# Ловушка для нарцисса

Лидия Милеш

Что может быть общего у опальной журналистки, помешанной на скандалах, и бывшего гонщика-затворника, помешанного на покое?

Карина Жарова, звезда желтой прессы, в один день теряет все: репутацию, карьеру и первую полосу. А единственным “билетом назад” становится легендарный гонщик, чье высокомерие раздражает ровно настолько, насколько заставляет идти против всех правил. И в этом хаосе остается только одно: контролировать свои чувства.

## Глава 1

На перекрестке Кутузовского и Третьего транспортного кольца светофор еще не успел загореться зеленым, а поток машин уже рванул вперед, игнорируя правила и друг друга. Двигатель BMW взревел протестом, когда Виктор перестроился, лихо дернув руль влево и едва не задев зеркалом борт грузовика. Карина одной рукой вцепилась в подлокотник, а другой продолжила отчаянно строчить по клавиатуре балансирующего на ее коленях ноутбука.

– Черт, черт, черт! – прошипела она, безжалостно удаляя только что написанный абзац.

Не так-то просто выдержать тонкий баланс интриги и доказательств, когда постоянно больно ударяешься о дверцу. Машина дернулась, затем снова рванула вперед, едва не вписавшись в бампер впереди идущего "Лексуса".

– Да ты прямо-таки горишь желанием устроить наши похороны раньше, чем я закончу статью, – бросила она Виктору, не отрывая взгляд от экрана. И тут же добавила: – Мне тридцать два. Я еще не готова становиться дорожной статистикой.

Фотограф лишь хмыкнул. Его пальцы нервно забарабанили по рулю, а на лице заходили желваки. В эту самую секунду, резко перестраиваясь в ночном потоке, он прокручивал в голове всю карту города, выбирая самый скоростной маршрут. Они доберутся до редакции быстрее, чем Карина поставит точку в своей статье – в этом не было никаких сомнений.

– Послушай, родная, если не нравится мое вождение, то ты могла получить права еще три года назад и ездить самой, – через несколько секунд отозвался он, снова перестраиваясь.

– Я предпочитаю оставаться сознательным пассажиром, – резко ответила Карина и бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида.

Там мелькнуло разъяренное лицо таксиста.

– Сколько нам еще?

– Минут двадцать, не больше, – ответил Виктор. – Пиши и не отвлекайся. Я что, один здесь спешу?

Сбоку прогремел протяжный вой клаксона. Карина резко повернулась и показала недовольному водителю средний палец. Сейчас было не до светских манер. На заднем сиденье лежал фотоаппарат с убийственными кадрами, а на ее коленях – ноутбук с практически готовой статьей. Им нужно успеть отдать все в печать до пяти утра. Во что бы то ни стало. Даже если по пути они влетят в отбойник, а телефон взорвется от сообщений о штрафах… Даже если в зеркалах вдруг замигают проблесковые маячки – статья должна выйти сегодня.

Иначе…

Иначе уже завтра ее материал разлетится по редакции и станет главной темой обсуждения у кулера. А потом кто-то расскажет о статье своему мужу, жене, подруге, кузине троюродного брата по отцовской линии – и за несколько часов эта новость облетит половину города. В лучшем случае, главреду (а потом и начальству) предложат замять материал. В худшем – новость уплывет к конкурентам еще теплой.

Радовало, что в их тандеме Виктор точно знал важность скорости. Он был лучшим. Запечатленных на его камеру ярких позоров знаменитостей с лихвой хватило бы, чтобы покрыть плотным слоем стены двухэтажного особняка и еще осталось бы на гараж и собачью будку. Он пользовался большим спросом в редакциях и огромной ненавистью у продюсеров. Несколько раз его пытались переманить новости. Один раз он удивил всех, уйдя в съемки дикой природы, но через год опять вернулся к таблоидам, значительно увеличив свои гонорары. Говорили даже, что ему обещали платить в разы больше, если он согласится сидеть дома и никогда не прикасаться к камере. Он отказался.

Пепел с сигареты, зажатой в зубах фотографа, упал прямо на дорогие сиденья. Он не обратил на это внимания. За последние несколько недель его машина и без того превратилась в подобие свалки из-за постоянной “охоты”, и в голове Карины впервые за пять лет промелькнула очень странная мысль: она не имеет ни малейшего понятия, чем живет ее напарник. А ведь они сутками находятся рядом в самых невероятных, странных и даже глупых ситуациях. Посещают такие места, которые нормальные люди обходят стороной, и с сумасшедшим азартом бегут к любым неприятностям.

– Я тут подумала… – на секунду отвлеклась она. – Когда выпустим материал, расскажешь, где научился так водить?

Виктор кивнул и резко вошел в поворот, едва удерживая автомобиль в полосе. В эту же секунду зазвонил телефон. Глянув на экран, Карина скривилась: "Фролов".

– Да, Макс, мы в пути, – бросила она в трубку, зажимая телефон плечом и продолжая набирать текст.

– Вы где?! – в телефоне бушевал знакомый голос главреда. – У нас до печати осталось три часа!

– Успокойся, все под контролем. Я везу не просто статью – я везу бомбу.

Машина снова дернулась. Ремень безопасности больно врезался в ключицу. Ноутбук едва не свалился с колен, а со всех сторон послышались раздражающие сигналы. В этот же момент Виктор воспользовался всем своим нецензурным словарным запасом.

– Да что там у вас происходит?! – еще громче прогремело в трубке. – Клянусь, вы у меня оба будете уволены! Черт побери, да я прямо сейчас разбужу Марину Филипповну и потребую подготовить все документы на ваше увольнение! Отправляй статью и исходники фотографий на почту, у меня здесь люди сидят, только вас двоих психов ждут.

– Нет.

– Что значит “нет”?

– Макс, я покажу, когда приеду. Оставь мне верстальщика. Вызвони кого-нибудь, кто вычитает текст, а сам, если хочешь, уходи домой к жене и детям.

В трубке повисло молчание, которое идеально сошло бы за МХАТовскую паузу. Все знали, Максим Фролов никогда так не сделает, поэтому он тяжело вздохнул и грозно добавил:

– Клянусь, если вы не будете здесь через тридцать минут, я отправляю номер в печать без тебя и твоего разгромного разоблачения. Хочешь получать первые полосы – работай быстрее. И лучше бы это действительно была бомба, а то я сильно разочаруюсь.

– Пятнадцать минут, Макс, мне надо всего пятнадцать минут, – уверенно ответила Карина и завершила звонок.

Виктор улыбнулся и добавил газа. Последний глоток адреналина и погони – все самое веселое для него завершится уже через пятнадцать минут: он перепроверит фото, они сдадут материал в печать, выпьют кофе и он впервые за столько дней поедет домой отсыпаться. Днем из-за их статьи в редакции будет настоящий ад. Будут разбираться с бесконечным потоком писем и сообщений, секретарь будет активно переводить звонки. А еще на них обязательно подадут в суд… в очередной раз. Но все это будет уже без него.

– Они попытаются сожрать тебя с потрохами, – довольно сказал Виктор, предвкушая безумный день офиса.

– Пф-ф-ф, испугал, такое впечатление, что до этого никто не пытался. Зубы сломают. Не в первый раз.

Карина на секунду оторвалась от экрана, ее зеленые глаза сверкнули в свете фонарей, а рыжие волосы приобрели огненно-красный оттенок.

– Не в первый. Но в этот раз ты обвиняешь жертву. А жалеть жертв – любимый спорт толпы.

– Только потому что на их фоне самому можно выглядеть победителем, – отрезала Карина. – Да и Макс дал добро.

– Это пока его заднице ничего не угрожает. У него жена и двое детей, он уже давно не рискует по-крупному. К тому же он не знает точно, что мы везем. Загул в особняке – это цветочки. А разоблачение фонда – это уже отрезанные головы.

Карина фыркнула.

– Расслабься. Через три часа после выхода мы продадим весь тираж, отдел продаж будет отбиваться от рекламодателей, маркетологи сойдут с ума от счастья, а сайт ляжет от платного доступа к эксклюзиву. Так что Макс получит такой бонус, что все его угрызения совести быстро испарятся. Ну а все остальное сделают юристы.

Она поправила ремень и сосредоточилась на сотне фотографий, выбирая самые пикантные, но проходящие цензуру без лишнего согласования. Мысли лихорадочно крутились вокруг материала.

Алина Светлова. "Ангел эстрады". Девушка, которая построила карьеру на истории о школьной травле. Ее интервью пестрели душераздирающими подробностями. Она рассказывала, как одноклассницы резали ее форму и волосы, как она рыдала в туалете, как над ней издевались, загоняли в угол, били и объявляли бойкот. Она со слезами на глазах вспоминала, как пыталась покончить с собой в четырнадцать лет. Словно случайно называла имена и фамилии своих врагов. И в какой-то момент стала путеводной звездой для всех, кто считал, что его незаслуженно обидели.

Вот только все это было ложью.

Вся история трагедии Алины Светловой – откровенная, продуманная до мелочей, совершенно бесстыдная ложь, которая двигала ее вверх с бешеной скоростью и приносила колоссальную прибыль. И не последнюю роль в этом бизнес-плане играл ее личный фонд помощи пострадавшим от насилия. Он был нацелен на самую благодатную почву – подростков. Те не стеснялись рассказывать о психологических, эмоциональных и даже физических травмах, активно рекламировали ее кемпинги как “территорию принятия” и с каждым днем все больше напоминали секту.

Хотя нужно отдать должное команде Светловой: они успешно балансировали на грани деструктивного сообщества и банального заработка. А если в чем-то и переходили эту грань, то быстро сглаживали все простыми ресурсами: подарки, взятки, лечение, личные бонусы – ничего экстраординарного. Впрочем, даже этого было достаточно для взрывоопасной статьи. Главное – знать, как подать. Карина знала.

Виктор свернул на перекрестке, уворачиваясь от маршрутки, и сбавил скорость. Им осталось ехать меньше трех минут.

Выбранные фотографии на флешке были убийственными. Алина на частной вечеринке в своем особняке, где она ведет себя слишком далеко от придуманного образа ангела. Цепи, плети и ее костюмы – еще самое безобидное, что можно сразу выложить. Алина несколько дней назад с тем самым “монастырским” парнем, который якобы уехал в духовный отпуск молиться за ее здоровье и психику – его рука под ее юбкой говорила об обратном. Алина со своими подругами издевается над пожилой женщиной из службы клининга. И главное – переписка с продюсером: “Я связался с клиникой, они подтвердят, что ты лежала у них”, “Сегодня Полине подожгли дверь, скажи фанатам, что ты всех простила, а я пока разберусь с этой семьей и переездом. Будет затратно”, “Ты можешь хоть неделю прожить без всего этого дерьма? У тебя только одна задача – держать легенду. Школа, слезы и возрождение. И Топ-3 в чартах гарантировано! Ты что творишь?”, “Если об этом узнают, твоя голова полетит первой”.

Карина ухмыльнулась. Это будет лучший материал в ее карьере. Телефон запищал новым сообщением. Всего два слова от Максима: “Вас ждут”.

– Да знаю я, знаю, – недовольно прошептала она, отбросив телефон в сторону, и принялась действовать с отточенной четкостью: скопировала выбранные фото, вставила в заготовленный шаблон, из четырех вариантов заголовков выбрала идеальный и впечатала последний абзац словно приговор.

Готово.

Они сделали это. И сделали блестяще. Они не просто вытащили правду на свет. За две недели они собрали столько грязи, что даже связи и деньги Алины Светловой и всей ее команды не помогут. Две недели. Два человека. И рухнувшая пиар-конструкция, обнажившая уродливую правду: играть жертву – чертовски прибыльно.

Машина резко остановилась перед входом в бизнес-центр. Не теряя ни секунды, Карина схватила флешку, ноутбук и вылетела из салона, оставив дверь распахнутой. Парковка – проблема Виктора. А у нее слишком мало времени, чтобы успеть перевернуть этот номер с ног на голову.

Стеклянная башня холдинга возвышалась над спящим городом. Ее зеркальные фасады отражали последние звезды. Несмотря на ночь, внутри все еще работали. Это не могло сравниться с беготней перед прямой трансляцией или экстренными новостями, но для обычной ночной смены в холле оказалось невероятно многолюдно.

– О! Да это же светоч отечественной журналистики, – подмигнул ей охранник. Каждый раз, когда они пересекались, этот импозантный пожилой мужчина подбирал все новое безобидное сравнение для ее рыжих волос. – Эх, не бережете вы себя, совсем не бережете. Вам бы по свиданиям бегать с ухажерами, а не по кустам с фотоаппаратом.

– От ухажеров никакого толку, – усмехнулась Карина, шаря по карманам в поисках пропуска. – Принцы на поверке – сплошные Золушки. Без букетов не принимают, счет делят, еще и подарки требуют.

– Несправедливые времена настали. А я бы угостил вас чашечкой кофе, но у нас как назло вот прямо перед вашим приездом заменили кофейные аппараты. Стоят пустыми. Говорят, только часов в восемь будут заполнять.

– И правильно, не в этот раз. Этой ночью я сама поставлю перед вами бутылку виски, если все пойдет по плану, – довольно ответила Карина и побежала к лифту.

В холл на седьмом этаже она ворвалась в нетерпении, распахнув тяжелые стеклянные двери с такой силой, что те задрожали в рамах. Ее отражение мелькнуло в полированных поверхностях. Растрепанные рыжие волосы, перепачканная в грязи куртка (этот дурацкий ствол дерева!) и безумный взгляд. Мысленно она расхохоталась: если бы такая фигура возникла в подворотне – даже отпетый маньяк шарахнулся бы в сторону. Но здесь такое – обычное дело. У некоторых вид и похуже бывает, когда возвращаются.

Она промчалась мимо открытых кабинетов, где в синеве мониторов виднелись только пустые кресла. В воздухе висело напряжение последнего часа перед сдачей в печать. Все пространство наполнял стойкий запах сгоревшего кофе, а из пятерых человек, оставшихся в офисе, трое недовольно посмотрели в ее сторону, но тут же уставились в свои мониторы. Появление кого-то с полей сулило только дополнительную работу. Так что короткое недовольство – еще признак уважения.

Она ловко обогнула несколько столов. Бросила короткое “привет” тем, с кем встретилась взглядом, и уже направилась к кабинету главреда, как вдруг остановилась. На экране одного из мониторов на первой полосе вместо ее статьи красовалась фотография второсортного актера с очередной молодой любовницей. Его предыдущая пассия занимала десятую страницу месяца два назад. Каким образом новая умудрилась пробить строгий отбор первой полосы, Карина даже представить не могла. И что хуже всего – дизайнер уже начинал верстать текст.

– Это что? – Карина посмотрела на парня, отчаянно пытаясь вспомнить его имя.

Виктор всегда говорил, что нужно помнить поименно всех, кто работает над номером – это очень упрощает коммуникацию и располагает людей. А если тебе хочется посмотреть несколько вариантов верстки, то лучше бы оставаться с дизайнерами в хороших отношениях. И Карина помнила имена. Хорошо помнила. Пока месяц назад не объединили два отдела.

– Первая полоса, – недовольно выдал дизайнер.

– Я и сама вижу. Почему на ней ЭТО? Эй-эй-эй, подожди, ты что творишь, – запротестовала она, когда дизайнер добавил чужой заголовок. – Не смей даже думать менять мой материал. Я успела. Я все принесла. Илья, стой! – неожиданно для самой себя вспомнила она. Правду говорят, в кризисной ситуации вспомнишь все, даже то, чего никогда не знал. – Стой тебе говорят!

Парень без сил откинулся на спинку кресла и провел ладонью по лицу. Но верстать страницу перестал, а это уже половина дела.

– Да что тебе от меня нужно? – голос его звучал хрипло от усталости. – Думаешь, мне самому нравится этот цирк? Я все сделал еще пять часов назад и мирно спал в переговорке, пока меня не подняли со словами «срочно переделать». Так что разбирайся сама – я свое уже отработал.

– Кто сказал?

– Дух святой, – повысил голос Илья. – Максим, кто еще.

Карину накрыла волна ярости. Две недели в грязных мотелях, еда из придорожных забегаловок, контакты с людьми, от которых у их драгоценного главреда давно бы случилась истерика… А последние сутки они и вовсе провели на дереве словно белки, поджидая нужный кадр. И все ради чего? Чтобы Максим из-за своих капризов лишил ее первой полосы?

– Макси-и-и-им! – голос Карины пронесся по коридору, заставив нескольких сотрудников вздрогнуть. Она уверенно пошла в сторону кабинета редактора. – Клянусь, либо мы сейчас же возвращаем все как было, либо с завтрашнего дня в этом узилище не будет ни меня, ни Виктора. А потом мы еще посмотрим, кто здесь станет снимать твои эксклюзивы.

Резким движением она распахнула дверь, но тут же замерла на пороге. За полированным столом из светлого дуба разместились трое в идеально сидящих костюмах. Точно таких же костюмах, которые она недавно видела в витрине бутика Tom Ford. А судя по тому, как заерзал в собственном кресле главред, появление этих троих не сулило ничего хорошего.

– Так-так-так, – тихо протянул самый длинный из троицы, скользнув взглядом по своим коллегам: головастому и полному. Максима он проигнорировал словно пустое место. – А вот и наша героиня. Восходящая звезда журналистики… Ведь можно же так сказать, Максим Егорович? Или в вашей среде такими понятиями не апеллируют?

– Да говорите вы уже как хотите, – выдавил Максим и рефлекторно потянулся за сигаретой, совершенно забыв, что в здании запрещено курить.

По спине Карины пробежали мурашки, а ладони предательски вспотели. Хотелось бы верить, что эти трое прибыли из-за какой-нибудь старой статьи и охота на Светлову не имеет к ним никакого отношения. Верить хотелось, вот только ребята ночью явно не на чай заглянули, да и слишком подозрительно такое совпадение по времени. Быстро собравшись, Карина подошла к столу, нарочито театрально отодвинула стул, с громким хлопком положила ноутбук и села прямо напротив троицы.

– Вы очень уверенная в себе девушка, – заговорил головастый. Голос его был невероятно мягким, почти ласковым, что никак не вязалось с внешностью. – Это же надо, сирота, воспитанная одной бабушкой, смогла уже в двадцать лет заработать себе имя в светской хронике. А в двадцать пять забирать все первые полосы. Достойно уважения. И как жаль будет все это потерять из-за какой-то глупой, совершенно бессмысленной выходки.

– Вы кто такие? – Карина с вызовом посмотрела на Максима, но тот лишь покачал головой.

Вместо него ответил полный:

– Официальные представители Алины Светловой. А вы проникли на территорию частной собственности, незаконно сделали копии медицинских документов, которые в дальнейшем собирались обнародовать, подкупили должностное лицо, чтобы записать заведомо ложные сведения и публично оклеветать нашего клиента. Также с вашей стороны было преследование, взлом электронного устройства и…

– Какого еще устройства? – Карина недовольно скрестила руки на груди.

– Телефона Алины Сергеевны, – пояснил длинный. – Камеры все зафиксировали.

– И на ваших камерах видно, что она валяется рядом пьяная в обнимку с чистильщиком бассейна? – на лице Карины появилась легкая ухмылка.

– На наших камерах зафиксирована измученная девушка с горькой судьбой, – снова взял слово полный. – И злобные папарацци, кружащие вокруг нее коршунами. Согласитесь, это отвратительно. История знает много случаев, когда судьба знаменитостей летела под откос из-за пронырливых журналистов. Вот таких, как вы.

– Я вас умоляю, не делайте из нее принцессу Диану, – сказала Карина с откровенным пренебрежением в голосе.

По ее тону сложно было понять, к кому оно больше относится: то ли к Светловой и ее попыткам выставить идиотами толпу людей, то ли к троице и их попытками выставить всемирным злом журналистов.

– Ни в коем случае, – запротестовал длинный. – По крайней мере пока. Но я покажу, что еще есть на наших камерах.

В кабинете настала давящая тишина. Длинный приподнялся. Впервые за это время он пристально посмотрел на Карину. В его глазах читалась сильная усталость и абсолютное безразличие. Такому явно плевать на цель: бизнесмен, журналист, певица – есть работа, ее надо выполнить. Такие люди даже имен не запоминают. Ленивым движением он откинул крышку планшета и развернул экраном ко всем остальным.

На запущенном видео была Алина Светлова в своей комнате под капельницей. Рядом суетился врач. Лицо девушки мертвенно-бледное, глаза красные от слез, на запястьях свежие бинты.

– Мне прислали это видео буквально полчаса назад, – продолжил длинный. – Снимали сегодня. Как раз после так называемой вечеринки, которую вы так неудачно сфотографировали. Из-за травли журналистов и их бездушных попыток снова очернить ее имя, бедная девочка в очередной раз пыталась свести счеты с жизнью.

Карина бросила быстрый взгляд на Максима, но тот лишь скривился и потер ладонью лоб. Если он собирался хоть как-то возразить, то, по ее мнению, сейчас для этого было самое удачное время. Но Максим предательски молчал, поэтому Карина заговорила сама:

– Это все очень трогательно, – выдохнула она. – Но для таких споров у нас есть юридический отдел. Если я что-то нарушила (хотя я точно знаю, что нет), вы всегда можете обратиться в суд. И мы обязательно осветим судебный процесс, обсудим все обвинения и доказательства, и каждая сторона сможет высказаться.

Максим заерзал на стуле.

– Дело вот в чем, – парировал головастый, – закон ведь нарушаете не только вы. Кто-то проникает в частную собственность, а кто-то уверенно уходит от налогов или уже не первый год изменяет своей жене, на которой, оказывается, записана вся недвижимость, да еще и по завещанию… – Он едва заметно посмотрел в сторону главного редактора. – Поэтому мы предлагаем не доводить дело до суда. В наших общих интересах.

– Я же уже вам сказал, что материал не выйдет. Мы с вами подписали соглашение, что вам еще от меня надо? – Впервые за весь разговор Максим выдавил из себя фразу длиннее трех слов. От этого Карина почувствовала подступающую тошноту.

– Конечно подписали, – согласился длинный. – А теперь приступаем к исполнению. Требуется удалить все исходники. Мы вам верим, Максим Егорович. Но не доверяем.

Он потянулся к Карине. Та с такой силой прижала ноутбук к столу, что кончики ее пальцев побелели.

– Максим Егорович, – спокойно протянул длинный.

Максим отозвался мгновенно:

– Это корпоративная техника, Карина, отдай им компьютер.

Не команда, не угроза, а простая констатация факта. Сотрудники здесь не имеют права голоса. От этого стало еще противнее, и она медленно разжала пальцы. Длинный тут же развернул ноутбук к себе и запустил форматирование. Экран мигнул синим – все, что они с Виктором несколько дней добывали с таким трудом, начало исчезать.

– А теперь флешку, – сказал длинный.

Карина посмотрела на Максима. Тот отвернулся.

– Трус, – прошептала она и толкнула флешку по столу.

Та проскользила ровно в руки длинному и за считанные секунды утонула в его идеально отстроченном кармане.

– Вот и замечательно, – сказал он. Не успела Карина подумать про фотоаппарат в машине Виктора, как длинный, словно читая ее мысли, быстро добавил: – А с вашим фотографом уже общаются наши люди. Так что мой вам совет, просто забудьте об этом недоразумении. Для вас это всего-лишь одна статья в одном номере из сотни, а для других – целая жизнь.

– Да вы прямо философ-моралист, – с издевкой выпалила Карина.

– Стараюсь заботиться о людях по мере возможностей, – безразлично ответил длинный. – Вот и по поводу вас похлопотал, договорился с вашим генеральным. Подумал о ваших интересах и интересах вашей бабушки, хотя мои коллеги и были против. Поэтому пока вам лучше несколько месяцев не суетиться, позаботиться о своем ментальном здоровье и заняться чем-то другим. Пирожками, например.

Губы длинного скривились в неприятной ухмылке.

– Какими еще пирожками? – не поняла Карина.

– У вас есть кулинарное шоу, ему как раз не хватает ведущей, – ответил вместо него головастый, поднимаясь и направляясь к выходу. – Мы договорились, что вы там поработаете, пока находитесь в стоп-листе у всех СМИ.

– Не сидеть же вам без дела, честное слово, – продолжил длинный. – Мы же не монстры какие-то. Да и аренду за квартиру, которую вы снимаете со своей подругой, надо платить.

Карина машинально расправила плечи. Вернуть материал она не сможет, как и уговорить редактора его выпустить, но терпеть форменные издевательства тоже не собирается. Она уже набрала воздуха, чтобы ответить, как Максим ее опередил:

– Она будет рада поработать в кулинарном шоу. Очень. Очень рада, – неуверенно пробормотал он троице. Потом посмотрел на Карину и добавил: – Я все объясню.

– Да уж хотелось бы, – прошипела Карина сквозь зубы.

– Послушайте, – подал голос головастый, когда троица уже была у выхода. – Алина делает много для этого мира. Наш фонд помощи…

– Пустышка, набивающая ваши карманы, – оборвала его Карина.

– Так под фонд вы тоже копали? – спросил длинный, задержавшись в дверях.

– А вы думали, я столько времени работала над статьей о певице, которая устраивает пьяные вечеринки в своем особняке? Это был бы даже не эксклюзив. Так, банальность.

Он еще раз внимательно посмотрел на Карину, и в этом взгляде на секунду промелькнуло нечто отдаленно похожее на уважение. Никто из троицы явно не знал точно, о чем будет статья. Просто били наугад по всем возможным вариантам. Это даже можно было бы считать крохотной победой, если не брать в расчет удаление всех файлов.

– Что ж, вам бы в экономический отдел, – сказал длинный. – Но в любом случае… поздравляю с новым витком карьеры.

Он аккуратно закрыл дверь.

Иногда молчание говорит громче любых слов. Молчание, воцарившееся в этот момент в кабинете главного редактора, не просто говорило, оно вопило во всеуслышание сотней нецензурных выражений. И казалось, что эта тирада длится целую вечность.

– Ты мог предупредить, – первой разбила тишину Карина.

– Я отправил сообщение.

– “Вас ждут”? – не сразу поняла она. – Очень информативно.

Максим протяжно выдохнул, открыл нижний ящик стола, достал оттуда бутылку коньяка и плеснул его в чашку из-под кофе. Подумав немного, плеснул еще.

– Редкостная вы сволочь, Максим Егорович. К тому же еще и продажная.

– Значит теперь так – на “вы” – официально. Ну что ж, у меня выбора не было, Карина, – возразил он без особого энтузиазма.

– Выбор всегда есть. И вы его сделали. Приняли решение прикрыть свою задницу, подставив своих же людей. Так что не надо строить из себя жертву – одной несчастной принцессы на сегодня с меня хватило.

– А что мы потеряли? – взвился Максим. – Ну не выпустили разгромную статью, не уличили эту Светлову в обмане, ну будет она и дальше трясти телесами на сцене, проводить марафоны, продавать мерч и свои эти наполняющие туры, тебе что с того? Чего ты вообще за нее взялась? Где она тебе дорогу перешла? И за что я должен был заступиться? За правду, которая никому не нужна? Правда больше не в моде, Карина.

– Зато скандалы в моде. А я по вашей милости попала в черный список. Вы за меня не заступились, Максим Егорович. Не за материал, не за правду, а за меня лично.

Максим устало плюхнулся на стул.

– Ты сама не туда полезла. Сама и виновата. Редакция тебе такого задания не давала и за это не несет никакой ответственности. Да и вообще, твой черный список всего на полгода, не больше. Молодая еще. Время пролетит незаметно. Может заодно и готовить научишься. И кстати, у тебя подписка о неразглашении, поэтому не вздумай уйти с этим на вольные хлеба.

Карина посмотрела в окно. Рассвет только начинался. Где-то там, за горизонтом, просыпался город, который через несколько часов даже не заметит, что Карина Жарова теперь полгода будет писать про пирожки.

– Да идите вы к черту с вашим кулинарным шоу, – заявила она и встала из-за стола. – Я увольняюсь и Виктора забираю с собой. Развлекайтесь теперь как хотите. И да, сегодня я отправлю несколько очень интересных сообщений вашей жене.

– Да чтоб тебя! – Максим ударил ладонью по столешнице с такой силой, что звук разлетелся по нескольким кабинетам. – У тебя соглашение о неразглашении!

– Оно распространяется на рабочие материалы, а я не собираюсь говорить о работе, Максим Егорович. Я расскажу вашей жене о ваших изменах. За ваши измены редакция ответственности не несет. Да и вы еще молоды – развод пролетит незаметно. Может, хоть готовить научитесь.

## Глава 2

Аромат зажженного Пало Санто нежно растекался по комнате. Он аккуратно смешивался со звуком журчания ручья, создавая эффект полного погружения в нетронутую природу.

– Ом-м-м, – протяжно затянула Даша, сложив пальцы в мудру.

Ее лоснящиеся белые волосы и розовый спортивный костюм идеально гармонировали с интерьером безупречно чистой спальни. Каждая деталь здесь – от кристаллов на подоконнике до аккуратно расставленных баночек с эфирными маслами на тумбочке – кричала о глубоких духовных практиках.

– Ом-м-м…

Храп.

Даша приоткрыла один глаз. Карина сидела напротив в позе “уставшего медведя”, пытаясь уже час выдать ее за позу лотоса. Ее рыжие волосы торчали в разные стороны. На растянутой майке с надписью “Я в энергосберегающем режиме” красовалось свежее пятно от клубничного мороженого.

– Карри! – Даша громко хлопнула в ладоши, заставив подругу вздрогнуть. – Не спать! Мы просветляемся!

Карина резко выпрямилась. Расправила плечи. Попыталась подтянуть под себя ноги, но тут же передумала. Глаза на всякий случай решила не открывать и едва слышно произнесла:

– Рентгеном было бы быстрее.

– А тебе только быстрее и надо, – Даша всегда отличалась хорошим слухом. – Научись ждать отклика из Сакрального центра, а не бросаться на первое попавшееся. И не спать, тебе сказали! Не спать!

В следующую же секунду подушечка для медитации предательски полетела Карине прямо в лицо, вызвав новую волну возмущения:

– Да не сплю я, не сплю! Я… углублялась в медитативное состояние.

– Ты пускала слюни на мой коврик для йоги. На настоящий хлопок ручной работы.

Карина недовольно открыла глаза и тут же потянулась за пачкой сигарет, лежащей рядом с колодой Таро и полупустой чашкой кофе.

– Я знаю, что мне откликается, – деловито заявила она. – Мне откликается заказать пиццу с ананасами и две бутылки красного полусухого. Может алкоголизм – моя новая карма?

– Драма – вот твоя пожизненная карма. Уверена, она преследует тебя во всех воплощениях. Могу поспорить, даже когда мы вместе горели на костре инквизиции, я пыталась выбить пылающие бревна, а ты просто пафосно страдала. Так что иди на кухню, сделай себе салат в наказание, а мне принеси мясную нарезку.

– Нет-нет-нет, – запротестовала Карина. – Я больше никогда в жизни ничего не приготовлю. Даже бутерброд. Даже если хлеб, колбаса и сыр будут лежать передо мной уже нарезанными и наполовину сложенными. Считай, у меня кулинарная травма.

– Ну вот, о чем я и говорю. Как со стенкой, честное слово.

Даша вздохнула, поправляя идеально уложенный высокий хвост. Ее взгляд скользнул по безупречно чистому паркету, где пока единственным диссонансом были брошенные Кариной исписанные листы со следами от кофейных кружек. Но если так пойдет и дальше, то уже через месяц все вокруг начнет покрываться стопками изувеченных блокнотов, странными рисунками и кофейными подтеками – проходили. Целых два месяца страдали из-за несчастной любви.

– Ты обещала купить себе никотиновый пластырь, – мягко сказала она, зажигая новую свечу с ароматом “ясность ума”. – И ты уже две недели не выходила из дома.

Карина облизала палец и попробовала стереть след от капли мороженого на майке.

– И что? У меня депрессия. Я прописала себе “Бен&Джерри”, сырный бортик и сон до полудня.

– Депрессия – это медицинский диагноз, – воззвала к логике Даша. – А тебя просто отстранили от работы. Заметь, тебя даже не уволили. Ты сама ушла. Еще и жене начальника написала про его измены.

– Что-то я не понимаю, ты же всегда была за женскую солидарность?

– И остаюсь, – Даша кивнула. – Женщины должны помогать друг другу, а не становиться объектом для мести своему боссу.

– Результат тот же…

– Мотивы разные, Карри. Мотивы разные.

Даша встала с грацией балерины и подошла к окну, распахнув шторы.

– Господи! – Солнечный свет обрушился на Карину, заставив ее недовольно поморщиться. – Ты пытаешься меня убить?

– Я пытаюсь вернуть тебя к жизни.

Она убрала с дивана три пустых ведерка из-под мороженого, поставила вместо них стакан с лимонной водой и взялась за телефон. Первые же посты в ленте были про Алину Светлову. Неудивительно, после круглосуточного мониторинга активностей певицы Даша начала видеть ее лицо даже в узорах на своем латте. Как их еще не завалило рекламой концертов – вот это вопрос. Зато их завалило неожиданной рекламой арбалетных клубов. И Даша сильно сомневалась, что это простая случайность.

Последнюю неделю “Ангел эстрады” и ее пиар-команда работали на опережение. Каждое утро начиналось с новых постов о “мстительных журналистах”, которые “пытаются заработать на хейте”. По тону сообщений можно было подумать, что Карина (имени не называли, чтобы “не дать ей заработать на скандале”) занималась не тем, что разоблачала фейковую историю травли и не менее фейковый фонд, а лично ходила по школам и отбирала у детей завтраки. Карина же в это время только и делала, что ела и запускала дротики в стену.

– Еще один пост. Читать? – спросила Даша со слабой надеждой в голосе.

– К черту ее. Даже слышать не хочу это имя… – гневно ответила Карина.

Внутри Даши поднялась волна облегчения. Но не успела эта волна набрать обороты, как тут же ухнула вниз из-за четырех простых слов: “Так а что пишет?”.

Даша тяжело вздохнула и демонстративно закатила глаза. Ни приятные ароматы, ни журчание ручья, ни медитации уже не помогали держать себя в руках.

– Я – инструктор по йоге, а не личный секретарь, – протянула она, задержав недовольный взгляд на Карине. – Но будь я Мисс Манипенни, то напомнила бы тебе, что Виктор звонил уже четыре раза и ты каждый раз клялась, что перезвонишь.

– Перезвоню, – в очередной раз неуверенно ответила Карина.

Даша вернулась к телефону.

– Светлова довольно вещает, что рада, как все закончилось. Благодарит фанатов, что они разнесли тэг и спасли фонд, ее доброе имя и сотни людей, которым они вместе помогают, бла-бла-бла, – она пролистала вниз. – Тут еще реклама ее нового проекта… И они подали все твои находки в своем ключе.

– Вот же продуманные гады, – в тоне Карины звучало окончательное поражение. – Теперь любые нападки в их адрес будут смотреться просто нелепо. Все, плевать. Не хочу больше. Где наша пицца?

Даша открыла приложение доставки, не произнеся ни слова. Если Карина действительно решила отпустить ситуацию, то лучше не спугнуть этот момент.

Пока подруга скрупулезно высчитывала скидки и подбивала бюджет, Карина плюхнулась на диван, закинула ноги на спинку и уставилась в потолок. В голове медленно крутились обрывки фраз длинного, короткие ответы Максима и обрывочные воспоминания из баров по которым они с Виктором устроили суточный рейд, поминая ее карьеру. От каждого такого воспоминания на душе становилось все противнее.

– Знаешь, я все обдумала, – неожиданно заявила она, как раз в тот момент, когда Даша подтверждала заказ. – Я окончательно решила, что больше не вернусь в журналистику.

Даша подняла бровь.

– И что будешь делать?

– Стану содержанкой. Буду лежать на белом песке Мальдив и потягивать мохито.

– Ну допустим. На первые несколько дней ты себе занятие нашла. А дальше что?

Так далеко Карина еще не заглядывала. Поэтому ей пришлось подумать несколько минут, прежде чем определиться. Вариантов, куда потратить все оставшееся время счастливой и богатой семейной жизни, оказалось неприлично много. Но все они были слишком скоростными: обновила бы гардероб, стала бы хозяйкой древнего замка с привидениями, узнала бы какие-нибудь тайны мира…

– О! Мы отправимся с тобой в Египет. Разгадаем тайну Сфинкса, – придумала она. – По моим подсчетам, на это уйдет не больше пары лет.

– Как-то долго, – поджала губы Даша. – Думаешь, за несколько месяцев не справимся?

– Прояви уважение, это же чудо Древнего мира. Узнаем все его тайны за годика два, а потом рванем… в Мексику.

– Нелегалами? Мексиканцы удивятся.

– Не так сильно, как ты думаешь. Мы поедем в Храм Кукулькана. Узнаем, зачем майя сделали из пирамиды матрешку, и как древние жрецы связаны с современной астрономией.

– Это меняет дело, – согласилась Даша. – К тому времени могут даже открыть доступ в саму пирамиду.

Карина посмотрела на нее с недоверием. Как на маленького ребенка, который совершенно не понимает взрослой жизни.

– Так мой муж решит для нас этот вопрос.

– Тогда попроси своего вымышленного мужа организовать нам наблюдение за косатками.

– Точно! – воскликнула Карина и с возбуждением села на диване. – И мы наймем корабль с контрабандистами!

– Они удивятся сильнее мексиканцев, – рассмеялась Даша.

– Пройдем с ними по всему маршруту, узнаем все их тайные схроны, а потом сделаем из этого шикарный репортаж.

– И-и-и… Даже в своих фантазиях ты возвращаешься в журналистику, – резюмировала Даша.

Карина повертела головой, стараясь не выражать ничего конкретного. “Может быть да, а может и нет”, – означали ее движения. Но, как ни крути, подруга умудрилась обыграть ее в ее же собственной фантазии.

– Даже не знаю, что сказать, – ответила Карина.

– Хреновая из тебя содержанка. Так и сказать, – заключила Даша. – А я сразу говорила, у нас ворота содержанок в Плутоне. Нам до возможности жить за чужой счет еще лет сто пахать. Так что придется брать судьбу в собственные руки.

Немного подумав, она потянулась за картами Таро.

– Задавай вопрос.

Вопросов у Карины не было. Да и о чем спрашивать, когда все и без того предельно ясно: на ней поставили крест. Это для какого-нибудь офисного клерка полугодовое понижение проходит как принудительный отпуск, а если тенью скользишь по скандалам, то полгода в темноте равносильны смертному приговору. Даша настаивала на фрилансе, но как объяснить человеку, который никогда не заходил в этот формат, что без ресурсов редакции она теперь беспомощна. А ее имя еще не настолько известно, чтобы сделать собственный проект.

Она платила информаторам, дарила подарки консьержке, оставляла большие чаевые в отелях… Неприлично большие. За которые не стыдно было случайно рассказать, кто побывал в соседнем номере, сколько времени провел, чем занимался и откуда лучше фотографировать окно. Карточка редакции покрывала все расходы, а юридический отдел решал все остальное.

А теперь что? Вести кулинарный блог? Снимать travel-шоу? Пытаться в одиночку раскопать историю и оказаться в лучшем случае с пустыми руками, а в худшем – где-нибудь в глухом лесу? Наполнять контентом сайты и похоронить себя в крохотной газетенке о строительстве?

Если бы Карину интересовали только деньги, она бы давно пошла в какой-нибудь бренд, писала бы там пухлые пресс-релизы и пафосные речи для топ-менеджеров. Платили бы втрое больше, а по пятницам водили бы на дурацкий тимбилдинг. Она всей душой ненавидела эти корпоративные пляски: нудные квизы в стиле “угадай факт о коллеге”, мастер-классы по росписи эко-кружек и бесконечные фото с хештегом #dreamteam. От одной только мысли об этом сводило челюсть.

Командный игрок? Да ни за что в жизни! К черту новичков. К черту “командный дух” – лицемерный наркотик, которым кормят офисный планктон, чтобы тот не замечал, как его перемалывают. В ее мире не было команд. Было только несколько проверенных временем людей и остальные, пылающие амбициями и плюющие на мораль. Но если боишься, что тебя укусят, то не стоит заходить в клетку к тиграм. Или надейся на везение. Карина всегда считала, что ей везет. Но сейчас, глядя на карты в руках Даши, впервые усомнилась: а вдруг все-таки сломалась?

– Что мне нужно сделать, чтобы вернуться? – решительно спросила она.

Даша перетасовала колоду с привычной для нее легкостью. Пальцы с аккуратным маникюром скользили по позолоченным краям карт, словно девушка держала в руках не Таро а тончайшие золотые пластины.

Комната вокруг наполнилась приятным свечением, и даже аромат Пало Санто неожиданно приобрел другой оттенок. Все-таки, что ни говори, а Карина верила, что ее подруга получила в наследство остатки дара своей прабабушки. Та занималась сразу всем: отворотами, приворотами, порчей, врачеванием, могла и с урожаем работать, за что невероятно ценилась в деревне. Но что ей удавалось лучше всего – так это предсказывать будущее. По картам, по кофейной гуще, по чайной заварке, по кроличьим лапкам и свиной крови. Если верить рассказам, то однажды она смогла предсказать по мужским следам на снегу, что муж соседки Людки уйдет от нее к Марьяне в самый ближайший год. Так и сбылось. В общем, прабабка у Даши была любима и почитаема, а правнучка явно унаследовала от нее умение раскладывать Таро. И занялась этим сразу же после смерти дедушки два месяца назад.

– Будет три карты, – заговорщицки прошептала Даша.

Первая с тихим шуршанием легла на пол. Повешенный. Мужчина в рубашке и красных лосинах, подвешенный на дереве за одну ногу. Выглядел он при этом весьма неплохо для своей участи. Даже улыбался.

Карина сразу прокрутила в голове все возможные варианты. Самый плохой – это она, подвешенная за ноги в глухом лесу. Потому что полезла туда, куда не следует. Она уже почти продумала свою бесславную гибель, как вклинилась Даша со своими пояснениями:

– Ты в подвешенном состоянии, – сказала она.

– Какая неожиданность, – съязвила Карина.

– Не перебивай. Здесь показано, что ситуация была непростой, тебе пришлось пойти на явные уступки и даже принести себя в жертву обстоятельствам. От тебя в тот момент мало что зависело, поэтому не стоит винить себя в слабохарактерности.

– Я и не виню. Ни секунды не винила. Я тебе и безо всяких карт могу подробно рассказать, жертвой чьей слабохарактерности я стала. Фролова Максима Егоровича. Я стала жертвой его трусости, лицемерия и измен собственной жене, хотя не имею к ним никакого отношения. И ладно бы он делал это с какой-то целью. Так нет же. Этот продажный…

– Тс-с-с-с! – шикнула Даша и вытащила еще одну карту.

На пол легло Колесо Фортуны, и Карина с интересом склонила голову. Весь центр изображения заняло огромное колесо с надписями. Сверху на нем Сфинкс поднял свой острый меч. Снизу беззаботно парил Анубис. По углам карту обрамляли облака с четырьмя золотыми существами. Что ж, если этот круговорот описывает ситуацию, то говорить он может только об одном: ее знатно намотало.

– Ты вернешься, – предложила Даша совершенно другое объяснение, на что Карина только скептически хмыкнула.

– Судя по скорбным лицам этих ребят, я не была бы так уверена.

– Так, слушай меня и не пытайся анализировать. За что я не люблю журналюг, так за то что у вас за один год вырабатывается такая профессиональная деформация, что потом до конца жизни ее ничем не выбить. Как собака Павлова, честное слово. Тебе покажи картинку – ты сразу видишь плохое, пытаешься найти повод для интриг и скандала. Если я сказала, что вернешься, то вернешься. Но… есть нюансы.

– Детали. Как всегда, Дьявол кроется в деталях, – вздохнула Карина.

– Фортуна – дама капризная. По моим прогнозам, вернешься ты точно не туда. Произойдет это не так, как ты хочешь. Но останешься довольна… Вероятнее всего.

Карина хрустнула пальцами, не сильно воодушевленная прогнозами.

– Может, есть какие-нибудь подробности? Вот этот золотой лев на что указывает? На лидерство? Харизму? Силу?

– На огонь. Будешь много возмущаться, я ночью сожгу твое любимое платье, – отрезала Даша. – Перестань уже нагнетать. Ты задала вопрос – тебе отвечают. А теперь мы узнаем, что нам поможет в твоем возвращении.

– Станет перстом судьбы? – громогласно протянула Карина.

– Именно.

Третья карта выскользнула из колоды с подозрительной неохотой. Дьявол. Тот самый, который все это время сидел в деталях. Его крылья, похожие на крылья летучей мыши, наполовину раскрылись за спиной, а глаза светились томным алым словно два затухающих угля. Перед ним стояли двое обнаженных со скованными шеями. Но цепи, тянувшиеся от оков этих двоих, висели свободно, а концы и вовсе лежали на земле, будто люди могли уйти в любой момент. И все же не уходили.

– Я не пойду работать в корпорацию, – неожиданно заявила Карина. – Выбрасывай карты к чертовой матери, никаких тимбилдингов.

Даша посмотрела на подругу словно на пришельца с другой планеты. Если до этого момента она еще могла хоть как-то уловить ход ее мыслей, то сейчас логика давала сбой.

– При чем здесь это?

Карина постучала ногтем по карте.

– Ты не замечаешь? Здесь же типичная корпоративная тусовка! Руководство в образе демона и сотрудники, добровольно накинувшие на себя цепи. Не хватает только мерзкого “доброе утро, коллеги”.

Даша уставилась на подругу, медленно моргая.

– Ты… ты сейчас всерьез сравниваешь архетипический символ порабощения страстями с кадровой политикой?

– Тот же ад, только с KPI и квартальными отчетами, – пожала плечами Карина. – “Вы наш самый ценный сотрудник. Работайте двадцать четыре на семь, чтобы быть еще ценнее”. Бред же. Сотни людей впахивают как лошади, только потому что их правильно гладят по головке.

– Как же все запущено, – вздохнула Даша. – Нет, Карри, это не про работу. Это куда более личное и опасное. Это ОН.

– Кто ОН? – уточнила Карина.

– Твой билет назад. Уже совсем скоро в твоей жизни появится странный и очень скрытный мужчина, наделенный большими талантами. Пока ясно одно: он отлично втирается в доверие и прекрасно управляет людьми. И запомни, стоит тебе проявить слабость и поддаться искушению, как он станет для тебя предельно опасен.

– Чем опасен?

– Еще не знаю, – Даша задумалась. – Эта карта про страсть, зависимости и азартную игру из которой невозможно выйти победителем. Поэтому могу с уверенностью сказать только одно, это будет не просто твой билет назад. Это будет твое испытание. Дьявол – это всегда искушение. Вопрос лишь в том, насколько далеко ты готова будешь в нем зайти. Чтобы знать наверняка, нужно достать еще карты…

Даша перевернула колоду. Но не успела она сделать и пары движений, как резкий звонок в дверь ее остановил. Обе девушки вздрогнули и обернулись одновременно. Даже подумали они примерно одинаково: “Может, все-таки показалось?”.

Звонок затрещал снова. И на этот раз намного настойчивее.


## Глава 3

– Боже, да это же просто глупо, – первой пришла в себя Карина и встала с дивана.

Она бы никогда не подумала, что ее может застать врасплох какой-то нарисованный рогатый мужчина и звонок в дверь ее же квартиры. Да еще и в яркий солнечный день, когда идеально просматривается каждый угол. Испугаться изображения на карте Таро? В двадцать первом веке? Ее внутренний голос отчетливо произнес, что она явно сошла с ума от стресса.

Карина твердо знала, если в ее жизни и появлялись рогатые мужчины, то это происходило исключительно после пятого шота в баре, а не в результате каких-то мистических откровений. Поэтому вдвойне разозлилась, почувствовав секундную дрожь в пальцах при повороте ключа в замке.

За дверью стоял…

Если это и был Дьявол, то его явно успели перевести на современные рельсы и значительно понизить в должности. Вместо “Владыки преисподней” на пороге переминался с ноги на ногу молодой симпатичный парень в стандартной форме службы доставки. Особенно нелепо смотрелся цветастый велосипедный шлем, который он даже не подумал снять.

– Пицца “Гавайская” с двойным сыром и отдельный пакет, – сказал он совершенно обычным голосом, в котором не было ни тени загадки.

Карина прищурилась, изучая молодого человека с головы до ног. Может, термосумка выглядит как огромные крылья летучей мыши? Или логотип напоминает что-нибудь зловещее? Нет, из всего этого набора у парня не было с собой ровным счетом ничего. Совершенно обычный курьер. Единственное, что роднило его с изображением на карте – темные волосы и довольный вид. Но даже так, он скорее был воодушевлен количеством заказов, чем пылал страстями. А единственная опасность исходила не от него, а от кухни новой пиццерии.

– Вы любите пиццу? – парень скромно улыбнулся. – В вашем доме одна девушка постоянно заказывает, так что я буду очень часто к вам ездить. Но номер попрошу только у вас…

“Неизменная классика. Конкуренция, роковая встреча… Не хватает только фразы про красивые глаза”, – едва сдержала зевок Карина. Разбираться с чьими-то подростковыми комплексами не входило в ее планы. Чтобы не разочаровываться окончательно, она резко забрала коробку и пакет с вином, сунула чаевые (слишком крупные, черт возьми!) и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Но не успела она сделать и шага, как из коридора появилась Даша, сияющая, словно новогодняя елка.

– Ну что? – подруга улыбалась во все тридцать два зуба, явно ожидая горячих подробностей.

Карина бросила коробку с пиццей на стол.

– Не думаю, что курьер сможет вернуть мне работу, – сказала она, отрывая кусочек с красивыми дольками ананаса.

– Откуда ты знаешь? – наигранно нахмурилась Даша. – Может, в руках этого парнишки крутятся большие деньги?

– Сегодня – да.

– О, это уже интересно. У тебя открытая селезенка, поэтому от природы хорошо развита интуиция. Попробуй почувствовать…

– Да не в селезенке дело. Я отдала ему купюру с тумбочки в качестве чаевых.

Даша посмотрела на нее с крайней степенью недовольства. Только огромным усилием воли и мысленным напоминанием, что люди вокруг – идиоты, она подавила в себе желание придушить подругу. Вместо этого демонстративно резкими движениями разложила пиццу по тарелкам и слишком громко открыла вино.

– А может это знак, что мне стоит пойти работать курьером? – предположила Карина, как ни в чем не бывало. – Интересная работа. Сегодня везешь пиццу, завтра становишься свидетелем преступления. Послезавтра пишешь об этом материал и возвращаешься в свою родную стайку акул. Вернусь окольными путями, через локальные порталы.

Она бросила недоеденный кусок на тарелку и потянулась за салфетками.

– Невозможный человек, – раздраженно сказала Даша. – А ты знаешь, мне все больше и больше кажется, что вселенский ответ для тебя – это научиться ждать. Ты как ребенок-переросток: эгоизм остался на том же уровне, а амбиции и игрушки уже совсем другие. Это так не работает.

Карина тяжело вздохнула. Если бы она знала, как это работает, то могла бы с грацией балерины лавировать между превратностями судьбы, а не вписываться со всего размаху носом в айсберг, словно неповоротливый лайнер. Теперь же оставалось только одно: думать, как утонуть красиво, если это вообще еще возможно.

– Нет ничего ужаснее, чем просто сидеть и ждать, – честно призналась она.

Натура требовала разрешения любого вопроса сию же секунду. В противном случае, ей проще было сжечь мосты, а вместе с ними корабли и города. Просто так. Чтобы больше никогда не возвращаться к теме. Что и произошло в редакции. Нет, ожидание и сдержанность никогда не были ее козырями. Вот быстрые решения, кризисы, адреналиновые всплески и игра на опережение – это да. А ожидание давалось ей с особым трудом.

И по-хорошему, она понимала, что стоит извиниться перед подругой. Та на две недели отложила свои группы по йоге, чтобы быть с ней и поддерживать в трудное время, а Карина только и делала, что саботировала заботу всеми возможными способами. Умом она это понимала, а вот сделать никак не могла.

– Даша, я хотела сказать… – начала она, как в дверь снова позвонили.

Настойчиво. Три раза. Без перерыва. Словно человек с той стороны невероятно спешил или не верил, что его смогут услышать сразу.

– Курьер вернулся, чтобы указать мне путь? – приподняла бровь Карина.

Звонок раздался еще раз, заставив ее встать с места и пойти открывать.

– Или решил отдать часть незаслуженных чаевых, – хмыкнула Даша, провожая подругу взглядом. – В твоей ситуации это будет не менее судьбоносным решением. Возможно, даже сохранит тебе жизнь. Должна же быть справедливость в этом мире, в конце концов!

– Справедливости нет, можешь не надеяться! Что ж, я готова стать твоим падаваном, – пафосно произнесла Карина распахнув дверь, но тут же осеклась.

На пороге вместо курьера стоял Виктор.

– Это обязательно? – он лукаво изогнул бровь и слегка прищурился. – Или я могу просто купить тебе кофе?

Карина с удивлением уставилась на фотографа. Самое последнее, чего она ожидала – так это его появления здесь. Во-первых, ей было чертовски стыдно. Настолько, что даже не могла заставить себя перезвонить, что уже говорить о личной встрече. Когда она говорила про Виктора в редакции, то и не думала, что Фролов с легкостью откажется и от его услуг тоже, уволив их тандемом. А во-вторых, Виктор никогда в жизни не заходил к ней домой.

– Как ты узнал, где я живу? – ошарашенно спросила она и тут же поняла, насколько глупо задавать этот вопрос фотожурналисту. – Проходи, кофе у меня самой есть.

– Прекрасное предложение, – с легкостью ответил он, одним плавным движением притянув Карину к себе и оставив быстрый поцелуй на ее щеке. Странно, но для человека, который всего две недели назад лишился приличной работы, он выглядел подозрительно счастливым. – Я не с пустыми руками. И, пожалуйста, не вздумай начинать лезть ко мне со своими извинениями. На это я могу всерьез обидеться… Ну-с, что у нас тут? – Виктор прошел на кухню с таким видом, будто бывал здесь сотни раз. – О, классика жанра: женские страдания с видом на город.

Даша, до этого момента скромно примостившаяся на краю дивана, сразу же оживилась. Ее внимательный взгляд скользнул по мужчине – высокому, самоуверенному, в его неизменной потертой кожаной куртке и с вечной тенью небритости на щеках. Пожалуй, единственное, что отличало его от карточного изображения – это неожиданно светлые, почти льняные волосы, которые впечатляюще контрастировали с его темной одеждой.

– А ты ведь хранишь много тайн, – протянула она, подвигая ему тарелку с пиццей.

– Как бы тебе сказать, Даша… Моя профессия устроена ровно наоборот: я не собираю тайны, а выставляю их на всеобщее обозрение. – Его губы искривились в характерной усмешке. – Работа обязывает быть профессиональной сволочью и вываливать чужие секреты при первой же возможности. Иначе, – он откусил от Карининого куска, – мне нечего было бы есть.

Карина поставила на плиту потрепанную турку, вызывающе громко стукнув ею о конфорку. Под удивленно-возмущенный взгляд Даши она начала рыться в кухонных ящиках, с шумом перебирая банки со специями и полупустые упаковки.

– Так почему ты решил заехать? – выпалила она, нарочито игнорируя намеки подруги.

Объяснять про бессонные ночи, тоску и гадания на новенькой колоде совершенно не хотелось. И тем более, она не собиралась признаваться, что из-за кулинарного шоу отказалась подходить к плите.

– Во-первых, – он откинулся на спинку стула, – я решил лично удостовериться, что ты не наделаешь новых глупостей, когда снова выйдешь с людьми на связь. И не начнешь очередную партизанскую войну с использованием подручных средств.

– О-о-о, нет-нет-нет, – Даша демонстративно закатила глаза, – у нас тут полный дзен. Мы только круглосуточно листаем соцсети и заказываем тонны фастфуда, – она указала на груду пустых коробок в углу, – а еще от дротиков наша стена постепенно превращается в подобие швейцарского сыра. Но я, как настоящий стратег, держу ситуацию под контролем.

– Если не можешь подавить бунт – возглавь его? – понимающе рассмеялся Виктор и продолжил: – Тогда у меня для вас целый набор новостей. Плохие, хорошие и… скажем так, способные добавить перчинки в этот унылый день.

– Начинай с хороших! – выпалила Карина, одергивая руку от раскаленной турки.

Горячий металл успел оставить на подушечках пальцев розовый след. В воздухе повис густой, обволакивающий аромат насыщенного букета свежесваренного кофе. И впервые за две недели это были не замученные перемолотые кофейные зерна, наспех залитые кипятком.

– Я уезжаю.

– И это… хорошая новость? – Даша замерла с кусочком пиццы на полпути ко рту.

– Для меня – более чем. – Виктор явно наслаждался создаваемым напряжением. – Три недели в Сочи. Все включено по максимуму. Съемки яхт миллиардеров. Там целый плавучий город из золота и чужого тщеславия. Если получится, то потом перекинут на регату. Есть у меня там знакомый оператор, которому нужна подмена на пару дней. Так что я безмерно рад, что меня уволили.

Карина медленно выдохнула. К своему удивлению, она не ощутила и тени зависти – только странное облегчение, будто с плеч свалилась невидимая тяжесть. Значит, ее поступок не сильно подпортил его карьеру. Но почти сразу же мозг принялся лихорадочно прокручивать воспоминания: Виктор когда-нибудь упоминал о яхтах? Откуда вообще они взялись? Откуда регата? И когда он решил стать оператором?

– Поздравляю, – наконец сказала она, решив оставить эти вопросы без ответа. – А теперь давай плохую новость. Хочу сразу весь набор разочарований.

– Фролов устроил вендетту, – Виктор подвинул ближе кружку с кофе, с интересом рассматривая изображенного на ней добермана. – Теперь он практически живет в редакции. Видит детей только по воскресеньям под присмотром жены, а все его кредитки заблокированы. И думаю, все мы прекрасно понимаем, на кого он направил свой гнев. Официальная версия звучит так: “неуправляемая журналистка с психическими отклонениями, зацикленная на теории заговоров и неспособная проверять факты”.

– Охренеть… – Карина медленно опустилась на стул, будто у нее внезапно подкосились ноги.

– Он собрал все твои материалы, выискивая малейшее подтверждение своим словам, – продолжил Виктор, избегая ее взгляда. – Нашел пару спорных моментов, раздул из этого грандиозный скандал. Теперь ты официально “проблемная”. Он уже обзвонил всех своих знакомых в медиа. Эхо разносится по всей индустрии.

Даша присвистнула:

– Но все же понимают, что он просто мстит?

– Понимают, конечно, – кивнул Виктор. Его лицо исказила гримаса, будто он пробовал что-то отвратительное. – В этом-то и дело. Все примеряют эту ситуацию на себя. Если она смогла так поступить с Фроловым, то может поступить и с остальными. Дело уже не в материале – на этих ребят всем плевать. Для вида отступили бы немного и все. Но Карри влезла в разборки со своими, а это уже очень плохо. Даже если не все изменяют своим мужьям и женам, то у каждого все равно есть свои скелеты в шкафу. И никто не хочет, чтобы эти кости начали вытаскивать на свет.

Карина подняла голову и посмотрела на Виктора с сожалением.

– Идиотский поступок…

– Точно не самый умный, – подтвердил он. – Одно радует, Фролов и сам не ангел. Половина редакции не против, что ему всыпали. Просто плохо, что это сделала именно ты. Забудут не сразу. Только месяца через два перестанут шептаться. Если, конечно, Максим не устроит очередной спектакль. Но ты сама знаешь, какой он.

Карина сжала кулаки. Она знала слишком хорошо. Этот человек три года трепал нервы соседу, который неправильно поставил забор. А уж история с несчастным бариста, перепутавшим его “доппио с корицей” на “латте с кардамоном”, стала редакционной легендой.

– Ты говорил про какие-то интересные новости, – резко вспомнила Даша, видя, как Карина снова погружается в мрачные мысли.

Ей совсем не хотелось оставаться наедине с подругой в таком состоянии. Да и Виктор, услышав ее вопрос, словно преобразился. Он выпрямился, глаза заблестели, на лице появилась тень предвкушения.

– Да, – подтвердил он. – Я нашел для Карри вариант. Временный, не переживайте, но должно понравиться.

Даша тут же насторожилась:

– Опасный?

– На сто процентов легальный, – рассмеялся он. – Помнишь, ты спрашивала, где я научился так водить? – Его лицо озарила мальчишеская ухмылка. – В юности занимался автоспортом. Там остались друзья – настоящие фанаты своего дела. Своя школа, трасса, любительская команда… Им нужна серия статей. О гонщиках, а не о тех, кто просто покупает быстрые машины.

– Я должна писать про гоночную команду? – не поняла Карина.

– Нет, про школу.

Карина нахмурилась:

– Рекламные статьи?

– Они не ждут рекламных статей. Они хотят упоминаний в СМИ. Любых. Как говорится, черный пиар – тоже пиар. – Он сделал паузу, поймав ее взгляд. – Я предлагаю тебе писать о страсти. О скорости. Об адреналине, который бьет в виски. У них теперь машины, от которых мурашки по коже, собственная мастерская. И главное – инструктор…

– Кто он? – Даша не смогла сдержать любопытства, перегнувшись через стол.

– Бывший пилот, знает все тонкости этого спорта, может рассказать такие истории, что любой обзавидуется. За свой век он выпустил достаточно профессионалов, чтобы считаться лучшим тренером. Но это не главное. Он пришел первым в “24 часа Ле-Мана”, “Дайтона”, участвовал в гонке чемпионата в Германии, а в Бельгии вошел в лидеры с дырой в руке от сломанного рычага. Сказал потом, что даже не заметил, мол, так удобнее держать руль – когда ладони прилипают…

– И что с ним не так? – сразу остановила его Карина.

– Почему ты решила, что с ним что-то не так?

– Когда ты начинаешь расхваливать людей, с ними явно что-то не так.

Виктор посмотрел на нее с пониманием:

– Что ж, хорошо, твоя взяла. Он ненавидит прессу настолько, что одному из журналистов пришлось убегать от его автомобиля по трассе. Раз. Он напрочь отказывается давать интервью. Два. Он категорически против любой рекламы. Три. Фото с ним – на вес золота. А вот тебе еще один интересный бонус. Он уже тридцать лет не садился за руль.

– Гоночного автомобиля?

– Любого автомобиля, мотоцикла, карта, багги. За все, где есть руль, штурвал, румпель.

– Как такое возможно? – Карина резко подняла брови, но тут же сообразила еще одну вещь: – Погоди-ка, тридцать лет? Сколько ему сейчас?

– Шестьдесят, – быстро ответил Виктор.

– Шестидесятилетний гонщик, который уже тридцать лет не садится за руль. Звучит как начало плохого анекдота.

– Или… – Виктор наклонился вперед, его голос стал низким и убедительным, – как начало твоего возвращения. Для тебя это шанс почувствовать страсть, скорость, драйв, эмоции в чистом виде. Некоторые ради этого душу готовы продать, а тебе предлагают всего-то сделать джинсу.

– А человек в центре всего этого…

– Не просто человек. Гений. Легенда. Он был лучшим. А потом просто исчез со сцены. Ни объяснений, ни прощальных слов. Самолично отказался от славы, денег, предложений лучших команд. Зарылся в этой крохотной для него школе на двадцать лет. Даже имя свое запретил использовать в названии. Почему? – Виктор развел руками. – Этого никто не может объяснить. Знаю только, что в свое время он желал исчезнуть настолько же сильно, насколько ты хочешь вернуться. Пока другие цеплялись за каждое свое упоминание, он добровольно стер свое имя из истории. Пока другие боролись за крохи внимания, он послал ажиотаж вокруг себя к черту, полностью от него отказавшись.

– Боже, да ты им восхищаешься, – Карина прищурилась.

– Он сказал, что я бездарность, – признался Виктор. – Но послушай, вне зависимости от моего отношения, его уход из спорта остается загадкой.

– И ты предлагаешь мне ее разгадать?

– Я предлагаю тебе написать несколько статей за хорошие деньги, – он улыбнулся. – По крайней мере, я договорился с ребятами именно об этом. А если попутно раскопаешь что-то большее, что покажется тебе интересным… кто будет против?

Карина посмотрела на обожженные подушечки пальцев. В солнечном сплетении сжалось то ли от предчувствия, то ли от адреналина. Виктор всегда знал, как зацепить ее азарт.

– Ладно, допустим, я согласна на эту авантюру, – заявила она под пристальным взглядом Даши. – Но как я подберусь к этому затворнику? Ты же сам сказал, что от прессы он бегает, как от чумы. А твои ребята ему явно не указ.

Виктор медленно улыбнулся, будто только этого и ждал.

– Есть один шанс. Как ни крути, но ему придется взять себе учеников. После испытательного заезда, разумеется.

– То есть?

– То есть я договорился. Ровно через сорок восемь часов ты будешь на стартовой линии частной трассы за рулем гоночного автомобиля. А дальше – все в твоих руках.

Карина ошарашенно посмотрела на Виктора, готовая придушить его на этом самом месте. Если это ответ за увольнение, то она явно зря испытывала чувство вины.

– Ты с ума сошел? Я не умею водить.

– Тем веселее, – Виктор встал, оставляя на столе визитку с адресом. – У тебя есть сорок восемь часов, чтобы научиться. А я сейчас принесу тренажер из машины.

Карина медленно потянулась к кофе. Но быстро передумала и взяла бутылку вина.

– Через сорок восемь часов я либо стану ученицей легендарного гонщика… Либо меня будут выгребать лопатой из-под отбойника.

– И согласись, любой из этих вариантов станет хорошим материалом для статьи, – подтвердил он.

Даша перевела изумленный взгляд с фотографа на подругу.

– Вы оба что, совсем рехнулись?! – резко выпалила она после минутного молчания. – Никто не сможет научиться водить за сорок восемь часов! Да ты же… Да ты вылетишь на первом же повороте, если вообще сможешь двинуться с места. И ради чего? Это даже не задел для статьи, это натуральное безумие. У вас даже плана нет. И цели нет. В этом просто нет никакого смысла!

Карина не могла ответить. Она чувствовала, как все ее нутро рвалось в эту авантюру. Не из-за денег или карьеры – просто потому что невозможно иначе. Она жила этим: лезть, куда не звали, делать то, что запрещено – всегда идти в свой страх. Виктор прекрасно это знал. Поэтому и предложил не скучный фриланс, а гонку. Потому что даже шанс разбиться вдребезги был лучше, чем убегать, страдать и бояться.

– Карри не за тем в журналистику пришла, чтобы играть по правилам, – усмехнулся он.

Впервые за все время Даша посмотрела на него с откровенной злобой.

– Понятно, – протянула она. – Отказываться от этой безумной, глупой, рискованной и совершенно неуместной затеи вы не собираетесь. Тащи свой тренажер, будь он неладен. Будем учиться водить. Но запомни, если с ней что-то случится, то ты станешь для меня врагом номер один.


## Глава 4

Карина уставилась на гоночный симулятор, облизывая пересохшие от волнения губы. Она решила не задавать лишних вопросов. Например, как этот агрегат влез в машину. Или как стать гонщиком, сидя перед старым треснувшим монитором, подключенным к рулю, коробке передач и педальному узлу от “Жигулей”. Она лишь посмотрела на часы.

Стрелки показывали шесть часов вечера или ровно сорок часов до ее позора.

– И этот хлам должен меня чему-то научить?

Словно отвечая ее словам, симулятор жалобно запищал: "Ошибка: превышена скорость. Вы разбились".

– Ты могла спросить об этом Виктора, пока он здесь крутился, – хмыкнула Даша и швырнула ей папку с надписью "Правило 1: Не паниковать". – Это его идиотская затея. Что вообще за характер такой: прибежать, поставить всех на уши и исчезнуть без объяснений? Вы всегда так работаете?

– Зато получаем первые полосы, – пожала плечами Карина.

– Я бы не хотела увидеть на первой полосе тебя. Или толпы раздавленных тобою людей. Если раздавишь его или вашего загадочного тренера – переживать не стану.

Даша поджала губы и уже взялась за разбор своих свечей, как снова повернулась, явно не договорив:

– Виктор тренировался на этой рухляди перед первым заездом. Может именно поэтому тренер назвал его бездарностью, – ехидно протянула она, пылая гневом.

В последний раз Карина видела ее такой несколько лет назад, когда Даша спасала от двух пьяных мужиков бродячую собаку. В таком состоянии с ней лучше было не спорить, ничего не говорить и не лезть. Просто выполнять указания. Поэтому она неуверенно (и что самое главное – молча) села за симулятор.

Первые минуты обучения превратились в хаос. Карина сжала руль с такой силой, что даже профессиональный армрестлер не смог бы ее от него отодрать. Ее правая нога дернулась. Виртуальный болид на экране взревел и рванул вперед.

– Тормози раньше! – раздался громкий крик за спиной.

Даша встала за креслом, вцепившись пальцами в спинку. Карина вжалась в сиденье. На экране виртуальная трасса мелькала, как в лихорадочном бреду.

– Я ТОРМОЖУ!

– Нет, ты сняла ногу с газа! Тормоз – левая педаль!

– О БОЖЕ, ТУТ ДВЕ ЛЕВЫЕ?!

Машина на экране вылетела в кювет, перевернулась три раза и взорвалась в эффектном огненном шаре. В комнате повисло абсолютное молчание.

– Через сорок часов мне конец, – после нескольких секунд выдала Карина и посмотрела на часы. – Через тридцать девять часов и пятьдесят семь минут.

Тридцать девять часов, пятьдесят шесть минут до старта.

Даша ничего не ответила. Она с трудом оторвала руки от спинки кресла и под ошарашенный взгляд подруги полезла в телефон. Ее пальцы лихорадочно заскользили по экрану, а на лице попеременно отражались паника и крохотная надежда. Гнев отступил – это радовало.

– Прошу, скажи, что ты ищешь гипнотизера, – взмолилась Карина.

Сидя за рулем разбитого виртуального симулятора, она отдала бы все, чтобы кто-нибудь быстро передал ей навыки вождения во сне. Подошли бы даже основы, чтобы не перепутать педали. На знания пилотов болидов она не претендовала

– Нет, родная, – менторским тоном заявила Даша. – Впервые в жизни мы будем что-то познавать по видео-урокам. О, бабушка Агата учит водить. Это может подойти. Смотри, какая она милая.

– Ты серьезно? Мне через сорок часов к шестидесятилетнему гуру, а ты предлагаешь мне девяностолетнюю бабку?

– Она угнала “Тигр” у фрицев, так что твой тренер для нее – так, малолетняя выскочка. Не стоит недооценивать силу старушек, – невозмутимо резюмировала Даша и включила видео.

На экране та самая милая старушка внезапно рявкнула: “Ну что, сопливые, дважды повторять не буду!”. От чего Даша едва не выронила телефон, а Карина медленно повернулась к симулятору и положила руки на руль.

– Окей, бабуля. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

Тридцать шесть часов до старта.

“Game over. Рекорд: 1 километр”. Карина закрыла лицо руками. Это было невозможно. Совершенно, абсолютно, беспросветно невозможно! Как она могла согласиться на это безумие? Зачем она вообще это делает? Четыре часа борьбы с проклятым симулятором. И что в итоге? Один ничтожный километр виртуальной трассы, который она преодолела с трудом, как новорожденный олень ледяное озеро.

– Тормозить без сцепления – верный путь заглохнуть, – говорила бабушка Агата в видео.

– Да как? Как я буду тормозить со сцеплением, когда эта проклятая педаль приварена намертво!

Карина в ярости ударила по рулю, и острая боль пронзила руку словно электрический разряд. От локтя до кончиков пальцев все горело. Но физическая боль была ничто по сравнению со стыдом и яростью. В горле стоял ком, а глаза предательски жгло.

Виртуальный двигатель захлебнулся и заглох. На экране высветилось очередное "Game over".

Даша вздохнула и потянулась за ноутбуком.

– Ладно, давай по-другому. Ищи пока информацию про своего будущего тренера. А я посмотрю, что можно сделать с этим устройством для пыток.

Тридцать два часа до старта.

“Что же ты за человек, Марк Громов?” – вертелось в голове Карины, пока она листала редкие архивные заметки. Спать хотелось невыносимо. Веки словно свинцом налились, а строчки двоились и сливались в одну сплошную серую линию. И как только люди делали репортажи до распространения интернета? Работать в таких условиях было просто невыносимо.

“Пилот Марк Громов снялся с чемпионата за день до финала”, – “Motorkultur”(1993). “К сожалению, Марк покинул команду. У него были на это веские причины, которые мы не собираемся обсуждать. Могу лишь сказать, что его уход не стал неожиданностью, и мы полностью готовы к новому сезону”, – интервью второго пилота для “RPM Chronicle” (1993). “Это невероятное везение. Когда мы кинули клич среди знакомых, желая найти такого же заряженного на гонки человека, то откликнулся один парень. Сказал, что неплохо водит, – из интервью газете “Спортивные новости” (1994). – Потом выяснилось, что он живет в другом городе. Нас это немного напугало, но он бросил все и приехал. Я на перроне, жду такого же любителя, а из поезда выходит профессиональный пилот. Я там чуть с ума не сошел”.

– Бред какой-то, – громко вслух сказала Карина, совершенно забыв, что находится в комнате не одна.

Даша оторвала голову от подушки и заозиралась по сторонам, пытаясь понять, пожар их охватил, потоп или что похуже.

– Что случилось? – наконец спросила она, не увидев никакой опасности. – Ты что-то нашла?

– Нет. Об этом Марке, как о мертвых: либо хорошо, либо никак.

– Или он просто прекрасный человек, – зевнула Даша. – Поверь, такие тоже встречаются. И прессе там нечего ловить.

– Поверила бы, вот только ни у кого нет с ним ни одной фотографии. Единственное фото, которое я нашла, зарыто в архиве. И ты не поверишь, журнала Vogue за черт знает какой год.

– Так он красавчик?

– Нууу, – протянула Карина, делая нарочито безразличный вид. – В то время он был весьма неплох, да. И судя по внешности, явно не обделен женским вниманием. Поэтому и странно.

– Покажи, – сразу оживилась Даша.

Карина открыла вкладку и развернула ноутбук.

– Неплох? – многозначительно присвистнула Даша.

Учитывая возраст снимка, это была не просто фотография, а застывший вызов всем правилам гламура. Фоном стала часть комнаты, выполненная в темном камне. Бывший когда-то светлым, а теперь весь в грязи, комбинезон небрежно валялся на полу, рядом с ним лежал такой же грязный, потертый шлем. Центральная фигура – гонщик, явно только с трека – в идеально белой ванне, доверху забитой колотым льдом. В этом антураже, с темными вьющимися волосами чуть ниже плеч, он больше походил на какого-нибудь скандинавского бога, случайно попавшего в двадцатый век. Лед почти полностью скрывал безупречное смуглое тело, без той уродливой перекаченности, что так портит современных спортсменов. И читательницам для обзора оставалась только одна согнутая в колене нога и мощные руки, небрежно раскинутые по краям ванны. В одной руке он сжимал металлическую флягу с выгравированным логотипом команды. Не бутылку дорогого виски, как было тогда модно. Не коктейль. Грубую флягу. Как у летчиков времен войны.

Но главное – взгляд.

Будь перед ними современная фотография, Даша бы поставила деньги на то, что это линзы – такого насыщенного голубого цвета глаз просто не существует в природе. И уж точно такие глаза невероятно редко встречаются у смуглых брюнетов. Он смотрел прямо в объектив. Не томным взглядом фотомодели. Не наигранно-брутально. Нет. Это был чистый, неразбавленный вызов хищника.

– Эм-м-м… Видимо, мысль о том, что он просто не любит фотографироваться, мы отметаем сразу? – поняла Даша.

– Без вариантов, – согласилась Карина. – Но все фото с ним со всех сайтов команд удалены. Все периоды, где он официально выступал, описаны двумя фразами как под копирку, все сообщают о его огромном вкладе и опыте. А дальше все – тишина. Даже мелкая любительская команда после своего восторженного интервью в девяносто четвертом больше ни слова о нем не произнесла.

– Ладно, я согласна, это очень странно, – кивнула Даша. – Завтра надо будет посмотреть, что у него там с женами и детьми. И отправь ему уже запрос на добавление в социальных сетях.

Двадцать четыре часа до старта.

– Еще один круг, – Карина встряхнула головой, прогоняя дрему и подавляя желание бросить все или хотя бы просто плотно поесть.

Даша словно специально расхаживала рядом с тарелкой жареной картошечки и при этом еще подло хрустела огурцом.

– Ты почти не спала, – начала перечислять она, продолжая жевать. – Раз сто разбила виртуальный Ferrari. Называешь педаль сцепления «этой штукой слева» и решила не есть, будто твой вес что-то значит для полутонного автомобиля…

– Я собираюсь надеть платье, – скороговоркой протараторила Карина, не отрываясь от монитора.

– О, тогда это многое объясняет, – усмехнулась Даша и откусила еще кусочек огурца. – Думаешь, если не получится со стартом, то он возьмет тебя из-за красивой задницы?

– На войне все средства хороши. Но вообще нет. Образ милой и наивной девочки, которая ничего не понимает ни в машинках, ни в гонках, но из-за личных проблем решила изменить жизнь, хорошо работает. Позволяет легко втереться в доверие и задавать кучу глупых вопросов.

– Так ты же на самом деле ничего не понимаешь, – Даша приподняла бровь.

– Тем более… Быстрее адаптируюсь. И да, я научилась нормально выжимать это чертово сцепление, – сообщила Карина, тут же врезавшись в ограждение. – Проклятье! Твою мать!

– Главное, в платье так не ругайся, а то весь флер таинственности исчезнет, – издевательски рассмеялась Даша.

Карина резко встала, отчего в глазах поплыли черные пятна. Не сказав ни слова, она подошла к столу, выдвинула ящик, достала оттуда колоду Таро и вытащила из нее карту Дьявола. Каждое действие она совершала с таким невозмутимым видом, словно все утро только об этом и мечтала. Затем вытащила из другого ящика небольшой острый нож с хромированной рукояткой в виде льва и пошла к шкафу перед симулятором. Одним резким движением она прибила ножом карту к дверце и протяжно выдохнула.

– Ну и как… полегчало? – спросила Даша после недолгого молчания.

– А ты знаешь, да, – ответила Карина и снова села за руль.

Десять часов до старта.

Экран плыл перед глазами. Карина не понимала, реальная перед ней трасса или мираж. Руки не сгибались. На ладонях появились волдыри. Либо она добьет себя, либо добьет симулятор – третьего не дано.

Бабушка Агата на повторе учила входить в поворот. Первый. Второй. Третий. Еще один. Прямая. Клетчатый флаг…

– Это же… – не сразу поняла Карина. – Это… Я сделала это! – она вскочила, едва не опрокинув кресло. – Сделала! Получилось!

Даша вздрогнула и открыла глаза.

– Что ты сделала? Решила остаться дома?

– Нет! Я проехала круг без аварии! О Боже, я сама не верю, что говорю это, но я победила симулятор! Все, завтра сажусь за руль! Йюююхуууу!

Даша посмотрела на подругу со смесью гордости, страха и разочарования. Карина прыгала по комнате, словно только что получила то самое долгожданное письмо из школы магии и волшебства. Все-таки Даша до последнего надеялась, что Карри остановится и не выйдет на настоящий круг. Одно дело сидеть перед монитором и совсем другое – рисковать в реальности. А еще она прекрасно знала Карину. И если та решила, что чему-то научилась, то переубедить ее в обратном практически невозможно.

– Поздравляю, – сказала Даша, совершенно не разделяя радости, а чувствуя теперь одну лишь тревогу. – Иди поспи, а я подготовлю тогда твой “боевой комплект”.


## Глава 5

Карина прильнула лбом к прохладному стеклу такси, наблюдая, как городской пейзаж сменяется унылой промзоной. Виктор говорил про лучшую школу, частную трассу и мощные автомобили. Реальность за окном насмешливо твердила обратное: ржавые ангары, полуразрушенные склады, поля, усеянные пластиковым мусором.

Хмурый таксист время от времени с интересом поглядывал в зеркало, останавливаясь то на ее рыжих волосах, то на легком летнем платье. Но познакомиться не пытался, видимо, точка назначения для него что-то да значила.

– Там за поворотом, – буркнул он, резко затормозив у разбитой въездной арки с облезшей табличкой «Техзона №4». – Дальше не поеду.

Карина повертела в руках визитку Виктора. Адрес верный.

Желание побыстрее распрощаться с водителем таяло на глазах. Телом она стремилась остаться в машине, а разум кричал бежать как можно дальше. Что толкало вперед – неизвестно. Но это что-то было сильнее тела и разума вместе взятых. Она расплатилась и ступила на пыльную обочину. Такси стремительно исчезло, оставив ее один на один с пугающей реальностью.

Указанный поворот привел к пустырю, с самого края которого вместо обещанного высокотехнологичного автодрома зиял индустриальный кошмар: гигантский двухэтажный ангар из почерневшего металла, подходящий больше для боинга, чем для машин. Единственное его окно на втором этаже напоминало подслеповатый глаз.

Ирония судьбы – у подножия этого монстра стояло три безупречных модифицированных серийных автомобиля. Свежая покраска, идеальные обвесы, рекламные наклейки известных брендов – они выглядели так, будто их по ошибке выгрузили здесь вместо престижного автосалона. И второе, что хоть как-то оправдывало эту поездку – раскинувшаяся впереди трасса. Петляющая лента идеального асфальта с четкой разметкой, зонами торможения, мягкими отбойниками и даже временными трибунами на сотню человек, которые этим утром пустовали.

Карина попыталась прикинуть, можно ли из этого хоть что-то вытянутью. И если да, то для какого ресурса. “Уроки победы в режиме апокалипсиса”, “Ржавый гламур: как делают чемпионов”, “Запрещенный трек. Почему власти закрывают глаза”? Нет, все не то. Это не то что на джинсу, это даже на первые потуги копирайтера не потянет.

Пока она точно могла сказать только одно: в платье здесь было чертовски неуютно. Она явно погорячилась, считая, что лишь так сможет выглядеть милой дурочкой. Могла прийти в шортах и майке – ничего бы не изменилось. Особенно на контрасте с пятеркой парней, которые толпились невдалеке от трассы. Их новенькие экипы блестели под солнцем, а шлемы в руках выглядели дорогими аксессуарами. Такое впечатление, что они пришли на трассу F-1, а не к “Техзоне №4”.

Карина подошла ближе, стараясь лучше рассмотреть будущих соперников. Очень молодые, но слишком уверенные для новичков. Скорее всего, уже где-то обучались, может даже участвовали в заездах, а к тренеру пришли, чтобы подтянуть свой уровень. Или для престижа? Просто наблюдая это сложно было понять. Зато было четко видно, что разговор между ними никак не клеится. Парни перебрасывались короткими фразами, но все взгляды то и дело возвращались к стартовой линии, где стояла видавшие лучшие времена “Копейка”.

Карина мысленно рассмеялась, отдавая должное юмору шефа. Эти нарядные мальчики прибыли показать себя на крутых тачках, а вместо этого им гротескно подсунули ржавое корыто, больше напоминающее выкидыш свалки металлолома. Но не успела она вдоволь насладиться представленной картиной, как самый младший – в желтом костюме и с белым шлемом – обратил на нее свое внимание.

– О, смотрите-ка! – весело крикнул он, махнув рукой. – Заблудилась? Иди сюда, я знаю лучшее место, с которого будешь все видеть.

Остальные обернулись. На их лицах отразилось любопытство. Только высокий блондин в черном уставился с удивлением, когда она направилась в их сторону.

– Вход на трибуну не здесь, – буркнул он.

Солнце мешало ему смотреть, поэтому приходилось щуриться.

– Так я покажу, – не унимался “желтый комбинезон”. – Я здесь каждый угол знаю. Моя семья спонсирует это безобразие, так что держись меня.

Еще один парень в кожаной куртке и с зажженной сигаретой в руке демонстративно закатил глаза. Остальные продолжали наблюдать.

Карина остановилась в метре от пятерки и скрестила руки на груди. Ее начинало трясти. Вид трассы заставлял сердце бешено колотиться, ладони вспотели, а легкие белые кроссовки ощущались свинцовыми гирями. Ей повезло, что длинное платье полностью закрывает ноги – в противном случае, все увидели бы, как дрожат ее колени.

– Не стоит, – с вызовом ответила она, демонстрируя полуулыбку и мысленно повторяя только одну фразу: “Что ты вообще творишь, Карина? Сматывайся, пока не поздно”. – Ставлю тысячу, что я смогу добраться до финиша быстрее тебя.

Теперь все с интересом смотрели в ее сторону. Даже парень в кожанке, которого, казалось, совершенно не интересовали разговоры других, замер с сигаретой на полпути ко рту. А блондин потянулся к боксу бутылок с водой.

– Что, сдрейфил? – рассмеялся невысокий коренастый, увидев секундное замешательство “комбинезона”. – Ставлю на девчонку, – добавил он, вытаскивая из кармана купюру и оглядываясь по сторонам, куда ее можно положить.

– Ставлю столько же, что ты вообще не сможешь добраться, – заявил “желтый комбинезон”.

Среди всей пятерки он казался явным лидером. Словно и не врал, что бывал здесь много раз.

– По рукам, – кивнула Карина.

Но не успела она потянуться к карману, как вдалеке раздался уверенный мужской голос:

– Никаких мелких ставок на моей трассе.

Карина резко обернулась. В десятке метров от них, у стены ангара, шевельнулась тень. Секунду назад там явно никого не было, просто ржавый металл и трещины в бетоне. Но теперь от стены отделилась смутная фигура. И по тому, как мгновенно замолчали парни, стало ясно – это и есть всеми ожидаемый гуру автогонок.

Он шел неспеша, но при этом ни тени дряхлости. Темные вьющиеся волосы все так же спускаются ниже плеч, только теперь стали немного белее. Плечи – все еще шире, чем у любого из этих мальчишек. Спина – прямая. Походка легкая – почти кошачья. В руках шлем.

“Вот же старый засранец, – подумала Карина, внимательно рассматривая комбинезон с пятнами масла и майку с логотипом "Marlboro". Культовый спонсор, который когда-то украшал самые быстрые болиды Формулы-1. Теперь же надпись была полустертой, а майка сидела с вызывающей небрежностью. – Да чтобы так выглядеть в шестьдесят, мне придется себя законсервировать в тридцать два”.

По мере приближения, черты его лица становились все четче. Смуглая кожа была изрезана редкими морщинами, но скорее не от времени, а из-за солнца и ветра. На шее – старый ожог и белесый шрам, напоминающий след от удара молнии. Карина мысленно поставила галочку: надо еще раз пересмотреть, не попадал ли Громов в аварии. Трагедия на трассе могла бы стать самым простым объяснением его отказа снова садиться за руль. Вот только за часы, проведенные в поисках обрывков информации, ни о каких авариях не было и речи, а об этом бы трубили первым делом. Она уж точно знала.

Громов подошел ближе. Настолько, что теперь Карина могла хорошо рассмотреть его глаза. Голубые. Удивительно голубые для смуглого человека. Потускневшие за тридцать лет, но все такие же пронзительные как на том фото. Будто два осколка льда впились в темноту загорелого лица.

И взгляд этих глаз непозволительно долго задержался на ней. Неожиданность? Удивление? Говорят, женщине нужна всего пара секунд, чтобы определить интерес мужчины. Здесь не было интереса. Читался лишь голод. Чистый, не замаскированный животный голод. В глазах не было вопроса – только ответ. Карина почувствовала, как кровь ударила в виски…

И в ту же секунду все прекратилось. Он резко отвел взгляд вниз. На парней. В сторону… Словно… “О, Боже, неужели прославленный тренер, ставший моделью для популярнейшего журнала… засмущался?”

Карина посмотрела на своих противников. Никто из них не заметил ничего странного. А может ей самой почудилось? В конце концов, последние сорок восемь часов она провела в постоянных мыслях об этой встрече. Вот и мерещится всякое.

– Вы опоздали, – быстро сказал тренер, заставив всех синхронно взглянуть на часы.

– Я пришел на полчаса раньше, – попробовал оправдаться до этого молчавший все время парень с синим шлемом.

Из всей пятерки он выглядел самым взрослым, но и самым тревожным. Впрочем, тревожность нисколько не зацепила Громова, как и нелепое объяснение.

– Поздравляю, вы потратили полчаса стоя на отшибе, вместо того, чтобы изучить трассу, – устало сказал он. – Если бы гонки выигрывались одним человеком, то куча славных имен не прошло бы даже квалификацию. Это командный спорт. Опоздал один – опоздали все.

Парни недовольно посмотрели на Карину, словно та виновна, как минимум, в смерти Кеннеди, а не в опоздании на пару минут.

– Вас шестеро, – продолжал тем временем Громов, обводя взглядом собравшихся. – Возьму только одного. Будем смотреть, кто готов дотянуть до джентельмен-драйвера, а чье место так и останется среди зрителей. Ваша задача на удивление проста: проехать круг, показать результат.

Парни понимающе закивали, будто в правилах скрывалась глубокая истина и они хотели показать, что тоже ее знают. Со стороны выглядело глупо. Но кажется, имя Громова именно так действует на неокрепшие умы в автоспорте – делает из них кивающих болванчиков.

– Так на чем гоняем? – выдал “желтый”. Громова он явно побаивался: в голосе так и сквозила нерешительность, из-за чего самоуверенный выпад вышел откровенно слабым. Помявшись немного, он уточнил: – Отец говорил, что недавно починили третью машину.

– На том, что не жалко, – коротко ответил тренер только на первый вопрос.

Парни переглянулись. На их лицах застыло разочарование. Карина увидела в них мальчишек, которым показали блестящую игрушку, а потом заставили есть пресную кашу.

– Вы что думали, я вам дам "Феррари"под ключ? – Громов поймал ее взгляд на секунду дольше необходимого. – Сначала докажите, что умеете водить коробку. Потом, может быть, поговорим о чем-то серьезном. И ты будешь первым, – он посмотрел на “желтого”. – Раз уж отец так просил.

Самоуверенность парня испарилась быстрее бензина в баке “копейки”. Он недоверчиво посмотрел на тренера, недовольно обвел взглядом соперников, все еще надеясь, что это шутка. Но осознав всю серьезность, молча поплелся на трек. Уже там обошел машину, хлопнул по крыше для храбрости и быстро залез внутрь. Остальные наблюдали за “желтым” с напряженным интересом. А Марк Громов наблюдал за ними. За всеми… кроме стоявшей рядом Карины.

– Вы сами понимаете, почему вы здесь? – едва слышно спросил он, не поворачивая головы.

Впрочем, даже так Карина отчетливо почувствовала на себе его внимание.

– Мне сказали, вы учите побеждать…

– Вас обманули, – перебил он с наигранной беззаботностью. – Я учу не проигрывать.

Карина нахмурилась.

– Разве это не одно и то же?

– С годами понимаешь, что это совершенно разные вещи. И в жизни чаще требуется второе, чем первое. Так я повторю вопрос: почему вы здесь?

В этот момент “желтый” уже рванул с места. Машина завизжала на весь полигон, подъезжая к намеченному старту. Впереди у него было чуть меньше трех тысяч метров извилистой полосы и восемь поворотов. Громов не стал доставать секундомер, вместо него это сделал один из парней – невысокий шатен с ультрамодной стрижкой. Да и секундомер у него больше походил на швейцарские часы.

Карина задумалась.

– Потому что я знаю, зачем вы дали нам эту машину, – ответила она, чувствуя, как пальцы начинают предательски дрожать от звука мотора.

К страху перед заездом прибавилось некоторое смущение. Что странно, в отличие от этих мальчишек и Виктора, она не успела стать почитателем таланта тренера.

“Желтый” как раз подошел к финалу прямой и теперь начинал входить в поворот. Он сбросил скорость. Звук тут же изменился. Вместо рычания раздался удушливый хрип и сразу же оборвался, образовав тишину. Автомобиль заглох на первом же изгибе трассы, приковав к себе все взгляды и дав Карине небольшую передышку. По крайней мере, она рассчитывала именно на это. Но тренер словно и не удивился вовсе. Он продолжил, как ни в чем не бывало:

– Здесь нет никакой тайны. Это дешевый способ узнать, на что вы способны. Если бы я выдавал каждому приличные кары, мы бы не протянули и месяца. И меня бы быстро уволили.

– Или потому что на ней невозможно спрятаться за скоростью, зато прекрасно видны все навыки, – парировала Карина. – Никогда не поверю, что вам не выделили денег на что-нибудь более презентабельное. Вас скорее уговаривали взять, чем запрещали.

Громов бросил на нее короткий взгляд, пытаясь сдержать случайную улыбку, но так и не подтвердив или опровергнув ее слова.

– Он доедет? – послышался вопрос блондина в черном.

Никто не рискнул ответить.

“Желтый” снова набрал скорость, неуверенно проехал второй поворот. На третьем снова заглох. Четвертый прошел ровно, но очень медленно и теперь подбирался к пятому, словно только-только начал чувствовать машину.

– Хорошо, – сказал тренер. Карина не сразу поняла, что он снова обращается к ней. – Раз кто-то так отчаянно желает быстрее показать свои навыки, давайте проверим. Вы следующая, – он протянул шлем.

Карина сглотнула и посмотрела на трассу. Гоночный круг теперь напоминал извивающуюся анаконду, в пасть которой она полезет по собственному желанию. Спины коснулся холодный пот. Суматошные мысли, которые она так удачно отвергала все утро, нахлынули разом. “Будет больно”, – вычленилась из них самая яркая.

– Да ну нафиг! – в сердцах выкрикнул парень в кожаной куртке, и Карина снова посмотрела на машину.

После седьмого поворота “желтый” стал странно вилять, едва удерживая кар. Лишь присмотревшись, стало понятно, что это из-за песка, как специально рассыпанного по трассе. Машину повело. Скорость упала до минимальной. И тут же раздался глухой удар об отбойник.

Вокруг образовалось небольшое облако пыли. Парень сдал назад. Медленно проехал несколько метров до финиша и вылез красный от злости. Он хлопнул дверцей с такой силой, что эхо разнеслось по пустынному полигону. Никто не посмотрел на секундомер. Даже шатен с дорогими часами опустил руку, будто сама идея засечь время теперь казалась издевательством. Только блондин хмыкнул себе под нос, явно довольный фиаско “желтого”. А коренастый прошептал что-то про выигрыш.

Громов стоял неподвижно.

– Следующая, – безразлично выдал он.

Карина пошла на казнь. Хотела пойти с гордо поднятой головой, но каждый шаг давался с таким трудом, словно она шла по дну бассейна, отчаянно прорываясь сквозь толщу воды. Когда добралась до машины, то руки уже ходили ходуном, а пальцы предательски скользили по металлу двери, не в силах крепко схватить ручку. Стоило ей опуститься на сиденье, как мир вокруг сузился до размеров салона. Чехол был обжигающе горячим. Руль казался чужеродным и слишком большим для ее ладоней. Ноги будто исчезли. Зато пульсация крови в венах ощущалась с запредельной силой.

– Господи, у меня сейчас случится сердечный приступ, – прошептала она и взглянула в зеркало заднего вида, не узнав собственного отражения. Такое впечатление, что из лица за несколько секунд выкачали всю кровь.

«Какие же милые румяные щечки, какая красавица, какая умница. Все у тебя обязательно получится. Все, что захочешь», – вспомнила она слова бабушки, которые каждое утро звучали перед школой, а потом и перед университетом.

«Бывает, что и не получается», – иногда отвечала Карина.

«Значит, кто-то отвел от тебя то, что тебе не надо, – парировала бабуля. – Все твое всегда тебя найдет, помни это».

– И что из этого мое? – прошептала Карина, только теперь заметив рядом со своим бледным лицом силуэт.

Несколько секунд потребовалось, чтобы понять – это тренер идет в ее сторону, показывая жестом не запускать мотор. Карина замерла. Она не знала, что происходит, но промедление дало ей шанс немного отдышаться и почувствовать ноги.

Громов подошел вплотную к машине. Тень от его фигуры накрыла Карину целиком. Дверца распахнулась с глухим стуком.

– Что-то не так? – улыбнулась она, стараясь казаться спокойной.

– Платье, – ответил он коротко.

– Платье? Еще пять минут назад оно вас не смущало.

Тренер тяжело вздохнул, словно такие вопросы не заслуживали его внимания. Наклонился. Поднял подол платья с асфальта. С легкой издевкой посмотрел на девушку и небрежно забросил ткань в машину. Вся ситуация заставила Карину почувствовать себя полной дурой. Внешне она старалась не подавать виду, но от смущения кровь явно вернулась к лицу, выравнивая баланс.

– Послушайте, – сказал он, немного помедлив. – Гонки – это не про скорость. Это про контроль. Над машиной. Над страхом. Над собой. Если боитесь – уходите. Придете в следующем году. Время пролетит незаметно.

Время пролетит незаметно… Нет. Она не для того двое суток провела за тренажером, чтобы сейчас даже не завести это древнее корыто. Не для того двое суток выстраивала в голове образ Громова, чтобы даже не попытаться попасть к нему на обучение. И уж тем более, самое последнее, что она хотела услышать этим утром – это проклятую фразу “время пролетит незаметно”. Либо сейчас, либо уже никогда.

– Я не боюсь, – заявила она и захлопнула дверь.

– Тогда не забудьте надеть шлем.

Дельное замечание, подумала Карина, когда Громов отошел в сторону, и последовала его совету.

– Включить зажигание, – повторила она слова бабушки Агаты, чувствуя давление шлема на щеки. – Выжать сцепление… – Она с удивлением заметила, что педаль такая же, как на симуляторе, даже застревает в том же месте. Настолько точно, словно они близнецы. – Перевести рычаг коробки передач в нейтральное положение. Завести двигатель. Отпустить сцепление. Нажать педаль газа… Выкуси “желтый комбинезон”!

Машина тронулась с первой же попытки. Настолько идеально, словно Карина заводила ее тысячу раз. А может и заводила, учитывая, что симулятор оказался полным ее дублем.

Громов все еще оставался на трассе, но теперь смотрел с заметным интересом.

Двигатель взревел. Карину вдавило в кресло. Первые метры – рывок, разгон, старт. Взрыв бешеного восторга, словно скорость растворила яд адреналина и переросла в огненное возбуждение. Мир сузился до узкой полосы асфальта. В ушах гудела кровь. Даже собственное сердце билось где-то далеко, за пределами.

Первый поворот вылетел на нее, как нож. Трасса – тонкая жила, пульсирующая под колесами. Ладони белеют, пальцы вцепились в руль. Рывок влево. Слишком резко – уже не ты ведешь машину, а она тащит тебя как дикое животное. Карине показалось, что сейчас ее вынесет в ограждение. Сердце заколотилось с удвоенной силой, будто собиралось проломить грудную клетку.

“Не так резко… Пожалуйста…” – мелькнула мысль.

Машина неожиданно выровнялась. Словно кто-то другой сидел на месте Карины и управлял этой развалиной. Этот кто-то выглядел как она, чувствовал как она, только был в сотни раз увереннее и точно знал, что делает. И вместе с этим возникло совершенно невероятное чувство: а что если все получится…

Третий поворот. Осталось не так уж много.

Лицо бабушки Агаты мелькнуло перед глазами. Только теперь оно походило на главреда Фролова. Стало откровенно страшно. Захотелось в эту же секунду нажать педаль тормоза и сбежать.

И только она об этом подумала, как машину сорвало на песок. Резкий поворот руля вправо. Скрип тормозов. Крик. Мир, превратившийся в размытое пятно. Машину несколько раз развернуло на месте волчком. Двигатель заглох.

В абсолютной тишине Карина слышала теперь только собственное дыхание и стук сердца.

Дверь распахнулась через целую вечность. Громов молча протянул руку, помогая снять шлем. Парень с секундомером вытащил ее из машины. “Желтый комбинезон” мелькал где-то рядом. А куда делись остальные? Да, плевать. Карина убрала чужие руки и побежала к ограждению. Она согнулась пополам, схватившись за холодный металл. В глазах помутнело, а желудок едва не вывернуло наизнанку.

“Чего она вообще хотела? Похоже, первый раз за рулем”. “Да она завелась с первого раза, в отличие от тебя”. “Может, чья-то жена?”. “У нее не было кольца”. “Любовница”. “Скорее идиотка”. Голоса сливались в равнодушный гул, будто комариный рой над болотом. Карина сжала пальцы на холодной трубе ограждения, чувствуя, как металл впивается в ладони.

– Воды? – выделился среди всех голосов один намного ближе.

Громов протягивал ей небольшую пластиковую бутылку с уже открученной крышкой. Ни секунды не раздумывая, Карина схватила ее и принялась жадно глотать. Кристальная чистота растекалась по горлу. Внутри тела прошел холод. В губах появилась жизнь.

– Спасибо, – сказала она, едва не задохнувшись.

Тренер бросил пустую бутылку парням и остался ждать, наблюдая.

– Все хорошо? – уточнил он через минуту.

– Да, – Карина попыталась улыбнуться, но вышло плохо. – Это у вас могли быть проблемы, если бы я здесь разбилась.

– Не переживайте, – заверил ее Громов. – Для таких как вы у меня стоит отсечка… Ограничитель по скорости, – быстро уточнил он. – Да и к тому же я выдал вам шлем. Сделал все, что мог, так сказать.

Карина прислонилась к ограждению. Идеально подстриженная трава в этот момент казалась странной. Невероятно зеленый цвет. Слишком насыщенный. Слишком яркий. С переливами от солнечных лучей… тоже слишком.

– Я не прошла? – наконец спросила она.

Тренер проследил за ее взглядом, могло показаться, что тот ему хорошо знаком. Возможно, именно из-за этого взгляда Громову и потребовалось чуть больше времени на ответ. Но подумав немного, он все-таки уверенно заключил:

– К сожалению, нет.


## Глава 6

Идя вдоль пыльной обочины, Карина вдруг подумала, что вполне может написать статью “Как достичь дна и провалиться еще глубже”. Солнце слепило, горячий ветер гнал по полю клочья сухой травы. По краям темнели кукурузные стебли, но их сладковатый аромат перебивало резкое амбре бензина и раскаленного асфальта. А прогулка пешком от полигона (чтобы побыть в одиночестве и не встречаться взглядами ни с тренером, ни с соперниками) уже не казалась такой удачной идеей. Хотелось просто вызвать такси, но телефон упорно отказывался ловить сеть. “Один репортаж провалила. Второй – даже не начала. Еще и провайдер кинул в самый ответственный момент”, – думала Карина.

Полигон остался далеко позади. Ржавые ангары, кривые фонарные столбы, “копейка”, в которой она не смогла проехать свой круг. Впереди тянулась дорога, такая же бессмысленная, как и вся эта затея.

Карина свернула на развилке за покосившимся щитом с едва читаемой надписью «РЕМ.ТЕХНИКИ». Может, здесь есть автобусная остановка? Или будет проезжать попутка? Хотя кто в своем уме поедет в такую дыру, да еще и в будний день? Оставалось надеяться, что кто-то из ее более удачливых соперников будет проезжать мимо и сжалится над ней.

По краю узкой дренажной канавы взбежала полевая мышь. Она задержалась на самой верхушке, неожиданно встретив живое препятствие. Карина сделала несколько шагов вперед. Остановилась. Ее тень накрыла полевку. Мышь встала на задние лапы и раскрыла пасть, точно собираясь нападать.

– Вот же дурная, – Карина захохотала во все горло. – Попытаться обвести вокруг пальца легендарного тренера! Боже, да он же точно понял, что я впервые за рулем!

Теперь идея казалась фатально провальной. Но могла же она мечтать, что все получится? Всегда есть крохотный шанс, что удача повернется лицом к отважным безумцам. С другой стороны, возьми он ее после заезда, она бы ни за что в жизни не поверила в его профессионализм – изначально замкнутый круг.

Улыбка все еще оставалась на лице Карри, когда звук приближающейся фуры заставил ее обернуться. Наконец-то, хоть кто-то в этой глуши, подумала она, поднимая руку. Грузовик громко просигналил и остановился в полуметре. Водитель открыл дверь. Тучный, лысый мужчина лет сорока с добрым и совершенно невыразительным лицом.

– Докину до поворота на въезде в город, – прокричал он через шум двигателя.

– Туда и надо, – ответила Карина.

Пытаясь сдержать улыбку, она ловко забралась в кабину. Фура неспешно качнулась, завыла словно отъевшийся бизон и тронулась с места. А из динамиков совершенно неожиданно зазвучал Стинг.

– И почему девушка одна на этой дороге? Да еще и такая счастливая? – спросил водитель, когда они минули первые сто метров. – Только не говорите, что выиграли в лотерею. Все равно не поверю.

– Проиграла по всем фронтам, – ответила Карина. – Триумфально провалила тестовый заезд в гоночную команду.

Мужчина скептически покосился, явно не понимая, шутит она или говорит всерьез. Но после паузы уверенно заявил:

– И правильно радуетесь, нечего вам там делать. Гонки – это не про вас.

– Неужели? А что же про меня?

– Так… Сейчас… Дайте подумать… – он сосредоточенно посмотрел на дорогу.

Вряд ли он думал больше нескольких секунд, но за это время Карина успела заметить, как с левой стороны выскочил черный седан. Марку она не разобрала, зато узнала лицо человека за рулем. Тот самый шатен с секундомером. И на его лице отражалась натуральная ярость. Тело было наклонено вперед, руки вцепились в руль с такой силой, словно грозились его оторвать. Он вдавил педаль в пол, и седан стрелой пронесся мимо, превращаясь в точку на прямой дороге.

Карина не злорадствовала. Но мысль о том, что сегодня еще четверо уедут с полигона с пустыми руками, неожиданно согрела душу.

– Есть такие небольшие зеленые скутеры, – выдернул ее из мыслей водитель. – Вот спереди к ним можно прицепить корзинку, а в нее положить багет и включить французскую мелодию. Вояж, вояж, – пропел он.

Карина громко рассмеялась, представляя эту картину во всей красе. Что ж, возможно, этот странный мужчина и был в чем-то прав… Как и тот пожилой охранник в бизнес-центре. Может, на четвертом десятке уже пора заканчивать бегать за чужими скандалами и начинать создавать свои.

– Завтра же пойду искать зеленый скутер, – с улыбкой заключила она и полезла за телефоном. – Только своим отпишусь, что гонки – это не про меня. Пока сеть снова не пропала.

– Эт правильно, – поддакнул водитель.

Но не успела Карина включить интернет, как мессенджеры запищали новыми сообщениями.

Бабуля: “Карюша, приезжайте, если свободны. Купила свежих булочек с корицей, как ты любишь. Для Дашеньки собрала целый мешок салата. Скоро буду помидоры катать. Спроси у Вити, какие любит, я специально для него пару баночек сделаю. И все будет хорошо, ни о чем не переживай”.

Бабушка всегда чувствовала, когда что-то шло не так. Даже через экран телефона. Никогда не знала, что именно, но чувствовала как ньюфаундленд, если нужно кого-то спасать. Карина отправила ей ответ и тут же открыла следующий чат с Виктором.

Виктор: Какие новости?

Карина: Полный провал. Но я проехала пару поворотов, так что есть чем гордиться. И нужно было предупредить, что симулятор и машина – одно лицо.

Скопировала то же самое Даше.

Даша: Пффф… Это было предсказуемо. Будем отмечать, что никого не раздавила!

Виктор: Там все-таки “копейка”? Честно, не был уверен… Но чувствовал, что Громов глубоко в душе консерватор.

Карина: Почему не сказал?

Виктор: Я обещал тебе драйв, адреналин и возможность участия, а не победу. Да и тебя туда не побеждать отправили.

Карина: Но если бы я победила, он бы меня взял.

Виктор: Кто тебе сказал такую глупость? Как он реагировал на круги остальных?

Карина: Я не видела. Я была второй и уехала.

Даша: Так, давай рассказывай, как он сейчас выглядит?

Карина: Выглядит… хм, как тренер. Я не приглядывалась.

Виктор: Зря, надо было остаться. Уходить сразу после проигрыша – это слабость. И только не говори, что ты всерьез расстроилась из-за поражения. Детка, ты же и не могла победить. Ты забыла эту крохотную деталь?

Даша: Ты издеваешься? Ты столько времени пробыла там и не можешь выдать ничего, кроме того, что он выглядит как тренер? Нет, подруга, ты как-то слишком серьезно подошла к вопросу. Господи, лучше бы ты кого-нибудь раздавила, тогда бы столько часов моего ожидания имели бы хоть какой-то смысл.

– У вас прямо Смольный, – вклинился водитель, бросив короткий взгляд на открытые чаты.

Сообщения все всплывали и всплывали, заставляя Карину задуматься. А ведь действительно, еще пару дней назад она и не собиралась садиться за руль, а теперь расстроилась из-за плохого круга? Бред какой-то.

Новое уведомление: “Марк Громов подтвердил ваш запрос на добавление в друзья”.

Карина замерла на секунду. Значит, тест уже закончился, все разъехались, ученик выбран, а сам Громов наконец-то увидел ее утренний запрос. Она сразу нажала чат с Дашей: “Ладно, часы твоего ожидания дали плоды – Громов открыл аккаунты”.

Не дождавшись ответа, она зашла в профиль тренера. Десятки фотографий с гонок. Столько же из путешествий. Все подписи короткие, никаких пояснений, все для своих. Одна фотография игрушечного гоночного трека (явно дорогой сувенир). Еще одна – вечер, море и он сидит с какой-то девушкой. Лет двадцати пяти, темноволосая, в белых шортах и майке. Девушка, словно стесняясь, прикрывает лицо. На майке принт с болидом и треком. Дочь? Но они совершенно не похожи. Посмотрела дату. Практически год назад. Ни до этого, ни после ничего с ней нет.

Карина перешла в сообщения к Громову. Виктор был прав, уехала она слишком быстро. Но именно благодаря этому решению у нее теперь есть замечательный повод ненавязчиво начать разговор с тренером. Просто спросить, кто получил это место. Вот только узнать это сейчас или подождать до вечера, когда человеческий организм более расслаблен, а вокруг спокойная обстановка? Хотя кто знает, может Громов будет всю ночь сидеть в каком-нибудь баре. Или развлекаться с какой-нибудь женщиной. С таким успехом ее сообщение точно останется без ответа.

Даша: О-о-о-о-о, винтажный мужчина таки клюнул на платье?

Карина рассмеялась.

“Винтажный мужчина?” – набрала она. Отправила. Только через секунду поняла – не туда. Сообщение ушло Громову!

Карина замерла, словно случайно нажала красную кнопку запуска баллистических ракет. Ее пальцы застыли над экраном, а в горле пересохло.

“Нет. Нет-нет-нет, только не это”, – пронеслось в голове, пока она безуспешно жала отменить отправку. Телефон, обычно такой послушный, теперь казался предательски неподатливым, будто специально издевался.

“Сообщение прочитано”, – загорелось на экране.

– Твою ж мать! – резко сказала Карина, откидывая телефон в сторону, чем тут же привлекла внимание водителя.

– Проблемы?

– Отправила сообщение мужчине вместо подруги.

– У-у-у, понимаю, – протянул он, стараясь не засмеяться. – Моя жена скорее разобьет телефон вдребезги, чем покажет мне переписку со своими подружками. Аккуратнее надо быть, девушки. Объявляйте теперь план “перехват”, спасайте отношения с вашим мужчиной.

– Это не мой мужчина, – попыталась объясниться Карина.

– То есть просто нравится? – явно подначивал ее водитель.

– Он мне не нравится.

– “Она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень”, – довольно протянул он.

– Еще одна французская песня?

– Оскар Уайльд, “Портрет Дориана Грея”.

Карина с интересом оглядела водителя с головы до ног. Видимо, правду говорят, не стоит судить человека по внешности. Хотя до этого момента первое впечатление ее никогда не обманывало.

– Я не влюблена, – уверенно заявила она.

– Тогда чего испугались? – сразу выдал водитель. – Поднимите уже ваш телефон, посмотрите, что ответили. А если ничего не ответили, то просто извинитесь. Или объяснитесь. Скажите, что вы говорили о чем-то другом и это просто вырвано из контекста.

Карина задумалась. Действительно, чего это она? Видимо, свежий загородный воздух и эмоции после поездки странным образом повлияли на ее разум. Это далеко не первое сообщение, которое она отправила по ошибке. Да и явно не последнее. Зато намного веселее, чем банальное “Привет”.

Она взяла телефон и снова открыла диалог. Новое сообщение от Марка Громова висело неудобным булыжником над ее хрупким эго:

“Винтажный мужчина? Это комплимент или повод для драки?”

Карина замерла на секунду и перечитала еще раз. После чего выдохнула, почувствовав настоящее облегчение..

“Мы с вами в разных лигах, Марк, – уже спокойно написала она. – Драки не будет”.

## Глава 7

– Мое тело – храм, – заявил атлет, чьи бицепсы угрожающе натяги