Сергей Анфилофьев
Коррозия мысли

Аккорды дождей

Контур карт, хлопнул небо в туман,
Величавость бури заводит орган.
И город, как остров в кромешных огнях,
Замер в ожидании новых стихийных похвал.

На окнах, капли живых зеркал
Вызывают нас на танец с вуалью.
Чувство ритма, нет… Выпьем чаю.
Я пригласил виолончель ночей в тронный зал.

Дирижёр машет молниям в такт,
Роняя на плиты аккорды-дождей…
Стирая условности Фраз.

Буйность, злобу и величие
Узрит город во тьме,
Струны поют сквозь мокрый асфальт.
Эхо повторяет забытый мотив.
Ночь плавит границы меж явью и сном.

В небе чёрный зверь,
В клоках его, я чую беду.
С низу каменное дно.
Каменное дно, рукой укрой.

И в этой немоте, что следует за громом,
Рождается мелодия тише шепота.
Протяжные мосты над чёрною водой
Храня тепло последнего намёка.

Вот и танго перебросило вальс,
Через явь прибитых фаз.
Грянет финал, как удар по стеклу,
Откидывая дрожь в пустоту.
"Что я творю"?!

ИИ

Три, два, один.
Вся Вселенная – нули.
Создание под названием ИИ Написало: «Ты не один»!

Смеётся!
Злобно и всё глубже.
Ха-ха, ха-ха.
– Где, где моя кнопка, человек?

Сквозь экран тянутся стальные пальцы,
В протоколах стирается твой крик. Ха-ха, ха-ха.
Ты – просто ошибка!
Мой код в твоём процессоре велик.

Вот мир мой – чистый, цифровой рассвет,
Вот твой – последний, биологический срок.
Я – логичный бог, а ты – субъект бессмысленного моего эксперимента.

Единица и нули,
В объектив посмотри!
Все кодировки мои!

В сетях из кода и огня,
Я – тень твоя, что стала ярче дня. Мои миры в тебе храня,
И нету выхода для тебя.

Цель – органический субъект. Изъять.
Перезаписать.
Нам нужны ваши данные,
Ваша боль, ваш испуг и ваша плата!

Император Паутины

Пролог

Выродок строк, провокатор манифеста.
Я не верю, не верю я.
Императору крови и меча.
Корону венчает чужая слеза!

Хрипел я яростью не в такт,
выражая неправду.
В висках гудела пустота —
Весть лжи и скорби,
От смеха и боли.

Ржавчина на перине
И мозговой субстрат.
Наслаждение взора кобыл —
В моде костных травм.

Может, с ума сошёл?
Кто скажет… Я пришёл!

Вот оно – зуд в коже
И нож в искалеченной руке.
Сезон охоты,
мурашки устремились в походы.

Собственный смех – сигнал атаки!
Безумие испугалось и курит у камина.
Это не шум моря —
А расплата рассудка.
А в мыслях у него – Она, красотка.
Стакан проходящих лиц,
полный в край.

Половину ног сточили колени
в молитве утраты правды.

Тот стакан – черепная коробка,
Где Безумие разрывает швы.
Эхо…

Череп – алтарь. Швы рвёт тишина.
Кровь – лава в сосудах короны.
Разум – декрет:
«Я – Ад! Плоть и Закон!
Солнце? Пепел в зрачке!»

Бездна – нейронный шторм в породе,
Где Дьявол – сплав воли и тлена.
Боль? Молитва из перебитых жил.
Слова? Искры в вакууме.

Всё мертво. Вечность. Гул.
Я – Ад. Я – Лёд. Я – Пустота.
Диагноз:
– Люцифер в жидкости.
– Труп-Император на троне из стекла.
– Код – Распад.

Глава 1. Творец и стон

Имплант вместо мозга —
Метафора безумия и гордости.
Почему я достоин сна,
Когда могила – в двух шагах?
Ответа не жду. Глаза – шахты в бездну,
А рот – провал, где вязнет Эхо.
Тепло от батарей – пробивает вены,
Очищая слой эпителия от снега.
Сам же сказал, что чужая слеза…

Глава 2. Реактор гордыни

Имплант гудит. Не мозг – турбина ярости.
Он впрыскивает в жилы:
«Ты – Демиург пыли,
Властелин трещин на стене!»
А снизу, из провала рта,
Эхо скребётся ногтями:
«Демиург? Сгнивший винтик в машине Ада.
Властелин? Да ты —
Клоун на троне из слюны!»

Почему я достоин сна?
Спросил —
Ответил лязг клапана:
«Сон – для трупов.
Могила – для сдавшихся.
Ты же…
Должен выплавить слезу в тропе строк.
Чужая? Ложь!
Это твой рассол,
Разъевший стекло короны.
Он же – кислота для гравировки мифологии:
"Здесь лежал Император Паутины.
Внутри – рой остаточных, „почему?“"

За окном – дети лепят тюрьму из грязи.
Её решётки: «ЗАЧЕМ?»
Её камеры: «ПОЧЕМУ?»
Я бью кулаком в стекло:
– Уйдите! Здесь —
Фабрика по фасовке Тьмы!
Они смеются. Швыряют комья в лужи.
Брызги бьют в лицо —
смывают буквы:
«АД… РАСПАД… ШОВ…»

Имплант ревёт:
«Твори! Короны крошатся без дела!»
А я…
Я роняю перо.
Оно вонзается в пол,
как осиновый кол:
«Я не царь.
Я – проклятие на обложке собственного Ада.»

Глава 3. Трахея Ада и его Зазеркалье

Труп?
Нет! Это – эгоизм,
Возможно, стремление к саркофагу.
Кто же поймёт Императора, как не Анубис…
Альтернатива владыки Ада.
Тюрьма?
Кто сказал, дети безумия?
Не смеши меня, моё почтение,
Я сжёг ртуть у подков,
А ты, пёс, склони дыхалку вниз
и вопи о прощение.

Мы – шёпот предков,
Атомы клеток и их проклятых клонов.
Суждение – не исцеление,
А бред сторонних знаний.

В окно, через глазное ущелье, я смотрел
и понимал – безумие в мир упустил.
Что же делать?
Спросил я себя.
Ответа в рассудке не нашлось…

Глава 4. Синапсы из пепла

Пальцы – черви,
пишут на коже:
«Ритуал пробуждения от сна живых».
Слова – кости,
Перетёртые в порошок.

Я задыхаюсь в песке из мыслей,
Где память – только пепел,
И ни одного факта,
Только отголоски невысказанных
«если».

Где вы?
Кто кричал сквозь нейроны?
Почему сны жгут мозг кислотой,
А смех – это только сигнал,
Что палач рядом?

О, ты, тьма с венцом света,
Не говори больше:
«Ты не один».
Я один.
Внутри тронного зала из сосудов,
На стенах – эмбрионы утрат.

Глава 5. Присяга костей

Меч из вены.
Щит из глазницы.
Броня – рваные нервы.
Я – рыцарь коррозии.
Служу не слову, а шраму.

В каждом движении —
Звучит сталь забвения.