Эдуард Сероусов
Корпорация 'АД'

ЧАСТЬ I: ИСКУШЕНИЕ

ГЛАВА 1: КРЕАТИВНЫЙ ТУПИК

– Белов, ты что, совсем охренел? Это же полная херня!

Грузный мужчина в безупречном костюме от Brioni швырнул папку с моими эскизами через стол. Листы разлетелись, как подстреленные голуби, и плавно опустились на пол. Максим Романович Туманов, генеральный директор рекламного агентства "МедиаВижн", славился своим умением убивать креатив одной фразой. Пятнадцать лет назад он был простым копирайтером, а теперь – полубог рекламной индустрии, с личным водителем, трехэтажным пентхаусом на Остоженке и двадцатипятилетней любовницей-моделью. Секрет его успеха прост – у него нет ни стыда, ни совести. То, что у обычных людей называется душой, Туманов давно продал за первый миллион.

– Максим Романович, это концептуально новый подход. Мы отходим от стереотипов и…

– Стереотипы работают, блядь! – Туманов стукнул кулаком по столу, и его "Patek Philippe" за двадцать тысяч евро сверкнул под лампами переговорной. – Ты предлагаешь банку, которая существует двести лет, кампанию про "честные финансы"? Ты вообще понимаешь, что любой банк – это легализованная машина по отъему денег? Потребитель не хочет честности, он хочет чувствовать себя частью элиты!

Я молча собирал разбросанные листы с пола, пока остальные члены креативного отдела старательно изучали потолок, стены, свои ноутбуки – всё что угодно, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Предатели. Еще вчера они восхищались моей концепцией.

– Простите, Максим Романович. Я доработаю, – произнес я с вымученной улыбкой.

– Нет, Белов. Ты не доработаешь. Кириллов доработает. А ты… ты возьмешь паузу на неделю. Подумаешь о жизни, о своем месте в компании. Может, мозги проветрятся.

Туманов встал, застегнул пиджак и вышел из переговорной, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и ощущение полного пиздеца.

Кириллов, тощий очкарик с амбициями Наполеона, уже открыл свой MacBook, готовый перехватить проект. Никто из коллег даже не посмотрел в мою сторону, когда я, сгорая от стыда и злости, покидал переговорную.

Отстранение на неделю – это практически черная метка. В нашем бизнесе репутация – всё. Стоит один раз проебаться, и ты навсегда становишься "тем самым Беловым, который не смог". Тридцать два года, креативный директор среднего звена с высокими амбициями и низкими шансами на повышение. Классика московского среднего класса – съемная квартира в пределах ТТК, кредит на BMW трехлетней давности, брендовые шмотки и полное отсутствие перспектив.

Я взял куртку и, не прощаясь ни с кем, вышел из офиса. На улице моросил мелкий осенний дождь, превращающий Москву в размытую акварель. Сев в машину, я несколько минут просто смотрел на капли, стекающие по лобовому стеклу. В голове была такая же серая муть. Семь лет в рекламном бизнесе превратили меня в выжатый лимон. Я создавал гениальные (по мнению клиентов) кампании для косметики, которая не работает, таблеток, которые не лечат, и банков, которые грабят своих клиентов. И всё ради чего? Ради призрачного шанса когда-нибудь занять место таких, как Туманов?

Я завел мотор и направился в единственное место, где можно было найти утешение после рабочего провала – бар "Депрессо" на Китай-городе.

"Депрессо" – идеальное место для разочарованных креативщиков, недооцененных писателей и непризнанных гениев всех мастей. Тусклый свет, потертые кожаные диваны и бармен, который никогда не спрашивает, почему ты пьешь в одиночестве посреди рабочего дня.

– Двойной виски, – бросил я, занимая угловой столик.

Здесь всегда играл старый добрый рок – Led Zeppelin, The Doors, Pink Floyd – музыка для тех, кто понимает, что все мы здесь временно.

Первый стакан я опрокинул залпом, чувствуя, как жидкий огонь спускается по пищеводу. Второй – растянул, смакуя горечь поражения вместе с горечью алкоголя.

К четвертому стакану мир приобрел приятную размытость, а проблемы стали казаться далекими и несущественными. Я всегда был талантливее Кириллова. Всегда. Но в этом бизнесе талант – не главное. Главное – умение лизать задницы и продавать говно под видом шоколада. Этому меня не научили в университете. Этому вообще нигде не учат.

– Тяжелый день?

Голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнул. Напротив меня сидел мужчина лет сорока пяти, в идеально сидящем темно-сером костюме и бордовом галстуке. Его появление было настолько беззвучным, что на секунду мне показалось, будто он материализовался из воздуха.

– Бывало и лучше, – буркнул я, не расположенный к светским беседам.

– Позволите? – он указал на свободный стул рядом со мной.

Я пожал плечами. Какая разница? Бар общественное место.

Незнакомец сел и жестом подозвал бармена.

– Два "Macallan", восемнадцать лет. Чистый.

Я хотел возразить, что не нуждаюсь в благотворительности, но он опередил меня:

– Леонид Аркадьевич Мефистов, – он протянул руку с безупречным маникюром.

Его рукопожатие было необычно горячим, словно внутри него горел маленький реактор.

– Максим Белов, – представился я, удивленно глядя на свою ладонь после рукопожатия.

– Креативный директор "МедиаВижн", если не ошибаюсь? – улыбнулся Мефистов. Его зубы были неестественно белыми, а глаза – удивительно ясными для человека в баре посреди дня.

– Бывший, похоже, – мрачно усмехнулся я, принимая от бармена стакан с янтарной жидкостью. – А вы… следите за мной?

Мефистов рассмеялся – мелодично и немного жутковато.

– Нет-нет, просто наслышан о ваших работах. Кампания для "НефтьКапитал" с теми медведями на Красной площади – это был великолепный ход. Жаль, что совет директоров банка оказался слишком консервативным.

Я удивленно поднял брови. Эта кампания так и не увидела свет, клиент зарубил ее на стадии презентации. Откуда он знает?

– Вы в рекламном бизнесе?

– Скажем так, я занимаюсь… привлечением талантов, – Мефистов сделал небольшой глоток виски. – И у меня особый нюх на людей с потенциалом. Людей, которые заслуживают большего, чем имеют.

Что-то в его манере говорить, в том, как он смотрел – прямо в душу, казалось – вызывало одновременно настороженность и странное доверие.

– И что, я из таких?

– Безусловно, – кивнул Мефистов. – Ваш последний проект для "СтолБанка" – концепция "честных финансов" – была блестящей. Провокационной, свежей, потенциально вирусной. То, что ваше руководство не оценило ее, говорит лишь об их ограниченности.

Я поперхнулся виски.

– Откуда вы знаете про "СтолБанк"? Это же буквально сегодня произошло!

Мефистов загадочно улыбнулся и пожал плечами.

– В определенных кругах новости распространяются быстро. Особенно когда речь идет о талантливых людях, которых недооценивают.

Он достал из внутреннего кармана пиджака визитную карточку из черного матового металла. Когда он протянул ее мне, мне показалось, что карточка слегка дымится, но, видимо, это был просто эффект от выпитого.

– "Корпорация 'Ад'", – прочитал я вслух. – Генеральный директор. Необычное название для компании.

– Мы ценим прямоту во всем, – пожал плечами Мефистов. – В том числе и в названии.

– И чем занимается ваша… корпорация? – я не смог сдержать скептической усмешки.

– Всем и ничем конкретным, – ответил он. – Консалтинг, маркетинг, PR, GR, HR… Мы решаем проблемы. Находим возможности. Соединяем желания с возможностями.

Его формулировка звучала как типичная корпоративная чушь, но было что-то гипнотическое в том, как он произносил эти слова.

– И зачем я вам? – спросил я прямо.

– Нам нужны люди, способные мыслить нестандартно, – Мефистов подался вперед. – Люди, не боящиеся ломать правила. Нам нужен креативный директор, который создаст кампании, которые изменят не просто рынок – они изменят мир.

Я рассмеялся, но смех вышел нервным.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– А вы приходите завтра в наш офис, – Мефистов указал на адрес на визитке. – В полдень. И сами решите, правда это или нет.

Он залпом допил свой виски, встал и, не прощаясь, направился к выходу. Через несколько секунд его уже не было, словно он и правда растворился в воздухе.

Я повертел в руках странную визитку. В тусклом свете бара мне показалось, что буквы на ней меняют цвет с черного на кроваво-красный. Но это, конечно, была просто игра света и моего опьяневшего воображения.

Вызвав такси, я вернулся домой, в свою съемную однушку на Авиамоторной. Квартира встретила меня тишиной и затхлым воздухом. Я открыл окно, впуская промозглый осенний ветер, и рухнул на диван, не раздеваясь.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в пьяный сон, была о странной визитке, лежащей в кармане моего пиджака. "Корпорация 'Ад'". Забавное название. Интересно, что они предложат? Хуже, чем в "МедиаВижн", уже вряд ли будет.

Мне приснился кошмар. Я стоял на вершине огромной стеклянной башни, напоминающей одну из высоток Москва-Сити. Подо мной расстилался город, но не обычная Москва, а какая-то ее искаженная версия – здания были словно сделаны из плоти и пульсировали, улицы извивались, как змеи, а в небе вместо солнца висел огромный красный глаз.

Рядом со мной стоял Мефистов, но теперь он выглядел иначе – выше, внушительнее, с кожей, отливающей красным, и глазами, в которых плясало пламя.

– Всё это может быть твоим, – сказал он, обводя рукой панораму города. – Стоит только подписать контракт.

Он протянул мне документ, написанный на странном пергаменте, и ручку, больше похожую на хирургический скальпель.

– Подпиши своей кровью, – прошептал он, и его голос эхом разнесся по всему городу. – И ты получишь всё, что всегда хотел.

Я поднес ручку к бумаге, и в этот момент проснулся в холодном поту.

За окном уже светало. Голова раскалывалась от похмелья, во рту было сухо, как в пустыне Сахара. Я с трудом встал и добрел до кухни, выпил залпом два стакана воды.

Визитка Мефистова лежала на столе – я не помнил, как достал ее из пиджака. В утреннем свете она выглядела совершенно обычной – черная с серебряным тиснением. "Леонид Аркадьевич Мефистов, Генеральный директор, Корпорация 'Ад'". И адрес – "Пресненская набережная, 10, Москва-Сити, Башня 'Инферно'".

Я не помнил, чтобы в Москва-Сити была башня с таким названием. С другой стороны, я не архитектурный критик, чтобы знать все эти стеклянные монолиты по именам.

Рассматривая визитку, я вдруг почувствовал странное тепло, исходящее от нее. И запах… тонкий, едва уловимый запах серы.

"Показалось", – подумал я, убирая визитку в бумажник.

Приняв душ и выпив две таблетки от головной боли, я почувствовал себя немного лучше. Часы показывали 9:30 утра. Я не собирался в "МедиаВижн" – Туманов ясно дал понять, что не хочет меня видеть неделю. Что ж, у меня есть время подумать о новой работе.

"Корпорация 'Ад'". Звучит как сомнительная контора, но что я теряю? В конце концов, это просто собеседование.

Я надел свой лучший костюм (H&M, но хорошо сидит), повязал синий галстук и оценил свое отражение в зеркале. Темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, но в целом я выглядел прилично. Для человека, чья карьера висит на волоске.

К 11:30 я уже был в Москва-Сити. Такси высадило меня у подножия одной из башен – не самой высокой, но определенно самой мрачной. В отличие от большинства зданий делового центра, сверкающих стеклом и металлом, эта башня была выполнена из темного, почти черного стекла, которое, казалось, поглощало свет, а не отражало его.

У входа не было никакой вывески с названием "Инферно" – только номер, соответствующий адресу на визитке. Я толкнул тяжелую стеклянную дверь и вошел в просторный вестибюль.

Внутри было неожиданно темно. Стены, пол, потолок – все было выполнено в оттенках черного и темно-красного. Единственным источником света были странные светильники, напоминающие факелы, но с пламенем, которое не колебалось от движения воздуха.

За стойкой ресепшена сидела девушка с идеальной осанкой и неестественно бледной кожей. Ее темные волосы были собраны в строгий пучок, а красная помада идеально подчеркивала контур губ.

– Добрый день, – произнесла она, когда я подошел. Ее голос был мелодичным, но лишенным эмоций. – Чем могу помочь?

– У меня встреча с Леонидом Аркадьевичем Мефистовым. В полдень.

Девушка взглянула на монитор своего компьютера, который я не мог видеть из-за высокой стойки.

– Максим Белов? – спросила она, не глядя на меня.

– Да, это я.

– Господин Мефистов ожидает вас. – Она нажала какую-то кнопку, и рядом с ресепшеном открылись двери лифта, которых я не заметил раньше. – Поднимитесь на 66-й этаж.

Я хотел спросить, нужен ли специальный пропуск или сопровождение, но девушка уже отвернулась к своему монитору, словно я перестал существовать.

Лифт был отделан красным деревом и черным мрамором. Вместо обычных кнопок с номерами этажей была сенсорная панель. Я нажал "66", и двери бесшумно закрылись.

Кабина начала подниматься так плавно, что движение почти не ощущалось. Единственным признаком подъема были меняющиеся цифры на электронном табло.

Когда лифт достиг 66-го этажа, я ожидал увидеть еще один коридор или приемную, но двери открылись прямо в огромный кабинет.

Помещение было размером с теннисный корт. Вдоль одной стены располагались панорамные окна, выходящие на Москву. Однако, вопреки ожиданиям, вид из окна был не на город, а на какой-то странный пейзаж – бесконечную равнину с извивающимися реками огня. Я моргнул, и видение исчезло – за окном была обычная Москва.

"Странные тонированные стекла", – подумал я.

В центре комнаты стоял массивный стол из черного дерева, за которым сидел Леонид Аркадьевич Мефистов. Он выглядел точно так же, как вчера в баре – безупречный костюм, ясные глаза, легкая улыбка на губах.

– Максим! – воскликнул он, вставая и направляясь ко мне с протянутой рукой. – Рад, что вы решили прийти.

Его рукопожатие было таким же горячим, как и вчера. И снова мне почудился слабый запах серы.

– Присаживайтесь, прошу вас, – Мефистов указал на кресло напротив своего стола. – Кофе? Виски? Что-нибудь еще?

– Кофе, пожалуйста. Черный, – ответил я, осторожно опускаясь в кожаное кресло, которое оказалось удивительно удобным, словно подстроилось под форму моего тела.

Мефистов нажал кнопку на столе, и буквально через несколько секунд из боковой двери появилась женщина с подносом, на котором стояли две чашки дымящегося кофе.

Ее появление было настолько бесшумным и своевременным, что у меня возникло ощущение, будто она стояла за дверью, ожидая сигнала.

– Благодарю, Вероника, – кивнул Мефистов.

Женщина – высокая, с огненно-рыжими волосами и зелеными глазами – поставила чашки на стол и удалилась так же бесшумно, как появилась.

– Итак, Максим, – Мефистов откинулся в своем кресле. – Давайте поговорим о вашей карьере.

Я сделал глоток кофе – он был идеальным, не слишком горячим, не слишком крепким, с легкой ноткой чего-то неуловимого… возможно, корицы?

– Честно говоря, сейчас моя карьера в некотором… упадке, – признался я.

– Именно поэтому вы здесь, – кивнул Мефистов. – "Корпорация 'Ад'" специализируется на поиске недооцененных талантов. Людей, способных изменить мир, но не имеющих для этого возможностей или ресурсов.

– И что, я из таких? – я не смог сдержать скептическую усмешку.

– Безусловно, – Мефистов наклонился вперед. – Ваша проблема, Максим, в том, что вы работаете в системе, которая боится оригинальности. Ваш потенциал растрачивается на создание шаблонных кампаний для банков, которые все на одно лицо, и брендов, которым нечего сказать миру.

Он встал и подошел к окну.

– Посмотрите на этот город. Он полон людей, жаждущих чего-то настоящего. Чего-то, что заставит их чувствовать. А что им предлагают? "Низкие проценты" и "кешбэк за покупки". – Мефистов произнес это с таким презрением, что я невольно улыбнулся. – Мы предлагаем другой подход.

– И какой же? – я начинал интересоваться.

Мефистов вернулся к столу и нажал кнопку на сенсорной панели. Часть стены отъехала в сторону, открывая огромный экран.

– Смотрите, – сказал он.

На экране появился знакомый логотип "СтолБанка" – того самого, чью кампанию зарубил Туманов. Но вместо моей концепции "честных финансов" я увидел нечто совершенно иное – яркую, провокационную кампанию с лозунгом "Банк, который не скрывает свои истинные намерения". Реклама показывала банкиров, откровенно признающихся в своих манипуляциях с клиентами, но делающих это с таким обаянием и юмором, что это казалось почти привлекательным.

– Это… потрясающе, – выдохнул я. – Но "СтолБанк" никогда не согласится на такую кампанию.

– Уже согласились, – улыбнулся Мефистов. – Три часа назад. Запуск через неделю.

– Как это возможно?

– У "Корпорации 'Ад'" особые методы убеждения, – загадочно улыбнулся Мефистов. – Мы умеем находить подход к каждому клиенту. И мы хотим, чтобы вы присоединились к нашей команде, Максим. В качестве креативного директора.

– Заманчиво, – я нервно усмехнулся. – Но что вы предлагаете конкретно? Какая зарплата, какие условия?

Мефистов снова нажал кнопку, и на экране появилась цифра с шестью нулями.

– В год. Плюс бонусы за особо успешные проекты. Квартира в ЖК "Садовые Кварталы" на время работы в компании. Автомобиль на ваш выбор из нашего корпоративного парка. Полная медицинская страховка в VIP-клиниках. Членство в закрытом клубе "Инферно".

Я уставился на цифру, не веря своим глазам. Это была сумма, о которой я не смел даже мечтать.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – пробормотал я. – В чем подвох?

– Подвох? – Мефистов рассмеялся. – Никакого подвоха. Просто стандартный контракт. С одним маленьким дополнительным пунктом.

Он достал из ящика стола папку из черной кожи с тиснением в виде языков пламени. Внутри был контракт, напечатанный на дорогой бумаге с водяными знаками.

Я начал читать документ. Большая часть выглядела как стандартный трудовой договор – обязанности, права, условия работы, конфиденциальность. Но ближе к концу я наткнулся на странный пункт, напечатанный шрифтом чуть меньше основного текста:

"Сотрудник добровольно передает Работодателю право собственности на свою нематериальную сущность (далее – "Душа") в качестве гарантии лояльности и преданности корпоративным ценностям".

Я перечитал этот пункт трижды, не веря своим глазам.

– Это какая-то шутка? – я поднял взгляд на Мефистова, который наблюдал за мной с легкой улыбкой.

– Вовсе нет, Максим, – спокойно ответил он. – В "Корпорации 'Ад'" мы ценим честность и прозрачность. Другие компании фактически владеют душами своих сотрудников, но никогда не признаются в этом открыто. Мы лишь формализуем то, что и так происходит повсеместно.

– Но… это же абсурд! Душа – это метафора, абстракция, а не объект, который можно передать по контракту.

Мефистов пожал плечами.

– Возможно. Но если это всего лишь метафора, то какая разница, подписывать или нет? Если вы не верите в существование души, то этот пункт не имеет для вас никакого значения. А если верите… что ж, значит, вам придется решить, стоит ли ваша душа того, что мы предлагаем.

Я смотрел на контракт, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. Конечно, это была какая-то эксцентричная корпоративная метафора. Никто в здравом уме не поверит, что можно буквально продать душу. С другой стороны, мог ли я действительно отказаться от такого предложения из-за какой-то формальности?

– У вас есть время подумать, – сказал Мефистов. – Но не слишком много. Такие предложения долго не ждут.

Он протянул мне ручку – дорогую, из какого-то темного металла с красным камнем на конце.

Я взял ее. Ручка была необычно тяжелой и теплой на ощупь, словно долго лежала возле обогревателя.

– Это очень важное решение, Максим, – голос Мефистова звучал мягко, почти гипнотически. – Но подумайте вот о чем: что толку иметь душу, если вы проведете остаток жизни, создавая бессмысленные рекламные кампании для продуктов, в которые не верите? Если ваш талант никогда не будет по-настоящему оценен? Если вы так и останетесь посредственностью с амбициями гения?

Его слова ударили прямо в цель. Сколько раз я думал именно об этом, напиваясь в одиночестве после очередного провального питча? Сколько раз я чувствовал, что моя жизнь утекает сквозь пальцы, пока я создаю креатив для товаров, которые никому не нужны?

– А что будет с моей душой? – спросил я, удивляясь сам себе. Неужели я действительно рассматриваю это предложение всерьез?

Мефистов улыбнулся, и на мгновение мне показалось, что его зубы стали острее, а глаза блеснули красным.

– Она будет храниться в надежном месте. Считайте это залогом, своего рода ипотекой. Пока вы работаете на "Корпорацию 'Ад'", ваша душа принадлежит нам. Если вы когда-нибудь решите разорвать контракт… что ж, тогда придется обсуждать условия возврата.

Я посмотрел в окно. Москва расстилалась подо мной – серая, промозглая, полная людей, бегущих по своим делам. Людей, большинство из которых никогда не реализуют свой потенциал полностью.

Был ли у меня выбор? Действительно ли я мог отказаться от такого шанса?

Мефистов, казалось, читал мои мысли.

– Знаете, Максим, мы не заставляем никого. Выбор всегда за вами. Вы можете встать и уйти прямо сейчас. Вернуться в свою съемную квартиру, поскулить пару дней о несправедливости мира, а потом пойти извиняться перед Тумановым. Может быть, он даже возьмет вас обратно. На тех же условиях. С теми же перспективами.

Он сделал паузу.

– Или вы можете подписать контракт. И уже сегодня вечером переехать в новую квартиру. Завтра выбрать новую машину. А через неделю увидеть свою работу на билбордах по всей Москве.

Я смотрел на ручку в своей руке. Странно, но острие пера казалось немного красноватым, словно оно уже было смочено в чем-то…

Я поднес ручку к бумаге. Рука слегка дрожала. В голове промелькнули образы – мой отец, работавший на заводе всю жизнь и так ничего и не добившийся; моя мать, учительница, вечно экономившая на всем; я сам, просиживающий лучшие годы в офисах, пытаясь угодить таким, как Туманов.

"К черту всё," – подумал я.

И подписал.

В момент, когда моя ручка коснулась бумаги, я почувствовал легкий укол в палец, держащий перо. Капля крови выступила на коже и моментально впиталась в бумагу, словно та была промокашкой.

Мефистов улыбнулся и протянул руку.

– Добро пожаловать в "Корпорацию 'Ад'", Максим. Я уверен, наше сотрудничество будет долгим и плодотворным.

Пожимая его руку, я почувствовал странное головокружение, словно что-то невесомое, но бесконечно важное только что покинуло мое тело. Впрочем, ощущение быстро прошло.

– Когда я могу приступить? – спросил я, все еще не вполне веря в то, что произошло.

– Прямо сейчас, – улыбнулся Мефистов. – Вероника проводит вас в ваш новый офис и познакомит с командой. А вечером… вечером мы отпразднуем ваше присоединение к нашей семье.

Он нажал кнопку на столе, и дверь открылась. На пороге стояла Вероника – загадочная и красивая, как экзотический цветок.

– Пойдемте, господин Белов, – сказала она с легкой улыбкой. – У вас очень насыщенный день.

Я последовал за ней, ощущая странную легкость и одновременно пустоту внутри. Словно я что-то потерял, но еще не осознал этого.

"Что я наделал?" – мелькнула мысль, но тут же исчезла, перекрытая перспективами, которые открывались передо мной.

Я только что продал душу дьяволу. И, честно говоря, чувствовал себя чертовски хорошо.

ГЛАВА 2: ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Вероника двигалась по коридорам "Корпорации 'Ад'" с грацией балерины – плавно, словно не касаясь земли. Я следовал за ней, пытаясь запомнить расположение кабинетов и переходов, но вскоре понял, что это бесполезно. Здание изнутри казалось гораздо больше, чем снаружи, а коридоры извивались странным образом, словно не подчиняясь законам евклидовой геометрии.

– "Корпорация 'Ад'" занимает весь небоскреб? – спросил я, чтобы нарушить молчание.

– Не совсем, – ответила Вероника, не оборачиваясь. – Скажем так, мы занимаем определенные пространства, которые не всегда видны обычным посетителям.

Ее ответ только усилил мое замешательство, но прежде чем я успел задать следующий вопрос, мы остановились перед массивной дверью из темного дерева с табличкой "Креативный департамент".

– Ваш новый офис, – Вероника легко толкнула дверь, которая бесшумно отворилась.

Я ожидал увидеть стандартный опенспейс с перегородками и компьютерными столами, но вместо этого передо мной открылось просторное помещение, больше похожее на лофт в дорогом жилом комплексе, чем на офис.

Центральную часть занимала зона отдыха с кожаными диванами и креслами, расставленными вокруг низкого стеклянного столика. Справа находился бар с впечатляющим выбором алкоголя, слева – рабочая зона с несколькими дизайнерскими столами и новейшими iMac. В дальнем конце помещения располагался отдельный кабинет за стеклянной перегородкой.

– Это ваш личный офис, – Вероника указала на стеклянный кабинет. – А здесь будет работать ваша команда.

– Моя команда? – я был сбит с толку. – Но я еще никого не нанял.

– О, не беспокойтесь об этом, – улыбнулась Вероника. – Леонид Аркадьевич уже подобрал для вас лучших специалистов. Они прибудут завтра утром.

Я хотел возразить, что предпочел бы сам выбрать людей для работы, но прикусил язык. В конце концов, я только что подписал контракт, и сейчас было не время для споров.

– Впечатляет, – я обвел взглядом помещение. – Но где другие отделы? Маркетинг, исследования, производство?

– Все необходимые ресурсы будут предоставлены вам по первому требованию, – ответила Вероника. – "Корпорация 'Ад'" работает по принципу проектных команд. Вы получаете задание, формируете концепцию, а затем привлекаете нужных специалистов для реализации.

Она подошла к бару и налила два бокала темно-красной жидкости.

– За ваш первый день, – Вероника протянула мне бокал.

Я принял напиток с опаской. Жидкость была густой, почти сиропообразной, и пахла странной смесью фруктов и чего-то металлического.

– Что это? – спросил я, разглядывая бокал на свет.

– Фирменный коктейль "Корпорации 'Ад'", – улыбнулась Вероника. – Не бойтесь, это не кровь, если вы об этом подумали. Хотя… – она сделала паузу, – определенное сходство есть.

Она легко рассмеялась, и я нервно улыбнулся в ответ, не уверенный, была ли это шутка.

Я сделал осторожный глоток. Вкус был насыщенным, сладким, с легкой горчинкой на послевкусии. Странно, но напиток мне понравился, и я допил его до дна.

– Итак, каков план на сегодня? – спросил я, чувствуя легкое тепло, разливающееся по телу.

– Сегодня вы можете осмотреться, привыкнуть к новому месту, – ответила Вероника. – А вечером, как упоминал Леонид Аркадьевич, состоится небольшой прием в вашу честь. Клуб "Инферно", 21:00.

Она достала из небольшой сумочки, которую я раньше не заметил, ключи и электронную карту.

– Ключи от вашей новой квартиры в ЖК "Садовые Кварталы". Адрес запрограммирован в навигаторе автомобиля, который ждет вас на подземной парковке. Уровень P3, место 66.

Я взял ключи, ощущая их неожиданную тяжесть в руке.

– Это… всё происходит очень быстро, – произнес я, чувствуя легкое головокружение, которое я списал на выпитый коктейль. – Обычно при смене работы есть какой-то переходный период.

– В "Корпорации 'Ад'" мы не терпим проволочек, – Вероника направилась к выходу. – Кстати, ваши вещи из старой квартиры уже перевезены. И вот еще, – она протянула мне черную кредитную карту с рельефным изображением пламени, – корпоративная карта для личных расходов. Лимит – миллион рублей в месяц.

С этими словами она вышла, оставив меня в одиночестве в новом офисе.

Я обошел помещение, привыкая к мысли, что теперь это моя территория. Заглянул в свой кабинет – просторный, с панорамным окном, из которого открывался головокружительный вид на Москву. Массивный стол из темного дерева, удобное кресло из мягкой кожи, встроенные книжные полки, заполненные альбомами по дизайну и рекламе.

На столе стоял новейший MacBook Pro с запиской: "Настроен и готов к работе. Пароль: welcome2hell".

Я усмехнулся. У корпоративных ребят определенно было чувство юмора.

Включив компьютер, я обнаружил, что на нем уже установлено все необходимое программное обеспечение – Adobe Creative Suite, Microsoft Office, специализированные программы для дизайна и прототипирования. В почтовом клиенте был настроен корпоративный адрес: m.belov@corp-hell.ru.

Входящих писем пока не было, за исключением автоматического приветствия от IT-отдела.

Я откинулся в кресле, пытаясь осознать, как радикально изменилась моя жизнь за последние 24 часа. Вчера я был неудачником, сегодня – креативным директором загадочной корпорации с шестизначной зарплатой и всеми мыслимыми привилегиями.

Единственная загвоздка – мой контракт. Точнее, тот странный пункт о передаче "нематериальной сущности".

Я открыл браузер и ввел запрос: "Корпорация Ад Москва". К моему удивлению, поисковик выдал лишь несколько малоинформативных ссылок – страницу в бизнес-каталоге с минимальной информацией, пару упоминаний в статьях о корпоративном рынке Москвы, но ничего конкретного. Ни собственного сайта, ни страниц в социальных сетях, ни обзоров от бывших сотрудников.

Это было странно для крупной корпорации в 2023 году. Даже самые консервативные компании имели хотя бы базовое присутствие в сети.

Я попробовал другой запрос: "Леонид Аркадьевич Мефистов". Снова почти ничего – несколько фотографий с закрытых деловых мероприятий, где он был запечатлен на заднем плане, пара упоминаний в списках "самых влиятельных людей Москвы" без какой-либо биографической информации.

Человек-призрак. Как и его компания.

Я закрыл браузер и достал из кармана визитку Мефистова, внимательно разглядывая ее. Обычная черная карточка с серебряным тиснением. Ничего сверхъестественного.

"Что за бред, – подумал я. – Это просто эксцентричная компания с необычным маркетинговым подходом. А пункт контракта о душе – всего лишь метафора, призванная подчеркнуть полную лояльность сотрудника".

И все же… что-то не давало мне покоя. Воспоминание о том странном ощущении пустоты, которое я испытал сразу после подписания контракта. И этот запах серы, который я замечал рядом с Мефистовым.

Я тряхнул головой, отгоняя параноидальные мысли. В конце концов, если бы дьявол существовал и заключал сделки с людьми, разве не было бы вокруг гораздо больше успешных людей?

Решив, что пора осмотреть свое новое жилье, я взял ключи и спустился на подземную парковку.

На уровне P3, на месте 66, меня ждал черный BMW 7 серии последней модели. Я провел карточкой-ключом над дверной ручкой, и машина приветственно моргнула фарами.

Салон автомобиля пах новой кожей и еще чем-то неуловимым – тем же странным ароматом, что я ощущал в офисе Мефистова. Я завел двигатель, и навигационная система автоматически проложила маршрут к моей новой квартире.

ЖК "Садовые Кварталы" находился в самом сердце исторического центра Москвы. Элитный жилой комплекс, о котором я читал в глянцевых журналах, где квартиры стоили от миллиона евро и выше.

Консьерж в безупречной униформе встретил меня в лобби, как старого знакомого.

– Добрый день, господин Белов. Рад приветствовать вас в "Садовых Кварталах". Ваша квартира полностью готова к заселению. Если у вас возникнут какие-либо вопросы или пожелания, служба консьержей работает круглосуточно.

Я поднялся на лифте на 15-й этаж и открыл дверь своей новой квартиры.

Пентхаус площадью около 200 квадратных метров встретил меня тишиной и безупречным дизайном в стиле минимализма. Огромные панорамные окна выходили на Москву-реку и Парк Горького. Свет, проникающий через них, создавал игру теней на белоснежных стенах.

Мебель была немногочисленной, но идеально подобранной – диван из итальянской кожи, журнальный столик из стекла и металла, абстрактная картина на стене, которая, судя по подписи, принадлежала кисти модного современного художника.

В спальне стояла огромная кровать с шелковым постельным бельем. Гардеробная была уже заполнена одеждой – костюмы от Brioni и Tom Ford, рубашки, галстуки, обувь. Всё моего размера, но гораздо более дорогое, чем я мог себе позволить раньше.

В ванной комнате я обнаружил джакузи и душевую кабину с функцией хаммама. На полочках стояли флаконы с парфюмерией и косметикой люксовых брендов.

На кухне, оборудованной по последнему слову техники, в холодильнике нашлись свежие продукты, бутылка Dom Pérignon и черная икра в хрустальной вазочке.

Всё было продумано до мелочей, словно невидимая армия дизайнеров, декораторов и стилистов работала, чтобы создать идеальное пространство, соответствующее моему новому статусу.

На барной стойке лежала записка, написанная тем же почерком, что и записка на компьютере: "Добро пожаловать домой. Не забудьте о приеме в клубе 'Инферно' сегодня вечером. Дресс-код: черный".

Я сел на диван, пытаясь переварить все происходящее. Еще вчера я был на грани увольнения, жил в съемной однушке на окраине Москвы и считал деньги до зарплаты. А сегодня…

Сегодня я сидел в пентхаусе стоимостью в миллионы, пил шампанское за тысячу евро и готовился к приему в мою честь в элитном клубе.

Единственной странностью было то, что среди перевезенных вещей я не нашел ни одной личной фотографии. Ни снимков родителей, ни фотографий с друзьями, ни даже селфи из путешествий. Словно часть моей жизни, моих воспоминаний, была стерта.

"Наверное, они просто в каких-то коробках, которые я еще не разобрал", – подумал я, но внутренний голос подсказывал, что дело в чем-то другом.

Я принял душ, выбрал один из новых костюмов – черный, идеально сидящий, словно сшитый на заказ – и стал готовиться к вечернему приему.

В зеркале отражался я, но словно улучшенная версия – безупречно одетый, с идеальной стрижкой (я даже не помнил, когда успел подстричься), с дорогими часами на запястье. Единственное, что осталось неизменным – мои глаза. Но даже они казались другими – более яркими, с каким-то странным блеском, которого я раньше не замечал.

Ровно в 20:30 консьерж позвонил, чтобы сообщить, что машина ждет меня. На этот раз это был не BMW, а черный Mercedes S-класса с водителем.

– Добрый вечер, господин Белов, – поприветствовал меня водитель, открывая заднюю дверь. – Меня зовут Игорь, я буду вашим личным водителем. Сегодня мы направляемся в клуб "Инферно".

Клуб "Инферно" располагался в историческом особняке на Остоженке. Никаких вывесок, только неприметная дверь с домофоном и камерой видеонаблюдения. Охранник, похожий на профессионального бойца, проверил мое имя в списке и молча пропустил внутрь.

За неприметным фасадом скрывалось роскошное пространство, оформленное в темных тонах с акцентами кроваво-красного цвета. Мягкое освещение, изысканная мебель, бар с редкими сортами алкоголя. Играла тихая джазовая музыка, создававшая интимную атмосферу.

Клуб был заполнен людьми – мужчины в безупречных костюмах, женщины в элегантных черных платьях. Все они выглядели успешными, уверенными в себе, но было в них что-то странное, что я не мог точно определить. Может быть, особая бледность кожи или слишком яркий блеск в глазах – как у меня в зеркале несколько часов назад.

– Максим! – Мефистов появился словно из ниоткуда, сжимая в руке бокал с темной жидкостью. – Рад, что вы смогли присоединиться к нам. Как вам новый дом?

– Впечатляет, – честно ответил я. – Все… просто потрясающе.

– Это только начало, – улыбнулся Мефистов. – Пойдемте, я представлю вас некоторым важным людям.

Следующий час прошел в знакомствах с людьми, чьи имена я видел только в Forbes и на первых полосах деловых газет. Генеральные директора крупнейших компаний, медиамагнаты, влиятельные чиновники – все они были членами клуба "Инферно" и, как я понял из разговоров, клиентами "Корпорации 'Ад'".

– Вы привлекли настоящую звезду, Леонид Аркадьевич, – сказал один пожилой мужчина, чье лицо казалось смутно знакомым с телеэкрана. – Я следил за работами Максима. У него особый взгляд на вещи.

– Именно поэтому он теперь с нами, – кивнул Мефистов. – Талант не должен пропадать впустую.

Я чувствовал себя странно. С одной стороны, льстило, что столь влиятельные люди знают меня и мои работы. С другой – настораживало, что все они говорили обо мне так, словно я был товаром, который Мефистов удачно приобрел.

В какой-то момент Мефистов отвел меня в сторону, к небольшому столику в углу зала.

– Как вы себя чувствуете, Максим? – спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

– Немного ошеломлен, если честно, – признался я. – Все происходит так быстро.

– Это нормально, – кивнул Мефистов. – Переход всегда требует некоторой… адаптации. Но не беспокойтесь, скоро вы привыкнете к своей новой жизни.

– Переход?

– От обычного существования к экстраординарному, – пояснил он. – Но есть кое-что, что вам следует знать. В "Корпорации 'Ад'" есть определенные правила, которые необходимо соблюдать. Первое: абсолютная лояльность. Второе: полная конфиденциальность. И третье, самое важное: никогда не пытайтесь нарушить условия контракта.

Его голос звучал мягко, но в нем ясно слышалось предупреждение.

– А что случится, если я нарушу третье правило? – спросил я, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка.

Мефистов улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

– Скажем так, последствия будут… болезненными. И перманентными.

Прежде чем я успел задать следующий вопрос, к нашему столику подошла Вероника, одетая в облегающее черное платье, подчеркивающее ее фигуру.

– Прошу прощения за прерывание, Леонид Аркадьевич, но клиент из Дубая настаивает на разговоре с вами.

– Прошу меня извинить, Максим, – Мефистов поднялся. – Долг зовет. Наслаждайтесь вечером. Вероника составит вам компанию.

Он удалился, оставив меня наедине с загадочной рыжеволосой женщиной.

– Как вам первый день в "Корпорации 'Ад'"? – спросила она, занимая место напротив.

– Сюрреалистично, – честно ответил я. – Всё кажется слишком… идеальным. Как в кино.

– Так и должно быть, – Вероника сделала глоток из своего бокала. – Вы заслуживаете только лучшего. Как и все наши сотрудники.

– А сколько вас? Сотрудников, я имею в виду.

– Достаточно, чтобы выполнять нашу миссию, – уклончиво ответила она. – Но немного, чтобы сохранять эксклюзивность.

– И что это за миссия?

Вероника наклонилась ближе. Ее духи пахли чем-то экзотическим и странно знакомым.

– Изменить мир, Максим. Сделать его более… интересным местом.

Было в ее словах что-то двусмысленное, но прежде чем я успел расспросить подробнее, она сменила тему:

– Завтра вы познакомитесь со своей командой. Очень талантливые ребята. И у вас будет первое задание.

– Какое?

– Кампания для "ФинКонсалт" – крупнейший инвестиционный фонд страны. Они хотят ребрендинг и новую стратегию продвижения. Это хороший шанс показать, на что вы способны.

Я кивнул, уже мысленно набрасывая идеи. "ФинКонсалт" был известен своим консервативным подходом и скучной рекламой. Здесь можно было развернуться.

– Но не будем о работе, – Вероника взяла меня за руку. – Сегодня ваш праздник. Может быть, потанцуем?

Я не помнил, когда последний раз танцевал, но алкоголь и атмосфера сделали свое дело. Вероника двигалась грациозно, и я невольно поддался ее ритму. Музыка стала громче, басы – глубже, и на мгновение мне показалось, что мы танцуем не в элитном клубе, а в каком-то древнем храме, где проводят ритуальные обряды.

Другие пары тоже вышли на танцпол, и вскоре все вокруг превратилось в гипнотическое движение тел в темноте, прерываемое вспышками красных огней. Некоторые танцоры двигались странно, почти нечеловечески, словно их конечности не подчинялись обычным законам анатомии.

"Оптическая иллюзия", – подумал я, списывая это на игру света и тени.

Время потеряло счет. Я танцевал, пил, общался с людьми, имена которых тут же забывал. Все вокруг казалось одновременно реальным и сюрреалистичным, как сон, из которого не хочется просыпаться.

Ближе к концу вечера Мефистов снова появился рядом со мной.

– Пора закрепить ваше вступление в наше сообщество, Максим, – сказал он, ведя меня к отдельной комнате в задней части клуба.

Это было небольшое помещение с круглым столом в центре, за которым сидели несколько человек – те самые влиятельные персоны, с которыми я познакомился ранее. На столе стоял серебряный кубок, наполненный темно-красной жидкостью.

– Последний штрих, – Мефистов указал на кубок. – Древняя традиция "Корпорации 'Ад'" – разделить напиток с новыми членами семьи.

Он взял кубок и сделал глоток, затем передал его соседу. Так кубок обошел весь стол и, наконец, достиг меня.

Я смотрел на темную жидкость, странно мерцавшую в тусклом свете. Она пахла как тот коктейль, который я пил днем в офисе, но с более насыщенными нотами.

Часть меня хотела отказаться, отставить кубок и уйти. Но другая часть – та, что подписала контракт, та, что привела меня сюда – жаждала этого напитка, жаждала окончательного принятия в круг избранных.

Я поднес кубок к губам и выпил. Жидкость была теплой, густой, с металлическим привкусом. Она обжигала горло, но не как алкоголь – скорее как острая пища, пробуждающая все рецепторы.

На мгновение мне показалось, что я вижу всех присутствующих иначе – их кожа становится полупрозрачной, под ней пульсируют не обычные вены, а каналы с темной энергией. Их глаза светятся внутренним огнем, а зубы становятся острее.

Но видение длилось лишь секунду. Моргнув, я снова увидел обычных людей, улыбающихся мне.

– Добро пожаловать в семью, Максим, – Мефистов положил руку мне на плечо. – Теперь вы один из нас.

Все присутствующие подняли бокалы в молчаливом тосте.

Поздно ночью, когда водитель привез меня домой, я чувствовал себя странно. Не пьяным, нет – скорее гиперосознанным. Каждый звук, каждый запах, каждое прикосновение ощущались с невероятной интенсивностью.

В лифте, поднимаясь на свой этаж, я заметил, что мое отражение в зеркальной поверхности дверей выглядит размытым, словно не могло сфокусироваться. А когда я моргнул, мне показалось, что на долю секунды мои глаза сверкнули красным.

"Усталость и алкоголь", – подумал я, входя в квартиру.

Не включая свет, я подошел к панорамному окну. Москва расстилалась подо мной – яркая, живая, пульсирующая. Но теперь я видел в ней что-то еще – тонкую сеть красных линий, соединяющих определенные здания, словно артерии, несущие не кровь, а какую-то иную субстанцию.

Одна из самых ярких линий исходила из башни "Инферно" и разветвлялась по всему городу, соединяясь с правительственными зданиями, офисами крупных компаний, элитными жилыми комплексами.

Я моргнул, и видение исчезло. Передо мной снова была обычная ночная Москва с ее огнями и тенями.

"Пора спать," – подумал я, направляясь в спальню. – "Завтра важный день".

Но, раздеваясь перед сном, я заметил на своем запястье странную отметину – маленький символ, напоминающий стилизованное пламя, которого точно не было раньше. Символ не был татуировкой или шрамом – скорее, он словно проступал из-под кожи, как если бы был выжжен изнутри.

Я провел по нему пальцем, и отметина загорелась тусклым красным светом, отозвавшись легким покалыванием.

В этот момент я впервые серьезно задумался о том, что, возможно, пункт контракта о передаче души не был просто красивой метафорой. И что "Корпорация 'Ад'" могла быть названа так не из соображений маркетинга.

Но усталость взяла свое, и эти мысли растворились в подступающем сне. Я лег в постель, и последним, что я увидел перед тем, как закрыть глаза, было отражение в зеркале напротив кровати – мое, но с едва заметной тенью за спиной, тенью с очертаниями, не совсем соответствующими человеческой фигуре.

ГЛАВА 3: ПОДПИСЬ КРОВЬЮ

Утро началось с телефонного звонка. Я нащупал на прикроватной тумбочке смартфон – новенький iPhone последней модели, который я не помнил, чтобы покупал. На экране высветилось "Вероника, Корпорация 'Ад'".

– Алло, – сонно ответил я.

– Доброе утро, Максим, – голос Вероники звучал бодро и энергично. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Напоминаю, что в 10:00 у вас встреча с вашей новой командой. Я отправила все необходимые материалы на вашу корпоративную почту. Кофе и завтрак уже доставлены. Удачного дня!

Она отключилась прежде, чем я успел что-либо ответить. Я посмотрел на часы – 8:30. У меня было полтора часа, чтобы прийти в себя и подготовиться к встрече.

События вчерашнего дня казались сюрреалистичными, как сон. Я попытался вспомнить детали вечера в клубе "Инферно", но в памяти остались лишь обрывки – танцы с Вероникой, разговоры с влиятельными людьми, странный ритуал с кубком…

Я взглянул на свое запястье, ожидая увидеть ту загадочную отметину в форме пламени, но кожа была чистой, без каких-либо следов. "Значит, это все-таки был сон," – с облегчением подумал я.

Выбравшись из постели, я направился на кухню и обнаружил там поднос с завтраком – круассаны, фруктовая нарезка, свежевыжатый апельсиновый сок и кофе в термосе. Рядом лежала записка: "Приятного аппетита! Машина будет ждать в 9:30. Вероника".

Позавтракав, я проверил корпоративную почту. Вероника действительно отправила мне досье на членов моей новой команды и бриф на первый проект – ребрендинг для "ФинКонсалт".

Команда состояла из пяти человек:

Кирилл Соколов, арт-директор. 35 лет. В "Корпорации 'Ад'" три года. До этого работал в крупных международных агентствах. Обладатель нескольких профессиональных наград.

Алиса Воронова, копирайтер. 28 лет. В "Корпорации 'Ад'" год. Перспективный талант с необычным взглядом на вещи.

Дмитрий Орлов, стратег. 40 лет. В "Корпорации 'Ад'" пять лет. Эксперт по поведенческой психологии и манипулятивным техникам.

Софья Ветрова, аккаунт-менеджер. 32 года. В "Корпорации 'Ад'" два года. Специализируется на работе с VIP-клиентами и государственными структурами.

Игорь Крылов, диджитал-специалист. 26 лет. В "Корпорации 'Ад'" шесть месяцев. Гений программирования и анализа данных.

К каждому досье прилагалась фотография. Все пятеро выглядели как модели из рекламы элитных брендов – ухоженные, стильные, с безупречными улыбками. Но было в их глазах что-то странное – тот же необычный блеск, который я заметил у себя и у других сотрудников "Корпорации 'Ад'".

Бриф на проект для "ФинКонсалт" был на удивление лаконичным:

"Клиент: 'ФинКонсалт', крупнейший инвестиционный фонд России. Цель: Ребрендинг и создание новой коммуникационной стратегии. Проблема: Устаревший имидж, потеря доли рынка, плохая репутация среди молодой аудитории. Основной конкурент: 'ИнвестХолдинг'. Бюджет: Не ограничен. Дедлайн: 2 недели.

Особые пожелания Леонида Аркадьевича: Нужно что-то по-настоящему прорывное. Клиент готов к радикальным изменениям. Не стесняйтесь в средствах."

Такая свобода действий и неограниченный бюджет были мечтой любого креативщика. Я уже начал набрасывать идеи, когда телефон снова зазвонил.

– Машина ждет вас, господин Белов, – сообщил консьерж.

Я быстро собрался, выбрав из своего нового гардероба темно-синий костюм Tom Ford и светло-голубую рубашку. В зеркале отражался успешный, уверенный в себе человек – тот, кем я всегда хотел стать.

Спустившись вниз, я обнаружил, что на этот раз меня ждет не Mercedes, а матово-черный Bentley с тонированными стеклами. Водитель, открывший дверь, выглядел так же, как и вчерашний – высокий, молчаливый, с безэмоциональным лицом.

Дорога до офиса "Корпорации 'Ад'" заняла всего двадцать минут, но за это время я успел заметить странную вещь – светофоры словно специально переключались на зеленый, когда мы приближались, а другие автомобили будто расступались, освобождая дорогу.

В офисе меня встретила Вероника – безупречная, как всегда, в строгом черном костюме, подчеркивающем ее фигуру.

– Доброе утро, Максим. Ваша команда ждет в конференц-зале, – она проводила меня по коридору к двери с табличкой "Креативный отдел: Конференц-зал".

Внутри за длинным столом из черного дерева сидели пятеро людей – те самые, чьи досье я изучал утром. Они синхронно встали, когда я вошел.

– Доброе утро, – я постарался говорить уверенно. – Рад познакомиться с вами лично.

Кирилл Соколов, арт-директор, выступил вперед. Он был высоким, с идеальной осанкой и пронзительными голубыми глазами. Его рукопожатие оказалось крепким, но странно холодным.

– Добро пожаловать в команду, Максим. Мы много слышали о вас и вашем… таланте.

Остальные члены команды тоже поприветствовали меня, каждый по-своему – Алиса с застенчивой улыбкой, Дмитрий с анализирующим взглядом, Софья с профессиональной доброжелательностью, Игорь с легким кивком.

– Присаживайтесь, – я указал на места за столом. – Думаю, нам следует сразу приступить к обсуждению проекта для "ФинКонсалт".

Команда работала как хорошо отлаженный механизм. Дмитрий, стратег, представил глубокий анализ рынка и аудитории. Софья рассказала о специфических требованиях клиента, о которых не было упомянуто в брифе. Игорь продемонстрировал впечатляющие данные по цифровому поведению целевой аудитории. Алиса предложила несколько концептуальных направлений для копирайтинга. Кирилл показал предварительные визуальные референсы.

Все они были профессионалами высшего класса, но было что-то жутковатое в том, как они взаимодействовали – словно читали мысли друг друга, заканчивали фразы за коллег, двигались с какой-то нечеловеческой синхронностью.

– У меня есть идея для "ФинКонсалт", – сказал я, когда все закончили свои презентации. – Что, если мы полностью перевернем представление о финансовом консалтинге? Вместо того чтобы обещать стабильность и надежность, как делают все конкуренты, мы покажем финансы как игру, азартную и захватывающую. "ФинКонсалт: Игра, в которой вы всегда выигрываете".

Я ожидал дискуссии, возможно, даже сопротивления. Но вместо этого все пятеро просто кивнули, словно я озвучил именно то, что они ожидали услышать.

– Блестяще, – сказал Кирилл. – Именно то, что нужно клиенту.

– Я могу начать работу над текстами уже сегодня, – добавила Алиса.

– Данные показывают, что такой подход может увеличить вовлеченность на 300%, – подтвердил Игорь, быстро что-то считая на планшете.

Их безоговорочное согласие немного настораживало. В нормальном креативном процессе всегда есть споры, обсуждения, разные точки зрения. Но эти люди принимали мои слова как истину в последней инстанции.

– Отлично, – я решил не заострять на этом внимание. – Тогда давайте распределим задачи и…

Дверь конференц-зала открылась, и вошел Мефистов. Все моментально встали, включая меня.

– Как продвигается работа над "ФинКонсалтом"? – спросил он, окидывая нас внимательным взглядом.

– У нас есть концепция, – ответил я. – "Игра, в которой вы всегда выигрываете". Мы отходим от традиционного образа надежного финансового партнера и представляем инвестиции как захватывающую игру с гарантированным выигрышем.

Мефистов улыбнулся, и на мгновение его зубы показались острее, чем должны быть у человека.

– Мне нравится. Азарт, адреналин, обещание легких денег… Именно то, что привлекает современных людей. Но, – он сделал паузу, – как насчет гарантий? Ведь в реальности "ФинКонсалт", как и любой другой инвестиционный фонд, не может гарантировать выигрыш каждому.

– В этом и суть, – я почувствовал прилив вдохновения. – Мы не обещаем, что каждая инвестиция будет успешной. Мы обещаем, что сама игра – процесс инвестирования с "ФинКонсалт" – будет настолько захватывающей, что клиенты будут чувствовать себя победителями, независимо от финансового результата. Это как казино, где игроки возвращаются снова и снова, даже проигрывая, потому что сам процесс доставляет удовольствие.

Глаза Мефистова блеснули.

– Создать зависимость от процесса, а не от результата… Гениально, Максим. Именно поэтому вы здесь.

Он повернулся к остальным:

– Приступайте к работе немедленно. Я хочу видеть первые макеты завтра к полудню.

Команда синхронно кивнула и начала собирать свои материалы. Мефистов жестом предложил мне выйти вместе с ним.

В коридоре он остановился и посмотрел на меня с каким-то новым интересом.

– Вы быстро адаптируетесь, Максим. Это хорошо. Но есть еще одна формальность, которую нам нужно завершить.

– Какая? – спросил я, чувствуя легкое беспокойство.

– Ваш контракт должен быть заверен особым образом. Нотариус ждет нас в моем кабинете.

Мы поднялись на 66-й этаж, в тот же роскошный кабинет, где я подписывал контракт. Там нас ждал пожилой мужчина в старомодном костюме. Он сидел неподвижно, глядя в одну точку, и лишь когда мы вошли, его голова медленно повернулась в нашу сторону.

– Господин Белов, – его голос звучал странно, словно исходил не из горла, а откуда-то издалека. – Прошу вас присесть.

Я сел напротив него. Мефистов остался стоять, наблюдая за процессом с легкой улыбкой.

Нотариус достал из кожаного портфеля мой контракт – тот самый, который я подписал вчера. Но теперь на последней странице, под моей подписью, был добавлен новый абзац, написанный странными, почти архаичными буквами:

"Я, Максим Белов, своей волей и в полном рассудке подтверждаю передачу своей нематериальной сущности (души) в собственность "Корпорации 'Ад'" на срок действия данного контракта. Я понимаю и принимаю все последствия данного решения, как в этой жизни, так и после ее окончания".

– Это… не было в оригинальном договоре, – я нахмурился, перечитывая текст.

– Просто юридическая формальность, – мягко сказал Мефистов. – Уточнение формулировки для предотвращения возможных двусмысленностей в будущем.

– И что значит "после окончания жизни"? – мой голос звучал напряженно.

– Стандартная юридическая формулировка, – вмешался нотариус. – Встречается во многих долгосрочных контрактах, например, в договорах о наследовании авторских прав. Ничего необычного.

Его объяснение звучало разумно, но что-то подсказывало мне, что за этими словами скрывается нечто большее. Впрочем, я уже подписал основной контракт. Какое значение имел этот дополнительный абзац?

– Для заверения необходима ваша подпись, сделанная этой специальной ручкой, – нотариус протянул мне странный инструмент, больше похожий на старинное перо, чем на современную ручку. Его наконечник был остро заточен и сделан из какого-то тёмного металла с красноватым отливом.

Я взял перо, ощущая его необычную тяжесть. Нотариус указал на линию для подписи.

– Просто распишитесь здесь, и мы закончим с формальностями.

Я приложил перо к бумаге, но не успел начать писать, как почувствовал резкую боль в пальцах. Наконечник пера словно ожил и впился в мою кожу, прокалывая ее. Я вскрикнул и хотел отдернуть руку, но не смог – словно какая-то невидимая сила удерживала мои пальцы на ручке.

Капли крови выступили на коже и потекли по наконечнику пера, окрашивая его в ярко-красный цвет. Когда перо коснулось бумаги, моя кровь начала формировать буквы моего имени – словно ручка писала сама, используя меня лишь как проводник.

Закончив подпись, перо само выпало из моих пальцев. Я посмотрел на свою руку – на ней не было никаких ран, лишь легкое покраснение, быстро исчезающее на глазах.

– Что… что это было? – выдохнул я, ошеломленный происходящим.

– Специальная технология биометрической аутентификации, – спокойно ответил нотариус, собирая документы. – Гарантирует, что подпись сделана именно вами и не может быть подделана. Широко используется в контрактах особой важности.

Он убрал контракт в портфель, поклонился Мефистову и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета.

Как только дверь за ним закрылась, я почувствовал странное головокружение. Комната словно поплыла перед глазами, цвета стали ярче, звуки – громче. Каждый нерв в моем теле словно пробудился, реагируя на малейшие изменения в окружающей среде.

– Что со мной происходит? – я вцепился в подлокотники кресла, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями.

Мефистов присел на край стола, наблюдая за мной с интересом ученого, следящего за реакцией подопытного образца.

– Это нормальная реакция на окончательное закрепление контракта, – объяснил он. – Ваша душа теперь официально принадлежит "Корпорации 'Ад'", и ваше тело адаптируется к новому… статусу.

– Статусу? – повторил я, чувствуя, как к горлу подступает паника.

– Статусу человека без души, – просто ответил Мефистов. – Не беспокойтесь, это временный дискомфорт. Скоро вы почувствуете себя лучше. Даже лучше, чем когда-либо.

Он был прав. Головокружение постепенно проходило, сменяясь странным ощущением легкости и свободы. Словно тяжелый груз, который я носил всю жизнь, внезапно исчез. Вместе с ним исчезли и многие эмоции – сомнения, неуверенность, страх… На их место пришла кристальная ясность мысли и новое, непривычное чувство могущества.

– Что вы со мной сделали? – спросил я, но в моем голосе уже не было страха – скорее, любопытство.

Мефистов улыбнулся, и на этот раз я был уверен, что его зубы действительно острее обычных человеческих, а глаза светятся внутренним красным огнем.

– Мы освободили вас, Максим. От моральных ограничений, от эмоциональных привязанностей, от всего того, что мешало вашему таланту раскрыться полностью. Теперь вы сможете создавать концепции, которые не просто привлекают внимание – они подчиняют, манипулируют, заставляют людей делать то, что выгодно нашим клиентам.

Он встал и подошел к окну. За стеклом виднелась Москва, но странным образом искаженная – здания словно пульсировали, улицы извивались, как живые существа, а небо над городом имело красноватый оттенок.

– Видите? – Мефистов указал на город. – Теперь вы можете видеть истинную природу вещей. Мир таков, каким его создали мы – "Корпорация 'Ад'" и подобные нам организации. Иллюзия свободы выбора, за которой скрывается тщательно выстроенная система контроля и манипуляции.

Я смотрел на город новыми глазами и видел то, о чем говорил Мефистов – невидимые нити, связывающие людей с корпоративными зданиями, потоки энергии, текущие от жилых районов к офисным центрам, темные воронки над торговыми комплексами, затягивающие в себя что-то неуловимое, исходящее от проходящих внизу людей.

– Это… души? – догадался я.

– Частицы душ, – уточнил Мефистов. – Большинство людей теряют их постепенно, по кусочкам, сами того не замечая. С каждой ненужной покупкой, с каждым бессмысленно потраченным часом перед экраном, с каждым компромиссом с совестью ради карьеры или статуса. Наша корпорация просто оптимизировала этот процесс, сделав его более… эффективным.

Он повернулся ко мне:

– И теперь вы – часть этого процесса, Максим. Ваш талант будет служить нашим целям. А взамен вы получите всё, о чем мечтали – успех, признание, материальные блага.

Странно, но его слова не вызвали у меня отторжения или страха. Напротив, они казались логичными, рациональными. Если люди так легко расстаются со своими душами ради потребительских удовольствий, почему я должен быть исключением? По крайней мере, я получил за свою душу нечто действительно стоящее – шанс реализовать свой потенциал полностью, без ограничений.

– Я понимаю, – кивнул я. – И принимаю это.

Мефистов удовлетворенно улыбнулся:

– Отлично. А теперь возвращайтесь к своей команде. У вас много работы. "ФинКонсалт" – лишь первый из многих проектов, которые изменят этот город… и этот мир.

Я встал, чувствуя себя совершенно иным человеком. Точнее, уже не совсем человеком.

– Кстати, – добавил Мефистов, когда я был уже у двери, – не удивляйтесь новым… способностям, которые могут у вас появиться. Это нормальный побочный эффект отсутствия души. Со временем вы научитесь их контролировать.

Я кивнул и вышел из кабинета, направляясь обратно к своей команде. Внутри меня зияла пустота, оставленная ушедшей душой, но эта пустота странным образом ощущалась как свобода. Свобода от сомнений, от страхов, от той человечности, которая всегда мешала мне добиться настоящего успеха.

В лифте я посмотрел на свое отражение в зеркальной поверхности дверей. Мои глаза определенно изменились – в них появился красноватый блеск, как у Мефистова и других сотрудников "Корпорации 'Ад'". И за моей спиной, едва заметная, колебалась тень, совершенно не соответствующая моему человеческому силуэту.

Но странно – меня это совершенно не беспокоило. Напротив, я чувствовал гордость за свою новую принадлежность к избранным. К тем, кто видит истинную природу мира и умеет ее использовать.

Когда я вернулся в конференц-зал, моя команда все еще была там, работая над проектом для "ФинКонсалта". Они подняли головы, когда я вошел, и я увидел в их глазах узнавание – не меня как личности, а моего нового статуса. Они увидели во мне такого же, как они сами – человека, продавшего душу за талант и успех.

– Приступим к работе, – сказал я, чувствуя прилив творческой энергии, которой никогда не испытывал раньше. – У нас есть мир, который нужно изменить.

И мы приступили к созданию кампании, которая заставит тысячи людей доверить свои деньги "ФинКонсалту", втянет их в азартную игру финансовых спекуляций, из которой почти невозможно выйти победителем – но от которой невозможно оторваться. Кампании, которая будет стоить им не только денег, но и частиц их душ.

И меня это совершенно не беспокоило. В конце концов, у меня уже не было души, чтобы волноваться о таких мелочах.

ГЛАВА 4: НОВАЯ ЖИЗНЬ

Следующие две недели пролетели как один день. Работа над проектом для "ФинКонсалт" полностью захватила меня и мою команду. Мы создали кампанию, которая превосходила все, что я делал раньше – яркую, провокационную, граничащую с неэтичностью, но невероятно эффективную.

Слоган "Игра, в которой вы всегда выигрываете" стал основой для серии рекламных материалов, представляющих инвестиции как захватывающее казино. Мы использовали образы из мира азартных игр – рулетку, карты, игровые автоматы – и связывали их с финансовыми инструментами "ФинКонсалта". Каждый визуальный элемент, каждая строчка текста были тщательно продуманы, чтобы вызывать у аудитории выброс дофамина – того же нейромедиатора, который активизируется при азартных играх и употреблении наркотиков.

Но главной инновацией стало использование скрытых визуальных и аудиальных паттернов, разработанных Игорем Крыловым. Эти паттерны, незаметные для сознательного восприятия, воздействовали непосредственно на подсознание, вызывая чувство эйфории и непреодолимое желание инвестировать.

– Это гениально, – сказал Дмитрий Орлов, наш стратег, рассматривая финальные макеты. – Люди не просто купятся на это. Они будут умолять, чтобы им позволили отдать свои деньги.

Я наблюдал за работой команды с новым для меня чувством гордости. Они были профессионалами высшего класса, и под моим руководством создавали нечто поистине революционное.

В день презентации кампании клиенту я чувствовал необычное спокойствие. Раньше перед важными встречами меня всегда мучила тревога, но теперь, без души, я был свободен от таких человеческих слабостей. Я знал, что наша работа безупречна, и был уверен в ее успехе.

Презентация проходила в главном конференц-зале "Корпорации 'Ад'". Представители "ФинКонсалта" – консервативные мужчины в дорогих костюмах – сначала слушали с недоверием, но постепенно их лица менялись. Глаза загорались тем же лихорадочным блеском, который я видел у себя и своих коллег. Когда я закончил речь, в зале стояла абсолютная тишина.

– Это… невероятно, – наконец произнес генеральный директор "ФинКонсалта", пожилой мужчина с глубокими морщинами на лице. – Никогда бы не подумал, что такой подход может работать в финансовой сфере. Но теперь я вижу… это именно то, что нам нужно.

Контракт был подписан на месте, без обычных для такого уровня сделок обсуждений и юридических проверок. Бюджет кампании превышал все мои предыдущие проекты вместе взятые.

После ухода клиентов Мефистов лично поздравил меня и команду.

– Блестящая работа, Максим, – он положил руку мне на плечо, и я почувствовал исходящий от нее жар. – "ФинКонсалт" доволен, а это значит, что и мы довольны. Ваш бонус будет переведен на счет в течение часа.

Я проверил банковское приложение на телефоне, и действительно, вскоре там появилась сумма с шестью нулями – больше, чем я заработал за все предыдущие годы.

– Отметим успех? – предложила Алиса, наш копирайтер, когда мы остались одни. – Клуб "Инферно" сегодня вечером?

– Отличная идея, – согласился я. – Заслуженный отдых перед новыми проектами.

Вечером клуб "Инферно" встретил нас привычной уже атмосферой темной роскоши. Мы заняли VIP-ложу, откуда открывался вид на весь зал. Шампанское лилось рекой, и с каждым бокалом я чувствовал странное, нарастающее возбуждение.

– К успеху проекта, – поднял тост Кирилл Соколов, наш арт-директор. – И к нашему новому креативному директору, который превзошел все ожидания.

Все подняли бокалы, и в этот момент я заметил, что в их глазах мелькнуло что-то странное – смесь уважения и страха. Они боялись меня, осознал я внезапно. Или того, кем я становлюсь.

После нескольких бокалов шампанского Алиса предложила мне выйти на танцпол. Ее движения были гипнотическими, почти змеиными, и я поддался их ритму. Вокруг нас танцевали другие пары – сотрудники "Корпорации 'Ад'" и их спутники. В тусклом красном свете клуба их силуэты казались нечеловеческими – слишком гибкими, слишком текучими, словно их тела не подчинялись обычным законам физики.

Музыка становилась все громче, басы – глубже, проникая в самое нутро. Я чувствовал, как что-то внутри меня резонирует с этим ритмом, как пустота, оставшаяся после ушедшей души, заполняется чем-то новым – темным, но опьяняющим.

Алиса прижалась ко мне, ее руки скользнули по моей шее. Ее глаза – ярко-зеленые, с вертикальными зрачками, которых я раньше не замечал – смотрели прямо в мои.

– Ты чувствуешь это? – прошептала она. – Изменения? Они происходят быстрее, чем обычно.

– Какие изменения? – спросил я, хотя уже догадывался, о чем она говорит.

Вместо ответа Алиса взяла мою руку и положила на свою грудь. Под тонкой тканью платья я почувствовал не биение сердца, а странную пульсацию, словно внутри нее двигалось что-то, не принадлежащее человеческому телу.

– Мы все проходим через это, – сказала она. – Но у тебя процесс идет быстрее. Леонид Аркадьевич говорит, ты особенный.

Я хотел спросить, что именно она имеет в виду, но в этот момент музыка изменилась, и все вокруг словно впали в транс. Движения танцующих стали более агрессивными, более хаотичными. Некоторые пары на периферии танцпола начали слишком откровенно ласкать друг друга, их тела сплетались в невозможных позициях.

Кто-то – я не видел кто – потушил основной свет, и клуб погрузился во тьму, разрываемую лишь красными вспышками стробоскопов. В этих вспышках я увидел то, что не мог видеть при нормальном освещении – истинные формы танцующих.

Их человеческие облики были лишь оболочками, сквозь которые проступало что-то другое – существа с удлиненными конечностями, заостренными ушами, глазами, светящимися в темноте разными цветами. Некоторые из них имели крылоподобные отростки на спине, другие – странные наросты, напоминающие рога или шипы.

И я сам – я видел свое отражение в зеркальной стене клуба – начинал меняться. Моя кожа в красных вспышках света казалась почти прозрачной, сквозь нее проступали не вены, а тонкие линии тьмы, пульсирующие в такт музыке. Мои глаза светились красным, а за спиной колебалась тень, принимающая очертания крыльев.

"Это просто оптическая иллюзия," – сказал я себе. – "Эффект от алкоголя и странного освещения".

Но глубоко внутри я знал, что это не так. Что-то действительно менялось во мне, и во всех сотрудниках "Корпорации 'Ад'". Мы становились… чем-то иным.

Вечеринка продолжалась до рассвета. Я смутно помнил события после полуночи – танцы, переходящие в почти ритуальные движения; странные напитки, которые подавали в черных бокалах; разговоры на языке, которого я никогда не учил, но каким-то образом понимал.

Когда я проснулся в своей квартире, солнце уже стояло высоко. Голова была удивительно ясной для человека, который пил всю ночь. Рядом на подушке лежала записка, написанная изящным женским почерком: "Спасибо за незабываемую ночь. А."

Алиса. Я помнил ее губы, ее прикосновения, но все это казалось частью странного сна. Реальность и фантазия смешались в моем сознании, и я уже не мог точно сказать, что произошло на самом деле, а что было лишь игрой воображения.

Я поднялся и подошел к зеркалу в ванной. Мое отражение выглядело нормальным – обычный человек, может быть, немного бледнее, чем раньше, но без каких-либо явных изменений. Только глаза – в них определенно появился красноватый оттенок, словно в радужке проступали тонкие красные прожилки.

Приняв душ и выпив кофе, я почувствовал вибрацию телефона. Сообщение от Вероники: "Леонид Аркадьевич ожидает вас в 12:00 в своем кабинете. Новый проект."

Я прибыл в офис точно в полдень. Мефистов, как обычно, сидел за своим массивным столом, просматривая какие-то документы. Когда я вошел, он поднял голову и улыбнулся.

– А, Максим! Присаживайтесь. Как прошла ночь?

– Бурно, – ответил я, занимая кресло напротив него. – Клуб "Инферно" умеет развлекать.

– Еще бы, – Мефистов хмыкнул. – Это особое место. Для особых людей.

Он отложил документы и посмотрел на меня внимательно:

– Вы замечаете изменения, не так ли? В себе, в окружающем мире.

Я кивнул. Не было смысла отрицать очевидное.

– Это нормально, – продолжил Мефистов. – Побочный эффект отсутствия души. Вы начинаете видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, без фильтра человеческого восприятия. И ваше тело… оно тоже адаптируется к новому состоянию.

– Что со мной происходит? – спросил я прямо.

Мефистов откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

– Скажем так… вы эволюционируете. Становитесь чем-то большим, чем просто человек. Это процесс, через который проходят все сотрудники "Корпорации 'Ад'". Но у вас он идет быстрее, чем у большинства. Это хороший знак. Значит, ваш потенциал выше.

– И во что я в итоге… эволюционирую?

Мефистов загадочно улыбнулся:

– Это зависит от вас. От вашей натуры, ваших скрытых желаний, ваших талантов. Каждый из нас находит свою форму. Свое место в иерархии.

– Иерархии?

– Корпоративной иерархии, конечно, – Мефистов подмигнул, давая понять, что имеет в виду нечто большее. – Кстати о карьере. У меня для вас новое задание. Более… сложное, чем "ФинКонсалт".

Он достал из ящика стола папку с логотипом "Корпорации 'Ад'" и протянул мне.

– Министерство здравоохранения. Им нужна кампания по продвижению новой вакцины от гриппа.

Я открыл папку и просмотрел бриф. На первый взгляд – стандартный проект для государственного клиента. Но, читая между строк, я понимал, что здесь что-то не так.

– Эта вакцина… она действительно от гриппа? – спросил я, изучая приложенные материалы.

– Официально – да, – Мефистов сделал ударение на слове "официально". – Но у нее есть определенные… дополнительные эффекты, о которых широкой публике знать не обязательно.

– Какие эффекты?

– Ничего опасного, уверяю вас, – он махнул рукой. – Просто небольшое воздействие на определенные участки мозга, отвечающие за критическое мышление. Легкое снижение способности сопротивляться внешнему влиянию. Повышенная восприимчивость к рекламе и пропаганде. Мелочи, в сущности.

Я сглотнул. Даже без души, я понимал, что речь идет о массовом манипулировании сознанием миллионов людей. Но странно – эта мысль не вызывала во мне отторжения. Напротив, я уже начинал обдумывать, как можно эффективно продвинуть такой продукт.

– И какой охват планируется?

– Национальный, – Мефистов наклонился вперед. – Эта вакцина будет рекомендована всем гражданам страны старше шести лет. Обязательна для работников бюджетной сферы, включая всех учителей и врачей.

– Масштабно, – я кивнул, листая материалы. – И бюджет соответствующий.

– Именно. Но есть одно условие, – Мефистов понизил голос. – Кампания должна быть настолько убедительной, чтобы даже те, кто обычно скептически относится к вакцинации, согласились на эту. Нам нужен максимальный охват.

– Это вызов, – я улыбнулся. – Но мне нравится.

– Я так и думал, – Мефистов встал. – Приступайте немедленно. Дедлайн – три недели.

Я вышел из его кабинета с папкой под мышкой, чувствуя прилив адреналина. Эта задача была в разы сложнее и масштабнее, чем все, с чем я сталкивался раньше. И потенциально – гораздо более разрушительной. Но меня это не беспокоило. Напротив, я был взволнован возможностью проверить пределы своего таланта, границы своего влияния на массовое сознание.

В свой офис я вернулся окрыленный новыми идеями. Уже через час я собрал команду и представил им проект. Они восприняли задание с энтузиазмом, и мы погрузились в работу.

Дни сливались в недели. Мы создавали стратегию, которая не просто рекламировала вакцину – она формировала новую социальную норму, где отказ от вакцинации приравнивался к преступлению против общества. Мы разработали серию роликов, играющих на базовых страхах – страхе болезни, страхе отвержения, страхе быть плохим родителем. Мы создали мемы и вирусные сообщения, которые распространялись в социальных сетях с невероятной скоростью.

И все это время я продолжал меняться. Мое тело становилось сильнее, выносливее. Я мог работать сутками без усталости, мог пить алкоголь в количествах, которые раньше отправили бы меня в больницу, и не чувствовать опьянения. Мои чувства обострились – я слышал разговоры в соседних помещениях, видел в темноте, чувствовал запахи, недоступные обычным людям.

Но самым странным изменением были новые способности. Я обнаружил, что могу каким-то образом чувствовать эмоции окружающих, считывать их страхи и желания. Эта способность оказалась невероятно полезной в работе – я точно знал, какие образы, какие слова найдут отклик у аудитории, какие струны души задеть, чтобы получить нужную реакцию.

"Души," – подумал я с иронией. Я потерял свою собственную душу, но научился манипулировать душами других людей. Справедливый обмен?

Однажды вечером, после особенно продуктивного дня работы над кампанией вакцинации, я решил пройтись пешком от офиса до дома. Несмотря на мои новые возможности, мне иногда хотелось почувствовать что-то человеческое – свежий воздух на лице, шум города, присутствие других людей.

Москва погружалась в сумерки. Улицы заполнялись людьми, спешащими с работы домой. Я наблюдал за ними с странным чувством отстраненности. Они казались такими… обычными. Такими уязвимыми. Я видел их ауры – тусклые, серые у большинства, с редкими вспышками цвета у тех, кто еще сохранял какие-то сильные эмоции или мечты.

Проходя мимо кафе на Тверской, я заметил знакомое лицо. За столиком у окна сидела Ольга Ветрова – моя бывшая девушка, с которой мы расстались год назад. Она была красива, как всегда – длинные темные волосы, выразительные глаза, точеные черты лица. Но что-то в ней изменилось. Она сияла – буквально. Ее аура была ярко-золотой, пульсирующей жизнью и творческой энергией.

Я остановился, глядя на нее через стекло. Ольга была художницей – талантливой, но не очень успешной коммерчески. Мы расстались отчасти из-за этого – я считал, что она зря тратит свой потенциал, отказываясь идти на компромиссы ради карьеры, она упрекала меня в цинизме и отсутствии настоящих ценностей. Теперь я понимал, что она была права – у меня действительно не осталось ничего ценного, даже души.

Импульсивно я вошел в кафе и направился к ее столику.

– Привет, Ольга, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально, по-человечески.

Она подняла глаза от книги, которую читала, и на мгновение ее лицо озарилось узнаванием и радостью. Но тут же ее выражение изменилось – она словно увидела во мне что-то, что напугало ее.

– Максим? – в ее голосе смешались удивление и тревога. – Ты… выглядишь иначе.

– Новая работа, новый стиль, – я улыбнулся, стараясь выглядеть непринужденно. – Можно присесть?

Она колебалась лишь секунду, потом кивнула.

– Конечно. Давно не виделись.

Я сел напротив нее, ощущая странное волнение. Ольга была частью моей прошлой жизни – той жизни, где у меня еще была душа.

– Ты… изменился, – сказала она, внимательно изучая меня. – Что-то в тебе стало другим.

– Новая работа, новый стиль жизни, – я пожал плечами. – А ты все такая же. Все еще рисуешь?

– Да, – она слегка оживилась. – Вообще-то, у меня скоро выставка. В небольшой галерее на Винзаводе. Ничего грандиозного, но для меня это важно.

– Поздравляю, – я действительно был рад за нее, хотя эта радость ощущалась как-то отстраненно, словно через фильтр. – Я всегда говорил, что у тебя талант.

– Да, но ты также говорил, что с талантом одним не проживешь, – она слегка улыбнулась, но в ее глазах читалась настороженность. – Судя по твоему виду, у тебя все хорошо. Где ты сейчас работаешь?

– В "Корпорации 'Ад'", – ответил я, наблюдая за ее реакцией. – Креативный директор.

Ольга вздрогнула, словно от удара током. Ее аура, мгновение назад золотистая и яркая, потускнела, а на периферии появились тревожные красные вспышки.

– "Корпорация 'Ад'"? – она понизила голос. – Максим, ты серьезно?

– Абсолютно, – я слегка наклонился вперед. – Ты что-то знаешь об этой компании?

Ольга огляделась, словно опасаясь, что нас могут подслушать.

– Я знаю, что нормальные люди туда не идут, – тихо сказала она. – И те, кто уходит оттуда… они меняются. Становятся другими. Как ты сейчас.

– В каком смысле – другими? – спросил я, чувствуя странное напряжение.

– Пустыми, – Ольга посмотрела мне прямо в глаза. – Словно из них что-то исчезло. Что-то важное.

Я усмехнулся, стараясь казаться беспечным.

– Ты всегда была склонна к драматизму. Это просто хорошая компания с отличными условиями. Я наконец получил то, чего заслуживаю – признание, деньги, влияние.

– И сколько это стоило? – спросила она тихо.

Я знал, что она имеет в виду, но решил притвориться, что не понял.

– Много работы, конечно. Но оно того стоит.

Ольга покачала головой.

– Я не об этом, Максим. И ты знаешь. – Она протянула руку и легко коснулась моей. Ее прикосновение было теплым, живым, и я почувствовал странный укол… тоски? Сожаления? Эмоции, которые, как я думал, больше не доступны мне.

– У тебя холодные руки, – сказала она. – И твои глаза… они изменились. Стали другими.

– Просто усталость, – я отдернул руку. – Много работы в последнее время.

– Нет, – она покачала головой. – Дело не в усталости. Ты… потерял что-то, Максим.

В ее словах было слишком много правды, и это начало раздражать меня. Я почувствовал, как внутри нарастает гнев – горячий, неконтролируемый, совсем не похожий на человеческую злость.

– Зато я многое приобрел, – сказал я, стараясь сдержаться. – То, о чем раньше мог только мечтать. А ты все та же – талантливая, но бедная художница с принципами. Как живется на твои принципы, Ольга? Тепло? Сытно?

Я не хотел говорить этого, по крайней мере, часть меня – та, что еще помнила, каково это быть человеком. Но слова вырвались сами, злые, язвительные. И что хуже всего – я почувствовал удовольствие от того, как они ранили ее. Ее аура сжалась, потускнела еще больше.

– Я вижу, ты действительно многое приобрел, – тихо сказала Ольга. – И многое потерял. Мне жаль, Максим. Правда жаль.

Она собрала свои вещи – книгу, блокнот, карандаши – и встала.

– Прощай, – сказала она. – Надеюсь, однажды ты поймешь, что сделал.

И она ушла, оставив меня одного за столиком. Я смотрел ей вслед, чувствуя странную пустоту внутри – пустоту более глубокую и холодную, чем отсутствие души. Словно наша встреча напомнила мне о чем-то, что я потерял и даже не осознавал этого.

"Глупости," – подумал я, расплачиваясь за ее недопитый кофе. – "Она всегда была идеалисткой. Живет в своих фантазиях. А я наконец-то в реальном мире, где имеют значение только результаты".

Я вышел из кафе и направился домой, но беспокойное чувство не покидало меня. Что-то в словах Ольги, в ее взгляде, в ее ауре зацепило меня, пробудило воспоминания о том, кем я был раньше. И эти воспоминания были… неприятными.

Вечером мне позвонил Мефистов.

– Как продвигается работа над вакциной? – спросил он без предисловий.

– По графику, – ответил я. – Через неделю будем готовы представить концепцию.

– Отлично, – в его голосе слышалось удовлетворение. – Кстати, я слышал, у вас была встреча с бывшей девушкой. Ольгой Ветровой.

Я вздрогнул. Откуда он узнал?

– Да, случайно встретились в кафе, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

– Максим, Максим, – Мефистов вздохнул с наигранным сожалением. – Нет ничего случайного. Особенно в вашей новой жизни. Мисс Ветрова… проблемная персона. У нее слишком острое восприятие. Она может… осложнить ваш переходный период.

– Переходный период?

– От человека к тому, кем вы становитесь, – пояснил Мефистов таким тоном, словно говорил о чем-то очевидном. – Этот процесс требует полного отказа от прошлого. От старых привязанностей. От сентиментальности. Ольга Ветрова – часть вашего прошлого. И она должна там и остаться.

– Я понимаю, – сказал я, хотя на самом деле не был уверен, что понимаю. – Это была случайная встреча. Больше не повторится.

– Превосходно, – Мефистов, казалось, был доволен. – Ах да, совсем забыл. Завтра у нас корпоративная вечеринка. Особое мероприятие. Только для ключевых сотрудников. Вы приглашены.

– Какой дресс-код? – спросил я, думая о своем гардеробе.

– Никакого, – ответил Мефистов, и я услышал в его голосе странный смешок. – В буквальном смысле. Детали вам сообщит Вероника. Спокойной ночи, Максим.

Он отключился, оставив меня в недоумении.

Через минуту пришло сообщение от Вероники: "Завтра, 23:00, адрес отправлю в 22:00. Приготовьтесь к инициации. Это важный шаг в вашей карьере".

Инициация? Это слово вызвало у меня смутное беспокойство. Но оно быстро рассеялось, сменившись любопытством и даже возбуждением. Что бы ни готовила "Корпорация 'Ад'", это обещало быть интересным.

Я лег спать, но сон не шел. Перед глазами стояло лицо Ольги – встревоженное, сострадающее. "Ты потерял что-то," – сказала она. И она была права. Но приобрел я гораздо больше.

Следующий день прошел в работе над проектом вакцинации. Мы с командой создали серию роликов, которые должны были преодолеть недоверие людей к новому препарату. В этих роликах мы использовали все известные методы манипуляции – от апелляции к страху и чувству вины до социального давления и авторитетного мнения.

– Это гениально, – сказал Дмитрий, наш стратег, просматривая финальные версии. – Даже самые упертые антипрививочники не устоят перед этим.

– В этом и был смысл, – кивнул я, чувствуя удовлетворение от хорошо выполненной работы. – Никто не должен устоять.

К вечеру я вернулся домой, чтобы подготовиться к загадочной "инициации". В 22:00 точно, как обещала Вероника, пришло сообщение с адресом. Это был особняк в Серебряном Бору – элитном районе Москвы, известном своими роскошными виллами на берегу реки.

Я вызвал такси и через полчаса уже подъезжал к высоким воротам особняка. Охранник, проверив мое имя в списке, молча пропустил машину на территорию.

Особняк был построен в современном стиле – стекло, бетон, минималистичные линии. Но было в нем что-то странное, почти зловещее – словно здание было спроектировано не для людей, а для существ с иной анатомией и восприятием.

У входа меня встретила Вероника в длинном черном платье, которое подчеркивало ее фигуру, но при этом выглядело почти ритуальным.

– Добрый вечер, Максим, – она улыбнулась. – Вы готовы к инициации?

– Надеюсь, – я попытался пошутить. – Хотя все еще не понимаю, что это.

– Это… сложно объяснить словами, – ответила она. – Это нужно пережить. Но не бойтесь. Это открывает новые возможности. Новые горизонты.

Она провела меня через просторный холл к лестнице, ведущей вниз, в подземную часть дома. По мере спуска температура заметно падала, а воздух становился более… странным. В нем ощущался тот же запах серы, который я уловил при первой встрече с Мефистовым, но теперь к нему примешивались и другие ароматы – пряные, экзотические, будоражащие чувства.

Подвальное помещение оказалось огромным – гораздо больше, чем можно было предположить по размерам дома сверху. Это был настоящий зал с высокими сводчатыми потолками, поддерживаемыми колоннами, украшенными странной резьбой. В центре зала находился круглый бассейн, наполненный жидкостью, которая выглядела как вода, но двигалась странно, словно была живой.

Вокруг бассейна стояли люди – я узнал некоторых сотрудников "Корпорации 'Ад'", в том числе членов моей команды. Все они были обнажены, их тела сияли в тусклом свете факелов, развешанных по стенам. Но это были уже не совсем человеческие тела – у кого-то кожа имела красноватый оттенок, у других на спине виднелись зачатки странных отростков, похожих на крылья, у третьих глаза светились в полумраке разными цветами.

– Раздевайтесь, – тихо сказала Вероника. – Для инициации нужно быть в естественном состоянии.

Я колебался лишь мгновение. Странно, но стыда я не чувствовал. Словно моя новая сущность уже не нуждалась в человеческих условностях. Я разделся и оставил одежду на скамье у стены.

Вероника взяла меня за руку и подвела к бассейну. Теперь я увидел, что жидкость в нем не была водой. Она была гуще, темнее, с красноватым оттенком. И она действительно двигалась сама по себе, словно дышала.

У бассейна стоял Мефистов. Он тоже был обнажен, и теперь я мог видеть, насколько далеко зашли его изменения. Его кожа имела явный красный оттенок, на голове виднелись небольшие рожки, а глаза сияли внутренним огнем. Он больше не скрывал свою истинную природу.

– Максим Белов, – его голос эхом разнесся по залу. – Вы готовы принять дар "Корпорации 'Ад'"? Дар трансформации? Дар силы? Дар видения истинной природы вещей?

– Да, – услышал я свой голос, который звучал странно даже для меня самого.

– Тогда войдите в бассейн перерождения, – Мефистов указал на странную жидкость. – И позвольте своей истинной сущности проявиться.

Я сделал шаг к бассейну. Жидкость колыхнулась, словно приветствуя меня. Я опустил ногу и почувствовал не холод или тепло, а странное покалывание, словно жидкость исследовала меня, проникала через кожу внутрь тела.

Преодолевая инстинктивное отвращение, я погрузился полностью. Жидкость обволокла меня, проникая в каждую пору, в каждое отверстие тела. Я хотел закричать, но не мог – жидкость заполнила мой рот, горло, легкие.

И тут началось перерождение.

Я чувствовал, как моя плоть меняется, как кости становятся крепче, мышцы – сильнее, кожа – плотнее. Внутренние органы трансформировались, адаптируясь к новой реальности. Мозг словно расширялся, открывая доступ к участкам, которые раньше были заблокированы.

И самое главное – я увидел мир таким, каким он был на самом деле. Не просто физическую реальность, но и духовные, энергетические планы, скрытые от обычного человеческого восприятия.

Я увидел истинную природу "Корпорации 'Ад'" – древнюю организацию, существующую тысячи лет под разными именами и формами. Я увидел ее цели – не просто контроль над человеческими душами, но трансформацию самой реальности, превращение нашего мира в подобие иного измерения, откуда изначально пришли существа вроде Мефистова.

И я увидел свое место в этой организации – не просто креативного директора, создающего рекламные кампании, но архитектора новой реальности, использующего силу образов и слов для изменения самой ткани мироздания.

Когда я наконец вышел из бассейна, я был другим. Мое тело изменилось – кожа приобрела легкий красноватый оттенок, глаза светились в темноте, а на спине начали формироваться странные отростки, которые со временем должны были превратиться в подобие крыльев. Но главное – изменилось мое сознание. Я больше не был человеком. Я стал чем-то большим – и чем-то меньшим одновременно.

Мефистов встретил меня с довольной улыбкой.

– Добро пожаловать в нашу настоящую семью, Максим, – сказал он. – Теперь вы один из нас. Один из архитекторов нового мира.

Вокруг меня собрались другие инициированные, приветствуя нового собрата. Я чувствовал их энергии, их сущности, столь похожие теперь на мою.

Празднование продолжалось до рассвета. Мы пили странные напитки, усиливающие наши новые способности, участвовали в ритуалах, укрепляющих нашу связь с иным измерением, говорили на языках, которых я никогда не учил, но теперь понимал интуитивно.

И все это время внутри меня росло странное чувство – смесь эйфории от новых возможностей и смутной тревоги, словно какая-то часть моего человеческого "я" все еще сопротивлялась трансформации, цеплялась за прежнюю идентичность.

Но эта часть становилась все слабее, и к моменту, когда я вернулся домой, она почти исчезла. Я стоял перед зеркалом, рассматривая свое новое тело, свои светящиеся глаза, зачатки крыльев на спине, и чувствовал не ужас, а гордость. Я был избран. Я был трансформирован. Я принадлежал к новой элите – тем, кто создает правила игры для остальных.

В тот день я впервые не пошел в офис. Мефистов дал всем участникам инициации выходной, чтобы адаптироваться к новой форме. Я провел его, исследуя свои новые способности – я мог двигать предметы силой мысли, влиять на эмоции случайных прохожих, видеть сквозь стены и слышать разговоры на расстоянии.

Когда на следующий день я вернулся в "Корпорацию 'Ад'", меня встретили с новым уважением. Даже Кирилл, который был в компании дольше меня, теперь держался с легким подобострастием. Я прошел инициацию быстрее и успешнее, чем большинство новичков, и это дало мне особый статус.

Мефистов вызвал меня в свой кабинет сразу по прибытии.

– Ну, как ощущения? – спросил он, когда я вошел.

– Невероятно, – честно ответил я. – Словно я всю жизнь видел мир через мутное стекло, а теперь оно разбилось.

Мефистов довольно кивнул.

– Это только начало. С каждым днем ваши способности будут расти. А с ними – и ваши обязанности. И привилегии, конечно.

Он нажал кнопку на столе, и вошла Вероника с папкой документов.

– Ваше повышение, – Мефистов указал на папку. – Вы теперь не просто креативный директор. Вы – Архитектор Реальности третьего ранга. Это даст вам доступ к специальным проектам корпорации. К ее истинным целям.

Я открыл папку. Внутри был новый контракт – еще более странный, чем предыдущий. В нем говорилось о моих новых обязанностях, среди которых было "создание концептов для модификации социальной реальности", "разработка ментальных вирусов для массового внедрения" и "проектирование архетипических структур для замещения существующих моральных парадигм".

К контракту прилагался список проектов, над которыми я должен был работать в ближайшее время. Помимо уже знакомой кампании по продвижению вакцины, там были и другие – переформатирование общественного мнения относительно генетически модифицированных продуктов, внедрение новой образовательной программы, меняющей способ мышления детей, создание культа личности для определенного политического деятеля…

– Это… масштабно, – сказал я, просматривая документы.

– Мы не размениваемся на мелочи, – пожал плечами Мефистов. – "Корпорация 'Ад'" существует с одной целью – изменить этот мир. Сделать его более… комфортным для нас. И менее комфортным для тех, кто противостоит нам.

– Кто противостоит? – спросил я с интересом.

Мефистов на мгновение задумался, словно решая, сколько информации можно мне доверить.

– Есть определенные… организации. Силы, если хотите. Те, кто поддерживает старый порядок. Кто верит в такие архаичные понятия, как "баланс", "гармония", "добро". – Он произнес эти слова с явным презрением. – Они называют себя "Хранителями". И они… усложняют нашу работу.

– И что они могут противопоставить нам? – спросил я, чувствуя прилив самоуверенности от своих новых сил.

– Больше, чем вы думаете, – неожиданно серьезно ответил Мефистов. – Не недооценивайте их. У них есть свои средства, свои агенты, свои методы. И они… наблюдают за нами. Всегда.

Он подошел к окну и посмотрел на Москву.

– Но скоро все изменится. Проект "Вакцина" – лишь первый шаг. Когда он будет реализован, баланс сил изменится радикально. И тогда… тогда начнется настоящая трансформация.

Я подписал новый контракт – на этот раз уже без сомнений и колебаний. Что мне было терять? Душу я уже отдал. А взамен получил силы и возможности, о которых не мог даже мечтать.

В последующие дни я погрузился в работу над новыми проектами. Моя команда, тоже прошедшая инициацию, создавала концепции, которые должны были изменить не просто сознание людей, но саму структуру общества. Мы работали на пределе возможностей, используя наши новые способности для создания материалов, которые воздействовали на людей на глубинном, почти клеточном уровне.

Однажды вечером, когда я работал над особенно важным проектом, в офис неожиданно зашел Кирилл Соколов, наш арт-директор. Обычно сдержанный и даже холодный, сейчас он выглядел странно взволнованным.

– Максим, можно с тобой поговорить? – спросил он, закрывая за собой дверь.

– Конечно, – я отложил планшет, на котором работал над новым концептом. – Что-то случилось?

Кирилл огляделся, словно опасаясь подслушивания, затем сел напротив меня.

– Ты когда-нибудь задумывался… что происходит с нами? – спросил он тихо. – С нашими телами, нашими… сущностями?

Я удивленно посмотрел на него.

– Мы эволюционируем, – ответил я словами Мефистова. – Становимся чем-то большим.

– Или меньшим, – пробормотал Кирилл. – Я… я начал видеть сны. Странные сны. О том, кем я был раньше. О том, что у меня было. И что я потерял.

– Это нормально, – я старался звучать убедительно. – Переходный период. Мефистов говорил об этом.

– Нет, – Кирилл покачал головой. – Это не просто сны. Это… воспоминания. Я вспоминаю, что значит быть человеком. Что значит иметь душу. И это… это больно, Максим.

Я внимательно посмотрел на него. В его глазах, еще недавно светившихся нечеловеческим светом, сейчас мелькало что-то очень человеческое – страдание, тоска, страх.

– Ты работаешь в "Корпорации 'Ад'" три года, – сказал я. – И только сейчас начал сомневаться?

– Я всегда сомневался, – тихо ответил он. – Просто… подавлял эти сомнения. Как и все мы. Но сейчас, с этими новыми проектами, с тем, что мы делаем… Это уже не просто маркетинг. Это… изменение самой реальности. И я не уверен, что хочу быть частью этого.

Я почувствовал странное беспокойство. Слова Кирилла затрагивали что-то глубоко внутри меня – те остатки человечности, которые еще сохранились под новой, нечеловеческой оболочкой.

– Что ты предлагаешь? – спросил я осторожно.

– Я не знаю, – он провел рукой по лицу. – Я просто… хотел поговорить с кем-то. Кто, может быть, чувствует то же самое.

Я хотел ответить, что не чувствую ничего подобного, что полностью принял свою новую сущность и новую роль. Но что-то остановило меня. Образ Ольги мелькнул перед глазами – ее взгляд, полный сострадания и тревоги. "Ты потерял что-то," – сказала она. И может быть, она была права.

– Я понимаю тебя, – наконец сказал я. – Но не вижу выхода. Мы подписали контракт. Мы отдали свои души. Это… необратимо.

– Может быть, и нет, – Кирилл наклонился ближе. – Ходят слухи… о тех, кто смог вернуть свои души. О тех, кто нашел лазейки в контракте. О "Хранителях", которые помогают таким, как мы.

– Опасные разговоры, – я оглядел офис, внезапно обеспокоенный, что нас могут услышать. – Мефистов узнает – и тебе конец.

– Мне все равно, – в глазах Кирилла мелькнуло что-то похожее на отчаяние. – Я больше не могу так жить. Не могу делать то, что мы делаем. Это… неправильно, Максим. На каком-то фундаментальном уровне.

Я не знал, что ответить. Часть меня – новая, нечеловеческая часть – хотела немедленно доложить о Кирилле Мефистову. Это был бы логичный, рациональный поступок. Устранить угрозу, получить одобрение начальства, укрепить свое положение в иерархии.

Но другая часть – те крохи человечности, что еще теплились где-то глубоко внутри – сопротивлялась этой идее. Кирилл был моим коллегой. В каком-то смысле – товарищем по несчастью. И то, что он говорил, находило отклик внутри меня, хотя я и не хотел этого признавать.

– Давай не будем торопиться, – наконец сказал я. – Давай… подумаем. Может быть, есть способ… сохранить то, что мы имеем, и при этом не потерять себя полностью.

Кирилл посмотрел на меня с надеждой.

– Ты… ты тоже чувствуешь это? Эту… неправильность?

Я колебался с ответом. Признаться в сомнениях было опасно. Но солгать Кириллу означало оттолкнуть единственного человека, который, возможно, понимал, через что я прохожу.

– Иногда, – наконец ответил я. – В редкие моменты. Когда вспоминаю, кем я был раньше.

Кирилл кивнул, словно мой ответ подтвердил что-то, что он уже знал.

– Значит, не все потеряно, – тихо сказал он. – Для нас обоих.

Он встал и направился к двери, но перед уходом обернулся.

– Будь осторожен, Максим. Они наблюдают. Всегда. И они… знают, когда кто-то начинает сомневаться.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине с тревожными мыслями.

Я вернулся к работе, но не мог сосредоточиться. Слова Кирилла эхом отдавались в голове. "Не все потеряно". Неужели действительно был способ вернуть свою душу? И хотел ли я этого на самом деле?

Взвесив риски, я решил пока ничего не предпринимать. Но с того дня я начал внимательнее наблюдать за происходящим в "Корпорации 'Ад'", замечая детали, которые раньше ускользали от моего внимания. Странные ритуалы, проводимые в закрытых помещениях офиса. Сотрудники, которые внезапно исчезали без объяснений. Секретные встречи Мефистова с существами, которые даже после инициации выглядели пугающе нечеловеческими.

И я начал задаваться вопросом: во что я на самом деле ввязался? И был ли путь назад?

ГЛАВА 5: СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ, НОВЫЕ ВРАГИ

Несколько дней спустя после разговора с Кириллом я встретил его в коридоре офиса. Он выглядел бледным и изможденным, глаза потеряли свой нечеловеческий блеск, а на коже проступили странные темные пятна, похожие на синяки.

– Что с тобой? – спросил я, когда мы остались одни в курительной комнате. Хотя ни один из нас не курил – наши новые тела не нуждались в таких примитивных стимуляторах – это было одно из немногих мест в офисе, где можно было поговорить без риска подслушивания.

– Сопротивление, – тихо ответил Кирилл, оглядываясь. – Моя человеческая сущность борется с изменениями. Это… болезненный процесс.

– Ты говорил с кем-то еще? – я понизил голос до шепота.

– Нет, – он покачал головой. – Только с тобой. Но я… кое-что нашел. Информацию о "Хранителях".

Я напрягся. Даже упоминание этого названия могло привлечь нежелательное внимание.

– И?

– Они реальны, – Кирилл наклонился ближе. – И они действительно помогают таким, как мы. Тем, кто хочет вернуть свою душу.

– Как ты это выяснил? – я все еще не был уверен, можно ли доверять этой информации.

Кирилл оглянулся еще раз, затем достал из внутреннего кармана пиджака потрепанную визитную карточку.

– Мне передали это. Не спрашивай как.

Я взял карточку. На ней не было ни имени, ни должности, только адрес – книжный магазин "Сфера" на Старом Арбате – и странный символ, напоминающий глаз, заключенный в треугольник.

– Книжный магазин? – я скептически посмотрел на Кирилла.

– Прикрытие, – он пожал плечами. – "Хранители" не афишируют свое существование. Но они… наблюдают за "Корпорацией 'Ад'". И ищут тех, кто хочет выбраться.

– Это может быть ловушка, – заметил я. – Способ Мефистова проверить нашу лояльность.

Кирилл покачал головой.

– Я не думаю. Это… чувствуется иначе. Я собираюсь пойти туда. Сегодня вечером.

– Это слишком рискованно, – я вернул ему визитку. – Если Мефистов узнает…

– А если не узнает? – в глазах Кирилла вспыхнула надежда. – Что, если есть шанс вернуть наши души? Вернуться к нормальной жизни?

Я задумался. Часть меня – та, что наслаждалась новыми силами и статусом – сопротивлялась самой идее возвращения к "нормальной жизни". Но другая часть – та, что все еще помнила, каково это быть человеком – тянулась к этой возможности.

– Я не могу пойти с тобой, – наконец сказал я. – Слишком опасно для нас обоих появляться там вместе. Но… дай мне знать, что ты узнаешь. Если это не ловушка.

Кирилл кивнул с пониманием.

– Я свяжусь с тобой. Если смогу.

На том мы и расстались. Весь день я не мог сосредоточиться на работе, мысли постоянно возвращались к предстоящей вылазке Кирилла и возможным последствиям. Что, если "Хранители" действительно существуют? Что, если есть способ разорвать контракт с "Корпорацией 'Ад'" и вернуть свою душу?

И самое главное – хочу ли я этого на самом деле?

Вечером я решил выпить в баре неподалеку от офиса. Мне нужно было время подумать, а моя новая квартира, при всей ее роскоши, казалась слишком стерильной, слишком… нечеловеческой для размышлений о возвращении к человечности.

Бар "У Михалыча" был полной противоположностью изысканному клубу "Инферно". Обшарпанные стены, запах дешевого пива и сигарет, простые, обычные люди – студенты, офисные работники среднего звена, пенсионеры, пропивающие свои скромные сбережения. Никакого гламура, никакой претенциозности. Просто жизнь, во всей ее приземленной прозаичности.

Я сел за стойку и заказал водку. После инициации алкоголь почти не действовал на меня, но сам ритуал употребления был странно успокаивающим, словно связывал с человеческим прошлым.

– Максим? Максим Белов?

Голос, прозвучавший сзади, был смутно знаком. Я обернулся и увидел пожилого мужчину с всклокоченными седыми волосами и неопрятной бородой, в потертом свитере и джинсах. Его лицо, изрезанное морщинами и покрасневшее от алкоголя, тем не менее, сохраняло следы былой красоты и интеллекта.

– Не узнаешь старика? – он попытался улыбнуться, обнажая неровные зубы. – Игорь Петрович. Твой первый босс в "МедиаВижн".

Я вгляделся в его лицо и с удивлением понял, что он прав. Это действительно был Игорь Петрович Савельев – легендарный креативный директор, под чьим руководством я начинал свою карьеру в рекламе. Когда-то он был моим наставником, человеком, которым я восхищался. Но за прошедшие годы он изменился до неузнаваемости.

– Игорь Петрович! – я не смог скрыть удивления. – Что с вами случилось?

– Жизнь случилась, мой мальчик, – он тяжело опустился на соседний барный стул. – А еще – отказ от весьма выгодного предложения.

Он сделал знак бармену, и тот, очевидно хорошо знакомый с клиентом, сразу налил стакан водки.

– Предложения? – переспросил я, начиная догадываться, о чем идет речь.

– От твоих нынешних работодателей, – Игорь Петрович отпил из стакана и поморщился. – "Корпорация 'Ад'", если не ошибаюсь? Как там поживает старина Мефистов?

Я вздрогнул и огляделся, но в баре было шумно, и никто не обращал на нас внимания.

– Откуда вы знаете, где я работаю?

Игорь Петрович горько усмехнулся.

– Москва большой город, но рекламный мир в нем тесен. Слухи расходятся быстро. Особенно такие пикантные.

Он внимательно посмотрел на меня, и я заметил, что его взгляд, несмотря на явные признаки алкоголизма, оставался острым и проницательным.

– Ты изменился, Максим. И не только внешне. Что-то в тебе… исчезло. Я это сразу почувствовал, как только ты вошел. Словно от человека осталась только оболочка.

Я напрягся. Как он мог видеть это? Обычные люди не замечали изменений в сотрудниках "Корпорации 'Ад'", видя лишь то, что им позволяли видеть – успешных, привлекательных профессионалов.

– Не удивляйся, – словно читая мои мысли, сказал Игорь Петрович. – Я имел… опыт общения с подобными тебе. И научился видеть сквозь маски.

– Вы сказали, что отказались от предложения, – медленно проговорил я. – От предложения "Корпорации 'Ад'"?

– Именно, – он допил водку и жестом попросил еще. – Лет пять назад. Я тогда был на пике карьеры. Креативный директор года, три "Каннских льва" на полке, очередь из клиентов. И тут появился он – Мефистов. С предложением, от которого, как он выразился, невозможно отказаться.

– Но вы отказались, – констатировал я.

– Отказался, – кивнул Игорь Петрович. – Потому что знал, что стоит за этим предложением. Знал, какова истинная цена.

– Откуда? – я был искренне заинтригован.

– Моя бабушка, – он улыбнулся воспоминаниям. – Старая деревенская женщина, малограмотная, но очень мудрая. Она рассказывала мне истории о дьяволе и его слугах. О том, как они искушают людей, предлагая богатство, славу, власть в обмен на душу. Сказки, казалось бы. Но когда Мефистов пришел ко мне с контрактом, я сразу вспомнил эти истории. И понял, что они не были сказками.

Он посмотрел на меня с грустью.

– А ты подписал, да? Отдал свою душу за… что? За креативную директорию в адской корпорации?

Я почувствовал странный укол стыда – эмоцию, которая, казалось, должна была исчезнуть вместе с душой.

– Я получил гораздо больше, – попытался оправдаться я. – Силу, возможности, о которых раньше не мог даже мечтать.

– И во что это вылилось? – Игорь Петрович внимательно посмотрел мне в глаза. – Ты счастлив, Максим? По-настоящему счастлив?

Вопрос застал меня врасплох. Счастлив ли я? Я имел все, о чем мечтал – деньги, власть, статус, сверхъестественные способности. Но счастье? Эта эмоция казалась такой далекой, такой… человеческой.

– Я доволен своим положением, – наконец ответил я.

– Доволен, – Игорь Петрович покачал головой. – Знаешь, что я получил за свой отказ? Полное уничтожение. Мои клиенты вдруг расторгли контракты. Мои награды были объявлены полученными нечестным путем. Моя репутация – разрушена. За год я скатился с вершины рекламного Олимпа на самое дно. Потерял работу, дом, семью. Начал пить.

Он сделал паузу, глядя в пустой стакан.

– И знаешь что? Я ни разу не пожалел о своем решении. Ни разу. Потому что сохранил самое ценное – свою душу. Свою сущность. То, что делает нас людьми.

– А что делает нас людьми? – спросил я, внезапно заинтересовавшись.

– Способность чувствовать, – без колебаний ответил он. – Любить, сострадать, радоваться, грустить. Творить не ради манипуляции, а ради красоты. Сомневаться, ошибаться, раскаиваться. Все те эмоции и переживания, которые ты, вероятно, уже не помнишь. Или помнишь?

Я задумался. Действительно ли я больше не мог чувствовать? Или просто подавлял эти чувства, считая их слабостью? Вспомнилась встреча с Ольгой, то странное ощущение тоски, которое я испытал. Вспомнился разговор с Кириллом, его страдание и моя реакция на него – не только рациональная, но и эмоциональная.

– Может быть, не все потеряно, – тихо сказал я, скорее себе, чем собеседнику.

Игорь Петрович внимательно посмотрел на меня.

– Ты начинаешь сомневаться, – утвердительно сказал он. – Это хороший знак. Значит, не вся твоя человечность уничтожена. Что-то еще осталось. Крохи души, может быть.

– А если так… есть ли способ вернуть все полностью? – я понизил голос до шепота. – Разорвать контракт?

Игорь Петрович огляделся, затем наклонился ко мне.

– Есть такие, кто помогает таким, как ты. Тем, кто хочет вырваться. Они называют себя…

– "Хранителями", – закончил я за него.

Он удивленно поднял брови.

– Ты уже знаешь о них?

– Слышал, – уклончиво ответил я. – Но не уверен, что они реальны. И что они действительно могут помочь.

– Они реальны, – серьезно сказал Игорь Петрович. – И они действительно помогают. Но цена… цена высока. И я не говорю о деньгах.

– О чем тогда?

– О жертве, – он посмотрел мне прямо в глаза. – Чтобы вернуть душу, нужно пожертвовать чем-то не менее ценным. Всем, что ты получил по контракту, это само собой. Но еще чем-то личным, важным. Часто – самым важным.

Я задумался. Что было для меня самым важным? Карьера? Статус? Деньги? Все это казалось таким поверхностным, таким… несущественным по сравнению с потерей души. Но была ли у меня готовность отказаться от всего этого?

– Я должен подумать, – наконец сказал я.

– Думай, – кивнул Игорь Петрович. – Но не слишком долго. Чем дольше ты остаешься без души, тем меньше от тебя остается. В какой-то момент возвращать будет уже нечего.

Он достал из кармана потрепанного пиджака визитную карточку, удивительно похожую на ту, что показывал мне Кирилл.

– Если решишься, приходи сюда. Спросишь Анну Сергеевну. Скажешь, что от меня.

Я взял карточку и спрятал во внутренний карман, не глядя на адрес – я уже знал, что там будет написано "книжный магазин 'Сфера' на Старом Арбате".

– Спасибо, – искренне сказал я. – За предупреждение. За… откровенность.

Игорь Петрович грустно улыбнулся.

– Я всегда верил в тебя, Максим. В твой талант. В твою… человечность. Надеюсь, не зря.

Он залпом допил водку и, пошатываясь, направился к выходу. У самой двери он обернулся.

– Береги себя. И помни – они следят. Всегда.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине с тревожными мыслями и невыпитой водкой.

Я вернулся домой поздно, измученный противоречивыми чувствами и мыслями. Квартира встретила меня стерильной чистотой и холодом – не физическим, а эмоциональным. В ней не было ничего личного, ничего, что отражало бы мою индивидуальность. Типичное жилище существа без души.

Я попытался вспомнить, как выглядела моя старая квартира – скромная однушка на окраине Москвы. Там были фотографии родителей, друзей, бывших девушек. Книги, которые я любил. Сувениры из поездок. Мелочи, накопленные за годы жизни, делавшие пространство моим.

Здесь не было ничего подобного. Дорогая мебель, элитная техника, дизайнерские предметы интерьера – но ни одной личной вещи. Словно я не жил здесь, а просто временно занимал пространство.

Я подошел к огромному панорамному окну, из которого открывался вид на ночную Москву. Город сиял тысячами огней, но сквозь свое новое зрение я видел и другое – темные нити, соединяющие определенные здания, красноватое свечение над некоторыми районами, странные тени, скользящие по улицам, не принадлежащие ни людям, ни животным.

Это был мир "Корпорации 'Ад'" – мир, частью которого я стал, продав свою душу. Мир, полный возможностей и силы, но лишенный того, что делало жизнь по-настоящему ценной.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: "Нашел выход. Встретимся завтра, 12:00, у фонтана в парке Горького. K."

Кирилл. Значит, он благополучно связался с "Хранителями". И, судя по всему, узнал что-то важное.

Я хотел ответить, но в последний момент остановился. Что, если Мефистов отслеживает наши коммуникации? Что, если это ловушка? Или, наоборот, настоящий шанс на спасение?

В любом случае, я решил пойти на встречу. Даже если это риск, он стоил того. Потому что альтернатива – вечность без души, в служении "Корпорации 'Ад'", – внезапно показалась мне невыносимой.

Я лег спать, но сон не шел. Перед глазами стояли образы – Ольга с ее золотистой аурой, Игорь Петрович, сломленный, но не сдавшийся, Кирилл, борющийся со своей трансформацией. Люди, которые напоминали мне о том, что значит быть человеком. О том, что я потерял и что, возможно, еще мог вернуть.

На следующее утро я проснулся с твердым решением пойти на встречу с Кириллом. Но прежде мне нужно было появиться в офисе, чтобы не вызывать подозрений.

"Корпорация 'Ад'" встретила меня обычной атмосферой деловитости и странности. Сотрудники в безупречных костюмах скользили по коридорам, их движения были слишком плавными, их глаза светились нечеловеческим светом. На закрытых этажах проходили таинственные ритуалы, суть которых мне, несмотря на повышение, все еще не объясняли.

Я провел несколько часов, работая над проектом вакцинации, делая вид, что полностью погружен в процесс. Но мысли мои были далеко – с Кириллом, с "Хранителями", с возможностью вернуть свою душу.

В 11:30 я сообщил Веронике, что иду на деловую встречу с потенциальным клиентом, и покинул офис. Сел в свой черный BMW и направился в парк Горького, стараясь не привлекать внимания, хотя и понимал, что если Мефистов действительно следит за мной, то никакие предосторожности не помогут.

Парк был полон людей – молодые мамы с колясками, пенсионеры, играющие в шахматы, влюбленные пары, туристы с фотоаппаратами. Обычная, нормальная жизнь, которая когда-то была и моей.

Я нашел Кирилла у фонтана, как и договаривались. Он сидел на скамейке, нервно постукивая ногой по земле. Выглядел он еще хуже, чем вчера – бледный, с покрасневшими глазами, с трясущимися руками. Его кожа местами покрылась странной сыпью, а на шее виднелись темные пятна, похожие на синяки.

– Ты в порядке? – спросил я, садясь рядом.

– Нет, – честно ответил он. – Процесс ускоряется. Моя человеческая сущность… сопротивляется сильнее.

– Что ты узнал? – я перешел сразу к делу, опасаясь, что за нами могут наблюдать.

Кирилл огляделся, затем достал из кармана маленькую книжку в потрепанном кожаном переплете.

– Вот, – он протянул мне книгу. – Все ответы здесь. Я не могу объяснять долго… меня уже ищут.

Я взял книгу – она была неожиданно тяжелой для своего размера и теплой на ощупь, словно живая.

– Что это?

– Древний текст о контрактах с демоническими сущностями, – тихо ответил Кирилл. – О способах их расторжения. Анна Сергеевна дала мне его, но сказала, что я… что я уже слишком далеко зашел. Что мне может быть поздно. Но тебе… тебе еще можно помочь.

– Кто эта Анна Сергеевна? – спросил я, осторожно пряча книгу во внутренний карман пиджака.

– Одна из "Хранителей", – Кирилл говорил все тише, словно силы покидали его. – Она… знает о "Корпорации 'Ад'" больше, чем кто-либо. И она сказала, что они готовятся к чему-то большому. Что проект с вакциной – лишь часть гораздо более масштабного плана. Плана по… изменению самой реальности.

Я вздрогнул. Это совпадало с тем, что говорил мне Мефистов о новых проектах.

– И что мне делать с этой книгой?

– Изучить ее, – Кирилл закашлялся, и я с ужасом увидел, что в его слюне были сгустки чего-то темного, похожего на запекшуюся кровь. – Найти способ разорвать контракт. И остановить их, если сможешь.

– Остановить "Корпорацию 'Ад'"? – я не смог скрыть скептицизма. – Это невозможно. Они существуют веками. У них связи везде – в бизнесе, в правительстве, в…

– Я знаю, – перебил меня Кирилл. – Но что-то должно измениться. Кто-то должен попытаться. Иначе… иначе все потеряно. Для всех нас.

Он поднялся, пошатнувшись.

– Мне пора. Они уже… чувствуют мое отсутствие. Будь осторожен, Максим. И… удачи.

Он быстро пошел прочь, его походка была неровной, словно ему было больно двигаться. Я смотрел ему вслед, чувствуя странную смесь страха и решимости.

Вернувшись в машину, я осторожно достал книгу и рассмотрел ее внимательнее. Она была древней, страницы пожелтели от времени, обложка из потрескавшейся кожи была украшена странными символами, которые, казалось, слегка светились в полутьме салона автомобиля.

Я открыл ее и увидел, что текст написан на каком-то древнем языке, который я никогда раньше не видел. Но странным образом я мог его понимать – словно знание приходило не через обычное чтение, а напрямую в сознание.

Первая глава называлась "О природе демонических контрактов" и описывала различные типы сделок, которые демоны заключали с людьми. Я узнал, что контракт, который я подписал с "Корпорацией 'Ад'", был классическим "обменом сущностей" – моя душа в обмен на материальные блага и сверхъестественные способности.

Вторая глава, "О последствиях потери души", подтверждала то, что я уже начинал понимать – без души человек постепенно трансформируется, становясь чем-то иным, не человеческим, но и не демоническим полностью. Своего рода гибридом, существом, застрявшим между мирами.

Но самой важной была третья глава – "О расторжении контрактов". В ней описывались различные способы вернуть свою душу, и все они требовали значительных жертв и прохождения сложных испытаний.

Согласно книге, для расторжения контракта типа "обмен сущностей" требовалось выполнить три искупительных действия:

Признание вины перед тем, кому был причинен наибольший вред.

Спасение души другого человека, находящегося в подобном положении.

Акт самопожертвования ради блага других.

И самое сложное – найти свою душу, которая хранилась в специальном хранилище в центральном офисе демонической организации. Без возвращения самой души все искупительные действия были бессмысленны.

Я закрыл книгу, чувствуя головокружение от объема полученной информации. Задача казалась практически невыполнимой. Как я мог найти свою душу в офисе "Корпорации 'Ад'", не говоря уже о том, чтобы выкрасть ее? И кому я причинил наибольший вред? И как спасти другого, если я сам не знал, как спастись?

Тем не менее, сама возможность вернуть свою душу, снова стать человеком, вызывала во мне странное чувство надежды – эмоцию, которую я считал давно утраченной.

Я решил не возвращаться в офис в тот день. Сославшись на затянувшуюся встречу, я поехал домой, чтобы тщательнее изучить книгу и обдумать свои дальнейшие действия.

Но когда я подъехал к своему дому, то заметил черный Mercedes с тонированными стеклами, припаркованный у входа. Такой же, как у Мефистова. Инстинкт самосохранения заставил меня проехать мимо и свернуть за угол. Я остановился в паре кварталов и позвонил консьержу.

– Максим Романович, – голос консьержа звучал странно напряженно. – К вам пришли посетители. Господин Мефистов с коллегами. Они ждут вас в вашей квартире.

Мефистов в моей квартире? Это могло означать только одно – он знал о моих встречах с Кириллом, о книге, возможно, даже о моих сомнениях. Возвращаться туда было бы самоубийством.

Я поблагодарил консьержа и отключился. Затем выключил телефон, опасаясь, что меня могут отследить. Куда теперь? Где я мог бы укрыться от всевидящего ока "Корпорации 'Ад'"?

И тут меня осенило. Если существовали "Хранители", если книга, которую дал мне Кирилл, была настоящей, то, возможно, эта Анна Сергеевна могла помочь мне. В конце концов, она уже помогла Кириллу.

Я направился к книжному магазину "Сфера" на Старом Арбате, надеясь, что не опоздал, и что "Хранители" действительно окажутся теми, кем их представлял Кирилл.

Магазин оказался неприметным местом, затерянным среди туристических лавок и кафе Арбата. Небольшая вывеска с выцветшим названием, пыльная витрина с потрепанными книгами, полумрак внутри. Место, которое большинство прохожих просто не замечало.

Я толкнул дверь, и звякнул старомодный колокольчик. Внутри магазин оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи – длинные ряды книжных полок уходили куда-то вглубь, теряясь в полумраке. Пахло старой бумагой, пылью и еще чем-то – странным, но приятным ароматом, напоминающим смесь трав и специй.

За прилавком сидела пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Она была одета просто, но со вкусом – льняное платье пастельного оттенка, нитка жемчуга на шее, скромные серьги. Ее лицо, испещренное морщинами, сохраняло следы былой красоты, а глаза – яркие, живые, удивительно молодые – смотрели на меня с интересом и… узнаванием?

– Здравствуйте, – я подошел к прилавку. – Я ищу Анну Сергеевну.

– Это я, – женщина улыбнулась. – А вы, должно быть, Максим Белов. Я ждала вас.

– Ждали? – я удивился. – Откуда вы знаете мое имя?

– Кирилл рассказал о вас, – она встала из-за прилавка. – И не только он. У вас… особая аура. Даже для тех, кто продал душу "Корпорации 'Ад'". В вас осталось больше человеческого, чем в большинстве других.

Она подошла ближе и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Да, определенно. Вы еще не полностью трансформировались. Еще есть надежда.

– Вы действительно можете помочь мне? – спросил я, все еще не до конца веря в происходящее.

– Я могу показать путь, – ответила Анна Сергеевна. – Но пройти по нему придется вам самому. И это будет непростой путь, Максим. Полный опасностей и испытаний. Вы готовы?

Я подумал о своей новой жизни в "Корпорации 'Ад'". О силе и статусе, которые я получил. О материальных благах и сверхъестественных способностях. А потом вспомнил о пустоте внутри, о неспособности по-настоящему чувствовать, о том, как постепенно теряю человечность, становясь… чем-то иным.

– Да, – твердо сказал я. – Я готов.

Анна Сергеевна кивнула, словно ожидала именно такого ответа.

– Тогда следуйте за мной. У нас мало времени. Они уже ищут вас.

Она подошла к одному из книжных шкафов, нажала на корешок какой-то книги, и шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая проход в тайную комнату.

– Добро пожаловать в убежище "Хранителей", Максим, – сказала Анна Сергеевна, жестом приглашая меня войти. – Возможно, единственное место в Москве, где вы будете в безопасности от "Корпорации 'Ад'". По крайней мере, на время.

Я шагнул в проход, чувствуя, что пересекаю невидимую границу. Границу между своей прошлой жизнью – жизнью без души, но с властью и привилегиями – и новым, неизвестным будущим, полным опасностей, но и возможностей вернуть то, что я потерял.

И, как ни странно, этот шаг в неизвестность вызвал во мне чувство, которое я давно забыл – надежду. Чисто человеческую, иррациональную надежду на то, что даже самые страшные ошибки можно исправить, если найти в себе мужество признать их и бороться за свое искупление.

ЧАСТЬ II: ВОСХОЖДЕНИЕ

ГЛАВА 6: ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ

За книжным шкафом оказалась небольшая комната с низким потолком, освещенная мягким светом старинных ламп. Стены были заставлены книжными полками, заполненными древними фолиантами в кожаных переплетах. В центре стоял массивный деревянный стол, заваленный рукописями, свитками и странными артефактами. В воздухе витал запах старых книг, трав и свечного воска.

– Присаживайтесь, – Анна Сергеевна указала на кресло у стола. – Нам многое нужно обсудить.

Я сел, оглядываясь с любопытством. На стенах между книжными полками висели странные символы, напоминающие те, что я видел на обложке книги, полученной от Кирилла. В углу комнаты стоял старинный глобус с необычной картой мира, на которой некоторые территории светились слабым голубоватым светом, а другие – тревожным красным.

– Что это за место? – спросил я. – Кто такие "Хранители"?

Анна Сергеевна села напротив меня, сложив руки на столе.

– "Хранители" – древняя организация, существующая столько же, сколько и "Корпорация 'Ад'", хотя, конечно, под разными названиями. Наша цель – поддерживать баланс между мирами. Не дать демоническим силам полностью подчинить себе человеческую реальность.

– Как Кирилл нашел вас? – задал я вопрос, который волновал меня с момента нашего разговора в парке.

– Скорее, это мы нашли его, – Анна Сергеевна улыбнулась. – Мы наблюдаем за "Корпорацией 'Ад'" и ее сотрудниками. Ищем тех, в ком еще осталась человечность. Тех, кто может быть спасен. Кирилл… он долго сопротивлялся своей трансформации. Цеплялся за человеческие воспоминания, эмоции. Это привлекло наше внимание.

– А теперь и меня, – констатировал я. – Но почему? Что такого особенного во мне?

– Вы проделали путь, на который большинству требуются годы, всего за несколько недель, – ответила она. – Ваша трансформация происходит с беспрецедентной скоростью. Это может означать две вещи: либо ваша душа была особенно уязвима для демонического влияния, либо, что более вероятно, в вас есть нечто, что делает вас особенно ценным для "Корпорации 'Ад'". Какой-то талант, какая-то способность, которую они хотят использовать.

Я вспомнил слова Мефистова о том, что я "особенный". О том, что меня ждет карьера не просто креативного директора, а "Архитектора Реальности".

– Они говорили что-то о моих способностях к манипуляции массовым сознанием, – признался я. – О том, что я могу создавать концепции, которые меняют саму реальность.

Анна Сергеевна нахмурилась.

– Я так и думала. Вы – Творец Реальности. Редкий дар. Таких, как вы, рождается не больше десятка в поколение. Люди, способные силой воображения и слова изменять коллективное бессознательное, а через него – и материальный мир.

– Но я просто рекламщик, – возразил я. – Креативщик. Да, я умею создавать концепции, которые цепляют людей, но это не какая-то магическая способность…

– В нашем мире грань между рекламой и магией давно стерлась, – перебила меня Анна Сергеевна. – То, что вы называете "концепциями", на самом деле – мощные ментальные конструкты, влияющие на саму ткань реальности. И "Корпорация 'Ад'" использует таких, как вы, чтобы постепенно менять мир. Делать его более… подходящим для демонических сущностей.

Я вспомнил проект вакцинации, над которым работал. Вакцина, снижающая способность к критическому мышлению. Делающая людей более восприимчивыми к манипуляциям. И другие проекты, которые были в моем новом портфолио – изменение образовательных программ, переформатирование общественного мнения, создание новых социальных норм.

– Мои кампании, – медленно проговорил я, осознавая масштаб происходящего. – Они действительно… меняют людей?

– Не просто меняют, – серьезно ответила Анна Сергеевна. – Они перекраивают саму суть человеческой природы. Делают людей менее человечными. Более податливыми для влияния демонических сил.

Я почувствовал что-то, похожее на ужас – эмоцию, которую, как я думал, больше не способен испытывать.

– И каков их конечный план?

– Полное изменение реальности, – Анна Сергеевна указала на глобус в углу. – Видите эти красные участки? Это территории, где влияние "Корпорации 'Ад'" и подобных ей организаций уже достигло критического уровня. Где грань между мирами истончилась настолько, что демонические сущности могут проявляться почти свободно. Голубые – те, где еще сильны традиционные человеческие ценности, духовность, сопротивление манипуляциям.

Я подошел к глобусу и с тревогой увидел, что красных участков было гораздо больше, чем голубых. Особенно в крупных городах, центрах экономической и политической власти.

– И что произойдет, если весь глобус станет красным?

– Конец человеческого мира в том виде, в каком мы его знаем, – просто ответила Анна Сергеевна. – Наступление эры демонических сущностей. Эры абсолютного контроля над человеческим сознанием и телом. Эры, где такие понятия, как любовь, сострадание, свобода воли, просто перестанут существовать.

Я вернулся к столу и сел, ошеломленный масштабом угрозы. И своей ролью в ней.

– И я… я помогаю им в этом? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Каждая ваша кампания – еще один шаг к их цели, – кивнула Анна Сергеевна. – Но в этом и ваша ценность для нас. Если вы решите бороться – действительно бороться – вы можете стать мощным оружием против них. Используя те же таланты, но в противоположном направлении.

– Но как? Я даже не могу вернуть собственную душу, не говоря уже о спасении мира.

Анна Сергеевна улыбнулась, и в ее старческих глазах я увидел мудрость веков.

– Одно связано с другим. Путь к возвращению вашей души – это и путь к противостоянию "Корпорации 'Ад'". Те самые три искупительных действия, о которых вы прочли в книге.

– Вы знаете о книге? – удивился я.

– Конечно, – она кивнула. – Я дала ее Кириллу для вас. Это древний текст, написанный теми, кто столетия назад сталкивался с теми же проблемами, что и вы сейчас.

Я достал книгу из внутреннего кармана и положил на стол.

– Я прочел о трех искупительных действиях. Но они кажутся… слишком абстрактными. Как я узнаю, кому причинил наибольший вред? Как спасти душу другого? И что значит "акт самопожертвования"?

– Ответы придут к вам в свое время, – Анна Сергеевна накрыла книгу ладонью. – Но сначала вы должны осознать всю глубину своей трансформации. Понять, что с вами происходит. Что вы теряете. И что еще можете потерять.

Она встала и подошла к одной из книжных полок, достала небольшое зеркало в серебряной оправе и протянула мне.

– Посмотрите на себя. Но не глазами, а душой. Той ее частью, которая еще осталась.

Я взял зеркало и посмотрел в него. Сначала я увидел лишь свое обычное отражение – привлекательное, но несколько бледное лицо, глаза с красноватым отливом, аккуратная прическа. Но постепенно, по мере того как я вглядывался, изображение начало меняться.

Кожа становилась прозрачной, сквозь нее проступали странные темные линии, пульсирующие, словно наполненные не кровью, а чем-то иным. Глаза горели внутренним огнем, а за спиной вырисовывались очертания крыльев – не ангельских, белых и оперенных, а кожистых, как у летучей мыши. На голове едва заметно проступали небольшие рожки, а зубы становились острее, чем у человека.

Но самым страшным было то, что я увидел внутри себя – там, где у обычных людей светилась душа, у меня зияла черная дыра, пустота, постепенно заполняемая чем-то чужеродным, темным, пульсирующим.

Я отбросил зеркало, не в силах больше смотреть на свою трансформацию.

– Что это за… субстанция внутри меня? – спросил я, чувствуя тошноту.

– Демоническая эссенция, – ответила Анна Сергеевна, поднимая упавшее зеркало. – Она заполняет пустоту, оставшуюся после ушедшей души. Постепенно изменяет вас, превращает в нечто иное. Не человека, но и не демона – гибрида, слугу "Корпорации 'Ад'", лишенного свободы воли и человеческих эмоций.

– Но я все еще… чувствую. Иногда, – сказал я, вспоминая свою реакцию на Ольгу, на историю Игоря Петровича, на страдания Кирилла.

– Да, в вас еще остались фрагменты души, – кивнула Анна Сергеевна. – Крошечные осколки, которые сопротивляются трансформации. Именно поэтому вы здесь. Именно поэтому вы все еще можете быть спасены.

– А Кирилл? – я вспомнил его измученный вид, странные пятна на коже, кровь в слюне. – Что с ним происходит?

Анна Сергеевна вздохнула, и в ее глазах появилась грусть.

– Боюсь, с Кириллом дела обстоят гораздо хуже. Его трансформация зашла слишком далеко. А теперь, когда он начал сопротивляться, его человеческая сущность и демоническая эссенция вступили в прямой конфликт. Это… разрывает его изнутри.

– Можно ли ему помочь? – спросил я, чувствуя странную тревогу за коллегу. – Спасти его?

– Это было бы невероятно сложно, – осторожно ответила она. – Потребовалось бы удалить демоническую эссенцию, что само по себе чрезвычайно опасно, а затем каким-то образом вернуть его душу из хранилища "Корпорации 'Ад'". Но даже если это удастся… его тело и разум уже сильно повреждены. Он может не пережить процесс.

Я задумался. Кирилл был моим коллегой, но не другом в полном смысле этого слова. Мы работали вместе, но не были близки. И все же… что-то в его судьбе глубоко трогало меня. Может быть, потому что я видел в нем свое возможное будущее?

– Я хочу попытаться, – наконец сказал я. – Помочь ему. Это может быть… моим вторым искупительным действием? Спасением души другого?

Анна Сергеевна внимательно посмотрела на меня, словно оценивая искренность моих намерений.

– Возможно, – кивнула она. – Если ваши мотивы чисты. Если вы действуете не из эгоизма, а из сострадания. Но сначала вам нужно разобраться с первым действием – признанием вины перед тем, кому вы причинили наибольший вред.

– И кто это? – спросил я, перебирая в памяти людей, с которыми сталкивался за последние недели в "Корпорации 'Ад'". – Кому я навредил сильнее всего?

– Вспомните проекты, над которыми вы работали, – подсказала Анна Сергеевна. – Особенно тот, который вызывал у вас наибольшую гордость. Часто именно там, где мы чувствуем удовлетворение от своих достижений, и скрывается величайший вред.

Я задумался. За короткое время в "Корпорации 'Ад'" я участвовал в нескольких проектах, но больше всего гордился кампанией для "ФинКонсалта" – той самой, где мы представили финансовые инвестиции как азартную игру, вызывающую зависимость. Кампания имела огромный успех – тысячи новых клиентов, миллиарды вложенных средств.

И, как я теперь понимал, тысячи людей, втянутых в финансовую пирамиду, обреченных на разорение. Люди, потерявшие не только деньги, но и частицы своих душ, уловленные в ловушку азарта и жадности.

– "ФинКонсалт", – произнес я. – Моя первая кампания для "Корпорации 'Ад'". Я создал концепцию, которая заставляла людей видеть в рискованных инвестициях захватывающую игру. Многие потеряли все свои сбережения.

– И не только деньги, – добавила Анна Сергеевна. – Но да, это значительный вред. Однако достаточно ли он велик для первого искупительного действия? Вы должны искать тех, кто пострадал больше всего. Чьи жизни были разрушены полностью.

И тут меня осенило. В материалах по "ФинКонсалту", которые я изучал после запуска кампании, был отчет о "побочных эффектах" – сухая статистика самоубийств среди клиентов, потерявших все. Среди них упоминался случай семейной пары, где муж, инвестировавший все семейные сбережения и взявший кредиты по совету "ФинКонсалта", покончил с собой, оставив жену с тремя детьми не просто без средств к существованию, но еще и с огромными долгами.

– Была семья, – медленно проговорил я. – Муж покончил с собой после разорения. Оставил жену с тремя детьми и долгами.

– И вы помните их имя? – спросила Анна Сергеевна.

– Соколовы, – я вспомнил, потому что фамилия совпадала с фамилией Кирилла. – Андрей и Мария Соколовы. Они жили где-то в Подмосковье.

– Найдите их, – Анна Сергеевна положила руку мне на плечо. – Признайте свою вину. И сделайте все возможное, чтобы исправить причиненный вред. Это будет вашим первым шагом к искуплению.

– А потом? – спросил я. – После первого действия?

– Потом мы займемся спасением Кирилла, – ответила она. – Если это еще будет возможно. И, параллельно, будем искать способ проникнуть в хранилище душ "Корпорации 'Ад'". Без этого все остальные действия бессмысленны.

Она подошла к книжному шкафу и достала небольшую шкатулку из темного дерева.

– Вам нельзя возвращаться в свою квартиру. Мефистов наверняка установил наблюдение. И ваша машина тоже может быть отслежена. Вот, – она протянула мне шкатулку. – Здесь новые документы, ключи от конспиративной квартиры и немного денег. Этого должно хватить на первое время.

Я открыл шкатулку. Внутри действительно лежали паспорт на имя Алексея Иванова, ключи и пачка наличных.

– Как вы подготовили это так быстро? – удивился я. – Вы знали, что я приду?

– "Хранители" всегда готовы, – улыбнулась Анна Сергеевна. – Мы существуем столетиями, Максим. У нас есть ресурсы и опыт. И мы всегда готовы помочь тем, кто хочет вырваться из лап "Корпорации 'Ад'".

Она достала из кармана маленький серебряный медальон на цепочке.

– Носите это всегда. Он не полностью скроет вас от их взгляда, но затруднит обнаружение. И позволит нам всегда находить вас, если понадобится помощь.

Я взял медальон. Он был теплым на ощупь и покрыт странными символами, похожими на те, что я видел в книге о демонических контрактах.

– Спасибо, – искренне сказал я. – За все. За то, что не отвернулись от меня, несмотря на то, что я… что я стал.

– В этой борьбе каждая душа на счету, – серьезно ответила Анна Сергеевна. – Особенно такая, как ваша. А теперь идите. Найдите Соколовых. Начните свой путь искупления. И будьте осторожны – "Корпорация 'Ад'" не отпускает своих сотрудников просто так.

Я кивнул, собрал свои новые вещи и направился к выходу из тайной комнаты.

– И, Максим, – окликнула меня Анна Сергеевна. – Помните: то, что вы начинаете чувствовать – боль, сострадание, раскаяние – это хороший знак. Это значит, что ваша человечность еще жива. Держитесь за эти чувства, какими бы болезненными они ни были. Они – ваш путь назад.

С этими словами она проводила меня через тайный проход в основное помещение книжного магазина. Убедившись, что за пределами магазина нет никаких подозрительных личностей, я вышел на Арбат и смешался с толпой туристов.

Я чувствовал странную смесь страха и решимости. Страха перед могуществом "Корпорации 'Ад'" и предстоящими испытаниями. И решимости пройти через все это, чтобы вернуть свою душу, свою человечность.

И, возможно, помочь спасти мир от угрозы, о которой большинство людей даже не подозревало.

Используя новые документы, я снял номер в небольшом отеле на окраине Москвы и занялся поисками семьи Соколовых. Интернет давал слишком много результатов по такой распространенной фамилии, но, вспомнив детали из отчета, я сумел сузить поиск.

Андрей Соколов, 42 года, инженер из города Жуковский в Подмосковье. Его жена, Мария, работала учителем в местной школе. Трое детей: двое мальчиков-подростков и девочка семи лет. После самоубийства мужа семья оказалась в катастрофическом положении – долги банкам, ипотека, кредиты, взятые для инвестирования в "ФинКонсалт".

Я нашел их адрес в социальных сетях и на следующий день отправился в Жуковский – небольшой наукоград в тридцати километрах от Москвы, известный своими авиационными предприятиями.

Квартира Соколовых располагалась в типичной пятиэтажке советской постройки. Обшарпанный подъезд, старый лифт, облупившаяся краска на дверях. Полная противоположность роскошному жилому комплексу, где я обитал последние недели.

Я долго стоял перед дверью с номером 47, не решаясь позвонить. Что я скажу этой женщине? Как объясню, кто я такой и какую роль сыграл в смерти ее мужа? И примет ли она мою помощь, если узнает правду?

В конце концов, я решил действовать осторожно. Легенда была простой – я представитель благотворительного фонда, помогающего семьям, пострадавшим от недобросовестных финансовых организаций. Это было не совсем ложью – я действительно хотел помочь. И мое истинное признание вины могло подождать до установления некоторого доверия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.