# Вечная ночь Сары

Алена Тимофеева

ВАМПИРЫ, ЛЮБОВЬ, ГОРОДСКОЕ ФЭНТЕЗИ!

Разве не чудо, сотворить любовь из пустоты?

Холодная осень оказалась для Сары эпохой перемен. Сложные отношения с мамой, новая работа в таинственном отеле «Регикан», пропавшая подруга, поиски отца и… тайное общество вампироподобных эмп, которые искусно притворяются людьми. Загадочный Фавий, глава московского клана, впутывает Сару в паутину интриг и лжи. Один город сменяется другим: Москва, Париж, Киото, Богота. Зловещие пророчества предвещают скорое господство эмп. Сможет ли Сара найти правду, разобраться в чувствах и при этом не потерять себя?

«Вечная ночь Сары» – новый роман писательницы молодежной прозы Алены Тимофевой. Автор сталкивает реальность и фантазию, искусно переплетая судьбы героев и ведя читателя по разным дорогам. Но все они ведут к одному – к себе. На этот раз у нас любовь, которой не суждено увидеть рассвет, вампиры и много испытаний, которые придется пройти не только героям, но и читателю, чтобы обрести желанное счастье.

Роман понравится поклонникам цикла книг Лорел К. Гамильтон, «Настоящая кровь» Шарлин Харрис, «Интервью с вампиром» Э. Райс, игры Vampire: The Masquerade – Bloodlines.

Читайте в авторской серии: «Одержимость Беллы Холл», «По другую сторону Алисы».

Обложка от известного молодежного художника VIS.

## Часть 1. Пауки и медведи

### Глава 1. Тень

Где-то. Двадцать лет назад


Силуэт отбросил тень на каменный пол древнего храма. Как только величественная фигура вторглась в наполненный запахами благовоний и горящих сухих трав зал, собравшиеся смолкли и почтенно склонили головы в капюшонах. Никто не смел посмотреть на вошедшего. Главный жрец сцепил пальцы в замок и опустился на колени.

– Повелитель… Мы ждали вас… Он здесь, – с трепетом произнес жрец, глядя куда-то в пол. В благоговейном ужасе служитель храма добавил: – Девочка ушла, она сумела сбежать…

Фигура затряслась перед жрецом. Бархатный, лживый в своем радушии смех раскатами прогремел в зале, заставив священнослужителей болезненно, как от удара хлыста вздрогнуть.

– Не корите себя, Гелиодор. Вы сделали, что могли. Ведь так?.. – вкрадчиво поинтересовался силуэт. Гелиодор продолжал рассматривать стертую плитку под коленями. Он знал, что, каков бы ни был ответ, его судьба уже решена.

– Да, повелитель. Я сделал все, что мог…

Силуэт удовлетворенно кивнул. В пламени сотен горевших свечей сверкнуло лезвие меча. Последним, что жрец увидел перед своей смертью, были его расширенные от страха глаза, отражение которых поймало зеркало стали.


Москва, настоящее время


– Мама!

Тонкая ночная рубашка липла к влажной от холодного пота спине. Меня трясло. Спутанные волосы разметались по плечам. В коридоре раздалось топанье – дверь со скрипом распахнулась, и в спальню вошла мама. На ее лице застыла смесь беспокойства и недовольства.

– Мам, прости, приснился кошмар… Я случайно позвала тебя, уже все хорошо, – поторопилась я заверить, что волноваться не о чем. Ей ни к чему лишние тревоги. Мама, перекинув через плечо кухонное полотенце в мелкую клетку, устало спросила:

– Снова пауки?

Если бы – с ними я уже знала как бороться во сне. Взять в руку, преодолев судорогу страха, и крепко сжать. После этого я обычно просыпалась. Успевала до того, как восьмилапые чудовища оплетут пространство вокруг меня тонкой, но прочной, даже неестественно прочной паутиной. Я покачала головой.

– Медведи?.. Забралась на дерево, а он полез за тобой? – в голосе мамы звучало неподдельное сочувствие. Она знала: если мне снятся пауки – значит, состояние моей нервной системы оставляет желать лучшего. Ну а когда вместо пауков преследуют огромные бурые медведи… То, вероятно, дочь на грани нервного срыва. Я вновь мотнула растрепанной головой. Мама обреченно вздохнула, смиряясь с мыслью, что внятного ответа от меня не добиться, вытерла ладони о фартук и пригладила выбившиеся из хвоста каштановые пряди. Я с интересом проследила за этим движением. Руки, которые выдавали немолодой возраст, были усыпаны пигментными пятнами. С каждым годом этих маленьких коричневых созвездий становилось все больше. Пальцы с короткими ногтями пробежались по волосам – серебра в каштановом цвете тоже прибавилось.

– Все, вставай, а то так и будешь до обеда валяться. Какао сварю. Яичницу будешь? – деловито осведомилась мама. Мне оставалось только радостно закивать. Если бы не сон, я бы сказала, что суббота начиналась чудесно.

Лениво потянувшись и борясь с зевотой, я пыталась не глядя надеть тапочки. Но, увы, босые ступни нашли под собой лишь пушистый ворс. Мягкую постель покидать не хотелось. Солнечные лучи пробивались сквозь серые шторы и, скользнув по краю кровати, ложились золотыми полосами на светлый паркет. Он истерся, его первозданный вид был давно утрачен. Мама говорила, что когда-то в этой старой квартире недалеко от Арбата жила вдова генерала. Соседи снизу вечно жаловались на шум, грохот и тяжелые шаги. Вскоре вдова последовала за мужем, и квартира долго пустовала. А вот жалобы соседей не прекращались. Вот ведь загадка.

Наверное, поставить мою кровать у окна было не лучшей идеей, но в то же время мне нравилось иногда, проснувшись среди ночи, чуть раздвинуть портьеры и наблюдать за ночным миром. В сумраке все выглядело иначе. Неприметные здания привлекали внимание горящими окнами, деревья отбрасывали причудливые тени, а птицы, словно небрежный мазок художника, растворялись в облаках черными пятнами. Разве ночь не прекрасна?

– Сара! Какао готово! – раздался мамин окрик с кухни, заставив меня вздрогнуть. Ее голосовым связкам позавидовал бы, наверное, тот покойный генерал. С детства разговоры на повышенных тонах пугали меня, а теперь мне некомфортно даже когда рядом кто-то громко разговаривает. Мои руки машинально потянулись к белому флисовому халату с сердечками. Не удержавшись, я прижала его к лицу, уткнувшись в мягкую ткань. Халат пах свежестью, какую может придать вещам только стирка. Легкий аромат лимона защекотал ноздри. Всунув ноги в удобные тапочки и облачившись в халат, я прошаркала на кухню, зевая во весь рот.

В нашей просторной кухне было светло. Солнце залило поверхность стола жизнерадостно желтым, занавески, чистые и выглаженные, струились красивыми складками, подрагивая от ветра из приоткрытого окна. Обманчивое тепло осени в этот раз не наступило. Сентябрь ворвался с первых дней календаря, обрушив на москвичей холод и заставив мгновенно забыть о жарком лете. Мне захотелось поплотнее закутаться в уютный флис.

Мама громко расставляла тарелки. Скатерть использовалась только по праздникам, поэтому фарфор с характерным звуком прилипал к прозрачной плотной пленке, которая защищала поцарапанную столешницу. Я избегала касаться силиконовой скатерти. Задумаешься, положишь на нее руки, а потом она с противным чваканьем лениво отпускает твою кожу. Я поежилась.

– Ты чего дрожишь? Сейчас закрою, – засуетилась мама, уже успевшая развернуться к окну.

– Не надо, – с моих губ сорвалась тщетная попытка остановить маму.

– Как не надо? Опять заболеешь, будешь неделю с температурой валяться, как в тот раз, – пробурчала мама. – Оно тебе надо? – И повернула ручку на оконной раме.

– Нет… – грустно вздохнув, со смирением ответила я. Хотя нужно отметить мамину правоту – отопления еще не дали, и в толстых стенах дома царил промозглый холод. Но я не из теплолюбивых. Должен быть баланс: если топят батареи, то открываю окно. А раз радиаторы оставались ледяными, то и спорить тут нечего.

Я вдохнула аромат какао. Мама заметила это и пояснила:

– Корицу не добавляла, я запомнила, после твоей недавней истерики…

Кровь прилила к щекам – прохладные ладони моментально их накрыли. Было до сих пор стыдно за случай в августе, но… Назвать отказ пить какао с корицей истерикой нельзя. Плакала у себя в комнате я уже совсем по другой причине.

Мамин комментарий остался без ответа. Да и смысла отстаивать свою правду я не видела: иначе на меня падут обвинения в неуважении к родной матери. Доводы о том, что ее дочь уже не маленькая, а вполне уже взрослая женщина двадцати пяти лет, непременно потерпели бы фиаско.

– Ты так и будешь столбом стоять? Завтрак подогревать придется, – предупредила она и отодвинула для меня стул. Подавив очередной вздох, я села за стол. А ведь день так хорошо начинался.

– Тебе прислали письмо, – как бы между делом бросила мама, по всей видимости, направляясь за ним в коридор.

Я отставила свою розовую чашку с какао.

– От кого? – мой вопрос прозвучал настороженно.

Мама промолчала и положила передо мной белый конверт. Я взяла письмо и повертела в руках. Оно было тяжелым из-за сургучной печати, на которой остался оттиск замысловатого герба. Никаких марок на конверте. От руки чернилами выведены каллиграфическим почерком мое имя и наш с мамой адрес.

– Как странно… – пробормотала я, и мама несколько раздраженно поинтересовалась:

– Ну и от кого это? Разве имя отправителя и марки не должны быть на конверте? Почта такое не принимает.

– Не принимает… – эхом раздалось мое безучастное согласие. Кто-то положил его прямо в наш почтовый ящик. Кто-то оставил конверт специально для меня. Уверенная в том, что маму от вскрытия письма остановила лишь печать, которую после нельзя было восстановить, я поднялась с места и взяла небольшой кухонный нож. Поджав тонкие губы, мама молча наблюдала за тем, как я, борясь с нетерпением, аккуратно разрезала бумагу, не трогая печать. Мне хотелось рассмотреть герб получше, но уже после, когда останусь одна.

Пока можно было различить только морду собаки, корону и, возможно, цветы, больше смахивавшие не то на венок, не то на венец. Трясущимися руками я извлекла из конверта аккуратно сложенный лист бумаги. Закусив в предвкушении губу, развернула. Взглядом быстро пробежалась по тексту – почерк был тем же, что и на конверте. Присев обратно на стул, я не торопясь прочитала адресованное мне сообщение:

> Дорогая Сара Георгиевна,


> Отель «Regican» приглашает вас пройти собеседование по вакантной должности менеджера по работе с клиентами. Ждем вас девятого сентября в 18:00 по указанному ниже адресу. В лобби отеля сообщите портье о назначенной вам встрече с Луизой.


> С наилучшими пожеланиями,

> Луиза

Мои брови в изумлении приподнялись. Ниже был указан адрес. Я сглотнула комок, подступивший к горлу. Профессию, освоенную мной за четыре года, никак не назовешь подходящей к должности менеджера. Вероятно, какая-то ошибка. Вряд ли им нужен драматург с практически нулевыми навыками коммуникации для работы в отеле.

– Ну что там? Реклама? – плохо скрывая нетерпение, осведомилась мать. Прижав письмо к груди, словно его кто-то мог отобрать, я отрывисто ответила:

– Приглашение. На собеседование.

Неожиданно лицо мамы просияло, а на губах заиграла улыбка.

– Наконец-то! Что предлагают?

– Работу в отеле. Встреча назначена на завтра, – мои слова не отражали того воодушевления, с которым мама задала вопрос.

– Так завтра же воскресенье! Кто проводит собеседования по воскресеньям? Нерабочий это день, – изумилась мама и неодобрительно покачала головой. – А сколько платят написали?

– По договоренности, думаю, – замявшись, резко решила для себя, что завтра в отель поеду обязательно.

– А во сколько назначили встречу? – не успокаивалась мама.

– В шесть вечера.

Тут мама ахнула и затараторила:

– Так поздно в какой-то отель, да еще в выходной. Никуда ты не пойдешь, понятно?

– Ну ма-а-ам, не начинай.

– Ты понимаешь, зачем они могут тебя туда зазывать? Вечером? – словно дурочке объясняла мама. – На конверте нет почтовых марок, толком ничего не сказано, просят приехать в неприемлемое время. Да и вроде работа у тебя есть, хоть и временная, – доводы постепенно перерастали в уговоры. Я только отрицательно помотала головой, словно отгоняя от себя все ее аргументы.

– Приехать в шесть – это не в десять: может, днем они заняты. А зависеть от заказчиков и ждать, когда мне перепадет возможность написать бездарный рекламный текст для непонятно чего, не хочу, – выпалила я, опасаясь, что потом мне не хватит смелости пойти против матери. Ее рука потянулась к конверту, оставленному на столе. Я ловко подцепила его, буквально на секунду опередив мать. Ее пальцы легли на то место, где только что лежал пустой конверт. Она метнула в меня сердитый взгляд.

– Тогда я еду с тобой, – мама поставила меня перед фактом тоном, не терпящим возражений. Моя голова вновь замоталась из стороны в сторону.

– Ни за что, – с нехарактерной для меня твердостью отчеканила я. – Не злись, – в моем голосе уже послышались нотки вины. Между ее начавшими седеть бровями образовался залом. Она хмурилась и, осознавая свое поражение, применила последнее оружие из ее арсенала:

– Ох, Сэра, думала, ты умная девочка, – разочарованно проговорила мама. Понимая, что вот-вот расплачусь от обиды, я прошептала:

– Я Сара и уже давно не девочка.

Спешно удалившись в комнату, я уткнулась носом в подушку и дала волю рыданиям. Утро было испорчено. Оставалось только дождаться воскресенья. Еще раз взглянула на печать. Сквозь пелену слез показалось, что собака на гербе заговорщицки мне подмигнула.

### Глава 2. Отель «Регикан»

Я остановилась перед зданием в стиле Сталинского ампира. Правда, без советской символики. Странно, но раньше я не замечала это необычное строение, хотя частенько проходила эту улицу. Центр города скрывал много любопытных мест. На территории был разбит небольшой сад с кустами цветов, напоминавших сирень, у самых ступенек в каменных клумбах ютился вереск. Мне было боязно подходить к огромным входным дверям, и я трусливо переминалась с ноги на ногу на лестнице. В первом осеннем месяце темнеет быстрее, и к назначенному Луизой времени на Москву мягко опустились сумерки. Озябнув, я обняла себя за плечи. Тоненькое драповое пальто не спасало от резкого порыва ветра. Преодолев желание перепрыгнуть через ступеньки, я добралась до входа в вестибюль. Никакого швейцара и прочих лиц у дверей не было. Нерешительно толкнув дверь, я тут же отпрянула. Мои щеки залил стыдливый румянец. Дверь открывалась «на себя», о чем явно свидетельствовала табличка на стекле. Повертев головой в поисках свидетелей моего позора, я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в холодную воду, открыла дверь и вошла в отель.

В лобби царил полумрак. Ноги ступили на ковровую дорожку винного цвета. Пол был отделан черным мрамором, а колонны возведены из белого камня с красноватыми прожилками. Через высокие витражи светило закатное солнце, рассыпая по вестибюлю причудливую мозаику лучей. Витражи. Тот же самый герб с головой собаки вырисовывался из раскрашенных стекляшек. За стойкой регистрации посетителей ожидал невысокий паренек на вид лет девятнадцати. Детская припухлость еще не покинула его лицо, но взгляд уже излучал жизненный опыт. Глаза обычно и отражают возраст. Как бы люди ни молодились, а зеркала души выдадут с потрохами.

Наверное, я слишком долго изучала портье, и он с профессиональной улыбкой обратился ко мне:

– Добрый вечер. Могу вам помочь? Бронировали?

Я смутилась и отвела взгляд.

– Мне назначила встречу Луиза. Собеседование, – забывшись, я добавила: – Добрый.

Голос дрожал, во рту пересохло. Хотелось сбежать из этого прохладного вестибюля, в котором пахло чистотой и свежестью. Дорогой аромат.

– Я приглашу ее, подождите пока, – юноша, на бейдже которого изящная надпись гласила «Роман», кивнул в сторону мягких кресел и длинного дивана. Ему это имя явно не подходило. Лицо слишком простое, волосы русые. Вот каким-нибудь Вовой его бы могла назвать с легкостью. Когда я села на мягкий диван, обитый велюром, то мой разум стрелой пронзила мысль – зачем Луизе спускаться сюда, если проще отвести меня в кабинет? Либо здесь так принято, либо молодой портье не имел права оставлять меня в одиночестве. В лобби отеля было пусто и тихо. Вспомнив, что я все еще в верхней одежде, сняла пальто и осталась в длинном платье с цветочным принтом. Оно доходило до самых лодыжек, открывая короткие кожаные ботинки. Надень я туфли – окоченела бы. Тишину вестибюля разбило ритмичное уверенное цоканье каблуков. Из темноты к стойке администратора приблизился женский силуэт. Волосы цвета платины уложены гелем, корни выглядели влажными. Черный костюм, идеально сидящий на стройной фигуре, казалось, был надет на голое тело. На шее у Луизы, как я предположила, висел медальон. Я подошла к стойке.

– Здравствуйте, я Сара. Получила ваше письмо, – негромко сказала я и вытащила из сумочки конверт. Наконец-то Луиза повернула ко мне лицо, и я скользнула взглядом по кукольной внешности блондинки, но вот медальон… он привлек мое внимание. Стеклянный шар, точно обмотанный проволокой, висел на серебряной цепочке. Внутри шара плескалась вишневая жидкость. Не видела ранее подобных украшений. Луиза улыбнулась мне, не показывая зубов. Ее глаза цвета мокрого асфальта оставались холодными.

– Са-а-ара, – протянула Луиза, словно пробуя мое имя на вкус.

– На самом деле меня зовут Сэра, но не думаю, что этот вариант звучит лучше, – зачем-то попыталась оправдаться я, надеясь, что моя робкая улыбка не выглядит заискивающей. – А вас на самом деле зовут Луиза? – мне отчаянно хотелось ей понравиться, но только больше вогнала себя в краску. Портье многозначительно хмыкнул. Луиза растянула аккуратные губы еще шире, но зубы оставались по-прежнему скрыты. Серость глаз посветлела. Или мне так показалось.

– Да, если точнее, Луиза Михайловна, но вы можете обращаться ко мне просто по имени, здесь так принято. Хотите, чтобы я звала вас Сэра? – несколько насмешливо поинтересовалась Луиза. Кем она работала в этом отеле, я так и не поняла, возможно, специалист по кадрам или по подбору персонала. «Охотник за головами», – подумала я и хихикнула. Осознав, что только что сделала, быстро прижала ладонь ко рту, будто это могло остановить мои неловкие слова. Не дать прорваться потоку нелепых высказываний.

– Не стоит волноваться, Сара, пройдемте в мой кабинет, – почти снисходительным тоном велела Луиза и, не дожидаясь реакции, направилась в лифтовый холл. Сбросив с себя оцепенение, я кинулась следом.

– Девушка! – окликнул меня Роман. Я обернулась. Он держал в небольших руках мою сумку. Я совсем растерялась. Пришлось вернуться к стойке и, едва слышно поблагодарив внимательного портье, вновь побежать за Луизой. Она успела вызвать лифт, и ее палец с длинным, покрытым алым лаком ногтем уперся в кнопку, удерживающую кабину.

– Наконец-то, – немного раздраженно кивнула мне Луиза. Она нажала на цифру «семь». Последний этаж. Двери лифта захлопнулись. Мелодия в кабине звучала спокойная, умиротворяющие звуки фортепиано напрасно старались привести меня в чувство. Я медленно вдохнула и выдохнула. Луиза с беспокойством покосилась на меня:

– Надеюсь, вы не собираетесь лишаться чувств? Сегодня медицинский кабинет не работает.

В этот раз я решила пропустить колкость мимо ушей. Вряд ли вообще здесь буду работать.

Мы приехали на седьмой этаж, где преобладали оттенки красного дерева и золота. На полу растянулась та же ковровая дорожка, что и в фойе. Мягкий свет позолоченных настенных светильников рассеивал тени, которые затаились в каждом углу. Меня одолело желание поправить волосы, выпрямить спину, чтобы хоть немного соответствовать обстановке – да и Луизе тоже. Она в это время молча подошла к первой двери слева. На металлической табличке курсивом было указано: «Свет Л.М.». Фамилия «Свет» Луизе подходила так же, как Роман – портье внизу. Луиза распахнула тяжелую дверь и выжидающе посмотрела на меня. Не собираясь выслушивать новые смешки в свой адрес, я молча шмыгнула в кабинет. В нем было темно, и в воздухе висел приторно-сладкий запах духов. Проветрить бы. Луиза щелкнула выключателем и жестом предложила мне занять кожаное кресло напротив ее стола. Позади удобного офисного кресла Луизы находилось высокое окно, и я смогла увидеть в отражении наших призрачных двойников.

– Итак, вы хотите у нас работать менеджером? Какой у вас профессиональный опыт? – более не утруждая себя светской беседой, начала опрос Луиза. А я растерялась. Все еще желая расположить к себе, как я предполагала, эйчара, я ответила:

– Занимаюсь копирайтингом, фрилансер. По образованию драматург. Ваше письмо меня заинтересовало, даже заинтриговало, – поглядев Луизе в глаза, я слабо улыбнулась. Но поддержку не получила. Она с равнодушным видом ждала, когда я закончу говорить, и мне пришлось продолжить:

– Знаете, у меня нет опыта работы в отеле, да и в целом, с людьми, – и тут же осеклась. Зачем я это сказала? Луиза, напротив, широко улыбнулась, да так, что чуть сверкнула верхними зубами.

– Это плюс, а не минус. По крайней мере, для «Регикана». Проще научить с нуля, чем переучивать, – широкая улыбка сменилась профессиональной, а цепкий взгляд пробежался по моему лицу. Я почувствовала пробежавшийся по коже холодок. Однако в груди разлилось тепло от осознания того, что я ответила правильно. Молодец, Сара. Садись, пять.

– А условия? Как вы меня нашли? На письме не было марок… Почему? – чуть не забыв, что тоже должна задать кое-какие вопросы, выпалила я. Луиза поставила локти на стол и сцепила пальцы в замок.

– Вы же подавали заявку для проекта «Карьера моей мечты», там мы взяли ваше резюме и адрес… А немного таинственности и интриги – это в стиле нашего отеля.

Луиза подмигнула мне. Правда, на самом деле подмигнула, продемонстрировав дымку теней на бледном веке. Мне оставалось только согласно кивнуть. Луиза поднялась с места, давая понять, что короткое интервью окончено. Я тоже встала, вцепившись пальцами в сумку, чтобы ее не забыть.

– Завтра со всеми документами приходите к семнадцати часам. Также подождете меня на ресепшн, и я провожу вас в отдел кадров.

Все мысли разом покинули мою ставшую легкой, как перышко, голову.

– А зарплата? – тихо спросила я, понимая, что маму это волновало бы больше всего.

– Вам понравится. Вот перечень документов и анкета. Жду вас завтра, не опаздывайте, – вернувшись к своему обычному тону, проинструктировала меня Луиза. Она открыла дверь. Я негромко попрощалась и в смятении спустилась на лифте в лобби. Уже на улице осознала, что никакой заявки в «Карьеру моей мечты» никогда не отправляла.

### Глава 3. Разрушенный замок

Вибрация телефона волнами добралась до меня. Лежащий рядом мобильный не переставал жужжать. Нащупала смартфон вслепую, не желая открывать глаз и уж тем более отрывать голову от подушки. Сощурившись от света экрана, я увидела, что настойчиво звонила Поля. Иногда жизнь сводит нас с людьми, которые вроде бы потом становятся нам друзьями. Вроде бы. Одни слишком зациклены на себе, любить других не научились, а без любви и дружбы не бывает. Настоящей дружбы. А третьи… Третьи используют тебя как свой личный дневник, чтобы делиться чувствами и мыслями, но твои их не интересуют вовсе. Полина уникальна, она собрала в себе все три типа «антидрузей». Правда, противиться сильной «подруге» я не могла.

– Алло, – немного сипло произнесла я и зевнула.

– Ты еще спишь? День уже! Ты как вампир…. Или просто твоя кожа не выдерживает солнечного света? Помню, как ты обгорела летом… Ужас что было, твой нос был таким красным, как ты ныла, а потом…

Я перестала вслушиваться в описание моего солнечного ожога, который доставил мне массу проблем, да и боли, впрочем, тоже. Зачем-то я выслушала ее монолог до конца, отмечая каждое сказанное слово. Она всегда точно и колко попадала в уязвимое место. Хотя сама всегда говорила, что другим, в особенности мужчинам, нельзя демонстрировать свою слабость. Ведь бьют-то именно туда. Удивительно, но сама она поступала так же. Правда, не думаю, что Поля делала это умышленно. Скорее, защитная реакция. Выстави иголки, чтобы тебе не причинили боль.

– Мне кажется, он скучает по тебе, напиши ему.

Я напряглась и медленно села в кровати. Мне пришлось поудобнее взять трубку – руки начинали дрожать. Поля так быстро перескакивала с одной темы на другую, что я не успевала за ее монологом.

– Кто? – растерянно переспросила я. На том конце провода послышалось шуршание, а затем нетерпеливое:

– Леша, Лешка наш. Витает где-то, грустный ходит. Думаю, это из-за тебя.

Ну, конечно. В голове Полины, буйному цвету фантазии которой позавидовали бы многие, несомненно вырисовывалась именно такая картина. Разве у Леши могли быть другие причины для меланхоличного настроения? Не собираясь разубеждать подругу, только поинтересовалась:

– С чего ты взяла?

И лучше бы не спрашивала. В ответ Поля разразилась тирадой об опустевшем замке, о печати страдания на лицах Леши и его лучшего друга Вадика, о затянувшемся молчании в общем чате от Димы, который, к слову, всегда был именно моим другом.

– Вы по-прежнему собираетесь в замке? – мысль о том, что друзья детства без меня еще ходят на «тайные» встречи в обветшалый коттедж, который мы в нежном возрасте окрестили «замком» и проводили в нем почти все лето, играя в рыцарей и принцесс, отозвалась в сердце болью. Это было нашим местом.

– Так сентябрь, пока можно ездить в Хладное. Ты с нами в эти выходные? – лениво отозвалась Поля, словно я не говорила, что для меня поездки завершены. У меня больше не находилось сил быть «некрасивой» подругой и поводом для шуток в компании.

– Ты же знаешь, что нет. Я не могу. Да и, скорее всего, буду работать.

Поля ахнула:

– Ты нашла нормальную работу? Невероятно! Расскажи подробней? – Полина обесценила всю мою деятельность на фрилансе за одну секунду. Одним щелчком ее загорелых пальцев. Я дернула плечом, радуясь, что она этого не видит.

– Да так, менеджер в отеле. Ничего особенного.

Поля фыркнула:

– Что ты там забыла? В гостинице? Хотя ты знаешь, можно неплохо заработать на чаевых, вот один мой знакомый с Шри-Ланки… – Подруга пустилась в витиеватые рассказы о друге, которого наверняка видела всего лишь раз в жизни, но он до сих пор с маниакальной упорностью ставит ей лайки. Я сдержала усталый вздох. Разговор обещал быть долгим, а мне пора уже было начать собираться на новую работу.

Беседа с Полей закончилась ее возгласом: «Он опять ест мою пальму!», и далее последовали гудки. Послушав какое-то время сигналы, будто в них мог таиться шифр, ключ к разгадке последних событий, я повесила трубку. Нажав на красный значок, вернувший мой телефон к заставке, задумалась над тем, в чем пойти на работу. Первый рабочий день обязывает выглядеть отлично. Я мельком взглянула на себя в зеркало, и в голове всплыл образ утонченной Луизы. Просто опрятная одежда не подойдет. Я закусила губу, разглядывая в отражении свое белое, как мука, лицо. Приподняла у корней тяжелые, почти черные волосы. «Цыганка Сэра», как меня дразнили в школе. И не только за имя и внешность – хотя, на самом деле, моя бледность не совсем подходила под типаж. Я любила длинные платья, серебряные браслеты, позвякивавшие на запястьях. Кольца, настоящие перстни, украшенные камнями. Это делало меня собой, а сегодня ужасно хотелось от этого избавиться.

– Ма-а-ам! – крикнула я, надеясь, что совместный подбор наряда нас помирит. Она по-прежнему дулась на меня. В квартире тихо. Пришлось предпринять еще одну попытку, на этот раз вышло более жалобно:

– Ну ма-а-ам!

Спустя несколько секунд в коридоре раздалось характерное шарканье тапочек. Дверь в мою комнату со скрипом распахнулась, и в проеме показалось сердитое лицо. Она медленно вошла в спальню. Волосы мама распустила, и вместо халата была в домашнем костюме.

– Ну чего орешь? Что случилось? – Обида была напускной, в голосе мамы угадывалась плохо скрываемая радость, что я сделала первый шаг к примирению. Я виновато улыбнулась:

– Мне нечего надеть.

Мама демонстративно закатила глаза.

– Спишь долго, могла бы подумать об одежде заблаговременно, – она окинула взглядом смятые простыни неубранной кровати и обеспокоенно поинтересовалась: – Пауки не снились?

Я помотала головой.

– Лишь Хладное, наш старый заброшенный «замок». Только он и правда был замком, больши-и-им, – я развела руки, наглядно демонстрируя его масштабы. – Серым, с трещинами на каменном фасаде. А перед ним росло целое поле красных цветов, представляешь? – Мои сны всегда отличались красочностью, и мне показалось, что я этим хвастаюсь. Мама на мгновение заглянула мне в глаза и переключила свое внимание на шкаф.

– Одеваться будешь? Или хочешь опоздать?

Я хихикнула и практически подбежала к шкафу. Меня, похоже, простили.


Сегодня было солнечно, дождь решил взять выходной. Одетая в графитовый костюм и рубашку с фальшивым жабо, я уже снимала с себя пальто, не дойдя до входа в отель. Лакированные туфли впивались в кожу, но осенняя прохлада унимала боль травмированных стоп. В фойе за стойкой мне улыбнулся Роман:

– Добрый вечер. Вы к Луизе?

Я поздоровалась и кивнула. Портье потянулся к телефону. Избавившись от привычного повседневного образа, я почувствовала себя увереннее. Взгляд невольно привлекли витражи. Замысловатый герб не давал покоя: собака казалась смутно знакомой. Я вздрогнула, услышав знакомые высокие ноты. Сопрано Луизы вывело меня из раздумий, вспугнув мысли и заставив их разлететься в стороны, как стайку птиц.

– Здравствуйте, Сара. Едва вас узнала.

Я обернулась к ней. Все та же улыбка Моны Лизы играла на ее алых губах. В этот раз она облачилась в короткий жилет и свободные брюки. Не изменяя себе, надевать под жилет блузку Луиза не стала.

– Добрый вечер, решила соответствовать стилю новой работы. – Я без страха встретилась с Луизой взглядом.

– Это необязательно, но как вам будет угодно, – вежливо, с безразличным видом отозвалась она. Ее рука поднялась к декольте, где прятался медальон. Серебряное кольцо-печатка украшало безымянный палец Луизы. Готова поклясться – на кольце был изображен герб отеля. Может, и мне такое выдадут? Я почувствовала, как уголки губ поползли вверх.

– Провожу вас в кадры, идемте, – поманила меня за собой Луиза. Перед уходом я глянула на портье. Лицо Романа выглядело сосредоточенным, губы плотно сжаты, а брови чуть нахмурены. Решив, что смена настроения администратора не мое дело, я выкинула это из головы.

В сам отдел меня не пустили: Луиза забрала у меня папку с подготовленными документами и скрылась за дверью. Я осталась в коридоре, предоставленная самой себе. Высокая женщина в кремовой шелковой блузке вышла из двойных дверей в конце коридора и направилась в мою сторону. Ее каштановые волосы были убраны в гладкий пучок, а жемчуг на шее сверкал перламутровым блеском в свете флуоресцентных ламп. Ей можно было на вид дать как и сорок, так и пятьдесят. Строгие черты лица, тонкие губы и острый нос. Зеленые глаза спрятаны за стеклами очков в модной оправе. Наверное, мне не стоит так уж пристально на нее смотреть.

Незнакомка остановилась возле меня.

– Добрый вечер, я Валентина Андреевна, начальник отдела кадров, чем могу вам помочь? – холодно-вежливый тон. Я подозревала, что сталь в голосе Валентины Андреевны звенит довольно часто, особенно в сторону подчиненных. Интересно, так кто же Луиза? Вряд ли она директор… Управляющая? Осознав, что меня все больше уносит в потоке собственных мыслей, я вынырнула на поверхность реальности.

– Простите, я Сара, устраиваюсь на должность менеджера по работе с клиентами, – и кивнула на дверь кабинета, в который вошла Луиза. Осеклась, вспомнив, что вновь пропустила приветствие. – Добрый вечер.

Валентина Андреевна в удивлении изогнула тонкую бровь, но комментировать ситуацию не стала. Она улыбнулась краешком рта, тоже кивнула и направилась в отдел кадров, куда, по всей видимости, собиралась изначально. Дверь хлопнула во второй раз. Я вновь стояла в одиночестве, вслушиваясь в тишину опустевшего коридора. От скуки решила рассмотреть картины, заключенные в тяжелые рамы. Их развесили вдоль стены, где располагались кабинеты. На противоположной стене сияли отголосками угасавшего дневного света огромные окна. Первую картину я сочла ничем не примечательной. Это была точно не репродукция, но и художник мне был неизвестен. А вот вторая… Почерневшее золото рамы обрамляло изображение старого замка на фоне тревожно-серого неба. Кроваво-красные следы чьей-то крупной кисти разбросали по холсту рубиновое поле цветов. Я замерла, разглядывая каждую деталь картины. В это мгновение я почувствовала, как кто-то перенес меня из отеля прямо в мой повторяющийся сон. Цветение маков, россыпь трещин на камне и крик улетающих воронов вдалеке. Но я не спала, и голос Луизы, звавшей меня по имени, был тому доказательством. Нужно вернуться к ней, а о картине подумаю позже. Обязательно подумаю.

### Глава 4. Свет Луизы

Оформление меня в штат не заняло много времени, и вот уже заявление было в костлявых руках Валентины Андреевны. Перед тем, как передать начальнице кадров бланк, я мельком взглянула на черточку для подписи внизу документа. Сон В.А. Интересные фамилии у сотрудников. Моя простая – Леонова – меркла на их фоне. На бланке заявления, в верхней его части, посередине красовался герб, ставший почти родным. Его изображение призраком скользило в интерьере, бумагах – даже украшениях. Кольцо Луизы мне удалось разглядеть, и мои догадки подтвердились – знакомая песья голова украшала печатку. Луиза явно чувствовала себя некомфортно: она нервно постукивала ногой и издавала недовольное цыканье, словно сердитая бомба. Валентина Андреевна нарочито медленно читала заявление, периодически поглядывая на Луизу поверх очков. Цыкающие звуки смолкли, а значит, Луиза была готова взорваться.

– Вот тут, после «на должность менеджера по работе с клиентами». У нас нет в штатном расписании такой единицы, нужно просто «менеджер», – мстительно указала начальница кадров на «ошибку» пальцем. Ее френч по краям миндалевидного ногтя немного облупился. Брешь в безукоризненном совершенстве. Терпение Луизы лопнуло. Бум.

– Здесь нет никакой ошибки! Сколько раз относила распоряжение о внесении изменений в штат. Думаю, Фавию уже пора об этом узнать, – сопрано опустилось до опасного меццо, когда Луиза прошипела угрозу. Валентина Андреевна сохраняла спокойствие. Ее железной выдержке можно было позавидовать, волнение выдал лишь слегка дрогнувший голос, прозвучавший, наоборот, выше почти на октаву:

– Фавий Алексеевич. Не подавайте дурной пример Сэре Георгиевне.

Луиза только фыркнула на это и молча вышла за дверь. Я поспешила за ней.

– Что случилось? У вас какие-то проблемы с кадрами? – наивно предположила я, не справившись с неуместным любопытством.

Неопределенно хмыкнув, Луиза ответила:

– Я знаю, в чем ее проблема. Она стареет, – злость исходила от Луизы, как жар от углей костра. Немного опешив, я рискнула поддержать диалог:

– Вы молодая, у женщин возраста Валентины Андреевны бывает излишняя придирчивость к вашим ровесникам.

Луиза повернулась ко мне, и я, кажется, в первый раз увидела, как она улыбается по-настоящему. Широко, открыто, обнажая клыки.

– Ты почти угадала, – проговорила она, и уголки губ вновь опустились, а взгляд остекленел. Луиза проследовала к лифту, чтобы вернуться на седьмой этаж. Надеюсь, на первом мне придется бывать нечасто.

Мы вновь оказались в кабинете Луизы. Она села за стол, а я напротив.

– А руководителю меня не представят? – подала я голос. Возможно, моя должность слишком незначительная. И ведь до сих пор представления не имею, кем работает Луиза.

– Представят, но позже. Адаптируешься, проявишь себя. Когда действительно станешь частью команды, тогда и познакомлю с Фавием Алексеевичем, – Луиза загадочно улыбнулась. Она с той самой перепалки в кадрах перешла со мной на «ты» и более к официальной форме не возвращалась. Лицо Луизы сияло молодостью, но глаза… Они были с тем же оттенком жизненного опыта, что и у портье. Прошлое обволакивает взгляд темной вуалью, скрывая от посторонних ту наивность, что присуща нам в юности. Зрелость отражается колкими льдинками, выплывающими изредка на поверхность, и порезаться о них проще простого. Не выдержав, я отвела глаза, вновь посмотрев на наши отражения в окне. Эфирная параллельная реальность двойников, копирующая наши с Луизой движения. Внезапно меня охватила грусть. Тоска прокралась в мое сердце одним прыжком леопарда.

– Сара, ты в порядке? – вопрос Луизы был лишь формальностью, сочувствие или беспокойство в голосе не угадывалось. Профессиональный анализ мимики и жестов.

– Да… Со мной все в порядке. Вы теперь моя руководительница? – робко предположила я. Словно те острые льдинки в ее глазах, смех рассыпался по кабинету осколками. Он не был мягким или приятным. Смех звучал резко, отрывисто, и от него хотелось съежиться.

– У нас всех один руководитель, Фавий. Но будем считать, что я твоя наставница. Думаю, тебе не терпится узнать новые обязанности? – Луиза вновь продемонстрировала маленькие острые резцы. Машинально кивнув, я перевела взгляд на свои руки, представив на ногтях облупленный френч. Неужели и мне придется стать когда-нибудь такой? С ниткой жемчуга на окольцованной морщинами шее, дотошной дамой в шелковой блузке.

– Тогда пойдем в твой кабинет, – сказала Луиза, поднимаясь со своего кресла. Подумав, что ослышалась, тихо переспросила наставницу:

– Мой… Что?..

Луиза, уже достигнувшая двери, обернулась.

– Сара, ты же вроде не глухая. Твой кабинет. Идем, – процедила она и вышла в коридор. Растерянно поморгав, я последовала ее примеру.


Постепенно я начала привыкать к цветам отеля: строгий бордовый в сиянии золота. Оттенки императоров и царей. Может, Фавий себя таковым и считает? Королевская кровь взыграла? Кровь… да, пожалуй, вишневый сок, текущий в венах, больше подходил для описания темно-красного, что я так необдуманно нарекла бордовым. Размышляя об оттенках, я забылась, и мой путь был прерван столкновением с Луизой. В нос ударил запах ванили и сандалового дерева. Сдержать внезапное чихание я не смогла.

– Будь здорова, – отходя, пожелала мне наставница. Только хотела было поблагодарить ее, как ноздри вновь защекотал въевшийся в рецепторы запах. В этот раз мне удалось предотвратить столь неприятную реакцию. Луиза поморщилась:

– Уж лучше чихнуть, – она указала на дверь с табличкой: «Распорядитель». Я метнула настороженный взгляд на загадочные буквы, и он тут же срикошетил к лицу Луизы. Глаза моей новоявленной наставницы оставались непроницаемыми, как у шпионки. На губах не играла улыбка, лишь под скулами легла тень: челюсти сжаты.

– А нам точно сюда? Там же написано… – робко начала я. Луиза небрежно махнула рукой.

– У меня со зрением все в порядке, заходи в кабинет, – в голосе послышались металлические нотки. Мне оставалось лишь сглотнуть подступивший к горлу ком и повернуть ручку. Первое, что бросилось в глаза в небольшом, но светлом и чистом кабинете, это письменный стол. Он был деревянным, а край столешницы украшала мраморная отделка с причудливой резьбой. К столу придвинуто бежевое кожаное кресло. Вымытые до сияния окна прикрыты такими же, как и у Луизы жалюзи. В углу высокий шкаф – напротив стола низенькое гостевое кресло, обитое серой тканью.

– Не знаю, что и сказать… – прошептала я, чувствуя, как неизвестной природы вина прокрадывается в закоулки души, точно вирус поражает здоровые клетки тела. Мой ослабленный организм был склонен к частым простудам, о чем неустанно повторяла моя мать. Стоило мне выйти в плюс шесть без шапки, как мама грозилась приближающимся инфарктом.

– Для начала можно сказать «спасибо». Впрочем, это всего лишь твое рабочее место, – равнодушно отозвалась Луиза. Несмотря на холодность, мне показалось, что льдинки в глазах наставницы немного растаяли. Я вновь поглядела на стол. Золоченый накопитель для бумаг, цвета слоновой кости радиотелефон, а на подоконнике ваза из разноцветного стекла с белыми, пышными цветами.

– Красивая ваза, – прокомментировала я увиденное. Луиза кашлянула.

– Венецианское стекло. В этой офисной серости не хватало яркой детали, – спокойно произнесла она. Колючий взгляд придирчиво изучал вазу.

– Венецианское… – с трепетом вторили мои губы. Луиза продолжила:

– Нет, я не люблю открытые цвета, но ты, как я заметила, испытываешь тягу к краскам.

Я удивилась ее наблюдательности. При всей моей боязни выделяться, красок мне в жизни не хватало. Так, в черных платьях проскальзывал цветочный орнамент, шарфы не могли похвастаться приглушенностью тонов, а помады наливались сочным цветом.

– Бывает иногда, – кивнула я, соглашаясь. Луиза щелкнула пальцами. Зажегся верхний свет. Пришлось подавить желание пораженно ахнуть.

– Обязанности… ты указывала в анкете владение английским в совершенстве, верно? – уставила меня указательный палец наставница. Я лишь смущенно пожала плечами.

– В Штатах разговаривала свободно.

Луиза задумчиво почесала подбородок.

– И как ты его выучила?

Мои губы непроизвольно раздвинулись в улыбке:

– Папа был переводчиком… Наследственное. Не видела его с пяти лет, он пропал, – зачем-то пояснила я. Тонкие брови Луизы, выщипанные совсем не по современной моде, взметнулись вверх.

– Жаль… Но проблем с гостями у тебя возникнуть не должно, – хитро улыбнулась она. Заметив вопрос в моих глазах, Луиза добавила: – Постояльцы у нас особые. Из разных стран, международным языком владеют по обыкновению все. Их важно направить, сопроводить… Иногда и документы проверить, – расплывчато объясняла Луиза. Пока было сложно понять, что к чему и какие у меня обязанности. Смартфон Луизы издал короткий резкий сигнал. Она взглянула на экран и, убрав телефон в карман, спросила:

– Сара, тебе же нравится наш отель? Я еще покажу номера люкс. Почетные гости, с кем тебе и предстоит работать, будут останавливаться в них.

Я почувствовала, как холодеют ладони, и потерла их друг о друга, чтобы согреть. Ответила неторопливо, стараясь скрыть в голосе дрожь:

– Моя сестра погибла в отеле – был страшный пожар. Теперь сложно дать оценку, даже самому лучшему, – глухо проговорила я. И без того неяркий кабинет словно поблек. Ваза из венецианского стекла перестала казаться столь красочной. Луиза, помедлив, молча вышла из кабинета. Звук ее удаляющихся шагов эхом звенел у меня в голове. «Я здесь погибну, прямо как Юля», – мрачное темное облако мыслей застлало мой разум. В любом случае от судьбы не уйдешь. Ведь для чего-то меня привела жизнь в «Регикан»? Где свет, там и тьма.

### Глава 5. Кровь и золото

Темный коридор на седьмом этаже был наполнен звуками хлопающей о косяк двери моего кабинета и позвякиванием язычка замка под золоченой ручкой. Ветер гулял сквозняком, заставляя тяжелые бархатные портьеры волнами струиться по краю, а тюль парить, словно привидение. Мои неспешные шаги заглушал жесткий ворс ковра. Я нервно поглядывала на мерцающий свет на стенах. Лампы мигали в рваном ритме. Стоило мне приблизиться к своему кабинету, как до ушей донесся тихий, но вполне отчетливый рык. Дверь снова хлопнула. Я в ужасе схватилась за ручку, останавливая надоевший стук. Рык стал громче, будто животное, что таилось за стеной, меня почуяло. Убеждая себя, что никакого зверя у меня в кабинете быть не может, я рывком открыла дверь. По цветным осколкам разбитой вазы топтался огромный бурый медведь. На следах от его лап расцветали красные пятна. Из-за боли животное злилось. Медведь заметил мое вторжение и пристально поглядел на меня своими невыносимо желтыми глазами. Он взревел, раскрыв огромную пасть. Розовый язык в частоколе острых, как бритва, зубов. Я закричала.


Пробуждение встретило меня ленивыми лучами солнца, они плавно скользили по моему лицу. Подушка была мокрой, волосы спутались, а сердце заходилось ударами. Сквозь вуаль своих прядей я увидела побледневшее лицо мамы, сидевшей на краешке кровати. Она осторожно убрала волосы с моих глаз.

– Я кричала? – хотелось прижаться к теплой маминой руке. Та лишь кивнула, продолжая с неподдельной тревогой глядеть на меня. От нее пахло приправами и немного потом. Опять весь выходной простояла у плиты. Неделя пролетела так быстро, что я не заметила. Громкий звук рингтона, вещавший о любви и ненависти, вызвал у меня невольное ойканье. Нащупав рукой орущий смартфон, я поглядела на дисплей: звонила Поля.

– Да, Поль, – обреченно ответила я. Мама вздохнула и поднялась с кровати.

– Разговаривайте, – махнула она рукой и покинула комнату, оставив после себя в воздухе запах сушеных трав.

– Приве-е-ет, дорогая! – протянула подруга и не к месту рассмеялась. Радуясь, что меня не видно, я закатила глаза.

– Ку-ку, – так я здоровалась только с самыми близкими. Странно признавать, но ближе Поли у меня никого нет. Прижимая трубку к уху одной рукой, другой я стянула с себя горячее одеяло.

– Что нового? Как работа? Давно не виделись, – хрипловато посетовала Поля и без того низким для девушки голосом. Я могла живо представить, как она обиженно закусывает пухлую губу. Проигнорировав тапочки, я босиком прошла к зеркалу в полный рост. Задумчиво рассматривая свое отражение, я отозвалась:

– Из нового только работа и есть. Хожу за Луизой по пятам, словно ее тень. Представляешь, – внезапно оживилась я, – сегодня состоится мой дебют в качестве распорядителя. Первый гость, которому необходима моя помощь, прибудет из Италии. Мне поручено организовать его встречи в городе.

– О, кто он? Не женат? – заинтересовалась Поля, а я принялась накручивать прядь волос, разглядывая бледное лицо в зеркале. Цвет, не хватает цвета.

– Некий Фабио Кампанелла, уроженец Неаполя. Луиза намекала, что он весьма дружен с нашим Фавием… Фабио, Фавий… Наверное, сошлись на именах.

Поля рассмеялась:

– Все может быть. Помнишь парня со Шри-Ланки? Ты не поверишь…

Я машинально кивала, забывая о том, что подруга меня не видит. Поболтав еще немного, была вынуждена попрощаться с Полей. Как раз в этот момент заглянула мама.

– Собираешься? – осведомилась она.

– Думаю, что надеть. Сегодня знакомлюсь с важным гостем, буду ему помогать, – гордо поведала я. Выражение лица мамы на восторг не походило. Небольшой рот раскрылся в изумлении, а зрачки расширились. Мама пребывала в ужасе.

– Гость? Мужчина? – отмерев, уточнила она, переступая порог спальни. В душе заклокотала ярость. Я делюсь своими успехами, а она ищет во всем подвох, лишь бы дочь не опорочила. Да и платья ношу длинные в основном из-за ее вечных страхов. Будто бы это поможет. Хоть в броню облачись – негодяя, вознамерившегося причинить тебе вред, такие ухищрения не остановят.

– Мужчина. Это не имеет никакого значения.

В отражении зеркала я заметила, как дрогнули мамины губы. Только не слезы. Истерики перед работой я не вынесу.

– Небеса… Я стерпела, когда ты все бросила и уехала искать сестру. Молчала, когда ты решила пожить в этой Америке. Даже думать не хотела, что с тобой могло бы там произойти! – мамино сопрано сорвалось на фальцет. Еще немного и хлынет водопад. Стараясь не обращать внимания на провокацию, я молча перебирала одежду в шкафу. Выбор пал на красное платье-футляр без рукавов. Оно было уже не очень модным, но я подумала, что с пиджаком будет смотреться неплохо.

– Ты в этом пойдешь? – указала мама на платье, которое я положила на кровать.

– Пойду.

Времени было достаточно, но я решила прийти сегодня в отель пораньше и подготовиться. Посоветуюсь с Луизой, как лучше общаться с нашим гостем.

– Так оно же короткое! И красное! – возмутилась мама. Обреченно вздохнув, я поняла, что покинуть квартиру в выбранном мной наряде без скандала не удастся. Платье дожидалось своего часа три года со дня покупки.

– Вот и хорошо. Хожу как монахиня, – тон был резким, но иначе я так и буду жить по ее указке. Бейся или подчиняйся. И я следовала первому варианту.

– Была бы ты монахиней, сердце мое бы так не болело, – мама, словно акула, кружила вокруг меня. Еще раз сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я повернулась к маме.

– Готова упрятать в монастырь, лишь бы тебе было хорошо? – Наверное, мои глаза метали молнии. Такой злости я не ощущала давно. В принципе думала, что не умею злиться. Но что-то в последнее время мой навык совершенствуется.

– Красивые девушки всегда в опасности, – покачала головой мама. Она поправила стянутый на затылке хвост. Я горько усмехнулась:

– Ты же говорила, что я не красавица. «Миловидная, найдешь кого-нибудь, ничего». Что-то ты себе противоречишь.

Желание покинуть родные стены становилось непреодолимым. Внутренний голос добавил: «И не возвращаться». Как же было сложно с ним не согласиться. Вытирая слезы, мама вышла из комнаты, решив уйти с поля битвы. Но не думаю, что она считала меня победителем. Мне было жаль ее, и та маленькая девочка, что жила внутри меня, просила одуматься и пойти к матери с повинной. Девочке я отказала.

Проходя мимо маминой комнаты в коридор, одетая в красное платье и черный свободный пиджак, я невольно остановилась. Дверь была только прикрыта, и в щель я увидела, как передача про чужие свадьбы поглотила маму. Она наверняка представляла меня на месте одной из героинь передач. Какой была бы моя свадьба, что за платье было бы на мне надето. И, конечно, не обошлось бы без венчания. Мамины мечты были мне чужды. С детства я грезила не о свадьбе и белом платье, а о прекрасной и чистой любви. О спасителе, который бы меня ей и научил. Любви. Мой рыцарь задерживался, а я продолжала сражаться с драконом. У меня был припасен козырь в рукаве, скидывать который я пока не торопилась. Должно было случиться действительно нечто серьезное, чтобы я смогла задать матери один-единственный вопрос, и он непременно разбил бы ей сердце вдребезги.

Я тихонько прошла в прихожую. Когда оделась и в последний раз взглянула на себя в зеркало, отворив входную дверь, ощутила острый укол вины. Приказав себе быть сильной, я наконец-то вышла из дома.


На улице царил холод, с неба обрушился ливень. Мне пришлось ускориться, почти бежать до метро, стараясь при этом держать зонтик ровно над головой – ветер стремился вырвать его у меня из рук. В метро было не так уж много народу, хоть какие-то плюсы от работы по выходным. Постукивание колес и мерное покачивание вагона, словно морок, навевали сон. После дневного кошмара закрывать глаза было страшно.

Уже стоя у дверей «Регикана», я занервничала. Может, стоило надеть другое платье? Поборов сомнения, я вошла в фойе. Кивнула скучающему Роману за стойкой портье. Он дежурно растянул губы в бесцветной улыбке. Бьюсь об заклад, она померкла, едва я успела отвернуться. «Лунная соната», звучавшая в лифте, меня несколько отвлекла от мысли о предстоящей и такой волнительной встрече. Я перекатывалась с пятки на носок, пока кабина не остановилась на седьмом этаже. В коридоре было тихо и пусто, впрочем, как и всегда. Мое сердце забилось быстрее, а рука дернулась, стоило мне прикоснуться к ручке двери собственного кабинета. Но ни рыка, ни топанья медвежьих лап, которые я почему-то ожидала, не было слышно. Я повернула ручку. Темно, пусто. Щелкнув выключателем, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Пробежалась рассеянным взглядом по кабинету. Никаких медведей, ваза на подоконнике была целой. Выдохнув, отлипла от двери и села за стол, который уже успела захламить. Стопка документов с гербом, чашка, украшенная рисунком диких роз, тут и там валяются стикеры и записки на маленьких листочках. На углу стола возле телефона стояла вскрытая коробка конфет. Я заглянула в чашку – опять забыла вымыть вчера. На дне засохли круги от чая. Значит, начну рабочий день с мытья посуды. Выпить кофе для бодрости тоже не помешало бы. Захватив чашку, я двинулась в сторону служебного помещения в конце коридора. Собственно, все комнаты на седьмом этаже были служебными. В кухне я обнаружила Луизу. Она сидела на подоконнике, опустив ноги в остроносых туфлях на пол. Ее взгляд был прикован к экрану смартфона – она сосредоточенно печатала. Я тихо ее поприветствовала, подходя к раковине. Луиза лишь коротко кивнула, не отрываясь от своего занятия. Кран я постаралась открыть не сильно, чтобы не отвлекать. С жужжанием кофемашины было сложнее. Я с опаской поглядела на наставницу. К счастью, набирать кому-то сообщение она прекратила.

– Кофе? – со слабой улыбкой предложила я. Луиза покачала головой.

– Уже пила. А то так и сердце… – она запнулась. Мои брови приподнялись в удивлении.

– Остановится? – закончила за нее фразу. Колкий смешок сорвался с губ Луизы.

– Именно, – она помедлила. Наши глаза встретились. Я выдержала взгляд, устав прятать от Луизы свой взор. Дав отпор матери, я не могла спасовать перед наставницей, которая, по факту, скорее была моей начальницей. Помедлив, Луиза поинтересовалась:

– Готова встретиться с синьором Кампанеллой?

Я неопределенно пожала плечами. Конечно, нет. Но вслух сказала другое:

– Скорее да, чем нет. Он говорит по-английски?

Луиза отрывисто рассмеялась.

– Он говорит по-русски. Должна тебя предупредить, его чарам легко поддаться, но лучше не надо. Он того не стоит, – холодно выделила она слово «он».

От смущения мои щеки зарделись.

– Меня такое не интересует. Можешь на меня положиться, буду соблюдать с Фабио дистанцию, – заверила я Луизу. Она усмехнулась.

– Ты уже его по имени зовешь. Посмо-отрим, – недоверчиво протянула она, вставая. Мои чуть дрожащие пальцы коснулись выступившей испарины на лбу.

– Мне нужно в уборную, – невнятно пробормотала я и вышла из кухни, забыв про кофе.

В прохладном туалете сполоснула руки и промокнула лицо бумажным полотенцем. Посмотрелась в зеркало, страшась увидеть подтеки туши под глазами. С косметикой все в порядке, но вид у меня был такой, словно я совершила минуту назад нечто ужасное. Дверь резко распахнулась, и в дамскую комнату вихрем влетела Луиза.

– Кампанелла прибыл. Я иду его встречать, жди у себя в кабинете, – велела она, не тратя времени на мою реакцию. Наставница покинула уборную так же быстро, как и ворвалась в нее. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к себе.


Дожидаясь гостя в сопровождении Луизы, я нервно постукивала ручкой по столешнице. Слух ловил каждый звук, что мог раздаться за дверью. И, несмотря на мою внимательность, вторжение Фабио и Луизы стало для меня неожиданностью. Когда они появились на пороге, я поднялась с кресла чересчур быстро.

– Синьор Кампанелла, это Сара, наш распорядитель. Вверяю вас в ее надежные руки, – представила меня Луиза с загадочной улыбкой на алых губах.

– Buona serata[1], – поприветствовала я Фабио. Он вежливо улыбнулся, демонстрируя ровные зубы. Тихо посмеиваясь, Луиза удалилась, прикрыв за собой дверь.

– Добрый вечер, обворожительная Сара, – слегка склонил голову Фабио. Его русский был безупречен, как и он сам. Лишь раскатистое «Р» выдавало в нем иностранца. Фабио был примерно одного роста с Луизой, русые волосы с медовым отливом мягкими локонами ложились ему на плечи. Острые скулы и красиво очерченные губы наверняка вскружили голову не одной девушке. Я почувствовала, как густо покраснела, точно наивная школьница. Фабио сделал шаг ко мне, а я же, напротив, отступила, задев стол.

– Я вас напугал? – растерянно спросил меня гость. Облаченный в дорогой бежевый костюм, подчеркивающий смуглую кожу, этот мужчина не мог себе позволить выглядеть растерянным. Я была обезоружена.

– Простите, очень хотела произвести хорошее впечатление, – прошептала я, ощутив внезапную головную боль. К верхней губе потянулось что-то горячее. Поднеся пальцы к лицу, я посмотрела на окрасившиеся красным подушечки.

– У вас кровь… – негромко произнес Фабио с хрипотцой. Он выудил из кармана белоснежный платок с вышитой на нем монограммой, букв которой я не разглядела, сконцентрировавшись на том, чтобы не рухнуть на ковер без чувств. Потянувшись за платком, я случайно соприкоснулась с Фабио пальцами. Разряд тока прошел по телу, и я упала, думая, как бы не испачкать пол кровью, что хлынула из носа сильней. Последним, что ухватил затуманенный взгляд, были словно бы обожженные руки Фабио, – а после кабинет утонул в золотом ослепительном свете.

### Глава 6. Мой друг – мой враг

В Хладном стоял жаркий летний день. Раскаленный воздух было тяжело вдыхать, казалось, что он оседал пылью насыпной дороги прямо в легких. Поля́ по обе стороны извитой просеки белели ядовитым цветом борщевика с редкой россыпью пятен иван-чая. Я поглядела на шедшую рядом подругу. Сегодня она надела ярко-розовое платье чуть выше колен, мочки оттягивали огромные золотые кольца. «А цыганкой дразнили меня», – беззлобно подумала я, наблюдая, как к нашей красавице подскочил Лешка и приобнял за плечи. Он не был особо примечателен, разве что вышел ростом, да глаза у него зеленые. Но Поле этого мало. Ни Лешке, ни Вадику, ни уж тем более Диме ничего с ней не светило. Можно было только восхищаться и всячески ей угождать.

– За мороженым зайдем? – предложил Вадик, запуская пятерню в свои густые, успевшие отрасти темные волосы. Замыкающий нашу процессию Дима поднял голову, отвлекшись от экрана телефона.

– А? – не понял он. Непослушная светлая челка упала ему на глаза, и парень убрал ее нервным движением тонких пальцев. Ответом на повторенный вопрос стал короткий кивок.

– Возьмем мороженое, а потом свернем в лес, дойдем до железной дороги. Охладимся на перроне. Скоро «Ласточка» пролететь должна, – весело объявил Лешка. Расписание электричек он знал почти наизусть. Поля залилась громким некрасивым смехом. Она никогда не стеснялась проявлять бурные эмоции в нашей скромной компании. Мы выросли, но стоило вернуться в Хладное, как все снова становились детьми. Поля достала из сумочки маленькое зеркальце со сколами на пластиковой крышке и придирчиво рассмотрела отражение. Удовлетворенно улыбнулась.

– Если мы за мороженым, то нам уже надо бы свернуть, – важно заметил Дима, наконец-то оторвав от телефона взгляд серо-голубых, точно июньское небо, глаз. Вадик махнул бутылкой с водой вправо.

– Пойдемте быстрей, не успеем, и магазин закроется на обед. – Вадик, разбежавшись, подтолкнул нас с Лешкой в спины, и я не сдержала смеха. В Хладном заботы повседневной жизни оставались где-то за границами.

Пока мы брели к вожделенному мороженому, небо заволокло тучами, поднялся ветерок.

– Хоть жара спадет немного, – проворчала я, одергивая липшее к телу длинное платье. Поля протянула руку к бутылке Вадика.

– Дай попить, пожалуйста, – вежливо попросила она, но в глазах ее горел насмешливый огонек. Поля прекрасно знала: попроси она почку, Вадик лишь уточнил бы, какую именно. Я покосилась на Диму. Сердце пропустило удар, уколовшись о болезненное воспоминание. Отвергнутая любовь заживает долго. Моя даже зарубцеваться не успела. Набравшись смелости, я замедлила шаг и взяла Диму под руку, преодолевая волнение, вспорхнувшее бабочками внизу живота. Он рассеянно повернул ко мне голову.

– Чем так увлечен? – полюбопытствовала я, заглядывая в его телефон. Дима пожал узкими плечами.

– Новости читаю. Фондовый рынок, между прочим…

Сознание оградило меня от ненужной информации, и мое внимание переключилось на тропу. Тени вокруг нас сгущались – резко похолодало, да так, что я поежилась. Волоски на теле поднялись. Успев пройти совсем немного, я вздрогнула от внезапного раската грома. Вспышка озарила небо, молния разрезала облака.

– Ай! – Дима хотел расцепить наши руки, но я от испуга сильнее впилась пальцами в его кожу. Гром был лишь удачным аккомпанементом увиденного мною. Не обращая внимания на реакцию друга, я всецело сконцентрировалась на старом заброшенном особняке, который мы десять лет назад нарекли замком. Он находился от нас метрах в пятидесяти и теперь казался куда больше и мрачнее, чем прошлым летом. Величавые колонны, покрытые сеткой трещин, грозились рухнуть и навеки остаться погребенными под обломками чьего-то бывшего дома. Тучи, наполненные дождем, послали на разгоряченную землю тяжелые капли. Они легко ударялись о мою спину, оставляя влажный след. Я уловила запах грозы – тонкий аромат озона и мокрой травы.

– Не помню, чтобы мы раньше до магазина шли этим путем. Замок же в другой стороне, – засомневалась я, покрываясь мурашками от ливня. Мышцы на Диминой руке напряглись, почудилось, будто я сжимаю предплечье, вылитое из стали. Обернулась к другу, и слова застряли комом в горле. С ужасом я обнаружила, что иду под руку не с Димой, а с кем-то незнакомым. Мы встретились глазами. Два темных сапфира пламенели на застывшем безжизненном лице. Они смотрели на меня изучающе, как ученый разглядывает препарированную мышь. Разгулявшийся ветер играл с его черными локонами, свет молнии отражался в серебре короны, похожей на венок. Сбросив оцепенение, я закричала и попыталась вырваться. Чужак не стал удерживать, и я мешком обрушилась на скользкую землю. Под ладонями трепыхались нежные лепестки алых цветов. Не тратя ни секунды на размышления, я рывком поднялась и устремилась в единственное доступное мне убежище. «Это ловушка, а не укрытие!», – тонким, неуверенным голоском воззвал разум. Но ноги упрямо несли в сумрак заброшенного особняка, игнорируя доводы рассудка. Не успела я переступить порог, как со спины мою талию обвили чьи-то руки и притянули к себе. Оглушенная биением собственного сердца и шумом дождя, я неистово пыталась сбросить оковы чужих рук, невольно перенося нашу борьбу все дальше вглубь дома. Противник позволил мне это сделать. Едва мы ступили на потемневший мрамор пола, как плитка под ногами задрожала. Стены ветхого замка начали трястись. С потолка посыпались остатки старой штукатурки. До того, как второй этаж обрушился нам на головы, я успела взглянуть врагу в лицо. Отстраненный, застывший, с печальной улыбкой на бледных губах. Черты померкли, и его образ растворился в облаке поднявшейся пыли. Устав от сражения, я неподвижно стояла посреди рушившегося особняка. Вскоре все поглотила тьма.


Темнота окутывала меня плотным саваном, лоб был влажным и холодным. Я поморщилась, с губ сорвался стон.

– Очнулась? – голос Луизы раздался над ухом. Обычно высокий, в этот раз он звучал словно на октаву ниже. Разомкнуть веки и сфокусироваться на ее лице было невыносимо сложно.

– Ди-и-ма, – позвала я, еще не совсем понимая, где нахожусь.

– Боюсь, его здесь нет, кем бы он ни был, – притворно огорчилась Луиза. Мне пришлось найти в себе силы, чтобы распахнуть глаза. Мутным взором я обвела просторный номер. Комната казалась незнакомой, но вывод был очевиден – я все еще в отеле. Бордово-золотые тона, огромная мягкая кровать, на которой я лежала, изящный письменный стол. Ваза с благоухающими красными розами украшала прикроватную тумбочку. Я нахмурилась. Обжигающая линия боли кроила голову пополам. Память напомнила о недавних событиях, и они захлестнули меня волной.

– Совсем плохо, – резюмировала Луиза, убирая мокрую салфетку с моего лба. Она сидела на краешке кровати – совсем как мама на днях. Я хотела помотать головой, но не рискнула.

– Выпей, полегчает, – наставница протянула мне стакан с розоватой жидкостью.

– Что это? – хрипло спросила я, хотя мне было плевать. Лишь бы перестало мутить.

– Лучшее лекарство в мире, – с хитрой улыбкой промурлыкала Луиза, настойчиво поднося стакан к моим губам. Я открыла рот, позволяя жидкости влиться мне в горло, и тут же закашлялась.

– Дай, я сама, – дрожащей рукой забрала стакан. Меня одолевало желание немедленно провалиться в сон, вновь очутиться в Хладном. Я вздрогнула точно от удара током, и будто наяву увидела глаза незнакомца. Теперь и засыпать страшно. В этой стране безумных грез мы с ним остались похоронены под завалами сломанного замка, символа нашей с ребятами дружбы. Никаких больше рыцарей и принцесс.

– Как там Фабио? – на выдохе поинтересовалась я.

– Давай ты отдохнешь пока, ладно? Синьор Кампанелла подождет, у него достаточно времени, – вымолвила Луиза, поднимаясь с постели. Я обратила внимание на сверкнувший кулон. Складывалось впечатление, что он опустел наполовину. Зачем носить такое странное украшение? Пока ускользающее сознание пережевывало вопрос, Луиза уже успела покинуть номер, тихо притворив за собой дверь. Ресницы тут же слиплись, и я была рада возврату в Хладное.

### Глава 7. Пятое колесо

Пробуждение настигло меня ночью. Серебряный свет робкого месяца пробивался сквозь слегка колыхавшийся от ветра тюль. Темные и плотные портьеры были задернуты не до конца. Наверное, Луиза посчитала приток свежего воздуха для меня полезным, но холода я не ощущала. В номере, где я проснулась, было вполне тепло. Выбравшись из кокона тяжелого одеяла, осторожно ступила на ковер. Чувствовала себя вполне сносно, да и на ногах стояла твердо. Перед тем, как уложить в постель, с меня сняли пиджак – теперь он висел на стуле, придвинутом к письменному столу. Верхний свет я зажигать не стала: лунной дорожки было достаточно, чтобы дойти до стола. Подцепила пальцами одежду, влезла в стоящие рядом со стулом туфли. Телефон лежал в кармане. Я проверила экран: входящий вызов от Поли и сообщение в мессенджере. Напоминает о скором дне рождения Вадика. Возможно, в этот раз стоит поехать в Хладное?.. Синие сапфиры. Разрушенный дом. Назвать такой прожитый эпизод сновидением было бы неправильно. Ни одна деталь не выдавала морок страны грез. Искажений, странных диалогов не было. Четкость лиц и детали, присущие обыденной жизни… Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Всему должно быть объяснение. Это просто сон, не более.


Коридор пронзал тишиной, полумрак поселил в углах черноту. Определить, на каком этаже нахожусь, я смогла лишь у лифта. Шестой. Самые роскошные номера расположились именно на этом этаже. В номере я отметила обилие золота и натурального дерева. Но на президентские люксы, какие показывают в голливудских фильмах, комната была не похожа. Едва я успела коснуться кнопки вызова, как за спиной раздалось мягкое:

1

Добрый вечер (ит.)