Айрат Хайруллин
Чапаев в Гарлеме

I

В прошлую пятницу мой двоюродный брат Тимур прислал мне в WhatsApp видео из Гарлема. Тимур работает гидом для русскоязычных туристов в Нью-Йорке – профессия на первый взгляд архаичная в эпоху Google Maps и виртуальных экскурсий, но, как выяснилось, востребованная именно поэтому: люди хотят живого человека, который объяснит им про Америку по-русски.

На видео – высокий кучерявый афроамериканец лет пятидесяти вешает на стену своей скромной квартиры портрет в деревянной рамке. Женский голос за кадром – видимо, его подруга – спрашивает с легким недоумением: "Дорогой, кто этот белый парень?" Мужчина поворачивается к камере, и в его глазах читается та особая гордость, которую испытывает человек, сделавший для себя важное открытие: "Я не знаю, как его зовут, но мне сказали – этот парень убил столько белых, что заслужил место на моей стене."

Василий Иванович Чапаев смотрит с портрета своим знаменитым прищуром, не подозревая, что спустя столетие его боевые заслуги будут пересказаны в гарлемской квартире, на другом языке и в совершенно ином контексте. История не повторяется, но рифмуется – и порой эти рифмы звучат как самая черная ирония.

II

Я показал видео своему приятелю Руслану – программисту, который в свободное время увлекается историей алгоритмов и философией искусственного интеллекта. Мы сидели в его уфимской квартире, пили чай с баурсаками от его матери из Альметьевска и размышляли о капризах исторической памяти. За окном февральский снегопад превращал знакомый городской пейзаж в что-то фантастическое – будто мир рисовала нейросеть, обученная исключительно на советских новогодних открытках.

"Знаешь, – сказал Руслан, откладывая смартфон, – меня в этой истории завораживает не сам факт недоразумения, а его внутренняя логика. Человек выбирает героя по единственному понятному ему критерию: количество убитых врагов. Для него Чапаев – это борец с расовым угнетением начала XX века. А то, что Василий Иванович сражался за совсем другие идеалы и против совсем других противников, несущественно."

Руслан провел параллель с машинным обучением – алгоритм тоже часто делает выводы на основе одного параметра, игнорируя весь контекст. Только человек делает это с душой.

III

История с гарлемским Чапаевым вызвала у меня воспоминание о девяностых. Тогда, в эпоху тотального переосмысления советского наследия, портреты партийных вождей исчезали из квартир с той же скоростью, с какой появлялись постеры голливудских звезд. Моя бабушка Зульфия – учительница истории с тридцатилетним стажем – долго мучилась с портретом Ленина, висевшим в спальне с пятидесятых.

"Выбросить жалко, – рассуждала она вслух, – все-таки человек был. А оставить неудобно – соседи засмеют." В итоге она заменила Владимира Ильича фотографией Рудольфа Нуриева – тоже, в некотором смысле, революционера, только в сфере хореографии. "По крайней мере, – объясняла бабушка свою логику, – это наш земляк, татарин, и всю жизнь против системы боролся. Только как мужчина куда красивее."

Закономерности замещения героев, как выяснилось, подчиняются универсальным законам психологии. Главное – найти общий знаменатель, пусть самый неожиданный. Чапаев годится в афроамериканские освободители, потому что воевал против белых. Нуриев может сменить Ленина, поскольку оба были бунтарями. А где-то наверняка висят рядом Гагарин и Илон Маск – по принципу покорения космоса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.