# Инкубатор

Осака О`Хара

Журналисты, выехавшие на место страшной аварии, не могли предполагать, куда их приведет эта поездка. Они оказались вовлечены в истории, которые им самим раньше казались мистическими и сказочными, но, как оказалось, они еще очень много чего не знали, хотя и начинали догадываться. Они оказались "детьми Индиго" и не по своей воле посетили Луну и жили в ее внутренних помещениях. Осмотрели "машины судьбы" которые определяют жизненный путь каждого жителя Земли. Познакомились с Создателем- тем, кто создал нашу Солнечную Систему и нас, людей. И сами в конце концов приблизились к Создателю

## Глава 1

—Филипок, сделай мне свой фирменный коктейль, тебя дама просит— Маргарита Петровна Лисицына, ( между своими— Королева Марго) – раскинулась голенькая в роскошном кресле, подложив на всякий случай большое полотенце под свою тугую попку. Она была полностью удовлетворена секс—марафоном, который закончился минут 30 назад. С тех пор она успела принять душ, но от порывов страсти еще не отошла.

–Слушаюсь, моя королева —Филип Иванович Остроухов (между своими —Филипок) попытался щелкнуть голыми пятками, поморщился от боли и пошел как был— голый за барную стойку выполнять заказ дамы— ибо это святое.

Они жили вместе уже более 3—х лет и в наготе друг друга не видели ничего особенного. Дружили они еще с 1—го класса школы, а весьма близко познакомились сразу после школьного выпускного вечера и с тех пор не расставались. Он после института журналистики, где учился вместе с Марго, сумел подняться на репортажах из горячих точек, коих тогда было предостаточно—Кавказ, Ближний Восток, Африка и пр. А благодаря тому что он был по совместительству репортером нескольких западных информационных агентств, купил себе квартирку в столице и отделал ее по своему вкусу— дерево, кожа, металлический блеск, цветная подсветка – правда учитывая советы и пожелания своей подруги ибо— чего хочет женщина— хочет Бог. Особенно если учитывать, что папа этой женщины был очень не последним человеком в столице и помог дочке устроиться в то же агентство, где работал Филип, только в отдел мистики и непознанного.

Филип стоял за барной стойкой и профессиональными движениями перемешивал в шейкере коктейль собственного изобретения—немного (совсем немного) водки, почти полный стакан португальского зеленого вина (хорошенько охлажденного) и сверху мороженое сливочно—шоколадное— положить осторожно —не смешивать и не взбалтывать. Филип разлил коктейль в стаканы, воткнул туда длинные ложечки, отнес один стакан Марго и сел в другое кресло с другим стаканом и принялся прихлебывать коктейль. Черный здоровенный кот Васька унюхал мороженное и начал ластится к ногам Марго. От расслабленности и удовлетворённости Марго погладила кота и отразила его попытку запрыгнуть к ней на коленки.

–Погоди, Васька, ты слишком грязный – она положила себе на живот с черным треугольником внизу большую подушку— теперь прыгай.

Кот не заставил просить себя дважды— запрыгнул на подушку и начал принюхиваться к стакану с мороженым, но Марго уже доела мороженное и теперь прихлебывала вино с водкой. Кот разлегся на подушке и стал лапами играть с левой грудью Марго, стараясь укусить ее розовый сосок.

–Ну и кот у тебя, Филипок— это ты его научил хватать за сиськи порядочных женщин?—сказала Марго отбиваясь от кота— Прямо твой ученик— ты тоже специалист по женским сиськам. Хороший специалист. Опытный.

В это время зазвонил мобильный телефон лежавший на низком столике. Филип ругнулся про себя и взял трубку.

–Да, Владимир Петрович, слушаю вас внимательно. Нет, я почти трезвый.

–Филип, ведь это ты ездил на происшествие, когда поезда столкнулись с автобусами со школьниками здесь, неподалеку? Мне только что позвонили— в Южновской области час назад произошел точно такой же случай— Можешь вылететь через два часа ? Татьяна—моя секретарь закажет авиабилеты до Южнова и забронирует тебе место в гостинице—собирайся.

Марго слушавшая разговор внезапно сказала:

–Филипок, я лечу с тобой— я ведь тоже журналист и в Подмосковье мы были вместе. Там найдется кое—что и для меня— попой чую.

–Владимир Петрович—тут же сказал в трубку Филип— тут Маргарита Петровна хочет лететь со мной— говорит— чует, что там мистика.

–Знаю я, чем твоя Марго чует. Хорошо, пусть тоже собирается—Татьяна закажет два билета до Южнова и номер в местной гостинице.

–Васька ты чего?—Маргарита посмотрела на кота

Кот оставил в покое ее грудь и уставился куда—то в угол не моргая. Марго посмотрела в угол, куда смотрел кот и не увидела там даже грязи и паутины— обычного оформления холостяцкого жилья. Она помахала ладонью перед носом кота, но кот внезапно зашипел, спрыгнул на пол с подушки и продолжал смотреть в тот же угол. Филип уже начал собираться, а Марго, любопытная, как все женщины, встала из кресла и как была голенькая, но в тапочках Филипа, пошла в тот угол посмотреть, на что смотрит кот. В углу ничего и никого не было, но температура воздуха там была ощутимо ниже, так, что голые ноги Марго покрылись мурашками. Она позвала Филипа, но он отмахнулся и продолжил собирать свою репортерскую сумку и заказывать такси к подъезду.

–Странно—сказала Марго и отошла на середину комнаты, после чего выбросила это из головы и начала собираться в дорогу, что у женщин обычно занимает много времени, но репортерская жизнь Марго уже приучила ее к быстрым сборам так что это не заняло много времени. И через 40 минут, что близко к ее абсолютному рекорду, она уже смотрелась в зеркало в прихожей полностью одетая и с сумкой.

–Ну как можно лететь куда—то с таким лицом— ныла Марго по—быстрому накладывая макияж на лицо.

–Я тебя и такую люблю— сказал Филип и осторожно погладил ее по заду.

–Куда ты денешься—добродушно проворчала Марго— как только ты меня разлюбишь, я тебя убью, твой труп расчленю в ванной и сожгу в камине. Бойся.

–Боюсь—согласился Филип— ну что, пошли? Такси у подъезда.

Такси подъехало точно вовремя. Старенький «Форд» с мерцающей жёлтой шашечкой на крыше. За рулём сидел молчаливый мужчина лет пятидесяти, в потёртой куртке. Филип с Марго устроились на заднем сиденье. Васька, к их удивлению, будто хотел выбежать вместе с ними в подъезд, но в последний момент замер на лестничной площадке и пронзительно мяукнул. Марго вздрогнула – звук был каким-то жалобным, почти человеческим.

– Не нравится мне это, – пробормотала она.

– Котам всегда всё не нравится, – отмахнулся Филип, захлопнув дверь. – Тем более, когда хозяева уезжают.

Машина тронулась. За окном проплывали сентябрьские сонные улицы столицы: редкие фонари, блеск мокрого асфальта, редкие фигуры прохожих. Водитель включил радио – и как раз попали на новостной выпуск. Голос диктора был сухим, как всегда в официальных сообщениях:

– …в Южновской области на железнодорожном переезде произошла трагедия. Пассажирский поезд протаранил автобус со школьниками. По предварительным данным, десятки погибших. На месте работают спасатели. Следственный комитет возбудил уголовное дело…

Марго наклонилась вперёд:

– Сделайте потише.

Водитель убавил громкость, но не выключил. Он бросил взгляд в зеркало:

– Первый раз такое? – спросил тихо.

– Что именно? – насторожился Филип.

– Когда беда повторяется. У нас ведь два года назад – то же самое как под Южновском. Тоже автобус, тоже поезд. Тогда говорили: случайность. А я вот думаю… – он замолчал и больше не проронил ни слова до самого аэропорта.

Марго и Филип переглянулись. В их глазах мелькнуло одинаковое чувство: не бывает столько случайностей.

Аэропорт встретил их дежурным равнодушием ночной смены. Быстрая регистрация, рамка металлодетектора, холодные взгляды сотрудников. Всё казалось механическим, будто само пространство действовало по инерции.

Самолёт оказался небольшим, с двумя рядами кресел и почти пустым салоном. Пахло керосином и старым пластиком. Они устроились вместе у окна. Марго достала блокнот и задумчиво чертила в нём круги. Филип, привычно проверяя диктофон и фотоаппарат, заметил, что её руки слегка дрожат.

– Нервничаешь? – спросил он.

– Не знаю, – ответила она. – Будто кто-то рядом дышит в затылок.

Филип хотел пошутить, но в этот момент свет в салоне моргнул и погас на несколько секунд. Лишь гул двигателей и дыхание пассажиров заполнили пространство. Когда лампы зажглись снова, Марго заметила: женщина через проход сидела с закрытыми глазами и шептала что-то себе под нос. Молитва? Заговор? Она выглядела так, будто знала больше других. Полёт продолжался спокойно, но воздух казался тяжёлым. Филип задремал, а Марго всё не могла сомкнуть глаз. Сквозь сон она вдруг увидела картину: бесконечная железная дорога, по которой мчится поезд без машиниста. А на рельсах – автобус, полный детских голосов. Кто-то в белом стоял прямо на переезде и махал рукой.

Она вскрикнула и проснулась.

– Марго, ты чего? – Филип встревоженно посмотрел на неё.

– Сон… – прошептала она и сжала его руку. – Очень плохой сон.

Самолёт уже заходил на посадку. Под ними, в темноте, раскинулся Южновск – редкие огоньки улиц и чёрная пустота за пределами города. Там, где произошла трагедия.

Самолёт приземлился жёстко, с ощутимым ударом шасси о бетон. Южновский аэропорт встретил их скупыми огнями и запахом керосина. Здание – серое, советской постройки, с облупившейся плиткой на фасаде и редкими фигурами людей у входа. Казалось, всё здесь застыло где-то в прошлом веке. Филип первым сошёл по трапу, закинув на плечо сумку. Марго шла следом, оглядываясь. Город ещё не проснулся, но тревога витала в воздухе, будто сам бетон полосы помнил, куда и зачем летят эти люди. У выхода из здания их ждали двое. Один – мужчина лет сорока пяти в форме МЧС, усталый, с небритым лицом и красными глазами. Второй – капитан полиции, худощавый, с заострёнными чертами, смотрел пристально и как будто с недоверием.

– Филип Иванович? Маргарита Петровна? – уточнил спасатель. Получив кивок, протянул руку. – Капитан Лапшин. Мы по поручению редакции и местной администрации.

Полицейский представился коротко:

– Капитан Пшеничников. Будете работать здесь – просьба без самодеятельности. Ситуация тяжёлая. Люди злы.

Филип пожал плечами:

– Мы журналисты. Работаем по фактам.

Пшеничников скривился:

– По фактам у нас сейчас больше десяти трупов школьников. Вот и работайте аккуратно, чтобы не довести родителей до белого каления.

Марго промолчала, но взгляд её потемнел. Она всегда болезненно реагировала, когда кто-то пытался поставить журналистов «на место». Они вышли на улицу. Воздух был прохладным и влажным. На стоянке уже ждала машина – синий микроавтобус МЧС с включёнными фарами.

– Поехали сразу на место, – сказал Лапшин. – Город шумит, но основное там, у переезда.

Филип сел рядом с водителем, Марго устроилась на заднем сиденье. Пока они ехали, Лапшин тихо рассказывал:

– Автобус со школьниками. Ехали в школу. Водитель решил проскочить через ж/д переезд. Говорит, видел «зелёный» на светофоре. Но светофора со звонком там нет уже два года, сняли при ремонте, да так обратно и не поставили. Говорил ещё что-то… но врач просил пока его не мучить. В больнице он.

– Он выжил? – уточнила Марго.

– Да. В тяжёлом состоянии, но жив. Инвалидность обеспечена. Его бы уже порвали родители погибших, если бы не охрана.

Машина выехала за пределы города. Дорога тянулась между полями, где редкий туман клубился у земли. Вдалеке уже были видны проблесковые маячки.

– Готовьтесь, – сказал Лапшин. – Там картина тяжёлая. Даже для нас.

Филип машинально проверил диктофон, Марго достала блокнот. Они оба знали: сейчас начинается самое главное – и самое страшное.

## Глава 2

Железнодорожный переезд встретил их ярким светом прожекторов и тревожным запахом жжёного металла, масла и крови. Полоса асфальта перед рельсами была вся изрыта, словно сама земля не выдержала удара. Автобус ПАЗ уже подняли краном на обочину – перекошенный кузов с вырванными боками, словно игрушку разорвали в руках. Осколки стекла и обрывки сидений до сих пор хрустели под ногами. Рядом валялись вещи детей: порванный розовый рюкзачок с плюшевым мишкой, вымазанный в грязи кроссовок, раскрытая тетрадка с детскими каракулями. Всё это лежало в чёрных пятнах, от которых спасатели отворачивались. Милиционеры – в сапогах и в плащ—палатках надетых на форму для защиты от сентябрьского дождичка, моросившего с утра, но теперь закончившегося стояли редкой цепью. Курили, переговаривались глухими голосами, но на лицах не было привычного равнодушия. Даже бывалые смотрели в сторону, стараясь не встречаться глазами. Филип достал хороший японский фотоаппарат Никон выданный ему шефом агентства. Щёлкал сухо, без лишних эмоций – привычка военного корреспондента. «Картинка должна говорить сама», – повторял он про себя. Он снимал и общие планы места аварии и крупные планы детских вещей на грязной Земле. Марго стояла рядом с капитаном Лапшиным, ища глазами хоть какую-то зацепку.

– Скажите, у вас есть свидетели? Кто-то, кто видел всё собственными глазами?

– Женщина из ближайшей деревни, – нехотя ответил Лапшин. – Она на велосипеде возвращалась домой. Упала, когда поезд ударил автобус. Адрес дам…И телефон у нее есть… Только… не знаю, в каком она состоянии.

Марго достала блокнот, быстро записала адрес и телефон. Потом протянула руку:

– Дайте ваш телефон, я такси вызову и заодно позвоню этой женщине— свидетельнице —спрошу насчет интервью, пока вы заняты.

Лапшин с сомнением, но протянул мобильник. Через 20 минут Марго уже садилась в частное такси, вырвавшееся из тумана дороги.

– Бери интервью, – крикнул ей вдогонку Филип, – а я здесь всё соберу.

Филип переключился на работу. Подошёл к милиционерам.

– Вы первые приехали? Что видели?


– Картина страшная, – сказал один сержант. – Поезд толкал автобус почти 100 метров пока не разрезал его пополам.

Другой добавил:

– Машинист кричал, что видел автобус, но ничего не мог поделать— будто парализовало.

Тем временем неподалёку начали ремонтные работы. Рабочие под светом фар выправляли рельсы, укладывали новые шпалы. Один из них, обмотавший руки ветошью, сел перекурить и сам заговорил с Филипом:

– Мы этого шофера сами в скорую грузили. Он, бедняга, плакал, кричал, что руки и ноги его не слушались. Говорил, будто кто-то за него всё делал. Как робот, – мужик сплюнул. – Представляешь, жмёт на тормоз, а нога – как чужая.

Филип насторожился:

– Вы точно это слышали?

– Слышал. И ещё машинист говорил то же самое: руки сами рычаги отпустили, тормоза не сработали. Он весь белый был, как простыня.

Журналист сделал пометку в блокноте. «Слишком похоже, чтобы быть совпадением».

Вдалеке завыла сирена «скорой». Рабочие, милиция, спасатели – все на минуту замолчали. Только холодный туман продолжал клубиться над переездом, будто скрывал что-то большее, чем просто трагедию.

Филип поднял камеру, сделал последний снимок. Ему казалось, что объектив уловил не только разбитое железо, но и тень – неясную, чужую, будто всё ещё стоящую на рельсах.

Марго добралась до деревни быстро. Дорога тянулась сквозь серые поля, над которыми низко висел туман. Конец сентября в этих краях всегда был одинаковым: сыро, пусто, уныло. Когда такси свернуло к обочине и остановилось у покосившегося деревянного забора, над крышами уже тянулся лёгкий дым – в печах топили. Дом выглядел крепким, хоть и старым. Собаки залаяли, когда Марго постучала стоя возле калитки. На крыльце вышел мужчина лет сорока пяти, в свитере и резиновых сапогах. Настороженно посмотрел и подошел поближе.

– Вы, должно быть, из города? Журналистка?

Марго кивнула и протянула пакет.

–Можно поговорить? – В пакете были две бутылки водки, хлеб и кусок колбасы, купленные на скорую руку в придорожном магазине. Мужчина смягчился:

– Ну, проходите.

На кухне было тепло от плиты. Хозяйка – невысокая женщина с усталым лицом – молча нарезала огурцы и хлеб, достала тарелку с картошкой и солёными грибами, расставила все на столе и поставила 3 небольших стаканчика. Дети заглянули в кухню, но их быстро отправили в комнату: «Идите, телевизор смотрите». Муж умело открыл водку и разлил по стаканчикам.

Марго сделала первый тост:

– За то, чтобы такое больше не повторялось.

Муж молча выпил. Жена – тоже. Закусили. Только потом хозяйка заговорила.

– Я всё видела. Я на велосипеде домой ехала… Гляжу – поезд едет к переезду прямо на автобус и не останавливается, прямо в автобус ударил и потащил автобус впереди себя … Я упала прямо в канаву. До сих пор всё в ушах стоит.

Марго осторожно подтолкнула:

– А вы сказали по телефону… что не только это помните. Что-то ещё?

Муж посмотрел на жену, та кивнула. Он налил ещё по стопке и заговорил тихим, заговорщицким голосом:

– Тут ведь не первый раз странное у нас… Двенадцать лет назад, почти в один день, в разных семьях, у нас и в соседних деревнях, родилось пятнадцать детей. Все как на подбор. И мальчики, и девочки. Все – с одинаковой отметиной на лбу. Маленький шрамик на лбу, будто ножом ткнули.

Жена подхватила:

– А дети… не такие были. Слишком тихие, будто взрослые. Смеялись редко, а если смотрели – прямо в душу. Сами книжки брали, читать учились в два-три года. Потом, бывало, сидят вместе – и молчат. Рты закрыты, а видно – разговаривают. Глаза друг на друга уставились, и всё. Как будто мыслями разговаривают.

– Дети Индиго, – прошептала Марго.

Муж пожал плечами.

– Мы их так и называли. Странные, но хорошие. Никому зла не делали, учились отлично. Родителям помогали, не ленились. Только вот… Все пятнадцать ехали в том автобусе. Все до одного. Привозили их родителей на место аварии и родители говорили, что все дети не хотели сегодня ехать в школу— будто чувствовали.

Жена перекрестилась и налила ещё.

– Вот и скажи, что это совпадение. Уж больно всё неладно.

Марго чувствовала, как холод от этих слов пробирает сильнее, чем от водки. Она сделала пометку в блокноте, но в голове уже рождалась ниточка, ведущая от обычной аварии к чему-то куда более страшному. Жена раскрыла дверцу печки, чтобы подкинуть дровишек и кухню залило красным огненным светом. Марго посидела, выпила водку из своего стаканчика и стала прощаться

–Пора ехать в город, нужно материал передавать в агентство. Да и муж в гостинице ждет— волнуется наверное

Марго и не заметила, как впервые назвала Филипа мужем. Заметив это она подумала и решила—приедем домой— сделаю ему предложение безальтернативное —Нет, ну а что— мужик нормальный, да и я уже не девочка, уже пора одомашниваться.

Филип отснял всё, что считал нужным: крупные планы обломков, лица спасателей, милицейскую ленту, чёрные пятна на асфальте и – главное – вещи детей, разбросанные вокруг. Он знал: именно они будут бить сильнее всего. Когда закончил, подошёл капитан Лапшин:

– Подкину вас в город. Всё равно на базу возвращаемся.

Машина МЧС громко урчала по неровной дороге, прожектора освещали клубы пыли и тумана. Филип сидел молча, не выпускал из рук фотоаппарат.

Гостиница в Южновске оказалась типичной для таких мест – серое здание советской постройки, облупившаяся штукатурка, тяжёлые дубовые двери. Внутри – скрипучий паркет, тусклые лампы под потолком и администраторша, смотревшая на приезжих с подозрением, как будто каждый мог оказаться преступником. Филип бросил сумку в маленький номер с железной кроватью и облезлыми обоями. Первым делом включил стационарный телефон, стоявший на тумбочке. Он позвонил в городской аэропорт. Дежурная кассирша с сонным голосом быстро продиктовала:

– Завтра утром рейс на столицу, сегодня вечером один рейс есть. Билеты есть, свободных мест хватает.

Филип облегчённо вздохнул. Конец сентября, как он и ожидал, был «низким» сезоном – народ не летал без особой надобности. Надо было проверить связь на всякий случай—вдруг придется отсюда материал в агентство передавать. Филип достал из сумки ноутбук, выданный ему по великому блату самим редактором – Toshiba 200CDT. Для России того времени это был почти космический аппарат: японская сборка, надёжный, с массивным корпусом. Внутри – Pentium на 100 мегагерц, крохотные по нынешним меркам 16 килобайт кэша L1, но тогда это было почти чудо. В ноутбуке стояли 8 мегабайт «родной» памяти и модуль на 32 сверху – целых 40 мегабайт оперативки. Жёсткий диск – 810 мегабайт, казалось, бездонный. Всё это богатство весило три с половиной килограмма, и Филип всегда шутил: «Не ноутбук, а гиря для командировки». Но всё равно таскал его в любую поездку – уж больно удобно, что не пишешь от руки, а набираешь текст сразу и отправляешь мгновено.

Он поставил машину на стол, щёлкнул клавишей включения. Ноутбук заурчал вентилятором, загудел, и зелёные огоньки мигнули на панели. Пока грузилась система, Филип искал, где бы подключиться к интернету. Возле журнального столика нашел комбинированную— электрическую / телефонную розетку. Филип позвонил дежурной по гостинице и уточнил у нее— есть ли выход в интернет из номера, на что дежурная гордо ответила

–Интернет еще в прошлом году подключили. Наша гостиница единственная в городе с интернетом.

В этот момент щёлкнул замок, и в номер вошла Марго. Волосы растрёпаны, глаза блестят и запах водки – было видно, что разговор у неё получился серьёзный. Она повесила на вешалку свою куртку, и села на кровать.

– Ну и как? – спросил Филип, уже зная по её лицу, что новости будут тяжёлые.

– Странно всё, – вздохнула она. – Очень странно. Если кратко: все погибшие дети – не простые. Родились почти в один день и все с отметинами—шрамчиками на лобиках. «Дети индиго», как они сами их называли. Ты представляешь? Пятнадцать – и все в одном автобусе.


Филип медленно выдохнул и посмотрел на свой ноутбук, будто железка могла подсказать, как теперь поступить.

Он набрал номер редактора в столице. Трубку сняли быстро.

– Владимир Петрович, это я. Ситуация такая: фото есть, материал есть. Текстов пока нет— только приехали в гостиницу. Но материал… сам по себе непростой. Сами понимаете. Как лучше – сейчас пробовать через интернет перегнать или привезти лично?

На том конце провода наступила пауза. Слышно было только дыхание. Потом голос редактора, чуть глухой, будто он сам задумался:

– Знаешь, Филип, это не та история, что в ленту «на скорую руку». Летите. Оба. И материал привезите в руки. Тут без объяснений не обойтись.

Филип положил трубку, посмотрел на Марго.

– Сказал – самим нести.

Она кивнула и тихо сказала:

– Значит, мы реально вляпались в историю.


## Глава 3

Филип позвонил в аэропорт и забронировал 2 билета на вечерний рейс в столицу— места, слава Богу были, сразу перезвонил диспетчеру такси и заказал машину к подъезду гостиницы. Диспетчер пообещала, что через 10 минут машина будет ждать их у подъезда. Филип быстро начал собираться в дорогу. Накинул на плечо ремень своей дорожной сумки, позвал Марго и они вместе вышли из номера. Филип оставил ключ дежурной, вместе с 3 рублями за беспокойство и вышел на улицу следом за Марго.

В аэропорту дежурная не хотела пускать Марго на посадку в самолет из—за сильного запаха водки. Филип не стал спорить, а просто положил в паспорт Марго 10 рублей и снова подал их дежурной. Девушка закипая от служебного рвения открыла паспорта, но потом сделала незаметное движение рукой и 10—тирублёвая бумажка исчезла в ее большом кармане, а выражение лица странным образом изменилось. Дежурная отвернувшись сквозь зубы сказала

– Проходите и больше в дорогу не пейте.

Филип слегка подтолкнул Марго и они быстро прошли на посадку. В самолёте Марго уснула на плече Филипа и проснулась уже на подлёте к столице. В столичном аэропорте они быстро нашли такси и доехали до своего агентства. Редактор ждал их в своём кабинете, невзирая на довольно поздний час. Он встретил их у порога и пригласил садится в кресла. Открыл свой могучий и громоздкий сейф и достал оттуда начатую бутылку коньяка, три небольших стаканчика и тарелочку с ломтиками лимона. Налил всем поровну. Молча выпили, закусили лимоном, потом редактор сказал— теперь говорите. Марго минут 15 рассказывала ему обо всех обстоятельствах и странностях этого дела, а потом спросила

–Владимир Петрович— ну что, вот так и напишем, пусть народ знает правду?

Сенцов не отвечая налил понемножку коньяка в каждый стаканчик, выпил из своего стаканчика и снял трубку телефона, стоящего на столе. Набрал номер и сказал— Здравствуй, Павел Иванович! Прилетели мои корреспонденты— спрашивают— в как писать—всё, что видели, а видели они много чего странного и непонятного или для народа как обычно? Редактор слегка отодвинул трубку от уха и Марго с Филипом услышали начальственный тембр голоса

–Владимир Петрович, ты что, народ хочешь взбаламутить? Так он и так взбаламученный, не знаем чем успокоить. Пусть пишут— в тумане поезд и автобус не заметили друг друга и столкнулись. Виноват шофер автобуса. Мне уже звонил начальник милиции Южновска вот так и напишут они у себя и твои орлы пусть пишут так же. Все понятно? Действуй! – и гудки отбоя.

Редактор сказал

–Все понятно? Вот так и пишите— туман, поезд и поезд не заметили друг друга. Виноват шофер автобуса. Сейчас марш домой, но утром, чтобы материал был у меня на столе. Все, можете идти.

На следующее утро редактор выглядел удовлетворённым. Он бегло просмотрел текст, пару раз кивнул, пробормотал:

– Ну вот, теперь всё нормально—можете, когда захотите.

Потом вызвал курьера и распорядился:

– Сначала к корректору, чтобы быстро все сделал. Потом в печать. А вы – отдыхайте. Восстанавливайте силы, нервы.

Он улыбнулся обоим и жестом отпустил их.

Филип с Марго вышли на улицу. Москва шумела, спешила, люди вокруг жили своей обыденной жизнью, как будто трагедия на переезде была где-то в другой реальности. Марго остановилась, закурила, затянулась резко.

– Поехали к контактёру.

Филип удивлённо обернулся:

– К кому?

– К одному человеку, – она выдохнула дым в сторону, – он «работает» с инопланетянами. Постоянно на связи с ними. Телепат— тилип туда, тилип сюда. Может, хоть он что-то знает про эту историю.

Филип рассмеялся коротко, безрадостно:

– Ты серьёзно? После разговора с редактором мы идём к какому-то шарлатану, который верит в «тарелки»?

– А у тебя есть варианты? Кроме того, я не просто верю в «тарелки» я сама их видела, просто не хотела говорить тебе— Марго смотрела на него холодно. – Официальная версия нас устроила? Детей больше нет, но протокол напишут как надо. Все довольны. Только мне это всё не нравится.

Филип хотел возразить, но слова застряли в горле. В её голосе было что-то стальное, чего он не слышал раньше.

–Сколько еще скелетов прячется в ее шкафу—подумал Филип— Хорошо, – вздохнул он. – Где искать этого твоего контактёра?

Марго улыбнулась уголками губ, затушила сигарету.

– Адрес у меня есть. Он живёт на окраине. Едем.

Они поймали такси. Машина тронулась, виляя в потоке. За окнами тянулись серые панельные дома, уличные рынки с облупленными палатками, вывески, облепленные рекламой «снятие порчи» и «срочный ремонт телевизоров». Филип молча смотрел на город, чувствуя странное: будто Москва сама сопротивляется их поиску, пытается удержать в привычной реальности, где всё объясняется «туманом на переезде».

– Ты хоть знаешь, что это за человек? – наконец спросил он.

– Его зовут Александр. Ему за сорок. Говорят, ещё в перестройку у него были контакты с «гостями». Он ведёт записи, у него целые тетради исписаны. Люди ходят к нему за советом.

– А ты сама веришь? – Филип не отрывал взгляда от дороги.

Марго замолчала на мгновение. Потом ответила тихо, но уверенно:

– Я и раньше верила, а после всего, что я услышала от той женщины в деревне… Да, теперь верю еще больше.

Такси свернуло с центрального проспекта на узкие улочки с деревянными домами и редкими фонарями. Атмосфера менялась: шум большого города оставался позади, а впереди ждала тишина и что-то неуловимое, тревожное. Филип ощутил, что впереди их ждёт разговор, после которого пути назад уже не будет. Такси остановилось у старого двухэтажного деревянного дома. В тёмных окнах не горело ни одного огонька, только на втором этаже мигал тусклый свет лампочки.

– Тут, – коротко сказала Марго, расплачиваясь с водителем.

Они вышли из машины. Воздух пах сырым деревом, прелыми листьями и чем-то ещё – будто горелым железом. Филип поправил ремень сумки с фотоаппаратом и косо посмотрел на Марго. Та шагнула к подъезду уверенно, как будто знала дорогу сюда давно. На звонок никто не ответил. Марго постучала сильнее. За дверью послышались шаркающие шаги. Дверь открылась – и на пороге показался высокий худой мужчина лет сорока пяти, в халате и домашних тапочках.

– Александр, – сказала Марго. – Мы к вам.

Мужчина внимательно посмотрел на них, чуть прищурившись. Его глаза – светло-серые, почти прозрачные – казались странно холодными и живыми одновременно.

– Заходите.

Квартира была обставлена бедно: старый диван, книжные полки с потрёпанными томами фантастики, стопки тетрадей на столе. На стене висели вырезки из газет – «НЛО над Подмосковьем», «Загадочные шары света», пожелтевшие снимки неба с мутными пятнами. Филип скептически хмыкнул, но Марго незаметно толкнула его локтем.

– Садитесь, – Александр кивнул на стулья. Он сам устроился за столом, развернул одну из тетрадей. – Я знаю, зачем вы пришли.

Филип насторожился:

– Откуда?

– С того, что сегодня ночью я видел сон, – спокойно ответил Александр. – Автобус. Рельсы. Детский крик. И – тишина.

Марго переглянулась с Филипом.

– Дети… – начала она. – Те, что погибли на переезде…

– Да, – кивнул Александр. – Мы давно наблюдали за ними. Эти дети не были обычными. Мы называли их «носители». Они умели общаться друг с другом без слов. Их появление – часть большого процесса. Но процесс прервали.

– Кто? – Марго подалась вперёд.

Александр помолчал, провёл рукой по лицу, будто решая, можно ли говорить дальше.

– Иногда я слышу их… – он указал на виски. – Не людей, а тех, кто выше нас. Они называют себя «Создатели». Эти дети были связаны с ними. Они должны были вырасти, чтобы стать посредниками. Но видимо планы изменились.

Филип хотел спросить что-то ещё, но вдруг заметил: кот – серый, облезлый, сидевший у двери, – всё это время смотрел в пустой угол комнаты, совершенно так же, как Васька тогда у него дома.

Филип сглотнул. Сомнения и скепсис постепенно начали уступать место странному, липкому ощущению, что всё происходящее – не игра и не бред.

– Если вы думаете, что это случайность… – тихо сказал Александр, – то ошибаетесь. Случайностей нет.

Марго спросила одними губами:

– Значит, будут новые смерти?

Александр закрыл тетрадь, и комната будто потемнела.

– Будет продолжение. И вы – в нём.

Филип и Марго шли по тёмной московской улице, держа в руках листок с адресом. Район был старый, полузаброшенный – кирпичные пятиэтажки, облупившаяся краска на фасадах, редкие фонари.

– Прямо штаб-квартира «Секретных материалов», – буркнул Филип. – Только без ФБР и американского бюджета.

– Не ворчи, – ответила Марго. – Ты же сам слышал Александра.

Дом оказался таким же усталым, как и весь квартал: облупленный подъезд, железная дверь с выцветшей надписью «Оренда помещений». На втором этаже за дверью с табличкой «Кружок астрономии» горел свет.

Марго постучала. Дверь открылась, и их встретил высокий худой парень в свитере с вытянутыми рукавами.

– Вы от Александра? Заходите.

Внутри оказалось тесно: длинный стол, заставленный папками, какие-то антенны, ноутбуки старых моделей, на стене – карта России с отмеченными красными булавками. Воздух пах табачным дымом и кофе.

– Это всё, что у нас есть, – сказал другой мужчина, лет сорока, с седыми висками, указывая на стопку папок. – Мы собираем свидетельства очевидцев уже больше десяти лет. Но то, что произошло в Южновской области, выходит за рамки.

–Негусто – сказал Филип – я бы даже сказал— бедненько

–Финансов нет, но кое какие приборы все же есть в другой квартире.

Филип открыл одну из папок: распечатки писем, фотографии светящихся шаров, показания людей, которых явно считали сумасшедшими. Марго слушала внимательно, кивая.

– Все пятнадцать детей… – заговорил седой. – Мы знали о них. Отмечали их «аномальное развитие». Но никто не думал, что эксперимент прервут так жестоко.

– Эксперимент? – резко спросил Филип.

– Ну а как ещё это назвать? – вмешался парень в свитере. – Это не просто случайность. Сначала их роды, теперь гибель. Кто-то проверяет, как далеко мы можем зайти. Понимаете, мы давно этим занимаемся и кое—что все—таки выяснили— Землю посещают представители 4—х разных инопланетных цивилизаций— назовем их условно—Норды,Белые, Серые, Зеленые. Норды— высокие примерно 2 м ростом и красивые и мужчины и женщины, помогают людям. Белые—пониже ростом не такие красивые. Но ничего, когда помогают, когда нет. Серые—маленькие—1.5 м ростом —нейтральные. Зеленые —1.5—1.8 м ростом, глаза большие, круглые— эти вредят людям. Большого вреда жителям Земли все они принести не могут, но и открытой большой помощи тоже. Землю охраняет Общегалактический закон и кара за его нарушение весьма серьезна.

В комнате повисла тишина. Где-то за стеной хлопнула дверь, но здесь, среди карт и пожелтевших газетных вырезок, казалось, что мир сузился до одного вопроса: кто управляет этими событиями?

– Александр сказал, что вы сможете разобраться, – тихо сказала Марго.

Седой кивнул.

– Мы попробуем. Мы уже разбираемся, но предупреждаю: если пойдёте дальше, дороги назад не будет.

Филип посмотрел на Марго. Она улыбнулась – устало, но упрямо.

– Мы уже начали, – сказала она.

Марго проснулась среди ночи от ощущения чужого присутствия. В комнате было темно, только свет фонаря за окном пробивался сквозь щель шторы. Она сразу поняла: кто-то стоит в углу. Силуэт был неясный, будто тень от чего-то, чего в комнате не было. И в то же время – он был живой. Марго хотела закричать, но горло словно свело. Вдруг в её голове, прямо в глубине сознания, возник чужой голос. Он не шел в мозг через уши – он был сразу внутри.

–Так вот на кого смотрел и шипел кот— мелькнуло в её голове.

– Да… – отозвалась фигура, губы её не двигались. – Кошки и собаки видят нас. Иногда чу́ют запах.

Марго сжала кулаки, стараясь не потерять самообладание.

– Кто вы?.. – едва слышно прошептала она.

Тень будто качнулась. В голове вспыхнула новая мысль, чёткая и холодная:

–Скоро мы заберём тебя. Тебя и твоего мужчину. Мы должны исследовать, на что вы способны. Ты увидишь наши лаборатории и жилые помещения. Много людей уже были там. Ты не первая. Не бойся, потом мы тебя доставим обратно, ты почти ничего не будешь помнить.

Сердце Марго заколотилось так сильно, что казалось – вот-вот выскочит из груди. Она попыталась приподняться, но тело не слушалось, словно его придавили.

– Зачем? – выдохнула она.

Ответ был короткий и окончательный:

«До свидания.»

Силуэт растворился в темноте. Марго резко села на кровати – потная, с пересохшим горлом. Рядом мирно спал Филип, и всё выглядело так, будто ей просто приснился кошмар. Но в комнате стоял тот же лёгкий холодок, что тогда, когда кот смотрел в пустой угол. Марго встала, пошла к холодильнику и достала оттуда шейкер полный коктейля, что делал Филип— он вчера начал делать, но не закончил, они захотели спать и шейкер занял своё место в холодильнике. Для Марго это было то самое, чего ей не хватало. Она приложилась прямо из шейкера, потом достала из холодильника колбасу и откусила прямо от батона не утруждая себя поисками ножа или тарелки. Посидела в кресле чуствуя, как алкоголь медленно растекается по телу и непонятно с чего подумала

–А ведь эту колбасу кто—то ищет и найти не может, а у нас в столице— пожалуйста – завались – и пошла к постели. Ввинтилась под бок спящего Филипа и уснула.

## Глава 4

Филип уже хозяйничал на кухне, когда Марго проснулась. Из спальни пахло кофе и чем-то тёплым, хлебным. Она, не открывая глаз, потянулась, зевнула и пошла в душ. Вода немного привела в чувство, но липкий осадок сна всё ещё оставался где-то внутри. Она старательно смывала его губкой с различными дорогими шампунями, но бесполезно. Минут через десять она вышла, закутанная в большое полотенце, села в кресло и задумалась.

– Вот, твой завтрак, – торжественно сказал Филип и подал ей высокий стакан с фирменным коктейлем: вино, немного водки и мороженое. На столике рядом уже стояла пластиковая глубокая тарелка с лёгкой закуской.

– Филипок—ты мой спаситель, я буду любить тебя вечно – пробормотала Марго, отпивая.

Тут же к креслу подбежал кот Васька. Унюхав мороженое, он начал лезть к Марго. Она быстро вычерпала ложечкой сладкую верхушку, оставив кота ни с чем.

– Всё, дружок, поздно, – сказала она с набитым ртом.

Кот обиделся, но не ушёл: вскочил на подлокотник кресла и лапами уцепился за её полотенце, которое тут же предательски сползло. Правая грудь оказалась открытой, и Васька немедленно начал играть с соском.

– Филипок! – возмутилась Марго, пытаясь отодвинуть кота. – Твой любимец ко мне уже пристает не по—детски !

– Ну, вкус у него правильный, – усмехнулся Филип, прихлёбывая свой коктейль.

Марго наконец отогнала кота и, отдышавшись, решила рассказать.

– Слушай… мне этой ночью приснилось… или, может, не приснилось. В комнате стояла фигура. Чёрная. Она говорила со мной… не ртом, прямо в голове—телепатически.

Филип перестал улыбаться и посмотрел на неё серьёзно.

– Опять мистика?

– Это было слишком реально, – Марго поёжилась. – Она сказала, что заберёт нас обоих. Что мы попадём… куда-то. В их лаборатории.

– Кошмар приснился, – отмахнулся Филип, но в голосе его не было уверенности. – Ты же устала, перенервничала.

– А кот? – Марго указала на Ваську. – Он ведь тогда тоже в угол смотрел. И сегодня снова… – Она не договорила и замолчала, глядя в стакан.

В этот момент зазвонил телефон.

Марго вздрогнула, схватила трубку. На том конце была её мать.

– Доченька, вы помните, что сегодня день рождения у отца? Мы ждём вас к вечеру!

Марго закусила губу.

– Ах, я совсем забыла! Конечно, приедем.

Дом её родителей встретил их шумом голосов, запахом еды и привычным уютом. Было многолюдно: родственники, соседи, коллеги отца. Стол ломился от закусок, вина и салатов. Смех, тосты, объятия. Кто—то из знакомых подвыпил и начал выяснять поженились ли официально Марго с Филипом. Если не поженились, то почему, а если поженились, то почему на свадьбу не позвали? Филип чувствовал себя немного чужим, но держался, улыбался и пил умеренно. Марго, наоборот, оживилась, смеялась вместе со всеми, но где-то в глубине у неё всё равно жила тень утреннего сна. Когда гости начали расходиться, мать убрала со стола и пригласила Марго на кухню.

– Давай погадаю, доченька. Для веселья.

Она достала старую колоду карт, перетасовала, разложила на скатерти. Глаза её прищурились, пальцы бегали по картам, словно ища правильный смысл.

– Вот дорога, – сказала мать. – Но дорога непонятная, тревожная. Как будто не по земле. Смотри – вверх. В небо и дальше…

Марго по спине пробежали мурашки. Она резко отодвинула руку матери.

– Мам, не надо дальше.

Но карты уже лежали на столе, и их немая история давила сильнее, чем любые слова.

Они вернулись домой позже обычного. За праздничным столом Марго всё время улыбалась, поднимала бокалы, но усталость и внутреннее напряжение накапливались. Едва переступив порог квартиры, она сбросила туфли и устало сказала:

– Я больше не могу… хоть прямо в одежде падай.

Филип только кивнул, так же измученный шумом, разговорами, дорогой. Быстро умылись, переоделись и легли спать. Кот Васька, довольный, что хозяева наконец вернулись, устроился у ног и громко заурчал.

Марго провалилась в сон почти мгновенно.

Но среди ночи её резко вытащило из небытия чувство – чуждое, неестественное. Она не сразу поняла, что происходит, но вскоре ощутила: её тело поднялось над кроватью. Сердце забилось так громко, что казалось – сейчас вырвется из груди. Марго боялась открыть глаза, но краем зрения заметила: рядом с ней, чуть выше матраса, в воздухе парит и Филип. Его голова откинута назад, лицо спокойное, будто он спит, хотя тело уже в двух десятках сантиметров над простынями.

Марго всегда спала голой, но в этот вечер, сама не зная почему, надела лёгкую ночную рубашку. Сейчас она мысленно поблагодарила себя за это – и неожиданно для самой себя почувствовала облегчение.

–Хорошо, что легла одетая, сейчас бы голая стояла. – мелькнуло в голове.

И тут же, совершенно нелепо для ситуации, в ней проснулось чувство хозяйки: одним глазом она скользнула по телу Филипа. На нём были только тёмные трусы. И, несмотря на ужас момента, Марго вдруг стало приятно и гордо, что даже в такой ситуации её мужчина выглядит сильным и солидным.

–Ни одна земная и неземная баба, – почти зло подумала она, – не увидит его без трусов. Это мой мужчина. Только мой.

Она даже умудрилась дать себе внутреннюю клятву:

–В первый же удобный момент вытащу его в ЗАГС. Хватит жить так. Пусть будет официально. Я уже не девочка и хочу кольцо обручальное на палец.

И тут тело дёрнулось. В груди словно что-то щёлкнуло. Воздух стал плотнее, холоднее. На мгновение Марго показалось, что их кто-то тянет вверх невидимыми руками. Пространство вокруг почернело, раздался тихий, низкий гул – будто далеко под землёй завели гигантский двигатель.

Она попыталась крикнуть, но рот не открывался. Глаза закрылись сами собой, и она снова почувствовала – её куда-то несёт, но уже не вверх, а в глубину темноты.