Роман Зацепин
Искусственный гражданин #1982

Искусственный гражданин №1982 стоял на перекрестке улиц Второго Съезда Советов и Бессмертия Пролетариата в легкой задумчивости и, беззаветно орудуя метлой, сгребал в кучу обрывки ночной жизни города. Его фотоэлементы старательно пробирались меж силуэтов восточной колоннады жилых и хозяйственных высоток, дабы вновь с упоением понаблюдать за восходом солнца, в то время как локтевые и пястные шарниры без особого труда выполняют возложенную на металлические плечи миссию.

Восемьдесят Второй любил утренние наряды более прочих поручений. Никаких тебе толп вечно куда-то спешащих обывателей, верениц донельзя шумных и так и норовящих проехаться по ноге машин, снующих туда-сюда курьеров из местного отделения «Синтдоставки»… Лишь покой и умиротворение. Потому он всегда с радостью и большой охотой откликался на ранние вызовы и прибывал на место исполнения служебных обязанностей немного загодя, дабы насладиться этой нетронутой благодатью.

Во всяком случае, ему казалось именно так. Ведь любой здравомыслящий человек немедленно рассмеялся бы Восемьдесят Второму прямо в его отполированную физиономию, только заслышав о том, будто робот, пусть и обладающий новомодной С.Э.Р. – системой эмпатических реакций, – способен чего-то там любить, наслаждаться и уж тем более радоваться определенным вещам. Однако искусственного гражданина нисколько не смущало всеобщее мнение ни о его синтетических сородичах или о нем самом, ни возможное наличие лишнего кода в собственной прошивке. А потому каждый восход становился натуральной феерией, представлением на радость душе, желанным настолько, что дворник нет-нет да и подумывал пробраться в башню «погодного управления», повозиться втихаря с тамошним оборудованием и при должном везении устроить нескончаемое утро в тех частях мегаполиса, где по долгу службы приходится бывать чаще прочего.

– Ой! – воскликнул №1982, нехотя отвлекаясь от привычных дум.

Что-то неуклюжее и твердое ударилось о его лодыжку и продолжало настырно давить, стараясь сдвинуть-таки неподатливое препятствие с места. Искусственный гражданин перестал размахивать многоцелевым хозинструментом и удивлённо уставился себе под ноги.

– Прошу прощения, – донесся снизу отрывистый гулкий говор. – Помеха. Помеха. Прошу прощения.

– А, это ты, Артёмка, – буркнул Восемьдесят Второй, делая шаг в сторону и позволяя несклепистому роботу-уборщику, напоминающему скорее стальную бочку с кое-как притороченным спереди ковшом, подкатиться к вороху собранного в пирамиду мусора.

«А.Р.Т.М» – автономный рабочий тех-быт матрицы, а попросту «Артем», являлся представителем модификации метельщика столь древней, что заводской номер, выгравированный на его блестящем брюхе, давно превратился в смазанные черточки и не поддавался никакому прочтению. Однако улицы любого мегаполиса буквально полнились подобными механическими трудягами, исполняющими самую простую работу, до которой у остальных обитателей города не доходили ни руки, ни манипуляторы. Доставка небольших грузов, наблюдение за порядком на оживленных перекрестках, транспортировка мелких отходов до мусороприемников, ловля крыс и прочей живности, не имеющей паспортных чипов, – вот крохотный список весьма неблагородных задач, возложенных на этих металлических гномов.

К тому же вездесущему распространению «А.Р.Т.М» как нельзя лучше способствовало отсутствие любых намеков на человеческий облик в конструкции, отчего граждане из плоти и крови видели в них лишь ведра на колесиках и по большей части не питали к данной модели ни неприязни, ни страха, будто те когда-нибудь смогут потеснить жизненный уклад создателей… чего нельзя было утверждать о гуманоидных формах искусственной жизни, коих тоже насчитывалось немало.

Сам Восемьдесят Второй относился к низкорослым сородичам с легким снисхождением и заботой. А автономного рабочего с улицы Бессмертия Пролетариата и вовсе мнил закадычным товарищем, не только разделяющим его огромную любовь к чистоте и порядку, но и умеющим внимательно слушать, когда сего требовало настроение.

– Давай помогу.

– Помеха. Помеха… – продолжал лепетать робот, пытаясь подцепить всю кучу разом.

– О-ох. Когда ж вашему бестолковому брату уже добавят модуль аккуратности или хотя бы расширят словарный запас? – посетовал искусственный гражданин.

– Помеха. Прошу прощения.

– Да-да, прощаю. На-ка вот, обронил.

Номер одна тысяча девятьсот восемьдесят два согнулся пополам и принялся складывать скомканные обертки от всякой всячины в рабочую часть своего примитивного коллеги.

– Как тебе нынешний рассвет? – поинтересовался он. – Превосходно, не правда ли? Сегодня солнце какое-то исключительно бронзовое. Так и тянет поболтать о судьбе, о предназначении, о вечном, в конце концов. Вот ты, «Артемка», как думаешь, какая у тебя судьба?

– Помеха. Помеха, – загудел в ответ маленький робот.

– Вот и я так считаю, – подхватил искусственный гражданин. – Всё когда-нибудь сходит на нет. Постоянство просто недостижимо. Религии, города, люди… даже самые верные и чистые помыслы обречены обратиться в тлен и оказаться, ну скажем, вот в ковше одного из твоих дубликатов.

– Прошу прощения, – будто возмущаясь, проскрипел в ответ «Артем».

– Именно. А ты на что рассчитывал? Ишь губу раскатал. Хренушки, – имитируя усмешку, гикнул дворник. – До нас с тобой тоже дойдет очередь, уж не сомневайся. Спишут на переработку или, чего доброго, программу обновят. И тогда на наше место придут другие. Точь-в-точь такие же, но уже не мы. Вот и выходит, что всё меняется, однако остается прежним. Интересная штука – жизнь.

Искусственный гражданин испустил нечто похожее на томный вздох, прервал философскую болтовню, водрузил последний комок чего-то липкого и беспросветно-серого поверх ковша маленького трудяги и распрямил колени.

– Вот так, – добавил он. – Готово. Теперь можешь двигаться дальше. Да и мои дела тут сделаны. Пришло время спешить на следующий пункт. В наряде сказано, что сегодня возле резиденции председателя горисполкома намечается работы невпроворот. Надо бы глянуть. Ну а ты, «Артемка», езжай. Не поминай лихом. Будет новый день – авось свидимся.

Автономный рабочий проскрипел нечто неразборчивое, запрокинул мусор в образовавшуюся на корпусе дыру и припустился прочь, продолжая твердить о помехах и прощении.

***

– Человек идет и улыбается – значит, человеку хорошо… – задорно напевая старую, но по сей день популярную песенку, цокал по брусчатке металлический уборщик.

Теперь, когда коротенькая Орловская была позади, его путь лежал вдоль Шпалерной, налево по Слутского с неминуемым переходом к Суворовскому проспекту, а там уж по прямой и рукой подать.

Времени было предостаточно, что весьма кстати позволяло Восемьдесят Второму вдоволь насладиться прогулкой среди утренней тишины и понаблюдать, как горизонт пенится масляной золотой поволокой, а солнечные зайчики озорным роем атакуют многоярусные профили домов, разливаясь по стеклам ярко-желтыми кляксами.

Центральный нейромодуль номера одна тысяча девятьсот восемьдесят два хранил в себе целый массив данных о совершенно разных местах. Он помнил, как трудился грузчиком в портах Цемесской бухты, стыковал рельсы железнодорожного полотна Амуро-Якутской магистрали, служил близ Поднебесной при министерстве паспортного контроля, а как-то раз даже был прикомандирован «принеси-подаем» к одной полярной экспедиции в далеком пятьдесят четвертом. Однако, будучи списанным за давностью лет и попав в штат петроградского ГосГорТехБыт Управления, безвозвратно влюбился в северную столицу и обрел, что называется «милый дом», если понятие «дом» вообще может быть применимо в отношении существа происхождения не сказать чтобы живого, но произведенного на свет фабричным методом.

И да… Конечно, в то время как Восемьдесят Второй был всего лишь чернорабочим, большинство его синтетических сородичей занимали куда более высокие посты среди банковских служащих или персональных помощников в кругу правительственных шишек. Разодетые в опрятные костюмы и форменные кепи, эти щеголи наверняка гордились столь благоприятным положением дел, однако… Однако искусственный гражданин №1982 не тревожился ни о низком социальном статусе, ни об отсутствии комфортабельного бокса для инженерных осмотров. Всё, что было нужно для удовлетворительного жития, при нем имелось, а задачи по содержанию родных улочек в чистоте и вовсе делали его самым счастливым дворником на всём белом свете.

– Дождевые струны зазвенели… – снова затянул он игривый мотив, приближаясь к Знаменской, но вдруг смолк и насторожился.

Где-то впереди слышалось гудящее эхо множества голосов, резкие хлопки и отрывки рифмованных лозунгов. Самого столпотворения не наблюдалось. Тем не менее звуки абсолютно точно раздавались из-за главного фасада «резиденции», того самого места, куда предписывал явиться перечень сегодняшних задач.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.