Ирина Одарчук Паули
Сирень

Пролог

Аромат всегда появлялся первым. Горьковато-сладкий, пьянящий, он плыл по улице, опережая саму весну. Для Матвея сирень была не просто кустом у калитки старого дома. Это был запах детства, запах последнего школьного бала, запах её волос – Лены. Запах той жизни, которая осталась по ту сторону войны.

Он никогда не сажал сирень в своём городском дворе. Не мог. Это было бы предательством по отношению к той, единственной, что осталась там, в далёком сорок первом, возле станции с незнакомым названием, усыпанной сиреневым цветом.

Часть первая. Осень

Девяностые годы. Матвей Игнатьевич Гордеев, седой, с прямой, как у бывшего офицера, спиной, выходил на пенсию. Его жизнь была чередой аккуратных, серых дней: работа в конструкторском бюро, газета вечером, редкие визиты дочери с внуком. Он был похож на закрытую книгу, которую все давно прочитали и убрали на самую верхнюю полку.

Всё изменилось, когда в соседней квартире поселилась шумная семья. А вместе с ними – их няня, немолодая, но удивительно живая женщина по имени Вера Степановна. Она не лезла в душу, но как-то раз, увидев, как Матвей Игнатьевич смотрит в окно на оголённые деревья, сказала просто:

– Сирень скоро отцветает, а жаль. Самый жизненный запах.

Матвей вздрогнул. Они разговорились. Сначала о погоде, о внуках, потом о войне. Он, обычно молчаливый, вдруг рассказал ей про ту самую сирень на станции. Не про бой, не про отступление, а именно про запах.

– Странно, – сказал он, глядя куда-то мимо неё, – кругом грохот, дым, а этот запах… он был сильнее всего. Я тогда подумал: мирная жизнь – она вот, в этом запахе. И она где-то есть.