Иман Кальби, Стелла Юсупова
Кавказский муж. Я тебя не отпущу

1. Другая

Поднос с чаем в руках немного подрагивает. Хрустальная вазочка с финиками явно была лишней- она перевешивает на одну сторону, заставляя руки сильно напрягаться. Нет, дверь в кабинет мужа мне так не открыть…

И все же удается как-то изловчиться и поддеть локтем ручку. Стараюсь быть грациозной и бесшумной. Мне и так еще расти и расти до хозяйственности традиционных кавказских жен…

Якуб обсуждает что-то у себя с помощником почти час, а у него голос сиплый и горло болело с утра… Так что устала уже ждать, когда они закончат. Решила принести чай прямо сейчас. Тем более, что у мужа важные переговоры вечером. Нужно быть в форме…

Невольно вижу, как на большом экране на стене, где муж просматривает презентации и ход работ по реализации строительных проектов, появляется фотография красивой девушки с длинными белоснежными волосами.

– Нет, эта слишком худая. Давай следующую,– говорит муж, откинувшись в кресло и рассматривая фото оценивающе.

Перевожу глаза на помощника. Он у ноут-бука. Это тоже какая-то презентация сейчас?

– Тоже нет,– небрежно кидает Якуб,– так, а эта ничего. Сколько лет?

– Двадцать два. Модельная внешность. Девяносто, шестьдесят на девяносто. Рост метр семьдесят пять.

–Зовут как?

– Вероника.

–Вероника…– муж словно бы пробует ее имя на вкус,– хорошо, пусть будет Вероника. Скажи, чтобы была готова к семи эта Вероника. Пусть наденет что-то черное и обтягивающее. Чтобы фигуру подчеркивало. Короче, не мне тебе рассказывать. Так, чтобы встал.

Помощник гадко хихикает.

А я… Я словно бы отмираю от жуткого оцепенения. А может и не отмираю, а просто руки так дрожат, что тяжелый поднос- таки падает из рук, тут же привлекая внимание ко мне обоих мужчин…

2. Неверен

После секундного замешательства помощник мужа тут же вскакивает и подбегает ко мне, начиная имитировать вежливую суету над разбитой посудой.

Якуб же и глазом не ведет. Преспокойно выключает пультом экран. Только после этого смотрит на меня. А я на него. Он- не мигая. Словно бы держит мой взгляд, а в нём…

В нём совершенное, сокрушительное спокойствие и даже вызов…

Господи, что это сейчас было?

У кого должен «встать»?

Что это за Вероника, которую он только что выбрал и для чего?!

Мои щеки горят, руки не слушаются, когда я неуклюже пытаюсь собрать осколки с пола, поправляя длинную юбку, путающуюся в ногах.

В итоге, конечно же, режусь, вскрикивая и чувствуя, как из глаз брызгают непроизвольные слезы…

–Осторожно,– говорит муж, все-таки соизволив встать со своего королевского кресла.

Быстро подходит ко мне, по пути сдергивая бумажную салфетку со стола.

Наклоняется ко мне, промокая выступившую на пальце капельку крови.

– Джабер, мы закончили на сегодня,– говорит он, намекая помощнику, чтобы тот смылся.

Зрительного контакта со мной так и не разрывает.

Считывает? Понимает? Видит мое состояние?

Сердце сейчас вот-вот выпрыгнет из груди в остром приступе боли.

Не от пореза…

Дверь позади хлопает, мы остаемся одни в кабинете.

Воздух между нами сгущается до плотного дурмана, от которого кружится голова…

Глаза застилают слезы…

– Рану нужно обработать, Алина. Место болючее, нужно, чтобы быстрее затянулось.

Какая к черту рана?! Зачем он делает вид, что всё нормально?!

–Якуб, ты мне неверен?– говорю в лоб то, что режет горло ножом сейчас намного сильне пореза на пальце.

Муж продолжает смотреть на меня, не моргая.

–Что ты имеешь в виду?– его голос холодный, авторитарный и чудовищно спокойный.

Ни нерва не шелохнулось, ни одной эмоции на лице…

Набираю воздуха в легкие, хоть дышать физически больно.

–Что… Что это сейчас было? Что я видела? У тебя есть любовница? Кто эта Вероника? Куда она должна собраться к шести?

К шести… Муж говорил накануне, что у него важная встреча в шесть сегодня…

Он хмыкает, продолжая испепелять меня своими темными, как заводь в глухой чаще, глазами.

– Как много вопросов, Алина. Определись уже, что спрашиваешь…

– Не притворяйся, Якуб,– голос предательски дрожит,– ты прекрасно понимаешь, о чем речь. В твоей жизни есть еще кто- то? Я про женщину…

–Да,– отвечает уверенно и без лишних сантиментов,– такой ответ тебя устроит?

Делаю шаг назад, хватая ртом воздух. А он словно бы даже и не попадает мне в грудную клетку. Больно… Как же больно… И ведь меня предупреждали… Ведь мне почти в мельчайших подробностях расписывали, что меня будет ждать в браке с таким человеком, как Якуб Мальсагов…

– А он может меня устроить, Якуб?! Ты вообще себя слышишь?! Ты так спокойно и хладнокровно говоришь мне про другую женщину?! Тебе не стыдно?! У меня… просто слов нет!

– Не понимаю, что тебя так удивляет, Алина,– муж даже не думает выходить из себя или начинать нервничать. Его чудовищное спокойствие убивает не меньше, чем страшная правда, которую он и не думает скрывать,– У нас не принято быть моногамными. Разве для тебя это новость, дорогая? Ты знала темперамент кавказцев, но тебя это не остановило, когда ты отдала мне себя…

В горле растет колючий ком вместе с агонизирующей обидой и беспомощностью. Слезы делают картину смазанной и неряшливой. Искажая весь мой мир горькой, чудовищной правдой…

– К чему сейчас эти слезы?– трогает мою щеку и вытирает её,– зачем ты на ровном месте себя накручиваешь? Эта женщина совершенно не должна тебя волновать. Между нами с тобой ничего не изменилось и не изменится. Ты моя жена и я тебя люблю… Мы хотим завести ребенка и я очень рассчитываю, что это произойдет как можно быстрее…

–Господи, Якуб?! О чем вообще ты говоришь?! Какой ребенок?! Я не буду от тебя рожать!

Сама вытираю горящие в агонии щеки. Вижу его еще сильнее на глазах чернеющий взгляд…

– Не говори сейчас то, о чем придется пожалеть, Алина,– металл в голосе заставляет оцепенеть в страхе. Впервые в жизни я чувствую к этому мужчину что-то кроме обожания, страсти, восторга и восхищения… И это чувство – настоящий страх…

– Давай- ка ты сама выпьешь чай и выдохнешь, любимая. Повторю, ничего не изменилось, Алина. Мир не рухнул. Солнце не померкло.

–Не померкло?!– голос срывается. -А если… я тоже буду тебе неверна, Якуб? Тебе это понравится? Мир тоже не рухнет?! Солнце не померкнет?!

Он делает один шаг ко мне, резко притягивая к себе, вжимая в мощный торс. От него сейчас исходит жар, как от дракона.

Страшно… Больно… Несправедливо.. Дико…

–Тогда я тебя убью! –накрывает мою шею своей большой рукой, сжимает. Не больно. Скорее унизительно и подавляюще. Наклоняется ко мне и касается макушки носом. Ведь я ниже его почти на голову. Вдыхает аромат моих волос, как одержимый,– у тебя могу быть только я. Всегда. И если в твоей красивой светлой головке сейчас начала зреть всякая дурость в виде попытки уйти от меня, то сразу ее выкинь, малыш. Не создавай ситуацию, о которой мы оба пожалеем. Я никуда и никогда тебя не отпущу, а наказать тебя придется. Лучше иди наверх, разденься и согрей постель перед приходом мужа. Я сделаю несколько звонков и поднимусь. Хочу провести время перед выездом со своей девочкой…

3. Сияй высоко…

(Примечание автора: друзья, не удивляйтесь, когда увидите другое имя героини. Все не так просто… В этой истории я постаралась собрать для вас уникальные, удивительные НАСТОЯЩИЕ традиции Кавказа. Потому будет много нового и немного непривычного. И еще- не ищите конкретных аналогий с тем или иным народом. По этическим соображениям я специально сделала микс- чтобы передать колорит, но никого не обидеть…)

Ноги не слушаются. Я как деревянная. Иду на автомате. Нет, не потому, что повинуюсь, как овца. Потому что шок от осознания еще не прошел. Потому что страшная правда все еще не принимается моим сознанием. Не верю. Не хочу верить. Не может быть…

Ничего, ровным счетом ничего не говорило о том, что между нами пробежала черная кошка: что Якуб охладел, что отношения между нами испортились. Он был внимателен, страстен, заботлив, как и год назад, когда мы только поженились…

Весь этот год нашего брака казался мне настоящей сказкой. Сказкой для простой провинциальной девочки, попавшей в мир взрослого, влиятельного мужчины, в которого она сразу и бесповоротно влюбилась, потеряв голову. И пусть этот мир был чужим, наполненным морем традиций, условностей и обычаев, которые казались мне странными и даже дикими, я все равно смело шла за любимым, потому что знала- мое счастье с ним…

Наше знакомство с Якубом было жутко шаблонным и в то же время, разрушающим все шаблоны.

Начиналось все банально. Мне только стукнуло восемнадцать. Я выпускалась из школы, поступила в технологический институт. Был жаркий и терпкий июль. Помню, как после успешной сдачи экзаменов, счастливая, преисполненная наполеоновскими планами учиться любимому делу- создавать одежду- я выходила из приемной комиссии. В этот самый момент ко мне подошла приятная женщина среднего возраста, статная и ухоженная.

Она представилась агентом модного французского дома и предложила посотрудничать. Мол, мои параметры и фактура очень подходят для модельного дела. Я очень, конечно, всему этому удивилась. Наш Ординск совсем не тянул на город будущих моделей, но… кто из нас не слышал удивительные истории русских красавиц из глубинки, завоевавших мировые подиумы мира…

Мама с отцом ожидаем восприняли эту новость в штыки. Помню, что я в тот же вечер перезвонила даме и отказалась, прямо заявив, что родители не верят в то, что эта история не имеет «двойного дна, а я не эскортница». Слово в слово повторила то, что сказала мне мать напряженным тоном.

Спустя сутки та самая женщина приехала к нам домой- с контрактом, готовностью все объяснить и рассказать, а также идеей сопровождать меня на всех этапах кастингов и показов кому-то из родителей, как нынче делают многие боящиеся за честь и достоинство своих детей родителей.

Её предложение и правда носило чисто деловой характер. Так, всего через месяц мы уже ехали в Москву- на мой первый в жизни кастинг. А у меня буквально голова кружилась от предвкушения успеха, о котором я и помыслить не могла. Робость, боязнь и недоверие сменились восторгом и предвкушением. Все это было похоже на сказку.

Сказка в итоге действительно произошла, но совсем в другом виде, чем я себе планировала… Как ни крути, мы предполагаем, а Бог располагает…

Якуб был спонсором одного из показов. Открывался новый бутик элитного ювелирного дома. Был приглашен самый цвет общества. Представлять многомиллионную коллекцию были выбраны самые красивые девушки столицы – и я в том числе. Не верила своему счастью. Все за спиной в нашем модельном агентстве шептались, что это настоящий трамплин в мир высокой моды и на первые страницы глянцевых журналов мирового уровня…

На моем счету уже тогда был с десяток резонансных съемок у нас в стране. Скачок на новый, международный уровень стал бы блистательным взлетом для карьеры, в успехе которой мои агенты не сомневались..

–Ты будущая Водянова, Наташа… В тебе столько русской самобытности, хрупкости, природной аристократичной утонченности и силы одновременно. Ты покоришь Париж и Милан, я отвечаю…– говорила Галина, та самая ухоженная женщина, которая и приметила меня у института.

Я верила ей, как своей матери. А как не верить? Она столько для меня сделала! Перевезла нас с мамой в Москву, обустроила, решила вопрос с институтом- я перевелась на заочный, чтобы не упускать учебу, но в то же время, сосредоточиться на модельной карьере.

И потому, когда Галина подвела меня к двухметровому смуглому красавцу в шикарном темном костюме и водолазке в цвет, сказав, что мне стоит быть очень любезной, потому что это главный спонсор показа, я искренне и самоотверженно делала то, что она говорит- улыбалась.

Правда, давалось мне это непросто. Якуб сразу ввел меня в краску- и своим опытным, по-мужски хозяйским взглядом, с небрежным интересом пробежавшимся по моему пусть и приличному, но все же декольте. Я невольно опустила глаза и больше не осмеливалась поднимать их на него. Даже когда он что-то спрашивал и ждал моего ответа.

Откуда родом, сколько уже в Москве, чем занимаюсь кроме модельного дела, сколько лет…

Я отвечала честно и искренне, потому что иначе и не умела.

Когда в очередной раз покраснела и запнулась, что-то отвечая, Якуб хмыкнул.

–Посмотри на меня, Наташа,– сказал властно, перейдя сразу же, в первые пять минуть нашего разговора, на «ты»,– не стоит так нервничать, девочка.

Уголки остро очерченных губ потянулись наверх в легкой, небрежной улыбке.

Он протянул мне визитку.

– Набери мне завтра. Поужинаем.

Я так и осталась стоять, открыв рот и смотря ему вслед.

А в тот же вечер рассказала обо всем матери, на что она сказала, что звонить никому мне категорически нельзя.

–Ты разве не понимаешь, что так они себе любовниц и находят?! Ты же не содержанка, Наташа! Не так мы тебя с отцом воспитывали!

Не так… В свои восемнадцать я даже с мальчиком еще не целовалась. Не потому, что шуганая была. Потому что влюбленностей не было, как в книгах, а с кем попало не хотелось.

Звонить Якубу сама я и правда не собиралась. Да просто бы не смогла. Другая я… Не могу вот так, как некоторые девушки среди наших. Хотя и знала, что многим из них их влиятельные «друзья» и машины дарят, и квартиры, и вещи фантастического ценника…

Спустя сутки он появился сам…

Я как раз выходила из студии, когда увидела огромную заведенную машину, стоящую, прямо преградив путь.

Его тоже сразу увидела. Даже споткнулась.

А он подхватил…

Отбросил сигарету, которую курил, опершись о капот, когда завидел меня в дверях, одним рыком подался вперед и подхватил.

–Осторожно, девочка, ноги свои длинные переломаешь…– усмехнулся, не спеша выпускать из рук…

– Я… смутилась, просите…– ответила растерянно.

– Я вижу… Мисс смущение… И что ты только забыла в этом модельном бизнесе…

Дальше все закрутилось, как по спирали, при том со скоростью света…

После нашего первого свидания в тот же день, когда он не спрашивая увез меня в какой-то сказочной красоты ресторан с настоящим свето-музыкальным перформансом прямо на столах, где еда была частью шоу, я уже приехала домой влюбленная…

Мать устроила взбучку за то, что опоздала домой на час, и отняла телефон. Даже грозилась увезти меня обратно в Ординск. А я лежала и плакала в подушку. Впервые в жизни внутри меня что-то екнуло и отозвалось на мужчину, да так, что хотелось голову потерять…

Когда ближе к вечеру в нашей скромной однушке раздалась трель звонка, не поверила, что это Он. А это был Он… Принес два огромных букета мне и матери. Бросил на меня, расклеенную и подскочившую с дивана, где лежала скрюченная весь день в калачик, свой орлиный взгляд и вежливо позвал мать на кухню. Спустя пятнадцать минут они вышли оба.

–Наташа,– обратился ко мне Якуб, впервые назвав по имени и как-то от этого смутившись. Тогда я еще не понимала, почему, – я поговорил с твоей мамой и сказал ей, что не причиню тебе вреда. Как она за тебя отвечает, так и я буду. Она разрешила съездить нам погулять. В одиннадцать ровно я обязался вернуть тебя домой…

В тот вечер мы уже страстно целовались в двадцать два- пятьдесят пять у меня под окнами…

– Красавица…– шептал он хрипло,– и откуда ты такая упала на меня, а? Как звезда с неба… Моя Алина…

– Почему Алина?– скукожилась я, услышав совсем чужое женское имя…

– На моем родном языке «Али»– значит высокая, «на»– сияй. Ты моя звезда… Моя Алина…

От его слов сердце сжималось. Тогда я еще не знала всей серьезности смысла того, что он назвал меня особенным именем… Я была так бесконечно далека от мира этого мужчины… И так бесконечно влюблена с первого взгляда…

Я не верила, что такой мужчина, как Якуб, может влюбиться так быстро, так резко и так бесповоротно…

4. Поиск души

Наша с ним история была и правда похожа на сказку.

Девчонки в студии только облизывались и вздыхали, когда видели, какой он внимательный, как заваливает меня подарками, как сам встречает и провожает из студии, всё чаще хмурясь, что ему не нравится эта работа и вариант с институтом был бы более предпочтителен…

Я настолько была очарована, влюблена, взбудоражена, что даже перестала думать о чем-то еще, кроме него…

– Будь хитрее, Наташ,– советовали мне бывалые девчонки, не первый год на содержании у влиятельных мужчин,– он столько деньжищ тратит на эти гигантские букеты цветов. На черта они тебе? Проси деньгами или украшениями… Потом будет капитал…

–Когда потом?– не поняла я.

Помню, как Лидия, одна из самых возрастных среди наших, тогда ехидно усмехнулась.

–Наивная простота ты, Нат… Когда он найдет себе новую, такую же дурочку наивную и невинную…

Меня тогда сильно это покоробило. Прямо физически ударило по нутру.

–Откуда тебе знать, что будет…– смогла лишь выдавить из себя.

Она хихикнула, а ее сарказм подхватили остальные из присутствующих.

–Не говори мне только, что ты думаешь, что он на тебе женится, дуреха. Натаха, он кавказец! Богатый, статусный кавказец! Такие не женятся на милых русских девочках из глубинки, которых встретили на показе мод! Ты будешь его содержанкой до поры до времени, пока не наиграется. А потом появится новая. Тут сплетни ходят, что ты невинная у нас овечка. Он уже тебя оприходовал? Если да, то можешь начинать обратный отсчет…

Я не выдержала тогда и разрыдалась. Убежала бы домой, если бы Галина строго-настрого не приказала тогда остаться на два часа в студии- намечался очередной кастинг.

Она же и пришла утешать меня, ревущую в подсобку.

–Ты этих дурех не слушай, Наташ. Сами они на Мальсагова заглядываются, да только он очень избирательный. Тебе повезло…

– В чем? Что он поматросит и бросит?! Зачем Вы нас познакомили?!

Она тогда лишь поджала губы.

–Он сам увидел тебя и попросил познакомить, Наташ. Как я ему откажу? Он спонсор! Могла бы все прекратить на корню, если бы не понравился. Никто на тебя не давил… Но вообще, правильно, что не прекратила… Ты красивая девочка, с перспективами. Тебе и правда нужен толчок в карьере – и он тебе его даст!

– А я не хочу так, понимаете?!– рыдала я, уже не контролируя себя,– я не подстилка!

– А что ты хочешь?! Замуж?! Дура ты, Натаха! Даже если бы взял, на черта такой муж?! Ты хоть понимаешь, кто такой кавказский муж?! Да ты птицей в золотой клетке будешь! Без права голоса и выбора! Будешь его комнатной собачкой, спину разгибать на кухне не будешь! Служанкой перед его родственниками бегать, а они все равно на тебя свысока будут смотреть как на второй сорт! А потом у него начнет появляться бесконечная вереница новых баб! Это постоянная боль, Наташ! Надо быть дурой, чтобы влезть в это по доброй воле…

Кое- как мне тогда удалось успокоиться и даже пройти кастинг, но перспектива наших отношений сильно тогда давила. На тот момент он уже знал, что я невинна и на удивление сразу отступил, как только об этом услышал, сказав, что уважает меня за это и не будет давить…

– Что тебя расстраивает, Алина?– спросил Якуб в тот же вечер, когда забрал из студии и увидел мое состояние. Претворяться я не умела.

И потому сразу все выдала на голубом глазу.

Видела, как руки сжимают руль, а челюсть становится каменной.

Мы доехали до нашей скромной хрущевки. Он остановил машину и выключил двигатель.

А потом посмотрел на меня. Так пленительно. Так остро. Так… искренне…

– У моего народа есть поверие, Алина… Мужчина, не обретший свою любовь, это мужчина без души… И потому задача каждого, кто хочет быть счастливым, её найти… «Поиск души» – так у нас называют процесс присмотра невесты… Чтобы сердце откликнулось…

– Невесты?– спросила я и мой голос дрогнул.

Наверное, я выглядела жалко и глупо… Простая, ничего не знающая об этом мире девчушка, до безумия, щенячьего восторга влюбленная во взрослого красивого мужчину не из своего мира…

Якуб улыбнулся. Кивнул в сторону бардачка машины.

– Хотел в ресторане подарить, но раз тут такая драма на ровном месте, то давай сейчас.

Сердце пойманной голубкой трепыхалось в груди.

Я перестала дышать…

В вишневой бархатной коробочке лежало фантастической красоты кольцо с бриллиантом…

Он резко свернул на обочину и остановился.

Развернулся ко мне всем корпусом, игриво улыбнулся…

–Выходи за меня, чистая девочка Алина… Ты моя душа, си фо (прим.– моя сладкая). И я её нашел…

–Но… как же…– в смятении начала нести невесть что…

Он лишь резко прижал меня к себе, обнимая и находя губами мои в жадном поцелуе. Я чувствовала, какой жар исходил от крепкого мужского тела. И от этого упоительного чувства меня вело…

– Никогда не говори «но» своему мужчине, Алина…

– Алина… Все-таки непривычно… Это ведь другое женское имя…

Якуб лишь усмехается.

– У нас есть очень древняя традиция… Такая древняя, что даже тяжело понять ее происхождение… Когда ты искренне любишь, когда счастлив с кем-то рядом, тебе могу завидовать даже духи… Люди боялись за любимых… И потому пытались спутать нечистую силу, называя то, что дорого, другим именем. Со временем эта традиция так прижилась, что сейчас ни один представитель моего народа не может переступить этот внутренний запрет и назвать жену или невесту по имени. Это даже звучит как-то неприлично… «Табу на имя»… Вот как это называется…

Я слушала Якуба, затаив дыхание. Во всех смыслах он открывал мне новый мир… Бесконечно счастливая тем, что он выбрал меня, наплевав на традиции, обычаи и недовольство семьи.

Чтобы спустя год найти себя посреди нашей семейной спальни с выкорчеванным из груди сердцем…

Отмираю от воспоминаний.

Быстро подрываюсь к входной двери и закрываю ее на замок.

Спустя мгновение слышу громкий стук.

– Алина, открой!– напряженную тишину разрывает грозный голос мужа.

–Не открою…– голос предательски дрожит, а когда он с силой дергает ручку, я даже начинаю пятиться назад.

– Прекрати устраивать цирк! Давай открывай немедленно!– продолжает давить. Стук переходит в настоящий грохот. Мне кажется, он сейчас дверь выломает!

– Не о чем говорить!– не выдерживаю, перехожу на истерику,– езжай, куда собирался, Якуб! Но я… Я… не буду это терпеть… Когда ты вернешься, меня тут уже не будет…

Жмурюсь и закрываю лицо руками, когда дверь все-таки с грохотом вылетает из петель, а в проеме показывается он- свирепый, как сам Вельзевул!

Желваки играют, глаза наливаются яростью. Впервые вижу его таким.

Он в два шага преодолевает расстояние между нами и встряхивает за плечи. Не больно. Унизительно.

– Ты что творишь, Алина?! С кем меня попутала?! Я тебе не подкаблук, которому можно указывать, как псине!

– А верность жене- это подкаблучничество? Знаешь, у нас с тобой разные представления о любви!

–Разные! Это правда!– рычит он,– в моем понимании, любовь- это прежде всего доверие и покорность! Доверие, Алина, мужу! Я знаю, что делаю! Мои решения должны приниматься с твоей стороны абсолютно и безоговорочно! Нет никаких рассуждений! Есть лояльность моей женщины, стопроцентная! И мне казалось, что в этом вопросе ты как раз надежный партнер…

– Ты вообще себя слышишь?!– меня начинает трясти не по-детски… Еще скажи, что ты притащишь ее в нашу кровать, чтобы тебе было «лояльно»…

Его взгляд чернеет еще больше.

Ярость становится всепоглощающей, вибрирующей. От нее вот-вот стекла треснут- как все напряжено…

– Я ни с кем тебя делить не буду, Алина… Ты моя…– голос хрипнет и садится. Жесткие пальцы впиваются в мои запястья и пытаются их разомкнуть на груди.

Ему это даже удается. Он ведь сильнее намного.

Резко вжимает в себя, стоит мне оказаться раскрытой и безоружной перед ним.

5. Ради нас

– А мне тебя? Делить можно, оказывается? Многоразовый ты у нас, да? Борозду не испортишь? Не сотрешь агрегат?!

Сдавливает пальцами лицо, направляет на себя и целует.

– Дура ты, Алина! Непокорная дура! Провоцируешь, кипяшуешь… Ничего не видишь у себя под носом! Мужчину своего не чувствуешь!

– И поэтому ты пошел на сторону?! Чтобы почувствовала другая?! Отвали, Якуб! Не трогай меня больше!

Бью его безжалостно по рукам и плечам, дергаюсь, что есть мочи.

–Сколько захочу, столько буду трогать… Ты моя…– проворные руки мужа поддевают края моей юбки и ведут по ноге наверх. Я замираю и сжимаюсь. Не сейчас, нет, не когда я узнала ужасную правду про него…

Он накрывает через белье мою промежность, жадно сжимает, ныряя под резинку, вдавливает свою каменную твердость мне в живот…

– Если ты думаешь, что я нашел тебе замену, то очень зря, си фо. Ты незаменима, малышка. Твое место никто не займет… Но это значит, что и ты должна его хорошо знать…

Горячее дыхание обжигает скулу, скользит по коже, прочерчивая по ней ровную линию, спускается к груди.

Языком проводит по кайме моего платья.

– Место комнатной собачки? Я думала, ты другой… Что у нас по-другому…– голос срывается от дикой обиды…

Выкручиваюсь. Пытаюсь вырваться, тщетно.

Я вжата в стену, как наколотый на булавку мотылек…

– Алина… неужели не чувствуешь, как хочу тебя?– хрипит муж, вдавливая бедра в меня, пытаясь и на меня перекинуть свой жар,– так разве нелюбимую хотят?

Обычно это получалось. Обычно все наши конфликты, ссоры, недопонимания мы именно так и решали, но сейчас…

Сейчас я словно бы объята стужей.

Не могу, не хочу, нет… Не так…

Преодолевая физический натиск, выставляю обе руки вперед, вдавливаю в его грудь, отталкиваю.

Нахожу глазами его взгляд- затуманенный, подернутый похотью и желанием…

–Ты сейчас совсем не про любовь, Якуб… Уйди, пожалуйста…

– Алина…– рычание переходит почти в рык… Голодный, страстный, острый… Снова давит…

–Нет, Якуб!– кричу отчаянно и плачу,– если ты сейчас ко мне прикоснешься, то я… Я… возненавижу тебя… Навсегда… Если ты мужчина… Ты не тронешь… Сейчас- уйди…

Мое последнее слово тускнет, блекнет, растворяется, как нечто брошенное в серную кислоту.

Оно уничтожает и меня, и его. Наши отношения, нашу идиллию…

Он замирает.

Становится еще более мрачным…

Глаза щиплет от боли…

Сердце- тоже…

Жмурюсь, когда в десяти сантиметрах от моей головы в стену врезается его кулак.

Мгновение- и он отступает, оставляя меня сползать по стене в беззвучных рыданиях.

– Не дури, Алина,– говорит Якуб в дверях,– перестань истерить и лучше успокойся, включив голову… Мы еще на берегу обозначали: в мои дела ты не лезешь. А я даю свободу тебе… Я ведь разрешил тебе учиться, не посадил дома под замок…

«Наплевал на все возражения родни»…

Он не говорит это. Никогда об этом не говорил. Никогда не ставил в упрек. Но я буквально чувствую повисшие на его губах эти слова…

– И теперь ты меня послушай в конце-концов… Без выкидонов и истерик. Знаешь, есть такая мудрость- не лазь к мужчине в телефон. Всегда найдешь то, что тебе не понравится. Вот и тут о том же. Так что выдохни. Между нами все по-прежнему, если только ты сама не возьмешь и все разом не испортишь… И да, я поднялся тебе сказать, что мои планы немного поменялись. Мне придется уехать по делам на пару дней сегодня вечером.

– С ней?– усмехаюсь обреченно,– Вероникой, двадцать два года с модельной внешностью…

Он порывисто выдыхает.

–Алина, у меня дела!

– Ну, так объясни мне, что за дела за такие!

– Это мужское и тебя не касается! Я тебе только что сказал, а ты продолжаешь! Я не буду сейчас перед тобой распинаться… И никогда не буду, это ясно?! Основа брака- беспрекословное доверие, Алина. Вот и всё. Нет второй правды. Лучше займись домом. Я вызвал на утро обеих горничных и повара, чтобы тебе помогли. Завтра к вечеру приезжает моя тётка. Я очень прошу тебя проявить благоразумие и радушно ее принять. Прошу ради нас с тобой…

Моего ответа он не дожидается.

Смотрю на безвольно повисшую на одной петле дверь, которая чуть покачивается, жалобно скрипя, и она упорно вызывает у меня ассоциации и с моей жизнью… «Ради нас с тобой»… Нет больше нас, Якуб. Нет!

6.Келинка

Я сторонилась Дагмары и совсем ее не понимала. С родной теткой мужа, которая заменила ему мать, у нас не задалось с самого начала. А ведь я искренне пыталась ей понравиться… Улыбалась, изучала традиции, вела себя так, как по идее должна идеальная кавказская невестка или келинка, как они называли их сами…

Тщетно… Совершенно тщетно…

Помню, как сразу после медового месяца она приехала к нам в дом, а я буквально трепетала, ожидая ее реакции на купленный для нее в Париже подарок- шикарную брендовую сумку.

Дарила ее при Якубе- и потому получила в ответ хотя бы «сухое, безразличное спасибо». Но стоило мужу скрыться, как спокойно-равнодушное выражение лица сменилось на раздраженно- враждебное.

– Не нужно пытаться под меня подстроиться. Это бессмысленно. И задобрить подарками ты тоже меня не сможешь. Ты чужая. И лично я до сих пор уверена, что Якуб как единственный продолжатель рода совершил ошибку, связавшись с тобой- девушке из другой культуры… Да и вообще, мне кажется, что в Якубе тебя прежде всего привлекают деньги. Мы все к тебе приглядываемся, Наталья. И потому будь осторожна. Любовь кавказского мужчины- как кинжал. Она острая и яркая, но может сильно поранить или даже убить, если на знать, как с ней обращаться. Он помешан на тебе, но и это може пройти. И самый острый нож может затупиться… И знаешь, что тогда с ним делают? Либо выкидывают в чулан, либо отдают на то, чтобы обтесать заново… Понимаешь намек? Заново с новой девушкой…

– Якуб любит меня, а я люблю Якуба,– лишь смогла тогда возразить я на ее обидные слова. В горле скребло от ее цинизма и жестокости. Но доказывать ей, что она во мне ошибается, было просто даже как-то унизительно.

Тогда само собой получилось так, что мы разошлись с ней во враждебном нейтралитете. Она уехала в республику, мы остались в Москве.

После мы еще за год пару раз ездили на родину к Якубу, но с Дагмарой почти не виделись.

Когда я призналась мужу, что меня расстраивает, что его тетка не идет со мной на контакт, он лишь пожал плечами.

–Ты не за нее выходила замуж. Не накручивай себя. Дагмара сложная, да и судьба у нее не очень счастливо сложилась. Потому и не верит в любовь… Оставь… Только одно может сломить силу слов… Время, Алина… Пусть время нам всем докажет, что она не права…

И вот, теперь эта «не верящая» в любовь ехала в мой дом… На пепелище моего счастливого брака. Тогда, когда я точно знала, что Якуб мне не верен. Что его любовь притупилась и требует новой заточки…

– Здравствуйте, Дагмара апа (прим.– бабушка, мама, вежливое обращение к старшей в роду),– обратилась к ней с порога, как только она вышла из машины.

–Здравствуй. Не волнуйся, я долго тебя не стесню… У меня дела на два дня. Потом обратно. Да и Якуб попросил за тобой приглядеть в его отсутствие…

Последние слова сильно резанули душу. Но я сдержалась. Дагмара явно не тот человек, кому есть смысл открываться. В лучшем случае только позлорадствует…

Молча кивнула, приглашая ее в дом, а там уже- прямо к столу, как того требовал этикет. Было время ужина, человек с дороги… Мы полдня провозились с поваром на кухне. Она готовила традиционные угощения. Я испекла свой фирменный бисквит с белковым кремом. Честно говоря, делала это не для того, чтобы ей угодить, а чтобы не думать… Где Якуб, с кем…

За стол она села. Какое-то время мы просто ели молча. Она не пыталась начать беседу, а мои попытки ее инициировать, хотя бы чтобы сбавить градус непроизвольного напряжения, заканчивались провалом…

– Я сделаю кофе. Вам сахар положить?– спросила у нее, чтобы только не сидеть под этим напряженным, скрупулезным взглядом.

– Да, была бы признательна. Две ложки сахара. И себе положи, Наташа.

На удивление в тоне появилась какая-то если не мягкость, то наставничество…

–Ты очень худая. Мне кажется, даже худее, чем после нашей последней встречи. Женщина не должна быть такой худой. Мужчины этого не любят. Да и забеременеть ты потому не можешь…

Последняя фраза ударила больно под дых. До крови закусила губу, чтобы не послать ее, пошла на кухню. Растягивала приготовление чертового кофе как можно дольше. Тошно было на душе возвращаться в гостиную.

Как только поставила чашку перед ней, она повелительно махнула на стул, показывая всем видом, чтобы я тоже присела.

– Что там у вас с Якубом, Наташа?– спросила она напряженно.

– А что у нас с Якубом?– голос предательски дрогнул…

Как и чашка в руке.

– Ну, вот это ты мне скажи… Слухи разные ходят. Что у него другие женщины, что он с ними на людях появляется. Честно скажу- семье это не очень нравится.

– Я… не знаю, о чем Вы…– произнесла невнятно.

Она лишь вздохнула.

Достала из кармана телефон. Открыла переписку с кем-то.

– Может ты думаешь, что мы в Республике дикие и далекие от техники, но нет… Вот, сегодня утром появилось в республиканских пабликах. Это ведь твой муж… И он в компании длинноволосой блондинки. Улыбается… Это он с ней уехал?

Чашка выпала из рук, вмиг оставив на белой скатерти кривое, уродливое темно-коричневое пятно. В глазах предательски защипало… Видеть его… С другой… Господи, еще больнее, чем было… Еще сильнее…

– Я сейчас помочь хочу, -снисходительно продолжила она. Сука. Таким тоном, словно бы издевалась. Помощница… – Потому что это все связи на стороне непонятно с кем явно не то, что красит мужчину наших краев, Наташа. Вообще, все это не правильно. Сначала он связывается с тобой, моделью. Называет тебя во всеуслышанье своей женой… Потом- вот эта… Это явно не то, что нужно клану Мальсаговых. Мы уважаемые люди… А вот это вот всё…– презрительно машет в сторону меня и так и лежащего на столе телефона,– Почему ты до сих пор не беременна? Якуб единственный сын и продолжатель рода. Ты хоть понимаешь, что это ответственность! У нас говорят: отец без наследника- что мясо без костей… Нехорошо…

– Мы пробуем, не получается,– говорю я самую унизительную вещь, какую только можно сказать в моей ситуации… Какой стыд… должна оправдываться. После того, как увидела эти фото. Нет, теперь я точно от него уйду. И смысла нет играть роль хорошей перед этой чужой жестокой женщиной… Хотя почему жестокой? Они все друг друга стоят…

–Значит плохо пробуете… Ты проверялась? Ты не бездетна?

Она настолько бесцеремонно, нагло, в лоб говорила сейчас со мной, что хотелось плюнуть ей в лицо.

– С моим здоровьем все нормально!

–Хм… Ну, тогда, возможно, он и правда утратил к тебе интерес как к женщине, раз проводит время в компании других… Знаешь, Наталья, я честно тебе скажу… Я не верила в успех вашего брака- говорила с самого начала. Не знаю, зачем вообще Якуб с тобой связался. И…-она набрала воздух в легкие,– если все эти разговоры продолжатся и дальше… ну, я говорю про его загулы с другими, твою бездетность… То дядя будет серьезно говорить с ним о том, чтобы Якуб привел в дом вторую жену… Нормальную девушку. Келинку наших кровей. Ту, кто потянет такого мужчину, как мой племянник. Вот, как хочешь, так теперь и думай…

Я резко встала из-за стола под ее удивленный взгляд.

– Если вы думаете, что я буду терпеть вторую жену, то ошибаетесь… Я вообще сижу тут и с Вами разговариваю, как с человеком, потому что, в отличие от Вас, воспитана правильно- не хамить гостям, пытаться навести мосты, пока есть мало-мальская возможность… Вот только все в толк не возьму, зачем?! Он гуляет с «очередной недостойной», я бездетна, интерес ко мне утрачен… Ума не приложу, какого черта тогда Вы с королевским гонором тратите на меня свое время?! Ищите ему не вторую жену, а первую!

7. Ненавижу

Я ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Церемониться с этой «гостьей» я больше не была намерена. Хватит с меня. И этих взглядов исподлобья с презрением, и закатывания глаз… Меня не интересует ее мнение. Никогда не интересовало, если реально задуматься.

А вот мысль о том, что Он… с другой…

Можно было наивно придумывать себе оправдания всяких непонятных вероник… Можно было закрывать глаза на многое, как закрывали многие среди ее знакомых. И даже не из этого мира роскоши, богатство и другой культуры. Среди простых смертных. Ведь у друзей ее родителей в Ординске тоже много чего происходило- и разводы, и измены, и предательства, и рукоприкладство.

Убивал этот цинизм Якуба. Он считал нормальным то, что она должна терпеть…

Открыла соцсети. Забила его имя… Пресловутая фотография не заставила себя долго ждать…

А интернет-то гудит его демонстративным выходом с другой… Напоказ, ярко, с размахом. За столиком лучшего ресторана, с улыбками, ее нежными прикосновениями к его рукаву…

Вот так он и на нее смотрел, вот так и он улыбался ей… Нет, любовь кавказца- это не острый нож. Это всего лишь фитиль… Фитиль, который быстро перегорит…

И плевать, кто его зажжет снова. Все равно после себя только выжженная кривая палка…

Телефон в руках загорается вызовом. Якуб… Он еще смеет набирать…

Сбрасываю.

Просто открываю нашу переписку, где последним сообщением его очередные признания в любви вчера среди ночи… Интересно, писал до… или после?

Делаю скрин фото, отправляю ему.

«Совет да любовь…»

Видит. Галочки загораются зеленым.

Опять звонит. Глубоко выдыхаю.

–Ты дашь мне развод, Якуб…– говорю тихо, спокойно и безжизненно.

Он молчит на другом конце.

Слышу глубокую затяжку. Выдыхает дым.

Делает так, когда нервничает, я точно знаю…

–Ты ведь слушать меня все равно не станешь, да, Алина?– усмехается как-то печально и обреченно.

– Меня зовут не Алина,– впервые говорю ему твердо,– я Наталья, Якуб. И да, нет смысла что-то объяснять. Мне не нужны отмазки. Если бы ты хотел сказать мне правду- даже самую нелепую и неправдоподобную, у тебя был на это шанс. Еще сутки назад, в твоем кабинете, я была готова тебя слушать. А теперь… мне все равно…

– Все равно…– повторяет опять с усмешкой,– и даже не больно?

– А тебе приятно было бы, если бы мне было больно?– усмехаюсь печально в ответ,– самолюбие потешить?

– Может быть, и правы были те, кто говорил, что ты не любишь…

Его слова со скрежетом царапают мою вмиг заржавевшую душу.

Как же можно вот так извратить слова.

Только мужчины на это способны.

Хоть и твердя направо и налево, что мы, женщины, все искажаем, а на самом деле главные манипуляторы- они.

– А я вот все равно тебя люблю, Алина,– продолжает он уже царапающе-злобно,– и знаешь, что это значит?

– Мне плевать,– стараюсь, чтобы голос не дрожал,– если ты попытаешься меня преследовать, Якуб, я пойду в СМИ. Опозорю тебя и весь твой род. В «Пусть говорят» покажут о строительном миллиардере с Кавказа, но… не сдамся…

– Упертая девочка,– снова усмехается он,– этот стержень я в тебе и полюбил…

–А мне казалось, ты хотел сделать из меня свою бесхребетную подстилку… И почти сделал, пока я… не очнулась…

– Тебе нравилось становиться подстилкой в моей постели, си фо… Признайся… Давай не будем врать о том, что было… Это нелепо…

– Я не вижу дальнейшего смысла этого разговора, Якуб…

– А я не вижу смысла выяснять отношения по телефону… Я приеду послезавтра, Алина. И попытаюсь тебе все объяснить, если ты включишь благоразумие…

–Алине и объясняй!– не выдерживаю и повышаю голос,– какая тебе разница, какую следующую свою постельную утеху называть «Алиной». А меня зовут Наталья. С Натальей ты будешь подписывать в ЗАГСе документы на развод…

– Сучка… Дерзкая…-странно то, что в его тоне ни грамма агрессии. Ему что, нравится этот чудовищный разговор?

Подтверждение моих догадок приходит тут же его хриплым шепотом. Он словно закрывает телефон рукой, чтобы его не слышали окружающие. А кто там окружающие… Черт, опять вспышки ревности бьют по венам. Снова и снова…

– Я приеду и выебу тебя, Алина… И мы, наконец, сделаем нашего первого пацана. И так решим все наши разногласия… Как всегда…

Когда он возбужден, я слышу его акцент… Раньше меня это дико заводило. Сейчас… Сейчас это все вызывает лишь страх и мондраж по телу…

–Ненавижу…– губы впервые произносят то, что я никогда даже в самом страшном сне не подумала бы сказать… любимому…

Бросаю трубку первой.

Быстро подбегаю к шкафу, закидываю первые попавшиеся вещи в небольшой чемодан. Плевать, что я толком ничего отсюда не унесу. Главное, сбежать от него… Сбежать из этого дома.

Напихала, кое-как закрыла. Быстро схватила зарядку от телефона. Он мне сейчас пригодится.

Подошла к двери и чертыхнулась, дернув её. Заперто снаружи…

8. Ветер в паруса

В висках пульсировало от нарастающего отчаяния. Успел позвонить тетке? Для того ее и прислал? Присмотреть? Сделать мои конвоиром, пока не вернется и не выполнит свои «угрозы»… Усмехнулась печально, почувствовав, как заскребло горло… Отступила назад, безвольно усевшись на край кровати. Что делать? Что же делать?

– Наташа? – послышался до боли знакомый голос из-за двери,– не глупи там давай! Мне Якуб позвонил, сказал, что ты устроила ему жуткий скандал по телефону. Что за глупости? Сама себе яму копаешь! Умная женщина никогда не будет бежать и вываливать негатив на мужа! Это верный способ лишиться даже того немногого, что осталось!

– Пошла вон…– прошипела я сквозь зубы. И плевать, услышит или нет. Не до политесов уже.

Мне думать надо, как выбраться отсюда поскорее…

– Глупая девчонка!– выдохнула Дагмара злобно, – я говорила это все тебе по-дружески, наставляя, предупреждая. Знаешь ли, вам, женщинам со стороны, почему-то кажется, что вы в сказку попадаете, когда выходите замуж за наших мужчин.

Оно и понятно! Забота, внимание, жизнь как у медведя за пазухой- в тепле и достатке. Ваши мужчины не дают вам такого. Они вообще в вас все женское убивают. Вы к сорока годам сами в мужиков часто превращаетесь… Но только вот за такую спокойную жизнь за мужчиной-скалой нужно и платить, Наталья! Знаешь, как нужно стараться, напрягаться, держать планку! Во всём! Не такая уж это и сказка, как вам всем кажется!

– Это я уже поняла,– усмехаюсь зло. На самом деле, прямо чувствую, как меня охватывает ярость. Я ведь никогда не была агрессивной. Судьба позволяла избежать острых углов реальности во время взросления. Рядом была мама, потом Якуб… да и Галина на самом деле не была плохой, кто бы что ни думал. Хотела бы меня под кого подсунуть- у нее и без Якуба было сто тысяч возможностей. Она вообще сожалела, что у нас в итоге так все завертелось с ним. Мысль о том, что именно меня из ее агентства могла ждать сногсшибательная карьера в мире высокой моды, так и не покинула ее голову даже на нашей свадьбе. Она ведь подарок мне дарила, в щеки целовала, а смотрела в глаза с сожалением…

–Если что, Наташ, ты знаешь, где меня найти. Только не спеши от него рожать… У тебя фигура изящной лани. Кто его еще знает, что потом, после родов будет… Вон, у твоей мамы кость крупная, а вы похожи…

Я тогда совсем ее словам значения не придала. Они мне даже обидными показались. Может завидует она, что у меня так все сложилось… А теперь вот понимаю, что все это было не про зависть, а про мою недальновидность и глупость…

–Наташа, ты меня слышишь?– возвращает из мыслей в реальность моя «кавказская наставница»,– не будь слабой! Послушай меня- и сделай выводы!

Гуляет- имеет право! Он мужчина! Ты лучше подумай о том, что сделать, чтобы сохранить свое место в этом доме!

– Я, конечно, очень признательна Вам за такую подробную лекцию о кавказских мужчинах,– не выдержала и решила-таки ответить, повысив, наконец, тон,– правда, с учетом того, что сами Вы старая дева, боюсь, Ваши ценные советы больше из разряда теории, но всё же хотела бы внести небольшую корректировку в эту просветительскую работу, с которой, по всему видимости, Вас отправил ко мне Якуб, поняв, что Вы сморозили лишнего и только подлили масла в огонь… Я не держусь за место в этом доме! Так что неактуально! Пусть его занимает любая! Мне плевать! Мне не нужен такой муж!

– А где же твоя хваленая любовь?!

– А я не падка на секонд хэнд. Мы, знаете ли, бедные, но гордые… Вам же на Кавказе должно быть знакомо слово «гордость». Вы очень любите им оперировать. Так вот, мужчина из-под другой мне не нужен. От него будет пахнуть другой женщиной. Как от старой ношеной кофты. Отвращение, да и только. Даже если и известный бренд…

– Ах, ты! Невоспитанная хамка! Ты как со старшими разговариваешь?!-

обрушивается на меня с каскадом воплей,– слышал бы тебя Якуб! Уж точно бы с тобой так не сюсюкался!

Да, зацепила я её. Поделом.

Хоть от чего-то моральное удовлетворение!

– Я всё Якубу расскажу! Он тебя накажет, как шкодливую девку!

– А это уже из разряда Ваших извращенных фантазий, Дагмара- апа…– и пусть в голосе ядовитый сарказм. Поделом,– Не ожидала от Вас.. А такая скромная женщина на вид....

Знаю прекрасно, что жуть как перегибаю палку, а остановить себя не могу. Словно бы демон в меня вселился. Сыпала и сыпала одной колкостью за другой.

– Знаешь, что?! Я тебе чай из горных трав успокаивающий хотела принести, но не буду! Посиди-ка ты взаперти! Подумай о своем поведении, нахалка неблагодарная! – голос тетки мужа приобрел высокие частоты, с которыми бы даже не все радиоприемники справились. Упас же Бог мужчину, который мог потенциально стать ее мужем. Вот что-то мне мало верилось, что такая стала бы кроткой женой. Да и вранье это все. Вся эта кротость, покорность и смирение кавказских жен- только на публику. Для таких дурочек, как я. Видела я ведь не раз всех этих кавказских жен. Такие же они собственницы, единоличницы. И со своими понятиями. Может и терпят измены мужа, да только не безвозмездно все это. Нет такой, чтобы не нашла, за что мужу кровь попить, как насолить и получить чисто женскую сатисфакцию

Это мы, по их мнению, «невоспитанные и свободные», на деле и оказываемся кроткими, очарованными дурочками. Вот, взять хотя бы Машу Каримову… Я как ее историю любви узнала, волосы дыбом встали… Другая бы точно своего джигита не простила бы за такое. А она простила…

И я бы не простила… так и сказала Якубу, когда мы ехали из их особняка после знакомства. Муж очень хотел, чтобы мы общались… Еще бы, Маша-идеальный пример русской девушки, успешно вписавшийся в условности жизни непростого кавказского мужчины…

И пусть Амир сейчас её любит безмерно и всё у них в шоколаде…

Не все бы простили, не все бы забыли то, что они решили оставить в прошлом…

Якуб тогда на мой праведный гнев лишь улыбнулся, накрыв рукой мою коленку и нетерпеливо ее сжав, предвкушая «вкусное» завершение вечера.

– Невозможно остановить ветер, Алина. Но можно парусом его обуздать-и тогда он принесет тебя так быстро и легко, куда ты пожелаешь, что ты и представить себе не смогла бы, насколько выгодно для тебя может стать это самое умение ловить его дикие порывы…

Маша поймала? Наверное, поймала, раз у них все так гладко и сладко…

Маша… А ведь Маша одна из тех, кто могла бы мне помочь в нынешней ситуации… Осмелится ли? Или слово Каримова против будет иметь решающее значение? А вообще, почему Каримов должен что-то знать?!

Когда шаги за дверью стихли и я окончательно убедилась, что Дагмара ушла дальше строить планы по «укрощению строптивой», глаза интуитивно прильнули к окну.

Я бросила назад взгляд на пузатую сумку с немногочисленным скарбом.

Уперлась руками в подоконник. Второй этаж. С этой стороны цоколь утопает в земляной насыпи. Внизу с этой стороны особняка у нас подвал и винотека…

Не так высоко, если бы была страховка…

Глаза на гардеробную… Отчаянная мысль родилась сама собой…

Даже если упаду, больнее уже не будет…

Боль, что внутри груди терзает меня, не даст и так успокоиться ни на миг…

Зато пусть знает, что я не сдамся…

Я не сдамся, Якуб…

Не прогнусь…

Быстро подошла к отсеку с премиальным постельным бельем.

Идеальные ряды простыней- сатин, щелк. Белоснежные простыни, офф-вайт, угольно-черные. Якуб обожает шикарное постельное белье. По его словам, только на таком можно почувствовать истинное удовольствие от страсти…

Ну, прекрасно… Пусть теперь и шикарные простыни почувствуют нечто большее, чем страсть Якуба…

Спустя пять минут передо мной лежал длинный импроивзированный канат из простыней, скрепленных узлами настолько сильно, насколько позволяла моя физическая мощь.

Я мысленно про себя помолилась. Открыла окно, скинула сумку вниз и… опустив край простыни, начала кошкой спускаться вниз…

9.Побег

Стоило мне только вылезти из окна, ухватившись уже окоченевшими от страха руками за простынь, от былой решимости не осталось и следа. Это страшно, конечно. Но гораздо страшнее просто сидеть, сложа руки, и чувствовать, как тебя пытаются загнать под плинтус, словно ты моль.

Я была готова на всё ради моей любви к Якубу. И что бы кто ни говорил, я была с ним счастлива и ни на минуту не почувствовала сожаление от того, что вступила в эти отношения.

Он стал моим первым во всём. Он наставлял, учил, направлял. Мне нравилось быть правильной для него, в хорошем смысле покорной, слушающей своего мужа. Но с одной маленькой поправкой- он был для меня непререкаемым авторитетом. Легко неопытной и мало чего смыслящей в жизни идти за тем, чей авторитет безукоризненный. Но если он пошатнулся, и тем более- измарался в грязи, то падение твоего идола будет громким и болезненным. А главное, неотвратимым, неизбежным.

Эта мысль спасала от падения, заставлял крепче хвататься за плотную

ткань. Оставалось надеяться только на то, что мои узлы не порвутся, а охрана не поймает находящиеся в мертвой зоне окна нашей спальни.

Подумала о последнем- и снова печально усмехнулась. А ведь не зря тут была мертвая зона… Якуб был во всех смыслах страстным мужчиной…

Иногда наша близость, изобретательная и необузданная с его стороны, заставляла нас забывать обо всем…

Холодная гладкость окна на мокрой, покрывшейся испариной спине, твердость широкого подоконника под ягодицами, горячие пальцы на контрасте, разведенные для него ноги, жесткие толчки, хриплые стоны и признания… Он даже мысли не мог допустить, что кто-то может это увидеть…

Что ж, теперь это самое изъятие спальни из всех ракурсов видеонаблюдения было мне только на руку…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.