Яра Саввина
Моя (чужая) семья. Счастье в подарок

Глава 1

Вечерние сумерки накрыли город, зажигая в окнах огни. Обычно в это время на улицах полно прохожих, но сегодня ледяной дождь разогнал всех по домам, покрыв дорогу хрустящей наледью, сверкавшей в свете фонарей. И только несколько отчаянных смельчаков решили выйти по делам, бросив вызов судьбе. Среди них оказалась и я. Но вовсе не из-за того, что с чувством самосохранения у меня проблемы. Просто выбора не было.

Ветер раскачивал кроны деревьев, швыряя под ноги ветки и прошлогоднюю листву. Морозец крепчал, пощипывал за щёки. Но я упрямо шла вперёд, стараясь удерживать равновесие, хотя давалось это нелегко. Наледь превратила дорогу в сплошной каток, и любой неосторожный шаг мог привести к травме.

Да, весенняя погода бывает коварной. Тёплое солнечное утро может запросто смениться хмурым днём, а вечером и вовсе пойти снег с дождём, и ударить мороз.

Надрывная трель телефона, пробившаяся сквозь шум ветра, заставила вздрогнуть. Поспешно расстегнув сумку, вынула старый потрёпанный временем аппарат и ответила на вызов, уже примерно зная, что услышу.

– У тебя совесть есть? – не разочаровала меня свекровь. – Ты вообще смотришь на часы? Или ты думаешь, мне заняться нечем, кроме как сидеть с твоими детьми?

С твоими! Не вашими.

С самого первого дня общение со свекровью у меня не заладилось. То я не так ухаживаю за её сыном, то не то готовлю, то не правильно убираю, то говорю, когда надо молчать и слушать мужа. В общем, её сын заслуживал большего, чем безродная сирота. И если бы не квартира, доставшаяся мне от государства, то она костьми бы легла, но не позволила Олегу на мне жениться. Жилплощадь немного примирила её с действительностью, ведь они перебрались из села в город благодаря ей.

Тот факт что, по мнению свекрови, я не заслужила быть частью семьи, меня давно уже не волновал. Но дети тут причём?

– Уже иду, Ольга Леонидовна, – глухо откликнулась я. – Осталось перейти дорогу.

– И зачем я только согласилась? – ворчала женщина. – Они запросто могли посидеть дома одни, не маленькие уже.

– Да что вы такое говорите? – я старалась сохранять спокойствие и по возможности не спорить с вредной свекровью, но всему есть предел. – Близнецам всего по три с половиной года.

– И что? Тоже мне проблема. Вполне осознанный возраст. Включила бы мультики, посмотрели бы… – не унималась она. – Другое дело, что ты вообще не занимаешься воспитанием детей, вот и растёт не пойми что. У меня, между прочим, запись на маникюр уже через полчаса. А я вынуждена торчать с твоими вырод… – свекровь резко замолчала, видимо поняв, что сболтнула лишнего.

– Что? – опешила от услышанного.

А ведь Кирюшка жаловался, что бабушка говорит им обидные слова, но я даже подумать не могла, что речь идёт о подобном.

– Ничего, шевели ногами, – рявкнула она и сбросила вызов.

Закрыв глаза и досчитав до пяти, я медленно выдохнула.

Спокойствие, только спокойствие. Ольга Леонидовна как всегда в своём репертуаре. И если бы мне не нужно было в больницу из-за плохого самочувствия, я бы ни за что не обратилась к свекрови. Но садик закрыли на карантин, а муж и слушать не хотел, чтобы взять на работе день без содержания, ссылаясь на занятость.

– Не придумывай, – отмахнулся он вчера вечером, когда я пыталась рассказать о проблемах со здоровьем. – У вас, женщин, каждый день, то ПМС, то голова кружится. Выпей таблетку.

– Какую, если не знаю, в чём проблема?

– Значит, её и вовсе нет. Если была бы, ты точно знала бы, в чём она заключается.

На том разговор и завершился. Но я уже теряла сознание дома, напугав малышей. А если такое произойдёт где-нибудь на улице?

Закинув телефон в сумку, я краем уха услышала визг тормозов и обернулась, заметив несущуюся по дороге большую чёрную машину. Сердце ухнуло в пятки от плохого предчувствия. Впереди находился Т-образный перекрёсток, но автомобиль не сбавлял скорость, чтобы повернуть, хотя тормоза пронзительно визжали, предупреждая о том, что водитель делает для этого всё возможное. Но покрытый льдом участок дороги не давал ему шанса. А вместе с ним и мне. Ведь за перекрёстком, прямо на его пути находился тротуар, и… я.

Глава 2

Время словно остановилось, уместившись в один миг, за который вся жизнь пронеслась перед глазами. Засуетившись, пытаясь определиться в какую сторону бежать, я поскользнулась, угодив ногой в ливнёвку. И упала в тот момент, когда машина влетела на тротуар, врезавшись защитой в рекламный баннер.

Стекло, вставленное в прямоугольный каркас рекламного щита, разлетелось вдребезги, подсветка заискрила, выбивая сноп ярких искр, осыпавшихся на землю.

Оказавшись под машиной, я с трудом осознавала произошедшее, всё ещё не веря, что жива. Повезло, что оказалась на пути внедорожника с большими колёсами, а не какого-нибудь спорткара, цепляющего брюхом каждую кочку. Даже представить страшно, чем бы всё закончилось в том случае. Но, видимо, мой час ещё не настал, поэтому высшие силы сохранили мне жизнь.

В ушах шумело, пульс зашкаливал, голова от удара об землю раскалывалась на части. Кажется, я основательно приложилась лбом. И теперь, лёжа на животе, смотрела на алую кровь, пропитывающую лёд.

Дверь с грохотом распахнулась, и из автомобиля выбрался мужчина, судя по голосу и ботинкам сорок пятого размера. Опустившись на колени, он тут же ругнулся себе под нос. Слов я не разобрала, но интонация и посыл не оставляли сомнения, какой именно смысл он вкладывался в сказанное.

Слегка приподнявшись, попыталась пошевелиться.

– Ты там как? Цела, невредима? – немного сместившись, мужчина явил мне своё небритое лицо с пронзительным взглядом и сжатыми в тонкую линию губами.

– Цела, вроде, – прохрипела севшим голосом. – Не могу сказать, что невредима.

– Пошевели руками-ногами. Боль ощущается?

Выполнив его просьбу, больше похожую на приказ, я прислушалась к себе.

– Кажется, нет.

Ушибы точно есть, но это такая мелочь.

– Так нет или кажется? – раздражённо переспросил он.

– Спросите чего полегче – проворчала я.

– Ладно, тогда терпи, если что, – фыркнул он.

– Терпеть? Что вы собираетесь де…– не успела я закончить свой вопрос, как он схватил меня за ноги и вытянул по ливнёвке из-под машины.

– Да, никогда не думал, что буду благодарен дорожникам за эту канаву, но сейчас я рад, что её прокопали именно здесь.

– А как я рада, вы даже не представляете, – выдохнула, испытывая огромное облегчение от того, что всё для меня закончилось благополучно, при этом пытаясь подняться.

Но проявить инициативу мне не дали, подхватив на руки и закинув на заднее сиденье машины. Сумка полетела следом.

– Эй, вы что себе позволяете? – испуганно забившись, попыталась выбраться обратно.

– Успокойся, пока не покалечилась ещё сильнее. У тебя рассечение на лбу. Идёт кровь. Отвезу в ближайшую больницу, пусть врачи осмотрят. Там и поговорим, – рявкнул этот несносный тип, всунув мне в руки пачку салфеток и захлопнул перед носом дверь.

Голова резко закружилась, к горлу подкатила тошнота. Горячая струйка крови снова побежала по лбу. Пришлось воспользоваться салфетками, чтобы не выпачкать весь салон. Отвечай ещё потом за него.

Пока пыталась прийти в себя, двигатель утробно заурчал, и машина выехала на дорогу, чем-то призывно громыхая, будто желая обратить на себя внимание прохожих.

– Остановите, она же сейчас развалиться по пути, – жалобно попросила я. – Здесь до больницы каких-то пару шагов, дойду сама. С меня аварий на сегодня достаточно.

– Сиди, – коротко бросил он, даже не повернув головы, – я уже успел оценить, твоё умение ходить, так что лучше доставлю на место и сдам из рук в руки врачам, чтобы потом не мучила совесть.

– То есть, вы намекаете, что я нерасторопная?

– Почему намекаю? Говорю, как есть, – откликнулся мужчина. – Забегала, засуетилась. Кто ж так делает? Если видишь, что на тебя летит машина, ноги в руки и беги, а не стой на месте столбом.

– Подумаешь, мастер советов. Будто вы лучше ездите, – не думала сдаваться. – Я тоже, знаете ли, успела оценить ваше мастерство вождения.

– Ладно, не бухти. Один – один. Ничья. Тебя как звать-то, попутчица?

– Дарина.

– Дашка, значит. Или Дарёнка?

– Хорошо хоть не Бурёнка, – закатив глаза, пробормотала себе под нос, но от резкого движения в голове тут же зашумело. – Дарина, можно просто Дара. Но не Дарёнка и не Дашка.

– Какие мы привередливые, – фыркнул мужчина. – И что, даже не спросишь, как зовут меня?

– Зачем? Через минуту общение с вами прекратится и, надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.

– А вот это было обидно, – покачал он головой. – Я тут к ней с открытым сердцем и чистыми помыслами…

– Мужчина, я что-то не очень понимаю, вы со мной заигрываете что ли? Или таким способом пытаетесь предотвратить мою возможную истерику, задурив голову. Так я истерить не собираюсь, можете не стараться.

– Да, крепкая дамочка. Была бы мужиком, я бы сказал, что у тебя стальные яй…

– Фу, фу и ещё раз фу, – перебила его. – И, кстати, нам направо. Там приёмное отделение.

– Хорошо хоть не налево.

– С чувством юмора, конечно, у вас беда.

– Зато, я смотрю, у тебя с этим делом порядок.

Набрав в лёгкие воздух, чтобы ответить, тут же выдохнула. А чего, собственно, я злюсь? Да, он не справился с управлением, машину занесло. Но ведь всё закончилось благополучно. Он не бросил меня посреди улицы, а довёз до больницы, причём, по собственной инициативе. Тогда почему на каждое его высказывание мне хочется ответить колкостью?

Это всё из-за аварии. Ну, точно. Ударилась головой, помутился рассудок, вот и цепляет то, на что в другой ситуации даже не обратила бы внимания.

– Ты что притихла? Всё нормально? – обеспокоенно уточнил он, взглянув на меня через салонное зеркало.

– Да, устала просто.

– Потерпи, немного. Сейчас убедимся, что с тобой всё в порядке и отдохнёшь.

– Если бы, – вздохнула, представив себе встречу со свекровью, а ведь мне ещё с близнецами предстоит по гололёду добираться домой.

– Кстати, меня Ярослав зовут.

– Угу.

– Не грусти, Даринка, – подмигнул он мне через зеркало. – Жизнь прекрасна. И после тёмной полосы обязательно наступает светлая.

Наверное, так и есть. Хотя порой казалось, что моя «светлая полоса» где-то задержалась по дороге. Но обсуждать это с чужим человеком я не собиралась.

– Угу, – снова откликнулась, глядя в окно на приближающееся здание больницы.

– Да, что-то со словарным запасом у тебя напряг, Дарина, та, которая Дара, – усмехнулся Ярослав.

– Угу, – не стала спорить, пытаясь сосредоточиться взглядом на горизонте, но безрезультатно.

Машина остановилась, а у меня перед глазами по-прежнему всё куда-то ехало и плыло.

– Э-э, да у тебя, похоже, сотрясение, – открыв дверь и пощёлкав пальцами у меня перед носом, констатировал мужчина. – Ладно, сейчас тебя здесь подлатают.

Достав из кармана телефон, он коснулся сенсора, активировав быстрый ввод.

– Привет, дед. Я тут на человека наехал. Поможешь решить проблему?

Ох, и почему это прозвучало так, словно меня собираются здесь вовсе не лечить?

Глава 3

Дверь приёмного отделения открылась, выпуская двух санитаров, тащивших пустые носилки. Оглядевшись по сторонам, они направились к нам.

– Не нужно меня никуда нести, – почему-то испугалась я. – Сама дойду. И вообще, никакой проблемы нет. Я в норме. Не стоит вашего дедушку дёргать по пустякам.

– Не дури. Ты бледная. Доставят куда нужно.

– Ярослав, не надо меня никуда доставлять, – голос дрогнул, выдавая страх.

– О, даже по имени. У нас наметился прогресс в общении?

– Просто не нужно санитаров с носилками, – попросила я.

Мало ли, куда они там меня доставят. Не хотелось бы знать, как этот самый дед решает за внука проблемы. Я лучше сама. Ножками. Так спокойнее.

– Вот же свалилась на мою голову, – проворчал Ярослав. – Ладно, будем действовать иначе.

Подхватив меня на руки, он решительно направился к зданию больницы.

– Отбой, мужики, – бросил на ходу санитарам. – Сам донесу.

– Но… – попыталась возразить.

– Лучше молчи, – тихо произнёс он, но прозвучавшая в его голосе угроза была настолько явной, что я тут же прикусила язык. – Чем дольше ты споришь, тем сильнее мне хочется закрыть твой ротик… ну, например, поцелуем. А я не привык себе отказывать в подобных мелочах.

Какой поцелуй? Он с ума сошёл?

Противный холодок страха пробежал по позвоночнику.

Хотелось сказать, что я замужем, что у меня дети, и то, что в его понимании «мелочь» для меня таковой не является вовсе.

Но я молчала, опасаясь, что за угрозой последует действие. Что я скажу в этом случае мужу? Между нами и так в последнее время не всё просто. А после такого…

– Умница, – с усмешкой выдал Ярослав. – Умеешь же, когда хочешь.

В приёмном отделении было полно людей. Гололёд не остался без последствий. Но среди них мы не задержались.

– О, Ярослав Романович, – подняв голову, приветливо кивнул охранник.

– Мы пройдём? – сухо уточнил «мой персональный сегодняшний кошмар».

– Да, конечно, – закивал страж порядка, даже не уточнив, куда именно тот собирается пройти.

Ну и порядочки здесь. Впрочем, если в больнице работает дед этого Ярослава, логично было бы предположить, что он здесь частый гость.

В душе нещадно запекло. Всю жизнь я мечтала о семье, любящих близких, совместных праздниках. А получила… То, что получила.

Отношения с Олегом стремительно катились в пропасть. Некогда милый и улыбчивый мужчина стал холодным и раздражительным. На нас у него никогда не хватало времени. Работа, работа и ещё раз работа! Вот только чем больше он работал, тем меньше денег было в семье. Парадокс, которому не находилось объяснений.

Я экономила буквально на всём, лишь бы у близнецов было полноценное питание и нормальная одежда.

Косметика? Я уже забыла, как выглядит помада.

Красивое бельё? У меня и в лучшие годы его не было, а сейчас и подавно.

Я научилась шить вещи сама, научилась готовить из минимального набора продуктов. А несколько недель назад начала подрабатывать фрилансом через интернет, отчаявшись купить себе новые ботинки: старые совсем развалились.

А у кого-то есть дед, к которому можно обратиться… Повезло человеку. А он, возможно, даже не понимает насколько, воспринимая этот факт, как данность.

– Знаешь, я тут подумал, – заговорил Ярослав, заходя в смотровую под номером три и укладывая меня на кушетку, – лучше уж болтай. От твоего молчания мне что-то становится тошно.

– А ваша угроза?

– Я так тебе противен, что ты испугалась поцелуя? – уточнил он, скривив губы в ухмылке.

– Дело не в симпатии, а в том, что я замужем, есть дети. Интрижки на стороне меня не интересуют.

– Понял, принял. Расслабься. Я пошутил. Просто твоё упрямство слегка начало подбешивать. Ну что стоило позволить санитаром донести себя до смотровой?

– А не надо было меня пугать своим дедом и его способами решения проблем, – проворчала, отвернувшись к стене.

Раскатистый хохот прокатился по комнате.

– Женская логика во всей своей красоте, – отсмеявшись, выдал он. – Это что же за мысли бродят в твоей голове, что ты такое себе надумала? Или это всё от переизбытка сериалов в твоей жизни?

– Нет у меня для них времени, – проворчала, не желая говорить.

От продолжения разговора нас отвлёк телефонный звонок, раздавшийся из моей сумки, оставленной Ярославом на стуле возле входа.

– Лежи, я отвечу, – коротко бросил он, когда я дёрнулась, чтобы подняться, но тут же зашипела от боли, пронзившей голову.

– Нет, не надо, – испуганно пискнула я. – Это свекровь, она…

Но кто бы меня слушал.

– Добрый вечер, – бесцеремонно ответил на вызов мужчина. – С вами говорит Ярослав Романович Оболенский. Дарина попала под машину, и сейчас она в приёмном отделении городской больницы.

– Вечно с этой девицей всё наперекосяк, – услышала я недовольный голос Ольги Леонидовны. – А с её детьми мне что прикажете делать?

– Простите, а вы кем ей приходитесь? – голос Ярослава заледенел, а во взгляде отразилась ярость.

– Вам какое дело? – процедила она, но всё-таки добавила: – Свекровь.

– То есть, вы сейчас находитесь с внуками, я правильно понял?

– С внуками? – раздалось визгливое из трубки. – Этих выродков и людьми-то назвать нельзя: появились из пробирки. Мутанты разноглазые. Отметил чёрт их печатью. Так что нет, не внуки они мне.

Из телефона послышались гудки. Ольга Леонидовна сбросила вызов.

Грудь сдавило от боли. В голове зашумело, а во рту почувствовался солоноватый привкус крови. Боже, с кем я жила все эти годы? Почему не замечала той гнили, которая разрослась в душе у свекрови? Да и есть ли у неё душа, если говорит такие гадости о ни в чём не повинных малышах?

Да, близнецы родились с гетерохромией. Причём и сын, и дочь. Но я внушала им, что это их особенность. Некая изюминка, отличающая от других. Но они настойчиво твердили о дефекте. Теперь ясно, откуда ноги растут. Кажется, пора сократить общение с Ольгой Леонидовной до минимума. А ещё лучше вообще не общаться. Но Олег подобного не позволит. Мать для него – авторитет. Вот только оставлять всё как есть, я не собиралась точно.

– Значит, у твоих детей гетерохромия? – звенящим от напряжения голосом уточнил Ярослав.

– Да, – ответила резко. – Тоже считаете, что это чёртова печать? И что дети с подобной болезнью – не люди и не имеют право на жизнь?

– Я? Точно нет. А знаешь почему? – Ярослав наклонился, растянув губы в улыбке, больше похожей на оскал.

– Не знаю, и знать не хочу.

– А я всё-таки скажу, вернее, покажу.

Пристально глядя на меня, он дотронулся до своего правого глаза, вынимая… линзу.

– У меня тоже гетерохромия. Интересное совпадение, не правда ли?

На меня внимательно смотрели два разноцветных глаза, такие же, как у моих детей – зелёный и голубой.

– Что там твоя свекровь говорила о пробирке? Можно поподробнее? Да, кстати, хотелось бы знать, сколько лет твоим детям?

И почему мне кажется, что этот вопрос задан неспроста?

Глава 4

Паника накрыла с головой. Я ещё не осознала её причины, но материнский инстинкт бил тревогу, предупреждая о возможной опасности. С какой целью Ярослав интересуется возрастом моих детей? Почему зацепился за упомянутую свекровью пробирку? Что ему даст, если я скажу, что им по три с половиной года, если близнецы от Олега? А если нет? Если в клинике произошла ошибка и они всё-таки не от мужа? Не зря же у них нет с отцом ничего общего, хотя я и пыталась себя убедить в обратном.

От этой мысли ледяная волна страха прошлась по позвоночнику и в глазах потемнело. В ушах барабанной дробью забился пульс, и горячая струйка крови вновь засочилась из раны на лбу.

– Эй-эй, Дара, – послышался будто через вату голос Ярослава и перед глазами замелькал размытый силуэт. – С сотрясом нервничать нельзя. Откуда паника? Ну-ка, успокойся. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Время в который раз за сегодня замедлило свой бег. Слушая биение сердца, отдающееся пульсом в ушах, я постепенно приходила в себя. Правда, кое-кто решил мне в этом помочь, всунув под нос бутылочку нашатыря.

Резкий запах проник в сознание, вызывая новый приступ боли, и слёзы брызнули из глаз.

– Что здесь происходит? – раздался от двери властный баритон и в зоне видимости появился седовласый мужчина преклонного возраста.

Но стариком его назвать язык бы не повернулся. Брутальный, властный, в хорошей физической форме. Этот мужчина знал себе цену и явно привык раздавать приказы. Но стоило ему увидеть Ярослава, как улыбка расцвела на его губах, преобразив до неузнаваемости. Из строгого профессора он словно превратился в заботливого деда, давно не видевшего любимого внука.

– О-о, какие люди, Ярослав Романович собственной персоной, – с долей ехидства протянул он. – А я то думаю, что с погодой творится? Откуда такие перепады? А это любимый внучек решил навестить деда. Да и то по делу, – вздохнул он, и улыбка тут же погасла на его лице, оставив следы усталости и печали.

– Привет, дед, – откликнулся Ярослав, – не ворчи. Знаешь же, что занят по самые уши со строительством клиники. Сами навесили мне этот проект, а теперь чем-то с отцом недовольны.

– Ну, допустим, не навесили, а попросили. Для твоей строительной фирмы одним проектом больше, одним меньше, а нам спокойнее, что всё будет сделано, как надо. Да и вообще, видеосвязь никто не отменял, так что твоя отговорка не засчитана.

– Ладно, ладно. Исправлюсь, обещаю.

– Да-да, свежо предание, а верится с трудом, – покачал пожилой мужчина головой и, наконец, его взгляд упал на меня. – Твоя работа? – нахмурившись, покосился на внука.

– Не совсем, – скривился тот. – Но часть вины на мне. Другая – на гололёде. Ну, и на самой Дарине, не сумевшей вовремя сориентироваться и смыться с пути потерявшего управление автомобиля.

– Вот что за мужчина, да? – фыркнув, дед махнул рукой в сторону Ярослава, обращаясь ко мне. – Нет бы взять всю ответственность на себя, а он… Кстати, меня Дмитрий Константинович зовут.

Говоря всё это, он ловко обрабатывал мне рану, беря что-то с металлического подноса, вынутого из какого-то аппарата.

Лоб нещадно жгло, но я терпела, пытаясь сфокусировать взгляд, расплывающийся от проступивших слёз, на лице врача.

– Я действительно виновата не меньше, – пожала плечами.

– Но хоть компенсацию с него уже стрясла? – насмешливо спросил он и, заметив мои распахнутые от удивления глаза, добавил: – Ясно. Ты, деточка, не мелочись, стребуй с него по полной, чтобы хватило и на косметическую операцию, шрам убрать. Останется ведь небольшой.

– Ну и ладно. Подумаешь, шрам. Главное, что все живы. Остальное – мелочи.

– Ярый, присмотрись. Золото, а не девушка. Не каждая откажется подправить себе личико за чужой счёт.

– Она замужем и есть дети.

– Эх, вот что ты за человек. И тут не срослось. Только и можешь, что деньги зарабатывать, так и без правнуков меня оставишь. А я всё жду, надеюсь и верю.

– У вас тоже гетерохромия, – ошарашенно выдохнула я, не сумев сдержать эмоций, наконец, проморгавшись и сосредоточив взгляд на мужчине.

– Тоже? – он удивлённо обернулся к внуку. – Да неужели ты снял, наконец-то, свою дурацкую линзу. Подумаешь, разного цвета глаза. Это наша особенность, изюминка.

– Я вот так же детям говорю, – улыбнулась, почувствовав отклик в душе к этому умудрённому жизнью мужчине, и замерла, поняв, что ляпнула лишнего.

– Вот и правильно. Это вообще наша семейная отличительная черта. У моего отца была гетерохромия, у его брата, у меня, моего сына, вот у внука тоже. В общем, шалости генетики. Главное, что в нашей семье это всего лишь особенность внешности, не более того. Никаких сопутствующих осложнений нет. А Ярослав почему-то скрывает.

– Почему-то? Ты ещё спрашиваешь? – вспылил тот. – Чтобы при каждой встрече с нашей элитой мне не заглядывали в физиономию и не спрашивали, не внук ли я знаменитого хирурга Оболенского и не сын ли не менее знаменитого профессора? Я всего лишь предприниматель и не имею с медициной ничего общего, кроме знаменитых родственников.

– Ладно, не пыли, – проворчал Дмитрий Константинович, – прислушиваясь к чему-то. – Да что вообще происходит в этом отделении? – воскликнул он, направляясь к двери, за которой послышался чей-то возмущённый голос:

– Женщина, я же сказала, что вам сюда нельзя, тем более с детьми.

– Уйди с дороги, курица, иначе все лохмы пообщипаю.

– Боже, это свекровь, – хлопнула себя по лбу, забыв, что там рана и тут же зашипела от боли.

– Тише, деточка тише, не волнуйся, сейчас во всём разберёмся, – ободряюще похлопав меня по плечу, произнёс Дмитрий Константинович, и, развернувшись, сделал шаг по направлению к двери, но дойти не успел. Та сама распахнулась ему на встречу. И на пороге появилась злющая свекровь, тащившая за руки моих малышей.

– Развлекаешься? – отыскав меня взглядом, рявкнула она.

А мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда за её поведение.

Глава 5

Ольга Леонидовна никогда не отличалась тактичностью, но обвинить меня в том, что я здесь развлекаюсь… Как вообще можно сказать подобное человеку перепачканному кровью и с зашитой раной на лбу?

– Я смотрю, ты тут хорошо устроилась, – продолжала наступать она, презрительно поджимая губы и морща нос. – Я мучаюсь, присматриваю за её малолетками, вместо того, чтобы заниматься важными делами, а она милуется здесь с двумя мужиками. Говорила я Олежику, что это с виду ты белая и пушистая, а на деле дешёвая…

– Советую вам хорошенько подумать, прежде чем закончить фразу, – резко оборвал её Ярослав. – Девушка попала под машину, получила сотрясение, потеряла много крови из-за глубокого рассечения, а вы несёте какую-то чушь. Вы вообще в своём уме?

– Чушь? – фыркнула свекровь. – Я говорю то, что вижу.

– Значит, вам стоит провериться у окулиста, – процедил он, – со зрением у вас явные проблемы.

– С этого дня я больше ни на минуту не останусь с твоими детьми, – прошипела она, толкая их вперёд.

Варюша ойкнула, наступив на свисавший до самого пола шарф, засеменила ногами, пытаясь удержать равновесие и, взмахнув руками, начала падать.

Я и мужчины рванули к ней одновременно. Послышался жуткий грохот, из-за свалившегося на пол металлического подноса, задетого мною, инструменты разлетелись по сторонам… Но никто не обратил на это внимание.

Ярослав оказался быстрее всех и, подхватив малышку, уберёг её от падения.

– Тише, тише, всё хорошо, деточка, – успокаивающе зашептал он, когда дочка испуганно всхлипнула.

Кирюшка бросился ко мне, вцепившись ледяными пальчиками в ладонь.

Обняв сына, я пыталась совладать с эмоциями, обрушившимися на меня штормовой волной, но получалось плохо.

Меня потряхивало от осознания того, что дочка могла упасть на плитку и удариться лицом. И всё из-за ненормальной родственницы, которая мало того, что не потрудилась одеть детей нормально, но ещё и грубо толкнула. Вернее, складывалось такое впечатление, что дети одевались сами, судя по неправильно застёгнутым пуговицам, шапкам набекрень и шарфам, накинутым поверх курток.

– С этого дня я сама больше ни на минуту не оставлю их с вами, – парировала, чувствуя, как стыд за чужое поведение сменяется злостью. – С такой бабушкой им и враги не нужны. Кстати, хочу предупредить, что теперь вы нежеланная гостья в моей квартире. Олегу я всё объясню.

– Да как ты смеешь, дрянная девчонка, ставить мне условия, – сжав кулаки, прошипела свекровь, рванув в мою сторону.

Но дорогу ей перегородил Дмитрий Константинович, ловко подхватив под локоток и развернув обратно в сторону двери. Опешив от такой наглости, Ольга Леонидовна даже не сопротивлялась.

– Сударыня, у вас выраженное пассивно-агрессивное расстройство личности, – заботливым тоном заговорил мужчина. – Расширенные зрачки, обильное слюноотделение. Вы, главное, не переживайте. Это всё поправимо… – я ошарашенно смотрела на то, как Дмитрий Константинович без лишних усилий выводит свекровь из смотровой, при этом кивком головы подозвав здорового санитара, как раз вышедшего из кабинета напротив. – Вот Михаил позаботится о вас. Да, Михаил? – с нажимом произнёс он, делая ему какой-то знак.

– Конечно, Дмитрий Константинович, – растянув губы в улыбке, закивал санитар, больше похожий на медведя, чем на человека, медленно, но уверенно, приближаясь к свекрови.

– У нас замечательные условия проживания, прямо-таки курорт, с четырёхразовым питанием, замечательной зоной отдыха. А персонал… – дед Ярослава восторженно поднял к потолку глаза, – просто удивительные люди…

– Вы сейчас о чём вообще? Какой курорт? Какой персонал? – послушно следуя за мужчиной, растерянно пробормотала Ольга Леонидовна.

– Как о чём? О нашем новом психиатрическом отделении, – размеренно-убеждающим тоном произнёс Дмитрий Константинович, с такой очаровательной и располагающей улыбкой, словно объяснял что-то любимому пациенту. – У нас как раз есть свободное место, будто специально подготовленное для вас.

– Психиат… Чего? – отшатнувшись от него, взвизгнула Ольга Леонидовна, до которой наконец-таки дошёл смысл сказанного. – Я не того… Я не этого… Вы не правильно всё поняли.

Резко развернувшись, она рванула на выход, и за считанные секунды исчезла из зоны видимости. Лишь отборная ругань пациентов и недовольные крики медперсонала говорили о том, что эта мегера благополучно добралась до выхода из больницы.

– Страшный ты человек, дед, – посмеиваясь, обратился Ярослав к вернувшемуся в кабинет родственнику. – Это же надо так напугать человека, при этом не сказав ни одного грубого слова. Талант.

– Да, было бы смешно, если бы не было так грустно, – проворчал Дмитрий Константинович, хмурясь. – Зато теперь больницу эта дамочка станет обходить стороной. Но хотелось бы, чтобы и Дарину с её очаровательными детками она сторонилась тоже. Надо будет подумать, что можно для этого сделать.

– Мам, посмотли, у дяди тоже глазки разные, как у нас, – обхватив лицо Ярослава маленькими ладошками, воскликнула дочка, сидевшая у него на руках, возвращая нас к недавнему разговору.

– М-м, надо же, как интересно, – присев перед Кирюшей, – протянул пожилой мужчина. – Знаешь, Ярый, этот мальчик мне очень напоминает тебя в детстве. Прямо-таки одно лицо, – с улыбкой произнёс он, а мне от его слов стало дурно.

Боже, ну что за день сегодня такой? Чем я заслужила такие испытания?

Глава 6

За окном завывал ветер, разбавляя звенящую тишину, повисшую в кабинете. Все эти годы я часто задавалась вопросом, почему у моих детей проявилась гетерохромия? Но сейчас я не хотела знать на него ответ. Мысль об ошибке, которая могла произойти в клинике, не давала покоя. И слова Дмитрия Константиновича посеяли ещё больше сомнений.

Я привыкла жить в своём маленьком мирке, преодолевая трудности. Да, порой приходилось не спать ночами, когда близнецы начинали болеть, и рыдать в подушку, когда казалось, что нет больше сил. Но каждая мама проходит через это. Кому-то радости материнства даются легко, кому-то через трудности, как мне. Но называться мамой – это безмерное счастье.

Я жила ради детей. Они мои солнечные лучики, освещающие серые будни своими улыбками. Я просыпалась с мыслью о них и засыпала тоже. А сейчас мой привычный мирок мог рухнуть в одночасье. И я должна этого не допустить. Надо что-то сказать, надо как-то свести всё в шутку, но язык будто закостенел, а в голове разом опустело.

– Ты на что намекаешь, дед? – спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, произнёс Ярослав.

– Ни на что, всего лишь констатировал факт, – улыбнулся он, но взгляд, обращённый на меня, был пронзительным и серьёзным.

– Маленькие детки все друг на друга похожи, – отмахнулась я, нервно улыбнувшись, – губки бантиком, пухлые щёчки, глазки… – на последнем слове голос сорвался, выдавая моё волнение, которое не осталось незамеченным.

– А глазки – всего лишь совпадение. Такое бывает, – распрямившись, по старчески охнув и растерев ладонью поясницу, выдал Дмитрий Константинович, а я едва сдержала вздох облегчения, который готов был сорваться с губ. – Дариночка, деточка, сходи, заполни, пожалуйста, документы. Ярый, проводи девушку, а я пригляжу за малышами.

– Да без проблем, – пожал он плечами и, обернувшись ко мне, ехидно оскалился: – Понести?

– Спасибо, но я лучше ножками.

– Как скажешь, но на всякий случай я всё-таки придержу, вдруг голова закружится, и ты решишь упасть к моим ногам.

– Какая бурная у вас фантазия, Ярослав Романович, – фыркнула я.

– Два сапога пара, – раздалось насмешливое за спиной, и мы, переглянувшись, прикусили языки, молча выйдя в коридор.

Напряжение постепенно отступало. Не знаю, что за паника накрыла меня в кабинете, но сейчас все мои страхи казались пустыми. Никто не собирается отнимать у меня детей. Накрутила себя… Это просто последствия усталости и стресса, не более того. Да и свекровь постаралась. Теперь после её выходки мне в каждом встречном будет мерещиться недоброжелатель.

Ярослав осторожно придерживал меня за локоть, больше не делая попыток язвить, за что я была ему благодарна. Казалось, он погрузился в размышления, не замечая ничего вокруг, но вместе с тем умело обходил препятствия в виде пациентов и медперсонала, возникавшие у нас на пути.

– Ярослав, – резко остановившись, я подняла голову и тут же поморщилась от возникшего в ней шума, – у меня нет с собой никаких документов.

– Сейчас это не проблема, благодаря единой базе. Назовёшь своё полное имя, адрес… По-хорошему, конечно, нужен паспорт для подтверждения личности. Но ты же врать не собираешься, называясь другим именем?

– Что за глупости? Нет, конечно же, – возмутилась я.

– Вот и отлично, – кивнув, он открыл передо мной дверь.

– Ярослав Романович, – тут же засуетились молоденькие медсёстры, расплываясь в улыбках, поправляя волосы и натягивая на груди белые халатики, – рады вас видеть.

– Здравствуйте, девушки, – даже не соизволив улыбнуться в ответ, кивнул Оболенский. – Нужна ваша помощь…

Необходимые документы были заполнены за считанные минуты. Но сколько косых взглядов я поймала на себе за это время, не сосчитать. На меня смотрели, как на злейшего врага, взявшего осадой неприступную крепость. Странно было это осознавать, находясь в выпачканной кровью одежде и с заклеенным пластырем лбом.

Похоже, Ярослав Романович весьма популярен в местных девичьих кругах. Но мне до этого не было никакого дела. Добраться бы теперь благополучно домой, накормить детей, уложить их спать. О большем я и не мечтала.

– Вас подвести? – напомнил о себе Ярослав.

– Я позвоню мужу, он заберёт, – ответила, качнув головой.

– А, ну если только мужу, – с какой-то злой иронией усмехнулся Оболенский, – тогда это меняет дело.

Вернувшись в смотровую, где близнецы, смеясь и о чём-то болтая, уже вовсю пили чай с пирожками в компании Дмитрия Константиновича, я отыскала в сумке телефон и набрала номер Олега. Судя по времени он уже должен приехать с работы домой… Но на вызов никто не ответил.

Странно, не застав нас дома, по идее, он должен был начать волноваться и попробовать до меня дозвониться, ведь я никогда не задерживалась, всегда вовремя приходила домой, забирая детей из садика, да и по магазинам тоже… А если бы что-то случилось? Неужели он ни капли не переживает? Хотя почему «если», действительно же случилось. Но неотвеченных вызовов не было тоже.

Впрочем, чему я удивляюсь? Ольга Леонидовна наверняка уже сообщила о случившемся. И судя по тому, что муж не берёт трубку, напела всякую гадость. Страшно даже представить, что она могла ему наговорить. Но объясняться в любом случае придётся.

Длинные гудки били по натянутым нервам. Раз за разом я набирала номер, вот только ответа не было. Мужчины переглядывались, но молчали.

– Я довезу вас, – потеряв терпение, довольно резко произнёс Ярослав, выхватив у меня из рук телефон и забросив его обратно в сумку.

– Мы сами. Тут недалеко, – попыталась возразить.

– Дариночка, деточка, – вмешался в разговор Дмитрий Константинович, – на улице темно, к тому же идёт дождь. Ну, куда ты с детьми? Пусть Ярослав довезёт. Это лишь малое, что он может сделать, чтобы загладить свою вину. Не упрямься. Послушай старика.

– Мам, мы поедем на машине? – захлопала в ладоши Варюша.

– А можно я лазочек бибикну? – не отставал от неё Кирюша.

– Конечно можно, малой, – подхватив детскую куртку и шапку со стула, подмигнул Ярослав, – только давай сначала оденемся.

– Деда, а ты поможешь одеться мне? – схватив в охапку свои вещи, Варюша всунула их в руки Дмитрию Константиновичу.

– Конечно, милая, запросто.

Растерянно глядя на мужчин, ловко одевающих моих детей, я устало вздохнула, понимая, что уже сдалась. Хуже точно не будет, если Ярослав нас довезёт. На такси у меня денег нет, пешком идти одной с детьми в таком состоянии опасно. В любом случае придётся выслушивать от Олега претензии. А так мы хотя бы быстрее окажемся дома, и я смогу наконец-то отдохнуть. Я искренне надеялась, что муж поворчит-поворчит и быстро успокоится, ведь я не сделала ничего плохого.

Зря надеялась.

Глава 7

Через несколько минут, распрощавшись с Дмитрием Константиновичем, мы вышли в дождливую мглу. Ветер тут же яростно толкнул в грудь, подтверждая, что решение ехать с Ярославом было разумным. Ледяная морось вбила последний гвоздь в крышку моих сомнений.

Заставлять детей в такую погоду идти пешком, было верхом безрассудства. Поэтому переживания о том, что скажет Олег по поводу поездки с чужим мужчиной, волновали всё меньше. Если захочет придраться, он найдёт повод. Другое дело, что происходит это всё чаще и чаще.

Я честно пыталась дозвониться до мужа, но результат нулевой. Если свекровь успела наговорить про меня гадостей, значит, скорее всего, поверил и обиделся. Вот только виноватой я себя не чувствовала.

А ведь вначале всё было иначе. Он одаривал меня вниманием и заботой, говорил всякие нежности, ласково смотрел в глаза. Я искренне верила, что он тот самый, единственный. Но женитьба словно подменила его.

В последнее время в голову постоянно лезли мысли о том, что он использовал меня, как мостик между прошлой жизнью и будущей, чтобы перебраться из села в город. А когда перебрался… «Мостик» оказался ненужным. И утруждать себя красивыми речами и нежными взглядами уже не обязательно.

Я думала, дети нас сблизят. Мечтала забеременеть, чтобы мы жили большой и дружной семьёй, которой у меня никогда не было. Но и с этим возникли трудности. Долго переживала, что проблема во мне, пока не настояла на обследовании. Оказалось, что дело в нас обоих. Мы просто не подходили друг другу физически. У него были слишком ленивые «головастики», а моя «крепость» оказалась с усиленной бронёй, которую не каждый рыцарь может преодолеть.

– Мужика тебе другого надо, – шепнула мне в клинике пожилая медсестра. – Такого чтобы ух… И сразу всё наладится, начнёшь рожать одного за другим, если захочешь. Ну, или придётся воспользоваться ЭКО, если не можешь бросить своего болезного.

О других мужчинах я даже не помышляла, поэтому и зацепилась за возможность зачать от мужа с помощью врачей.

Но дети нас не сблизили.

Зато моя мечта частично осуществилась. Да, любящего и заботливого мужчину я не получила, но детки у меня оказались ангелочками. Они дарили мне свою любовь в таком количестве, что израненному сердцу её было вполне достаточно, и равнодушие мужа уже не трогало.

– Дарина, ау-у, ты с нами? – раздался рядом с ухом голос Ярослава, и я вздрогнула от неожиданности.

– Что?

– Говорю, давай помогу забраться, – усмехнулся он, отступив на шаг в сторону, открывая переднюю пассажирскую дверь, – ступени высоко расположены. Дети уже в машине.

– Спасибо, я сама.

– Ну, сама, так сама. Береги голову, ей и так сегодня досталось.

– Ярослав?

– М-м?

– Спасибо, что не бросил.

– Это тебе спасибо, что не заявила на меня, – тихо откликнулся Оболенский. – Я не намеренно, честно.

– Знаю, и не держу обиду. С каждым может случиться. Главное, что все живы.

– Ты невероятная девушка. Твоему мужу очень повезло.

– Жаль только, что он так не считает.

– Ну и дурак, потеряет же. Украдут сокровище.

– Да кому это «сокровище» нужно, с двумя детьми? – отмахнулась я.

– Зря ты так. Встретив тебя, я убедился, что в мире существуют не только меркантильные стервы, жаждущие залезть в мой кошелёк, – грустно рассмеялся мужчина, – но и нормальные девушки. А то ведь успел уже разочароваться в жизни.

– Тебе ли разочаровываться? У тебя такой замечательный дед, готовый помочь в трудную минуту, любимая работа, финансовое благополучие. Что ещё для счастья надо?

– Верную и надёжную женщину рядом?

– Какие твои годы, – отмахнулась я. – Найдёшь ещё.

Странно, но рядом с Ярославом было легко и просто. Не нужно думать, что сказать и как. Темы находились сами собой. Жаль, что с мужем по-другому.

– Дядя, Ялослав Ломанович, – дёрнул Оболенского за рукав сынишка, – так можно я бибикну или нет? Так хочется, а папа мне не лазлешает.

– Конечно, можно, перебирайся пока вперёд. Сейчас твоей маме помогу в машину забраться, и посигналишь, – подмигнул он Кирюше, после чего обратился ко мне: – Давай, Даринка, заскакивай. Ребёнок жаждет новых впечатлений, не стоит заставлять его ждать.

Разместившись в мягком кресле, я с улыбкой наблюдала, как мои детки радостно крутят руль стоявшего на парковке автомобиля, по очереди сигналя. Проходившие мимо люди удивлённо поглядывали в нашу сторону, но замечая счастливых детей, которые махали им ладошками, понимающе улыбались, приветствуя их в ответ. И только когда на парковке показался охранник, тот самый, которого я видела в больнице, и укоризненно покачал головой, погрозив нам пальцем, дети нехотя перебрались на заднее сиденье.

– Спасибо, дядя Ялослав Ломанович, – по мужски протянув для рукопожатия ладонь, поблагодарил Кирюша.

– Пожалуйста, Кирилл, обращайся, если что, – ответил на рукопожатие Оболенский, отчего сынуля горделиво расправил плечи.

– Спасибо, – повторила за братом Варюша. – Дядя, а ты плиедешь к нам в гости?

– Нет, у дяди много дел, – поспешила с ответом я.

– Я бы приехал, но, боюсь, ваш папа не оценит моего порыва, и будет ругаться.

– Он и так всё влемя лугается, – вздохнул Кирюша. – А ты холоший. Вот бы ты был нашим папой.

– Нам нужно домой, – нервно вцепившись в сумку, произнесла я.

– Да, конечно, без проблем, – глухо откликнулся Ярослав, вставляя ключ в замок зажигания.

Всю дорогу до дома я не произнесла ни слова. Дети молчали тоже. Ярослав насвистывал какую-то мелодию, осторожно управляя машиной. И когда при въезде во двор мой взгляд зацепился за освещённое окно кухни, где мелькнул силуэт Олега, сердце пропустило удар, сжавшись от плохого предчувствия.

Глава 8

Остановившись на парковке, недалеко от подъезда, Ярослав повернулся ко мне.

– Давая, я вас провожу до двери? Что-то неспокойно на душе.

– Не надо. А то муж надумает всякого. Не хочу скандалов и обвинений в том, чего я не делала. Свекровь итак наверняка постаралась, выставить меня не в лучшем свете…

– Может, стоит послать лесом такого мужа?

– Легко давать советы другим, когда дело не касается тебя лично, – произнесла с горечью, и тут же вздрогнула от мимолётного прикосновения к руке.

– Я не даю советы людям, которые мне безразличны, – шепнул он, обжигая взглядом, но тут же отодвинулся, безразлично уставившись вперёд, будто ничего не произошло, словно его порыв мне просто почудился.

Нервно передёрнув плечами, сбрасывая наваждение, я отстегнула ремень безопасности.

– Всего доброго, Ярослав, – открыв дверь, осторожно выбралась из машины, собираясь забрать детей.

Вот только пока я осторожно нащупывала ногой землю, не рискнув спрыгнуть с высокого порога автомобиля, Оболенский меня опередил, успев выйти и помочь близнецам.

– Не хочу домой, – насупившись, проворчал Кирюшка.

– А как же любимые игрушки и мультики? – попыталась приободрить сына.

– И твой яблочный пилог? – с надеждой подняв на меня взгляд, жалобно протянул он.

– И мой яблочный пирог, – присев, обняла детей и расцеловала в румяные щёчки, прекрасно понимая их нежелание возвращаться туда, где их просто не замечают. Сегодня впервые взрослый мужчина говорил с ними на равных, не воспринимая, как пустое место, и им это понравилось. – Идёмте, мои хорошие.

– Пока, дядя Ялослав Ломанович, – грустно вздохнув, помахал на прощание сынуля.

– Всего холошего, дядя Ялослав, – добавила дочка, шмыгнув носом.

– До свидания детки, – кивнул мужчина и, вынув из кармана визитку, отдал Кирюше, – если понадоблюсь – звоните. Вы ведь умеете пользоваться телефоном?

– Умеем, – радостно загалдела моя малышня, а я едва не хлопнула себя ладонью по лбу, но вовремя вспомнила, что этого делать не стоит.

– С ума сошёл? Что ты творишь, Оболенский? – попыталась выхватить кусочек картона из рук сына, но Кир отскочил в сторону, лишив меня такой возможности. – Ты понимаешь, что создаёшь мне новые проблемы?

– А может, пытаюсь помочь решить старые? – спокойно парировал тот.

– Блин, – простонала, – Олег такой скандал закатит, если увидит визитку.

– Он и так его закатит, судя по твоим же словам. И вообще, чем дольше мы стоим, тем сильнее мне хочется засунуть вас обратно в машину и увести отсюда подальше.

– А что потом?

– Женюсь на тебе, дам детям свою фамилию.

– Ну, точно сошёл с ума, – констатировала я. – Как можно жениться на женщине, которую знаешь чуть больше часа?

– Запросто.

– Чтобы на следующий день развестись?

– Чтобы жить с ней в любви и согласии долгие годы.

– Да уж, тяжёлый случай. Любишь же ты фантазировать, Ярослав Романович. Спасибо, что подвёз и… Прощай.

Взяв детей за руки, я направилась к подъезду.

– До свидания, Дара, до свидания, – услышала за спиной тихий голос Оболенского.

Сделав вид, что не расслышала, потянувшись к домофону. Но дверь оказалась приоткрыта.

– Опять не работает, – пробормотала себя под нос, констатируя факт, уже ставший привычным. – Зато сколько было суеты с выбором управляющей компании. Что она есть, что её нет…

Ворча себе под нос, я повернула к лифту, который нервно подмигивал кнопкой вызова, словно отбивая азбуку Морзе. Решив не рисковать, повела детей к лестнице. Хорошо хотя бы, что квартира находится на втором этаже.

Домой шла, как на эшафот, тяжёло передвигая ногами. А открыв ключом дверь, и вовсе застыла у порога, почувствовав явный запах алкоголя. Странно, Олег не употреблял спиртного, от слова совсем, ссылаясь на непереносимость. И меня это вполне устраивало. Тогда в чём дело?

– Мы дома, – крикнула я, раздевая детей, но в ответ тишина, от которой мурашки побежали по спине.

Наклонившись, чтобы снять ботинки, я совсем не ожидала того, что произойдёт дальше. Резки рывок за шиворот, отбросил меня в сторону шкафа. И я едва успела выставить руки, чтобы не удариться об дверцу лицом.

– Быстро же ты, – прохрипел Олег, склонившись надо мной, пошатываясь и обдавая запахом спиртного. – Я думал, будешь шляться всю ночь. С двумя-то мужиками.

– Что за глупости ты говоришь? С какими мужиками?

– С такими, – взревел он, брызгая слюной, и дети, сжавшись в комочек, забились в угол. – Мать мне всё рассказала, за стопочкой беленькой.

Стоп! За стопочкой беленькой? У нас в доме не было алкоголя из-за непереносимости Олега. Значит, спиртное принесла Ольга Леонидовна? Да ну, не может же родная мать спаивать сына. Или может?

– Я в больнице была, – попыталась подняться, но удар кулаком в дверь шкафа рядом с головой, заставил отпрянуть. – Олег, ты пьян? Давай, поговорим завтра, когда ты сможешь ясно мыслить.

– Ну, зачем же ждать до завтра, когда можно выяснить всё сегодня, – усмехнулся муж, злобно оскалившись.

Я глядела на него и не узнавала. Всегда спокойный и уравновешенный, сейчас Олег был полной своей противоположностью. Передо мной стоял склонившись совершенно невменяемый человек, бешено сверкая глазами. И липкий холодок страха пробежал по позвоночнику.

Я слышала о людях, которые теряют над собой контроль, когда в их кровь попадает алкоголь, но даже представить себе не могла, что живу с одним из них. А ведь Ольга Леонидовна наверняка знала. И всё равно принесла спиртное? Боже! Зачем она это сделала? Чем я заслужила такую ненависть? Она жила в моей квартире целых два года, пока собирали ей первоначальный взнос на ипотеку, ела и одевалась за наш счёт. И после всего… Это чудовище, а не женщина.

Так, спокойнее, Дара, спокойнее. Главное, не поддаваться панике. Но сделать это оказалось не так-то просто.

Глава 9

В ушах шумело, голова раскалывалась от резких движений, но близость детей рядом с неадекватным человеком придавало сил, мобилизовав все резервы организма. Надо их как-то незаметно отправить в комнату, не привлекая внимания, чтобы злость Олега не перекинулась на них. Безопасность моих малышей – единственное, что сейчас волновало. Остальное отошло на второй план – и собственное состояние, и причина по которой свекровь открыла этот ящик Пандоры.

– Решила выставить меня посмешищем? Уже отзвонилась всем своим подругам, рассказала про то, как наставила мне рога? Признавайся, – распылялся всё сильнее муж.

Что там советуют умные люди при общении с неадекватами? Не провоцировать и со всем соглашаться? Но с подобными утверждениями я не могла согласиться априори. Всегда считала, что верность – это залог крепких семейных отношений. Измена для меня воспринималось, как нечто низменное и неприемлемое.

– У меня нет подруг, ты же знаешь, – тихо ответила я. – И рога я тебе не наставляла точно, несмотря на то, что успела наговорить твоя мать. Посмотри на мой лоб. Там, под пластырем рассечение. Я попала под машину, мне накладывали шов в больнице. Туда же твоя родительница привела детей. Там вокруг была целая толпа народа – пациенты, медперсонал.

– Не ври мне, – процедил он. – И вообще, зачем ты оставляла детей с матерью?

– Чтобы сдать анализы. Я плохо себя чувствую, уже теряла один раз сознание. Вчера говорила тебе об этом. Просила взять без содержания и посидеть с детьми. Твоими детьми, между прочим.

– Моими? – Олег расхохотался. – Как была наивной дурой, так ею и помрёшь. А что плохо себя чувствуешь – это отлично. Значит, всё идёт по плану, – бормотал он себе под нос.

– По какому плану? – голос дрогнул, но я взяла себя в руки, не время раскисать.

– Что? – переспросил он, пытаясь поймать меня в фокус своего блуждающего взгляда.

– О каком плане ты говоришь?

– А-а, хитрая какая. Продуманная тварь. Решила выпытать у меня, пока я пьяный? Ничего не выйдет. Я кремень, – он ударил себя кулаком в грудь и тут же, поморщившись, потёр её, видимо, не рассчитав усилий. – И вообще, ты мне зубы не заговаривай. Я всё равно тебя хитрее. Такое провернуть, м-м-м… Если бы ты только знала. Но ты не узнаешь. Это тайна. Да и вообще ты мне уже не нужна, сдохнешь, как собака, и я, наконец-то, стану свободным.

– Хочешь свободы? Так давай разведёмся. Что ж ты молчишь, мучаешься? Сказал бы…

– И остаться без квартиры? Хрен тебе. Я что, зря терпел? – бормотал он, раскачиваясь туда-сюда, как маятник. – А сколько ещё терпеть? Стоп. А может и не надо ждать? Грохнуть тебя прямо сейчас? Выкинуть из окна, а сказать, что сама упала. Да-а-а, отличная идея, – он оскалился, хватая меня за горло и поднимая с пола. – Как тебе мой новый план?

– Старый был гораздо лучше, – прохрипела, стараясь ослабить хватку, вцепившись в ладонь Олега двумя руками, но он словно не замечал моих усилий, сдавливая всё сильнее. – Никто не поверит, что я упала сама. Лучше продолжай следовать первоначальному плану. Он надёжнее.

Боже, что я несу? Но главное, чтобы сработало.

– Думаешь? – с сомнением протянул муж.

– Уверена.

– Ай, ладно, так и быть, – отшвырнув меня к многострадальному шкафу, дверца которого покосилась, Олег, пошатываясь, направился в сторону кухни. – Всё равно осталось ждать не так долго. Зато никто меня не заподозрит.

Я уже успела выдохнуть от облегчения, когда он резко сменил курс, возвращаясь ко мне.

– А-а-а, думала обхитрить меня, сука? – прорычал муж, хватая за грудки и поднимая над полом. – Ты ещё об этом пожалеешь.

В кухне мы оказались за считанные секунды. Открыть окно заняло и того меньше времени. Я пыталась зацепиться за всё, что попадалось под руки. Пинала ногами Олега, но он не замечал моих усилий, планомерно заталкивая в оконный проём.

Адреналин бушевал в крови, придавая сил. Я боролась, как могла. Но мои пятьдесят килограмм против его ста… Слишком разная весовая категория.

Оставалось только одно – кричать. И я завизжала так, что тут же засаднило горло. Боже, пусть кто-нибудь услышит и вызовет полицию. Но не может же моя жизнь так глупо оборваться. А как же дети? Кто позаботится о них. Боже, пожалуйста.

– Не тлогай мамку, – вцепившись в ноги Олега, закричал Кирюшка, и тут же оказался отброшен в сторону, словно щенок.

– Мерзкие разноглазые отродья, – рычал муж, брызгая слюной, при этом пытаясь вытолкнуть меня в окно. – Если бы за вас нельзя было получить деньги… Всё должно было быть иначе. Но из-за тупых баб вечные проблемы.

– Дяденька, Ялослав Ломанович, спаси нашу мамку, – сквозь шум в ушах, я услышала крики Кирюши.

Зацепившись ногой за батарею, я царапала Олегу лицо, пытаясь добраться до глаз. Но сил было всё меньше. А когда он хорошенько приложил меня головой об оконную раму и вовсе не осталось.

Да, надо было слушать интуицию, и не возвращаться домой. Но кто же знал, что всё так обернётся…

Глава 10

Солоноватый привкус крови, появившейся во рту, не давал потерять сознание, вызывая приступы тошноты. Она накатывала волнами, заставляя дышать и цепляться за жизнь. Возрождая в душе надежду, что вот сейчас случится чудо, и весь этот кошмар закончится, а пока… Надо держаться. И я старалась из последних сил, твердя про себя, что сильная, справлюсь, ради детей, ради их счастливого будущего.

Горло саднило от криков, лёгкие жгло от нехватки воздуха. Но вдохнуть полной грудью не получалось. Олег наваливался всё сильнее, словно пытался меня раздавить, если уж скинуть не получилось сразу. Поясницу царапал острый край подоконника, причиняя боль. Но это казалось такой мелочью, по сравнению с падением.

Да, высота была не очень большой, всего второй этаж. Может, шею и не сломаю, отделавшись переломами. Но что будет потом, когда муж, закончив со мной, вернётся в комнату? Что придёт в его дурную голову, если увидит детей? Ответы на эти вопросы я знать не хотела. Ничего этого не будет! Всё наладится. Вот сейчас… Сейчас…

Темнота накрывала сознание, но страх за детей держал мышцы в тонусе, не позволяя расслабить. И внезапно сквозь эту темноту пробился жуткий грохот. А последовавший за этим рывок, буквально снёс Олега с моего обессиленного тела.

– Дара, Дара, – раздался надо мной знакомый голос, но я никак не могла вспомнить, кому он принадлежит. – Держись, слышишь? Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

И ему хотелось верить.

Меня сняли с подоконника, осторожно отцепив от батареи ногу, и прижали к горячей груди, в которой гулко билось сильное сердце. Тук, тук… Этот звук успокаивал. Хотелось слушать его и слушать. Но меня положили на диван и последнее, что осталось в памяти, это осторожное касание маленьких детских ладошек и тихий шёпот моих малышей.

Вздох облегчения вырвался сам собой. Я точно знала, что теперь мои дети в безопасности. И это успокоило, позволяя расслабить сведённые судорогой мышцы. После чего темнота окончательно накрыла сознание, затягивая в омут беспамятства, давая возможность измученному телу желанный отдых.

*****Ярослав Оболенский

Никогда не знаешь, что уготовила тебе судьба, и к чему приведёт та или иная жизненная ситуация. Казалось бы замечательный день, может закончиться катастрофой и, наоборот, неприятность обернуться судьбоносным знакомством.

Сегодня был точно не самый лучший день, начавшийся с проблем на фирме из-за недобросовестного поставщика. Потом и вовсе показалось, что конец моей бестолковой жизни маячит на горизонте, когда почти в центре города машина потеряла сцепление с дорогой из-за гололёда и прямой наводкой понеслась в сторону тротуара, где стояла девушка.

За эти мгновения разные мысли успели промелькнуть в моей голове. Начиная с того, что так и не осуществил свою детскую мечту – научиться кататься на коньках и, заканчивая тем, что на этом свете после себя я так никого и не оставил, потратив свою жизнь впустую

Но случай, едва не обернувшийся бедой, подарил мне шанс на счастье. Впрочем, тут же его забрал, когда выяснилось, что понравившаяся девушка, та самая, оказавшаяся под колёсами моего автомобиля, замужем да к тому же имеет детей.

И что делать? Отчаяться? Точно нет! Это не в моих правилах. Тем более судьба-проказница, приготовила мне на сегодня ещё один сюрприз. Да ещё какой!

Однажды я был женат и готовился стать отцом. Но любимая женщина оказалась продуманной стервой, решившей поживиться за мой счёт, а беременность – фикцией. Каково же было моё удивление, когда свекровь Дарины, той самой девушки, с которой свела меня судьба, привела в больницу близнецов, с такой же особенностью внешности, которая проявлялась в моей семье на протяжении поколений – гетерохромией.

В тот момент, когда я увидел детей, возникло такое странное щемящее чувство… Будто они МОИ! Непередаваемое ощущение. Никогда бы не поверил, что такое возможно, если бы не прочувствовал на себе. Но душа потянулась к ним. Безумие какое-то или наваждение, не иначе. Но противиться этому не хотелось. Я и не противился.

Чем дольше находился рядом с ними, тем сильнее ощущал потребность оберегать их. Причём от всех, кто способен причинить им вред, даже от горе-отца, который явно не справлялся со своими обязанностями. Если было бы иначе, дети радостно бежали бы домой. Но они не желали возвращаться.

Кто бы знал, чего мне стоило, отпустить их. Сердце буквально разрывалось от предчувствия беды, когда я смотрел Дарине и детям вслед. Меня крутило так, что я готов был бежать следом… Но сидел в машине, бездумно глядя в лобовое стекло.

Сколько прошло времени – минута, две, час… Я не вникал. Мысли о том, как бы всё могло обернуться, если бы в тот злополучный день я встретил в кафе не Викторию, а Дарину, не давали покоя. Всё могло быть иначе. Моя жизнь могла быть иной – не мрачной и бесцельной, а светлой и радостной. Почему-то уверенность в том, что Дара могла бы сделать её такой, крепла с каждым мгновением.

Но порой трудности даются нам лишь для того, чтобы мы научились ценить те маленькие радости, которые не замечаем в череде однотипных дней. Я научился. Правда. Так где же моё заслуженное счастье? Почему им пользуется кто-то другой, какой-то хрен по имени Олег?

Не знаю, сколько бы я ещё просидел на придомовой парковке, если бы меня не вернул в реальность надрывный женский крик, от которого грудь скрутило ледяными кольцами ужаса.

В тот же миг телефон запиликал от входящего вызова. Схватив по инерции трубку, поднёс к уху, вылетая из машины и спешно оглядываясь в поисках источника звука.

– Дяденька, Ялослав Ломанович, спаси нашу мамку, – раздался из трубки крик Кирюшки, и я едва не раздавил телефон от накрывшей меня паники, но здравый смысл победил порыв, давая возможность остаться с мальчишкой на связи.

Взгляд сам собой остановился на окне второго этажа, где какой-то боров пытался выкинуть Дарину, и волосы на макушке встали дыбом от увиденной картины.

– Кирюха, открывай дверь. Ты же можешь? Малой? Слышишь? Ты сможешь открыть дверь? – влетая в подъезд и перескакивая через две ступени, я орал в трубку, не в силах сдержать эмоции, мысленно молясь только об одном, чтобы успеть.

– Да, могу, – на другом конце послышался надрывный всхлип, от которого едва не разорвалось сердце.

– Давай, парень. Я верю в тебя. Ты справишься. Ты уже взрослый, настоящий боец.

Подлетев к двери, я вцепился в ручку, уткнувшись лбом в железное полотно. Щелчок открывшегося замка пролился бальзамом на мою израненную душу, но толкнув дверь, я обнаружил, что она ещё и на цепочке.

Бледное детское лицо появилось в проёме.

– Дяденька Ялослав… – лепетал мальчишка, глотая слёзы, а я готов был разорвать голыми руками того, кто повинен в его состоянии.

Ждать, чтобы мальчишка открыл ещё и цепочку, не было времени. Я нутром чуял, что уже опаздываю, что счёт идёт на секунды.

– Кирилл, возьми сестру и отведи её в комнату. Закройте там дверь и не выходите. Ты слышишь меня?

– Да.

– Молодец. Давай, бегите.

Прильнув к щели, расслышал торопливые детские шаги и, что было сил, саданул ногой по двери, сорвав цепочку.

Не помню, как влетел в кухню, как отшвырнул в угол того свина, нависавшего над Дариной. И только когда подхватил её на руки и услышал прерывистое дыхание, выдохнул от облегчения. Жива!

– Дара, Дара, – шептал я, едва сдерживая в теле предательскую дрожь. – Держись, слышишь? Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

Выйдя из кухни, я направился в комнату, где сидели, обнявшись, зарёванные дети.

– Вы справились, детки. Самое страшное уже позади. Приглядите за мамой, договорились?

– Что с ней? – размазывая слёзы, спросила Варя.

– Она цела, просто сильно устала, – произнёс, положив их мать на диван и укрыв её покрывалом. – Побудьте здесь, присмотрите за ней. А мне нужно закончить с одним делом. Как закончу, мы сразу же уедем отсюда. Хорошо?

– Холошо, – в один голос откликнулись близнецы.

– Вот и молодцы, я быстро.

Выйдя из комнаты, прикрыл плотнее дверь, и направился в кухню. Теперь, главное, постараться не убить этого Олега и, по возможности, оставить поменьше следов, но причинить максимум боли. Живя в семье медиков, я знал, как это сделать. И собирался воспользоваться этими знаниями по полной, чтобы этот урод запомнил на всю жизнь, что будет, если он протянет свои грязные лапы к Дарине и её детям. А потом можно вызвать и полицию.

Глава 11

Этот вечер казался бесконечным, в череде сменяющихся как в калейдоскопе событий. Отнеся Дарину в комнату, я вернулся в кухню, где на меня смотрел уже осмысленным взглядом её муж. Пока муж. Но я сделаю всё возможное, чтобы это «пока» длилось недолго.

– Ты кто такой? Какого хрена тебе здесь надо? – прорычал этот урод.

– Я тот, кто может превратить твою жизнь в сущий кошмар, – надвигаясь на него, сжав кулаки, ответил я.

Первый мой удар пришёлся в солнечное сплетение, и мужик согнулся пополам, хватая ртом воздух, второй – по почкам… Я бил монотонно, раз за разом вколачивая кулики в его рыхлое обрюзгшее тело.

– Харе, я понял, всё, хватит, – орал он, но ярость застилала мой разом.

– Понял? Что ты понял?

– Всё! – скулил он.

– Что-то не очень убедительно поёшь, – оскалился я. – Пожалуй, надо продолжить профилактику домашнего насилия. Чтобы даже в мыслях не было повторить.

– Не надо, прошу.

Но его вопли приводили меня в ещё большую ярость.

Дарина тоже наверняка просила, и дети. Он остановился? Нет! Я видел его красное от злости лицо, искажённое ненавистью, его попытки выкинуть девчонку из окна. Она кричала! А он лишь насмехался. Так имею ли я право останавливаться сейчас? Тоже нет! Он явно не прочувствовал всё то, что я пытался до него донести. А раз так…

Схватив его за руку, я точным движением вывернул её в нужную сторону. Хруст плечевого сустава разрезал возникшую в кухне тишину, за ним последовал надрывный вой. Повторный резкий рывок и плечо встало на место.

– Цени моё милосердие. Я ведь мог и не вправить, а то и вовсе порвать связки или сломать кости, – прорычал, склонившись над трясущейся и стонущей кучей дерьма, по ошибке зовущейся мужиком. – Если хотя бы на шаг приблизишься к Дарине и детям, я выверну каждый твой сустав, а потом переломаю все кости. Поверь, я умею это делать. Ты меня услышал?

– Да, – прохрипел он.

– Отлично.

В подъезде послышался топот обутых в берцы ног. Похоже, кто-то из соседей вызвал полицию. Ввалившиеся в квартиру несколько человек, подтвердили моё предположение.

– Стоп, ребята, этот крендель свой, – окликнул бравых парней, кинувшихся на меня, знакомый командный голос, который я узнал бы из тысячи других.

– Горский, – усмехнулся, глядя на то, как друг, стоя в коридоре, стаскивает балаклаву.

– Здорово, Оболенский, – протянув руку, усмехнулся он. – Ты чего тут честных граждан пугаешь звериными воплями?

– Это не я, – качнул головой. – Ты же знаешь, я и мухи не обижу.

– Да, уж я-то знаю, – заржал он, как конь. – Так что случилось?

– Домашнее насилие. Вот этот хрен жену решил из окна выкинуть, ну и… Пришлось вмешаться.

– А тебе в этом деле какой резон? – продолжал свой расспрос майор.

– Девчонка хорошая, надо было помочь. Да и детки…

– Дяденька Ялослав Ломанович, у мамы на лобике кловь, – дрожащий голосок Кирюхи прервал наш разговор.

Обернувшись на звук, Горский присвистнул.

– Нифига ж себе, Оболенский. Ну ты… Детки, говоришь… И когда только успел?

– Сам бы хотел это знать, – пробормотал себе под нос, выходя из кухни. – Тимоха, ты тут разберись, пожалуйста. Закрой этого гада до выяснения. Заява на него будет чуть позже. Сам же слышал… В больницу нам надо.

– Слышал, слыша, – усмехнулся друг.

– Дяденька Ялослав, а можно я с вами, не хочу оставаться дома с папой, – выглянула из комнаты Варюша.

– Ну ты, Ярый… зверь, – ошарашенно выдохнул Горский, таращась на близнецов. – Третий детёныш нигде там не прячется, случайно?

– Нет, их только двое. И то не факт, что мои.

– Да ладно, тут к гадалке не ходи. Никакой тест ДНК не нужен.

Почему-то очень хотелось, чтобы его слова оказались правдой. Запали мне эти близнецы в душу. Впрочем, их мать тоже. Но пока не увижу доказательств… Верить на слово меня отучили. Да и что-то никто не торопился меня ни в чём убедить. Наоборот даже.

– Разберёмся, – припечатал я, прерывая высказывания друга. – Горский, будь другом…

– Нет, даже не проси, – обронил он, сделав вид, что очень занят, роясь в каких-то бумажках.

– Ты же ещё не знаешь, что именно я хотел попросить.

– Знаю, поэтому и говорю – нет. Я и дети – несовместимы. Присмотреть не смогу, бери с собой.

– Гад ты великовозрастный.

– А минуту назад говорил, что друг, – фыркнул он.

– Одно другому не мешает, – поддел я.

– Иди уже, пока не закрыл тебя за компанию с этим, – он кивнул в сторону мужа Дары, сидевшего на полу.

Судя по взгляду, от алкоголя в его крови не осталось и следа. Зато презрения там плескалось с избытком. Ладно, с этим ещё успею переговорить, сейчас пора заняться более важными делами.

Оставив мужа Дары в компании полиции, я направился к ней.

Повязка на лбу девушки, пропитанная кровью, выделалась ярким пятном на бледном личике. Дыхание было поверхностным и прерывистым. Разошедшийся шов – это ещё полбеды. Главное, чтобы более серьёзного ничего не обнаружилось.

Надо было сразу вызывать скорую и отправлять девчонку в больницу, а не устраивать здесь самосуд. Если с ней что-нибудь случится… Никогда себе этого не прощу.

– Так, детвора, ну-ка быстренько одевайтесь, обувайтесь и за мной. Повезём вашу маму в больницу.

– А что будет потом? – надевая шапку на голову сестры, хмуро уточнил Кирюшка.

Кстати, хороший вопрос.

– Разберёмся по ходу дела.

Но будет много чего интересного, в этом я даже не сомневался.

Глава 12

Выйдя из подъезда с Дарой на руках, я спешно направился к машине, но через пару шагов пришлось сбавлять обороты.

– Дяденька Ялослав Ломанович, – окликнул меня Кирюха, и, обернувшись, я увидел едва поспевавших за мной малышей, отчего тут же захотелось настучать себе по лбу за невнимательность, ну и Горскому заодно, чтобы не вредничал. Ведь мог же приглядеть за детьми? Мог! – Вы же нас не блосите одних?

– Нет, не брошу, обещаю, – сбавив шаг, выдохнул я. – Просто вашей маме нужна помощь, поэтому нам следует поторопиться.

Девушка в моих руках тут же зашевелилась, среагировав на испуганный голос сына, который сработал, как катализатор, возвращая её в реальность. И, распахнув глаза, попыталась отстраниться.

– Тише ты, не удержу ведь, – проворчал, крепче прижимая к себе хрупкое девичье тело, – грохнемся на пару, вот будет потеха твоим соседям, которые облепили окна, как мухи.

– Оболенский? – тихий женский шёпот коснулся слуха, и я едва сдержал вздох облегчения.

Голос не дрожит, дыхание размеренное, значит, состояние вполне стабильное, а это показатель того, что серьёзных травм нет.

– Он самый, – откликнулся я.

– Ты откуда взялся? И куда меня снова тащишь?

– Мы поедем в больницу, – вместо меня ответили хором Варюша и Кирюша, бежавшие рядом вприпрыжку, и, услышав детей, Дара заметно расслабилась. – А папу забелут дяди полицейские.

– Что произошло? – устало положив голову мне на плечо, спросила она. – Ничего не помню, кроме…

Девушка замолчала, и крупная дрожь пробила её тело. Похоже, память вернулась. И то, что она вспомнила, привело её в ужас, отчего мне снова захотелось впечатать кулак в мерзкую физиономию её мужа.

– Выдыхай, всё уже позади. Но в больницу тебе всё-таки надо. Лоб снова кровит, да и целостность всего остального проверить бы не помешало.

– Я в норме. Поставь меня, пожалуйста, на землю.

– Не могу, уж извини.

– Это ещё почему?

– Во-первых, ты без обуви, – она тут же приподняла ногу, проверяя мои слова.

– А во-вторых? – спросила, не дождавшись продолжения.

– А во-вторых, совесть мне не позволит оставить тебя в таком состоянии. Сдам тебя с рук на руки врачам…

– Да-да, я это уже недавно слышала.

– Ну, а раз слышала, будь умной девочкой и не мешай дяденьке решать твои проблемы.

– Это… это ты?.. – её голос задрожал, вызывая в душе ответный отклик из ярости вперемешку с чем-то похожим на нежность, совмещая, казалось бы несовместимое.

– Что я? – уточнил глухо.

– Помог мне с Олегом?

– Фу, мерзкое имя, – прорычал, скрипнув зубами. – Не произноси его больше при мне. Заменяй на: урод, гад, козёл, муда…

– Тише ты, – ткнув меня локтём в ребро, зашипела Дарина, – не матерись при детях.

– Ну, а что такого я сказал? Только правду. Думаю, после того, что они сегодня увидели, эти слова будут стойко ассоциироваться у них с тем мужиком, которого они называли папой.

– Как ты попал в квартиру? – задала следующий вопрос Дара, не став отрицать правдивость моего последнего высказывания, отчего в груди потеплело.

Адекватная девочка. Такие, как она, обратно к тиранам не возвращаются. Кажется, у меня появился шанс на своё персональное счастье, то самое, которое я заслужил.

– Кирюха позвонил, а потом и дверь открыл, – ответил на заданный вопрос. – Правда, пришлось сорвать цепочку, но это всё поправимо.

– Спасибо, – произнесла она, положив свою ладошку мне на грудь, в которой предательски заколотилось сердце. – Если бы не ты…

– Давай, обсудим остальное позже, когда придёшь в себя? – предложил я. – Лучше помоги мне, пожалуйста, достать ключ из правого кармана брюк и открыть машину.

– М-м, а может, ты сам? – засмущалась она, отведя взгляд, и румянец, который видно было даже в свете фонарей, залил её щёки.

– Не могу, у меня руки заняты красивой девушкой.

– Ярослав, – пискнула она.

– Ладно, ладно, только держись крепче, – произнёс, не в силах скрыть довольную улыбку, ощущая, как девичьи руки обвивают мою шею.

Достав ключ и открыв дверь, я посадил Дарину на переднее пассажирское сиденье. После чего разместил детей на заднее, пристегнув их ремнями безопасности. Кажется, теперь можно ехать.

Сев за руль, завёл двигатель, улыбаясь, как придурок. Вроде и нечему особо радоваться, но мне было приятно, что дети и Дара рядом со мной. Словно я одержал маленькую победу. Первую, но далеко не последнюю.

Ночной город светился разноцветными огнями, как праздничная ёлка. От ярких неоновых подсветок рябило в глазах, но я настойчиво гнал машину вперёд по пустынным улицам. Впрочем, «гнал» – это громко сказано, поскольку местами дорогу ещё покрывал лёд, и чувство ответственности давило на плечи, заставляя ехать предельно аккуратно.

Я никогда не лихачил намеренно, но и не утруждал себя излишней осторожностью. Вот только когда в машине двое детей, приходится менять приоритеты. Вернее, они каким-то образом поменялись сами собой, ориентируясь в первую очередь на безопасность близнецов.

Что там говорят про материнский инстинкт, меняющий характер женщин до неузнаваемости? Отцовский, похоже, кроет не меньше. Я и отцом-то, по сути, не являюсь, а уже все мысли только о том, чтобы детям было комфортно. Помешательство какое-то.

Но, к слову сказать, мне нравилось чувствовать себя по-настоящему нужным и значимым. Для этих малышей я оказался подобен герою, который помог их матери. А по факту… Я не знал, почему всё это делаю и на что надеюсь. Просто зацепила меня чем-то Дара. Может, своей искренностью и открытостью? Так или иначе, а оставить её и детей на произвол судьбы я просто не мог, не имел на это права. Но уверенность в том, что поступаю правильно, по совести и по чести, грела душу.

Я не спал почти сутки, но разгоняющий кровь адреналин делал своё дело – прогоняя сонливость. Я чувствовал себя отцом семейства, спасающего близких от беды. Казалось, что это МОЯ семья, а вовсе не чужая. Парадокс, объяснения которому у меня пока не было, кроме того, что в этих малышах я видел частичку себя.

Чтобы Дара там ни говорила, как бы дед ей ни поддакивал, чтобы успокоить, а вероятность того, что у посторонних детей может проявиться гетерохромия, такая же, какая передавалась в моей семье из поколения в поколение – минимальна.

Оставался вопрос, как так могло произойти, если Дару я увидел сегодня впервые в жизни, и никогда не сдавал свой биоматериал для донорства? Только для анализа когда… Когда Вика не могла забеременеть и мы проверялись оба. Тогда дед жил за границей, отец был погружен по самые уши в научную работу и мы с Викторией обращались в частную клинику. Но анализ – это не донорство. Я не давал разрешения использовать его для других целей. Может, произошла ошибка?

В общем, теперь я не успокоюсь, пока не разберусь во всей этой истории. Но для начала не мешало бы сделать тест на отцовство. Впрочем, скорее всего, дед уже подсуетился. Не зря же он оставался с детьми наедине. Альтруизм ему не свойственен. В ущерб собственным интересам и интересам семьи он делать ничего не будет, в том числе и тратить своё время.

Многие часто обманывались на его счёт, не принимая всерьёз. А зря. Когда дед хочет – может казаться милым и доброжелательным, эдаким старичком-добрячком. Но на самом деле он жёсткий и продуманный до мелочей человек, способный руководить заговорами и плести такие интриги, которым бы позавидовали члены императорского двора.

Скорее, дед бы попросил побыть с детьми медсестру, с его загруженностью по работе, если бы не имел на то свой личный интерес, а не сидел бы и не распивал чай с пирожками. Значит, материал для ДНК им уже собран и наверняка отправлен в лабораторию. Так что день-два и на один из вопросов ответ я получу. Останется ещё разобраться с десятком других.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.