Аля Кьют
Призраки прошлого

Глава 1. Неудачная доставка

Я остановила прокатную машину у красивого таунхауса в пригороде.

Закрытый посёлок, аккуратные домики, идеальные дорожки и лужайки.

Вот бы поселиться с Алиской в таком месте.

Вздохнула.

Некогда мечтать.

Коробка с фатой ждала свою невесту. Вернее, невеста ждала фату.

Я вышла из машины, подхватила коробку и пошла к дому. Дверь была приоткрыта. Я вошла и поморщилась.

Как неудобно. Пришлось прокричать.

– Катерина! Добрый вечер. Я привезла фату.

Как из-под земли на меня выскочила девушка.

– О, привет. Я подружка невесты. Дайте посмотреть.

Не дождавшись моего ответа, она выхватила коробку и вытащила фату весьма бесцеремонно.

– Аккуратнее, пожалуйста, – взмолилась я. – Ткань очень тонкая.

– Я должна проверить. Как еще мне осмотреть вещь? Вдруг вы опять рваную подсунули.

Я покраснела – будто лично и специально подсунула брак невесте.

Такие истории очень редки, но случаются. И мне всегда очень стыдно, хотя это точно не моя ошибка.

Уф, Настя мне должна по гроб жизни за эту услугу. Чтоб еще раз я прикрывала ее косяки…

– Вроде все нормально, – оценила подружка невесты фату.

Она швырнула ее обратно в коробку, словно это была гадкая змея, а не чудесное украшение.

Меня передернуло.

– Отнеси ее наверх. – Девушка буквально приказывала. – Лена меня достала со своей свадьбой. Пусть сама проверяет чертово шмотье.

Она ткнула пальцем, указывая на лестницу. Я офигела, но пошла.

В свадебном салоне за два года работы на Мишу я видела всякое. Ругань присутствовала тоже, но счастья и улыбок, конечно, было больше.

Поднимаясь на второй этаж, я почему-то вспомнила свою бывшую подругу Лену. Ей бы очень подошла эта фата. Она такая же зефирная и воздушная.

К сожалению, вместе с мыслями о Лене вернулись и боль, обида, унижение. Все, что я испытала благодаря ее старшему брату.

Ком в горле и слезы не заставили себя ждать. Я взяла себя в руки и пошла к спальне, дверь которой была открыта.

– Здравствуйте, меня зовут Лиля. Я привезла фату на замену, – проговорила я, вытирая глаза.

– Ты!

Я подняла голову и увидела… Лену. Не просто очередную невесту Лену. Или Машу. Или Катю.

Мою Лену.

Лену Дербеневу.

Она стояла посреди комнаты в свадебном платье. В моем свадебном платье. Я создала его на бумаге, сама разработала выкройку и курировала пошив.

Лена выглядела чудесно.

Если только игнорировать ее бешеные глаза и сверкающие в оскале зубы.

– Как ты посмела заявиться сюда, дрянь! – заорала на меня бывшая подруга.

Я так обалдела, что не в силах была ничего ответить. Меня сковало оцепенение. Я всегда плохо реагировала на шок и хамство.

А Лена продолжала рвать и метать.

– Кто тебя пустил на порог?!

– П-подружка невесты, – всхлипнула я. – Фата…

Протянув коробку, я собиралась сбежать. Если мои ватные ноги смогут изобразить хоть что-то вроде бега.

Лена выхватила коробку, вытащила фату и бросила на пол. Она топтала ее блестящими туфлями, рвала каблуками.

Сердце разрывалось от этого зрелища.

– Все враньё и ложь. Ты опять таскаешься за ним? Снова хочешь видеть Матвея. Не надоело, Лиля?

Слезы полились из моих глаз как реки

Я уже не могла остановить их, взять себя в руки. И бежать не получалось. Лишь, когда Лена рявкнула:

– Убирайся вон отсюда! -

я смогла развернуться и помчаться к выходу. На бегу я, разумеется, посчитала все препятствия. Сначала я налетела на дверь, потом споткнулась о ковёр в холле, чуть не растянулась на ступеньках лестницы.

Слава богу, что дверь на улицу оставалась открыта.

– Ну чего там? – лениво спросила подружка невесты с дивана.

Я не собиралась ей докладывать. Промчавшись вихрем к выходу, я пыталась вытереть глаза и не размазать тушь.

И снова меня подвело зрение. Не заметив препятствие, я врезалась в…

В Матвея.

Наверное, тысячи мужчин используют одеколон с древесными нотами. Но только от Матвея пахнет так.

Я лишь на мгновение соприкоснулась с ним, но и его хватило.

Мне бы бежать, но вместе этого я подняла глаза и встретила его взгляд.

Матвей держал меня за плечи. Его ладони жгли мою кожу.

Зачем я надела майку на бретелях! Теперь мне конец.

"Мне конец. Мне конец", – повторяла я про себя, пока он рассматривал мое лицо и продолжал сжимать плечи.

– Привет, Цветочек, – ласково проговорил Матвей и улыбнулся.

Как будто не было этих восьми лет, не было грязной интрижки, катастрофического разрыва и…

Как будто Алисы тоже не было.

Для него – не было.

И не должно быть.

– Пусти! – рыкнула я, толкнув его, чтобы освободиться. – Не смей ко мне прикасаться.

– Ты бы упала… – резонно заметил Матвей.

Но меня уже не интересовало ни одно из его объяснений. Он разжал пальцы. Мне необходимо было бежать.

Но важнее показалось откреститься от помощи этого мерзавца.

– Не надо меня спасать, Матвей. Снова. Пошел к черту.

Он поднял руки, показывая, что не собирается ни спасать меня, ни трогать против воли.

– Какого черта ты вообще тут делаешь? – наехала я на его.

– Это мой дом. А ты к Ленке приехала? Она не сказала.

Матвей улыбался, как дурак, продолжая разглядывать меня.

– Ты почти не изменилась.

Он тоже почти не изменился. Те же соломенные волосы, словно выжженные солнцем, острые скулы и глаза цвета ртути. Я сразу отравилась.

– Сколько лет прошло? – продолжал болтать Матвей, словно не было между нами той трагедии.

Я тряхнула головой и наконец очнулась.

Не отвечая на вопросы, я умчалась сверкая пятками к машине.

– Лиля, постой, – крикнул мне в спину Матвей.

Но я и не думала стоять.

Каким-то чудом не подвела координация. На бегу я не сломала ногу или голову, запрыгнула в машину, завела и дала по газам.

Арендованная тачка капризно взвизгнула и сорвалась с места.

В зеркало я увидела, что Матвей стоит на дороге и провожает меня взглядом.

Он выглядел очень кинематографично. Я чуть не пропустила поворот к выезду, засмотревшись.

– Сволочь, – выругалась я от души, резко заворачивая руль.

Он во всем виноват!

Я давно жила спокойно и почти счастливо, но с появлением вновь в моей жизни Дербеневых, запустились процессы моментального реагирования.

Первым делом я набрала Настю.

– Лена Дербенева! Какого дьявола на ней делает мое платье? – заорала я в трубку, едва Настя ответила.

– Она… Купила его? – предположила девушка осторожно.

– Когда? Как? Почему я не видела ее в салоне?

– У тебя был выходной?

Настя снова не была уверена. Ее можно понять. Помнить каждое проданное платье, каждую невесту она точно не обязана. Девушки приходят в салон каждый день. Кто-то покупает, кто-то меряет, кто-то присматривает.

Конечно, консультант не обязан всех помнить.

Если бы Лена пришла при мне, то я бы её запомнила, конечно.

– Почему ты не сказала, что фата для Елены Дербеневой?

Почему я ехала к какой-то Кате?

– Я же говорила тебе про ее подругу. Она фату перепутала…

– Да, да, – прервала я Настю. – Что-то припоминаю.

Вести машину, психовать и припоминать – тот еще квест многозадачности. Я решила не мучить Настю больше. Только уточнила:

– Лена приходила сама в салон? Это не онлайн-заказ с примеркой?

– Вроде сама, – неуверенно проговорила Настя. – Я вроде помню ее. Брюнетка с короткой стрижкой? Очень болтливая, веселая.

– Да, это она. Спасибо. Пока.

Настя не была готова прощаться со мной так скоро.

– Стой, Лиль, ты фату отвезла в итоге? Я адрес напутала или что?

– Я отвезла.

– А что случилось?

– Давай завтра расскажу. Мне неудобно за рулем.

Настя все поняла и больше не просила подробностей.

Отключив ее вызов, я стала набирать Мише. Он не брал трубку, отчего меня начало трясти.

Вообще, время было позднее. Маркин мог запариться с детьми. Он регулярно забывал про телефон, когда тусовался с мелкими. Я могла это понять, так как собственное имя могла забыть в компании двоих парней и девчонки-сорвиголовы, которая не уступала мальчишкам ни в чем.

Пришлось мне прекратить названивать и ехать к Мише быстрее.

За время пути я мысленно собрала чемодан и уехала в Читу. Нет, лучше в Хабаровск. Он дальше от Москвы, от Лены, Матвея и всех Дербенёвых.

Прилетев к Мише, я не удивилась, когда он открыл мне с бокалом в руке.

– О, привет. А я только всех уложил. Включил стендап. Хочешь вина? – спросил он, не замечая моих бешеных глаз и порывистых движений.

Я ворвалась в его квартиру, разулась, бросила ключи на тумбу и стала искать рюкзак Алисы.

– Я хочу забрать дочь и уволиться, – выпалила я, засовывая Алискину куртку в рюкзак. – Мы уезжаем.

Я металась по прихожей как бешеный тигр в клетке.

Миша поймал меня и встряхнул как следует.

– Лиля, прекрати! – сказал он сурово. – Ты не в себе.

Первым порывом было оттолкнуть его, вырваться, схватить дочь и уехать первым поездом куда подальше.

Но я встретилась взглядом с Мишей и немного пришла в себя.

Его тёплые почти родные глаза не будоражили мне кровь, как взгляд Матвея. Миша Маркин был моим тылом, моей крепостью, моим лучшим другом.

Он точно не сделает мне и Алисе зла.

Пружина в груди немного разжалась. Я сразу ощутила слабость, боль и обиду.

Столько лет прошло, а я не могу избавиться от этих чувств.

Опустив плечи, я обняла Мишку и уткнулась ему в грудь.

– Прости, я правда не в себе… – прошептала я, стиснув зубы, чтобы не расплакаться.

Он обнял меня и погладил по голове. Несколько минут Миша обнимал меня молча. Мне достаточно быстро стало неуютно, потому что его поглаживания показались скорее чувственными, чем дружескими.

Я отстранилась.

– Что произошло, можешь сказать? – спросил Миша, прежде чем нам обоим стало неловко.

Я перешла на почти беззвучный шёпот, словно признавалась в тяжком преступлении.

– Матвей. Матвей Дербенев. Я видела его. И Лену тоже. Они здесь. Я должна увезти Алису, чтобы никто не узнал о ее существовании.

Миша оглянулся зачем-то. Как будто кто-то из Дербеневых мог выйти из его спальни. Дети могли, но они, слава богу, спали.

Убедившись, что за нами никто не шпионит, Миша указал мне на кухню.

– Расскажи все подробно, – потребовал он.

Глава 2.

Лучший друг

На кухне Мишка налил мне чай и весь превратился в слух. Я подробно, хоть и сбивчиво, рассказала о бракованной, а потом перепутанной фате, занятой Насте и моей инициативе поехать за город к невесте.

– Она стояла там у окна, в моем платье, Миш! Можешь себе представить?

– Какая модель? – уточнил он.

– Шарлиз, – ответила я автоматически.

Хотя это не имело никакого значения. Но Мише было важно. Он довольно улыбнулся и кивнул.

– Теперь могу представить. У Лены все еще отличный вкус. Это очень элегантная модель. Одна из моих любимых твоих…

Я шикнула на него, не позволяя продолжать меня хвалить. Это совершенно неуместно сейчас.

– Лена твоих восторгов не испытала. Она пришла в ярость и растоптала фату, которую я привезла. Ты бы видел, как она раздирала ее шпильками.

Мишка поморщился.

– А потом я убежала и наткнулась на Матвея. Оказывается, это его дом. Я сама приехала в дом Дербенева.

Миша покачал головой.

– Да, не завидую тебе, но и повода для побега не вижу.

– Ты не видишь? Серьезно? – Я зашипела на него. – Я час назад видела Матвея Сергеевича Дербенева. Как тебя видела, Миша!

Для убедительности я приподнялась и пальцами измерила расстояние между нами.

Информацию о том, что я Матвея понюхала и чуть не свалилась ему под ноги , я решила опустить.

– Матвей, мать его, Дербенёв, – повторила я. – Тот самый препод, которого уволили из-за интрижки со мной. Брат нашей однокурсницы Лены. Ты забыл, какой был скандал?

– Я все прекрасно помню, Лиль. Не надо плевать мне в лицо.

Он демонстративно вытер щеку.

– Извини, мне сложно сдерживаться. Я… Я хочу уехать, Миш. Меня трясет всю. Нельзя оставаться в городе.

– Не понимаю, зачем тебе уезжать? Что за шиза, Лиль? Ну встретила ты Дербенёвых. И что с того?

Я замерла, как олень при свете фар, глазея на Маркина.

– Ты меня слушал вообще? Матвей…

Миша перебил.

– Ну Матвей и что с того? Он не погнался за тобой, не знает ничего о тебе до сих пор. Как и Лена.

– Я привезла ее фату. Она знает, где я работаю.

– Необязательно. Ты могла работать в качестве курьера.

– Но мы никогда не пользуемся курьерскими доставками, всегда сами, – начала я повторять Мишке его же правила.

– Я это прекрасно знаю. А Лена – нет. Судя по всему, она не хотела тебя видеть и не будет искать. Успокойся уже, Лиль. Москва огромная. Вы никогда больше не встретитесь.

В его словах был смысл. Но я продолжала цепляться за безопасное прошлое.

– Странно, что они вообще оба здесь. Лена уехала к Матвею в Италию. Да?

Миша наполнил мою чашку чаем и пожал плечами.

– Да, вроде так. Ты не узнавала про нее сама?

– Нет, – грустно поговорила я. – Она меня везде заблокировала, а создавать фейковые аккаунты мне не хотелось. Да и знать о ней что-то тоже.

– И про Матвея Сергеевича? – добавил Миша.

Я вспыхнула и задрала нос.

– Про него – тем более!

Друг смотрел на меня неодобрительно. Он не верил.

Я и сама себе не очень верила.

– Ты не думала, что стоит сказать Дербеневу? – аккуратно спросил Миша. – Про Алису.

– Нет, – выпалила я. – Нет. Ему нельзя знать.

– Почему?

Мишин вопрос застал меня врасплох. Самое странное, что у меня не было однозначного ответа. Восемь лет назад был, а сейчас нет.

Я бросила универ, потому что была беременна. Беременна от женатого препода, которого уволили из-за меня.

Сейчас я мать одиночка, которая кровью и потом добыла себе карьеру. И с Мишиной помощью, конечно.

Наш с Матвеем роман давно стал историей. Зато наша дочь постоянно спрашивает про папу.

– Алиса вчера спрашивала у Сани, не я ли ее папа, – сообщил мне Миша, нехотя подливая масла в огонь. – Я не против. Алиса классная, но…

Я зажмурилась, уронила голову на руки, зашептала:

– Прости, мне так жаль. Клянусь, я никогда…

– Я знаю, – остановил мои попытки оправдаться Маркин. – Если бы я мог вернуть Ирину в нашу жизнь, то сделал бы это.

Упоминание его бывшей жены полоснуло меня ножом по сердцу. Не только у меня была драматичная история любви. Мишина жена уехала из страны к любовнику. Детей забрать с собой она не пожелала.

Мы с Мишей были в равном положении родителей-одиночек. Только его жена уехала и оставила ему детей. А я сама не хотела искать отца моей дочери.

Спорить с Мишей мне было сложно, но слушать его больно. Он продолжал настаивать:

– Подумай, Лиль. Может, стоит рассказать Матвею Сергеевичу?

– А жене я его что скажу? – прогудела я в ладони.

– Пусть сам говорит. Это не твоя забота.

– Ой, Миша, если бы все было так просто.

Я очень хотела закончить этот разговор. Мишка вроде меня сначала успокоил, но теперь посеял сомнения и новый страх.

– Детей растить одному – это точно непросто. Я рад, что у меня есть ты, но мальчишки скучают по Ире.

Я накрыла его ладонь своею, стараясь поддержать. Пять лет мы поддерживали друг друга как могли. Но Миша сто раз прав. Дружеская помощь – это круто, но я не заменю его сыновьям мать, а он отца Алиске.

Похлопав своей рукой по моей, Миша встал и достал из шкафа остатки вина. Он налил себе почти целый бокал и выпил в два глотка.

– Уверена, что не хочешь чего-нибудь погорячее чая?

– Нет, спасибо, – отказалась я с улыбкой. – Нам еще ехать.

– Брось, Лиль. Ложись у меня. Зачем будить ребёнка?

И снова он был прав.

– Я лягу на диване, а утром ты нам блинчиков сделаешь, – продолжал уговаривать Миша.

Предложение его было разумным, но я не любила оставаться на ночь в гостях. Что-то было интимное каждый раз во взгляде и улыбке моего друга по утрам. И я действительно начинала себя чувствовать приемной матерью Саши и Димы. Мне не хотелось давать Маркиным надежду.

Миша нравился мне, но исключительно по-человечески. Я была благодарна ему за помощь. Он единственный, кто не отвернулся от меня, а потом и помог.

Скажем прямо, я была обязана ему всем. Могла строчить шторы в каком-нибудь простеньком магазине за три копейки, а не создавать шедевральные свадебные платья в центре Москвы.

Но платить за это натурой я не хотела.

От ночевки меня спасла дочь.

Алиса вошла на кухню, растирая глаз кулаком. На ней была пижама с лисичками, которую подарили Маркины. Дочка прижимала к себе котодельфина и отчаянно щурилась.

– Мам, ты приехала. Как хорошо. Я заснула. Извини.

– Все хорошо, пупс. – Я поцеловала дочку в макушку. – Хочешь поехать домой?

Я знала, что она хотела, и пользовалась этим. Алиса, как и я, не любила оставаться в гостях с ночёвкой.

– Да, хочу. Можно?

– Конечно.

Миша обреченно вздохнул, но уговаривать нас не стал. Он прекрасно знал, что Алиска еще упрямее меня.

– Я принесу твои вещи, – поговорил он и скрылся в темноте коридора.

Спустя несколько минут мы уже ехали домой.

Я думала, мне станет легче, когда я заберу Алису и доберусь до дома. Но нет. Разговор с Мишей с одной стороны меня немного успокоил. Я перестала бояться, что Лена или Матвей выскочат на меня из-за угла и сразу же все расскажут Алисе. Но с другой стороны, Маркин засунул мне в голову противную, надоедливую мысль: что если мне самой пора рассказать Матвею?

Алиска отрубилась, едва мы вошли домой. А я никак не могла уснуть. Все эти годы Матвей жил свою жизнь отдельно от нас. Со своей женой. Возможно, они тоже родили ребенка.

Лена рассказывала, что она хотела детей, а Матвей – нет. Мне он говорил, что собирается разводиться, поэтому не хочет даже спать с женой.

"Я хочу ребёнка от любимой женщины. Когда мы оба будем готовы", – вспомнила я его лживые намеки.

Ох, сколько лжи. Одно сплошное враньё.

Матвей не развелся. Он взял и уволился, едва про нас узнали на кафедре.

"Так будет лучше для тебя, Цветочек", – сказал он мне. – "Ты лучшая на курсе и должна доучиться".

Я не заметила, что плачу, пока подушка не стала мокрой. Заблокированные воспоминания вырвались на свободу и терзали меня до утра.

Я решила воспользоваться отгулами, которые мне щедро предложил Миша, и не вышла на работу следующие три дня.

За это время никто не искал меня в салоне. Как Миша и напророчил. Ни Лена, ни Матвей не бросились меня разоблачать.

Зато девочки в салоне обрывали трубку и дергали меня в чатах круглые сутки. Им катастрофически не хватало рук на примерках и подгонке платьев.

Пока коллеги доставали звонками и сообщениями, я сходила с ума от любопытства.

Почему Лена и Матвей живут вместе? За кого моя подруга собралась замуж? Почему я не встретила в доме Матвея его жену, а только подругу Лены?

Зачем Дербенев стоял на дороге и смотрел мне вслед? Зачем сказал, что я не изменилась? Что он хотел?

Я сдалась и вышла на работу через три дня. Иначе свихнулась бы или поехала к Матвею рассказывать об Алисе. Эта шальная мысль не давала мне покоя. Особенно, когда я смотрела на дочь, которая была поразительно похожа на своего отца.

Миша ржал, забирая Алису на день рождения наших общих друзей. Я хотела сама отвезти дочь, но девочки из ателье заявили, что не смогут укоротить платье без моего участия.

– Чего ты их не уволишь? – веселился Маркин, пока Алиса переодевалась в примерочной.

– Сам увольняй. Ты тут босс, – огрызнулась я.

– Меня они в чате не дергают сто раз за выходной.

– Наверное, потому что ты сразу всех увольняешь.

Миша неожиданно оказался слишком близко, обвил мою талию рукой и поцеловал меня в щеку слишком крепко. Я увлеклась и не успела среагировать.

Когда я очнулась, он уже отпустил и сделал шаг назад, сказал:

– Потому что ты замечательная.

И он точно не имел в виду мои навыки.

Я покраснела и зависла с открытым ртом и без единой мысли для ответа.

Алиска выскочила из примерочной в своем любимом принцессином наряде.

– Вау, детка, я ослеп от твоей красоты. Как можно быть такой прекрасной?

Слава богу, это Миша сказал не мне.

Алиска ничуть не смутилась. Она не страдала скромностью, слава богу. Моя красивая дочь важно кивнула.

– Красота – адский труд, дядь Миш, – сообщила эта королевишна и пошагала к выходу. – Вы идете?

Она указала на близнецов. Они тоже прекратили попытки крушить магазин и уставились на Алиску.

– Вау, Лиса, ты сама на себя не похожа, – отвесил комплимент Саша.

Миша довольно улыбался. Думаю, ему нравилось, что сын умеет говорить комплименты девочке.

– В машину полезайте, – отправил он детей, а мне сказал: – Думаю, мы к восьми вернёмся.

– Спасибо, что прикрыл.

Мишка хмыкнул понимающе. Я обожала Алиску, и даже близнецы не могли вывести меня. Но когда детей много – они бегают, орут, дерутся – я схожу с ума буквально за час.

– Работай, Золушка моя.

Миша подмигнул и сел за руль.

Сам он ненавидел даже руководить подгонкой платьев. Настоящий мастер, он предпочитал творить.

Я не брезговала и работой маглов. В свое время именно монотонная работа спасала меня от переживаний. Я находила успокоение в рутине.

Именно рутинной работой я и занялась в ателье, пока меня не позвала одна из консультантов.

– Лиля, клиентка просит тебя выйти пообщаться.

– Иду, – откликнулась я, не подозревая подвоха.

Меня часто звали невесты, чтобы обсудить личный пошив или корректировки в моделях.

Прошло несколько дней после инцидента с Леной и фатой.

Меньше всего я ожидала увидеть свою бывшую подругу посреди студии.

К счастью, Лена была одна и не собиралась меня убивать. Она стояла и улыбалась мне, сжимая в руках злосчастную коробку, которую я ей привезла.

Глава 3. О вреде кофе

– Привет, – поздоровалась моя бывшая подруга и переступила с ноги на ногу.

Весь ее вид сигналил о неуверенности в себе. Мне это было на руку. Я запретила себе падать на дно истерики и решила избавиться от Лены как можно быстрее.

Миша не вернётся с детьми так быстро, но все равно стоит поторопиться.

– Здравствуй, – проговорила я, задрав нос. – Если ты решила обменять фату по браку, то, боюсь, это невозможно.

Я указала пальцем на коробку, которую она сжимала, как спасательный круг посреди океана.

Лена рассмеялась слишком громко, оценивая мою шутку.

– Нет, я не хотела ничего менять, – заверила она меня. – Только извиниться, Лиль. Кажется, я повела себя некрасиво.

– Кажется? – Я приподняла бровь и напомнила: – Ты растоптала фату и наорала на меня.

Девчонки в зале грели уши изо всех сил. Я сразу пожалела, что разболталась. Хорошо, что на примерке была только одна клиентка и то в дальнем зале.

– Мне жаль, правда, – сказала она вполне искренне. – Прости, пожалуйста. Я не ожидала увидеть тебя дома. Сразу подумала о…

Я подняла руку, запрещая ей упоминать Матвея.

– Все нормально. Не надо подробностей, – проговорила я и скосила глаза на девочек, которые втроем усердно поправляли складки на пышной юбке ближайшего платья.

Лена прикрыла рот рукой, хихикнув.

– Мне все еще нужна фата, – сказала она. – Я ничего не собиралась портить тут. Клянусь. Поможешь мне выбрать новую?

Мне снилась эта история несколько раз. Я просыпалась в холодном поту и мысленно прописывала сценарий. Быстро выбрать Лене фату и выпроводить из салона навсегда.

А еще на всякий случай я проверила наличие такой же модели, что отвозила ей. И она была.

– Могу предложить тебе ту же самую модель, – проговорила я и наконец смогла улыбнуться.

Не уверена, что у меня вышла искренняя улыбка, но что-то да вышло.

Лена приняла мою доброжелательность за чистую монету и выдохнула.

– Неужели ты придержала ее для меня?

– Можно и так сказать, – соврала я, не моргнув глазом. – Подожди минутку.

Пока я ходила за фатой, Лена успела разговориться с девочками.

Вернувшись, я увидела, что они уже сняли три другие фаты с манекенов.

Увидев меня, Дербенева развела руками.

– Лиля, прости, я теперь не уверена. Они такие все чудесные. Можно примерить вот эту?

Прошло восемь лет, а Лена не изменилась. Она не могла просто заменить фату. Придется перемерить все, что ей понравилось, иначе я от нее не избавлюсь.

Слава богу, что она пришла менять не платье.

Мои девчонки умели не только греть уши, но и ублажать капризных невест.

Лене подавали все заказанные модели со скоростью света.

Ей шла каждая, если честно, но мы по очереди напоминали ей, что важно помнить о платье.

Лена перемерила пару десятков, но вернулась к первому варианту.

Не сдержавшись, я сказала:

– Ох, Ленка, ты в своем репертуаре.

– Я отняла у тебя кучу времени? Прости, прости, прости.

– Все нормально. Это моя работа.

"А еще нужно скорее выдворить тебя отсюда, чтобы больше никогда не видеть", – напомнила я себе мысленно.

Идея признаться ее брату, что у нас общая дочь, больше не казалась мне хорошей. Я цепенела от одной мысли, что Лена увидит Алису.

А если Матвей узнает…

Боже, нет. Я просто умру.

Оказывается, пока я умирала в своих мыслях, Лена что-то говорила.

– Что скажешь? – спросила она, расплачиваясь за фату.

Я моргнула и не придумала ничего лучше, как кивнуть.

– О, классно, – Ленка захлопала в ладоши.

Господи, если бы мне не нужно было ее ненавидеть, я бы обожала эту девчонку.

– Может, знаешь, где тут нормальный кофе? Я не очень ориентируюсь в центре.

– Кофе? – переспросила я.

– Да-да, ты же согласилась. Я бы хотела поболтать.

Первым порывом было отказаться, но потом я поняла, что это отличный шанс избавиться от Лены поскорее. Она уйдет из салона наконец-то. Ей тут больше нечего делать.

К тому же мне хотелось поболтать с подругой, как раньше. Оказывается, я скучала по ней. Очень сильно.

– Мы справимся, Лиль, – подлила масла в огонь моя помощница. – Иди, проветрись.

Пришлось идти.

Пользуясь своим положением, я отвела Лену подальше от салона. Кофейня располагалась по соседству с корейским бистро, которое обожала Алиса. Я была тут пару раз, брала кофе, и он показался сносным.

Мы с Леной сели за столик, и она с открытым сердцем призналась:

– Я боялась, ты меня не захочешь видеть. Но я рискнула и не жалею.

Я пыталась найти какой-то адекватный и одновременно искренний ответ, но не смогла сделать это быстро.

Хорошо, что Лене не требовался активный собеседник. Ей хватило очередного моего кивка, чтобы сделать выводы и продолжить болтать.

– Я не знала, что Миша открыл салон. Это ведь его салон? Ты на него работаешь? Давно?

От этих вопросов кивком не отделаешься. Пришлось отвечать.

– Да, это Мишин салон. Он пригласил меня поработать вместе. Уже год мы в доле.

Лена качала головой, не веря.

– Из всех салонов Москвы я выбрала ваш. Наугад. Это так странно.

Для меня это было скорее ужасно, но вполне объяснимо.

– Тебе всегда нравился Мишин стиль. Думаю, выбор был интуитивным.

Лена истово кивала.

Чтобы отвлечь ее от своей и Мишкиной жизни, я спросила:

– Ты выходишь замуж?

Лена взвизгнула и подскочила на стуле.

– Ах, да. Конечно. Зачем бы я покупала свадебное платье и фату?

Она протянула руку через стол, и я залюбовалась кольцом с изумрудом. Оно было немодным, но очень шло именно Лене.

– Очень красивое, – искреннее восхитилась я. – Твой жених местный?

– Да. Он москвич в сотом поколении.

Мои глаза закатились бесконтрольно. Встречала я таких персонажей.

– Наверное, жуткий сноб? – предположила я.

Лена не обиделась, слава Богу.

– Вот и я так подумала, когда мы познакомились. Но он почти нормальный. Его родители давно переехали в Италию. Мы именно там и познакомились.

– О…

Я едва успела прикусить язык, чтобы не упомянуть Матвея и его итальянское местоположение по версии Миши.

– Его зовут Макс, он айтишник и сумасшедший спортсмен. Где я и где спорт, да? Не поверишь, но я теперь бегаю с ним и занимаюсь йогой четыре раза в неделю.

– Не верю, – наконец искренне улыбнулась я.

Ленка щебетала без остановки, и мне это нравилось.

Она говорила о своём женихе, не сбиваясь, переводя дыхание. Наверное, тоже научилась на йоге. С таким объёмом легких, думаю, она скоро выйдет на марафон. И она точно по уши влюблена.

Я выпила весь кофе и официантка забрала у меня чашку. Лена приняла это за знак.

– Ох, я совсем не умею заткнуться. Только про себя и говорю.

– Ничего. Мне интересно. Я рада за тебя. Свадьба – это прекрасно .

Моя уловка в этот раз не сработала. Лена уже выговорилась, и по блеску в ее глазах я поняла, что сейчас будет что-то типа допроса.

Я не ошиблась.

– Расскажи, как ты жила. Как оказалась в Мишином салоне? – попросила она.

Я закусила губу, не представляя, как рассказать о своей жизни, не упоминая жесткий дауншифтинг после отчисления и не упоминая ребёнка.

– Да потихоньку жила, – пространно ответила я.

Лену это не устроило. Более того, она решила кардинально поменять легкость нашей беседы.

– Лиля, я ведь приехала сказать, что не злюсь на тебя.

Мои кулаки сжались сами собой. Я фыркнула.

– Да что ты? Какое облегчение.

– Ты использовала меня, чтобы соблазнить моего брата. Женатого брата и своего преподавателя, – напомнила Лена.

Я покачала головой.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так. Господи… – я сдавила переносицу пальцами. – Мне было девятнадцать, а ему двадцать семь. Не допускала мысль, что это он меня соблазнил?

– Нет, – категорично ответила Лена. – Я знаю Матвея. Он не такой.

– А я, значит, такая. Супер, Лен.

– Ты его оговорила, сломала карьеру… – продолжала накидывать она обвинения, за которые не злилась. – Ты врала мне нагло, бессовестно. А потом и сама отчислилась. Ради чего это было? Могла сразу уйти. Это было бы достойно.

Лена раскраснелась и снова стала подскакивать от эмоций. Я могла бы ей все объяснить тогда. Но как только наши с Матвеем фотографии кто-то прикрепил на доску с расписанием, Лена вычеркнула меня из своей жизни.

Я хотела ей все объяснить: звонила, писала, приезжала к ней домой, но тщетно.

Что она хочет от меня теперь? Каких объяснений?

– Я злилась на тебя. Все эти годы. Мне было очень тяжело приехать в твой салон, – продолжала моя бывая лучшая подруга.

– И что ты хочешь от меня? Медаль? Орден за подвиг?

Она шмыгнула носом и смахнула блокировку телефона. Я мельком увидела приложение такси.

Что ж… Мы попытались, и не вышло.

Я бросила на стол несколько купюр и встала.

– Пожалуй, достаточно с меня ностальгии. Надеюсь, твоя свадьба будет идеальной.

Последнее я пожелала от всей души. Что бы ни произошло между нами, я знала, что Ленка хороший человек, который достоин любви.

Надеюсь, все у нее будет отлично с айтишником.

Но не успела я выйти из кофейни, Лена догнала меня.

– Нет, стой, Лиля, – крикнула она и схватила меня за локоть.

Я выразительно посмотрела на свою руку, и Лена поспешила отпустить.

– Прости, я не хотела делать тебе больно.

– Однако, у тебя получилось, – ответила я не без яда, точно имея в виду не сегодняшний день.

Лена схватилась за волосы и снова начала тараторить.

– Я знаю, что ты не хотела вредить Матвею. Знаю, что не соблазняла его ради оценок.

– Откуда? – удивилась я.

– Потому что он сам мне сказал.

– Кто?

– Матвей. Он влюбился в тебя и очень переживал.

Я захохотала на всю улицу.

– Переживал? Ах, правда?

– Да. Переживал, – настаивала Лена, игнорируя мой сарказм. – И до сих пор переживает.

– Избавь меня от историй про своего переживающего брата, – я почти кричала. – Я не верю…

– Он уговорил меня поехать к тебе сегодня. Я трусливо упивалась своей обидой, но Матвей…

– Хватит, Лена!

У меня не осталось сил слушать ее, видеть ее, находиться рядом. Я попыталась уйти, но не смогла, потому что мне навстречу бежала моя дочь.

Высокий хвост Алиски растрепался и съехал на бок, но она все равно была невероятно милой и чудесной.

– Мама, мама, вечеринка отстой, и дядя Миша разрешил нам удрать в корейскую рыгаловку, – орала моя непосредственная девочка на всю Москву.

За ней едва поспевали близнецы, тоже что-то взахлеб рассказывали. Мишка шел сильно сзади, но широкими шагами.

Мой мир моментально сфокусировался на Алисе и Лене.

По лицу последней я сразу увидела – она поняла с первого взгляда.

Обычно перед лицом опасности я замираю, но не тогда, когда дело касается моей дочери.

Включились какие-то тайные резервы, и я тихо рявкнула на Лену:

– Молчи.

Хорошо, что она в это время окаменела и стояла как памятник самой себе.

– Здрасте, – поздоровалась Алиска с Леной.

Воспитанная, вежливая девочка.

Прежде, чем Лена сказала ей хоть слово, я сунула Алисе карту в руки и велела:

– Купи себе и близнецам по пудинговой капибаре с лимонадом.

– А можно еще клубнику в стекле? – быстро добавила Алиса в корзину, выхватив у меня карту.

– Можно, – успела я крикнуть ей в спину.

Дети быстро скрылись в закусочной, подошел Миша, и очнулась Лена.

Все случилось за секунду буквально.

– Лена, привет, – поздоровался Маркин сдержанно. – Не ожидал…

– Дочь! – перебила его воскресшая Лена. – У тебя дочь, Лиля! Дочь от Матвея!

Она, черт побери, не спрашивала, а рассуждала вслух.

– Я ведь не сошла с ума? Сейчас девочка назвала тебя мамой. – Она ткнула в меня пальцем. – И девочка – копия моего брата. Миша, ты тоже ее видел? Да?

Миша вращал глазами, как хамелеон. У него хватило мозгов не отвечать Лене.

– Конечно, ты все видел. Она с тобой. Вы вместе. Боже.

Лена вцепилась в волосы и опять ушла в ступор после последних выводов.

Я хотела сказать, что мы не вместе, но не смогла. Алиска выбежала из кафе, чтобы обсудить важные нюансы.

– Мам, там нет мест. Можно взять с собой? А вместо клубники я бы хотела виноград. Но он очень крупный, тот самый из Китая. Ты говорила, он химический. Может, не стоит рисковать?

– Милая, возьми, что хочешь. Пусть запакуют с собой. Мы дома поедим.

– До свидания! – крикнула Алиса мне за спину и махнула рукой.

Я обернулась и увидела Лену в такси. Машина бодро стартанула, увозя тетку моей дочери.

Я осталась нюхать выхлоп и осознавать объём катастрофы.

– Ну я пойду, пока близнецы там все не разгромили, – тихонько отпросилась Алиса.– Я оставила их качаться на качели у столиков.

– Иди, Алис, – вместо меня ответил Миша.

Едва мы снова остались вдвоём, Маркин взял меня за руку. Я мгновенно очнулась и вытащила пальцы из его теплой ладони.

– Она расскажет ему, – холодно и уверенно сказала я скорее самой себе, чем Мишке.

– Необязательно, – попытался возразить он.

Я моргнула и посмотрела на него, нахмурившись.

– Миш, ты забыл, кто такая Лена Дербенева? Она резкая, как понос. К тому же истеричная до безобразия. Лена растоптала фату, просто увидев меня. А увидев дочь Матвея…

Мише пришлось согласиться .

– Да. Скажет. Обязательно. Мне жаль, Лиль. Я… Я могу что-то сделать?

Наверное, он спросил из вежливости, но я мгновенно придумала Мише задание по спасению.

– Да, можешь. Отвези, пожалуйста, Алису к себе. Я должна поехать к Матвею и сказать ему сама. Или хотя бы попытаться объяснить своими словами.

Мише моя идея не понравилась.

– Не уверен, что тебе стоит с ним встречаться один на один.

– Только мне и стоит.

– А если там будет его жена?

Моя смелость быстренько поубавилась, но я схватила ее за хвост.

– У него всегда была жена, – вернула я Мише его же слова. – Придётся ей тоже узнать правду.

Миша понял, что я не отступлю, и поставил единственное условие:

– Возьми такси хотя бы. Не садись за руль в таком состоянии.

С этим я могла согласиться.

Пока мы говорили, дети набрали еды и вернулись на улицу.

Близнецы устроили соревнование, у кого длиннее растянется сыр из корн-дога. Их совершенно не волновало, что я переминалась с ноги на ногу в нетерпении, а Миша хмурится как грозовая туча.

Зато Алиса сразу заметила неладное.

– Мама, что случилось? – стала она допрашивать меня моментально.

Я попыталась нагнать тумана, чтобы не нервировать ребенка.

– Кажется, мне нужно уехать по делам. Поезжай с дядей Мишей, ладно?

Моя проницательная дочь просканировала взглядом меня, дядю Мишу и быстро сообразила.

– Это из-за той красивой девушки, что была с вами?

Я открыла рот, но ответить ничего не успела. Из кофейни вышел бариста с коробкой из нашего салона.

– Хорошо, что вы еще здесь. Ваша подруга забыла.

Он протянул мне коробку с новой Ленкиной фатой.

Миша не сдержал усмешки.

– Ленка в своем репертуаре. Болтушка, истеричка и растяпа, – проговорил Маркин.

Мое такси остановилось у тротуара, и у Алисы, к счастью , сошлись в голове все пазлы.

– Ты отвезёшь коробку, да? – догадалась она.

– Да, детка.

Я присела на корточки и провела пальцами по щечкам дочки. От переживаний было сложно сдержать слезы, но я справилась. Лишь голос чуть дрогнул, когда я попросила:

– Будь хорошей девочкой, не объедайся сладким. Люблю тебя.

Алиса кивнула и обняла меня быстро, но крепко.

– И я люблю тебя, мамочка.

Я поцеловала ее в щеку, поднялась и пошла к такси.

Мишка открыл мне дверь машины, спросил:

– Что ты им скажешь?

У меня не было ни одной идеи или сценария. Я пожала плечами.

– Наверное, правду.

И села в машину.

Маркин закрыл дверь. Дети махали мне вслед. Алиса смотрела очень серьёзно, не по-детски.

Я приготовилась встретить такой же серьезный взгляд таких же серых глаз ее отца.

Если мне повезёт, я успею догнать Лену. Возможно, я смогу уговорить ее не рассказывать Матвею о дочери сразу.

Но мне не повезло. Приехав в поселок, я вышла у дома Дербеневых. Мое такси уехало.

Не успела я дойти до ворот, они стали открываться. Из гаража выехал черный внедорожник. Машина взвизгнула, резко стартуя. Я отпрыгнула в сторону.

За рулем был Матвей.

Стекло на пассажирской двери медленно поползло вниз. Теперь я могла видеть его лицо. Жёсткое, суровое.

– Садись, – процедил Матвей сквозь зубы.

Все мое существо протестовало. Все равно, что заяц сам зайдет в пасть тигру.

Я покачала головой и пискнула:

– Нет. Давай поговорим на…

– Сядь в чертову машину, Лиля, – гаркнул Матвей.

Я никогда не слышала, чтобы он орал. Даже когда мы поссорились единственный раз, он спорил со мной, но не повышал голос.

Матвей продолжал сверлить меня взглядом. Весь его вид сигналил об опасности, но бежать мне было некуда. Я сама приехала в логово тигра, отказываясь от побега и охоты.

Дербенёв моргнул, провел по лицу рукой, словно смыл с себя ярость. Теперь он был чуть больше на себя похож.

– Я ничего тебе не сделаю, – проговорил он мягче. – Сядь в машину, Цветочек. Пожалуйста.

И я села.

Глава 4. Отец

– Она тебе все рассказала? – спросила я, едва Матвей отъехал от дома.

– Что ты прятала от меня дочь семь лет? – уточнил он, не скрывая злости в голосе. – Да, сказала.

Я сжала губы и зажмурилась. Правда звучит не менее отвратительно, чем выглядит.

– Судя по тому, что ты примчалась сломя голову, это правда? – продолжал выяснять Матвей подробности.

– Да, – выдохнула я.

Дербенев хлопнул ладонью по рулю в сердцах и опять заорал на меня:

– Какого черта, Лиля! Как ты посмела так со мной поступить?!

Я собралась заплакать от страха и обиды, но его последние слова разозлили меня так сильно!

– Как я посмела поступить?! Я, Матвей? Дело снова во мне? Ты серьезно сейчас?

– Но это не я тайно родил ребёнка и врал все эти годы…

– Конечно, не ты. Ты свалил, бросил меня, дал деру, срыгнул в туман, отчалил в розовую даль. Или я тебя с кем-то путаю?

– Ты передёргиваешь! – укорил он.

Да, я передёргивала, но одновременно и защищалась. Если Матвей хочет нормально общаться, ему придется следить за языком. Я больше не глупенькая наивная девушка. Меня не запугать.

– Прекрати орать на меня, – потребовала я.

– Или что? Выпрыгнешь из машины? – он ехидно поднял бровь.– Сомнительно, если учесть, что двери заблокированы.

Я не растерялась и не расклеилась, а пригрозила:

– Или я снова исчезну, Матвей. Ты не увидишь ни меня, ни дочь. Поверь, у меня черный пояс по незаметной жизни в глуши.

Матвей направил машину к обочине и включил аварийку. Он продолжал сжимать руль и смотреть вперёд. Я не знала, что сейчас будет, но не боялась почему-то.

– Не надо угрожать мне, – проговорил Матвей.

– Не надо повышать на меня голос, – повторила я.

– Я хочу поговорить спокойно.

Я включила зануду.

– Нет ничего спокойного, мы стоим на обочине и мигаем. Это небезопасно. Тут запрещена стоянка. И мне не нравится сидеть с тобой в машине.

– Хочешь доедем до ресторана или кафе?

– Закусочная на заправке вполне подойдёт.

Я прикусила губу, мысленно навешала себе оплеух. Господи, все ведь и началось на заправке.  И мне до сих пор нравятся там хот-доги. Алиса тоже их обожает.

Матвей усмехнулся. Он помнил.

Чтобы стереть с его физиономии эту ухмылочку, я быстро сказала:

– Не обольщайся. Я не дам тебе за сосиску с заправки. Больше так не повезёт.

Я добилась своего. Он прекратил улыбаться и проговорил:

– Это несмешная шутка.

– Потому что правда?

Я приподняла бровь.

Матвей не стал продолжать тему. Он направил машину обратно в поток, и мы ехали в полной тишине до ближайшей заправки.

Сто раз я пожалела, что после встречи с Леной не поехала с Алисой в отпуск хоть на недельку. Сто раз пожалела, что не отправила Лену домой сразу после покупки фаты. Сто раз пожалела, что села в машину к Матвею.

Жалеть, что связалась с ним, категорически поздно. Срок давности истек. К тому же у меня от него чудесная дочь.

В общем, нет смысла жалеть ни себя, ни его, ни мир в целом.

Я решила пропустить стадии отрицания и гнева. Сразу перешла в принятие.

Придётся договариваться, как будем жить в этом мире.

Матвей оставил машину на стоянке и попытался обойти ее, чтобы открыть мне дверь. Я выпрыгнула раньше, не позволяя проявить галантность.

Закусочная на заправке популярностью не пользовалась. Я взяла себе лимонад и выбрала столик в уголке, подальше от кассы и входа.

Матвей ждал кофе чуть дольше.

Я изо всех сил старалась не рассматривать его. Хотелось найти изъян, но и с первой встречи я поняла, что он стал еще привлекательнее.

Удивительно, но я даже в максимально стрессовой ситуации, как сейчас, не могу не любоваться им.

Нельзя отвлекаться, нельзя быть слабой.

Матвей присел напротив меня и попросил:

– Можешь показать ее фото?

Я вздрогнула и полезла за телефоном.

Странное чувство ревности и тревоги сжигало меня, пока Матвей листал галерею. На его губах снова заиграла улыбка. Только теперь она была теплой и ласковой, а не злой.

– Красивая девочка, – проговорил Матвей.

Он сказал это легко и просто, как факт. Ему не требовались комментарии, но я тоже автоматически выпалила:

– Вся в тебя.

Матвей поднял глаза, но не нашел на моем лице ни капли сарказма. Дочь и правда была на него похожа. Я, как и он, просто констатировала факт.

– Как ее зовут? – спросил Матвей.

– Алиса.

Он прикрыл глаза, поднес кофе к губам, но не сделал глоток, а задал еще вопрос:

– Она знает про меня?

– Она знает, что ты есть. Но мы не можем видеться.

Он вздохнул.

– Что ж… Хотя бы живой.

– Врать про летчика-героя я бы не стала.

Его взгляд обжег меня до костей. Думаю, Матвею тяжело далось лишь посмотреть на меня максимально осуждающе, а не обвинить во всех грехах вслух.

Он вернул мой телефон и зачесал пальцами свои шикарные светлые волосы. За семь лет его шевелюра не поредела. Он все еще был преступно похож на беспечного серфера.

– Почему, Лиля? Почему ты скрывала дочь от меня столько лет? – спросил Матвей очень тихо.

Возможно, этот вопрос был риторическим, но я ответила.

– Потому что ты выбрал жену, Матвей.

– Я выбрал тебя, Цветочек, – заспорил он. – Я же объяснял миллион раз. Ты должна была учиться…

– К черту учебу. Ты бросил меня на растерзание проклятой комиссии ректората. Ты уехал… Уехал со своей женой. Ты выбрал её.

Матвей продолжал упрямиться.

– Я не хотел портить тебе жизнь. Мне обещали, что тебя не тронут.

Я расхохоталась на всю заправку. Кассирша обернулась и уставилась на нас, как и двое путешественников с хот-догами. Но мне было плевать.

– Обещали? Кто тебе обещал? Мать твоей жены? Она и устроила это грязное разбирательство, разве что не распяла меня при проректоре, декане и моем кураторе. Они позволили мне остаться только после тотального допроса и унижения.

– И после клеветы, видимо, – не без злости добавил Матвей. – Или ты не упоминала о совращении, угрозах, насилии. Разве не так все было?

Я вцепилась в бутылку с лимонадом до белых костяшек. Смотреть на Матвея не могла.

– Мне было девятнадцать лет, Матвей. Я злилась на тебя. И они все время уточняли: не соблазнил ли ты меня? Не применял ли силу? Не обещал зачет?

– А, плевать, – неожиданно перебил Матвей. – Какая разница теперь?

Какая разница? Мне до сих пор часто снится допрос. Я умирала от стыда и чувства вины за его испорченную карьеру моими руками. А для него нет разницы?

Как так?

– Я хочу встретиться с Алисой. Сейчас, – заявил Матвей, прерывая мои размышления.

– Нет, – выпалила я. – И думать забудь.

– Не мечтай, Цветочек.

Я снова рявкнула:

– Прекрати звать меня так.

Очередной неодобрительный взгляд кассира и случайных посетителей забегаловки привел меня в чувства. Я сжала бутылку и зашипела на Матвея:

– Я не позволю тебе свалиться Алисе снегом на голову. Ей всего семь. Она слишком чувствительная для таких потрясений . Любой человек не вынес бы…

Матвей неожиданно кивнул и согласился.

– Пожалуй, в твоих словах есть смысл. Что ты предлагаешь? – вполне мирно спросил он.

– Я поговорю с ней, подготовлю. Мы можем встретиться где-нибудь. Не знаю… Погулять.

– В парке? – предложил Матвей.

– Да. Подойдет.

– Что она любит? Чем интересуется?

Матвей задавал слишком хорошие вопросы, на которые я не хотела отвечать. Но мне пришлось.

– Как все дети. Любит облопаться сладким, смотреть мультики про принцесс и динозавров.

Никакой ценности эта информация не имела, но я как будто с кровью от себя отрывала куски для голодного зверя.

– Динозавры? – переспросил Матвей. – Может, сходим в музей?

– Скучновато, – попыталась я мягко отвергнуть его идею.

Забыла, что от Матвея отделаться не так просто. В его глазах сверкнули искры, что покорили меня, когда он читал нам лекции по истории искусств.

– Я сделаю музей весёлым, – пообещал он. – Вообще, можно обойтись без погружения в дебри теории или экскурсий. Посмотрим на скелеты и уйдем, как только станет скучно.

– Да, конечно. Как скажешь, – быстро одобрила я его идею.

Матвей дернул уголком губ, видимо, довольный моим согласием. Он, наконец, сделал глоток кофе и скривился.

– Какая дрянь, – проговорил Дербенев, вытирая губы.

Я свой лимонад так и не открыла. Мой телефон завибрировал на столе. Мы с Матвеем синхронно взглянули на экран и увидели имя Миши.

Я быстро нажала кнопку, чтобы заглушить сигнал, схватила телефон. Он жег мне руки.

Матвей склонил голову и предложил:

– Ответь. Он волнуется.

Я выскочила из-за стола и сняла трубку. Зачем-то.

– Лиль, ты в порядке? – спросил Миша. – Как все прошло?

– Еще не прошло, – сказала я, отойдя в сторону.

– Ты сказала ему?

– Лена сказала.

Мишка зашипел, словно обжегся.

– Паршиво.

– Да, но мы поговорили, он согласился… – я поймала на себе взгляд Матвея и закашлялась. – Согласился встретиться с Алисой не сегодня. Как она, кстати?

– Нормально. Но требовала у меня объяснений. Я еле отбился. Придётся тебе быть откровенной с ней сегодня. Так ведь?

– Думаю, да. Где вы сейчас?

– У тебя дома.

– Отлично. Я постараюсь приехать в течение часа. Спасибо, что прикрыл, Миш. Я твой вечный должник.

– Как всегда, дорогая. Как всегда, – пропел он весело и скинул звонок.

Я вернулась к столу и увидела, что Матвей крутит стакан с кофе.

– Переживает за тебя? – спросил Дербенев с непроницаемым выражением лица, но с едва заметным раздражением в голосе.

– Немного, – аккуратно ответила я.

Матвей хмыкнул.

– Я бы тоже переживал. На его месте.

Это замечание я оставила без комментариев. Невольно напрашивался вывод, что Матвей ревнует. Но это совсем за гранью..

– Алиса в порядке? Она ведь с ним сейчас? – продолжал расспрашивать он.

– Да. Они уже дома. Мне нужно ехать.

Я открыла приложение, чтобы вызвать такси, но Матвей не дал мне шанса избавиться от его общества.

– Я отвезу тебя домой.

– Не надо.

– Брось, Лиля. Я отвезу.

Твердость в его голосе вариантов не оставляла. Я не сдержала язвительности.

– Хочешь разнюхать, где мы живем? Хитро.

– Разнюхать? – обиженно повторил за мной Матвей. – Я не хочу ничего разнюхивать. Ты не собиралась дать мне ваш адрес? Хотела сбежать?

Я вздрогнула.

Как он догадался? Читает мои мысли?

Гордо задрав нос, я сказала:

– Поздно сбегать. Я упустила момент. Поехали, раз тебе нечего делать.

Я забрала лимонад со стола и пошла к выходу. Матвей тоже взял свой кофе, но выкинул его по дороге в урну. Я позволила себе усмешку.

Пока мы ехали, пошел дождь. Я смотрела в окно на разводы воды и заново переживала тот допрос и свою ложь.

Долгое время я не могла себя простить за злобу и мстительность. До сегодняшнего дня мне было стыдно за себя. Я не могла ничего изменить, но могла признать ошибку.

– Прости, что наврала о совращении и насилии, – прошептала я, не глядя на Матвея. – Я не имела права лгать. Мне очень жаль.

– А мне нет, – огорошил меня Дербенев. – Ты оказала мне услугу. Я никогда не хотел преподавать. Это была идея моей тещи.

Я сглотнула, пытаясь вяло поспорить.

– У тебя хорошо получалось. Мне нравились лекции.

Мой голос звучал все тише.

– Это из-за тебя, Лиля. Я выпендривался.

– Ты – что? – я ушам не верила.

– Только ваши лекции я вел с огоньком и на кураже. Из-за тебя. Хотел произвести впечатление. Остальные курсы слушали тоскливые монологи. Нет, мне точно не нравилось.

Признания Матвея ошарашили меня. Я действительно считала его гениальным оратором. И считала, что разрушила его блестящую карьеру.

– Единственный, кто переживал за мою карьеру в универе, – это Ленка. Ее твоя ложь ранила сильнее. Да и моя тоже. Мы плохо поступили оба.

Матвей снова провёл рукой по волосам, и мне до боли тоже захотелось прикоснуться к ним. Какие они на ощупь? Все такие же мягкие?

Сцепив пальцы в замок, я уставилась на свои руки и нервно облизывала губы.

– И чем ты теперь занимаешься? – спросила я, не в силах побороть любопытство.

– Ничем, – беспечно ответил Матвей. – Несколько лет назад я инвестировал в стартапы. Три из них отлично выстрелили. Теперь повторяю время от времени.

Я мало что знала про стартапы, но слышала краем уха и решила блеснуть.

– Венчурные инвестиции?

– Да, – подтвердил Матвей.

– Разве это не большие риски?

– Все можно просчитать. Не переживай за мои деньги.

Я покраснела и заткнулась. Разумеется, это не мое дело.

Матвей привёз меня к дому. Дождь все еще лил, и я не решалась выйти из машины сразу. Слова прощания тоже никак не могла подобрать.

Почему-то вместо вежливых, холодных фраз я спросила:

– Ты собираешься рассказать жене об Алисе?

Матвей заглушил мотор и запрокинул голову. Словно на потолке был написан правильный ответ для меня. Или для него.

– У меня нет жены, Лиля, – проговорил он через миллион бесконечных мгновений.

Шум дождя не смог заглушить мой удивленный вздох.

– Развелся? – пискнула я.

Матвей жутко и тихо засмеялся, отрицательно покачал головой.

– Нет. Ты оказалась права. – Он повернул ко мне голову. – У меня не хватило духу развестись.

Я совсем запуталась.

– Но как же тогда?

– Я вдовец. Катерина умерла три года назад.

Глава 5. Дочь

Меня словно макнули в студеную воду, а потом засунули в печь. Озноб покатился по спине. Я передернула плечами и прикрыла рот рукой, чтобы не выпустить крик.

– Мне жаль, – выдавила я с трудом, едва слышно.

– Угу, – прогудел Матвей в ответ.

– Мне правда жаль, Матвей, – заговорила я быстро. – Это ужасно. Не представляю, как ты справился с такой трагедией

Он не стал поддерживать разговор, лишь кратко бросил:

– Справился. Если не возражаешь, давай сменим тему.

Я едва заметно кивнула, и Матвей спросил:

– Ты сможешь взять выходной в будни? В музее будет толпа в выходные. Я бы хотел побыть с дочерью в спокойной обстановке.

– Это хорошая идея. Думаю, что смогу.

Соглашаясь, я пыталась проявить сочувствие и поддержать Матвея. Абсолютно нелогичное желание, но смерть его жены потрясла меня сильно.

– Оставь свой телефон, – попросил Матвей.

Я не задумываясь продиктовала ему цифры.

– И номер Алисы дай, пожалуйста.

Я уставилась на него с недоумением и сказала тихо:

– Нет.

Матвей закатил глаза и пообещал:

– Я не стану звонить ей до знакомства. Клянусь.

Пришлось объяснить.

– Ты не понял. У нее нет телефона. Я собиралась купить. Все равно понадобится в школе, но как-то не до того все время. Ты всегда можешь связаться с ней через меня. Если захочешь.

– Захочу.

В голосе Матвея звучала железобетонная уверенность и даже угроза.

– Ты ведь не сбежишь от меня, правда? – поинтересовался он.

Я закусила губу, и Матвей понял. Он все ещё прекрасно читал мои мысли.

Проклятье.

– Я хотела сбежать, но, думаю, теперь это не имеет смысла. Пойми, мне страшно Матвей.

Дербенёв сдвинул брови.

– Боишься меня?

– Я боюсь за дочь.

– Я не монстр, а ее отец.

Раздражение в его голосе так и дребезжало.

– Ты чужой человек. Я понятия не имею, какой ты человек теперь.

Матвей скривился, словно я только что ударила его по лицу.

– Ты знаешь меня лучше всех, Лиля, – проговорил он.

Я покачала головой и упрямо повторила:

– Нет. Тот, кого я знаю, не стал бы орать на меня и лупить по рулю со всей дури.

Мои пределы были достигнуты. Я растратила все силы и выдержку. Слеза прокатилась по моей щеке.

Я всхлипнула.

Матвей протянул руку и почти коснулся моего лица, но я успела отодвинуться и отбросить его руку.

– Не смей ко мне прикасаться, – визгливо вскрикнула я.

С трудом я взяла себя в руки, вытерла слезы и быстро проговорила:

– Я напишу тебе, когда сверю свой график работы. Верни Лене ее фату. – Я указала на заднее сидение, куда положила коробку. – Она опять ее посеяла. Спасибо, что подвез, Матвей.

Дождь все еще лил как из ведра, но непогода меня больше не останавливала. Я выпрыгнула из машины и помчалась к подъезду. Вымокла сразу до нитки, но не чувствовала дискомфорта.

Холод и вода не могли остудить мои щеки. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

Я долго стояла в подъезде, задыхаясь и дрожа. Окончательно успокоиться не получилось.

– О, привет. Попала под дождь? – спросил Миша, как только я вошла.

– Да. Пойду умоюсь.

Я скрылась в ванной и застонала, увидев себя. Дождь испачкал мое лицо тушью. Я помогла ему, размазывая слезы по щекам.

Я умывалась тёплой водой, и становилось легче. Мне предстояло поговорить с Алисой, и этот факт пугал до чертиков. Но это мой ребенок. С ней я не чувствую угрозы. Совершенно иначе с ее отцом.

Одна мысль о Матвее разматывала мои нервы-канаты. Я научилась игнорировать его существование где-то в Италии. Но сложно не реагировать, когда он сидит рядом и даже пытается прикоснуться.

Опершись ладонями на раковину, я длинно выдохнула и собралась.

Пока я приходила в себя и смывала остатки косметики, Миша собрал детей и ждал а прихожей.

Алиса провожала гостей. Я потрепала ее по голове.

– Мы поедем домой,– объявил Миша. – Или я тебе нужен?

– Нет. Нет. Я справлюсь, – быстро ответила я.

Мише, кажется, не понравился мой спешный отказ, но он не подал виду.

Мы обнялись. Я поцеловала близнецов, и они уехали.

Обычно безразличная к моим поездкам Алиса неожиданно поинтересовалась:

– Где ты была?

– Эээ, ездила по делам, – расплывчато ответила я зачем-то.

Говорить ей об отце, топчась в прихожей, мне не хотелось.

– Я знаю. Ты отвозила коробку той девушке, – напомнила мне Алиса.

Дочь смотрела на меня слишком внимательно, словно следователь на допросе. Совсем недавно так же сверлил меня глазами Матвей.

Я прошла на кухню, достала стакан и выпила воды. Целый. Залпом. Но горло все равно ощущалось сухим и сжатым.

Как и мое сердце.

Алиса последовала за мной и продолжила допрос.

– У тебя с ней вышла ссора?

– С чего ты взяла?

Дочка указала на мое лицо.

– Ты плакала. Она обидела тебя?

Сложно скрыть что-то от человека, который живет с тобой семь лет. Даже от ребёнка.

Алиса была моей жизнью, моим воздухом. И я, видимо, тоже находилась в центре ее Вселенной. Она слишком хорошо меня знала и больше чувствовала.

"Совсем как ее отец", – подумала я, в сотый раз сравнивая их за сегодня.

Понимая, что не смогу подготовить ребенка к правде, я взяла дочку за руку и отвела на диван.

Мы присели. Я продолжала держать ее пальчики в ладонях.

– Кто эта женщина? – настаивала Алиса.

Я вздохнула и ответила:

– Она твоя тётя. Я уехала, чтобы встретиться с твоим отцом.

– С папой? – громко вскрикнула Алиса. – Ты встречалась с папой?

Я сразу поняла, что она часто думала о нем. Может, и к лучшему, что мы встретились с Леной случайно.

Я зажмурилась.

Ага, и смерть жены Матвея тоже, видимо, к лучшему. Жестокая логика.

Много раз я мечтала, чтобы ее не было, но никогда не желала смерти.

– Папа здесь? В Москве? Не в Италии? – торопливо заговорила Алиса, перебивая мои мысли.

– Да, он живет в пригороде. Я случайно встретила Лену, его сестру, а потом и его самого. Мы поговорили. Он хочет увидеться.

Алиса замерла и тихо спросила:

– Это безопасно?

– Да… Я надеюсь. Боже, почему ты спрашиваешь?

– Может, он шпион или что-то такое? – предположила Алиса.

Вопреки серьёзности разговора я не сдержала смеха. Он был нервным и рваным, но домыслы Алисы меня позабавили.

– Нет, он не шпион, Алис. С чего ты взяла?

– Ты мне даже имя его не говорила, – с укором припомнила дочь. – Он жил за границей и не приезжал. Что я еще могла подумать?

Да, фантазии ребёнку не занимать. Не удивлюсь, если они еще и посмотрели какого-нибудь Джеймса Бонда с близнецами.

– Его зовут Матвей Дербенев. Он был моим преподавателем в университете. Сейчас занимается инвестициями, – выдала я краткую сводку.

– Он не знал про меня?

Вопросы Алисы нервировали меня так же, как допрос Матвея. Если последнего я смело могла послать ко всем чертям, то с дочкой ходила по минному полю.

– Конечно, он не знал про тебя, – проговорила я.

– Почему? Ты не могла с ним связаться?

Алиса подкидывала мне правильные ответы, но я не могла ей врать.

– Я могла его поискать, но мы поссорились очень сильно еще до того, как я узнала о беременности.

Алиса понимающе кивала.

– У него есть семья. Да?

От шпионов к другой семье она переключилась меньше чем за минуту. Я слегка опешила от такого резонанса.

– У Насти в садике папа с другой семьей. Он приходит редко, и один раз она подслушала, как родители ругались. Ее папа обещал развестись, но не разводился. Мой папа тоже не разводится? За это ты на него злишься?

– Нет, Алис! Нет, все не так.

Я поддалась эмоциям и повысила голос. Алискин подбородок тут же стал дрожать, а глаза наполнились слезами. Я прижала дочку к себе.

– Прости, детка. Я не хотела тебя пугать.

Я гладила ее по волосам, целовала в макушку, и сама глотала слезы.

Мне надоело врать своему ребенку. Даже не договаривать надоело.

Если Алиса осудит меня – имеет право.

– Да, твой отец был женат, когда мы познакомились. Это плохо и неправильно, но я влюбилась в него очень сильно.

– И он в тебя? – Алиса подняла голову и смотрела на меня не мигая.

– Мне казалось, что да. А потом – нет.  Ты сможешь спросить его при случае. – Я сразу уточнила, чтобы перестраховаться: – Но не при первой встрече, ладно? Чуть позже. Если захочешь.

Алиса фыркнула и важно сказала:

– Конечно, я не собиралась спрашивать его об этом сразу. Я понимаю, что это деликатный вопрос. Не маленькая. Сначала нам придется подружиться.

Я усмехнулась. С субординацией у Алиски все в порядке. Спасибо социализации в детском саду.

– Когда мы увидимся? – продолжала спрашивать Алиса. – Надеюсь, скоро.

– Кажется, в среду я могу взять выходной. Матвей предложил сходить в музей динозавров, посмотреть скелеты, окаменелости и все такое. Как тебе?

– Отлично!

Она снова заерзала, выдавая возбуждение .

– Я не знала, что у нас есть такой музей.

– Я тоже, – призналась я. – Зато твой отец знал и позвал нас туда. Я напишу ему, что ты согласна. Он будет рад.

На этом месте я расслабилась и решила, что самое сложное позади. Но у Алиски в загашнике было еще несколько каверзных вопросов.

– Папа придет с женой? С ней мне тоже надо подружиться? – спросила она на полном серьезе.

Я с трудом сдержалась, чтобы не возмущаться и не орать снова.

Сначала выдохнула, а потом уже спокойно (кажется) ответила.

– Нет. Он придёт один. Тебе не надо больше ни с кем дружить, малыш.

– Но ведь его жена узнает обо мне тоже. Разве нет? Он будет скрывать меня?

Алиса очень переживала. Она часто моргала и ковыряла ногти.

Мне не хотелось рассказывать ей все, что на меня сегодня сошло лавиной, но выбора дочь не оставляла.

– Жена Матвея умерла несколько лет назад.

– О. – Лицо Алисы вытянулось.

Я боялась очередных вопросов, но она уже перегрелась и насытилась.

– Мне кажется, на сегодня хватит разговоров. – Я взяла дочь за руку и повела в ванную. – Давай ложиться спать. Был сложный день.

Алиса не сопротивлялась и больше ни о чем не спрашивала. Единственное, она попросила полежать с ней перед сном. Я с трудом втиснулась в ее кровать, повернулась на бок и отлежала его буквально за минуту.

Но с места не сдвинулась, пока Алиса не затихла. Ее дыхание стало ровным, все мышцы расслабились.

Я поцеловала дочку, провела еще раз по ее красивым волосам цвета соломы и только тогда ушла в свою комнату.

Моя нервная система, к сожалению, не позволила отключиться так скоро. Я долго возилась и, в конце концов, плюнула, достала телефон.

Прокрутив ленту новостей, я сама не заметила, как вбила имя Матвея в поиск.

Интернет любезно выдал мне список сайтов, где упоминался Матвей Дербенёв. Я думала, что придётся отмести много однофамильцев, но почти все ссылки рассказывали о Матвее. Моем Матвее.

Нервно теребя волосы, я читала новости об отце моей дочери. Оказалось, что он весьма известный, публичный персонаж в… Милане. Матвея часто снимали с моделями, актрисами, просто красивыми женщинами.

Все они были невероятно похожи на его жену. Высокие, худые, яркие, модные. Брюнетки, блондинки, рыжие. Всегда разные, но одинаково шикарные, с бескрайней пустотой в глазах.

Я моментально окунулась в море неуверенности и самокритики. Он никогда не любил меня. Ему нравятся совсем другие женщины. Наша связь была глупостью для него, ошибкой, случайностью.

Не мог Матвей Дербенев любить меня, серую мышку из провинции. Без рода и племени, но с большими амбициями.

Я не хотела расстраиваться из-за этого снова. Моя самооценка подросла благодаря Мишке, нашему салону и восторгу сотен невест, которые выбирали мои платья.

Но стоило мне взглянуть на холодных модных женщин Матвея, я снова чувствовала себя ничтожеством, пустым местом.

Не стоило мне гуглить Дербенева. Я знала, что это кончится плохо, но не сдержалась.

Как помешанная, я прочесала весь интернет. Ничего хорошего о Матвее не писали. Большая, часть ресурсов рассказывали о скандальных разрывах и весьма краткосрочных связях с селебрити. Его подружками были модели, актрисы, певицы.

До глубокой ночи я копалась в этой грязи, ненавидя себя за слабость. Только когда глаза начали слипаться, я усилием воли отодрала себя от ноутбука и пошла чистить зубы.

В ванной из зеркал на меня смотрела все та же Лиля. Не высокая, не худая, не слишком красивая. У меня не было копны наращённых волос и ресниц, я ничего не делала с лицом, даже маникюр предпочитала гигиенический, без покрытия.

Я любила создавать праздничные платья, но сама предпочитала простую одежду и стрижку, которую необязательно укладывать. Мои русые волосы всегда были немного волнистыми и неплохо держали форму. Лицо я тоже считала обычным, может, чуть симпатичным.

Нет, я никогда не смогла бы встать в один ряд с подружками Матвея. Или с его женой, которую он точно пытался заменить после смерти.

Зачем мне вставать в этот ряд? Я не знала.

Вернее, догадывалась, почему это важно, но эти мысли мне не понравились.

– Пусть спит, с кем хочет, – прошептала я себе под нос, ложась в постель. – Мне все равно. Единственное, что меня волнует – это Алиса .

Надеюсь, Матвей не станет посвящать дочь в свою личную жизнь. Нам точно стоит обсудить этот вопрос одним из первых.

Глава 6. Встреча

Утром я сверилась со своим расписанием и освободила среду, как и собиралась.

Матвей тоже подтвердил свое желание встретиться с дочерью, сходить в музей с динозаврами.

Накануне я чувствовала себя отвратительно. Миша это заметил и уговорил меня пообедать в ресторане, хотя обычно мы все вместе ели в салоне с девочками. Но сегодня меня раздражало всё и все.

Даже официантке я сделала замечание, потому что у них не оказалось моего любимого лимонада.

Миша помалкивал. Он знал меня слишком хорошо.

– Прости, что веду себя, как стерва, – извинилась я, едва мы сделали заказ.

– Ничего. Я привык. Но людей немного жалко, – хохотнул Маркин.

Я треснула его по плечу салфеткой и сделала глоток воды.

– А меня пожалеть ты не хочешь? Я завтра веду дочь знакомиться с ее отцом.

– Сочувствую, – моментально откликнулся Мишка. – Сильно психуешь?

– С ума схожу, – призналась я честно. – Сам знаешь, какая Алиса. Она обязательно скажет все, что думает. И задаст миллиард неудобных вопросов.

– Потому что она ребёнок, Лиль. Это нормально.

Я откинулась на стуле и расправила салфетку на коленях.

– Да, наверное, только это и нормально в нашей ситуации, – проворчала я.

– Алиска тоже сильно переживает? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Как будто бы и нет. Она ничего мне не говорила, но вчера я застала ее за примеркой всех платьев в гардеробе.

Миша легко догадался о причине.

– Готовится ко встрече с Матвеем?

– Конечно. Но не призналась мне. Сказала, что просто так устроила показ мод. Типа забыла, какие вещи у нее есть.

Маркин засмеялся.

– Это так по-девчачьи.

Я разозлилась и накинулась на друга:

– Считаешь, это смешно? У ребёнка будет нервный срав.

Миша стёр с лица улыбку и серьёзно сказал:

– Не будет у нее нервного срыва. Даже у тебя не будет, если ты прекратишь устраивать истерику на пустом месте.

– Это не пустое место. Я вижу, что она переживает…

Нам принесли заказ. Официантка не дышала, пока ставила тарелки, но меня уже мало интересовала еда. Я была готова загрызть Мишу вместо палтуса.

– И я не устраиваю истерику, – сообщила я, как только мы снова остались вдвоём.

– Конечно, ты психуешь, – стоял на своем Миша. – И это абсолютно нормально. У тебя остались чувства к…

– Нет никаких чувств, – прервала я друга громче, чем следует.

Сжав губы, я пару секунд приходила в себя. Орать на весь ресторан – это уже чересчур.

– Нет у меня никаких чувств к Матвею, – повторила я тише и спокойнее. – После всего, что он сделал и не сделал, я без иллюзий, Миш. Мне не девятнадцать лет.

Хитрый жук зацепился за мой возраст, чтобы сменить тему.

– Но ты ничуть не изменилась, – проговорил он, улыбаясь. – Выглядишь как девочка. Словно мы вчера познакомились.

– Хватит! – я отчаянно краснела.

– Серьёзно, Лиль. Как будто мы вчера познакомились. Помнишь? Первый день занятий в универе. Ты пришла в серых брюках и черной кожаной куртке.

Я немного расслабилась, вспоминая один из лучших дней моей жизни. Я поступила в престижный ВУЗ, мечтала, что буду заниматься модой и обязательно прославлюсь.

Прославилась, ага. На весь универ. Только не благодаря таланту.

Я вздрогнула, ощутив прикосновения к моей голой коленке. Это Миша погладил и сказал:

– Все будет хорошо, Лиль. Вы встретитесь и будете вести себя как ни в чем ни бывало ради дочери.

Миша отпустил мое колено, но слишком интимно заправил волосы мне за ухо.

Зря я сегодня надела шорты и не забрала волосы.

Заодно я прокляла тесные столики московских ресторанов. Никакого пространства для отступления. Я даже отодвинуться не могла, хотя очень хотела.

И Мишку обижать тоже не хотела. Но он слишком часто стал прикасаться ко мне вот так. Совсем не по-дружески.

Возможно, дело во мне. Я снова стала остро воспринимать любой физический контакт с мужчиной после появления в моей жизни Матвея.

Нет, Миша точно ни в чем не виноват.

Мы больше не говорили о Матвее. Я смогла насладиться едой и почти спокойная вернулась на работу.

А вечером начались приколы.

Я специально ушла пораньше, забрала Алису погулять, развеяться. Не хотела, чтобы она переживала из-за встречи с отцом. Как я, например. Мне тоже нужно было отвлечься.

Но все пошло не по плану.

Едва увидев меня, дочь потребовала посмотреть… прогноз погоды.

– Милана сказала, что завтра дождь. Это правда? – она требовала ответа тоном следователя.  – И всю неделю будет дождь.

Я не спешила проверять прогноз Миланы. Вместо этого аккуратно уточнила:

– Что с того?

– Мне важно знать.

Таинственный вид Алисы сложно было игнорировать. Она напустила тумана, не хотела говорить прямо. Мне это не нравилось.

– Боишься, что замерзнешь завтра или что?

Мы вышли на улицу. Алиса хмурилась и не спешила отвечать. Пришлось продолжать догадываться.

– Это из-за встречи с отцом?

Я попала с первого раза.

– Да. Я хотела надеть платье, но теперь не уверена, что это будет уместно.

– Надень, что хочешь. Мы доедем на такси, а гулять будем в помещении. Хочешь дойти до парка или на качели покататься?

Я пыталась отвлечь ее, но не тут-то было. Алиса упёрлась.

– Нет. Я хочу пойти домой. И чтобы ты посмотрела прогноз.

– Мы можем посмотреть и тут.

– Нет, я хочу дома, чтобы подобрать одежду.

Я сдержала стон раздражения, повела ребёнка домой. Сама виновата, конечно. Алиска с младенчества была по уши в шмотках. Я все время что-то шила, подгибала, потом отрисовывала, разрабатывала выкройки и наряжала невест с подружками. Вместо новостей я смотрела модные показы, отслеживала тренды.

Дочь все это видела и впитывала. Я никогда не объясняла ей правила. Она сама выбирала одежду в магазине буквально с двух лет.

Меня это не беспокоило до сегодняшнего дня.

С другой стороны – это не худший способ справиться с нервами. Мне, например, хотелось кого-нибудь придушить или орать в подушку каждые полчаса.

Дома Алиса убедилась, что возможен дождь, и всерьез собирала образ под резиновые сапоги.

Я еле уговорила ее на кроссовки и поклялась, что такси подъедет прямо к подъезду.

Кроссовки Алиса собралась сочетать с пышной юбкой и футболкой в пайетках.

– Не слишком шикарно? спросила я и тут же пожалела.

– Слишком? Почему? – весьма агрессивно проговорила Алиса. – Разве это некрасиво?

Я скорее согласилась.

– Красиво. Но не очень уместно для музея, мне кажется. Ты так ходила на день рождения к Маше.

– Ну и что. Какая разница?

Каждое слово было брошено мне в лицо вызовом, но я не спасовала.

– День рождения – это праздник. Есть повод одеться нарядно.

– А познакомиться с папой – это не праздник по-твоему? Плохой повод?

Она смотрела на меня, задрав нос .

Для меня встреча с ее отцом была наказанием, а никаким не праздником. Но я этого не сказала Алисе, конечно.

– Это важный день для меня, – продолжала моя дочь со всей серьёзностью. – Я хочу быть нарядной и шикарной. Хочу понравиться ему.

На последнем слове ее голос сорвался. Я присела на колени и скорее обняла дочку.

– Алиса, милая, ты понравишься ему даже в лохмотьях, – заверила я мою ранимую малышку.

– Почему? – она шмыгнула носом.

– Потому что ты его дочь и потрясающий человек.

Алиса мне не верила.

– Папа Нади не живет с ними, хотя она потрясающий человек. Он не приходит к ней, не дает ее маме денег.

У меня сжалось сердце. Сколько же в нашем мире брошенных детей. Я не имела права надеяться на порядочность Матвея. Однажды он разбил мне сердце. Это было больно, но я пережила. Если он поступит также с Алисой, второго шанса я точно не дам.

– Уверена, что одежда точно не причина для Надиного папы, – выдохнула я, вытирая Алискины слезы. – Иногда так бывает.

Я не успокоила дочь. Могла бы наврать ей, обнадежить, но мне пока тоже не верилось в чистые помыслы Матвея.

Врать Алисе я не стала. Хватит с нас лжи и пустых обещаний.

– Я не против платья. Если тебе хочется, то надевай! Это действительно важный день.

Алиса засияла.

Мы еще немного пообнимались, и я пошла греть ужин.

Алиса хорошо поела, а мне кусок не лез в горло. Дочь на удивление быстро заснула, но всю ночь вскакивала. Ей казалось, что мы проспали.

Стоит ли говорить, что я почти не спала.

Когда зазвонил будильник, Алиса вскочила с кровати как ошпаренная. Она носилась по квартире со скоростью света.

– Вот бы ты так в сад собиралась, – ворчала я, пока она прыгала со щеткой во рту и в одном носке, надевая второй.

Через пару минут уже Алиса ругала меня за неспешность. Она продолжала ходить туда-сюда, потому что не хотела сидеть и мять юбку.

Я молилась, чтобы ее не накрыло истерикой по этому поводу в такси, но все обошлось.

Алиса ёрзала, глазела в окно, теребила юбку, каждую минуту требовала свериться с маршрутом и временем.

Мы прибыли вовремя, но Матвея не было у входа. Мою девочку сразу накрыло.

Я стала звонить ее неспешному отцу.

Матвей не взял трубку, но быстро перезвонил.

– Прости, я далеко припарковался. Бегу к вам.

Он действительно бежал. Я увидела Дербенева издалека и показала Алисе.

Она вздрогнула.

Я отпустила ее руку и готовилась смотреть сцену из фильма, где мой ребёнок мчится к потерянному отцу, падает в его объятия, и они долго рыдают от счастья.

Реальная жизнь отличается от кинематографа. Алиса никуда не побежала. Она переминалась с ноги на ногу, ждала, пока Матвей сам подойдёт. Дербенев тоже сбавил скорость, но все равно быстро приближался к нам широкими шагами.

– Он такой высокий, – заметила Алиска.

– Да, – брякнула я растерянно. – Всегда такой был.

– Привет. Простите, я опоздал, – проговорил Матвей, встав перед Алисой.

Он не сводил с нее глаз. Алиска замерла и не моргала даже. Я потерла ее плечо, и Алиса очнулась.

Она  протянула Матвею руку и неожиданно официально представилась:

– Здравствуйте. Меня зовут Алиса.

Матвей вздернул брови, но подыграл серьезной девочке. Он мягко пожал ее руку.

– Здравствуй, Алиса. Я Матвей.

– Александрович, – прибавила Алиса. – Вы Матвей Александрович.

Пока я пыталась сообразить, стоит ли вмешаться, Матвей присел и накрыл ладошку Алисы второй рукой.

Он улыбнулся ей и сказал:

– Уверен, мы обойдёмся без моего отчества. Рад познакомиться с тобой, Алиса.

– Я тоже, – пискнула она.

Клянусь, я слышала гром и увидела молнию, которая промелькнула между этими двумя. Она разделила нашу реальность на до и после.

Если я хоть капельку знаю Матвея, он никуда не уйдёт больше из Алискиной жизни.

Матвей отпустил руки дочери, поднялся. Алиса сделала шаг назад, прижалась ко мне. Я положила ладонь на ее плечо, давая понять, что рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.