К. Ф. Шредер
Бухта Магнолия. Магия, чистая и злая

C. F. Schreder

MAGNOLIA BAY: MAGIC SO PURE AND EVIL

Copyright © 2024 by Loomlight in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

Text by C. F. Schreder

Cover by Giessel Design, using photos from Shutterstock.com:

Apostrophe/ ilonitta/ DJOE n REIZ/ xiaobaiv/ ANN_UDOD/ Marina AFONSHINA

All rights reserved

Перевод с немецкого Татьяны Набатниковой

© Т. А. Набатникова, перевод, 2025

© Д. Ю. Бигаева, иллюстрации, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025 Издательство Азбука®

* * *

Посвящается Мау

Пролог. 10 лет тому назад

Чириканье райских птичек сливалось со всхлипами матери Кари в сплошное жалобное пение. Строфы, полные скорби и меланхолии. Звенящей красоты мелодия прощания.

Кари смотрела на свои руки, на которых сверкали драгоценными камнями кольца. На шелк, расшитый жемчугом, который окутывал ее плечи и каскадами струился по ногам. Тончайшая ткань и благородные украшения, в десятки раз дороже утлого жилища ее семьи. Но все это богатство Кари променяла бы на возможность еще день провести здесь с родителями.

На левом запястье девочки служанка нарисовала скарабея. На спине у жука красовался закрытый глаз, а в клешнях он держал лунный серп. Знак силы и вместе с тем знак чужого человека, который вскоре станет ее новой семьей. Ее новым отцом. Ее господином и повелителем. Даже если Кари ничего этого не хотела.

Пока что скарабей был лишь нарисован, но, как только Кари окажется этого достойна, ее новый властелин прикажет сделать ей татуировку. Это он уже обещал.

И тогда она станет настоящей Немеа.

Впервые в своей жизни она будет носить фамилию, подобно членам самых старых или самых влиятельных семейств Бухты Магнолия. Она впервые будет что-то значить.

– Взгляни на меня, дитя, – раздался резкий женский голос. – Теперь ты становишься членом гордого рода. Веди себя подобающим образом.

До сих пор Кари избегала поднимать глаза на присутствующих. Прежде всего на чужака и на женщину, которую он привел с собой и представил как Чичико Немеа, свою супругу. Теперь Кари робко подняла голову и заставила себя посмотреть женщине в глаза. Та стояла между новым и настоящим отцом Кари в крохотном садике позади хижины их семьи, откуда доносились рыдания матери Кари. Она так и не собралась с силами выйти наружу.

Чичико была вызывающе хороша собой. Темно-красные миндалевидные глаза блестели на ее округлом лице. Губы были обведены фиолетовой помадой, а волосы волнами ниспадали по плечам до пояса. Но в том, как она разглядывала Кари, никакого изящества не было.

Чичико шагнула ближе к Кари и потребовала:

– Повернись, дитя мое. Дай-ка на тебя посмотреть.

С мольбой о помощи Кари оглянулась на своего настоящего отца. Но тот кивнул, и она подчинилась приказу и повернулась вокруг своей оси. Чичико потрогала яркие пряди волос Кари и наморщила нос, как будто от девочки исходила вонь.

– Что это за цвета у тебя на голове? И синий, и розовый, и фиолетовый. Как будто ты сунула голову в чернильницы с разными чернилами.

Кари сглотнула, не зная, надо ли отвечать, да и можно ли. Чичико отбросила ее пряди и подняла верхнюю губу, открыв передние зубы:

– На что тебе эта девчонка, Дайширо? Ты только посмотри на ее руки! Тонкие, как веточки. И волосы как свалявшееся птичье гнездо на голове. Да эта малышка еще ребенок.

Последние слова она произнесла как обидные. При этом окинула Кари холодным, как застывшая лава, взглядом красных глаз.

– Пока да, – монотонно ответил чужой мужчина. – Но я терпелив. Дай ей лет пять, и она станет самой красивой райской птичкой в моем доме.

Скорее, пожалуй, в его клетке.

Затем он продолжил:

– Посмотри на меня, Кари. Тебе не следует меня бояться.

У Кари дрожали губы. Она хотела поднять голову, хотела исполнить просьбу чужака, но не могла. Даже взглянуть не смела на человека, который отрывал ее от дома и забирал с собой.

Еще никогда в жизни ей не приходилось испытывать такой всепоглощающий ужас.

– Прошу вас, – взмолился отец. – Запаситесь терпением, дон Немеа. Ей ведь всего одиннадцать лет. Она еще ничего не понимает.

Она-то не понимает? Да чего там было не понять?

Семьям оборотней полагалось место во Внешнем Круге правительства Бухты Магнолия, что давало им особенный статус. В прежних поколениях семья Кари воспользовалась этим правилом и связями, чтобы выстроить процветающее торговое предприятие. Но в последние годы могущество оборотней начало угасать, как будто кто-то просверлил дыру в невидимых слоях мира и в нее неудержимо вытекала вся магия. По мере того как жители автономного государства прокладывали многополосные шоссейные дороги и возводили огромные небоскребы, рождалось все меньше людей, владеющих магией. Многие родовые линии оборотней исчезли полностью. Это произошло с драконами, с медведями и рыбами, а теперь и с семьей Кари, райскими птичками. Дед Кари еще умел отращивать себе крылья и клюв, а ее отцу удавалось вырастить на коже лишь пару перышек. Что до Кари, то ее природа магией и вовсе обделила.

А вместе с утратой магии ухудшались и положение их семьи, и дела, и доходы – с годами представители вырождающихся родов впадали во все более удручающую бедность. Из своего поместья в престижном районе Серебряного округа родителям Кари пришлось перебраться в хижину, где летом было жарко, как в парной, а зимой во все щели дул холодный ветер. Новую одежду они не могли себе позволить уже много лет, а в последние месяцы и вовсе недоедали.

Те скудные средства, какие еще оставались, и даже деньги, взятые в кредит, родители тратили на образование Кари. Они оплачивали магов, гуру и профессоров, в надежде, что те все же смогут научить ее искусству превращений. Последняя наследница линии райских птиц, она была единственной надеждой родителей вернуть их прежний статус. Если она сумела бы освоить превращение, то семья снова стала бы частью высших слоев общества Бухты Магнолия, обрела бы место во Внешнем Круге правительства, на вершине власти. И тогда бы закончились все их беды и злоключения.

Однако, несмотря на многие часы занятий и жертвы, принесенные родителями, Кари не смогла вырастить на своей коже ни одного перышка.

Она обманула их надежды.

Осталась последняя возможность расплатиться с долгами перед семьей Немеа – продать им Кари. Глава клана Скарабеев был коллекционером, так объяснил Кари отец. Он собирал предметы искусства, редкие растения и животных, но прежде всего – редких людей. Таких, как Кари. В качестве последней райской птички Кари была для него достаточно ценной, чтобы простить все долги ее родителей. Кари запретила себе думать о том, что дон Немеа станет делать, когда обнаружит, что она не обладает способностями оборотня. Кари не была райской птичкой. Ненастоящей. Кари не имела ценности.

Тень упала на нее, когда Дайширо Немеа, глава клана Скарабеев, подошел ближе и приподнял ее подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Кари затаила дыхание.

Если она заплачет, дон Немеа воспримет это как оскорбление. Если испугается, он будет презирать ее за слабость. Это все мать объяснила ей еще утром. И она выдержала его взгляд, хотя сердечко у нее билось так, что едва не разорвало грудь.

У дона Немеа было обыкновенное лицо, каких увидишь на улице сотни. Седая борода покрывала его щеки и угловатые скулы. Нос был тонкий, глаза черные и на удивление мягкие для человека, имя которого большинство людей боялись даже произнести – из раболепия. Лоб его рассекали морщины. Кари слышала от отца, что дону Немеа около пятидесяти лет. Но с таким же успехом отец мог бы сказать, что дону сто лет. Кари он казался древним старцем.

– Что ж, Кари, – произнес дон Немеа вкрадчиво. – Ты рада стать частью семьи Немеа?

Она заставила себя кивнуть.

– Я обещаю защищать тебя, обучать и присматривать за тобой. А за это жду в ответ послушания и стремления к знаниям. Следуй за мной, и мир будет лежать у твоих ног.

– Благодарю, дон Немеа, – прошептал отец Кари. Его лицо выглядело еще более серым и изможденным, чем обычно.

– Вам надо позаботиться о жене, – продолжал дон Немеа, кивнув на хижину, откуда доносились всхлипывания. Затем, повернувшись к Кари, он сказал: – Идем, моя райская птичка. Мы отправляемся. Тебя ждет новая жизнь.

– Мы собрали ее вещи и… – начал было отец, указывая на потертый чемодан.

– Они нам не понадобятся, – перебила его Чичико.

Дон Немеа поднял ладонь, что должно было означать «заткнись». Его жена скрестила руки на груди, поджала губы и оглядела Кари с еще большей злостью, чем прежде. Но подчинилась своему господину.

Так же, как теперь должна будет ему подчиняться и Кари.

– Идем, дочь, – сказал дон Немеа, положив ладонь на спину Кари. Мягкое прикосновение неприятно отозвалось в ее позвоночнике дрожью. Дочь. Это было так неправильно!

– Но… – начала было Кари и осеклась. Голос ее не слушался. Она хотела попрощаться. Она должна была! В последний раз обнять мать. Выслушать от отца утешительные слова, что ей нечего бояться. Извиниться перед ними, что не справилась с наукой перевоплощения.

Ее тело задрожало, и она не смогла ничего ни сказать, ни сделать. Выбора у нее все равно не оставалось. Отныне ее жизнь была в руках человека, который уводил ее от родителей к лимузину, припаркованному у хижины. Чичико села в машину первой, Кари последовала за ней. В салоне было так прохладно, что по коже Кари побежали мурашки.

Краем глаза она видела, как шофер выбросил в мусорный бак чемодан с ее скарбом, прежде чем сесть за руль. Потом дверцы машины закрылись, и в ледяном поддуве кондиционера Кари почувствовала, как будто кто-то сдавил ей горло.

Птичка попалась в клетку, в которой отныне ей предстоит жить.

1. Высокие каблуки означают власть. Кари

В настоящее время

Кари любила запах страха.

В отличие от Дайширо, которого страх, зависший в спертом воздухе, отталкивал больше, чем слабость. Когда Кари была маленькой, он приказывал служанкам сажать ее в ванну и отскребать, пока этот запах с нее не сойдет. Если нужно, то ее растирали часами, пока кожа не начинала гореть. Тогда Кари не понимала, от чего он хотел ее отмыть. Она хотя и могла испытывать страх или видеть его на трясущихся губах и в сломленном выражении глаз других людей, но различать этот запах пока не умела.

Когда она спросила об этом дона Немеа, он ответил:

– Ты еще научишься определять запах страха, моя райская птичка. Это талант, дар и в то же время проклятие, которые можно развить, если достаточно часто пробовать страх других на вкус. Он пахнет тлением, сладковато и тяжело, как смесь подгнивших фруктов, пролитой крови и экскрементов. Когда ты впервые вдохнешь эту вонь, тебе от нее уже не избавиться.

Он оказался прав почти во всем. За одним исключением. Для Кари страх вонял не разложением, а сладчайшим из всех соблазнов. Тем, о чем она мечтала всю жизнь и за что должна была бороться изо дня в день.

Запах страха был сродни запаху власти.

И она втянула воздух ноздрями, когда в сопровождении двух телохранителей – чернявого Харуо и сребровласого Генджи – проходила мимо здоровенного охранника, который в дверях сделал вид, будто при появлении госпожи совсем не оробел.

– Д-добрый вечер, мисс Немеа, – приветствовал он Кари, склонив голову.

– Я даже надеюсь, что вечер будет очень добрый, – ответила она, слегка приподняв уголок губ.

На лбу у него выступила испарина, а на шее – капли пота. Когда она улыбнулась еще шире, его веки нервно задрожали. Ах, это и была она, сладость страха, которую ни с чем не спутаешь.

Харуо подошел к Кари сзади и пробормотал ей на ухо:

– Подожди здесь, пока я проверю бар.

Она тотчас уловила в его голосе повелительные нотки.

– Нет.

– Кари…

Она повернулась к телохранителю, заглянула прямо в серые глаза. При этом они едва не соприкоснулись носами. На какой-то момент по телу Кари пробежали мурашки. Было время, она мечтала оказаться так близко к Харуо. Короткие черные волосы, многочисленные татуировки, которые покрывали накачанный торс и стальные руки, непроницаемое выражение лица – Харуо выглядел именно так, как в ее представлении должен был выглядеть божественный воин. Она мечтала о нем, пока тайком подсматривала за его тренировками, надеясь, что и талантливый боец ее заметит. Но то была другая Кари, более слабая, более наивная версия теперешней.

– Если попросишь как следует, я тебе, может, и разрешу, – прошептала она.

Харуо сжал губы. Он ненавидел эти господские забавы. С тех пор как двенадцатилетним подростком поступил на службу в клан Скарабеев, он по праву завоевал титул неуловимого наемного убийцы, теневого ассасина. В отличие от большинства боевиков клана дона Немеа, которые любили разбивать носы и проливать кровь, Харуо выполнял любое задание молниеносно и не оставляя следов. И хотя собственно убийство совершалось чище, используемые методы оказывались ничуть не менее эффективными. Кроме того, Харуо никогда не промахивался.

Этим он обеспечил себе уважение в рядах боевиков клана Скарабеев. Теперь ему было уже двадцать четыре года, и ходили слухи, что Дайширо подумывает, не сделать ли его настоящим Немеа. Путем усыновления, как он это сделал с Кари много лет назад, или пообещав ему в жены одну из своих дочерей – может, как раз Кари. Если это случится, то Харуо станет не только равным Кари по рангу, но будет стоять даже выше – и это ее совсем не устраивало.

Кари не знала, много ли правды в этих пересудах. И пусть Дайширо Немеа официально считался ее отцом, но он не настолько доверял ей, чтобы делиться своими планами, а уж тем более выслушивать мнение Кари о потенциальных брате или супруге. Он не доверял приемной дочери настолько, что не был готов выпускать ее из дома одну. Вот истинная причина, по которой двое телохранителей всюду следовали за Кари тенью. Они были при ней не для того, чтобы защитить – это она сумела бы и сама, – а чтобы следить за тем, как бы она не нарушила одно из неписаных правил.

Второй телохранитель, Генджи, был меньшим из зол. Он держался на заднем плане и питал к Кари слишком большое почтение, чтобы ослушаться ее указаний. Зато Харуо воспринимал работу слишком всерьез, по крайней мере по мнению Кари. И именно поэтому она так любила его позлить.

– Ну и где твое «пожалуйста-пожалуйста»? – прошептала она и кокетливо округлила ротик.

Губы Харуо задрожали, и он пронзил Кари взглядом. Она выдержала его напор. Раньше он мог устрашить ее таким приемом. Не то чтобы она его действительно опасалась, она, скорее, боялась ему не понравиться. Но теперь это прошло.

Наконец он фыркнул:

– Пожалуйста.

– Хороший мальчик. – Кари потрепала его по голове, как послушного щенка.

Харуо молча протиснулся мимо нее и пошел по темному узкому проходу, в конце которого неприметная дверь вела внутрь бара. «Люминер» был тайным салоном азартных игр квартала Скарабеев.

Кари последовала за ним, цокая высокими каблуками. Она привычно скользила взглядом по окружающей обстановке. Сумеречный красноватый свет мягко окутывал помещение, в воздухе висел сигаретный дым. Полдюжины золотых птичьих клеток свисали с потолка. В них находились дракончики величиной с попугая; вообще-то, их чешуя должна была отливать всеми цветами радуги, но в заточении приобретала серый цвет.

Кари было их жаль. Когда-то давно драконы были гордыми созданиями, парящими над землей и высокими башнями Бухты Магнолия. Но больших драконов не стало, а их мелкие потомки выродились и, превратившись в живые амулеты, чахли в клетках. Совсем как Кари.

Она отогнала эти мысли прочь. Жалость к себе – полное убожество.

За несколькими столами сидели мужчины и женщины и играли в покер, маджонг или в кости. Другие приходили сюда, чтобы напиться или одурманить себя чем-то другим: «Серебряным дымом» или искристым порошком – и то и другое добывалось из огня драконов. Или предавались плотским удовольствиям.

В дальнем конце бара на диванах Кари заметила двоих мужчин, которые развлекались с «женскими оболочками». Безгласные существа сидели в тонких платьицах, в париках и с румянами на щеках. Тем не менее сразу было видно, что они не настоящие люди – так неподвижно и безучастно они замирали на коленях у мужчин. «Оболочки» были не рожденными существами, а сотворенными магическим способом, их покупали за очень большие деньги. У них не было собственной воли, не было ни чувств, ни души… И хотя их тела состояли из плоти и крови, по сути «женские оболочки» были лишь куклами. У Дайширо имелась добрая дюжина таких, часто он отдавал их своим солдатам, чтобы те могли испробовать действие своего оружия на настоящей плоти.

Большинству посетителей в «Люминере» хватало ума опускать глаза, пока Кари обшаривала взглядом все уголки помещения. Завсегдатаи уже знали Кари, а всем остальным один ее вид говорил, что с этой девушкой лучше не шутить. Облегающее платье из бирюзового шелка, до колен, с открытой спиной, длинные светлые волосы были зачесаны на одну сторону, так что спина оставалась на виду. Или, вернее сказать, видна была татуировка – пестрая райская птица, узор от плеч до талии, – знак, подтверждающий, что Кари была райской птичкой из клана Скарабеев.

И никто – действительно никто – не хотел бы столкнуться с дочерью дона Дайширо Немеа и навлечь его немилость.

Кари с наслаждением втянула воздух, который вдруг наполнился ароматом свежего граната, душистых палочек и магнолий. Ах, этот сладкий страх.

Тут она заметила молодого человека у стойки бара; он смотрел на нее, не опуская глаз. Он прямо-таки уставился на нее с вызывающей улыбкой на губах. Харуо тоже на него сразу обратил внимание. Он подошел к Кари ближе и застыл, положив ладонь на пояс, где торчали его любимые игрушки – ножи разной формы и величины. Большинство людей этот жест заставил бы в страхе скрыться в уборной, но парня у стойки он совсем не впечатлил.

– Подождите здесь, – приказала Кари своим телохранителям.

Тотчас Харуо встал перед ней, оттесняя в сторону.

– Давай я его сначала проверю, – предложил он куда более мягким тоном, чем перед этим.

Пару секунд Кари колебалась, последовать ли его просьбе. Может, оказать ему любезность, позволив поиграть в защитника? Но потом все же закатила глаза и зацокала каблучками к стойке бара. Села на табурет рядом с незнакомцем. Не успела толком устроиться, как к ней подвальсировала леди Винн, владелица «Люминера».

– Добрый вечер, мисс Немеа. Какая честь приветствовать вас в нашем заведении, – прошептала она.

– Как и каждый месяц, – ответила Кари.

Улыбка Винн казалась вымученной.

– Как обычно или я могу угостить вас напитком? – машинально спросила она.

Обычной была ежемесячная дань, которую леди Винн платила клану Скарабеев за покровительство.

– Я бы выпила джина, – согласилась Кари.

– Конечно, лучший джин из наших погребов только для вас, – прошелестела леди Винн и обозначила поклон.

Не успела она повернуться, как к бармену обратился мужчина, сидевший по левую руку от Кари:

– Пожалуйста, два джина. – И, обернувшись к Кари, продолжил: – Я угощаю.

– Не надо, – отрезала она, даже не взглянув на молодого человека. – Меня угощает заведение.

– Заведение меня наверняка простит, если я возьму оплату на себя.

Кари неторопливо повернулась к нему и посмотрела прямо в лицо, на котором проступил убийственный отпечаток превосходства. Брови парня элегантно разлетались над прямым носом. Черные волосы падали на правую сторону лба и прикрывали ухо. Кожа была темнее, чем у Кари, а глаза черные, как море во время грозы ночью. Это был самоуверенный нахал, из тех, кому достаточно лишь приподнять уголок губ или просто подмигнуть – и женщины уже выстраиваются в очередь. Черт побери, и он об этом знал. И действительно, когда их взгляды скрестились, его губы растянулись в кривую улыбку и он ей подмигнул. Кари пришлось взять себя в руки, чтобы не фыркнуть.

– Как насчет одной партии? – спросил он все с той же самонадеянной улыбкой, доставая из кармана колоду карт с драконами на рубашке.

Кари заметила, что Харуо и Генджи заняли места с краю и следили за каждым ее движением. Стоило этому незнакомцу перейти границу, он и глазом моргнуть не успеет, как нож воткнется ему в лоб.

– Я не играю, – заявила Кари.

– А что делает в игровом заведении человек, который не играет? – упорствовал тот.

– А вот это тебя не касается, – закрыла она вопрос и положила ладонь на стойку так, чтобы он увидел ее запястье, на котором красовался знак рода Немеа – скарабей, держащий в лапках полумесяц.

Собственно, в этот момент парень должен был осознать свою ошибку, извиниться и как можно быстрее пересесть куда подальше. Или вообще улизнуть из бара. Все знали, на севере Бухты Магнолия три клана были настолько могущественны, что даже правительство и его государственные воинские формирования оставляли их в покое, и клан Скарабеев был сильнейшим из трех.

Но парень лишь поднял брови. Скорее всего, он просто не опознал этот знак? Вполне возможно; по крайней мере, Кари до сих пор ни разу не видела этого парня в кварталах мафии.

– А жаль, – сказал он и положил свою ладонь рядом с ее.

Кари чуть не столкнула его с табурета, чтобы показать, кто тут главный в квартале дона Немеа, но ее внимание привлекла брошь, приколотая к его рукаву. Крошечный значок, блестящая ониксовая поверхность которого почти сливалась с чернотой его куртки. Лилия, обрамленная огнем.

Она задержала дыхание, мысленно считая до трех. Дайширо предостерегал ее от «лилий». Что означал этот символ, Кари не знала. «Лилии» были не кланом, не предприятием, а тайной организацией, которая проворачивала свои делишки незаметно для всех. Официально ее не существовало – и Кари понятия не имела, чем они занимались, и тем не менее горящая лилия означала могущество. Дайширо сказал ей лишь однажды: «Держись подальше от „лилий“. Это члены тайного синдиката. Что бы ни случилось, моя райская птичка, не связывайся ни с кем из „лилий“».

В голосе Дайширо она уловила тревогу. А больше Кари ничего и не полагалось знать – уж если глава клана Скарабеев выказывает хотя бы искру волнения о чем-то, это «что-то» таит в себе огромную опасность.

– Точно не хочешь сыграть? – еще раз спросил молодой человек.

Кари сглотнула. Она знала, что надо сделать. Вежливо попрощаться, встать и уйти, чтобы обо всем доложить Дайширо. Но ей стало слишком любопытно, что делает агент синдиката «Горящая лилия» на территории Немеа, а еще больше ей хотелось узнать, чего ему надо именно в этом паршивом игровом притоне.

И она кивнула:

– Одну партию. Но должна тебя предостеречь: я превосходный игрок и, пусть ты здесь явно новенький, снисхождения от меня не жди.

Пока он тасовал карты, леди Винн поставила перед ними два бокала с напитками. Харуо и Генджи все еще стояли с краю барной стойки. Наверняка они оба отправят Дайширо детальный отчет о случившемся. Объяснять дону, почему она пустилась во все тяжкие, согласившись на игру с незнакомцем, не доставит Кари никакой радости.

Агент раздал карты:

– Можно спросить, как тебя зовут?

– Зачем? – Кари пожала плечами.

– Разве не приятнее будет играть, называя друг друга по имени? Я, конечно, могу называть тебя «мисс Немеа», если тебе это польстит.

– Кари, – сказала она подчеркнуто безучастно. – А ты?

– Йонас.

– А твое настоящее имя?

Он заморгал:

– Что, извини?

– Ты меня прекрасно понял, Йонас.

Казалось, он в смятении.

– Наэль, – произнес он через пару секунд и протянул ей руку. – Хотел бы я знать, чем себя выдал.

– Сыщик никогда не раскрывает свои секреты, – ответила Кари. Улыбка играла у нее на губах. Она бы ни за что не призналась, что эта болтовня с Йонасом, которого звали вовсе не Йонас, ей нравилась.

На самом деле он себя вообще не выдал. Фальшивое имя слетело у него с губ как по маслу. Хорошо, что Кари и не рассчитывала ни на что другое, кроме лжи.

Она взяла свои карты и начала их тасовать.

– А ты не похожа на сыщицу, – заявил Наэль.

– Да неужели?

Его взгляд нарочито медленно прошелся по ее ногам и замер, когда коснулся туфель на высоких каблуках. Парень не торопился, как будто наслаждался каждой секундой, и по коже Кари пробежала целая стая мурашек.

– Уж настоящая сыщица выбрала бы себе более удобную обувь.

Она ухмыльнулась.

– Открою тебе одну тайну, – сказала она и наклонилась к нему ближе, переходя на шепот. – Если бы я носила «более удобную обувь», мои враги догадались бы, что у меня есть причина для бегства.

Одна из мудростей Дайширо: никогда не показывай своим врагам, что у тебя есть причина для страха. Ни словами, ни поведением, ни выражением лица. Превосходи их во всем, что ты делаешь и что собой представляешь.

Кари посмотрела на свои карты, сделала ход, забрала первую взятку и выбросила ближайшую карту.

– Твой ход, – объявила она.

Наэль позволил ей забрать и вторую взятку. Казалось, он не прилагает никаких усилий, не анализирует карты и ходы, стараясь выиграть. Или он действительно был очень плохим игроком.

– Почему я тебя здесь никогда раньше не встречала? – спросила Кари.

– Так ведь и я тебя тоже ни разу не видел, – ответил он.

– Потому что ты здесь никогда не бывал.

– Хм.

– И если я правильно поняла, сегодня ты здесь тоже не для того, чтобы развлекаться.

– А ты думаешь, что сейчас я не играю? – уточнил он и поднял бровь.

Кари игнорировала его флирт. И спросила нейтральным тоном:

– Ты, вообще-то, что тут потерял?

– Раз уж ты так хорошо умеешь читать мои мысли, может, сама мне скажешь?

И снова этот дерзкий взгляд, который и раздражал, и подстегивал Кари. Никто не вел себя с ней так вызывающе. Дайширо часто устраивал ей испытания, но он не потешался над ней, а проверял и тренировал. Все остальные мужчины, окружавшие Кари, работали на него, и никто не был настолько глуп, чтобы флиртовать с приемной дочерью дона Немеа.

– Ты здесь что-то ищешь, – предположила Кари и склонила голову набок. – Или кого-то.

Наэль не возразил, и она приняла это за подтверждение.

– Ты…

В этот момент Кари уловила боковым зрением какое-то движение. Она обернулась, но все же слишком медленно. Ее обдало волной какой-то жидкости, и вот уже тяжелое мужское тело лежало на коленях Кари. То был пьяный, который, должно быть, споткнулся. Резкий запах пива ударил ей в нос. Через долю секунды около нее уже очутился Харуо, схватил пьяного парня и отшвырнул его прочь от Кари.

Пьяный простонал от боли и пролепетал:

– Ох ты ж… Я извиня… О, простите меня. Я не хотел…

Парень едва держался на ногах. Она должна была заметить его гораздо раньше! Окажись он не пьянчужкой, а наемным убийцей другого клана, она бы уже была трупом. И если честно, это было бы не так позорно. Проклятье! Она так увлеклась разговором с Наэлем, что утратила контроль и перестала воспринимать окружающую реальность. И должна была показаться легкой добычей.

Кари почувствовала на себе взгляды леди Винн и еще доброй дюжины посетителей бара. Люди, которые несколько мгновений назад боялись даже взглянуть на нее, теперь таращились как идиоты. Она снова учуяла в воздухе сладковатый страх, правда смешанный с другой эмоцией. С весельем?

Кари подняла руку – тыльной стороной к Харуо. Жест, который она подсмотрела у Дайширо и который означал приблизительно следующее: «Отойди, я держу ситуацию под контролем». Харуо тотчас считал послание, хотя всем своим мрачным видом показывал, что он совершенно не согласен с приказом. Тем не менее отступил от пьяного на несколько шагов.

Кари могла уладить дело и сама. И даже должна была. Любая другая реакция стала бы признанием ее слабости, равносильно мишени, нарисованной у нее на спине. Итак, она соскользнула со своего табурета, распрямила спину и оглядела пьяного с головы до ног. Он был значительно выше Кари, загорелый и широкоплечий, темно-пшеничные волосы доходили почти до подбородка. На нем была куртка расцветки Университетского городка, а под майкой прорисовывалась мускулистая грудь. Во взгляде его светло-голубых глаз было что-то мягкое, водянистое, а полные губы растянулись в принужденной улыбке.

Он выглядел как типичный серфер, которому уместнее было бы развлекаться в Горном баре Центрального района или на подвальных дискотеках Альмацена. Под грозным взглядом Кари он нервно моргал и пошатывался.

– Как тебя зовут? – ледяным тоном спросила Кари.

– Э-э… Люсьен. – Он криво улыбнулся. – А тебя?

Три богини тому свидетельницы, он даже не понимал, что Кари с ним не флиртует. Какая-то часть ее даже испытывала к нему жалость, но показывать это было нельзя. Ведь жалость есть слабость. А слабость есть смерть.

– На колени, Люсьен, – приказала она.

– Что?

– На колени.

Он смотрел на нее, как щенок, – одновременно растерянно и испуганно. Потом засмеялся, наверное решив, что ее приказ – это шутка.

Кари чертыхалась про себя.

– Позволь мне? – Наэль тоже поднялся и подошел к пьяному. И продолжил достаточно громко, чтобы его услышали и все остальные посетители уже полностью притихшего бара: – Я бы не хотел, чтобы ты испачкала руки об этого вонючку.

Его голос звучал вкрадчиво, словно поглаживание по коже. Слишком мягко. Настолько, что можно было и не распознать скрытую в его словах угрозу.

– Ну давай, Наэль, покажи мне, как это делается, – согласилась Кари, кивая на пьяного.

Наэль схватил его и ударил локтем в живот. Тот со стоном осел и стал давиться так, будто его сейчас вырвет. Наэль нанес ему еще два удара, один из них в лицо, и из носа у парня пошла кровь. Одним пинком он поставил его на колени. Люсьен хрипел, тут Наэль схватил его за длинные волосы и оттянул голову назад, так что тот поневоле посмотрел вверх, на Кари. Страх и растерянность застыли у него в глазах.

– А теперь целуй мне ноги и проси прощения, – приказала она.

– Мне… мне очень жаль, – выдавил из себя пьяный.

Вот и хорошо; по крайней мере, инстинкт самосохранения у него сработал вовремя.

Прошла еще пара неловких секунд, прежде чем он наклонился и прижался губами к ее туфле на высоком каблуке. В нос Кари ударила сладковатая нота, смешанная с прогорклым запахом алкоголя. Но на сей раз она не испытала наслаждения от его испуга.

Быстрее, чем Кари могла среагировать, Наэль сунулся в карман куртки пьяного и достал оттуда пакетик, герметично упакованный в прозрачный пластик, и визитную карточку. Взвесил пакетик на ладони и передал Кари. А визитную карточку, казалось, хотел оставить себе, но Кари мгновенно выхватила ее из его пальцев и прочитала: «Талантливые решения» – мы поможем раскрыть ваш потенциал! Рекламная карточка агентства по поиску работы? На обратной стороне были адрес, номер телефона и электронная почта агентства. Ничего подозрительного. Отчего же Наэль не хотел отдавать ей эту карточку? Или Кари сама была уже настолько подозрительна, что неправильно истолковала его промедление?

– Значит, ты хочешь раскрыть свой потенциал? – спросила Кари у парня, который валялся у нее в ногах.

Тот ничего не ответил. Только смотрел с трясущимися губами на пластик у нее в руках. Содержимое пакетика было вполне понятным – это был «Серебряный дым». Вот, наверное, зачем этот Люсьен забрел в квартал клана Скарабеев.

В Бухте Магнолия было три региона: основной остров Магнолия, на котором располагалось большинство предприятий, отелей, музеев и магазинов, резиденция правительства и университет и где раньше жила Кари; остров Цитрин, существенно меньший по размерам, по сути большая деревня; и полуостров Пенинсула на севере страны, который находился под контролем мафиозных кланов. Хотя в клубах главного острова зелья, как и здесь, было легко купить, там труднее было добыть порошки, традиционно используемые в народной медицине и магии. Становилось понятнее теперешнее состояние Люсьена.

«Серебряный дым» приводил человека в эйфорию. Под его воздействием можно было почувствовать себя легко, как будто собственное тело тебе больше не принадлежит. «Серебряный дым» приносил расслабление, позволял забыть на время о болезнях и всех прочих заботах.

– Пожалуйста… мне это совершенно необходимо, – лепетал Люсьен.

– Могу себе представить, – ответила Кари и бросила пакетик Харуо. Тот поймал.

– Нет, я… мне правда надо.

– Расценивай это как плату за испорченное платье, – ответила она.

– Нет… Нет, я…

Парень попытался подняться, но Наэль удерживал его на полу.

– Как бы ты в нем ни нуждался, – сказал он, пронзая Люсьена строгим взглядом, – подумай как следует, что тебе важнее: порошок или жизнь.

Тишина в баре стала еще более гнетущей, насколько это вообще было возможно. Кари довольно улыбнулась. Она не намеревалась убивать Люсьена за его оплошность, однако не возражала, что все здесь поверили именно в такой исход.

– Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, – сообщила она. – Итак, я сделаю тебе подарок. Пятнадцать секунд. Столько ты получишь на то, чтобы исчезнуть. Воспользуйся ими, пока я не передумала.

Мысленно она поблагодарила всех трех богинь, когда пьяный действительно поднялся на ноги и, шатаясь, направился к выходу. Одними губами она досчитала до пятнадцати. Затем кивнула Харуо и Генджи. Немой приказ на выход.

Она больше не удостоила Наэля взглядом. Пусть он не думает, что Кари Немеа можно впечатлить парой любезностей или жалкой попыткой ее защитить. Леди Винн ждала с коробкой, в которой аккуратно были упакованы купюры – плата за крышевание. Кари кивнула Генджи, чтобы взял коробку. И в сопровождении обеих своих теней процокала на высоких каблуках наружу.

2. Будь я умнее, мне не пришлось бы, может, умирать. Люсьен

Улица вертелась волчком. Или кружились только дома?

Люсьен со стоном опустился на землю у какой-то стены. Все тело болело – живот, лицо и нос – неужто сломан? Люсьен закрыл глаза и прижался затылком к прохладному фасаду. Черт, все продолжало вращаться, даже когда глаза у него были закрыты.

Ему надо было как-то взять себя в руки, чтобы двинуться домой. Или хотя бы подальше от этой улицы, пока та драчунья с разноцветными волосами или ее чокнутый приятель не вышли и не увидели его здесь. Пятнадцати секунд оказалось маловато, чтобы раствориться в воздухе, особенно когда мир так сильно шатало, как сейчас.

Чем дольше Люсьен размышлял о произошедшем в баре, тем больше сомневался, уж не галлюцинацией ли все это было. Он и раньше слышал, что «Серебряный дым» может вызывать безумные видения. Не галлюцинацией ли была стычка в баре? Но лучше было не думать об этом, потому что чем больше Люсьен напрягал мозги, тем быстрее запутывались его мысли.

Что за проклятье! Будь он умнее, принял бы приглашение Лин и отправился бы с ней и ее подтанцовкой праздновать в Альмацен. Тогда бы он сейчас был либо с Лин на танцполе, либо в кровати – уткнувшимся в ее сладкие телеса. Но он, придурок, вместо этого в одиночку забрался аж в северную часть страны.

Разумеется, Люсьену приходилось слышать истории о кланах, которые держали этот регион Бухты Магнолия в ежовых рукавицах, так что в их кварталы не смели соваться даже особисты из 131-го отделения. Но он не думал, что попадется в лапы бойцам кланов. Тем более не собирался погибать от их рук только из-за того, что случайно толкнул одну из их неприкасаемых девиц.

А хуже всего было то, что они прибрали к рукам его порошок. Единственную причину, почему он вообще здесь очутился, и его надежный шанс пережить следующие месяцы. Если бы Люсьен объяснил драчунье с разноцветными волосами, что речь идет о жизни и смерти, она бы ему поверила? Вероятно, нет, а если бы и поверила, ей было бы плевать.

В голове все завертелось так быстро, что ему стало дурно. Его вырвало. После того как содержимое желудка оказалось на асфальте, Люсьен почувствовал себя немного лучше. Было противно, конечно, но уже легче.

– Черт, – выдохнул он. Может, лучше было бы остаться здесь и заснуть прямо на улице? Поспать всего пару часов, чтобы набраться сил и дойти до ближайшей станции подземки. Спать. Спа-а-ать. Это звучало так соблазнительно.

Но даже в пьяном, полусознательном состоянии Люсьен понимал, что идея была рискованная. Он с трудом поднялся на ноги и глубоко вдохнул, чтобы остановить вращение улицы. Или хотя бы заставить ее двигаться помедленнее. Но улица не оказала ему такой любезности.

Он осторожно переставлял одну ногу за другой, держась за стенку. Но не успел уйти далеко, так как дорогу ему преградили. Люсьен, моргая, поднял голову.

– Послушай… – начал он, но осекся.

Перед ним стоял именно тот темноволосый парень с холодным взглядом, который побил его в баре. Этот… как бишь его называла та девушка с разноцветными волосами?.. Наэль? Тотчас сердце Люсьена ушло в пятки. Но все-таки какую-то пользу приносит страх: в голове сразу прояснилось. Не до полной трезвости, но хотя бы до способности соображать.

– Ты как, в порядке? – поинтересовался Наэль. В голосе слышались нотки искренней тревоги. Кажется, даже глаза незнакомца потеплели.

Но рассчитывать на жалость было нельзя, и, чего бы ни хотел от Люсьена этот парень, это не могло кончиться ничем хорошим.

– Мне надо домой. Я исчезну, так и быть. Я тебя больше не побеспокою. – И Люсьен умиротворяюще поднял руки.

– Визитная карточка, откуда она у тебя? – спросил Наэль.

Люсьен не сразу сообразил, о чем идет речь.

– Которая от «Талантливых решений»? – спросил он. – У меня еще есть, если тебе надо.

Он обшарил карманы, но там было пусто. Черт. Люсьен мог бы поклясться, что у него оставалась еще хотя бы одна лишняя визитка.

– Что бы они тебе ни обещали, не ходи туда, – отозвался парень.

– Э-э?

– Твоя жизнь дороже того, что они могут тебе предложить.

Люсьен не имел ни малейшего понятия, о чем говорил Наэль. И тем не менее кивнул:

– Спасибо. Э-эм… Спокойной ночи.

Про себя Люсьен молился, чтобы парень просто позволил ему уйти, но тот по-прежнему преграждал путь.

– Я не хочу скандала, – пояснил Люсьен. Это прозвучало жалко. Что ж, он себя и чувствовал беспомощным слюнтяем.

– Согласен. Поэтому я дам тебе совет.

Люсьен улыбнулся или хотя бы попытался изобразить подобие улыбки. Однако нос его собеседника прыгал и вертелся у него перед глазами, как улица совсем недавно, и это затрудняло дело.

– Ты ведь болен, так? – спросил чужак.

– Что?

Шок от этого вопроса на мгновение вытеснил страх Люсьена. Не может быть! Невидимые постороннему взгляду… Или… Или?! Люсьен лихорадочно задрал рукав футболки, но кожа выглядела вполне нормально.

– Откуда? Как?.. Я имею в виду…

– Я не знаю, что из того, что я сейчас скажу, ты вспомнишь завтра утром, – продолжил Наэль. – Но тем не менее слушай. Порошок, который ты купил, это надувательство. Он даст тебе пару часов приподнятого состояния, а больше ничего. Если тебе по-настоящему нужна помощь, тебе не помогут ни «Серебряный дым», ни люди из «Талантливых решений».

– А что тогда мне делать, по твоему мнению? – вырвалось у Люсьена. Как будто этот безумный незнакомец действительно мог ему помочь. Все были бессильны.

Наэль пристально посмотрел на Люсьена:

– Купи себе свинью.

– Что?

– Купи свинью и иди в город Крепостная Стена. Спроси там маму Лакуар. Если кто и поможет тебе, так только она.

Свинью? Город Крепостная Стена? Он знал, что на юго-западе Бухты Магнолия, на главном острове, стояли двенадцать тесно примыкающих одна к другой жилых высоток, чьи фасады за десятилетия срослись и превратились в сплошную стену. Это был настоящий город Крепостная Стена. Жильцы этих домов существовали обособленно и еще более изолированно, чем жители трущоб в кварталах кланов. И что там делать Люсьену, а главное, для чего ему свинья? Все это не складывалось у него в голове.

Но пока Люсьен собирался задать вопросы и выяснить, что означают странные слова незнакомца, тот исчез. Осталась лишь пустая, кренящаяся и идущая по кругу улица. А потом еще бесконечно (как казалось) долгий путь Люсьена домой, в постель.

3. Мне не нужно сердце. Кари

Вернувшись к фамильному имению, Кари ощутила тяжелый запах плодов личи и сахарной ваты. Ворота стояли открытыми, так что были видны магнолии, окаймляющие въезд. Что-то здесь было не так.

Из-за одного из деревьев выступила тень. И тотчас Харуо заслонил собой Кари и распахнул руки ограждающим жестом. Но тут же опустил их, увидев самку ягуара. Зверь двигался пластично, навострив уши и устремив пронзительный взгляд на Кари и ее свиту. Медленно поднялся на задние лапы. Потом по его шкуре прошла волна дрожи, и в следующий момент ягуар исчез, а на его месте стояла молодая женщина со смуглой кожей и длинными косами, в которые были вплетены драгоценные камни. Генджи и Харуо потупились, но Файола улыбнулась, как будто не осознавала – или ей это было совершенно безразлично, – что она стоит перед ними нагая.

– Привет, дочь, – сказала Файола сахарным голосом. И только теперь Кари поняла, что очутилась в ловушке.

Файола была второй женой Дайширо и его новой гордостью. Потому что, в отличие от Кари, могла свободно менять человеческий облик на звериный. Дайширо взял ее в жены два года назад. Это был знак мира между ним и Заларо, вождем клана Когтей, который контролировал север Бухты Магнолия, север Пенинсулы, вместе со Скарабеями и таинственным кланом Опалов.

Тогда Файоле было восемнадцать лет и она была дикой, как хищная кошка. Кари надеялась, что они станут подругами. Ей очень пригодился бы в этом доме кто-то, кому можно было доверять.

Однако мир между кланами Немеа и Заларо продержался приблизительно столько же, сколько наигранное дружелюбие Файолы по отношению к Кари. За несколько недель она вжилась в новую роль супруги и наслаждалась могуществом и роскошью. В ее присутствии была только одна хорошая сторона: благодаря Файоле Кари усвоила, что Чичико, первая жена Дайширо, была вовсе не так ужасна. По крайней мере, теперь было с чем сравнить.

– Что тут происходит? – спросила Кари.

– К тебе гости. – Файола улыбнулась так широко, что обнажились острые клыки. – Идем!

Повернувшись, еще на ходу она превратилась обратно в ягуара.

Кари, Харуо и Генджи последовали за ней внутрь поместья по подъездной дороге. В конце коридора из магнолий виднелась вилла Немеа, роскошное трехэтажное здание в стиле старинных дворцов. Белый фасад украшала лепнина, окаймляющая окна, балконы с филигранными решетками обвивали каменные драконы, черепица на кровле с изогнутыми краями.

У основания лестницы, ведущей на виллу, в тени юлани, белой магнолии, стоял Дайширо. Одет он был, как всегда, в скромный темно-серый костюм. Руки сцепил за спиной. По обе стороны застыли его телохранители. А перед ним, простирая руки и касаясь лбом земли, стоял на коленях мужчина. Знак полной покорности.

Кари замерла на месте. Сердце заколотилось. От простертого перед Дайширо мужчины исходил страх – такой, какой она в последний раз улавливала очень давно, задолго до того, как научилась различать запахи.

Дайширо подал ей знак подойти ближе. Она переставляла ноги словно в трансе. И чем ближе подходила, тем отчетливее воспринимала трепет и шелест белых цветов магнолии, свисавших с веток переливающимися гроздьями и уже покрывшихся первыми перышками. Бывали такие сортовые магнолии, юлани, на которых вылуплялись бабочки, мотыльки или стрекозы. В саду у Дайширо был один особенно редкий экземпляр, из почек которого вылетали колибри.

Тень этого особенного дерева была одним из любимых уголков Кари, одним из немногих мест в имении, которые наполняли ее восхищением вместо недоверия, и шорох перистых лепестков цветков магнолии обещал ей легкость – почти свободу. Но не сегодня.

Сегодня казалось, будто эта тень легла на плечи Кари тяжелым покровом, а музыка цветов перебивалась жалобными стенаниями мужчины у ее ног. Его лица Кари не видела, да и не хотела видеть.

– Я умоляю вас, дон Немеа, исполните единственную мольбу старика. Это была ошибка, самая большая ошибка в моей жизни, и я…

– Молчать, – приказал Дайширо, и мужчина тотчас затих.

Отзвук его слов продолжал плясать в мыслях Кари. Она так давно не слышала этот голос, что была уверена, что забыла его. Но тотчас узнала голос ее настоящего отца.

– Ты не меня должен просить, а Кари. Взгляни на нее, на свою дочь, – потребовал Дайширо. – Расскажи ей, почему ты здесь.

Нет… Кари силилась сохранять безучастное выражение лица. Она должна казаться сильной, хотя ей впору было закричать. Изо всех сил она сдерживала внутреннюю дрожь.

Десять лет.

Столько времени прошло с тех пор, как она видела отца в последний раз.

Десять лет с того дня, когда им даже не позволили как следует проститься. Обняться.

И за все это время отец ни разу не дал о себе знать. Ни разу не навестил. Не позвонил. Не написал. Ни одной короткой весточки. Ничего.

И теперь?

Зачем ты здесь?

Отец осторожно принял сидячее положение и поднял голову. Казалось, он постарел лет на сто. Кожа посерела и истончилась, глаза, которые когда-то напоминали Кари о просторах весеннего неба, теперь показались ей дождевыми лужицами.

– Кари, – прошептал он, и она…

Она не могла сделать вдох.

В попытке успокоить сердцебиение она запрокинула голову и уставилась в крону дерева. Ветки белой магнолии гнулись под тяжестью цветов. Кари различила отдельные перышки, поблескивающие, словно ожившие драгоценные камни.

– Мне очень жаль. Мне нестерпимо жаль! Что мы с тобой сделали… – Его голос сорвался. Он всхлипывал.

Скажи что-нибудь. Сделай что-нибудь. Дыши, Кари. Дыши.

Но она не могла.

– Расскажи ей, зачем ты пришел, – снова потребовал Дайширо.

– Я могу оплатить наши долги. Я уже сказал дону Немеа, не так ли? – И он бросил на Дайширо умоляющий взгляд.

Тот объяснил:

– Твой отец, кажется, думает, что ты пленница у меня в доме. Он хочет тебя выкупить. Деньгами, которых у него еще нет.

Отец Кари согнулся в поклоне, простер руки и ударился лбом об асфальт:

– Я клянусь всем, что мне дорого, я принесу деньги. Завтра же! Я принесу их вам!

– Допустим, я тебе поверю, – ответил Дайширо. Однако его взгляд был устремлен не на отца Кари, а на нее саму. Холодная дрожь пробежала по ее спине. – Допустим, у тебя хватит денег, чтобы они перевесили утрату моей райской птички. Но в итоге все равно это будет ее решение, она поступит так, как захочет.

– Прошу тебя, Кари… – взмолился отец, не поднимая глаз, по-прежнему уткнувшись в землю лбом. – Пожалуйста, вернись домой.

Кари должна была что-то ответить. Нельзя просто так стоять у всех на глазах, но она словно окаменела. Ну же. Кари. Давай! Дыши. Скажи что-нибудь!

– Ну, Кари? Как ты хочешь поступить? Выбор за тобой.

Выбор за ней. Какие манящие, но опасные слова! Ведь никакого выбора у нее никогда не было. Ничто в доме Немеа не происходило спонтанно или по велению души. Вот и теперь, душераздирающая сцена – всего лишь очередная проверка Кари на преданность, и если она сломается, не выдержит испытания, то меньше всего можно было ожидать, что Дайширо отпустит ее с отцом.

Файола в облике ягуара ластилась к ногам Дайширо и мурлыкала. Она тоже знала, что это тест. Наверное, уже представляла себе, что она сделает с Кари, если та провалит экзамен.

Но Кари не даст им шанса. Она точно знала, чего от нее ожидает Дайширо. Какие слова она должна произнести, чтобы заслужить доверие. Даже если это разобьет сердце ее отцу. Все равно это будет лучше, чем позволить Файоле растерзать ему грудь клыками. Какая-то глубинная частичка Кари, которую она научилась подавлять еще в одиннадцать лет, рыдала, стенала, билась в конвульсиях. Она вытеснила из себя эту бесполезную Кари и произнесла:

– Мой дом здесь.

Дрожь пробежала по его телу. Отец поднял голову, чтобы поймать взгляд Кари, и в дождевых лужицах его глаз она увидела то, что больно укололо ее в грудь. В то место, где колотился иссохший маленький комочек плоти, который когда-то был ее настоящим сердцем. Она почувствовала, как будто от сердца откололся еще один кусочек, чтобы оно стало еще крохотнее, еще несчастнее.

Ну и ладно. Кари сумеет выжить без сердца. Потому что иметь его означало проявить слабость, а в доме Немеа слабость была равносильна смерти.

– Иди домой, – приказала она отцу, вложив в свой тон весь накопленный за годы разлуки холод. Пусть думает, что она говорит всерьез. Иначе – если он снова явится сюда – Дайширо уже не будет так милостив, как сегодня. – Уходи. И никогда не возвращайся.

4. Сострадание к людям – моя самая большая слабость. Наэль

Кари и два ее телохранителя уже исчезли из вида, когда Наэль наконец добрался до виллы Немеа. Он ругал себя за то, что потерял много времени с этим Люсьеном. Как говорила его сестра Зора, способность чувствовать сострадание – сильная сторона его характера, но сам он периодически спрашивал себя, не слабость ли это.

Жители квартала Скарабеев, как известно, относились к посторонним с недоверием, но, несмотря на сложности, Наэль с помощью подкупа собрал кое-какие сведения о человеке, возглавляющем этот клан, – о доне Дайширо Немеа, ценителе искусств и коллекционере, славившемся стратегической ловкостью, преданностью свиты и еще больше, чем всем остальным, жестокостью. Дон Немеа был человеком, которого охраняли так надежно, что очутиться вблизи него и остаться в живых было позволительно разве что высшим правителям государства. Но люди из его свиты были куда доступнее, и, когда Наэль услышал, что одна из дочерей Дайширо приходит в некоторые заведения получать дань за крышевание, ему стало понятно, как действовать.

Кари Немеа.

Она была именно такой, как Наэль и рисовал в своем воображении. Такой же холодной. Такой же устрашающей. Такой же красивой. И он бы солгал, если бы взялся утверждать, что их маленькая игра в кошки-мышки не доставила ему удовольствия. На самом деле он был бы рад пообщаться с ней подольше. Однако толку из их разговора вышло мало. Кари либо знала меньше, чем рассчитывал Наэль, – по крайней мере, визитная карточка «Талантливых решений» не привлекла ее внимания, – либо она была превосходной актрисой. Чего он вполне мог от нее ожидать.

Когда открылись ворота во двор виллы Немеа, Наэль отступил в тень. Пошатываясь, из ворот вышел старик в поношенной одежде и, обессилев, упал на колени. За ним следом появился боец Скарабеев, скрестив руки на груди, и что-то сказал, но очень тихо, Наэль не расслышал. Старик с трудом поднялся с земли и сложил ладони в жесте мольбы. Даже на расстоянии в несколько метров Наэль слышал его всхлипывания. И тут из ворот выскользнула тень и гордо выступил зверь.

Наэль заморгал. Действительно, то был ягуар. Значит, недаром ходили слухи, что вторая жена дона Немеа была настоящим оборотнем. В прежние времена семейства оборотней были могущественными, но с годами магия их истощилась, и сейчас их почти не осталось.

Тем более впечатляющей была эта хищная кошка, подкравшаяся к умоляющему мужчине так близко, что ее усы щекотали ему щеки. Она оскалила зубы. Он сильно задрожал, однако не отшатнулся. Наэль спросил себя, что могло быть настолько важным для этого человека, что он не устрашился ягуара.

Охранник Кари закатил глаза и занес руку для удара, после чего из ворот вышли еще двое бойцов-скарабеев. Один из них поставил мужчину на ноги. И не успел тот опомниться, как боец снова ударил его кулаком под дых, и старик опять сложился пополам.

Наэль отвернулся, не дожидаясь второго удара. И только когда отзвучали глухой стук кулака о плоть и тяжелое дыхание мужчин, Наэль снова поднял глаза. И наткнулся на взгляд ягуара. Наэль перестал дышать. И хотя он скрывался в тени, зверь наверняка мог его учуять. Правда, через несколько секунд его учащенного сердцебиения ягуар отвернулся и вместе с тремя бойцами-скарабеями вошел в ворота, автоматически закрывшиеся за ними. Старик остался лежать на земле, словно куча рванья.

И что теперь? Наэль не мог просто бросить его здесь… Но и помочь ему он тоже не мог, не рискуя попасть на глаза кому-нибудь из Немеа. Ведь если бы это случилось, его миссия провалилась бы. А Наэль слишком долго и много боролся, чтобы теперь подвергнуть риску свою службу в «Горящей лилии». Ведь его репутация пострадала бы, если бы у руководства зародились подозрения и Наэля сочли бы слабым звеном в штате синдиката. Но мужчина продолжал лежать на земле, не шевелясь… проклятье… проклятье!

Нет, Зора не права: сострадание вовсе не сильная его сторона, а слабая.

Наэль бесшумно скользнул из своего укрытия к мужчине, присел перед ним и положил руку ему на плечо.

– Надо уходить отсюда, – прошептал он.

Мужчина попытался подняться, но не смог. Наэль выругался про себя. Надо было скорее линять отсюда! Но вместо этого подхватил беднягу под мышки и резко поставил на ноги. Выглядел тот ужасно. Оба глаза заплывшие, на щеке кровоподтек, а из носа, который явно был сломан, хлестала кровь. Под одеждой наверняка тоже хватало синяков и ссадин.

– Я отведу вас в больницу, – прошептал Наэль, но мужчина отрицательно помотал головой:

– Ничего… И так сойдет.

А сам даже на ногах не держался. Стоило Наэлю его отпустить, как старик закачался еще сильнее, чем тот пьянчужка из бара.

– Идемте со мной, – прошипел Наэль, готовый, если понадобится, понести бедолагу на себе.

Но мужчина сопротивлялся:

– Я могу ее вызволить. Я могу добиться ее свободы.

Его взгляд расфокусированно метался из стороны в сторону. Наэль подумал, что у старика, наверное, сотрясение мозга. Этим можно было объяснить и его нечленораздельное бормотание. Но в то же время, после всего, что Наэль пережил этим вечером, было бы наивно с его стороны не считывать в обрывках фраз более глубокий смысл.

– Чьей свободы? – спросил он.

– Моей дочери, – прошептал мужчина трясущимися губами. – Для нее, я должен… Я должен Кари…

– Кари Немеа – ваша дочь? – вырвалось у Наэля.

– Мне надо для нее… – начал мужчина.

Ночную тишину внезапно прорезал громкий лай. Наэль обернулся. В любой момент ворота могли снова раскрыться, выплюнув наружу бойцов-скарабеев, и уж к тому моменту Наэлю точно надо будет исчезнуть. Если он потащит на себе отца Кари, ему не успеть. Он колебался: бросить или остаться и попытаться спасти. Это был более рискованный шаг, но он мог приблизить Наэля к Кари и Дайширо Немеа.

Решение было принято за доли секунды. Больше времени у Наэля и не было, потому что ворота виллы Немеа распахнулись и оттуда вырвались две громадные собаки, а за ними показался сребровласый боец, который сопровождал Кари в баре и которого звали, если Наэль не ошибался, Генджи. Одна из собак вцепилась в бедро старика, вторая метнулась в сторону Наэля. Едва он успел увернуться от нее, как в тот же миг услышал щелчок: это Генджи наставил на него свое оружие.

– Руки за голову, ноги врозь, и хоть одно неосторожное движение – я стреляю, – прокаркал тот.

Наэль подчинился приказу и сцепил руки на затылке, тем временем отец Кари с жалобными стонами отбивался от собаки, терзавшей ему ногу.

– Обыскать обоих, – приказал Генджи двум более молодым бойцам, которые как раз выбежали из ворот.

Один из них тряхнул хорошенько отца Кари, второй принялся за Наэля: сначала обшарил туловище, потом ноги. Наэлю стоило громадных усилий воли не дать пинка бойцу, когда тот нашел и отобрал у него пистолет. Но пока он не знал, как ему живым забрать отсюда отца Кари, лучше было помалкивать. Потом бойцы без слов повели захваченных через ворота внутрь имения.

Наэль украдкой озирался. Надо было заранее наметить возможности побега! Вилла Немеа окружена обширным садом, в котором росли многочисленные деревья и цветы. Вокруг сада тянулась каменная ограда высотой в два метра. Очевидных лазеек для попытки бегства не было выявлено, к тому же Наэлю пришлось бы тащить на себе раненого мужчину.

Генджи привел их к ряду невысоких строений на краю территории сада. Открылась дверь, в нее втолкнули Наэля. От толчка он упал на колени. В нос ударил запах крови и пота. За спиной он слышал причитания отца Кари:

– Нет, прошу вас… нет…

Наэль поднял голову – и наткнулся на две дюжины мертвых глаз.

Ему пришлось бороться со рвотными позывами. Помещение было полно «оболочек». Некоторые лежали или сидели на полу, но большинство стояло неподвижно, с лицами, лишенными всякого выражения. И их состояние… Даже в тусклом свете Наэль различил множество повязок, равно как и кровоподтеков и порезов, которые никто не потрудился перевязать.

Его колена коснулась мягкая шкура: это женщина-ягуар опустилась на пол рядом с ним. Наэль не заметил, как она вошла, настолько бесшумно та ступала своими бархатными лапами. Повернув голову, он увидел свое зеркальное отражение в ее темных глазах. Женщина-оборотень неотрывно смотрела на Наэля, как будто хотела ему что-то поведать.

– Что нам с ними делать? – спросил боец, крепко державший Наэля.

– Это зависит от того, насколько они готовы сотрудничать, – ответил Генджи и прокричал отцу Кари, тихонько стонавшему в темноте: – Сколько тебе говорить, чтобы ты заткнулся, и когда ты это поймешь?

Он дал старику пинка в живот. Тот со стоном скорчился.

– Ты что, не знаешь, кто это? – прошипел Наэль. – Ты считаешь разумным бить отца твоей госпожи?

– Кари плевать на него.

И все-таки не возразил против того, что Кари выше его по статусу. Наэль еще в «Люминере» предположил, а теперь точно это знал. Он сильно надеялся, что Кари снимет шкуру с этого урода.

– А вот что меня горячо интересует – какие у тебя дела с ее отцом. Или, может, даже с Кари? Что там было у вас в баре, а? – продолжил Генджи.

– Я встретил там Кари случайно, а кто бы мог устоять перед такой женщиной, как она, – ответил Наэль, хорошо понимая, что это не тот ответ, на который рассчитывал Генджи. Но зато заметил, что есть преимущества в том, чтобы спровоцировать противника. Кто злится, тот теряет осторожность. А неосторожному легче вонзить нож между ребер.

– Не ври, – прошипел Генджи. – Или мне яснее показать тебе, что будет, если меня не устроят твои ответы?

Он щелкнул пальцами, после чего один из бойцов Немеа подтащил к Генджи «мужскую оболочку». Отец Кари застонал, а Наэль сжал губы, когда Генджи выхватил нож и приставил его к поясу безгласного существа.

– За каждым неправильным ответом будет следовать один порез, – объяснил он.

И медленно провел лезвием диагональ по животу «оболочки», оставив на теле зияющий разрез. Из раны вытекла единственная капля крови. «Оболочка» неподвижно позволила этому совершиться, не издав ни звука. Безгласные существа не чувствовали боли, по крайней мере так считалось, и тем не менее это зрелище повергло Наэля в гнев.

– Я буду великодушен и дам тебе выбор. Руки или ноги, живот или грудь, – сказал Генджи и сначала провел вертикальную линию выше пупка, а потом последовали два креста – слева и справа на груди «оболочки».

Наэлю пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы удержать свою ярость. Мерзкий негодяй вычертил на теле «оболочки» смайлик и теперь улыбался, как ребенок, гордый своим художеством. Не будь охранники вооружены пистолетами и не пришлось бы Наэлю при этом подвергнуть риску жизнь отца Кари, он бы уже набросился на Генджи.

После очередного «художества» один из бойцов-скарабеев сорвал с Наэля куртку и разрезал ножом его майку. Насколько Наэль мог судить о Генджи, никакой самый ловкий ответ не уберег бы пленников от ножа. Слишком уж этот парень наслаждался, демонстрируя свою власть. Однако, вместо того чтобы наказать Наэля, он пнул отца Кари своим тяжелым ботинком в живот. Тот стонал на полу.

– Твой скулеж меня нервирует, старик, – проворчал он.

– Но я не вру! – закричал Наэль. Если Генджи захочет его пытать, он это выдержит, а вот отец Кари был уже на пределе. – Кари мне понравилась. – (И это, кстати, была правда.) – Я хотел произвести на нее впечатление, поэтому и ударил парня в баре. И потом проследил за ней до виллы. Я думал, если помогу ее отцу, то заслужу ее расположение. Я…

Генджи прижал нож к груди Наэля. Лезвие вонзилось в его плоть – и хотя лишь поверхностно, но достаточно, чтобы появилась кровь.

– Ты точно знал, кто такая Кари Немеа. Скажешь, нет?

– Ты прав. Я сидел в баре, чтобы встретить ее, – признался Наэль.

Это была лишь часть всей правды – остальное он рассказать не мог. В противном случае уже было бы все равно, переживет он сегодняшнюю ночь на вилле или погибнет, поскольку люди из синдиката «Горящая лилия» так и так убрали бы его с дороги.

– Для чего ты хотел ее встретить? – допытывался Генджи.

В этот момент дверь с шумом распахнулась. Младшие телохранители тотчас отпрянули, на лице Генджи отразился ужас. Кем бы ни был вошедший, в негласном табеле о рангах клана он, должно быть, стоял гораздо выше Генджи.

– Что это значит? – прогремел голос, который показался Наэлю знакомым.

– Харуо, я… я хотел послать за тобой, как только мы получим информацию, – оправдывался Генджи. Значит, то был Харуо, второй телохранитель Кари.

– Я же дал ясные указания, чтобы вы отпустили отца Кари, – ответил тот. Наэля он удостоил лишь коротким ненавидящим взглядом и тут же прошел мимо парня к отцу Кари и присел перед ним на корточки. Приставил ладонь к щеке старика.

Наэль ощутил подле себя движение. Краем глаза увидел женщину-ягуара, она подмигнула ему и слегка кивнула в сторону двери. Что это было – сигнал? Она хотела, чтобы он сбежал? Телохранители Немеа отвлеклись на присутствие Харуо. Это был шанс! Наэль слегка кивнул, чтобы просигнализировать, что он ее понял. Женщина-ягуар еще раз подмигнула, как это могут делать только люди, зарычала и прыгнула на молодого телохранителя. Она вскочила ему на спину и опрокинула. Генджи с проклятием отпрянул.

Наэль воспользовался моментом. Двумя точно отмеренными пинками он уложил на пол удерживавшего его парня и рванулся наружу. Не оглядываясь, прыгнул к ближайшему ряду деревьев и прижался к стволу, чтобы скрыться с глаз телохранителей Немеа. Сердце его колотилось с утроенной частотой.

Отец Кари остался в хижине. Харуо же сказал, что хотел его отпустить. И даже тревожился за него. Но мог ли Наэль положиться на сострадание Харуо? Бежать или сражаться?

Наэль еще не успел принять решение, как женщина-ягуар бесшумно очутилась подле него. Она довольно заурчала, снова подмигнула Наэлю и насторожила уши. Было ясно, чего она хочет.

– Почему ты зовешь меня с собой? – спросил Наэль.

Женщина-ягуар издала тихий рык и снова оглянулась. Она спасла ему в хижине жизнь, и поэтому он решил ей довериться. А разве у него был выбор?

5. Мне надо снова тебя увидеть. Наэль

Женщина-ягуар провела Наэля в виллу через тайную боковую дверь. Он поднялся за ней по лестнице, открывшейся за служебным входом, и шел по коридору, увешанному картинами и уставленному фарфоровыми вазами античного вида. Холмистые ландшафты на стенах сменялись изображениями летящих журавлей, рисовых полей и храмов в окружении озер. Наэль не мог поверить, что действительно очутился внутри царства Дайширо Немеа, одного из опаснейших главарей кланов Бухты Магнолия. Присутствие Наэля здесь было безумием. Если его тут застанут, уже ничто в мире не сможет спасти ему жизнь. Тем не менее сердце билось учащенно не от страха, а от волнения. Это было то самое место, где он давно мечтал побывать.

Женщина-ягуар остановилась перед одной дверью и ткнула в нее лапой чуть ниже ручки.

– Ты хочешь, чтобы я вошел? – спросил Наэль.

В ответ она медленно зажмурилась. Наэль колебался. Он не имел никакого представления, что ждет его по ту сторону двери. Что, если там затаились бойцы-скарабеи или, того хуже, сам дон? Вдруг это ловушка? Но об этом ему следовало подумать раньше. Теперь отступать было некуда. Его колебания женщина-ягуар прервала грозным рыком.

– Ну ладно, – пролепетал Наэль и осторожно нажал на ручку двери.

Дверь распахнулась внутрь. За ней находилась спальня, и Наэль тихо вошел. Сделал два шага – и дверь за ним захлопнулась. Шелковые занавески на полуоткрытых окнах невесомо взметнулись. В центре комнаты стояла двуспальная кровать, а в ней лежала… Наэль подошел ближе. Действительно, там спала Кари Немеа, ее голова утопала в мягких подушках! Вломиться посреди ночи в ее комнату было, конечно, не самым безобидным способом знакомства, но другой случай ему вряд ли представится.

Наэль осторожно положил ладонь на ее плечо.

– Кари, – прошептал он. – Кари, только не бойся.

Ее веки дрогнули. На случай, если она закричит, он прикрыл ей рот второй ладонью – вернее, попытался сделать это. Потому что в ту же секунду Кари резко поднялась с постели. Она вскочила и обхватила одной рукой его спину. Не успел Наэль среагировать, как уже лежал навзничь на ее кровати, а она сидела верхом на его животе. Ее локоть так крепко сдавливал его горло, что он почти не мог дышать.

– Ка… – пытался выдавить он, но она придушила его сильнее и окончательно лишила возможности говорить.

– Я еще в баре заметила, что ты что-то замышляешь, но не думала, что ты настолько безумен, чтобы вломиться ко мне. – На ее губах играла улыбка превосходства. Она оглядела его обнаженное тело. На уровне груди, где Генджи его порезал, ее взгляд задержался ненадолго, а затем медленно, очень осторожно проследовал ниже – через живот к бедрам. Брови вздернулись. – Чем я заслужила это, – она резко ткнула пальцем в его голую грудь, – я не могу объяснить.

Кончик ее пальца мягко провел по разрезу и вызвал совсем некстати дрожь в его теле.

Наэль разомкнул губы, но единственным звуком, который позволил ему издать локоть Кари, был хрип. Он мог бы с силой сбросить ее с себя. Но потерял бы последний шанс быть выслушанным.

– Я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай как можно короче, – сказала Кари и склонилась над ним. Лицо ее теперь было на расстоянии ладони от его лица, а пряди волос щекотали ему обнаженную грудь, так что он никак не мог сосредоточиться.

– Никаких уловок и дополнительных разъяснений. Если обманешь или нападешь, наша короткая беседа завершится. Моргни, если ты меня понял.

Он зажмурился.

– Хорошо, – продолжила Кари. – Моргнуть означает «да», а поднять брови вверх означает «нет». Ясно?

Наэль поспешно моргнул. Кари изучала его мимику, словно пытаясь уловить малейший намек на ложь.

– Тебя действительно зовут Наэль?

Он моргнул.

– И ты работаешь на «Горящую лилию»?

Он снова моргнул.

– Так же как этот Люсьен?

Он поднял брови.

– Точно? – Ее ногти больно впивались ему в живот. – Тогда почему мои люди видели, как вы с ним разговаривали возле «Люминера»? Все это было разыграно, не так ли? Ты в баре, Люсьен делает вид, что пьян. Вас обоих подослала «Горящая лилия»?

Он снова поднял брови. Кари, наморщив лоб, принюхалась, как будто искала в воздухе какой-то определенный запах. Потом она сказала:

– Ты явился убить меня?

На этот вопрос Наэль задрал брови так высоко, как только мог. Это вызвало у Кари улыбку.

– Как ты меня вообще нашел?

Она ослабила нажим локтя, чтобы дать ему возможность ответить.

– Ягуар…

Наэль хотел сказать больше, но Кари тут же снова пережала ему глотку. Он-то надеялся завоевать ее доверие упоминанием женщины-ягуара, показать ей, что он не враг, а союзник. Однако ярость, за долю секунды вспыхнувшая на ее лице, доказывала, что он ошибся.

– Это кое-что объясняет, – пробормотала Кари.

Что-то изменилось в ее мимике. Уголки рта расслабились, а в глазах появилась решительность. Наэль инстинктивно понял, что находится на куда более опасной ступени лестницы переговоров, чем еще несколько минут назад.

И это ему понравилось.

– Ее зовут Файола. Моя мачеха, – объяснила Кари, убрала локоть с его горла и выпрямилась. – Тогда меня не удивляет, что она привела тебя сюда. Файола любит подбрасывать мне «подарочки». – Кари улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными, в то время как пальцы снова скользнули по его груди. – Поскольку ты по пути в мою комнату явно лишился майки, было бы справедливо, чтобы и я осталась без своей. Ты не находишь?

Ее тон внезапно сменился: угрожающие нотки исчезли, голос стал мягким, почти убаюкивающим. Она разглядывала его торс, как будто раздевала парня взглядом, хотя он и так был полуголый. В ее улыбке притаилось искусительное обещание. Она запустила пальцы под края своей шелковой ночной рубашки и подняла подол. Лунный свет скользнул по ее обнаженным бедрам.

– Прислушайся, – прошептала она, поднимая ткань над пупком и талией. Наэль должен был сосредоточиться, но не мог, загипнотизированный видом подола ночной сорочки, который поднимался все выше. – Ты их слышишь?

– Кого?

Не доведя край шелка до груди, она замерла. Улыбнулась, но глаза оставались холодными, как одинокие улицы города зимней ночью, – прямо как у Генджи, точно как у Харуо, фамильная безрадостная улыбка клана Скарабеев. Это дон их всех научил так смотреть?

– Есть только одна причина, почему Файола привела тебя ко мне. Она делает все, чтобы навредить мне. Представь себе, как разъярится Дайширо, если найдет у меня в постели голого мужчину.

– Что? – Наэль дернулся, но Кари опередила его. Она плавным движением опрокинулась навзничь, подняла ногу и придавила ступней его горло.

– Его люди уже наверняка на пути сюда. Я даже слышу их шаги.

У оборотней от природы обостренные органы чувств – как ни старался, Наэль не слышал ничего из того, что улавливала Кари.

– И как же он разгневается, если я в присутствии искомого мужчины тоже буду голая. – С этими словами она приподняла ночную сорочку еще выше и обнажила округлости груди. Сердце Наэля забилось чаще. Он должен был это предвидеть! И все-таки угодил в ее сети… В ночных сумерках Кари Немеа была даже эффектнее, чем в его воображении, накануне их встречи в баре. Наэль понятия не имел, действительно ли кто-то спешил к Кари в комнату. Он сильно надеялся, что слова Кари были пустой угрозой, – хотя бы для того, чтобы продлить этот момент.

Сестра Зора назвала бы его сейчас безмозглым мужчиной, бессильным перед своими гормонами, да с такой интонацией, что не осталось бы сомнений, что слово «мужчина» в этой фразе самое обидное оскорбление.

И она была бы права.

– Не пойми меня неправильно, – продолжала Кари. – Я не хочу, чтобы он меня застукал. Он меня накажет за это, понимаешь? Но ты… – Она прищелкнула языком. – Ты когда-нибудь слышал, как кто-то умоляет, чтобы его наконец-то убили?

– Чего ты хочешь? – выдавил, не дыша, Наэль.

– Только правды. Почему ты меня преследуешь? Да поторопись. Мне кажется, для меня почти так же важно, как и для тебя, чтобы поскорее с этим покончить и дать тебе бежать, пока нас не накрыли.

В этот момент он услышал шаги. Может быть, ему показалось, потому что звук был далекий. Но если то были люди дона Немеа, если опасения Кари были правдой…

– Твой отец… – начал он.

Это был явно неверный ответ. Ярость сверкнула на лице Кари, и она крепче надавила локтем ему на горло. И еще кое-что он различил в ее глазах – боль? печаль? В следующий момент она отпустила его и бесшумно соскользнула с кровати.

– Что ты можешь знать о моем настоящем отце? – спросила она.

– Он хотел тебя освободить. Я обещал ему помочь, – ответил Наэль.

Кари засмеялась:

– А, этот глупый старик. Ты наивный человек, если действительно хочешь облегчить его страдания.

Шаги стали громче – на сей раз Наэль был уверен, что ему не чудится. И Кари с тревогой оглянулась на дверь. Она, казалось, разрывалась надвое, не зная, что делать. Но потом прошептала:

– Беги отсюда. Они сейчас будут здесь.

Кари быстро подбежала к окну и отодвинула створку.

– Прыгай на примыкающую крышу и беги до наружной стены. А потом скрывайся в переулках. Ну же!

Она подтолкнула его к окну. Наэль быстро вскочил на подоконник.

– Мне надо опять тебя увидеть. Давай где-нибудь встретимся!

– Не получится, – помотала она головой.

– Все получится, если ты захочешь!

– Один раз ты меня нашел, найдешь и в другой раз. А теперь беги!

6. Богини умерли. Кари

Кари стояла спиной к окну и смотрела на закрытую дверь своей комнаты. С момента, как она выпроводила Наэля наружу, прошло ровно двенадцать секунд. Она надеялась, что он умеет быстро залезать на высокие стены и еще быстрее – бегать по ним. Собственно, по правилам она должна была бы выдать его, но не хотела навлечь неприятности на своего настоящего отца. Зачем он подослал ей на виллу парня, как нарочно оказавшегося агентом «Лилии»? Какие у него связи с этим синдикатом? И втайне – а она скорее откусила бы себе язык, чем призналась в этом – ей не доставляло удовольствия знание, какими изощренными способами Харуо навсегда стер бы с лица темноволосого парня его самодовольную улыбку.

Кари проклинала настоящего отца за его глупость. Мало того что он отдался на милость Дайширо, так что Кари едва смогла скрыть свою слабость, так он еще и втянул в дело Наэля. Было бы у нее больше времени, она бы расспросила парня, почему он связался с ее отцом. О материальной выгоде не могло быть и речи, ведь у родителей Кари не было денег. Помочь Наэлю бежать – единственный выход и попытка не навлечь на себя гнев Дайширо и избежать унижения. Уж такого удовольствия она Файоле не доставит!

По коридору прогремели шаги, и в следующий момент дверь распахнулась. В сопровождении троих охранников в комнату ворвался Харуо. Увидев гордо поднятую голову Кари, он остановился как вкопанный.

– Где он? – прохрипел Харуо.

– Что тебе нужно среди ночи в моей спальне? – резко вскрикнула она.

– Ты сама знаешь! Где он?

Кари фыркнула. Не полагалось Харуо разговаривать с ней в таком тоне, не говоря уже о том, что без убедительной причины или четкого разрешения Дайширо ему нечего было делать в ее личных покоях. За порогом комнаты она заметила Файолу – уже в человеческом облике. Юная мачеха Кари скрестила на груди руки и смотрела на нее свысока. Это было уже не в первый раз, когда она пыталась очернить Кари в глазах Дайширо. Хорошо для Кари, что Файола была далеко не так умна, как казалась сама себе.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – сказала Кари.

– Не прикидывайся дурочкой. Генджи захватил парня вместе с твоим отцом и привел их к «оболочкам». И тот сбежал – как я подозреваю, прямо сюда.

Генджи напал на отца Кари? При мысли о том, что он находится в хижине с «оболочками», по позвоночнику Кари прокатилась волна холода. Глупый старик! Почему он не мог просто уйти, когда Дайширо дал ему шанс?!

Кари шагнула к Харуо, сделала глубокий вдох, чтобы голос не дрожал, и произнесла отчетливо:

– Мне известно одно: ты ворвался в мою спальню без разрешения, чтобы… С какой целью? Тебе так хотелось увидеть меня в ночной рубашке?

Она провела ладонями по шелковой ткани. Харуо сжал губы и сделал вид, будто совсем не смущается рядом с полуодетой Кари.

– Обыщите комнату, – приказал он своим людям.

– Дайширо не обрадуется, если услышит о твоей выходке, – заметила Кари.

Пока мужчины перетряхивали комнату, она стояла с подчеркнуто скучающим видом и улыбалась Файоле. «Так просто ты меня не возьмешь», – думала Кари. Когда мужчины отдернули занавески, чтобы выглянуть наружу, пульс Кари участился. Но она ничем себя не выдала, и в следующий момент люди Харуо продолжили поиск уже в другом месте. Значит, Наэлю удалось скрыться.

Кари рассуждала и все-таки не была уверена, действительно ли у нее была причина для радости – или все-таки скорее для тревоги. Агент «Лилии» определенно был опасен. Он не только нашел ее настоящего отца и втерся к нему в доверие, он не только смог вломиться на виллу Немеа и покинуть ее живым, нет, все то время в комнате Кари, даже когда она грозила ему гневом Дайширо, он не выказал никакого страха. А спрятать от Кари страх не мог никто – слишком сильным был его сладкий фруктовый аромат. Так, значит, Наэль… не боялся. Ни одного мгновения.

– Все чисто, – объявили люди Харуо.

Телохранитель старался скрыть свое раздражение.

– Если увидишь что-то подозрительное, дай мне знать, Кари. Договорились?

– Неправильно поставленный вопрос. Правильно так: «О, дорогая Кари, можешь ли ты простить мне наглое вторжение в твои личные покои?» – Она подмигнула Файоле, вид которой выдавал, что она охотнее всего вырвала бы из груди Кари сердце. – «И пожалуйста, дорогая Кари, не рассказывай об этом Дайширо, чтобы он на меня не разозлился».

Харуо закатил глаза.

– Уходим, ребята. Мы должны его найти, – приказал он своим людям, которые вылетели из комнаты Кари, не попрощавшись. Неудивительно, что никто из троих не посмел взглянуть Кари в лицо – они поступили умнее, чем Харуо. Они знали, что слова Кари, хотя и язвительные, несли в себе зерно истины. Дайширо узнает о том, что случилось у него на вилле ночью, и Харуо придется найти их действиям чертовски убедительное объяснение.

Прежде чем он вышел из комнаты, Кари успела спросить:

– Так что там с моим отцом?

Она ненавидела себя за слабость, которая крылась в ее вопросе. Но ей важно было это выяснить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.