио, не самый большой ценитель прекрасного, был ошеломлён. Дверь выглядела чужеродно на фоне простого белого домика с красной черепицей.

– Ну же, давай побыстрее! Ты чего там застыл, дурачок? Дверей, что ли, никогда не видел? – Это обращение уже действовало на нервы, но он решил терпеть, пока не поймёт, что происходит.Несколько секунд он разглядывал её, пока не услышал:

Юноша взялся за ручку и толкнул. К его удивлению, дверь открылась бесшумно. За ней была тьма, и идти туда не хотелось, но, собрав волю в кулак, он закрыл глаза, шагнул в проём и пригнул голову. Раскрыв глаза, он тут же зажмурился от пронзительной боли: яркий свет ударил в зрачки. Постепенно зрение адаптировалось, и он смог разглядеть, куда попал.

Вокруг было светлее, чем днём, и всё тонуло в белизне. Непонятно, была ли это комната: лишь бесконечное белое пространство. Он обернулся и увидел, как захлопнулась красная резная дверь. Она вспыхнула и словно растворилась в пламени, вырвавшемся из пасти зеленоглазого дракона. Тот, казалось, напоследок подмигнул изумрудным оком и исчез вместе с дверью.

Дарио осмотрелся и заметил стол, выделявшийся на общем фоне. За ним сидела девушка, даже девочка – лет тринадцати не больше. Одетая в мешковатый чёрный балахон с капюшоном, откинутым на спину, она резко контрастировала с белизной вокруг. Белые, без единой жёлтой прожилки, волосы струились по лицу с чёткими, правильными чертами. Бордовые глаза с веселыми искорками выдавали возраст куда более солидный, чем казалось. Дарио не смог долго выдерживать её взгляд и перевёл глаза на стол.

Круглый столик, два стула напротив друг друга – на одном сидела Мирин, второй, видимо, был для него. На столе стоял чайный сервиз. Ничего примечательного, кроме невероятной белизны, которая, однако, не сливалась со стенами. Юноша не понимал, как различает границы в этом море света.

– Давай же, Дарио, присаживайся, наливай чай. И за мной не забудь поухаживать, – с нежной улыбкой Мирин указала на стул.

Он присел, взял чайник – тот был ледяным, будто внутри и не чай вовсе. Но он уже решил не обращать внимания на странности, ведь проще было сказать, что здесь нормального, чем перечислять аномалии. Он налил чай сначала Мирин, затем себе. От напитка шёл пар, и он снова удивился, глядя то на чашку, то на холодный чайник.

Поставив его на стол, он громко отхлебнул. Возникшее чувство было неописуемым: он будто стал единым с природой, знал всё на свете и одновременно – ничего. Когда чай коснулся желудка, ощущение исчезло. Всё это время Мирин смотрела на него с хитрой усмешкой.

– Как тебе чаёк, Милашка? Мой собственный сорт, «Ливеус». Очень им горжусь, – она тоже громко отхлебнула из своей чашки. – Невероятный вкус, правда?

– Чай… действительно необычный. Насыщенный чувствами, я бы сказал. – Он пытался собраться с мыслями и скрыть растущее изумление, но получалось плохо. – Так, если правильно запомнил… Мирин, что тебе от меня надо?

– Дарио, я же говорила. Ты меня веселил, то, как ты живёшь, доставляет мне удовольствие, хи-хи-хи. – Она хищно взглянула на него, затем дотронулась до его руки. – Буду с тобой откровенна. – Её тон стал серьёзным, вся игривость испарилась. – Менее пяти минут назад твою грудь пробил заряд из паровой автоматической баллисты. Достаточно мощный, чтобы от твоего сердца не осталось ничего. Ты на грани смерти, Милашка. Единственная причина, почему ты ещё не в лучшем… или худшем мире, – это моё желание. Пока что я не даю тебе умереть.

Дарио был ошеломлён. Воспоминания о том, что случилось перед тем, как он очнулся на берегу, были смутны, но слова Мирин всё прояснили. Они задумали рискованное дело в Районе Сирк. Что-то пошло не так, и эти чёртовы паровые Драголемы, к Иггу их, активировались и прошили его насквозь. Он глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться, но гул в ушах мешал.

– Дарио! Пей! Чай! – приказала белокурая девочка.

– Хорошо, я понял расклад. Повторяю: что ты хочешь от почти мёртвого воришки-полудраконида? – Он изо всех сил старался говорить спокойно.Он сделал глоток и постепенно успокоился. Помолчав с минуту, он спросил:

– Воришка-полудраконид… Уж слишком низкого ты о себе мнения. И не рассказывай мне про объективность. – Она улыбнулась, потом рассмеялась, глядя на его выражение лица, и продолжила: – За тобой было слишком интересно наблюдать, поверь моему опыту. Мне бы не хотелось, чтобы твоя история закончилась там, где ты сейчас находишься. Поэтому я и не даю твоему телу умереть, пока твои друзья пытаются тебе помочь.

– Хи-хи-хи… – Она не ответила, лишь протяжно рассмеялась. Её смех казался зловещим.Он размышлял, как именно они смогут оживить его. – Думаешь, как они должны это сделать, хи-хи-хи? – снова рассмеялась Мирин. – С долей удачи, Милашка, и моей помощью. Ты же помнишь, зачем вы отправились в Сирк? Напомню: Вечносердце, Дарио. – В его взгляде читался испуг. – Ты хочешь сказать, они вживят его мне? – Именно, хи-хи-хи. Конечно, они будут думать, что сами до этого додумались. – То есть, ты и к этому приложила руку?

А потом белая комната начала чернеть – или это темнело в его глазах, – пока его вновь не накрыла тьма небытия, и та ужасная, горящая боль в груди не вернулась.

Глава 2. Дом, милый Дом

Смех Мирин еще отдавался у него в голове. Вокруг царил полумрак, лишь одинокая лампа издавала мерный треск переменного тока в той маленькой каморке, где он очнулся.

Несколько секунд юноша просто смотрел в потолок, вспоминая, что произошло и как он здесь оказался, но мог вспомнить только светлое лицо с бордовыми глазами и хитрую улыбку белокурой девчушки. Почему этот образ стоял перед глазами, он вспомнить не мог, вместо этого было ощущение важности этого образа и некой пустоты, образовавшейся в голове.

При попытке подняться с кровати левую сторону груди прострелило болью, будто в него выстрелили из артиреллийской пушки. Его прошиб ледяной пот настолько, что ночную рубашку, в которой юноша был одет, можно было выжать, и из нее бы вытекло соленой жидкости, хватающей на небольшое море.

Стало понятно, что резко подняться не получится, поэтому юноша сначала сбросил с кровати ноги, затем повернулся на правый, здоровый бок, уперся рукой в кровать и поднял верхнюю часть туловища. Даже при такой технике левую сторону охватывало сильнейшее жжение при каждом движении. Он посидел еще пару минут, приходя в себя, затем поднялся на ноги, которые неожиданно оказались недостаточно крепкими, чтоб удержать его, и, понимая, что может упасть, сел обратно на кровать.

«Хреновы ноги, не хотите меня слушать. Сильно же мне досталось. Хорошо, я заставлю вас делать то, что мне надо. Не первый раз уже достается, всегда справлялся и сейчас получится… Игг вас всех побери», – он сидел и крепко сжимал кулаки, злясь на свою слабость и готовясь совершить еще одну попытку подняться с кровати, потому что лежать без дела, даже если ты чуть не встретился со смертью, его раздражало более всего.

Каждый шаг в сторону ванной отдавался пульсирующей болью в левой стороне груди, создавалось ощущение постепенно раскаляющегося мотора, требовалось срочно охладиться. Как можно быстрее юноша зашел в ванную, повернул вентиль холодной воды, и ледяная жидкость начала литься из крана, постепенно заполняя медную ванну, отражающую тусклый свет лампы.

Пока спасительная влага постепенно набиралась, он повернулся к умывальнику и посмотрел в зеркало. Там он увидел сухого молодого человека, короткие белые волосы с серым стальным отливом слиплись от пота, щеки впали, светлая кожа стала еще светлее с нездоровым зеленоватым оттенком. Чешуйки на лице, наследие драконьих генов, тоже потеряли в цвете, из золотистых став бледно-желтыми, с них сошел блеск, было чувство, что кожа просто шелушится. Глаза, имевшие изумрудный цвет, были мутными и сейчас отдавали болотным оттенком, не было того азартного блеска, что им присущ.

После он скинул рубаху и увидел свежий розовый шрам, из которого и исходило это жгучее ощущение. На вид он напоминал место падения небесного тела на землю, такой же кратер и трещины, расходившиеся от него в разные стороны. Было странное чувство, что сердце не бьется, поэтому он прислушался, – действительно, слышно не было. Когда молодой человек положил руку на грудь, то ударов он тоже не ощутил, после задержал дыхание, чтобы отчетливей слышать биение сердца. Вместо него раздавался лишь еле слышный скрежет шестеренки о шестеренку и какой-то непонятный треск.

Тело, как и лицо, сильно осунулось, показались ребра, прежняя подтянутость сменилась нездоровой сухостью, будто человек, отражающийся в зеркале, долгое время провел без какой-либо активности.

«И все же это я», – подумал юноша. «Не в лучшем же ты виде сейчас, Дарио», – продолжал он внутренний диалог.

Вслед за этими мыслями начал приходить все более сильный, накатывающий волнами, жар, а вместе с ним и боль. Мысли путались, юноша не сразу смог понять, зачем все-таки зашел в это помещение, а затем его взгляд ухватился за практически заполненную ванну. Он облокотился на край ванны и перешагнул сначала одной ногой, затем другой, из-за жара не почувствовал того, что вода была ледяная. Как только он опустился по шею, эти невыносимые чувства постепенно начали стихать, а голова проясняться, чтобы ускорить этот эффект, он вздохнул как можно глубже, до боли в груди, и погрузился под воду полностью.

Холод не сковал сознания, наоборот, очистил его. Дарио начал пытаться вспомнить, что же в итоге произошло в Сирке. Постепенно картина складывалась. Он с группой взялся за работу для одной важной местной шишки. Задача казалась простейшей, из тех, что он уже не один раз проворачивал. По поддельным пропускам попасть в средний район. Там в условленном месте наниматель должен был оставить снаряжение, о котором они заранее договорились. После попасть в Лабораторию к магоинженеру Никельсону. Забрать контейнер из центральной мастерской. Не открывая его, доставить к заказчику.

Сколько раз юноша зарекался не брать на дело леваков, но вдвоем с Кирой здесь было не справиться, так что пришлось обратиться в местную гильдию воров, официальное лицо которой – Центр Принудительного Изъятия, или же, в народе, ЦеПИ.

«Когда один из этих идиотов-дилетантов решил, что должен знать о содержимом контейнера и усомнился в справедливости оплаты, надо было пришить его на месте, а цепным сказать, что из-за неаккуратности его порешили стражники. Кто бы мог подумать, что он вырвет этот ящик из рук, наставив на меня ствол. Кусок Иггова дерьма…» – события все четче выстраивались в его голове.

Он вспомнил момент, когда тот рептайл, имени которого он даже не запомнил, открыл контейнер, то сначала его и Киру разбросало в разные стороны с такой силой, что после было тяжело отличить верх от низа. После же он, лежа на земле, увидел располовиненного ящеролюда, а к ним со всех сторон уже неслись Драголемы – долбаные железные ящерицы, работавшие на паромагических миниатюрных реакторах и вооруженные пушками калибра, способного пробить броню легкого паротанка, незащищенного магическими печатями.

«Как раз один из таких снарядов насквозь пробил мне левую сторону спины так, что вырвал сердце, так почему же я живой? Помню только темноту… и серебристый смех». Воздух кончался, поэтому Дарио высунул лицо из воды ровно так, чтобы была возможность дышать носом, но при этом, чтобы уши были в воде и окружающий шум не сбивал его мысли.

«Дальше все как в тумане, Кира тащит меня и тот контейнер, кричит, чтоб я поднимался, и после – темнота». Разум пытался ухватить дальнейшие события, но упирался в образ той маленькой, улыбающейся девочки с таким звонким смехом.

Как бы он не пытался вспомнить что-то еще, не получалось. Боль затихла, и Дарио решил, что пора вставать из ванной и идти искать Киру, возможно, она сможет объяснить, что же произошло.

Медленно, держась за стену, юноша пошел к шкафу с одеждой и начал одеваться. Он натянул на себя широкие штаны, которые заправил в сапоги с кожаными ремешками, служившими фиксаторами, разогнувшись, он отдышался. Сверху надел рубашку с буфом на рукавах, заправив в штаны, трение ткани о свежий шрам вызывало неприятные чувства. На рубашку накинул жилетку темно-коричневого цвета, имевшую в подкладке пришитые стальные пластинки для защиты тела. Она легла на плечи невыносимым весом, показывая, что он находится не в лучшей форме. Раньше Дарио мог носить этот жилет сколько угодно времени и не ощущал вес, но сейчас спина сгибалась под весом жилета. Застегнув жилет полностью, он надел на себя портупею с кобурами с двух сторон, отрегулировав так, чтоб на грудной клетке они располагались ниже сгиба локтя, она легла прямо на свежий рубец и отдалась невыносимо острой болью, и он постоянно поправлял кожаный ремень так, чтобы дать покой измученному увечью. Сверху на всю эту одежду был надет широкий сюртук, пошитый так, чтобы под ним не было видно пистолетов, а к подкладке были пришиты ножны для широких охотничьих ножей с каждой стороны.

Посмотревшись в зеркало, поправив одежду и отряхнувшись, Дарио натянул на лоб очки-гогглы, имевшие красные линзы, накинул на голову цилиндр и двинулся к выходу из комнаты.

Открыв деревянную дверь, он очутился в коротком коридоре, где помимо той комнаты были еще четыре, и каждая была закрыта. В воздухе стоял запах сухой древесины, смешанный с запахом еды. Желудок скрутило.

Поборов мучительный спазм небольшой передышкой у стены, он двинулся к лестнице в конце коридора, пол скрипел на каждый шаг юноши, так, будто деревянные доски смеялись над слабостью мальчишки, что ступает по них ногами.

Света почти не было, лишь две тусклые лампы изо всех сил пытались разогнать мрак коридора, или так лишь казалось, потому что его мутило. Каждый шаг по ступеням был медленным и выверенным, минимизирующим болевые ощущения.

Спустившись с последней ступени, молодой человек поднял голову и увидел, как за барной стойкой суетится тучный мужчина с темной неряшливой бородой. Его лысина тянулась ото лба до макушки, а на затылке и висках были длинные, слипшиеся от пота волосы. Мужчина хоть и был полный, но с невозможной для его габаритов ловкостью отдавал заказы рыжеволосой молоденькой официантке.

Дарио подошел к дверному проему и окликнул мужчину:

– Морис, эй, Морис! – он полушептал, пытаясь не привлекать к себе внимание посетителей.

Тучный мужчина повернул голову, и глаза его широко распахнулись, в них читалась смесь удивления, облегчения и почему-то ужас. Он как можно быстрее подозвал официантку, сунул ей в руки следующий заказ и поспешно двинулся в сторону, где находился юноша.

Не сказав ни слова, он схватил молодого человека под руку так, что Дарио скривился от боли, потому что задели левую сторону груди, и боль заполнила все тело. Сначала он даже не понял, что Морис его куда-то тащит.

В следующее мгновение они уже стояли в подсобке. Юноша переводил дух, а тучный трактирщик что-то ему говорил. Он не мог разобрать сквозь боль, что до него хотят донести, поэтому махнул рукой в сторону Мориса и зашипел:

– Да стой ты, старый идиот, дай дух перевести! Ты со своими огромными ручищами вообще не умеешь обращаться, что ли? Я недавно только чуть не сдох, ты решил добить щеночка, чтоб не мучался? – в его словах не было слышно никакой злости или гнева, скорее там звучало немного язвительности, перемешивающейся с каплей теплоты.

– Дар… Прости, я в шоке от того, что ты так быстро пришел в себя, даже четырех дней не прошло, а при твоей ране я вообще удивляюсь, как ты не купаешься в Игговой речке. – Морис говорил немного сбивчиво, пребывая в некотором шоке. – М-да… магия… она говорила… вот почему ты выжил… – он бормотал себе под нос что-то нечленораздельное, слышно было только некоторые слова.

– Так, Морис, дыши носиком, успокойся, и объясни уже мне наконец, что со мной случилось. Последнее, что помню, – дыра в груди, и я уже тут. – Про то, что в его голове возник образ какой-то маленькой девочки, он решил не уточнять, мало ли сочтут, что, вернувшись с того света, стал душевнобольным.

Морис закашлялся, ударил себя в грудь, чтобы остановить кашель, затем хлопнул монструозными ладошками по щекам, видимо, собираясь с мыслями, и сказал:

– Ну, собственно, Дар, я мало что могу тебе сказать. Тебя четыре дня назад приволокла сюда Кира с какой-то левачкой, у тебя в груди была такая дырень, что даже я бы голову просунуть мог, а сейчас вот ты передо мной стоишь, жив… почти здоров… – он явно нервничал, лицо было хмурое и сосредоточенное, что придавало этому великану такой вид, от которого неподготовленный человек тотчас же получил приступ и безвременно скончался. Он молчал какое-то время, а потом его лицо разгладилось, будто снизошло озарение небес, и трактирщик спросил:

– А ты точно не мертвяк-марионетка? Может, ты сейчас хочешь съесть мой мозг или просто убить? – И рассмеялся своим басистым и тучным смехом, и словно от этого стены вокруг затряслись, как при землетрясении.

– Старый ты хрен, чтобы мозг был вкусным, ты должен быть умным, серая жидкость должна в голове быть, а у тебя вместо нее спирт, так что если бы я был зомби-марионеткой, то сожрал бы твой мозг только, чтоб упиться вдрызг. – поддержал шутку Дарио, тяжело посмеиваясь, в его состоянии даже смех давался с трудом и отдавался простреливающей болью в грудине.

– Ладно, Дар, в любом случае тебе стоит поговорить с Кирой по поводу всего, что произошло. Она у себя, если что. Спускайся, думаю, она обрадуется, что ты не дохлик. А мне надо работать, люди ждут, ступай. – Хлопнув его по плечу своей медвежьей лапой, Морис улыбнулся и пошел в сторону бара.

Дарио на еле гнущихся ногах пошел к противоположной стене. Порыскав рукой по стеллажу, он нашел нужную коробку и потянул ее на себя, стена разъехалась ровно в том месте, напротив которого стоял юноша. Он ввалился внутрь кабины парового лифта и потянул за рычаг. Скрип шестеренок ударил по ушам, и кабина двинулась вниз. Он еле удержал равновесие, хоть и был готов к тому, что лифт должен поехать.

Внизу стена уже была раскрыта, поэтому, когда лифт дернулся второй раз, то он не смог удержать равновесие и выпал из него на пол. Боль пронзила все тело, в глазах потемнело и побежали цветные пятна, в ушах стоял гул, как от парового котла. Какое-то время он не понимал, где находится.

Через некоторое время боль стихла, пятна растворились в воздухе, а гул стал не громче писка мошки. Так он пролежал еще несколько секунд, затем собрался с силами и начал подниматься, хватаясь за полки, располагающиеся по обе стороны от кабины лифта, из которого тот появился. Молодой человек вновь стоял на своих двоих. Он поднял с пола цилиндр, отряхнул одежду и продолжил движение.

Когда ряды полок, занятых различными приспособлениями, шестеренками, патрубками и магическими батареями, кончились, перед ним открылась комната. В ней было настолько светло, что после постоянного полумрака глазам стало больно.

В центре комнаты стоял магоинженерный верстак, засыпанный разнообразными механизмами, большая часть из них была наполовину то ли собрана, то ли разобрана, понять было тяжело. Над столом находилась стальная клешня-манипулятор, вделанная в потолок. Стоял стойкий запах машинного масла, ржавой стали и отработанного магического топлива, от такого разнообразия покалывало нос и хотелось чихать.

Вокруг стола суетилась черноволосая молодая девушка, чуть младше самого Дарио. Двигалась она легко, словно танцевала, даже наличие в руках какой-нибудь тяжелой детали не сковывало ее движения. Она продолжала свой великолепный танец вокруг стола, и в ее руках, как по мановению волшебной палочки, появлялись различные детали не всегда известного назначения.

Ростом мастерица была ему по плечо, фигура словно спелая груша. Широкие бедра еще больше подчеркивали облегающие штаны из плотной ткани, заправленные в кожаные сапоги, что выше колена. Рубашка была подвернута по локоть, чтобы не мешать работе, обнажая кожу цвета светлого коричневого морского песка. Вокруг предплечья темнело пятно татуировки, дракон, спустившийся с плеча и обвивший шестеренку. Сверху на рубашку была накинута кожаная портупея с висевшими на них кобурами, внутри которых в такт движениям покачивались два пистолета.

Когда девушка оказывалась лицом к тому месту, где стоял молодой человек, то можно было заметить, что у нее на глазах гогглы с такими же красными линзами, на которые надвинулись сосредоточенные брови.

Дарио постоял еще немного, понаблюдал за происходящим перед ним и с заметным усилием кашлянул так, чтоб его стало заметно:

– Эй, Фея Инженерии, уделишь мне пару минут, если, конечно, твои игрушки могут подождать?

Девушка вздрогнула и перед тем, как понять, что происходит, выпалила:

– Эти игрушки постоянно спасают твою шкуру, ты, засранец! – Затем сняла с себя защитные очки, протерла глаза, в которых читалось недоумение, и похлопала себя по щекам, будто пытаясь проснуться. Еще некоторое количество времени ушло на осознание того, что ей не мерещится происходящее. – Дар… Ты… я переживала… ты так быстро поднялся… ты же слаб, нельзя так рано… – в голове у нее было сразу столько мыслей, что она не знала, за какую хвататься.

Молодой человек все это время подходил ближе и вот уже стоял вплотную к ней. Положив руки ей на плечи, он попытался ее успокоить:

– Тише, тише, не распыляй свой гениальный мозг сразу на столько вещей, а то производственных мощностей не хватит, того и гляди перегреешься и отрубишься. – Он смотрел прямо в ее ясные глаза цвета ясного неба, пытающиеся понять, сон перед ними или нет.

– Дар, это точно ты? Не могу поверить, что ты так быстро встал на ноги, меньше четырех дней прошло, а ты уже на ногах можешь стоять после того, что с тобой случилось. – было видно, что слишком много мыслей ее сейчас беспокоит, глаза забегали по юноше вверх и вниз, на лбу выступила испарина. Затем взгляд почему-то замер, брови нахмурились, и тон изменился на отчитывающий: – Какого Игга ты вообще в снарягу вырядился, еле на ногах стоишь, труп ходячий? Ну-ка, снимай. Живо!

Она скинула его руки с плеч, взяла его под локоть и потащила его мимо верстака к двери, противоположной тому месту, откуда он пришел. За ней оказалась небольшая комнатка, чуть больше той, в которой очнулся он, справа за шкафом была заметна кровать, слева была дверь в ванную. Прямо, у стены, стоял столик с двумя металлическими стульями, сделанный из обрезков труб путем магосварки, сидушка же была обита красной кожей.

Девушка отодвинула один из стульев и усадила на него Дарио. Все это время он пытался протестовать:

– Кира! Твою ж шестеренку, можешь ты меня так не тягать, прошу тебя! Если вы с Морис хотели моей смерти, то зачем было воскрешать! – Последняя фраза откликнулась в комнате громким шлепком по щеке и слезами на глазах девушки. – Извини… Перегнул. В любом случае, не нужно снимать с меня снаряжение. Ты же знаешь, я предпочитаю всегда быть готов к любым поворотам событий, если это возможно.

– Ты идиот, Дарио Хартстил! – Она уже успела снять с него все снаряжение так, что сверху осталась лишь рубашка.

Она надула щеки и, скрестив руки на груди, отвернулась, словно ребенок, у которого забрали сладости. Парень поднялся со стула и подошел сзади и нежно обнял так, как берут в руки нежный цветок.

– Говорю же, прости меня… Не хотел тебя обидеть. Понимаю, что ты переживала, ты даже не заметила, как я сюда спустился. Ты же всегда погружаешься в свои игрушки с головой, чтобы отвлечься от того, что тебя слишком сильно гнетет.

– Эти игрушки… – В голосе были слышны нотки раздражения, которые сразу сменились облегчением. – Дар… хорошо, что ты жив, не могу поверить.

Он слышал, как девушка старается сдерживать слезы и не заплакать у него в объятиях. Парень знал, насколько она не любит показывать свою слабость даже ему.

Собрав все свои силы в кулак, она продолжила говорить:

– Я думала, что с твоим телом никак не выберусь оттуда, не знаю, зачем я тащила тот ящик с собой. Когда я все-таки умудрилась добраться до канализации Сирка, то ты уже был мертв, я проверила. Это не удивительно, с такой дырой в груди тебе бы ни один маг-целитель не помог бы. – Она замерла, словно стараясь спрятаться от тех воспоминаний, о которых сейчас говорила. Будто они были дикими зверями, что охотятся за ней, чуют ее страх, и единственный способ скрыться – замереть и не дышать где-то в темном уголке. – Дар, я потеряла контроль, запаниковала… Я бросила тот контейнер, что мы должны были доставить, в стену. Ты всегда говорил, что заказ надо выполнять в любом случае… Извини.

Дарио слушал ее, замерев, он и до этого понимал, что должен был умереть при такой ране, но сейчас, когда Кира рассказывала подробности, еще меньше был уверен в том, что выжил и это все не предсмертный бред. Тем временем девушка продолжала:

– Контейнер раскрылся от удара, и из него вытекло… нечто непонятное… не смогла разобрать… похоже было на серебристый светящийся расплавленный металл. – Она освободилась от объятий юноши и повернулась взглянуть ему в глаза. – Оно втекло тебе в грудь, Дар… втекло, и ты вздохнул. В тот момент, лишь увидев возможность того, что ты останешься жив, я, не думая ни о чем, потащила тебя сюда. Дыра в груди еще оставалась, но ты дышал… коротко, прерывисто, но дышал. Когда мы оказались здесь, Морис позвал целителя. Тот провел осмотр и все удивлялся, что у тебя вместо сердца какой-то искусный механический протез, что кровь качает, типа такого на его памяти ни разу не было. После восстановил кости и насколько возможно мышцы, но сказал, что для окончательного заживления потребуется около двух недель и что очнешься ты не раньше этого срока.

Он смотрел Кире в глаза и старался не показывать своего ужаса, это явно не то, что ей сейчас было необходимо. При этом юноша никак не мог отвертеться от навязчивых мыслей, что сейчас ураганом бушевали у него в голове и пожаром тревоги отдавались в груди. Он хотел как обычно отшутиться или хоть что-то сказать в ответ на все рассказанное девушкой, но так и не смог открыть рот.

Они стояли молча, смотрели друг на друга, лишь треск электрической лампы разбавлял тишину, давящую на плечи и голову, невозможно было услышать даже дыхания. Никто из них не мог собраться с мыслями и продолжить разговор, время, как шестеренки сломанного механизма, словно замерло. Неизвестно, много или мало они так простояли.

Первой тишину решилась нарушить Кира, взгляд ее внимательно вглядывался в глаза Дарио, наконец она глубоко вздохнула и сказала:

– С возвращением с того света, засранец. Еще раз посмеешь заставить меня так волноваться, и я лично проконтролирую, чтобы ты уже не вернулся, понял меня? – Она улыбнулась, но в глазах стояли, огромными драгоценными камнями, слезы.

Парень дернулся, выходя из ступора, на его лице расплылась улыбка:

– Приятно, знаешь ли, возвращаться домой, особенно с того света. Надеюсь, ты смастеришь своему ходячему мертвяку достойный гроб с подогревом, чтоб спать удобно было.

И они начали глупо смеяться, разгоняя остатки той гнетущей тишины и не замечая, как вместе с ними звонко смеется белокурая девчушка с пронзительными красными глазами.

Глава 3. Долг Жизни

Глава 3.Долг жизни.

Смог в воздухе был не такой плотный, как в рабочие дни. Через него даже возможно было разглядеть небо и солнечный диск. Редкое зрелище для жителей Трущоб. Для них Солнце уже давно превратилось в мутный фонарь скрывающийся за серой пеленой. А цвет безоблачного неба остался в памяти, разве что, людей родившихся более полувека назад. Тогда только начинала набирать скорость колесница технического прогресса, что сейчас на полной скорости меняла внешний вид города.

Отмотай время на 60 лет назад и на месте тянущихся в небо домов в готическом стиле, сделанных в основной массе из красного кирпича, можно было обнаружить множество деревянных домишек. Дома из камня себе могли позволить только самые зажиточные люди. Между домами тянули протоптанные ногами тропинки и заезженные повозками дороги. Вымощены камнем они были разве что в самом центре города, а на окраинах материалом для них служила щедро созданная природой грязь.

Но прогресс не щадит никого, ни разумных, ни города. Когда появились первые заводы и по городу потянулись паровые и газовые трубы пришлось адаптироваться. Дерево заменили дешевым, но при этом более устойчивым к температурам кирпичом. Он не воспламенялся при соприкосновении с этими блестящими артериями по которым гнали оживляющий пар.

Дома перестраивались, дороги мостились, количество труб, что тянутся над улочками города все увеличивалось. Они расползались и вскоре не осталось ни одной улочки над которой бы не было этих латунных змей. Количество заводов также росло и множилось с ужасающей скоростью. С каждым таким новым заводом небо будто завешивали все более темной шторой. Данвил менялся, с ним менялись и люди.

Вскоре после ряда прорывных технологических открытий, а также в связи с тем, что небо над городом уже было будто укрыто темно-серым одеялом, разделение города стало намного более явным.

Аристократы решили не портить свои легкие и подняли Храмовый квартал высоко в небо, там где воздух чист и свеж. Зажиточные разумные просто возвысили Сирк над смогом, поставив на колонны, что стали опорой конструкции, а по совместительству связующим звеном с той частью города, что осталась на земле. Остальные просто остались на окраинах, что спустя какое-то время официально переименовали в Паровые трущобы.

Логичным вопросом было бы "Почему с таким уровнем прогресса не были придуманы фильтры для отходов, выбрасываемых заводами в воздух?".

Но на этот вопрос не ответили бы ни в Сирке, ни в Храмовом квартале, просто по той причине, что такой вариант развития событий банально не приходил никому в голову. Не пристало аристократии и зажиточным людям озадачивать свою голову такими нелепыми проблемами обычных людей.

Так что Паровые Трущобы остались с этой проблемой один на один. Первое время жители пытались обратить внимание правителей на нее. Началось все с мирных митингов, с просьбой о помощи. Затем уже появились лозунги и кучка энтузиастов-оппозиционеров, что пытались подбить народ на бунт.

Власть терпеть не стала и спустила в Трущобы своих цепных псов. Пришли солдаты вооруженные по последнему слову техники, мощными паровыми линейными винтовками. Люди такой жест не оценили и дали отпор. Началась гражданская война. Долго она не продлилась. После солдат-разумных появились клятые Драголемы. Огромные ящеры из зачарованной стали, работающие на магически заряженном паре. У каждого ручная пушка огромного калибра для дальнего боя и мифриловые сабли , чтобы сражаться вблизи.

Они стали непреодолимым препятствием для бунтовщиков, вооруженных отнятыми у солдат винтовками и идеей в голове. Гражданская война кончилась, через месяц после начала, полным поражением оппозиции.

По итогу жители Паровых Трущоб осознали, что сопротивление и попытки достучаться до верхушки бесполезны, а с образовавшейся проблемой вполне себе можно смириться.

Но не бывает только негативных последствий. Прогресс принес с собой развитие медицины, рабочие места, более доступное и качественное жилье, улучшил качество производимой еды и ее количество. В общем уровень жизни разумных увеличился, что и компенсировало сложившуюся ситуацию. Вскоре на проблему перестали обращать внимание, как это и бывает с любым разумным злость и обида постепенно ушли, а их место заняли положительные эмоции.

В общем Трущобы стали жить своей жизнью и по своим правилам, лишь изредка сюда заходили представители власти, создавая вид того, что находящимся на вершине этого мира не абсолютно плевать на происходящее внизу.

Именно по этому огромному осколку разумного мира брел Дарио. По месту где уживались множество абсолютно разных и непохожих друг на друга разумных. Он вдыхал пропитанный магией и машинным маслом воздух. Иногда этот запах смешивался с другим еще более приятным, запахом еды, что готовилась вокруг. Вокруг потоком бурной реки , что состоит из великого множества капель неподвластных подсчету, шли, бежали и ехали все виды разумных. Между взрослыми шныряли дети-беспризорники, смотря с завистью на тех ровесников, которых вели родители. Казалось в этом бурном потоке можно утонуть и раствориться.

Вокруг было великое множество звуков, сливающихся в один сплошной белый шум. Люди вокруг переговаривались о каких-то своих насущных делах. Торговцы зазывали их, рассказывали про товары, пытались заинтересовать покупателей, чтобы деньги людей самым естественным образом переместились в их карман. Уличные артисты пытались разбогатеть, как умели лишь они, показывали сценки, пели песни, рассказывали забавные или поучительные сказки. И над всем этим разнообразием звуков, подобно Солнцу над землей, парил самый значительный – скрежет шестерней в механизмах.

В общем человек, что окажется здесь впервые имеет все шансы быть дезориентированным таким воздействием на все органы восприятия окружающего мира.

Но Дарио с самого детства жил здесь, так что не обращал внимания, уже на подсознательном уровне, на происходящее вокруг. Он был погружен в свои мысли и брел молча, смотря на небосвод. Единственное, что его беспокоило и отвлекало от раздумий – периодически накатывающая боль слева в груди.

Прошла уже неделя с тех пор как он чудом вернулся из мертвых, но рана еще беспокоила. Хотя при таких обстоятельствах молодой человек решительно не понимал каким образом такая рана так быстро восстанавливается. Даже при всем этом юношу раздражало, что ему необходим покой и отдых. Эти две вещи, абсолютно ему непривычные, приводили к упадническому настроению, настроению человека не имеющего привычки отдыхать, того кто привык всегда двигаться.

Это замедление привело Дарио к самокопанию. Особенно в вечернее время, когда мир постепенно засыпал и успокаивался. В голове постоянно возникали вопросы относительно прошлого. Он плохо помнил образ матери, только чувство теплоты и ее любви, ее заботу. А как он оказался в Трущобах не помнил совсем. До этого ему казалось, что он здесь родился, но сейчас сомнения по этому поводу брали верх.

Молодой человек не понимал куда конкретно он идет. Ему просто необходимо было проветриться, нужно было движение. Его комната в питейной Мориса казалась на удивление маленькой душной и слишком мрачной. "Три стакана пара" стала ему домом, а трактирщик не отцом, но близким человеком.

Дарио думал как бы повернулась его жизнь, если бы тогда тучный мужчина с волосами цвета горелой смолы не сжалился над маленьким полудраконидом-воришкой. Не приютил бы у себя, накормил и одел.Не Научил искусству бархатной руки, что позволяет присваивать чужое имущество себе. И не свел бы его с такими нужными в этой работе людьми. Что было бы тогда юноша не знал. Скорее всего бы он так и сгинул на улицах этого города, попавшись после очередной неудачной попытки залезть в карман к кому-то у кого денег больше, чем у самого парня.

Придаваясь этим мысля молодой человек не заметил, как оказался рядом с заброшенной церковью. Это было любимое место юноши. Выполнена она была, как практически и все здания из красного кирпича. Заостренные арки входа уже порядком осыпались. Круглый витраж частями был разбит и потрескан, а высокая дверь из темного дерева порядком ободрана. Но в этой церкви до сих пор чувствовалось величие. По сравнению с невысокими зданиями трущоб, зачастую не превышавших 3х этажей, она смотрелась мудрым гигантом, что возвышается над всеми и своим шпилем уходит высоко в небо, разрезая это покрывало серого неба.

Дарио приоткрыл дверь церкви и его встретила темнота помещения. Ему не нужен был свет внутри, это место он знал наизусть. Здесь он провел чуть ли не больше времени, чем в питейной Мориса. Юноша плотно прикрыл за собой дверь и шум улицы остался за ней. Здесь была какая-то удивительная шумоизоляция, даже вездесущий шум механизмов сюда не мог проникнуть. Возможно стены были зачарованы. Молодой человек этого не знал, но ему это было и не важно.

Единственным источником света было стекло витража, но того количество, которое оно пропускало не хватало, чтобы в полной мере осветить помещение. Так что большая его часть была видна достаточно плохо.

Полудраконид двигался вдоль рядов деревянных лавок, что раньше стояли стройно, словно солдаты, но в данный момент косились в разные стороны, местами сломанные и гнилые. Металлические подсвечники проржавели, некоторые из них покосились. Огромные люстры, что раньше висели под потолком частично упали, раздробив каменный пол. Остальные, что до сих пор висели под потолком, мерно покачивались и поскрипывали от ветра, что проникал внутрь здания через витражное окно и обвалившиеся части кирпичных стен.

Юноша шел в направлении алтаря, что немного возвышался над уровнем пола и был украшен извивающимся причудливым узором золотом. Подойдя к алтарю, он коснулся холодного камня и провел по нему рукой. Несколько минут он просто смотрел на золотую вязь шедшую по камню и словно избавился от мыслей.

Придя в себя молодой человек сместился левее от алтаря и вошел в дверную арку, которую время не пощадило также, как и всю остальную церковь.

Его подъем по деревянной лестнице сопровождало мерное поскрипывание деревянных ступеней. Парень шел медленно, ведя рукой по кирпичной стене. Зачем он это делал было непонятно даже ему самому. схватиться в случае, если оступишься было не за что. С другой стороны поручня тоже не было, каким образом он сгнил и отвалился, а лестница до сих пор держалась, было не понятно. В его голове мелькнула мысле, что будучи маленьким подъем не вызывал ни капли страха. Сейчас же определенная доля волнения подъедала нутро.

На самом верху была полуобвалившаяся деревянная платформа. Благо место на котором находилась лестница выше осталось относительно невредимым.

Дарио поднял наверх и как только высунул голову в люк белых волос и лица коснулся прохладный вечерний ветер. После тепла помещения прохладный ветер вызвал у него мурашки побежавшие от затылка вниз. Он поднялся полностью, закрыл люк и выпрямился в полный рост. Юноша вдохнул полной грудью, воздух пах осенью и уже привычным отработанным паром с примесью машинного масла.

Молодой человек посмотрел вверх, под свод платформы, сейчас над ним как раз находился высокий шпиль церкви. Но под потолком, на месте колокола была пустота. Его там не было сколько юноша себя помнит, но куда он делся так и осталось загадкой. Дарио подошел к краю и сел, свесив ноги вниз. Погода для этого времени года была достаточно теплая и без мерзкого дождя. Так что он быстро привык к небольшой освежающей и бодрящей прохладе.

Отсюда можно было рассмотреть Паровые трущобы практически полностью, за исключением самых окраин, настолько высоким была эта церковь. Ее шпиль скреб собой покрывало заводского дыма. Но сейчас его было не так много, был выходной и заводы не работали так активно, как обычно. В связи с этим Юноша мог четко рассмотреть, как Солнце убегает за горизонт, оставляя Данвил без своего тепла. На смену желтому диску пришла его серебряная сестра – Луна. А вокруг нее на небе появлялись белые светлячки звезд.

Молодой полудраконид сидел на краю и смотрел в небо и размышлял.

"Могло быть и хуже… Я до сих пор Я, несмотря на то, что внутри сейчас крутятся шестеренки. Не представляю, как еще могло все обернуться. Магические артефакты штука непредсказуемая и опасная, так что может внутри меня бомба замедленного действия.", он тяжело вздохнул и в прохладный воздух вырвалось облачко пара.

"Между тем стоило бы показаться артефакторам, надо узнать, что такое сейчас заменяет мне сердце и что из этого может выйти.", его переживания можно было понять. Если непонятная серебряная субстанция, сворованная у одного из элитных магоинженеров оказывается у тебя в груди, то неизвестно, что после этого может произойти.

"А еще неплохо было бы понять по какой причине до сих пор на наши поиски не пришли даже стражники… За то, что мы провернули сюда должны были спустить целый Драголемский Корпус Охраны.", этот вопрос беспокоил Дарио еще больше, чем наличие чего-то неизвестного в груди.

Это не все, что его беспокоило. Шрам на груди за неделю сгладился и сильно изменился. Теперь не было того углубления, что характерно, когда плоть срастается на месте откуда был вырван такой огромный кусок. Тело вновь обрело свою прежнюю форму, нездоровая худоба уступила место сухости характерной для человека с неплохими физическими возможностями. Сам же шрам больше теперь походил серебристостальную татуировку, ветвящуюся в разные стороны от центра.

Самое странное было даже не это. Когда он показал это Кире, та со всем своим энтузиазмом исследователя начала экспериментировать над ним. В ходе практических исследований ей удалось выяснить, что физическому воздействию "шрам" практически не поддается. Исключением являлись намагиченные алмазы. Но даже после повреждения, в течении суток, он принимает прежнюю форму и не остается ни одного поврежденного участка.

Боль, что после пробуждения была невыносима начала проходить на второй день. Сейчас только редкие приступы немного беспокоили юношу, но с ними было вполне возможно смириться.

Юный полудраконид перевел взгляд вниз, на улицы Трущоб. Там внизу суетились жители города, двигаясь в только им известном направлении. Сверху это походило на течение реки после дождя в которой ил замутил воду. А повозки и паровые кареты были похожи на речных жителей, показавшихся на поверхности.

"Суетятся… все куда-то бегут и не обращают внимание на происходящее вокруг. И каждый пытается придать значение этой суете, считает свою цель единственной самой важной. Загоняют себя, теряя здоровье лишь за то, чтобы выжить и так и не успевают пожить. Растворяются в этом общем глупом потоке, со временем теряя связь со всеми, кто был важен. Работа, дом, работа, в итоге это все, что у них остается. А в итоге, единственное, что останется после них – вакантное рабочее место. Идиоты…", эти тяжелые мысли приходили Дарио в голову при взгляде вниз. Лицо его помрачнело, брови опустились вниз, нахмурились, было ощущение, что он зол.

Где-то над головой прозвучал будто звон колокольчиков, яркий девичий смех. Юноша испугано вздрогнул, ему был известен этот смех. Иногда где-то в отдаленной части сознания он до сих пор переодически звучал. Это началось после того, как он очнулся. Ели заметный, как жужжание мухи в другом конце комнаты днем и такой же громкий и надоедливый ночью в тишине.

– Ну, приветик, Дарио Хартстил, как самочувствие?– тонкий девичий голос вызвал необъяснимую тревогу в душе молодого человека. Взгляд бордовых глаз проникал в самую суть. Несмотря на то, что девочка улыбалась и пыталась показаться дружелюбной, от нее исходила аура власти и какой-то неземной опасности. А еще она почему-то стояла на воздухе.

Полудраконид старался делать вид, что не замечает неестественного положения смутно знакомой гостьи. Стоять на абсолютном ничто могли разве что достаточно одаренные маги, но даже им пришлось бы прикладывать много усилий для этого. Девочка же казалась абсолютно расслабленной.

– Привет, Малышка, а что ты делаешь тут без родителей? Как тебя зовут? Не пора ли тебе домой, это не самый безопасный город, чтобы гулять тут одной. Особенно по воздуху…-последнюю фразу он пробормотал так, чтобы слышно было только ему. Затем он посмотрел ей в бордовые глаза и холодок пробежал от затылка вниз. Это были те глаза, что сопровождают его сны последнее время. Юноша немного растеряно произнес:

– М…Мы знакомы?– робость не была свойственна молодому человеку, обычно он чувствовал себя уверенно независимо от того с кем общается, но сейчас сама его суть отступила перед волнением, вызванным появлением этой девочки.

– Можно сказать и так, по крайней мере я знаю тебя достаточно давно. А вот ты, как я вижу, подзабыл твое знакомство со мной. Ладно, это не такая уж и проблема. Милашка, ты так и не ответил на мой вопрос, но раз ты немножко глуховат, повторюсь. Как себя чувствуешь? Воскресать дано не каждому, хихи, а уж без последствий, так вообще единицам.

– Откуда… Впрочем не жалуюсь, не могу сказать, что такое уже бывало, так что не могу точно ответить все ли в порядке, я в этом не эксперт. Ты тоже, смотрю, не отличаешься отменным слухом. Твоего имени я не услышал.

Белокурая девушка сначала нахмурилась, затем рассмеялась эльфийской трелью:

– Тебя не меняет даже смерть, Милашка, все такой же грубиян.– Это было сказано сквозь смех. Затем лицо девушки словно потемнело и стало старше, а в голосе лязгнула стальная властность.– Тебе известно мое имя, Дарио Хартстил, я не повторяю по несколько раз. Вспоминай!– последнее слово прозвучало через чур низким голосом, как-будто гром звучал сейчас прямо у него рядом с ухом.

На голову накатила волна жара и боли. Молодой человек прижал к ней обе руки и упал на спину, чтобы не свалиться на мощеную камнем дорогу далеко внизу.

В голове стучало и горело, словно он сейчас стала наковальней в кузнечном цеху и на нее опускался монструозный молот, кующий раскаленный до адского жара метал. В глаза потемнело, а в этой темноте постепенно начало появляться имя. Постепенно, по буквам, что образовывались с каждым новым ударом.Мирин.

– Ну что, вспомнил?

–Д..Дда, Мирин, так тебя зовут. – он произносил это с отдышкой, как после долгой беготни от стражников во время очередной вылазки в Сирк.

– Хорошо, впредь, надеюсь, не забудешь. – и ее лицо опять разгладилось и на нем появилась все такая же улыбка.

–Что тебе нужно? Я не понимаю.– он все еще пытался прийти в себя

– Просто пришла поинтересоваться твоим здоровьем, ничего более.– Дарио не поверил этим словам, его интуиция твердила, что все это не просто так, а еще, что ее стоит опасаться. Он перевел дух, голова еще гудела.

–Ты знаешь, что со мной произошло, но я не понимаю откуда.

– Милашка, я знаю даже больше, чем ты думаешь. Скажем так, у меня к тебе есть определенный интерес.

–Ха… что-то такое я и предполагал, просто справляться о моем здоровье звучало как-то через чур просто. А ты уж точно не похожа на человека делающего что-то просто так.

–Правда? – ее лицо сейчас выражало чистую невинность. Для человека не разбирающегося в людях. Юный же полудраконид был не из этого разряда людей. – Ты вредина, Дарио, я же со всей душой. – она будто стала грустной, но в глаза блестел все тот же хитрый огонек.

– Давай ближе к делу.

– Я и правда пришла к тебе в гости не просто так. Ты мне должен, Милашка.

– Не припомню у себя страсти занимать денег у мелких девчушек.

Мирин рассмеялась своим серебристым немного чуждым этому миру смехом.

– Не все долги в этом мире меряются деньгами, Дурачок.– ее явно веселило, сказанное юношей.– ты должен мне услугу, Дорогой Дарио.

– С какого Игга и когда я успел тебе задолжать.– он прокручивал в голове мысли и одна из них становилась все боле навязчивой и четкой, а затем он сказал с полной уверенностью – Ты… ты меня воскресила. Ведь так?

– Не совсем, но, да, в этом есть часть моей заслуги. С помощью меня и твоего упрямства Ты еще жив, Милашка. Так что ты мне должен, а долги нужно платить.– и ее губ коснулась какая-то хищная улыбка.

Дарио уже смог встать на ноги и стоял скрестив руки на груди, сверля взглядом юную гостью.

– Говори, чего ты хочешь?– Его постепенно начинал раздражать этот разговор.

–Как всегда торопишься, да?       А я думала, что мы еще побеседуем. Но да ладно. Просьба не такая уж и сложная. Нужно всего лишь…– в глазах блеснула какой-то потусторонний огонек.– Устроить переворот в этом городе.

Юноша пытался осознать смысл, сказанных слов и когда до него начало доходить, что они значат, то ему перехватило дыхание. В голове крутились мысли. Нет не о нежелании это делать, а скорее о том, что простая по ее словам задача на деле была чем-то невообразимым и невозможным.

–Это невозможно…– сказал он не столько ей сколько себе.– как ты себе вообще это представляешь? Недавно воскресший воришка, что всю жизнь присваивает чужое имущество себе становиться лидером переворота? Даже звучит по-идиотски невозомжно.

–Ооо, я верю в тебя, Мой глупенький революционер. Ты справишься.

– Как я должен вообще это сделать, один против Драголемского Корпуса и магов-аристократов.

– У тебя определенный талант находить нужных людей, Дарио, я это знаю, я знаю тебя слишком хорошо. В твоих же интересах сделать то, что я попрошу, ты и сам это понимаешь.

Где-то нутром он боялся этой маленькой девочки, непонятный страх появлялся где-то внутри, когда он смотрел ей в глаза. Он знал, что Мирин не врет.

– Хорошо, я тебя понял, но…Зачем тебе это, неужели тебе в твоем возрасте уже надоело играть в куклы и ты решила поиграть в революцию? Мда, странные сейчас у детей развлечения…

– У всего свои причины, Милашка, тебе не обязательно знать о моих, чтобы выполнить мою просьбу.– он рассмеялась, затем посерьезнела – Вернись к Никельсону в магоинженерый цех, начни оттуда, он тебе поможет разобраться с Вечносердцем.

– Хорошо… Вернуться… цех Никельсона… Вечно… Что?! Вечносердце?! Я же не ослышался, я думал это сказки.– На лице Дарио читалось удивление и смятение, смешанные с долей страха.

– Да, Дурачок, ты не ослышался. До встречи, Дарио Хартстил. Не расстраивай меня… Кто знает, чем может это кончиться.

Дарио моргнул, но перед ним уже никого не было. Он стоял и все воспроизводил заново этот разговор, пытаясь понять в какой заднице очутился. В сторону "Трех стаканов пар" он шел казалось вечность. Предстоял долгий непростой разговор с Кирой и Морисом. Ноги были ватные, а где-то в дальнем уголке сознания все звенел смех Мирин.

Глава 4. Волчье логово

Глава 4.Волчье логово

–Дар, послушай себя, что ты вообще несешь? Какая к Иггову племени девочка, висящая в воздухе и просящая совершить переворот в городе?– На лице Мориса было явно заметно раздражение, смешанное с беспокойством за молодого полудраконида.

–Я клянусь своим сердцем…– При этих словах Дарио потупил взгляд и задумался, Его сердца уже не было, так что слова звучали не убедительно. Юноша несколько секунд находился в своих мыслях, затем выпрямился, в его глазах была уверенность. – Я клянусь своей душой, что было так, как я рассказывал. Морис, ты меня знаешь, причем довольно давно. Разве я склонен к придумыванию небылиц?

–Нет, но ранее ты не был склонен к тому, чтобы восставать из мертвых, знаешь ли.– Тучный владелец питейной вытер пот со лба. Его лицо теперь выражало растерянность. Не каждый день тебе в дом приносят кого-то их близких людей с дырой от паровой балисты в груди.– Кто знает, что с твоей головой могло случиться пока ты был по ту сторону. Меня все это пугает и нервирует… А для человека с таким богатым опытом это что-то да значит.

–Вот именно, раньше бы тебя не смутило даже подобное. Ты все больше становишься боязливым ворчащим стариком!– Голос молодого человека сквозил раздражением и неприязнью.– Где тот человек, что меня приютил и научил искусству бархатной руки, тот авантюрный вор, бравшийся за самые опасные и интересные заказы?

Немолодой мужчина посмотрел на своего приемника с печалью в глазах.

–Дар… я все чаще думаю, что зря научил тебя всему тому, что ты так хорошо сейчас умеешь. Возможно нужно было тебя не тащит моим путем, а дать выбирать свой. Сейчас я уже понимаю, что наше дело опасное и лишний риск жизнью не стоит никаких денег. Вокруг более чем достаточно обычно честной работы.

–Извини…– Полудраконид спрятал глаза, отвернувшись, чешуйки на его скулах стали оранжевыми. Ему было стыдно за сказанные слова.– Я не хотел быть так груб. Ты заменил мне отца и дал ту жизнь, что у меня сейчас есть. Я благодарен тебе за это…– Голос его смягчился. Промолчав несколько ударов сердца юноша продолжил- Просто ты говоришь так, будто я не в себе. Да, все это дико выглядит со стороны, но я честен с тобой.

–Дар, мне тяжело поверить в то, что звучит, как дешевая детская сказочка. Ты хочешь сказать, что в груди у тебя сейчас гоняет кровь Вечносердце? А оживила тебя какая-то маленькая девчушка с темнокрасными глазами? Да в такое чтоб поверить нужно перебрать моей фирменной настойки до полусмерти.– Голос мужчины сочился сарказмом и скепсисом.

– Именно так.– Дарио ответил коротко и так твердо, что тучный трактирщик изменился лицом.

–Допустим… Но кто она такая и зачем ей вообще этот, трижды клясть его, переворот?

–Даже не спрашивай, ответов у меня все равно нет.

–И с чего бы ты согласился выполнять такую просьбу от неизвестной тебе девки?

–Я Боюсь, Морис, боюсь, что она вернется за мной. Ты просто не видел ее. При этой ее детской внешности она вызывает какой-то животный страх и чувство опасности.– Молодой человек явно нервничал, да так, что Морис уставился на него с удивлением. Так можно смотреть на существ из сказок, материализовавшихся в реальном мире.

–Вот оно как… Не свойственны тебе, конечно, такие вещи. Ты же рационалист. Стараешься всегда трезво оценивать обстановку и то, что тебе противостоит. – сказал он скорее себе, чем собеседнику.

–Да, но в ее присутствии я был способен лишь всеми силами не показывать, что происходит у меня в голову. В общем, мне нужна твоя помощь и твои связи.

–Хорошо, если ты просишь, то я постараюсь во все это поверить и естественно помочь. Вы с Кирой мне как семья… Не могу же я вас бросить.

–Спасибо, Морис.– Коротко ответил юноша. Вид у него был крайне задумчивый.

Морис Бомонт,владелец "Трех стаканов Пара", уважаемая во всех Трущобах фигура. Во-первых, потому что это одно из самых лучших питейных заведений во всем районе, а ругаться с человеком у которого ты покупаешь алкоголь и еду – самая настоящая непредусмотрительность. Мало ли, что может оказаться в употребляемом тобой. В некоторых случаях можно и окзаться достаточно глубоко под землей без признаков жизни.

Во-вторых, с легкой подачи нынешнего мастера "Бархатной руки" по твою душу могут явиться разумные определенного рода деятельности. Лучшее что может случиться в такой ситуации – останешься без любого имущества, в худшем – отправишься на ту сторону.

И последнее, сам мужчина был достаточно огромным, чтоб своей рукой, размером с медвежью лапу, взять за шкирку любого неугодно проходимца и выкинуть того на улицу, с такой легкостью, с какой обычно запускают камни по поверхности озера.

По итогу в данном заведении всегда царил мир и порядок, все свои разборки, возникающие достаточно часто под влиянием выпитого, местный контингент предпочитал урегулировать за пределами заведения и без участия тучного трактирщика.

У Бомонта было невообразимо много связей на все случаи жизни. Оно и понятно, когда всю жизнь вращаешься в криминальных кругах, то они со временем приобретаются сами по себе. Так что возможность свести Дарио с магоинженером Никельсоном у трактирщика имелась.

Мужчина обошел барную стойку, под ней , как и всегда был полный порядок. Все бокалы, стаканы, тарелки и приборы были вымыты до блеска. Стекло такой чистоты можно было бы опустить в воду и, если не знать, что оно там находиться, то ни за что об этом не догадаешься. Посуда стояла стройными рядами, проборы были отсортированы и разложены по своим ящичкам. В общем состояние барной стойки явно выдавало любовь хозяина к порядку.

За стойкой тучный трактирщик открыл один из ящичков, достал оттуда перо и лист желтой бумаги. Бумага была с секретом. Если ее начать нагревать специальной свечой, то на ней выступал герб "Бархатной рука"– Паутина с пауком в центре. Паутина – крепкая связь с организацией, если ты вступил в нее, то просто так покинуть ее не можешь. Паук – никогда не упускает жертву, что ему попалась. Все участники организации знали эти значения и свято в них верили.

Морис начал выводить почти каллиграфическим почерком послание на бумаге. Это было обращение к одному торговцу черного рынка, что вел дела с Никельсоном. Ученые в своих исследованиях частенько обращались таким людям, чтобы достать некоторые не совсем легальные вещи. Правители Данвила не обращали внимания на такого рода вещи до тех пор пока результаты исследования приносили пользу.

Дописав письмо, мужчина открыл другой ящик, достал металлическую трубку и поместил свернутое письму во внутрь. Закрутил крышкой, отодвинул заслонку ,закрывающую выемку пневмопочты, и поместил трубку туда. Через секунду раздался негромкий хлопок вакуума и свист улетающего по пневмопочте послания.

После этого трактирщик принялся наводить еще большей порядок, натирая барную стойку, подметая пол и выставляя бутылки с алкоголем в ровный ряд, чуть ли не по линейке.

Прошло не более десяти минут и снова послышался свист, хлопок и стук прибывшего ответа. Бомонт открыл заслонку вновь, достал оттуда трубку, открутил крышку и развернул бумагу. В письме было всего четыре слова "Хорошо, будет сделано, Мастер."

-Нет, Дарио, я против, эта затея пахнет еще большими проблемами.– голос девушки был тверд и отдавал сталью. Затем на ее лицо легла тень задумчивости.– я уже чуть не потеряла тебя один раз, не хочу испытать это снова…– на этой фразе голос ее дрогнул, а глаза заблестели от накативших слез.

–Кир, я все понимаю. Не думай, что я собираюсь сделать это от большого желания. У меня просто нет выбора, пойми!– Молодой человек явно нервничал. Он крутил в руках какую-то масленку, что только что взял на столе.– Я знаю, что обычно мы можем отказаться от заказа хоть и редко этим пользуемся. Это уже не дела "Бархатной руки" и это не заказчик. Эта ее "Просьба" – он сделал жест двумя руками, с обоих сторон лица, согнул и разогнул указательный и средний пальцы. – звучала по большей части как приказ. Из тех, что нельзя ослушаться без последствий.

–Дар, и давно ты боишься детей?

–Я уже говорил Морису, скажу тебе, ты просто ее не видела. Я не понимаю кто… ЧТО она такое. Знаю только, что она каким-то образому причастна к моему воскрешению.

–Причастна к воскрешению?! Это Я тащила ТЕБЯ по Сирку!Я разбила тот контейнер! Никого тогда рядом не было!Так что не мели херню, Дарио Хартстил! – она сказала это будто находясь на грани истерики, именно таким тоном говорят в подобном состоянии.

– Кира, пожалуйста, успокойся, от того, что ты нервируешься никому легче не станет. Я уже тебе сказал, что мне придется сделать то, что просит эта девка. Помогать мне я не заставляю. Справлюсь и один, если ты не хочешь помогать.

–Да ты…ТЫ…– Девушка покраснела и ей будто не хватало воздуха, чтобы продолжить свои слова. Она была похожа на закипающий чайник, не хватало только, чтоб из ушей повалил пар. Кира посмотрела на юношу и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться.– Хорошо, я помогу тебе, Дар, не могу же я оставить тебя…Напарник.– Дарио понял, что хотела сказать юная механик вместо "Напарник", но сделал вид, что так и должно быть. Они оба были в курсе, что небезразличны друг другу, но вбитое Морисом в голову правило "Никаких интрижек с теми с кем работаешь" не давало им прямо говорить о своих чувствах.

Послышался лязг приехавшего лифта и через несколько биений сердца из-за стеллажей вышел Бомонт. Вид он имел не самый радостный, ему явно была не по душе эта затея. Он подошел к Молодому человеку и девушке.

–Значит так, я нашел того, кто поможет тебе связаться с Никельсоном…– начал он говорить и не дождавшись продолжения фразы Дарио его перебил.

–Ну же, Морис, не томи – юноша был так возбужден, что невольно сжал масленку, что все это время крутил в руках. Послышался треск пластика и запахло оружейным маслом. На полу под ними образовалась жирная лужа.

–Дарио, шестеренку тебе в жопу, какого хера ты творишь. Сколько я тебе раз говорил вести себя аккуратнее с моими инструментами, ты…засранец! – Кира была в гневе. Она сжала кулаки и уставилась пожирающим взглядом в полудраконида. Тот понял, что только что сделал и чем это черевато резко отскочил на другую сторону стола. Девушка двинулась за ним, схватив в руки метлу с металлической ручкой на манер меча.

–Кира, Стой! Нет не надо! ААААА!– Свист воздуха.Глухой шлепок по полудраконидской заднице. Снова крик.– Да стой же ты!КИИИРРА!– второй шлепок.Трейтий. В этот момент вмешался тучный трактирщик.

–Ну ка хватит! Устроили тут балаган. Кира, потом с ним разберешься, у нас есть дела поважнее.

–Морис…Он же сломал…Ладно, поняла- Она вернулась на место, предварительно оставив метлу там где взяла. Дарио также вернулся, он с благодарностью смотрел на немолодого мужчину.

–Даже не думай, я это сказал не потому что хотел тебя спасти. Если бы у нас сейчас не было много дел, то я бы даже не подумал вмешиваться. – ответил он на этот благодарный взгляд.– В общем, как я уже сказал, я нашел нужного разумного, что может помочь. Только вот проблема в том, что вы друг друга крайне не любите, Дар. Так что придется тебе с ним как-то договориться, но самому.

– Так, так, значит Клык. У тебя точно нет кого-то другого кроме этого сына суки?

–Если тебя что-то не устраивает, то предлагаю тебе самому заняться поисками того, кто тебе поможет. Я не виноват, что вы друг с другом постоянно собачитесь. Он тот, кому можно доверять, к тому же он один из немногих с кем ведет дела Никельсон. Лучшей кандидатуры не найти – Морис сейчас выглядел не таким добродушным и простым, как обычно. Он был серьезен. Взгляд пронизывал до костей, брови так сильно сдвинулись, что волосы на них были почти единой линией. Так что Молодой человек подавил желание язвить и острить, как обычно. Он знал, в таком состоянии – лучше не злить трактирщика лишний раз, чтобы не нарваться на тумаки.

– Хорошо, Хорошо, я понял, придется договариваться… блядь, с каждой секундой ситуация все веселее – последнюю фразу он пробубнел себе под нос, чтоб мужчина не услышал.

–Морис, я пойду с ним – девушка вступила в разговор.

–Нет, ты остаешься. Это не обсуждается! – в голосе лязгнула сталь.

–То есть ты хочешь пустить Дарио одного? Это самоубийство, ты что не понимаешь? – Гнев в глазах девушки казалось сейчас вырвется наружу с такой силой, что этот нечеловечески огромный мужчина будет прихлопнут им, как муха.

–Кира, успокойся, я имел в виду, что ты останешься тут пока он сходит к клыку. Сейчас надо привести в порядок снаряжение. Ты нужна тут, других механиков у нас в наличии нет. Так что тише, к Клыку он пойдет один, потом решим по обстоятельствам. – сейчас в добродушном трактирщике прослеживался тот волевой мужчина, каким он был в молодости. Говорил он спокойно, со знанием дела. Это вселяло уверенность, именно поэтому девушка смерила свой пыл. Нельзя сказать, что до конца, но сейчас она уже не смотрела глазами, готовыми испепелить все и вся.

–Хорошо, я поняла, но только до торгаша, дальше я с ним.

–Что скажешь Дар?– морис повернулся к юноше.

–А что говорить, я полностью согласен, механик нам абсолютно точно еще понадобится, шестерня меня перемоли.– Дарио посмотрел на Киру пытаясь показать взглядом "не стоит за меня волноваться, я взрослый малый".

–Дар, ты только аккуратнее, прошу…– девушка сначала покраснела от смущения, потому что рядом было Морис, а затем скрыла лицо.

"Опять слезы наворачиваются"– догадался молодой человек. Вслух же произнес:

–Кир, все будет хорошо, мне пора собираться.– после этого он хлопнул тучного трактирщика по плечу и пошел к лифту. О чем они говорили он уже не слушал.

Полудраконид стоял в темном проулке, на улице вечерело. Из этого ответвления улицы словно удалили звук. Весь шум города остался за той деревянной дверью, что сюда вела. Оно и не удивительно, торговец тщательно скрывал себя от глаз обычных прохожих, так что дверь, что ведет в этот проулок была защищена куполом тишины и иллюзии. Достаточно дорогие заклинания, но он не жаловался на отсутствие денег.

Дарио взглянул на лестницу, ведущую вниз. Та была заполнена темнотой, но уже не магической, а натуральной. Освещение отсутствовало, так что спуск мог превратиться в достаточно опасное мероприятие.

" Прям вход в волчье логово. Хотя так и есть."– Подумал юноша, разглядывая спуск.

Он наступил на первую ступень, та молчала. Эта тишина начинала давить на голову и вызывать тревогу, так бы подумал обычный человек, попав сюда. Молодой человек же скорее был раздражен, чем напуган. Отсутствие звука слишком сильно влияло на того, кто вырос в Паровых Трущобах и привык к вечному шуму.

Спуск вниз не занял и пары ударов сердца. Наклонив голову , чтобы не задеть головой достаточно низкую арку, он прошел в нее и оказался на каменном пятаке . Слева, справа и напротив находились три двери. Когда он подошел зажегся газовый рожок и что-то блеснуло в правом верхнем углу.

"Так, три коротких стука влево, один короткий и длинный вправо и наконец один сильный удар в центральную дверь" – проговаривал про себя молодой человек, параллельно выполняя данные действия.– " У него же есть в верху этот сраный маговизор, зачем усложнять?"

Сначала ничего не происходило. Затем Дарио поднял голову в правый верхний угол, показав туда лицо и крикнул:

–Ты, сын блошивой суки, открывай давай! Ты же знал, что я приду! Морис тебя предупредил! – после этих слов послышался скрип механизма и щелчок. Замок на двери открылся. Она распахнулась сама по себе. Медленно. Без скрипа.– Гостей встречают лично, невежественный пес…– Сказал юноша в никуда.

Пройдя по темному каменному коридору он оказался в большой комнате. По стенам были развешаны разномастный товары, как законные, так и не совсем. Здесь было и оружие, и зачарованная взрывчатка. Слева Целый ряд разнообразного огнестрела, от простых однозарядных пороховых пистолетов, до рунных винтовок дварфов. Напротив, справа, висели мечи, ножи, топоры и копья. В общем ассортимент средств защиты, или нападения, порадовал бы глаз знатока.

Напротив входа находился деревянные прилавок, почему-то с навесом, будто мог пойти дождь. За прилавком находилась сгорбленная фигура. С первого взгляда было похоже, будто она одета в странного рода шубу. На туловище кожанный жилет с меховыми руковами и воротником. Подойдя же ближе, можно было понять, шуба была мехом.

Вокруг витал запах мокрой собаки от которого подташнивало. Продавец часто дышал, как-будто хрипел, даже рычал. Из-за недостатка света тяжело было рассмотреть лицо. Он сидел откинувшись на своем кресле, ноги накрыты пледом, а руки сложены друг на друга на коленях. Сначала владелец лавки просто смотрел на гостя какое-то время. Затем всхрипнул и с рычащими нотками произнес.

–Здарррова, щеночек Мориса, не издох еще, с твоим характером по тебе плачет кладбище.– после он издал несколько раз подряд звук похожий на тот, что издают люди, когда давятся воздухом. Прислушавшись можно было понять, что он так смеется.

–Здарова, шавка драная, если бы можно было обойтись без тебя, то я бы с удовольствием это сделал. – Дарио скрипел зубами, торговец явно ему был не по душе.

–Попридеррржи язык, змееныш! Не я пришел к тебе за помощью!– рявкнул владелец лавки и подался вперед.

Любой нормальный человек, увидя перед собой волчью морду бы отпрянул, а если бы волк был еще и злой, то скорее всего вообще пустился бы бежать. Дарио же был привычен к таким обстоятельствам, так что даже не дрогнул.

Перед ним на стуле сидел волколак. Он был сутул, как все представители своего вида. Волчья морда выступала нижней частью вперед, было видно только один клык. Шерсть вокруг морды имела множество седых волос по которым и было понятно, что он уже стар. На одном глазу имелся широкий шрам, а сам глазы был затянут белой пленкой. Другой глаз – холодного голубого цвета сейчас смотрел на юношу со злобой. Торговец задышал еще чаше, а рык при этом стал только отчетливей.

–Ты просишь у меня помощи, но делаешь это без уважения, ублюдок!– распалялся еще больше владелец лавки. – Или будь повежливее и говори, что тебе надо, или же взял свой невыносимый характер и съебался от сюда пока я тебя не перекусил пополам!

–Тише, тише, Клык, побереги нервы и здоровье! – Дарио только положил руку на пистолет, что находился под сюртуком.

–Если бы не Морис, то я бы тебя даже в проулок запускать не стал, не говоря уже о том, чтобы вести с тобой дела!– не унимался Клык. – Только из уважения к нему я сейчас с тобой говорю.– волколак немного успокоился и сел обратно.

–Давай ближе к делу, торгаш. Сведи меня с Никельсоном. Что ты за это хочешь? – Юноша говорил ровным тоном, но руку с пистолета так и не убрал.

– Десятка тысяч в Серебре!

–Да ты нюх чтоли потерял, откуда такие расценки? Ты, неудача помета своей матери!

–За твой гнилой язык, недоящерка! А еще Никельсон слишком прибыльный клиент, чтоб просто так рисковать отношениями с ним!– Затем он почесал себя за ухом, всхринул и продолжил- Или же услуга…

–Ну, так бы сразу сказал. Что за услуга?

–Сразу даже суку в стае не трахают. Что за услуга говоришь. Как раз по твоему профилю. Нужно кое-что стащить у этого же магоинженеришки, раз ты все равно там будешь.

–Как интересно ты ведешь дела со своими клиентам. Кто мне пару секунд назад твердил за репутацию с ним. Тем более это же будет очевидно, если у него что-то пропадет после того, как ты к нему кого-то послал.

–Очевидно или нет тебя вообще волновать не должно. Он за последний заказ зажмотил мне как раз десятку. Так что считай стоимость помощи и отработаешь.– торговец оскалил клыки. Он улыбался.

–Тебя и развели на бабки? Ты же кому угодно за медяшку перегрызешь горло. Стареешь, Клык.

–Не того полета он птица, чтоб я его грыз. Слишком важный ферзь, слишком тяжело подобраться. Так что пришлось до удобной возможности ждать и улыбаться. Так что, согласен?– волколак достал откуда-то зубачистку и сейчас ковырял в зубах с самым расслабленным видом. – Вижу, что да. Проблема в том, что о встрече он знать не будет. С тобой я имею в виду. Я договорюсь с ним за очередной заказ, ты пойдешь со мной. Как ты с ним будешь договариваться… не знаю. Где искать будешь в его доме золото тоже. Импровизируй.

–Мда, помощи от тебя, как с козла оружейной смазки.– Дарио массировал виски. Вся эта ситуация его крайне волновала и выводила из себя.

–Ну, ты же у нас эксперт по связям с магоинженерами, так что можешь сам попробовать. Посмотрим, как он пойдет с тобой на контакт.

–Понял, понял, я согласен на твои условия. Рассказывай, что к чему.

Клык довольно рыкнул и постучал пальцами по прилавку, затем задумался о чем-то и сказал:

–Встреча будет через два дня. В Сирке. Мне Никельсон выдаст разрешение, с тобой другой вопрос. Поедешь в коробке из-под товара. Там стражники подкуплены, так что досматривать не будут. Как блокпост пройдем я маякнул и ты вылезешь. Ни в коем случае не вылезай из кузова. Мы доедем до Канализационно колонны , уходящей в Трущобы, там встреча и пройдет. Без моей команды ничего не делаешь. Внимание не привлекаешь.Понял?

–Более чем. Откуда едем?

–Старая церковь.Там ангар за ней находиться. На страже шакаленок стоит. Он тебе скажет "А мы идем на север". В ответ "Кто куда, а я на юг".

–Какой-то тупой пароль, тебе не кажется?

–Заткнись. Это детские воспоминания. Все, свободен. Опоздаешь – ждать тебя никто не будет.

–Принято, Клык.– Дарио развернулся и пошел на выход. Дверь наружу уже была открыта.