# Лунница

Серафима Сколл

В старой больнице дети рассказывают страшилки, и каждую ночь одна из них оживает.

Тьма становится все ближе и Серафима понимает, что страх больше не отпустит ее.

Единственный способ победить тьму – разбудить свой внутренний свет и встретиться с чудовищами лицом к лицу.

> Произнеси ее имя трижды и она придет.

## Пролог

Я всегда была трусихой. Еще в первом классе большое количество учеников, бегающих по коридорам и создающих атмосферу хаоса, пугало меня. Прячась у стены, я прижимала ладони к ушам и ждала, пока волна людей утихнет. Почему я именно сейчас вспомнила об этом?

Моя школа в нашем маленьком городке всегда казалась мне тесной и душной. А вот больница на краю города была другой, гораздо больше, с множеством кабинетов, процедурных и операционных. Я впервые ехала туда с ночевкой, и мой внутренний мир сжимался.

## Глава 1. Серафима

Девочка выдохнула пар на стекло и кончиком пальца нарисовала сердечко. Кривое и неуклюжее, оно тут же растаяло. Она проводила его взглядом, прощаясь с чем-то важным.

Машину мягко трясло на ухабах, и в груди поднялось знакомое чувство тревоги, словно она снова стоит в школьном коридоре. Сцепив руки в кулак так сильно, что пальцы побелели, ей захотелось выскочить из машины, но снаружи мир ощущался еще страшнее.

Мужчина за рулем резко повернул, и девочку качнуло в сторону. Она вцепилась в ремень, чтобы удержаться.

– Смотри, Серафима, на месте этой больницы когда-то было озеро, – сказал он.

В высокой траве она заметила покосившийся деревянный знак «Купаться запрещено». Он торчал, как забытое предупреждение, которое никто не решался убрать.

Девочка опустила стекло и в салон тут же ворвался запах сырости и мокрого дерева. Волосы разлетелись, путаясь на ее лице. Трава наклонилась, и на миг знак зашевелился. Она начала приглядываться к нему, но через секунду он скрылся за поворотом.

– Странно, зачем он тут, ведь озера давно нет?

Дорога расширилась, и появилось серое здание, растущее из земли. Оно возвышалось, словно скала, заслоняя небосвод. Окна сверкали холодным светом, не отражая ни тепла, ни жизни. Вокруг раскинулся пустырь с потрескавшимся асфальтом и следами луж после дождя. Девочка взглянула на небо. Стая птиц пролетела над крышей, крича что-то на своем языке. Только теперь она поняла, насколько здание высокое. Серафима вжалась в сиденье. Кожаная обивка оказалась слишком мягкой, и она почувствовала, что тонет в ней.

– Не переживай, это только на несколько дней. Представь, что это маленькое приключение, – приободрил мужчина.

Он сказал это так легко, словно речь идет о паре часов.

– Такое себе приключение, – пробормотала она под нос.

Безмятежное ясное небо лишь подчеркивало мрачность больницы, нависающей над ней, словно темница с открытой пастью.

Она еще не знала, что впереди ее ждут три самые страшные ночи.

## Глава 2. Приемное отделение

Машина остановилась, и она толкнула дверь, несмело выбираясь наружу и опасаясь сделать первый шаг в сторону здания.

Папа достал рюкзак и протянул его ей:

– Вот держи, дорогая.

Поправляя лямки, она заметила, что он уже шел ко входу и поспешила за ним.

Взгляд зацепился за дворника, который ровнял кусты на клумбе. Он был одет в длинное коричневое пальто и клетчатые брюки. На вид ему было лет шестьдесят. Седые волосы выбивались из-под кепки. Исхудавшее лицо и глаза, проваленные в глазницы. Девочка услышала щелчки секатора, которые раздавались ровно и гулко, будто отмеряли время. Он двигался без спешки. Даже хлопок дверцей машины не отвлек его.

Папа приобнял ее за спину и кивнул в сторону больницы.

Серафима подняла голову, и в шее резко защемило. Здание было таким огромным, что она даже и не видела, где оно кончается. Чувствуя себя крохотным муравьем, которого вот-вот раздавит тяжелый ботинок. Девочка поднялась по ступенькам и схватилась за массивную ручку. Дверь не поддалась. Она ухватилась второй рукой и потянула, но лишь слегка приоткрыла ее. Ручка выскользнула из пальцев, и дверь вернулась на место с глухим упрямством и противным скрипом. Папа без усилий открыл ее и пропустил Серафиму вперед.

Огромный холл встретил их странной безмолвностью. Потолок, уходящий слишком высоко, редкие тусклые лампы, придающие стенам бледный оттенок.

Глаза напряглись, вглядываясь в полумрак. Пространство показалось пустым и слишком большим для людей, а воздух тяжелым и густым. Резкий запах хлорки впился в легкие, и девочка закашляла.

Они подошли к столу регистрации, где их встретила медсестра. На халате женщины висел бейджик с ее именем: «Светлана Анатольевна».

Медсестра с короткими каштановыми волосами, в белом халате, поправила квадратные очки и спросила:

– Имя и фамилия?

– Серафима Альба, – ответил мужчина.

– Какая необычная фамилия, – подняла брови медсестра.

– Да, у меня испанские корни, – кивнул он.

– Интересненько, – протянула она и продолжила записывать данные в карточку, задавая ему вопросы.

Серафима наблюдала со стороны, как папа улыбается. Даже когда мамы не стало, он не перестал быть жизнерадостным. Она всю жизнь знала его веселым и добрым. Он никогда не кричал на нее, даже за самые серьезные проступки. У него были темные кудрявые волосы и светло-голубые глаза. Ей же от него достались только черты лица. Зато от мамы она унаследовала русые волосы и зеленые глаза. Каждый раз, когда девочка смотрела в зеркало, вспоминала ее, всматриваясь в цвет своих глаз.

Она с восхищением смотрела на папу. Ей захотелось, чтобы этот момент длился дольше, но медсестра прервала ее мысли.

– Ждем вас через три дня. Дальше только пациенты, провожающих просим не подниматься, – проговорила она, словно зачитала инструкцию.

Папа присел рядом. Он крепко обнял Серафиму и взял за руку.

– Я буду скучать по тебе, мышонок. Но ты и глазом моргнуть не успеешь, как быстро пролетят эти дни. Веди себя хорошо.

– Да, папа, – тихо ответила она.

Его улыбка стала шире. Он погладил ее по голове и отпустил руку. Оставив девочку в этом огромном, холодном пространстве.

Серафима проследила взглядом, как его силуэт исчезает в глубине холла. Сжав лямки рюкзака, она повернулась к медсестре, переминаясь с ноги на ногу, не в силах стоять на месте от нарастающего беспокойства.

– Пойдем, – строго сказала она.

Ее лицо напряглось, а брови сдвинулись к центру. Девочка молча поднималась за ней по широким ступеням. Медсестра обернулась.

– Поторапливайся.

Дыхание сбилось от ее строгого голоса и пульс участился.

## Глава 3. Палата №13

Поднимаясь по лестнице, она задрала голову вверх. Ее внимание привлек странный рисунок озера с темно-зеленой водой, раскинувшийся на потолке. Он растекся огромным темным пятном. Детали расплывались перед глазами, их сложно было разглядеть. Приглядевшись, она поняла, что картина состояла из сотен маленьких фрагментов.

– Кажется, кто-то наблюдает за мной из глубины.

От этой мысли она вздрогнула и отвела взгляд, но ощущение не исчезло. Облупившаяся краска на перилах впилась в ее палец.

– Ай! – вскрикнула она от резкой боли.

– Соблюдай тишину! – тут же строго произнесла Светлана Анатольевна.

Девочка притихла, вытаскивая из пальца сухой кусочек старой краски. Едва коснувшись пальцем губ, она почувствовала медный вкус во рту. Кажется, сама больница оставила на ней след.

Они продолжили идти. Лестница тянулась бесконечно. Коридор раскрылся снизу вверх: сначала белый потолок, потом стены, а внизу возник пол, словно она поднималась со дна. Под ногами хаотично чередовались черные и белые квадратные плитки. Вдоль зеленых стен тянулась ровная белая линия, разделяя их на две равные части.

Они прошли по длинному коридору с большими окнами по обе его стороны, и остановились у палаты №13. Белоснежная дверь пахла свежей краской, к которой была прикручена тонкая металлическая ручка, испачканная белыми пятнами.

Медсестра зашла первой:

– Это Серафима.

Девочка заглянула внутрь и неуверенно переступила порог. Три девочки сидели на одной койке. Самая взрослая сидела спиной. С черными волосами, подстриженными под каре. Она была одета в черную толстовку с капюшоном и синие джинсы. В носу блестел круглый пирсинг, в ухе – три серьги. Ее дерзкий образ кричал о том, что она бросает вызов любому, кто осмелится войти в палату.

Старшая девочка медленно стянула капюшон, развернулась к новой соседке и поднялась. Кажется, за несколько секунд она выросла вдвое и поравнялась ростом с медсестрой. Она приподняла голову и посмотрела на Серафиму свысока. От ее тяжелого взгляда девочке стало не по себе. Ее темно-карие глаза, как две маленькие бездны, пронзали насквозь. Ей тут же захотелось спрятаться.

– Ну привет, Серафима, – чавкнула она жвачкой, выделяя ее имя, в голосе звучала издевка.

Она стояла уверенно, будто вся палата принадлежит ей, и девочка поняла, что зашла на ее территорию.

За спиной старшей девочки скрипнула кровать и появилась вторая. Чуть ниже ростом, с белокурыми волосами собранными в высокий хвост. Ледяные глаза с синей искрой безумия. Девочка была одета в свободную розовую футболку, явно на размер больше, чем нужно, и широкие домашние штаны в синюю полоску. На запястье висели две разноцветные резинки для волос.

Она бросила взгляд на Серафиму и со всей силы сжала в руке желтую уточку, резина жалобно скрипнула. Девочка резко двинулась к ней и схватила за плечо. От ее мертвой хватки боль ударила в шею.

Подмигнув Серафиме, она потянула ее к свободной койке.

– Уже подружились, вот и славненько, – отреагировала медсестра.

Девочка с ухмылкой кивнула.

Серафима приземлилась на кровать, ощущая пружины, которые тут же провалились под ней. Девочка села напротив и продолжила сверлить ее взглядом, не отрываясь. От ее натянутой улыбки мурашки побежали по коже. Она нервно трясла ногой, а пальцы безжалостно душили бедную уточку.

– Серафима, это Алина, Виктория и Луиза. Говори им, если тебе что-то будет нужно. – проговорила медсестра, указывая на каждую девочку по очереди и произнося их имена, – И сидите потише! Тихий час все-таки! – рявкнула медсестра.

Светлана Анатольевна вышла и захлопнула дверь. Серафима подпрыгнула от резкого звука. Ей показалось, что дверной проем в этот момент осыпался, и по комнате полетели частички штукатурки.

У стены она заметила третью девочку, сидящую тихо. В белой пижаме с ярко-желтым цветочным принтом. Худую, с бледной кожей лица, как у мертвеца. Темные синяки под усталыми глазами выдавали ее болезненное состояние. Рыжие кудрявые волосы небрежно торчали в разные стороны. Девочка сидела тихо, наблюдая за ней.

Серафима начала вытаскивать вещи из рюкзака. К ней подошла Виктория и хлестко хлопнула по спине, задерживая взгляд на ее вещах. От неожиданного удара она немного припала к постели.

– Оставь ее, – буркнула Алина.

Виктория фыркнула, но затем послушно села на свою койку.

– Что за имя такое, Серафима? Ты с неба свалилась? – сквозь зубы процедила самая старшая.

– Это имя дала мне мама! – возмутилась девочка.

– Пфф, она явно не разбирается в именах, – уколола она в ответ.

Ей стало обидно, и она инстинктивно прикрыла грудь ладонью, будто удар пришелся именно туда. Алина ухмыльнулась. Она нашла ее слабое место.

Серафиме захотелось ответить, закричать, что мамы больше нет. Чтобы она не смела говорить о ней. Навсегда замолчала. Но горло сжалось, слова застряли, и она проглотила их вместе со слезами.

Алина фыркнула и отвлеклась на Викторию, продолжив что-то обсуждать с ней. Девочка отвернулась от них. Переведя дыхание, она поправила подушку, слегка взбив ее руками, как это любила делать мама. Гладкая ткань хрустела под пальцами, и она почувствовала запах химии и кипяченой воды.

Стук в дверь заставил Серафиму вздрогнуть.

В палату зашла высокая женщина в белом халате. Ее черные прямые волосы аккуратно лежали на плечах. Воздух наполнился приятным ароматом духов и персикового шампуня. Девочка не могла удержаться от запаха, жадно вдыхая его.

– Ты, видимо, Серафима, – сказала женщина в белом халате.

Она подошла к ней и присела рядом.

– Меня зовут Ольга Владиславовна, я твой лечащий врач, – объяснила она и мягко улыбнулась.

– Здравствуйте, – вежливо ответила девочка.

Она осмотрела ее горло и послушала легкие. Затем сделала заметки в ежедневнике.

– Все хорошо, Серафима. Скоро придет медсестра и отведет тебя на процедуру. Скажи, ты уже освоилась?

Девочка неуверенно перевела глаза на соседок, сидящих на дальней койке. В ответ они посмотрели на нее угрожающе, и она быстро отвернулась.

– Да, у меня все в порядке, – ответила она.

– Отлично, тогда не буду отвлекать тебя, – ласково сказала врач.

Уходя, она что-то обсудила с Алиной и исчезла за дверью.

Серафима печально вздохнула.

– Ушел мой лучик света, – промелькнула мысль в ее голове.

В палате вновь стало серо и одиноко. Соседки не обращали на нее внимание. Пользуясь моментом, она достала из рюкзака блокнот и карандаши. Затем нарисовала темно-зеленое озеро, то самое, что видела на потолке в холле. Мама с детства занималась с ней творчеством, показывая разные техники, поэтому она любила рисовать. В поездки Серафима всегда брала бумагу и цветные карандаши, которые занимали мало места и не пачкали руки.

Виктория громко рассмеялась, разговаривая о чем-то с Алиной, но девочка не обратила на нее внимание, с головой погрузившись в рисунок.

## Глава 4. Процедуры

Дверь резко распахнулась, и влетела медсестра, словно ураган, готовый снести все на своем пути. Она взглядом нашла Серафиму и коротко бросила:

– Идем.

Девочка спрятала карандаши с блокнотом в рюкзак. Поспешно натянув тапочки, она быстро пошла к выходу. Придержав дверь, она задержалась и обернулась на секунду, встретившись с грустным взглядом Луизы. Девочка не понимала, друг она ей или враг. Ее лицо было лишено эмоций, и она держалась рядом с Алиной и Викторией так, словно была частью их компании. Серафима вышла за дверь и поспешила за медсестрой.

– После процедур пойдешь в столовую, – сообщила женщина.

– Светлана Анатольевна, а есть другие свободные палаты? – неуверенно спросила Серафима.

Медсестра резко остановилась, и Серафима чуть не врезалась в нее, не ожидая такой реакции на свой вопрос. Женщина развернулась к ней и наклонилась так близко, что она почувствовала ее дыхание на своем лбу.

– Деточка, свободные палаты, может, и есть, но я уже внесла тебя в журнал учета. Твоя палата №13, там и оставайся, – холодно произнесла она.

– Хорошо, – полушепотом выдохнула девочка.

Поморщившись от ее неприятного дыхания, она молча поплелась дальше, стараясь поспевать за ней. Шаги медсестры эхом отражались от стен пустого коридора, нарушая тишину больницы. Девочка опустила взгляд на тапочки: белые кроличьи мордочки с ушками смотрели на нее. Она невольно улыбнулась, вспомнив слова папы, что они поднимут ей настроение, если ей станет грустно.

Вдруг медсестра снова остановилась. Серафима растерянно огляделась по сторонам и увидела табличку: «Закрыто на ремонт».

– Давай проясним, – наклонилась к ней Светлана Анатольевна, указывая пальцем на табличку. – За этой дверью бассейн, и он сейчас на ремонте. Туда ходить нельзя. Понятно?

Девочка понимающе кивнула.

– Славненько, – сказала она, выпрямляясь и направляясь дальше по коридору.

Девочка последовала за ней, но вдруг услышала плеск воды и обернулась.

– Но… но там кто-то плавает, – вырывалось у нее.

– Там нет воды, глупая, – буркнула медсестра, не останавливаясь.

– Показалось? – подумала она и ускорила шаг.

Пройдя пару метров, она заметила на стене большое овальное зеркало, в металлическом каркасе, выше ее ростом. Потертая краска на раме облезла, местами проступила ржавчина. Зеркало выглядело старым, как сама больница. Она остановилась, чтобы внимательно рассмотреть его.

На миг ей показалось, что поверхность зеркала зашевелилась, и ее отражение оказалось словно под водой. Контуры ее лица расплылись. Девочка начала вглядываться внимательнее, и чем дольше смотрела, тем сильнее замечала, что в ее отражении что-то было не так.

Звук плюхающейся швабры об пол отвлек ее. Она перевела взгляд на коридор, где неожиданно возникла женщина. Она мыла пол, грубо окуная швабру в ведро. Тряпка с шумом приземлялась, и брызги разлетались во все стороны. Вода растекалась мокрыми полосами, которые блестели в свете больничных ламп. Уборщица не отжимала швабру, будто специально оставляла пол скользким.

– Добрый день, Агриппина Вениаминовна, – поздоровалась с ней медсестра.

Женщина лишь учтиво улыбнулась, словно немая, не произнеся ни слова.

Девочка ускорилась, догоняя медсестру и аккуратно обходя лужу, прижимаясь спиной к холодной бетонной стене.

Серафима вдруг услышала, что звуки за спиной затихли, и ее кожа на затылке натянулась. Она обернулась и встретилась взглядом с уборщицей. С лица которой стерлись все эмоции. Женщина смотрела прямо на нее, не моргая. Швабра лежала в руках, как окаменевшая.

– Жуть, – подумала она и отвернулась, догоняя медсестру.

Через пару минут девочка увидела процедурный кабинет в самом конце этого бесконечного лабиринта. В этот момент они проходили рядом со столовой, и она почувствовала запах свежей выпечки. Живот предательски заурчал, реагируя на манящий аромат.

– Поешь после процедуры, – бросила медсестра, заметив, что девочка смотрит на дверь столовой.

Жадно вдохнув запах свежеиспеченных булок, она послушно последовала за Светланой Анатольевной. Запах напомнил ей то время, когда она с мамой вместе пекла булочки.

Бегая по кухне, мама ловила дочку и пачкала ее нос мукой. Это воспоминание было настолько ярким, что в первые месяцы после ее смерти девочка не могла есть булочки, хоть и очень любила их. Ей было тяжело думать о маме. Каждый раз, вспоминая подобные моменты, ей казалось, что сейчас она зайдет на кухню, и там будет стоять мама и готовить. Только спустя два года она смогла принять то, что ее больше нет.

В конце коридора мелькнула табличка «Процедурная». Сердце громко застучало, отдаваясь в груди. Ладони вспотели, и девочка вытерла их об штанины пижамы. Ткань мгновенно впитала влагу.

Медсестра толкнула стеклянную дверь, и она легко распахнулась, пропуская их внутрь. Воздух наполнился запахом лекарств и влажного пара, от этого закружилась голова. На столике стоял аппарат для ингаляций: прозрачная маска, шланг и пузырек с мутной жидкостью.

Медсестра показала на стул:

– Садись.

Серафима осторожно опустилась на самый край сидения, словно стул мог провалиться под ней. Женщина закрепила маску на ее лице и включила прибор. Раздался грохочущий рык, затем аппарат зашипел, выпуская облачко серого пара. Девочка подумала, что пар похож на дышащего дракона, который выпускал две струи через боковые дырочки маски. Лекарство оказалось горьким, и она поморщилась, ощутив его вкус во рту.

– Дыши глубже, – сказала Светлана Анатольевна.

Она вдохнула глубже и тут же начала кашлять. Каждый вдох отдавался острой болью, как если бы легкие трещали по швам. Казалось, внутри что-то застряло и не пропускало воздух. Капельки воды попали на губы, и она вздрогнула.

Девочка попыталась отвлечься и взглянула в окно, за которым теплый ветер играл с листьями. Она подумала, что было бы классно прямо сейчас уехать с папой в их загородный дом у озера.

В стекле шкафчика на миг мелькнуло чужое лицо, и девочка напряглась, переведя взгляд, не ожидая увидеть то, что она заметила краем глаза. Присмотревшись, она увидела только себя.

– Показалось? – снова подумала она.

Процедура наконец закончилась. Медсестра подошла к ней и сняла маску с ее лица. Девочка ощутила, как холодный воздух коснулся кожи. На лице скопилась влага от пара и слез. Она посмотрела в отражение стеклянной дверцы шкафчика и заметила вдавленные покрасневшие полосы от маски. Стерев рукавом влагу, она тяжело вздохнула и осторожно слезла со стула, тут же ощутив дрожь в ногах.

Они вышли из процедурной и пошли по коридору.

– Поешь и иди в палату, – сказала Светлана Анатольевна, остановившись у двери столовой.

Девочка кивнула и проследила взглядом, как стройный силуэт женщины скрылся за углом. Затем она повернулась к двери, вслушиваясь в шум, доносящийся из столовой, который заставил ее внутренний мир содрогнуться. Она переступила порог, и волна звуков обрушилась на нее. Запах тушеной капусты и жареной рыбы врезался в нос, а грохот посуды и звон ложек звенел в ушах. Дети сидели за столами, их смех и голоса толкнули девочку назад. Мысль о том, что ей придется пройти между всеми этими рядами, заставила ее отступить. Она выбежала из столовой и прижилась к стене. Серафима стояла так несколько минут, пока дрожь не утихла. Пройти через толпу орущих детей отказалось страшнее, чем поесть, и она вернулась в палату голодная.

Войдя внутрь, она увидела рюкзак, вывернутый наизнанку, который валялся на полу. Виктория сидела на ее койке и черным карандашом закрашивала страницы ее блокнота.

– Нет! – выкрикнула девочка.

Она подбежала к Виктории и попыталась забрать блокнот, но та с силой оттолкнула ее. Серафима упала на соседнюю койку, ударившись боком об металлический каркас кровати.

Обида тут же залила ее щеки. Она стерпела боль, схватившись за бок.

– Мама, – послышалось в голове.

Она хотела закричать, бороться, но трусость усмирила ее пыл. Она поднялась, встала рядом и продолжала наблюдать за девочкой. Виктория швырнула в нее разорванный блокнот, острый край обложки разрезал щеку. Она ощутила жгучую боль и притронулась к пульсирующей ране, на пальцах отпечаталась кровь. Виктория фыркнула и вернулась к себе на кровать.

Луиза подошла и протянула пластырь.

– Вот, держи, – тихо сказала она.

Серафима посмотрела на Луизу, которая сама едва стояла на своих тонких ногах. Ее взгляд был наполнен тоской. Она казалась ей маленьким цветком среди сорных трав в необъятном поле.

С благодарностью девочка взяла пластырь с нарисованными крошечными цветочками.

– Спасибо, – полушепотом выдавила она, стирая слезы с глаз.

Но боль и обида были настолько сильными, что она, стараясь не расплакаться, выбежала в коридор.

## Глава 5. Мирослав

– Ай! – вскрикнула девочка, столкнувшись с незнакомым мальчиком в коридоре.