Нура Рид
Костяные сказки

Шёпот в тумане

Посвящается тем, кто осмелится прочитать это после заката.

Глава 1. Про́клятая земля

1823 год

Первые поселенцы назвали это место «Долиной Теней» не из-за лесов, а потому, что солнце здесь умирало раньше времени. Пшеница гнила в земле. Скот рождался с лишними конечностями, а ночью люди слышали шёпот из колодцев.

Но настоящий кошмар начался, когда преподобный Иезекииль привёз Книгу. Книга не имела названия. Её страницы были из выдубленной человеческой кожи, а буквы выжжены раскалённым железом.

Иезекииль утверждал, что нашёл её в руинах церкви, где все прихожане повесились одновременно.

– Это голос Бога, – лгал он.

На самом деле, книга шептала совсем иное.

В полнолуние Иезекииль собрал в амбаре двенадцать человек.

– Мы призовём ангела, – сказал он.

Но когда начал читать, пол закровоточил. Ритуал требовал двенадцать капель крови от каждого избранного человека. Глаз добровольца, им стала Огола, которую связали и вырезали его ножом для скота. В завершение требовалось имя того, кто войдёт в туман.

Когда Иезекииль прокричал:

– Да придёт голодный!

Амбар взорвался изнутри. Выжил только он. А на утро в городке начали исчезать дети.

Туман пришёл на третью ночь. Он стелился по земле, как животное, и там, где касался домов, оставались липкие следы. А потом… Оно вышло. У него не было формы только рты, которые открывались в других ртах, и руки, растущие из глаз. Оно липло к жертвам, как смола, и когда отползало, от людей оставались только мокрые кости.

Иезекииль назвал его «Ангелом Плоти».

Когда погибла половина городка, Оно предложило сделку:

– Дайте мне еду, и я оставлю вас в покое.

Под «едой» понимались чужаки.

Каждую полночь в «Часовне Голода» проводился ритуал. Путника опьяняли зельем из плевел и крови. Вырезали язык, чтобы он не молился. Оставляли в номере тринадцать с горящей чёрной свечой. На рассвете комната была пуста, и только жирный след вёл в туман.

***

Ветер выл, как раненый зверь, когда Асур въехал в городок. Дождь хлестал по лобовому стеклу его старой машины, превращая дорогу в чёрную, скользкую ленту. Он не хотел здесь останавливаться, но прокля́тая спущенная шина решила иначе.

Заправка «Луни» была единственным освещённым местом на въезде. Неоновая вывеска мигала, будто в агонии, а внутри, за запотевшим стеклом, маячила худая фигура старика.

– Шин у меня нет, – пробормотал он, даже не взглянув на Асура. – Но можете переночевать в мотеле через дорогу. Только не советую.

– Почему же? – Асур почувствовал, как холодная капля пота скатилась по спине.

Старик медленно повернулся. Его глаза были мутными, словно покрыты плёнкой.

– Потому что они не любят чужаков.

Мотель «Сладкий сон» был чем угодно, только не «сладким». Гниющие половицы скрипели под ногами, а воздух пах плесенью и чем-то ещё… Мясом?

Асур моргнул, на секунду ему показалось, что дверь номера тринадцать приоткрылась, и в щели мелькнуло нечто призрачное.

– За вами уже пришли, – прошептала девушка, не отрываясь от своего кроссворда.

– Кто?

Она подняла глаза.

– Те, кто живёт в тумане. Они шепчут. Вы слышите?

И тогда Асур услышал: тихий, скрипучий шёпот за окном.

«Мы видим тебя…»

Туман за окном сгущался, принимая очертания рук, лиц, ртов, раскрытых в беззвучном крике.

Дверь номера тринадцать распахнулась. И оно вышло.

Асур не мог пошевелиться, увидев скелетообразное странное существо с кожей, похожей на прозрачную кальку. Глаз не было, вместо них зияла пустота, покрытая сгустками тумана.

– Ты не должен был останавливаться… – прошептало оно голосом, похожим на скрип ржавых петель.

Асур отпрянул, споткнулся о чемодан и упал на спину. Холодный пар вырвался изо рта, хотя в мотеле было душно. Девушка посмотрела на него улыбаясь.

– Они всегда приходят за теми, кто слышит шёпот.

Бежать. Надо бежать. Асур рванул к окну, распахнул его, но снаружи не было земли. Только белый, густой туман, колышущийся, как живой, а в нём тени. Они двигались рывками, как стая пауков.

– Выхода нет, – сказала девушка за стойкой, и теперь её голос звучал совсем иначе: низкий, хриплый, словно несколько людей говорили одновременно.

Оно шагнуло ближе.

– Ты уже наш.

Туман хлынул внутрь, заполняя комнату, обвивая Асура щупальцами мглы. Он закричал, но звук исчез, будто его поглотила ночь. Липкий туман обволакивал кожу, заполняя лёгкие не кислородом, а чем-то другим, инородным. Неправильным. Последнее, что Асур увидел перед тем, как потерял сознание – длинные, костлявые пальцы, впивающиеся в его лицо.

Когда Асур очнулся, то понял две вещи: он был привязан к кровати. И он был не один.

Скребки. Ножи с загнутыми лезвиями. Что-то похожее на щипцы для вырывания ногтей.

Комната оказалась не гостиничным номером, а операционной. Стены были покрыты слоями засохшей крови, на потолке висели ржавые крюки, а рядом на металлическом столе лежали инструменты, но не медицинские.

Из угла комнаты раздался хруст. Асур медленно повернул голову и увидел её. Кожа девушки сползала, обнажая мясо, которое пульсировало, как будто под ним копошились черви.

– Ты проснулся, – прошептала она, и её голос был как звук рвущейся плоти. – Мы не всегда были такими.

Её пальцы удлинялись, превращаясь в костлявые щупальца.

– Этот город… он питается.

Она склонилась, Асур заметил, что у девушки нет зубов только чёрные дыры, из которых сочился густой дым.

– Туман – это не туман. Это Оно.

Внезапно стены зашевелились. Оказалось, кровь на них не просто пятна, то были слова.

«Помоги нам».

«Он здесь».

«Не смотри в туман».

Асур дёрнулся, верёвки впились в запястья.

– Кто «Оно»? – прохрипел.

Девушка улыбнулась, и тогда потолок разверзся. Из черноты спустилось нечто. Не человек. Не животное. Гниющая масса плоти с сотнями глаз, ртов и рук, сплетённых в один чудовищный клубок. Оно дышало, и с каждым вдохом стены сжимались.

– Оно голод, – прошептала девушка. – Оно причина, по которой наш город всё ещё значится на картах. Оно кормится теми, кто останавливается здесь.

Асур почувствовал, как что-то тёплое течёт по его ногам. Он обмочился от ужаса. Чудовище зашевелилось, и вдруг все его глаза повернулись к Асуру.

Девушка наклонилась к его уху.

– Пожалуйста… – задыхаясь, молил он. – Я не хочу умирать.

– Ты уже мёртв.

И тогда чудовище заговорило. Голос был как гром, как рёв тысячи голодных зверей, как скрип костей под прессом.

– МЯСО.

Асур закричал, когда первые щупальца коснулись его лица. Он стал очередной жертвой, но в отличие от других, Оно оставило его «живым». Теперь Асур заточён в подвале Часовни, его кожа слилась со стенами, а разум стал частью тумана. Он видит каждого нового гостя.

И шепчет им:

– Бегите.

Но они никогда не слушают.

***

На следующее утро старик с заправки «Луни» медленно шёл к брошенной машине. Та оказалась пуста, но на лобовом стекле кровавыми буквами было выведено:

«Он с нами».

Старик вздохнул, достал тряпку и начал стирать надпись.

– Скоро приедет следующий, – пробормотал он.

А в тумане за его спиной что-то захихикало.

Глава 2. Последний заезд

Грузовик зарычал, сбрасывая скорость перед покосившимся знаком. За рулём сидел здоровенный детина с тюремными татуировками и сломанной судьбой.

– Чёртов GPS опять глючит, – проворчал он, ударив ладонью по приборной панели.

На пассажирском сиденье лежал конверт с деньгами. Последний заказ. После этого – свобода. Рафа не знал, что в этом городе свободу не покупают. Её съедают.

Заправка «Луни» выглядела так, будто её покинули в середине прошлого века. Мужчину встретил тот же высохший старик с мутными глазами.

– Бензин есть. Но тебе нужно ехать дальше, – пробормотал он, даже не взглянув на нового гостя.

– Мне бы переночевать, – Рафа показал пачку купюр.

Старик медленно повернул голову. Его шея хрустнула, как будто кости уже давно срослись неправильно.

– Только не в мотеле. Там… нездорово.

Рафа рассмеялся.

– Я два года отсидел, после этого никакой мотель меня не напугает.

– Номер тринадцать заколочен. Если услышишь шёпот, не отвечай.

Рафа махнул рукой и уехал. Он не заметил, как старик перекрестился двумя сросшимися пальцами.

Мотель «Сладкий Сон» встретил его тишиной. Ресепшен был пуст. На столе лежала пожелтевшая книга регистраций с единственной записью за последний месяц:

«Асур. Номер 13».

Рафа сморщился.

– Эй! Кто-нибудь есть?

В ответ что-то упало на втором этаже, но никто так и не вышел встретить нового гостя. Рафа поднялся по скрипучей лестнице. Дверь с номером тринадцать была не просто заколочена, её обмотали цепями. А на полу стояла свеча. Чёрная. Зажжённая. Рафа потянулся к ней, когда дверь позади скрипнула.

– Входите, – прошептал женский голос.

Когда Рафа вошёл, почувствовал запах лаванды, смешанный с формалином. У окна стояла женщина в платье пятидесятых годов. Её волосы были слишком чёрными, а кожа бледной.

– Вы новенький, – она улыбнулась. Её зубы казались идеально ровными, как у куклы.

Рафа почувствовал лёгкий укол страха.

– Я только на ночь.

– Все так говорят, – она подошла ближе. – Вы ведь не заглядывали в номер тринадцать?

Рафа отступил.

– Нет.

Женщина рассмеялась.

– Врёте. Он уже вас зовёт.

И тогда стекло окна треснуло. Снаружи в тумане, что-то шевельнулось. Рафа рванул дверь, но она не поддалась.

Женщина не двигалась, а голос её теперь звучал со всех сторон.

Рафа ударил кулаком по стеклу, оно не разбилось, а потом услышал:– Он любит сильных. Вы продержитесь дольше остальных.

– Рафа…

Шёпот шёл из-под кровати.

– Рафа, загляни в номер тринадцать.

Он не понял, как оказался в коридоре. Цепи, которые висели вдоль двери, теперь лежали на полу. Рафа заметил мягкий сероватый свет. Дверь распахнулась, и Рафа увидел на кровати мужчину.

– Ты не должен был приезжать, – сказал тот.

***

Утром старик с заправки подошёл к мотелю. Дверь номера двенадцать была открыта, внутри ни души.

Старик заплакал кровавыми слезами.

– Ещё один, – прошептал он.

А в тумане что-то заурчало от удовольствия.

Костяная бабушка

Голодный год

В деревне Узоль стоял такой голод, что люди ели кору с берёз. Отец Янки и Маруси, вдовец с ввалившимися щеками, привёл в дом новую жену красивую, как зимний рассвет, и холодную, как лютый январь.

– Детей кормить нечем, – сказала мачеха на третий день, проводя языком по острым зубам. – Отведём их в лес.

Ночью Янка слышал, как что-то чавкало за дверью их горницы. Утром на полу лежали клочья шерсти и кости, но в доме не было ни собак, ни кошек.

Отец повёл их в Чёрный Бор, где деревья росли так плотно, что между стволами не пролезал даже солнечный луч.

– Ждите здесь, – хрипло сказал он, сунув детям краюху плесневелого хлеба. Его пальцы были в язвах, будто обглоданы.

Янка, помня бабушкины сказки, насыпал в карман белые кварцевые камушки и бросал их за спину каждые три шага. Маруся беззвучно плакала. От холода слёзы оставляли ожоги на щеках.

Когда стемнело, они вышли на поляну, где стояла изба не на курьих, а на босых человечьих ногах. Стены были сложены из рёбер и черепов, скреплённых жилами.

Открываясь, дверь скрипнула.

– Заходите, милые, – проскрипел голос. – Я вас ждала.

На пороге стояла Костяная бабушка худая, как голодная смерть. Её согнутый нос доставал до подбородка, а вместо зубов торчали ржавые гвозди.

Янка вошёл, спрятав Марусю позади. Внутри пахло кислым молоком и гниющим мясом. На столе валялся чёрный хлеб. В пиалах дымилась похлёбка. Янка заметил, как со дна чаши всплыл глаз, и прикрыл рот рукой.

– Ешьте, внученьки, – шептала Бабушка. – А то кости ваши заноют.

Маруся тихо плакала за спиной у брата, но молчала. Янка осматривал старую избушку, и оттого, что он видел, кровь в его жилах стыла лютым холодом. В правом углу стояло жестяное ведро с отрубленными пальцами. Рядом ткацкий станок – вот только вместо пряжи были натянуты жилы. Из них на прогнивший пол сочилась какая-то жидкость.

– Кто не спит – тот со мной играет! – засмеялась Костяная бабушка и погасила свет.

Янка толкнул Марусю на пол и велел молчать. Они замерли, притворившись мёртвыми, чтобы Костяная бабушка их не нашла. В темноте что-то лизало Марусины ступни, язык был шершавый, как у кошки. Под кроватью кто-то пересчитывал кости: «Раз два три, где же четвёртая?».

В печи завывало, будто там заперли человека. Янка заметил, что все щели в избе залеплены жёваной кожей.

На рассвете дети побежали по тропинке из кварца, которые оставил Янка. Но камни исчезали один за другим. За спиной скрежетали зубы-гвозди. Ветер нёс замогильным шёпотом: «Я же сказала – ждала!»

Когда они перебегали ручей, вода схватила Марусю за косу.

– Беги! – закричала сестра. – Она хочет только тебя!

Янка обернулся, на берегу стояла их мачеха с лицом Костяной бабушки.

В деревне все делали вид, что ничего не замечают. У отца не хватало двух пальцев. В печи варилась похлёбка из отрубленных пальцев и глаз. Новый ребёнок мачехи плакал голосом Маруси. А в полночь скрипели половицы, будто кто-то бросал белые камушки под дверь…

Озеро Чёрное

Поводом для поездки на озеро Чёрное стало исчезновение двоюродного брата Ани. Кирилл отправился на озеро с тремя друзьями, но никто не вернулся. В рюкзаке у Ани лежал его телефон. На нём было запечатлено, как Кирилл стоит у озера, а за кадром слышен хриплый шёпот.

Он повернулся к камере и сказал: «Оно в воде. Оно хочет, чтобы вы пришли…»

Перед поездкой на озеро Чёрное Аня не рассказала об этом друзьям, чтобы не пугать. Только Влад знал, но молчал. Он искал способ вернуть настоящего Кирилла. Внезапно что-то схватило его за ноги, и видео оборвалось.

Ребята пытались найти информацию о том озере, когда наткнулись на старый форумный чат. Он гласил: «Не ходите туда. Оно вас запомнит».

– Смотрите, что нашёл, – позвал всех Влад.

Ребята сгрудились вокруг него и стали читать.

«Что происходит с теми, кто пытается провести ночь на озере Чёрном?

1997 год

Группа комсомольцев разбила палатки у озера. Утром все пятеро сидели у костра, повторяя одну фразу: „Мы не уйдём“.

В 1999 году двое рыбаков остались на ночь. Одного нашли в часовне. Он обнимал мокрую рясу и шептал: „Отец Иринарх, отпусти“. Второго так и не нашли.

Озеро питается страхом. Часовня – это врата, а ритуал – ловушка. Если выдержать до рассвета, оно получает право выйти за тобой. Если сбежать, становишься его голосом, зовущим новых жертв».

Пятеро друзей Аня, Макс, Лиза, Денис и Влад ехали на старой «Волге» по дороге, которая должна была вывести их к озеру Чёрное. Грунтовка, по которой они ехали, оборвалась посреди леса, будто той дороги никогда не существовало. Навигатор показывал, что они стоят на месте, хотя машина ехала вперёд. GPS вёл через заброшенную лесную дорогу, которая не значилась на картах.

– Опять тупик, – Макс ударил по рулю. – Мы уже третий час кружим.

За окном сгущались сумерки. Неподвижный лес затаился в ожидании.

– Может, спросим дорогу? – неуверенно спросила Лиза.

– У кого? – Денис фыркнул. – Здесь даже птиц нет.

Тишина стояла мёртвая. Не было слышно ни птиц, ни комаров только лёгкий шелест в кустах, будто кто-то тайком крался за ними.

Влад, сидевший на заднем сиденье, вдруг прижался к стеклу.

– Эй, вы видите это?

Впереди, среди деревьев, маячил силуэт покосившейся избушки. Макс подъехал ближе и вышел. Остальные последовали за ним. Дверь скрипнула, когда ребята вошли внутрь. Пахло плесенью и чем-то сладковато-гнилым.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнул Макс.

Тишина.

Аня достала фонарик. Стены были исписаны странными символами, а на полу валялись истлевшие страницы. Подняв один листок, она прочитала:

«Они приходят с наступлением темноты. Ходят по дому. И смотрят».

– Прикольно, – фальшиво засмеялся Денис. – Как в фильме ужасов.

Как только он закончил говорить, в тот же момент что-то поскреблось под полом.

– Крысы, – быстро сказала Лиза, но дрожь в голосе показывала насколько ей страшно.

Из темноты кухни донёсся шёпот.

– Аня…

Она резко обернулась:

– Кто это сказал?!

Ребята покачали головами, не понимая, что происходит.

– Чёртово место, – пробормотал Макс.

Обойдя накренившийся дом, они обнаружили озеро. Вода в нём казалась чёрной, будто в ней не отражался свет. Правее виднелась полуразрушенная часовня, наполовину погруженная в воду. Её стены были покрыты чёрным мхом, а крест на куполе оказался перевёрнут. Над дверью крупными буквами была вырезана фраза на старославянском:

«Азъ есмь дверь: мною аще кто войдёт, спасётся и паки изыдет».

Внутри пахло сыростью и ладаном, хотя последняя служба здесь была много лет назад. Друзья жались друг к другу, уже не скрывая очевидного страха. Они с ужасом осматривали помещение, которое когда-то было церковью. На алтаре стоял перевёрнутый крест. Фрески на стенах не соответствовали тем, что были в современных церквях. Каждая картина показывала жуткие убийства и муки, но при этом люди не корчились от боли, они улыбались.

– Давайте осмотримся, – беззаботно предложил Макс, уходя в сторону алтаря. – Ну что вы как маленькие дети?

Аня с Лизой переглянулись, читая в глазах друг друга страх. Им хотелось сбежать обратно в машину и вернуться домой.

– Может, поедем обратно? – решила высказать те мысли Аня.

Макс засмеялся, не обращая внимания и копаясь в старом сундуке.

– Я рядом. Помни об этом, – положив руку на плечо Ани, пробормотал Влад. – Пойдём.

Вместе с Лизой они направились к стопкам книг, лежащим на полу. Аня смотрела в окно на тёмные воды и не могла избавиться от мысли, что за ними наблюдают. По спине ползли мурашки и не потому, что было холодно. Температура на улице казалась приемлемой для начала сентября, но здесь веяло льдом.

– Смотри, что я нашёл, – позвал Влад.

Аня подошла и увидела в его руках исповедальную книгу с единственной записью:

«Силы мои на исходе. Оно проникает через крест. Господи, прости меня за то, что я сделаю утром…»

– Может, духи не хотят, чтобы мы здесь были? – Лиза нервно оглянулась.

– Духи? – фыркнул Денис с другого конца церкви. – Ты ещё скажи, что веришь в эту чушь.

– А ты знаешь историю озера? – вдруг спросил Влад.

Все повернулись к нему. Даже Макс притих.

– Лет тридцать назад здесь пропала группа туристов, – начал Влад. – Нашли только одного. Он сидел у костра и что-то бормотал. Когда его спросили, где остальные, в ответ он повторил вопрос.

– И что? – Денис фыркнул.

– Его увезли в психушку. Там он всё повторял за врачами. А потом… однажды утром медсестра зашла в палату и увидела, что он сидит спиной к двери. Она спросила: «Почему не спите?»

Влад сделал паузу.

– Пациент медленно обернулся, у него не было лица. Только рот. И он прошептал её же слова: «Почему не спите?»

– Бред, – пробормотал Денис, но по его лицу пробежала тень.

– А я слышал другую, – неожиданно сказал Макс. – В этих местах раньше жили староверы. Они сжигали здесь грешников. Говорят, если ночью увидишь огонёк в лесу – это их костёр. И если подойдёшь ближе…

– Что? – Лиза пригнулась, будто ожидая удара.

– Увидишь, как кто-то встаёт из пепла и идёт к тебе, потому что ему нужна замена.

Аня обернулась, почувствовав дуновение ледяного ветра по спине. Посмотрев в окно без стекла, она прищурилась, заметив большие круги на воде.

– А я знаю, почему здесь нет птиц, – тихо добавила Лиза. Аня покачала головой, пытаясь выбросить мрачные мысли из головы, и отвернулась от окна. – Местные говорили, в этом лесу что-то лазает по стволам. Оно выглядит как человек, но слишком длинное. Руки, ноги всё вытянуто, как у паука. Оно следит сверху. И если его увидишь, оно прыгнет.

– Как понять «увидишь»? – Аня обняла себя.

– Оно всегда прячется за стволами. Но если присмотреться, можно заметить, слишком толстое дерево, потому что оно прижалось, с другой стороны.

– Ладно, хватит! – Макс резко взмахнул рукой, будто хотел стереть те мрачные истории из нашей памяти. – Идёмте спать.

Вернувшись к машине, друзья достали две палатки. Установив их, бросили внутрь тёплые спальные мешки, когда Денис вдруг замер.

– Эй… вы слышите?

Из леса донёсся шёпот.

– Лиза…

Девушка застыла.

– Это не я, – прошептала Аня.

– И не я, – сказал Влад.

Макс засмеялся, выходя из-за палатки. Заметив испуганные лица друзей, он снова прошептал её имя.

– Вы такие доверчивые. Раздуваете то, чего вовсе нет. Духи, призраки, сущности? – загибая пальцы, перечислил Макс. – Их не существует.

Хмыкнув, он вошёл в палатку, тени зашевелились от фонарика, когда друзья переглянулись. Аня с Лизой легли, но как только выключили фонарик, всё разом смолкло. Неслышно было ни ветра, ни плеска воды. Абсолютная тишина.

Ночью Влад проснулся от шёпота у палатки: «Ты обещал помочь».

– Кирилл? – откинув спальный мешок, прошептал Влад. Никто не ответил, но он был уверен, это голос друга.

Влад вышел и увидел высокую фигуру. Подойдя ближе, поднял руку и хотел коснуться плеча незнакомца, когда тот обернулся. Это был Кирилл, точнее, его тело. Глаза чёрные, как две бездны, изо рта сочится жидкость, похожая на вязкую смолу.

Он улыбнулся, обнажив беззубый рот, и прошептал:

– Я не могу уйти. Они не отпускают.

– Кирилл, что происходит? – пытаясь понять розыгрыш это или злая шутка, спросил Влад.

– Вы пришли, – вместо ответа сказал Кирилл. Тёмными сгустками из его рта сочилась жидкость. – Теперь мы можем поменяться.

Тусклое свечение луны скрывалось за облаками, но Влад заметил, что кожа на шее Кирилла покрыта чёрными прожилками. В этот момент раздался хруст веток. Влад оглянулся и увидел, как к нему приближается Макс. Он был одет в тот же свитер. Те же ботинки. Но лицо… лицо казалось пустым.

– Вы уже поняли, да? – спросило нечто голосом его друга. – Мы учимся, чтобы стать вами.

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК

3 июля 2025 | 22:47

Озеро Чёрное забрало их. Массовое исчезновение группы друзей шокирует регион.

Хронология событий.

30 июня пятеро друзей (Анна Туманова, Влад Семёнов, Максим Прохоров, Елизавета Малинина, Денис Волков) отправились к озеру Чёрное. Последний контакт, сообщение Ани: «GPS глючит, вода странная. Кирилл был прав».

В 18:30 родные потеряли связь. В 23:00 поступило заявление в полицию.

1 июля

Поисковый отряд обнаружил брошенный лагерь. Палатки разрезаны изнутри. Диктофон с записью шёпота: «Они в часовне… не смотрите в воду». А также заметны следы крови на перевёрнутом кресте у озера.

2 июля

Найден телефон Максима с фотографиями. За спиной у группы друзей стоят их же двойники. В тот же день местные рыбаки сообщили о «пляшущих тенях» у воды.

3 июля

Вода в озере почернела. Трупы рыб всплыли кольцом у часовни. Обнаружен дневник 1987 года с идентичными записями и теми же именами.

Шокирующие детали.

Над дверью при входе в церковь написано: «Я есть дверь: кто войдёт в меня спасётся и снова выйдет». В подвале обнаружено семь скелетов. Все в современных одеждах.

Озеро оцеплено, МЧС исследует воду на токсины и аномальное излучение. Историки нашли упоминания о ритуале XVII века. Староверы топили грешников в озере Чёрном, чтобы запечатать голодных духов.

Версии.

Массовый психоз (токсины воды вызывают галлюцинации). Ритуальное убийство. Следы «Чёрного дельфина» – банды, связанной с оккультизмом.

ВАЖНО: Всем, кто располагает информацией, звонить по телефону: 8 (800) 700-54-52. Не приближаться к озеру. Объявлен карантин.

«Иногда пропавшие возвращаются, но это уже не они», – заключение криминалиста из дела 1999 года.

Примечание: имена изменены по просьбе родственников.

Тьма, что шепчет

Дети боятся темноты. Взрослые смеются над этим. Но взрослые просто забыли, что скрывается в черноте за дверью спальни.

Марк всегда спал с включённым ночником. В тридцать пять лет он стыдился этого, но без света просыпался в ужасе, с ощущением, что кто-то тянет его с кровати в тень.

Однажды ночью он решил перебороть себя. Выключил свет. Лёг. Закрыл глаза. И услышал шёпот.

– Марк…

Голос был влажным, словно исходил из гниющего рта.

Он зажмурился.

– Ты боишься…

Холодные пальцы коснулись его ступни. Марк вскрикнул, рванул к выключателю, свет залил комнату. Никого. Только мокрый след на полу, ведущий из-под кровати.

На следующую ночь он оставил свет включённым, но в три часа лампочка погасла. Комната погрузилась во тьму. И тогда тьма зашевелилась. Из углов поползли чёрные, как смоль, щупальца, сливаясь с тенями. Марк хотел закричать, но что-то липкое заползло ему в рот. Тьма вошла в него.

Утром он проснулся в луже крови. Руки были исцарапаны до костей, будто он отчаянно копался в собственной плоти, пытаясь вытащить что-то.

В зеркале его отражение улыбалось.

– Ты наконец-то увидел меня, – сказало оно его голосом, но с чужой интонацией.

Марк заперся в ванной, включил все лампы, но тени сливались в одну, образуя фигуру. Высокую. С длинными руками. И широкой улыбкой.

– Я всегда была здесь, – прошептала Тьма. – С самого детства. Ты просто… перестал меня замечать.

Марк наставил на неё зажигалку. Она рассмеялась. И погасила огонь.

***

Даяна унаследовала дом своего дяди спустя месяц после его ужасной смерти. Марка нашли с выжженными глазами. Выпотрошенного. И улыбкой, вырезанной от уха до уха.

Полиция закрыла дело – самоубийство. Но фотографии с места преступления говорили о другом: стены ванной были исписаны чем-то липким и тёмным, а на полу лежал отрезанный язык Марка, сжатый в кулаке, будто он пытался удержать что-то внутри.

– Просто не выключай свет, – шепнул ей адвокат, передавая ключи. Его глаза нервно бегали по углам.

Даяна заселилась днём, но к вечеру тьма в доме стала неестественно густой. Фонарики разряжались. Свечи гасли. Даже экран телефона мерк, будто что-то высасывало из него энергию.

Перед сном Даяна заметила трещину в стене: тонкую, почти незаметную. Из неё сочилась чёрная слизь.

Ночью её разбудил шёпот.

– Даяна…

Он шёл из-за стены. Не из соседней комнаты. Из самой стены. Даяна прижала ухо к обоям и услышала густое дыхание. Влажное. Хрипящее. А потом раздался стук, будто кто-то бился изнутри, пытаясь оказаться снаружи.

Даяна отпрянула и в этот момент трещина в стене разошлась. Из неё хлынула тьма. Не просто отсутствие света – живая, пульсирующая масса, которая капала на пол, как густая нефть. Из неё поднялись пальцы. Длинные. Костлявые.

Даяна бросилась к двери, но тьма опередила её. Дверной проём затянуло чёрной плёнкой, и в ней проступило лицо.

– Ты не убежишь, – прошипела Тьма.

Рот растянулся до ушей, обнажая ряды крошечных, острых зубов.

Даяна успела схватить керосиновую лампу (последний подарок отца-параноика) и подожгла Тьму. Та взвыла, звук напоминал миллион мух, закипающих заживо.

Но когда пламя погасло Тьма была повсюду. На стенах. На потолке. В её лёгких.

– Ты теперь часть нас, – зашептали все тени в доме.

Эпилог

Агент по недвижимости нашёл дом пустым. В ванной висело чистое зеркало. И если подойти ближе, можно было разглядеть Даяну. Её лицо, растворяющееся в чёрных волнах, а за спиной мрачную фигуру с широкой улыбкой.

Погасите свет. Иначе Она захочет познакомиться.

А если вы сейчас выключите свет…

Увидите, как Тьма смотрит на вас.

Кукла из бересты

Девочка, которую не брала смерть.

Ленке Войтек было семь лет, когда лес впервые спас ей жизнь. Это случилось в тот день, когда её отец, пьяница с руками, пахнущими свинцом и пивной пеной, запер Ленку в сарае с заряженным ружьём.

– Если ты действительно ведьма, как говорит деревня – останешься жива, – прохрипел он, щёлкая курком.

В полночь выстрел разорвал темноту, но Ленка не умерла. Когда дверь открыли, нашли лишь пустую гильзу, заполненную берёзовыми листьями. На стене красовался детский силуэт из смолы, будто кто-то растворил девочку в воздухе. А под потолком нашли берестяную куклу с лицом Ленки.

Три дня деревня искала девочку. Нашли её в священной роще. Ленка сидела, обняв самое старое дерево, и что-то напевала. Её кожа покрылась узорами, как береста. А в глазах… Боже, её глаза стали как у берёзы, два чёрных вертикальных зрачка.

– Она договорилась, – крестились старухи. – Лес взял плату.

Платой оказалось отсутствие тени. Отныне, когда Ленка шла по улице за ней не тянулось чёрного пятна.

Мать спрятала берестяную куклу в сундук. Но каждое утро она становилась тяжелее. По ночам в доме слышалось шуршание, будто кто-то обдирает кору с живого дерева. А однажды мать нашла на кукольных ладонях капли смолы тёплые, как кровь.

Деревенские жители слышали скрип берёз. Шёпот похожий на шелест листьев: «Мы голодны…».

Листья падали с деревьев и гнили, распространяя по деревне жуткий запах разложения.

С тех пор в деревне начали исчезать люди. Отца Ленки нашли обугленным, будто он вспыхнул изнутри. А в зубах его нашли берёзовый лист. Священник, назвавший девочку проклятием деревни, был повешен на собственных кишках между двух берёз. У школьного учителя, который унижал Ленку, была аккуратно снята кожа. Её развесили на ветвях, как пергамент. Все жертвы держали в руках кусочек бересты.

Когда мать Ленки сошла с ума и бросилась в болото, девочка дала ей берестяной платок.

– Чтобы не замёрзла, – прошептала она.

Утром нашли идеальную берёзу с лицом женщины в коре и кровавыми сосульками на ветвях. А кукла… теперь она была ростом с Ленку. И отращивала волосы из тонких корней.

Спустя годы в деревню приехал антрополог. Он услышал легенду и нашёл заброшенную избу. Внутри лежали две берестяные куклы взрослая и детская. Стены были испещрены царапинами, будто кто-то учился писать. А в дневнике с последней записью написано:

"Они не понимают. Мы не прокляты. Мы те, кого выбрал лес. Скоро придёт третья. И тогда…"

Продолжения не было, страница оторвана, будто кто-то не желал рассказывать всей правды. На пороге лежал свежий берёзовый лист с каплями, похожими на слезы.

"Они думали, лес защищает её. Они ошибались. Лес размножался».

Проклятие кощея

Что ж, в ночь, когд