# Зов аномалии

Баксай Лавров

Майя – закрытая, нелюдимая, скучная. Никто и не догадывается, что всё свободное от работы время девушка тратит на поиски пропавших людей. Один из таких приводит её в таинственную деревню, чьё население обескураживает с первого взгляда.

Майя находит пропавшего, но тот не готов уходить, что толкает девушку на отчаянные меры. Позже она понимает: мир, в котором он поселился, явно имеет двойное дно, с обитателем которого ей неизбежно придётся столкнуться.

## Глава 1. Очередная головная боль

– Ты опять мне спамишь?

– Это не спам, а настройка экстренной помощи, – сказала Лора и снова показательно пять раз нажала на кнопку блокировки.

Телефон в кармане Майи принялся захлёбываться посыпавшимися на него уведомлениями.

– Мне нужна срочная помощь! – продолжила Лора. – Отнеси эту коробку в зал оцифровки, пожалуйста.

– Это функция для людей, оказавшихся в реальной беде, а ты используешь её для каких-то глупостей!

Но Лора, легкомысленно махнув рукой, уже переключила своё внимание, сфокусировав его на голове напарницы.

– Послушай, это, конечно, не моё дело, – начала она, убрав телефон, – но… Ты не пробовала как-то иначе ухаживать за собой?

– Лора, отстань от меня. Лучше помоги с архивом.

– Я уже говорила: таскать – удел лузеров.

– Лузерам тоже нужны деньги, поэтому не стой столбом. Возьми лучше вон ту, – девушка показала на серую пыльную коробку, – там реестры за двадцать пятый год.

– С ума сошла?! – встряхнув своими прекрасными белыми локонами, свисающими до поясницы, возмутилась Лора, не поняв подкола. – Помнишь, сколько стоит моя прическа?

– «Половину моей зарплаты», – процитировала Майя, – забудешь тут, когда ты каждые полчаса об этом напоминаешь.

– А знаешь, во что она превратится после всей этой грязи?

– В волосы нормального работающего человека. По-твоему, я должна горбатиться за двоих? И вообще, что сложного просто забрать их, чтобы не мешались?

– Такие шикарные кудри не созданы для этого.

– А для чего они созданы?

– Для того, чтобы наполнять мир красотой.

– Некрасивые, значит, пусть впахивают, а красивые, выходит, будут только деньги получать?

– Прекрасная идея.

– Так не пойдёт. Я буду ходатайствовать, чтобы тебя перевели в другой отдел.

– Какая маленькая злюка, – тоном, которым обычно обращаются к детям, произнесла Лора.

– Пусть так. Зато у меня будет напарник, подстать мне – который не боится испачкаться.

– Это какой, интересно? Такой же маленький и лысый?

Лора не сразу сообразила, что могла задеть коллегу своими словами. Майя смотрела на Лору без тени обиды – сквозь меланхоличный панцирь привычки, наращённый за долгие годы насмешек над собственной внешностью. Но в глубине этих зелёных глаз, там, под толстым слоем напускного безразличия, что-то дрогнуло. Тогда как здесь, на поверхности личности, девушка лишь вымученно фыркнула.

Взвалив на коробку с архивом двадцать четвёртого года двадцать пятый, стиснув зубы и сипло выдохнув от перенапряжения, она оторвала те от пола и потащила в зал оцифровки. Лора, цокая высокими каблуками, поспешила следом.

– Извини, Майя, я не хотела тебя обидеть, – виновато улыбаясь, говорила Лора. – Пойми же ты наконец, украшения должны сиять, а не чахнуть под слоем пыли.

– Во-О-т и си-И-яй, – под тяжестью макулатуры выдавила из себя Майя, поворачивая из коридора в зал, – то-О-лько в другом ме-Е-сте!

Коробки с глухим стуком ударились о стол с кипами различных документов, подняв в воздух целые клубы пыли. Лора, прижав к груди белоснежные руки с ярко оранжевым маникюром, нервно попятилась. Майя, медленно разогнувшись и выйдя из клубящийся тучи, откашлялась. Витрина со скоросшивателями, напротив которой Майя остановилась, отразила землистые разводы на лбу и под носом. Майя обернулась и гневно посмотрела на Лору. Та лишь виновато улыбнулась в ответ.

– Вот видишь, мои прекрасные волосы являются оберегом от грязной работы. Иначе я выглядела бы как ты. А если бы у всех людей на земле была такая же красота, представляешь насколько люди жили бы счастливо? И у тебя, благодаря мне, есть шанс.

– Лора, пожалуйста, хватит, – утирая лицо салфеткой, попросила Майя.

– И всё-таки, я считаю, дело в уходе. За твою доброту и то, что ты делаешь за меня всю грязную работу, я могу договориться в одном шикарном салоне, чтобы с тобой поработали.

– Мой вид алопеции не лечится. И давай закроем эту тему. Хорошо, я всё сделаю сама, иди уже отсюда, только не мешай.

– Ты просто булочка! Я всегда знала, что ты, как и я, хороший человек.

– Хороший не равно компетентный, – ледяным эхом отразилось от стен.

Позади из арки, ведущей в фонд уездов Иваново-Вознесенской губернии, повеяло холодом. Оттуда же возникло сморщенное сухое лицо архивариуса, на чьём попечительстве здесь было всё от засекреченных документов до книжных червей.

– Здравствуйте, Прасковья Антоновна! А мы тут ротонацией занимаемся!

Лучезарно улыбаясь, Лора сделала вид, будто прикасается к коробкам.

– Ротацией, – поправила её Майя.

– Не перебивай, – шикнула на неё Лора.

Лицо подалось вперёд, потянув за собой остальную телесную часть, которая напоминала вешалку со старым накрахмаленным костюмом, где комок старой кожи разросся в целого человека. Движения её были прерывистыми, при этом тихими и даже гипнотическими, а взгляд – не менее острым, чем углы воротника её тусклой пожелтевшей рубашки. Пронзительным. Вызывающим шевеление волос на затылке. Приблизившись, она снизу вверх посмотрела на Лору глазами цвета макулатуры. И чем ниже опускала взгляд, тем сильнее у девушки подгибались колени. Когда, сама того не осознав, Лора присела и оказалась на одном уровне с глазами начальницы, Прасковья Антоновна, скупо шевельнув губами, произнесла:

– Оставьте нас.

– Д-да, конечно!

Обрадовавшись, что ей не придётся больше взаимодействовать со своим жутким руководителем, Лора, ритмично цокая каблуками, поспешила в читальный зал. Пока звуки каблуков удалялись, Прасковья Антоновна ввинчивалась в Майю взглядом. Взглядом сухим, как и её собственная кожа. Взглядом холодным. И только цоканье стихло, заговорила:

– Майя, мне кажется, ты испытываешь недовольство в отношении новой напарницы?

Сложив за спиной руки, начальница принялась медленно ходить рядом с девушкой. Каждый её шаг был осторожным и тихим, напоминающим цаплю на охоте. Прелый запах бумаги и канцелярии накатывал на Майю со спины редкими, но едкими волнами, пока девушка разбирала архивы. Прасковья Антоновна выглядела так, словно архивы были не её работой, а колыбелью, в которой она появилась на свет из книжной пыли, скрепок и коробочной трухи. Настолько старая, что местные слагали легенды о возрасте в сто пятьдесят и более лет.

– Майя, – окисляя пространство звуком своего голоса, произнесла Прасковья Антоновна, – ты не ответила на мой вопрос.

Она продолжала вонзаться в подчинённую взглядом. Тем самым, о который, как поговаривали, можно обрезаться, как о бумагу. Обрезаться любому, но не Майе. Для неё он опасности не представлял. Как человек ответственный и профессиональный, Майя была единственной, с кем Прасковья Антоновна если не считалась, то вела себя более-менее уважительно. А так же единственной, кто её не боялся.

– Всё нормально, Прасковья Антоновна, нет повода для беспокойства, – ответила она, не отрываясь от работы.

– Это меня и беспокоит. Не покрывай бездельников.

– Простите, конечно, но может не стоит их брать на работу? – выпрямившись, но не обернувшись, произнесла Майя. – Это же очевидно! По ним сразу видно – подобные «особы» будут избегать любой труд. Всё, что они умеют – смотреться в зеркало и дуть губы. Я изначально говорила: мне не нужны помощники. А такие, как она, даже наоборот – добавляют работы.

– Я беру людей не для твоей прихоти, а для выполнения чётко поставленных задач. Объём работы слишком большой, в одиночку ты не справляешься.

В этот момент в комнату оцифровки вошла девушка-студент.

– Майя, а куда девать справки по генеалогич-…

Увидев серое суровое лицо начальницы, девушка даже забыла, о чём спрашивала.

– Бланк заполнили? – не поворачиваясь, спросила Майя.

– Д-да, – не сводя глаз с руководителя, ответила девушка.

– Заказ оплатили?

– Д-да.

– Оставь в читальном зале. Папка «коммерция». Вторая полка снизу, около папки «шаблоны заявлений».

– Х-хорошо, – пролепетала девушка и поспешила удалиться.

– И тем не менее, – продолжила начальница, – нужен ещё кто-нибудь, чтобы тебя разгрузить. Тем более, пока ты в отпуске, мне нужна будет полностью автономная рабочая единица. Твоя задача эту единицу обучить, а не выгораживать. Ещё раз уличу тебя во лжи, лишу привилегии забирать архивные дела домой. Что, ты и так знаешь, недопустимо. Даю срок в неделю. Если эта, как ты её называешь, «особа» во время твоего отсутствия напортачит, расхлёбывать будешь ты, когда вернёшься. Её же выкину на улицу и снова открою вакансию. Я понятно объяснила?

«Как будто это что-то изменит», – подумала Майя. Спустя неделю Лору выгонят под предлогом невыполнения должностных обязанностей, а на её место возьмут новую, такую же легкомысленную. И проработает она здесь ровно столько, сколько сыну Прасковьи Антоновны, периодически посещающему архив, потребуется, чтобы её охмурить. И если что-то ему не понравится, сыночек намекнёт мамочке, что пора менять кандидата. Если бы действительно был нужен тот, кто сможет её, Майю, разгрузить, оценивались бы не размер груди и длинна ног, а как минимум интеллектуальные способности соискателя.

– Да, Прасковья Антоновна, – сухо ответила Майя, – понятно.

– Жду от тебя обратную связь, – произнесла начальница и покинула комнату оцифровки.

***

– Знаешь, я никогда не видел такого цвета глаз.

– Считай тебе повезло, – стреляя теми самыми глазками, сказала Лора и кокетливо забрала прядь волос за ухо.

Закусив губу, девушка покачивала плечами из стороны в сторону, собирая при этом в единую стопку бланки из различных ячеек.

– Нет, мне не повезло.

Лора на мгновение растерялась.

– Я стал свидетелем чуда, – добавил мужчина, перевалившись через стойку настолько, что его сальные длинные волосы свесились в органайзер.

Лора снова закусила в кокетливой улыбке губу и вновь принялась покачивать узенькими плечами.

Липкая от пота кожа мужчины оставляла после себя маслянистые разводы на лакированной поверхности стойки, когда тот отлеплял локти, чтобы сменить опорную руку. Губы, как и его лоб, играли бликами осветительных ламп, повинуясь танцу похотливой мимики. Продолжая диалог, он всё больше, казалось, переваливал своей крупнопорой кожи за стойку, словно самец стремящийся впечатлить самку своими размерами.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – причмокивая губами, спросил он.

– Продолжаю делать этот мир лучше, – ответила Лора.

– А потом?

– А потом будет разгребать то, что наделала, – раздался голос Майи.

Рядом с воркующей парочкой на стол взгромоздились две большие коробки, из-за которых выглянуло недовольное перепачканное лицо.

– Лора, ты что делаешь? – тоном уставшей матери спросила Майя.

– В подземелье сегодня выходной? – насмехаясь, спросил мужчина, перевалившись обратно за стойку.

– И тебе здравствуй, Константин, – ответила Майя. – Лора, зачем ты собираешь все эти документы в одну кучу?

Лора перевела взгляд на собравшуюся в руках пачку. Её тонкие брови изогнулись от удивления. Сделав вид, будто так и задумано, она гордо произнесла:

– А что мне ещё делать? Я, вообще-то, выполняю свою работу.

– Мы же с тобой уже решили: твоя работа – не мешаться под ногами.

– Под такими короткими, как у вас, гномов, сложно не мешаться, – сострил Константин.

Майя проигнорировала этот жалкий выпад.

– Прасковья Антоновна потратила вчера два часа, чтобы всё это рассортировать.

Лора и Константин синхронно побледнели.

– На буднях вас, вроде, не выпускают на поверхность? – попытался разрядить возникшее в тишине напряжение Константин, снова намекая на Майину схожесть с гномом.

– Да, обычно запрещено, – снова утирая лицо салфеткой, ответила девушка, – но когда смердящий запах доходит до нижних уровней, они просят меня подняться и намекнуть источнику зловония, что ему пора сменить место дислокации.

– Что?

– Мне кажется, тебе пора домой.

– Лора, – обратился к ней Константин, – думаю, мне действительно стоит уйти. Всё-таки не при детях обсуждать взрослые темы. До скорого, – сказал он и послал девушке сальный поцелуй со своих сальных губ.

Майя старательно делала вид, что всего этого не замечает. Проходя мимо неё, Константин высокомерно посмотрел на девушку и, встряхнув своими длинными жидкими волосами, будто похваставшись, удалился.

– Что мне теперь делать?! – испуганно спросила Лора, сжимая стопку документов в руках.

– Неплохо было бы поумнеть.

– А если серьёзно?

– А если серьёзно, ты всё уже сделала. Остаётся только… расхлёбывать.

– Майя, прошу, если не ты, меня уволят! Мне очень нужна эта работа.

Майя хотела бы объяснить, что при любом раскладе дорога за борт ей уже заказана. Независимо от того, добьётся своего Константин или нет, через неделю здесь будет новая фифа и новая головная боль для Майи. Но вместо этого она, как и всегда, выдохнет, наберётся терпения и в очередной раз задержится после работы. На этот раз, чтобы помочь Лоре разобраться в напутанных бумагах.

– Слышала, ты любишь путешествовать? – дружеским тоном спросила Лора. – Куда полетишь в отпуске?

Майя немного смутилась и отвела взгляд.

– Да ладно, давай, рассказывай. Какие курорты предпочитаешь? Там, где можно погреть спинку или где понежиться в джакузи? А может всё сразу?

– Да не, я… тут, местечково катаюсь.

Лора улыбалась, словно суперзвезда, но по глазам было видно, что улыбка фальшивая.

– М-да, – разочарованно произнесла она, – ну, кто-то же должен ездить на всех этих… Автобусах.

Майя вручила Лоре отсортированные бланки.

– В ячейку номер восемь, – скомандовала она и Лора мгновенно подчинилась, чуть не перепутав восьмую и девятую.

– Как с тобой быстро получается, – похвалила Лора Майю, – не зря я поставила функцию «экстренная помощь» на твой номер.

Но Майя ничего не ответила на этот «юмор». Она обдумывала, как начать разговор, и решила идти напрямую.

– Я, конечно, понимаю, – сказала Майя передавая Лоре списки с фамилий на букву «В» и указывая на соответствующую ячейку, – я не похожа на человека, сведущего в делах сердечных, но разве ты не видишь, что ему от тебя нужно?

– Конечно, вижу, – ответила Лора, прекрасно понимая, о ком идёт речь.

– Зачем тогда подогреваешь к себе его интерес? Он что, тебе нравится?

– С ума сошла?! Он? Мне? Да ни за что!

– Но?..

– Но я же женщина, не забывай. Кто из нас откажется от лишнего внимания?

– Он не самый приятный тип, это факт. Но, по-моему, это неправильно – отвечать человеку взаимностью только для того, чтобы потешить своё эго, – посетовала Майя.

– Пусть так. Некоторыми людьми можно и даже нужно маникулировать.

– Ты хотела сказать «манипулировать»?

– Ты поняла меня, – улыбаясь, ответила Лора.

– Но это же жестоко по отношению к ним.

– Зато справедливо по отношению к другим. К тебе, например. Представь, если бы он ухаживал не за мной, а за тобой?

– Боже…

– То-то же. А так я принимаю весь удар на себя. Так что, считай, спасаю тебя от этого кошмара.

– Чуждая мне логика, но ладно.

Читальный зал пустел, как и стопка перепутанных Лорой документов. День понемногу клонился к вечеру, приближая долгожданный конец и так затянувшегося рабочего дня.

***

Продавец продуктового сосредоточенно чиркала штрих-кодами товаров о лазер сканера. На небольшом дисплее росла сумма, у кассира – любопытство. То и дело она бросала на Майю косые взгляды, пока сама девушка делала вид, что ничего не замечает. Так же Майя делала вид и в автобусе, и в зоомагазине, и на пешеходном переходе, и много где ещё. Она уже почти привыкла к повышенному вниманию и не переживала из-за своей внешности, но иногда всё ещё становилось не по себе. В частности, когда люди без стеснения разглядывали её или, что ещё хуже, как-либо вторгались в личное пространство.

Мама болтала по телефону, когда Майя вернулась домой. Появление девушки заметила только кошка породы сфинкс по имени Крыся. Как только тяжёлая сумка с продуктами упала на пол прихожей, Крыся тут же начала увиваться у ног Майи, требуя свою порцию ласки.

– Привет, дорогая, – поприветствовала кошку Майя, – классная причёска.

Кошка села перед хозяйкой и посмотрела на неё таким взглядом, словно хотела спросить: «Серьёзно?»

– Шучу-шучу. Как видишь, у меня такая же, – погладив лысую голову, вымученно улыбнулась Майя, – не обижайся.

– Милая, ты пришла? Ой, как ты вовремя!

– Привет, мам.

Майя принялась разуваться и выкладывать из карманов разную мелочёвку на полки в прихожей.

– Только что разговаривала с отцом.

– Мам…

– Никаких мам! Слушай. Экстракта, к сожалению, он не нашёл. Но всё же не зря поехал в командировку именно туда! Местные рассказали ему о хорошем шамане…

– Не нужен мне никакой шаман. Успокойтесь.

Но мать не слушала. В запале она вещала почти без остановки.

– Говорят он творит чудеса. Да такие, что глазам не верится. Мы решили, что тебе обязательно надо к нему съездить! Мы всё организуем.

– Мам.

– У тебя как раз отпуск на носу. Это прямо знак, что всё так удачно складывается. Всего три тысячи километров. Не так и много. Отец тебя там встретит. Всё необходимое в дорогу я тебе соберу, не переживай. За деньги тоже не волнуйся. Мы с отцом кое-что тут подкопили…

– Мама…

– Все эти экстракты – штука ненадёжная. То ли дело человек со способностями. Вот увидишь, на этот раз всё точно получится…

– Мама! – чуть громче, чем ей самой хотелось, прикрикнула Майя. – Пожалуйста, хватит! Не нужно.

– Но как же…

– Но так же. Я уже взрослая девочка. Спасибо, конечно, я вижу, как вы с папой делаете всё возможное. И я очень вам благодарна за это. Но не нужно больше меня мучить. Нужно принять это и смириться. С чем я, в отличие от вас, успешно справляюсь.

– Поэтому ты каждую ночь плачешь? – прямо спросила мать. – Потому что «успешно справляешься»?

Майя отвела взгляд.

– Дочка, ты же знаешь, мы на всё ради тебя готовы. От тебя остаётся только пойти нам на встречу.

– Спасибо, мам, лучше я пойду в свою комнату.

– И опять будешь мучиться там в одиночестве, закрывшись от всего мира?

– Нет. Сегодня по графику позаниматься.

В доказательство Майя потрясла пакетом с папками из архива, проходя мимо матери в свою комнату.

– А рыдать в одиночестве по плану в среду.

– Майя! – с упрёком бросила мать в уже закрывшуюся дверь.

## Глава 2. По холодному следу

Два ночника на стене источали слабый, но тёплый свет. Он стелился по комнате, расслаиваясь на рыжие полутона и окрашивая собой даже густые тени. Больше всего его было на небольшой кровати, почти вся площадь которой оказалась заваленной различными выписками, бланками, справками, номерами телефонов, картами и другими бумажными носителями информации. Сама девушка, сгорбившись, сидела на краю этого хаоса, уткнувшись в ноутбук. Десятки открытых окон со списками, сайты с адресами, записи с городских камер видеонаблюдения то и дело мелькали белёсыми вспышками на поверхности широко распахнутых зелёных глаз.

Она записывала, сопоставляла, ворошила кипы бумаг, прилагая все свои умственные способности, чтобы получить хотя бы одну зацепку. И каждый раз, когда опускались руки, наливались тяжестью глаза или затекала спина, она вспоминала взгляд той самой бабушки. Пожилой женщины, чей единственный сын внезапно исчез. Вспоминала её отчаяние и неуёмную боль от потери единственного на этом свете близкого человека. Майя не была сыщиком или профессиональным поисковиком, потому не имела полномочий действовать так широко, как хотелось бы. Всё, что ей оставалось – дилетантство, наградой за которое было счастье в глазах воссоединившейся родни. Ради этого Майя готова была тратить всё своё свободное время. Её поиски не освещались в СМИ и не обсуждались в массах. О них тихо говорили на кухнях те, кто благодаря ей вновь обрёл друг друга.

Неоднократный опрос бабушки, сына которой она так упорно искала последние месяцы, давался пенсионерке тяжело, но именно благодаря полученным на этот раз сведениям появился шанс. Майя нашла не просто зацепку. Она среди сотен часов видеозаписей смогла отыскать тот самый кусочек, на котором отчётливо видно, как человек с фотографии садится в междугородний автобус. Этого было мало, но это уже было что-то. Проблема лишь в том, что с момента записи прошло более полугода. Но Майю это не останавливало. Она продолжала копать. Ведь теперь есть не просто свидетельство, есть направление движения пропавшего. Это придало девушке сил и, уцепившись за эту щепотку информации, она принялась с новым рвением двигаться по уже холодному следу.

Время шло. Отпуск близился. Майя продолжала свои изыскания, собирая картину пропажи из крупиц и деталей, словно мозаику. Давление на работе усиливалось, градус ответственности, возложенной на неё за Лору повышался. Последняя всё чаще баловалась настройкой экстренной помощи, на которую Майя уже не реагировала. А потом, предчувствуя увеличение нагрузки, ещё и ушла на больничный.

– Скажи, что у меня эта, как её, крабовая палочка, – сказала она Майе по телефону.

– Ты, наверное, имела ввиду кишечную?

– Да я не знаю. Придумай что-нибудь, Майя, солнышко моё, вся надежда на тебя.

– Я не собираюсь тебя покрывать. Мне и без этого влетит.

– Я знала, что на тебя можно положиться. Ой, мне пора! – воскликнула Лора, пытаясь перебить голосом звуки громкоговорителя.

– Это что, объявление на посадку? Ты в аэропорту?

– Нет-нет! Это телевизор шумит. Побежала выключать. Всё! Люблю, целую, обнимаю. Пока!

И Лора сбросила звонок.

Работы прибавилось, но вместе с этим время побежало быстрее. Благо, всё, что нужно для экспедиции, Майя успела собрать до Лориного «больничного». И вот однажды, привычно встав по будильнику, девушка увидела, что на календаре, залитом рассветным солнцем, отмечен первый день её отпуска.

Майя наконец выдохнула и спокойно пошла завтракать. Мать, собирая дочери в дорогу еды, была очень расстроена тем, что та не согласилась ехать к шаману, найденному отцом, а всю себя решила посвятить своему «хобби». Об истинной сути которого никому не было ведомо. Для всех Майя – краевед, и легенду эту ей приходилось иногда подкреплять компиляциями из статей, скаченных из интернета, ни одну из которых, к счастью, никто не читал дальше первой страницы.

В восемь утра Майя была на вокзале. Со своим небольшим ростом, огромным тактическим рюкзаком, обвесом из бутылок с питьём и белой панамой на голове она вызывала самые смешанные чувства у ожидающих пассажиров. Дважды охрана подходила поинтересоваться у этого «ребёнка», где его родители. Но натыкаясь на суровый взгляд уже состоявшегося налогоплательщика, отступала. Некоторые сложности возникли и у кондуктора, когда это «дитя» протянуло ему билет. Но мешки под глазами Майи, в которые отложились безжалостные будни, без слов развеяли все сомнения.

Когда автобус тронулся, Майя пожалела о выборе места у окна – утреннее солнце палило нещадно. На небе было ни облачка. Дорога предстояла дальняя и монотонная. Читать настроения не было, копаться в и так перекопанных документах на людях было не к месту, а все остальные более-менее завлекающие занятия не завлекали. Оставалось только смотреть в окно из-под своей белой панамы и думать.

Пузатые поля, напоминающие тесно жмущиеся друг к другу пирожки, подрумянивались под солнцем, щедро сдобренные разнообразной порослью. Это сильно напоминало Майе её любимые чесночные пампушки с шапками из укропа. Есть девушке не хотелось, но эти виды таки пробудили аппетит. Благо, мама обо всём позаботилась и уже спустя минуту Майя уминала вожделенную выпечку.

Пейзажи менялись. Дорога петляла, огибая пышно-зеленые холмы, уходя под небольшим углом в тенистые низины. Чем дольше ехали, тем реже встречалась цивилизация. А когда повернули с основной трассы в сплошной сосновый лабиринт, её присутствие и вовсе прекратило ощущаться.

Первое, что встретило пассажиров этого дикого уголка – удушающая суету степенность. Она была почти осязаема. Смешавшись с освежающим пряным запахом хвои, она проникла в автобус и, вдыхаемая пассажирами, расслабляла до состояния сонно-сладкого дрёма. Испытывая это приятное чувство, Майя всматривалась в игольчатые верхушки прекрасных величественных деревьев. Она настолько залюбовалась тем, как в танцах бесчисленных солнечных зайчиков искрятся зелёные иголки, что совсем не заметила первую остановку. Только когда снова тронулись, она обернулась и увидела сгорбленную бабулечку, укутанную в платки так, что походила на шаркающую шишку. Не поднимая ног, стиснув в одной руке палочку, а в другой выцветший пакет с рекламой какого-то кофе, она побрела в глушь.

Покинув сосновую рощу, автобус пошёл по прямой в сопровождении зарослей ирги, рябины и черноплодки, вслед за которыми раскинулись бескрайние рыжие поля. Колос на них так лоснился под августовским ветром, что всё это было похоже на шубку большого рыжего кота, чью шёрстку поглаживал ветер. Майя даже привстала с сиденья. Она и раньше разъезжала по области, но такое видала впервые.

Автобус ещё шёл какое-то время по прямой, а потом взял вниз, и Майя смогла рассмотреть десятки расползающихся во все обозримые стороны дорог. Извилистые, часто скудоходные, все они вели каждая к своему поселению, во многих из которых не осталось ни одного бьющегося сердца.

Машина продолжала останавливаться, салон – пустеть. Люди выходили на ничем не примечательных тропинках и с каждым шагом будто растворялись в этой первородной красоте. В окнах замелькали опустевшие деревни. Справа и слева, в рощах и на опушках, у рек и оврагов покоились склепы воспоминаний ушедших времён. С проваленными крышами, покосившимися заборами и пустыми заросшими улицами. Эти мёртвые деревни были похожи на стада, брошенные пастухами на растерзание хищному времени. Каждый день его тленные зубы вонзались в их деревянные рёбра, безмолвно пережевывая в труху. Раны затягивались шапками мха, но даже это не спасало от обрушения. Чахлые и беззащитные, они разваливались, так и не дождавшись спасения. Превращались в забытые могилы, на которых чуть позже природа разобьёт целые клубы полевых цветов. Глядя через окно и думая обо всём этом, Майя не смогла сдержать слёз, потому сильнее натянула панаму на глаза. Тихо всхлипывая, она продолжала размышлять о бесстрастном течении времени. О жизни, которая наверняка била здесь когда-то ключом на каждом углу. А теперь… Всё ушло. Все ушли. Всё потеряно. Навечно и безвозвратно.

Майя коснулась виска. Она тоже кое-что потеряла. Тоже навечно утратила, как и эти дома. Перед глазами тут же возник тот день. Его серость, пасмурность, безысходность. Возник мост и её покрытый рябью силуэт в отражении воды. Снова пришло мучительно-удушливое чувство боли, которую она в тот день ощущала. Тогда ей казалось, что на всём белом свете нет никого несчастнее её. Что серые тучи над головой есть воплощение её муки. Настолько бескрайней и всеобъемлющей, что заслонила собой само солнце. Будущее, всю её жизнь. Стуча зубами, Майя роняла непрекращающиеся слёзы в бурный поток, сбивая собственное дыхание неконтролируемыми всхлипами. Тело била такая сильная дрожь, что хотелось выть от отчаяния. Хотелось упасть на грязную землю и корчится от выворачивающего наизнанку чувства. И Майя почти поддалась ему, когда тот самый вопль, который она едва сдерживала, всё же разнёсся по улице. Пронзительный. Разъедающий. Содрогающий до ответных резонансных стонов. Он ошеломлял. Оглушал. Девушка подумала, что не совладала с собой, но принадлежал он не ей. Неподалёку, около парапета, обмякнув, полулежал взрослый мужчина, на чьём лице всё ещё оставался мученический отпечаток того самого вопля. Рядом с ним в луже на коленях стояла взрослая женщина. Она прижимала его к себе, чтобы тот не упал в грязь окончательно, и сама обливалась слезами.

– Это не правда. Слышишь? Неправда! Мы найдём её, – сквозь слёзы бормотала она, – обязательно найдем!

В тот день, став невольным свидетелем чужого горя, Майя увидела, что может испытывать отец, чья дочь бесследно пропала. Как боль может ломать, доводить до отчаяния и сбрасывать в грязь даже мужчин. Какие гримасы способна рисовать на этих суровых, иногда кажущихся вовсе безэмоциональными лицах. С детства ей говорили: «Мужчины не плачут. Мужчины сильные. Мужчины могут выдержать всё». Какой же должна быть эта боль, если даже самые сильные не выдерживают? Тогда Майя стянула с себя капюшон, подставив дождю свою бледную, почти лишённую волос голову, и задумалась: неужели её боль от утраты волос способна сравнится с болью утраты этого человека? Неужели она вправду должна так убиваться? Придавать этому такое значение? Ведь она потеряла, пусть и значимую, но всего лишь часть своей жизни. Тогда как этот мужчина – весь её смысл.

Место, выбранное Майей для уединения и скорби, стало местом её перерождения. Взойдя на мост одним человеком, Майя сошла с него совершенно другим. Ей всё ещё было больно и будет больно всегда. Но впредь она никогда не позволит себе быть поглощённой своей болью настолько, чтобы забыть, что такое настоящая боль. И отныне главное её стремление – воспрепятствовать ей всеми возможными способами.

– Приехали!

– Что? – растерялась Майя.

– Конечная.

Подняв зарёванные глаза, она обнаружила, что салон абсолютно пустой, а кондуктор показывает ей на выход.

– Ах, да! Спасибо. Я сейчас.

– Девушка, у вас всё хорошо?

– Да, конечно, не волнуйтесь. Просто аллергия на пыльцу.

– Простите, пожалуйста, – начал седовласый водитель, когда она проходила мимо него, – могу поинтересоваться, куда вы направляетесь?

– А что?

– Не поймите неправильно, просто я много лет на этом маршруте и знаю в глаза всех местных. А вас вижу впервые. Ну и судя по прикиду вряд ли вы собрались в туристический поход по заповедным уголкам, а места здесь очень глухие.

– Мне нужно в деревню «Отрадное».

– Ого! До неё часа полтора пешим в одну сторону. Если вы планируете сегодня вернуться в город, то имейте ввиду, что крайнее время отправления в восемнадцать сорок пять. Не успеете – рискуете заночевать в этих краях. Учтите, среди местных не так-то много людей, готовых пустить на ночлег незнакомку. Ну, разве что Николаевна, но та в среду уехала в город. У вас там кто-то из родственников?

Осведомлённость водителя подтолкнула Майю к тому, чтобы начать работу.

– Я ищу пропавшего человека, – без расшаркиваний сказала она.

Майя выудила из своей огромной сумки папку с кучей бумаг, среди которых была фотография зрелого мужчины с иксообразным шрамом над правым глазом. Портрет был предназначен для смены паспорта, потому был относительно свежим, предоставленным матерью пропавшего.

– Его зовут Карасов Алексей, – пояснила Майя, – пропал более полугода назад. В январе. Из Иваново. Одно из свидетельств указывает на то, что он отправился в сторону Кинешмы, но до самой Кинешмы не доехал.

– Милая моя, – по-отечески обратился к Майе водитель, – ты представляешь, во скольких местах он мог потеряться? Не говоря уже про лес. Знаешь, сколько населенных пунктов по этому направлению?

– Знаю. В более-менее крупные, вроде Родников или Вичуги, я отправляю электронные запросы. Плюс там идут пусть и не очень активные, но розыскные мероприятия. А в такие, как этот, приходится лично.

– Это ваш родственник? – очень осторожно спросила кондуктор.

– Нет.

– Вы работаете в органах, связанных с поисками людей? – спросил водитель.

– Тоже нет.

Проводница с водителем переглянулись.

– А зачем тогда вы его ищите? – спросила женщина.

– Просто хочу помочь человеку вернуться домой. Его там очень ждут.

– Получается, за полгода вы объехали все деревни вдоль трассы Р80, прежде чем добрались до сюда? – надломив свой пирог с картошкой и протянув половину Майе, спросил водитель. – Это же невозможно.

– Спасибо, – поблагодарив за угощение, сказала Майя и надкусила пирог. – Нет. Мне повезло. В деревне Гордяковка, что за Родниками, я наткнулась на свидетельство, что человек с очень похожей комплекцией просил ночлега у местных. Дедушка, что его приютил, подтвердил наличие такого же шрама. Правда, сказал, что у предполагаемого пропавшего была густая борода, что сильно противоречит портрету… Гость починил ему забор и устранил течь в крыше, как плату за предоставленный кров, а за ужином поделился, что направляется сюда, в деревню Отрадное.

– Внешность, конечно, не типичная, – начала кондуктор, рассматривая портрет. – Такого точно заметишь из далека. Но в таких местах…

– Понимаю. Но матери пропавшего некому помочь, кроме меня. Поэтому я должна сделать всё, что в моих силах, – сказала Майя, умолчав о том, что мама Алексея инвалид, не имеющий возможности самостоятельно выйти из дома.

– А тебе есть кому помочь, если что-то случится? – спросил водитель.

В ответ на это Майя лишь нервно улыбнулась.

– Не хочу никого сюда впутывать. Это только моё решение – искать его, следовательно – только моя ответственность.

– Знаешь что, милая моя, – доев свой пирог и отряхнув ладони от крошек, продолжил старик, – садись-ка ты на место. У нас с коллегой, конечно, ещё пятнадцать минут должен быть перерыв, но, думаю, ничего страшного не произойдёт, если мы останемся без него. А, что скажешь, Ирина Дмитриевна?

– Грех не помочь девочке в таком деле, Илья Васильевич.

– Прямо до Отрадного довести мы тебя не сможем, дорога очень плохая, но минут пятьдесят пешего тебе точно сэкономим. Но при одном условии.

Дедушка протянул Майе свой телефон.

– Раз я везу тебя, значит, это и моя ответственность тоже. Запиши-ка, пожалуйста, мне свой номер. А то мало ли.

– Спасибо! – воскликнула Майя, с радостью бросив рюкзак обратно на сиденье.

И разблокировав телефон Ильи Васильевича, вбила в контакты свой номер.

***

Солнце уже уверенно ползло к зениту, когда Майя махала вслед удаляющемуся автобусу. Дальше ехать действительно не представлялось возможным – сплошные кусты, бурелом и змееподобная тропка с жилистыми корнями пышных ёлок. Илья Васильевич пообещал Майе, что после крайнего рейса они подождут её до половины восьмого – максимум, на который они могут задержаться. На что Майя поблагодарила Илью Васильевича, успокоив тем, что не один раз была в таких передрягах. Что даже если придётся заночевать – она к этому готова. Вспомнив Лорины игры с телефоном, Майя включила у себя на номер Ильи Васильевича ту самую настройку. После теста пятикратного нажатия кнопки питания водителю автобуса пришли Майины координаты, несколько фотографий с обеих камер, а так же короткое видео и аудио сообщение.

– Ну, техника до чего дошла, а, Ирина Дмитриевна! Скажи?! Надо такую же на внучку поставить, – изумился мужчина и, оставшись довольным данной мерой предосторожности, попрощался с Майей.

Сняв на всякий случай показания с компаса и записав направление обратного азимута, Майя двинулась вглубь.

Пучкообразная растительность со стрельчатыми стеблями местами смыкалась настолько, что образовывала цельные арки над тропинкой, укреплённые плющом. Иногда и вовсе срасталась в плотную изгородь, пробившись сквозь которую обязательно снимешь с себя десяток-другой насекомых. Но тропа продолжалась. Она вела по контуру заросшего борщевиком поля, затем увивалась вдоль речушки, к которой вскоре и спустилась, уткнувшись в старенький деревянный мост. Переходя его, Майя остановилась, чтобы посмотреть в воду. Чёрная, студёная и бликующая на солнце, она текла сквозь длинные локоны водорослей, заставляя те вальяжно покачиваться из стороны в сторону вдоль течения. Над головой по бездонному голубому небу сонливо ползли ярко-белые облака. И только ветер нашёптывал что-то тёплым голосом всей этой красоте, покрывая дикий мир толстым слоем умиротворения. Майя вязла в нём. Стоя на мосту, она подняла к небу голову и закрыла глаза. Глубоко вдыхая этот мир, она чувствовала, как он расползается по телу, принося в каждый его уголок столь желанную гармонию.

## Глава 3. Оазис в глуши

Деревня показалась спустя полчаса. Приземистые, не сильно отличающиеся друг от друга домики будто вышли из леса на водопой, растянувшись вдоль небольшого озера.

Редкие жители были очень удивлены появлению таинственной незнакомки и не менее удивлены тем, что пропавший хотел попасть именно в эту деревню.

– Да чаво он туть забыл-то? – махнула рукой баба Галя. – Работы нет, молодёжи нет, делать-то совсем нечего. Чатыре дома жилых осталось и только-то, – по-деревенски «окая», говорила женщина.

Выяснилось, что в данной деревне искомый человек не появлялся. Но девушку поспешили заверить, что рано отчаиваться. Оказывается, в двадцати минутах ходьбы прямо за Отрадным есть ещё деревня Курьяново. Население этой деревни так же немногочисленно, но, возможно, Алексей направился туда? Баба Галя настолько соскучилась по обществу, что вызвалась проводить Майю до тропинки, ведущей в Курьяново.

– А муженёк-то у меня, царство ему небесное, в колхозе работал тогда. Всё было. И работа, и молодёжь, и года-то какие урожайные были. А сейчас… Ты, если чо, заходи ко мне на обратном пути. Я тебе огурцов с собой соберу. Дело-то благое како делаешь. Ну, удачи тебе в нём, милочка, – указав на очередную тропинку, круто забирающую в право у крайнего дома, сказала бабушка. – И обратно вернуться-то без проблем, и дороги-то лёгкой, и с нечистью разминуться, и беды чтоб стороной обошли.

– Что, простите?

– Беды, говорю, чтоб стороной-то тебя обошли.

– Нет, баба Галь, до этого?

– А, на обратной дороге-то, говорю, забегай ко мне за огурц-…

– Нет-нет, до этого? Про нечисть?

– Какую нечисть?

– Про которую вы только что говорили.

– Ни про какую нечисть я не говорила. Странные вы, городские-то, – сказала баба Галя и, развернувшись, побрела восвояси. – Про огурцы не забудь.

– Х-хорошо, – растерявшись, ответила Майя, провожая старушку глазами.

Списав всё на возрастные причуды, Майя продолжила путь. В воздухе витал терпкий запах цветущих трав. Внимательным глазом можно было заметить слой марева, распростёртый над зеленью, в котором покачивались на ветру разбухшие бутоны цветов. Майя была так очарована этими видами, что чуть не наступила на гадюку, млеющую на солнце.

Вскоре она оказалась в Курьяново. Из людей там остались всего два пожилых рыбака. Ни Алексея, ни людей в принципе за последний месяц они не видели. Но один из них подсказал Майе, что у них так же есть тропа, которая ведёт к другой деревне – Нежданово. Майя понимала, что уходит глубже и глубже, и что такими темпами ко времени ей не вернуться. Но так же она помнила, что пошла на это именно из-за обилия свободного времени. Когда, если не сейчас? Так Майя попала в Нежданово. Оттуда – в Исаево, а после – в Шаранкино. Исаево, как выяснилось, вымерло два года назад, тогда как в Шаранкино ещё оставались люди. Они-то и подсказали Майе, что по соседству с ними есть ещё один населенный пункт. Даже не просто пункт, а целый оазис жизни, судя по описанию, по сравнению с тем же Шаранкино.

Навигатор в телефоне начал выдавать сбои. Тем не менее, из данных выходило, что Майя ушла от конечной уже на восемь километров. Девушка подумывала разворачиваться, когда один пожилой охотник сказал, что человек с точно таким же шрамом наведывался в их деревню. Майя не поверила своим ушам и улыбнувшейся удаче. Она принялась расспрашивать о деталях визита. Выяснилось, что человек со шрамом не единожды посещал Шаранкино, а делал это периодически, оказывая различную помощь местным старикам (как и дедушке из Гордяковки), что указывало на одну и ту же личность.

К примеру, в последний раз он заглядывал, чтобы помочь наколоть дров около недели назад.

– Только изменился он сильно, – говорил Иннокентий Герасимович, глядя на фотографию, – разве что по шраму и можно узнать. Замечательный человек. Сама видишь, доченька, в каком захолустье живём. Если б не они, совсем туго нам тут пришлось. А они молодцы, приглядывают за стариками. То грядки прополют, то воды натаскают, по дому какие надо хлопоты выполнят. И главное-то, взамен за свою доброту не берут ничего, ну разве что всякий хлам, от которого нам, старикам, уже никакого проку.

Майя переживала, что исчезновение Алексея связано с какими-нибудь вынужденными обстоятельствами или, что ещё хуже, криминалом. Но слушая Иннокентия Герасимовича, ей всё больше начинало казаться, что дело в личных причинах.

– Какой молодец! – отозвалась она.

– Не то слово. Они все там такие. Порядок у них такой – помогать нам, пожилым, по доброте душевной.

– Они? – решила уточнить Майя.

– Да, доченька, они.

– Неприкасаемово, значит? – протянула Майя. – Дедуль, а как пройти в эту деревню?

Майе показалось очень странным, что где-то в глуши живёт несколько альтруистов, расхаживающих по окрестностям и оказывающих безвозмездную помощь. Но вслух своих рассуждений Майя не высказала, глядя на то, с каким уважением и благодарностью Иннокентий Герасимович отзывался об Алексее. Выяснив, где находится это Неприкасаемово, Майя поблагодарила Иннокентия Герасимовича и отправилась прямиком туда. Её переполняла радость, почти восторг, оттого, что столь длительный поиск, возможно, завершится в ближайшие часы. Пришлось даже себя осадить, напомнив: всё может оказаться совсем не таким, как она думает. И не зря. Взобравшись на холм, Майя поняла, насколько оказались обмануты её ожидания.

Неприкасаемово располагалось к югу от Шаранкино, на значительной возвышенности, у подножия которой ветвились многочисленные ручьи. Со стороны деревня больше походила на живописный остров, отделившийся от всего остального леса сотнями метров оврага. Холм, на котором была Майя, оказался хребтом, раскинувшимся полукругом по периметру деревни.

Вокруг было много песка – ландшафт напоминал чем-то гигантский заброшенный карьер. Внизу вместо ожидаемого болота выглядывали тысячи островков с белым песчаником и молодыми ёлочками на них, сквозь корни которых струились бесчисленные ручейки. На кристально прозрачной воде так задорно танцевали солнечные блики, что казалось, будто всё подножие деревни усыпано алмазами.

– О-ба-лдеть… – выдохнула Майя, захваченная зрелищем.

Сам населенный пункт вместо ожидаемой стайки разваливающихся избушек был больше похож на пансионат, состоящий преимущественно из коттеджей. Несмотря на скромные размеры, на его территории уместилась даже своеобразная парковая зона, с высшей точки которой наверняка открывался умопомрачительный вид на весь окружающий лес.

Слышались глухие звуки пил и молотков. Чуялся слабый запах жаренного картофеля и мяса. Всё это так обескуражило Майю, что она даже открыла рот от удивления. После той разрухи и упадка, что ей довелось за сегодня повидать, данное место оказалось каким-то неожиданно сказочным.

– Вы заблудились?

– Ё-маё! – воскликнула Майя и так подскочила, что даже потеряла панаму.

Девушка позади возникла буквально из ниоткуда. Изящная и утонченная, босоногая, в свободном платье, она выглядела так, словно само очарование приняло облик человека. Дополняли прелестный образ ярко-голубые глаза и потрясающие чёрные, как смоль, волосы, достающие до поясницы. Очень похожие на те, что когда-то давно были у самой Майи. Распущенные и лоснящиеся на ветру, переливающиеся здоровьем и силой, они естественными локонами пружинили в ответ на любое движение девушки.

– Простите, пожалуйста! Я не хотела вас напугать, – лучисто улыбаясь, произнесла она.

Девушка подняла с земли Майину панаму и, отряхнув от хвойных опилок, протянула ей.

– Вот, держите.

– А… Да… спасибо! – напялив убор обратно на лысую голову, поблагодарила Майя.

– Вы заблудились? – снова спросила девушка.

Несмотря на полное отсутствие у Майи волос, незнакомка никак не выказала даже намёка на презрение или насмешку, с которыми в городе Майя сталкивалась постоянно. При том, что девушка была явно старше, в её голосе было столько наивности и какой-то детской открытости, что Майе она заочно понравилась.

– Нет. Я у вас тут по делу. Ищу пропавшего человека.

– Да вы что?!

– Да. И по моим сведениям, он может находиться в этой деревне, – указав на Неприкасаемово, сказала Майя.

– В таком случае, вам немедленно нужно туда. Вдруг он давно только вас и ждёт? – заметно оживилась девушка. – Это же какое доброе дело – помочь человеку вернуться домой! А вы разрешите мне вас проводить?

– Конечно, буду очень признательна, – ответила Майя и протянула девушке руку, – меня Майя зовут.

– Солнце, – пожав руку, представилась девушка.

– Прямо так и зовут?

– Ага.

«Странное имя», – подумала Майя, но скрыла эту мысль улыбкой. Двигаясь вдоль хребта, девушки пытались узнать друг друга получше. Солнце расспрашивала Майю о поисках, Майя – про местный мироуклад. Тут же выяснилось, что Солнце сама проживает в Неприкасаемово, но ни про какого Алексея ей неизвестно. Майю это, конечно, расстроило, но она всё же решила лично во всём убедиться.

– И часто удаётся находить пропавших людей? – интересовалась Солнце.

– Когда как. Причины пропажи бывают очень разными.

– А почему вы этим занимаетесь?

Майе сотни раз задавали этот вопрос, но почему-то именно сейчас её ответ прозвучал иначе, чем все остальные.

– Не могу смотреть, когда людям больно.

Случайно прорвавшееся откровение Майя пресекла молчанием. Солнце его поддержала. Но вскоре задала новый вопрос:

– А почему ищете конкретно этого человека? Он вам близок?

– Нет. Я его совершенно не знаю. Но мне удалось пообщаться с его мамой. Она места себе не находит. Пусть он и взрослый мужчина, но всё так же её единственный ребёнок.

Хребет оканчивался покатым наклоном с восточной стороны и имел несколько протоптанных в песке дорожек, ведущих вниз. Спустившись, Майя увидела длинные извилистые мостки, петляющие над ручьями между ёлок и ведущие в сторону деревни. Они были очень продолжительные и извилистые – невозможно было увидеть, где они оканчивались. Двигаясь по ним, Майя имела удовольствие смотреть на макушки молодых ёлок, проросших сквозь песок. Ручьи, которые до этого она видела издалека, вблизи ещё больше впечатляли своей красотой. Многие из них были неглубоки. Русла их были устланы галькой, редкими водорослями и гребешками песочных рисунков, направленных по течению. Были места, где ручейков было так много, что островки напоминали полоски у зебры. Но были и такие, что походили на природные пляжи, омываемые кристально чистой прохладной водой. Огибая по мостку очередную ёлку, Майя увидела на одном из таких пляжей вещи, приготовленные для отдыха на целую компанию человек.

– У вас здесь очень красиво, – сказала Майя.

– Спасибо, – ответила Солнце, – мы делаем всё, чтобы эта красота сохранялась.

Сойдя с мостков, они оказались у лестницы, ведущей наверх сквозь всё ту же молодую хвою. Но вот когда они взобрались по ней, Майя, снова раскрыв рот, схватилась за голову. Такая реакция была вызвана не тем, что деревня и впрямь выглядела, как коттеджный поселок. И не внутренней организацией, напоминающей микрогород, и даже не огромным количеством людей, здесь проживающих.

Такая реакция была из-за… волос. Шелковистых, волнистых, ершистых, вихрастых, упругих, блестящих и пышных волос. Они были повсюду. Украшали каждую голову многообразием ухоженности и невообразимостью форм.

Волосы были всякие: от прямых, как стрела, до неистового буйства кудрей. Сильные и здоровые. Тугие и мягкие. Словно сросшиеся на крохотных шарообразных клочках кожи в первородные лоснящиеся заповедники. Дикие и неотразимые. Заплетённые в километры кос в фантастических хитросплетениях. Тонкие и изящные переплетались с жилистыми и жёсткими в многоуровневые узорчатые паутины, где барствовали поистине царские локоны, придавая и без того прекрасным лицам какую-то особую непостижимую красоту. Изобилие пёстрых лент, вплетённых в эти причёски, напоминало цветастые течения, застывшие на бугристых бархатных порогах. У некоторых были целые конструкции, напоминающие клумбы или даже инсталляции, сравнимые лишь с реальными произведениями искусства.

Но была здесь и другая стихия той же природы. Строптивая и необузданная. Неудержимая и непокорная. Роскошь, принадлежавшая только мужчинам. Надкожный побег проросшей суровости и тестостерона – борода. Броская и кольцеватая, сетчатая и пучкообразная, жёсткая и брутальная. Взращённая из семени мужества, она была осязаемым продолжением характера, колыбелью лидерства, заставляющей с благоговением трепетать. Точно орнамент личности, каждая борода будто усиливала контуры своего носителя на фоне реальности, делая окружающее пространство рядом с ним серым и блеклым. Великолепное сочетание длинны со свежей щетиной от полностью нулевых зон к непроглядной густоте делало мужчин похожими на античных богов, сошедших с небес прямиком в глухомань. Тучнобровые, дугоусые, мохнощёкие, с кустистыми ресницами, совершенно друг на друга не похожие. От обладателей поистине звериных, но ухоженных грив, до узловатых и остроконечных бород, переходящих в не менее ухоженные причёски.