Элен Коро
Роман-трилогия "Оскар" для Него!" Том 1

В книге использованы стихи разных поэтов, как классиков, так и современников. В том числе и самого автора. Их имена приведены в «Списке литературы» (см. Том 3).

Благословение от Высших Сил

Приветствуем Золотые Сердца и Души читателей!

Тех, что с удовольствием приступают к чтению сего романа. МЫ радуемся вместе с вами появлению на Свет трилогии, которая не только развлекает, но и возвышает Дух и Сознание Человека.

Для Нас – это яркая вспышка Света, Любви и Радости!

Для Вас – это ещё и Благословение от Высших Сил!

Будьте уверены, что оно передается каждому из вас, поскольку между автором и читателем всегда устанавливается незримая связь, в которой образуется общее информационное поле, где и происходит невидимое квантовое проникновение внутренних миров.

Высшие Силы всегда наблюдали за разноплановым творчеством Элен Коро. Более 10 лет назад МЫ решили дать автору ещё один старт. На этот раз для реализации литературного таланта!

Для успеха любого дела необходимо Благословение Человека, близкого к Богу. Выбор пал на Старца Илия. Но не за возраст, а за Его особую мудрость и прозорливость. Официальных духовных чинов и званий у Него не перечесть. Однако сейчас Его больше знают, как личного духовника Президента России и Патриарха Московского и всея Руси.

А теперь немного о том, как МЫ это устроили. Однажды летом Элен посетила писательское Переделкино, в том числе и расположенную неподалёку загородную резиденцию Патриарха Московского и Всея Руси. Обретя в красивейшем Храме Божественную БлагоДать, Элен вышла в прилегающий парк, где и произошла встреча автора с Отцом Илием. Шансов подойти к Нему ближе не было никаких, поскольку Старца всегда окружает личная охрана и толпа страждущих.

Однако для Высших Сил ничего невозможного нет. Особенно, если того хочет Всевышний Творец! В таком случае и толпа может расступиться. Так и произошло, потому что Отец Илий подошёл Сам! Очень уж удивил Его столь нетипичный вопрос, что задала Элен Коро на фоне остальных. Улучив момент, она взволнованно спросила:

«Отец Илий! Скажите, пожалуйста, нужно ли Миру ещё одно Слово о Любви? О Высокой Любви! О которой, казалось бы, давно уже всё сказано и написано! Как быть с одолевающими сомнениями? Стоит ли в наши дни писать такой роман?»

Ласково посмотрев на эту «странную» женщину, Старец спросил её имя и название будущей книги. Немного помолчав, Он взял ладони вопрошающей в свои и словно бы наполнил их Теплотою Духа Святого. И вскоре из Его уст прозвучало —

Божественное Благословение от Высших Сил:

«Пиши, Эленушка – Елена Прекрасная, пиши!

Твоя Книга нужна Людям! Особенно тем, кто слаб Духом.

Гони прочь всеразрушительные сомнения. А если не получается, то просто делай Своё Дело во Славу Божию, не думая о результате.

Благословляю тебя на написание такой Книги о Любви всем Сердцем и Душой! А также твоих будущих читателей!»

От автора

Нет Любви – не жди Шедевра!

Закон профессора Шлейфмана

С этим не поспоришь, не правда ли? Лично меня очень вдохновляют мудрые слова уважаемого профессора, тонкого ценителя женской красоты!

Вы только вслушайтесь в музыку этих слов:

«Нет Любви – не жди Шедевра!»

Этот закон не так уж прост, поскольку верно и обратное:

«Есть Любовь – будет и Шедевр!»

Эта мысль проходит красной нитью через всё повествование. К счастью, Любви в этой истории хватает! А раз так, Дорогие Читатели, то, следуя логике профессора Шлейфмана, вы держите в своих руках… правильно, не что иное, как Шедевр!

Прочитав эту неслыханную дерзость, кое-кто непременно покрутит пальцем у виска, а потом ещё и скажет, что автор явно не в себе, если посмел выдать такое. Может быть, и так. С кем не бывает. Что поделать, если этот лёгкий стёб, нет-нет, да и проскальзывает у меня.

Но с другой стороны, почему бы, собственно, и не дерзнуть? Ведь тот, кто поддаётся страху перед неудачами и трудностями, никогда не реализует свой творческий потенциал. Чем всю жизнь сожалеть об этом, лучше уж принять вызов судьбы и испытать себя. Так дадим же себе шанс, а заодно и проверим в действии народную мудрость —

по подвигу и награда будет!

С уважением, Элен Коро

Важные авторские пояснения

Уважаемые читатели! Обращаю ваше внимание на некоторые орфографические особенности моего романа. А именно: написание отдельных слов отличается от существующих словарных форм, предписанных словарями и академическими справочниками по русской орфографии и правописанию, произношению и литературному редактированию.

Поскольку действие романа происходит не только на Земле, но и на Небесах, я взяла на себя смелость прибегнуть к своему личному авторскому художественному приёму, который постоянно использую в обычной жизни, называя его так:

«Сила Больших Букв и кое-что ещё».

В романе с мистическим оттенком, коим является «Оскар» для Него!», итои другое необходимо как воздух. Данный приём используется мной на протяжении всего романа, дабы подчёркнута возвышенный смысл отдельных слов или уважительное отношение говорящего. А также, чтобы усилить оттенки чувств, витающих в пылких взаимоотношениях моих героев. Остановлюсь лишь на главных «странностях».

1. В названии романа «Оскар» для Него!» местоимение него начинается с прописной (большой) буквы, хотя оно стоит в конце названия. Это вовсе не ошибка, как может показаться на первый взгляд. Вспомните, когда мы сильно любим кого-то, то невольно возвеличиваем и даже обожествляем объект нашей Любви. В такие мгновения нам хочется говорить высокопарным слогом, мысленно начиная слова с Большой Буквы.

В моём романе так происходит довольно часто, поскольку некоторые из моих литературных героев явно не от Mipa сего. Пусть вас не удивляет также, когда в соседних предложениях вам может встретиться одно и тоже местоимение, написанное в одном предложении с прописной (большой) буквы, а в другом – со строчной. Тут всё зависит от контекста и отношения говорящего в данный момент. Проиллюстрирую сказанное на примере: Три года она сходила по Нему с ума. А после вчерашней ссоры у неё пропал к нему интерес.

Как видите, в первом случае подчёркивается, что героиня в своей любви превозносила возлюбленного до Небес. Во втором, когда отношения героев уже перешли в более повседневную стадию или же наступил момент, когда герой лишается этого пьедестала в глазах окружающих, то тогда даже и буква сходит со своей высоты и превращается в обычную строчную.

2. Действующими лицами романа являются не только люди, но и Бог-Творец Вселенной и другие Высшие Существа. Обращаю ваше внимание на следующее:

лица Божества в романе «Оскар» для Него!» не относятся ни к одной из конфессий существующих религий.

Здесь я исхожу из того, что Бог-Творец существует независимо от наших верований. Его проявления мы зачастую называем Рукой Судьбы или Божьим Промыслом.

Существует немало трактовок этого главнейшего духовного понятия и определения. Это и Всевышний Творец Вселенной, и невидимый Высший Разум, и ПервоТворец, и Создатель. Это и Источник Жизни, и Высшая Сила, разлитая во всём Сущем… Это и Безбрежный Всемогущий Великий Океан Вселенский, частью которого мы все являемся. Для меня такие духовные слова, как Богоматерь, Святой Дух, Небеса имеют Особый Благоговейный смысл, потому и пишутся в романе «Оскар» для Него!» с Большой Буквы.

Немного об истории вопроса. В начале XX века, когда государство было неразрывно связано с религией, слова подобной лексики писались исключительно с прописной (заглавной) буквы. В советские же времена словари и справочники стали предписывать писать их со строчной буквы. Однако в 90-е годы прошлого столетия обновлённые справочники (в т. ч. под редакцией известнейшего лингвиста, профессора Д.Э. Розенталя, а также рекомендаций Московской патриархии) вернули многое из того на круги своя.

3. Должно быть, внимательные читатели заметят у меня и избирательное написание приставки без-, хотя словарная форма многих слов начинается с приставки «бес-». Скажем, слово «бесчестный» в моём романе будет написано как «беЗчестный». Те, кто тонко чувствуют Магию и Силу Слова, поймут сакральные причины замены приставки, отличающейся всего лишь на одну букву. Приставка без- говорит нам об отсутствии чего-либо, в данном случае, честности и чести. А приставка «бес-» обозначает того, кому не место в данном романе. Если же повествование всё же требует сказать об этой «тёмной силе», то это слово, обозначающее «её», просто заключается в кавычки.

4. Описанный в романе Собор Богоматери всех ангелов существует в действительности. Территориально он находится в Лос-Анджелесе (США), где я его и посетила около десяти лет назад.

Важно! Не следует путать Богоматерь всех ангелов с библейской Девой Марией, что в христианстве являет собой Матерь Иисуса Христа или, что одно и Богородицу, Святую Деву Марию и т. д.

Но, в отличие от последней, Богоматерь всех ангелов – это Святая ПраРодительница всех ангелов, а не Бога-человека. При этом Её тоже зовут Марией. Необходимо помнить, что являясь действующим лицом романа, сия Сиятельная Персона также не имеет отношения к какой-либо существующей религии.

5. Все совпадения с событиями или ныне живущими людьми, за исключением имени капитана парусника «Мир», случайны и являются художественным вымыслом автора, направляемым Высшими Силами.

Итак, Дорогие Читатели! Как вы уже поняли, несмотря на многие орфографические предписания, я оставляю себе и своим литературным героям свободу творческого полёта и самовыражения. Вот это и есть то самое «кое-что ещё», о чём я сказала вначале и о чём вы ещё догадаетесь сами.

Ну-с… как принято говорить в начале любого серьёзного начинания, я говорю вам:

С Богом!

Храм Мой в Душе Моей,

И отсутствует на Земле-Матушке

Человек, который Святее Меня

Среди Просветлённых и Сущих.

Все Мы – Дети Единого Создателя

И Его Божественные Со-Творцы!

Седьмая мудрость Небес от Архангела Милослава —

Князь Небесного Воинства, Герой Армии Созидания

За этот Путь земной и светлый

Как истинную Благодать

Как знак Своей Любви Безмерной

Бог Мне Тебя решил послать.

Марина Верналис

Член Союза Писателей России

Амбассадор Евразийской Творческой Гильдии

Любимый Поэт и Художник Автора среди современников

Как мир меняется! И как я сам меняюсь!

Лишь именем одним я называюсь,

На самом деле то, что именуют мной, —

Не я один. Нас много. Я – живой.

Николай Заболоцкий

Поэт Мысли и Мыслителей Поэт

Часть первая. СССР

Глава 1. Вот и случилось!

Вот и случилось… То, о чём предупреждали. То, на что так мягко намекали, а она всё не могла себе представить, как же это может произойти, хотя давно уже желала именно этого. Наконец-то ей стало понятно, что последний ангельский «танец» начинается вовсе не с музыки, а с великого накала необоримой внутренней силы, сопротивляться которому было уже безполезно.

Неожиданно к этим незнакомым ощущениям добавился ещё и нарастающий ток непонятной природы, сотрясая некое неземное сознание мощными мыслительными колебаниями. И вот уже внутри этого существа хозяйничает пламенеющий спрут, сплетающий и расплавляющий свои ярые огнедышащие щупальца в один раскалённый узел. Жгучие сверкающие нити, зарождающиеся в недрах раскалённого газоплазменного ядра, то ярко озаряли всё вокруг, то замирали, накапливая энергию для стремительного усиления и без того высокого напряжения.

Ещё мгновенье, и в поднебесье зазвучал неумолимый монотонный гиперзвук сверхвысокой частоты, который периодически перерастал в глухой гул, сменяясь ускользающим свистом. Вскоре на фоне ночного неба засверкали синевато-красные огненные всполохи, осветившие собой мерцающий сгусток энергии, очень похожий на шар, размером с небольшой глобус. С каждой секундой он всё больше и больше расширялся в объёме. Достигнув максимума, шар затрещал так сильно, что аж вспыхнул и взорвался, рассекая тёмное небо ярчайшими молниями. И это бы ещё полбеды, ведь подобные явления не редкость для ночного поднебесья, особенно во время грозы, разразившейся после долгой засухи.

И всё же в этой таинственной ночи было нечто особенное. Ну, например, разве не странно, что вспышки молний не сопровождались раскатами грома? Да, природа умеет удивлять. Иногда и «тихой» грозой может порадовать, только эту ночь ну никак нельзя было отнести к тихим. Ещё бы! Ведь прекрасные Небеса с мириадами сверкающих звёзд вдруг огласились… душераздирающим криком!

Услышь люди этот истошный дикий вопль, за головы схватились бы и физики, и лирики. Если с последними всё ясно: у них во всём виновата любовь, то умы неординарных учёных сразу бы возбудились на другую тему. Ведь многим из них, помимо основных, сугубо научных разработок, не дают покоя вопросы метафизики. В течение всей жизни они ломают свои светлые головы над началом начал, ставшим первоосновой нашего мира. Да при этом ещё и не теряют надежды постичь ту грань, что разделяет видимую и невидимую реальности, выходящую за пределы человеческого сознания.

При других обстоятельствах эти леденящие душу звуки могли бы показаться человеку с развитым музыкальным слухом вполне выразительными, поскольку в них без труда определялся широкий диапазон многих оттенков тончайших чувств. Но сейчас они не могли вызвать у жителей Лос-Анджелеса – LA[1] – ничего, кроме пугающей жути и панического мороза на коже.

К счастью, в эту ночь никто так и не стал свидетелем разыгравшегося ночного светопреставления, близкого к лазерному шоу. Иначе можно было запросто потерять зрение, а то и рассудок.

Опасаясь за здоровье человечества, Высшие Силы в ту ночь решили не рисковать и даровать всему штату Калифорния крепкий сон, а отдельным его представителям и вовсе были показаны настолько сладкие сны, что те не могли вынырнуть из них даже по громкому звону будильника.

К таким счастливчикам относился и главный герой нашего романа. В эти самые мгновения ему снился дивный сон, о котором мечтает каждый мужчина. О, что это был за сон! Мечта! Мечта любого, в котором Он наслаждается Высшим Удовольствием! О, что может быть слаще дарить своей Возлюбленной небывалый пик любовного наслаждения. И тот ночной крик, что раздавался в эти мгновения высоко над «Собором Богоматери всех ангелов», дополняли этот сон как нельзя лучше. Растворяясь в пространстве, наш герой чувствовал себя… истинным Богом, а не каким-то похотливым мачо, только и думающего о собственном удовольствии и при этом льстя себе пополнением своей коллекции побежденных женщин. Такая роль слишком уж мелка и примитивна для художественной натуры нашего Тонкого Ценителя Прекрасного. То ли дело ощущать себя процветающим Богом, купающимся в Божественном Изобилии всего и вся! Он счастлив не только от обладания всем этим Богатством, но и от того, что щедро делится им, а самое главное, переполняющей Любовью со Своей Избранницей, ублажая все прихоти равной ему Богини. И дающей Ей даже намного больше, чем Она могла ожидать. Вот что такое Высшая Божественная Любовь в понимании нашего героя. По крайней мере, таковой она ему виделась в этом сне.

Так уж исторически сложилось, что основатели Лос-Анджелеса всегда испытывали особое отношение к ангелам и прочим небесным созданиям, что отражается даже в самом названии этого славного города. Оттого-то у него есть и второе, неофициальное название: Город ангелов.

Если б в эту минуту на небо взглянул астронавт, астроном или даже самый обычный звездочёт, ни у кого из них не осталось бы и малейшего сомнения в том, что там происходит нечто невообразимое. Ещё бы, ведь далеко не каждую ночь на фоне ярких, хорошо известных созвездий кружит нечто, похожее на только что родившуюся звезду. При этом потоки солнечного ветра то ускоряли, то снижали её скорость. Взмывая высоко ввысь, она часто терялась из виду. А снижаясь, сильно выделялась на фоне других звёзд: и своей необычайной яркостью, и величиной. Как ни странно, это небесное создание не растворилось в пространстве, как обычно бывает во время июньского звездопада.

По мере приближения к земле сверкающий энергошар неожиданно изменил траекторию движения. Да так резко, что уже секунду спустя он стремительно пронёсся мимо высоток Даунтауна, оставив после себя лишь белёсые росчерки. Удивительным было и то, что шла уже четвёртая ночь августа, но эта ослепительная звёздочка лишь только-только начала свой дебютный Танец Радости. И это при том, что её подружки давно уже оттанцевали свои танцы, канув в вечность ещё месяц назад.

Другими словами, в небе и вправду творилось что-то из ряда вон выходящее. Неожиданно энергетический сгусток остановился. Роняя пламенеющие искры, он то увеличивался, то сжимался в размерах. В таком состоянии он и завис над окнами двухэтажного дома, типичного для малоэтажных районов Лос-Анджелеса. Увидев подобное чудо, простой человек не удержался бы от восклицания: «О Боги! Знать бы, что вы задумали!»

Но окажись здесь мудрейший знаток тонких материй, он бы непременно успокоил несуществующего свидетеля словами: «Спокойно! Этот трансцендентный случай, лежащий за гранью человеческого познания, вовсе не мистика. Скорее всего, здесь кроется Великая Тайна, которую наше ограниченное сознание пока не в состоянии постичь, оставаясь невежественным для её разгадки. Тут, пожалуй, лучше Елены Блаватской и не скажешь: “Истина никогда не спустится к нам – мы сами должны до неё подняться”. Людям давно пора понять, что то, чего они не понимают, тоже существует! Только в виде непроявленных Сил Мироздания. И то, что мы сейчас наблюдаем на ночном небе, как нельзя лучше это подтверждает».

Дорогой Читатель, не будем спорить с подобными авторитетами, лучше незаметно проникнем в сознание новоявленного небесного создания, неумолимо приближающегося к Земле. Поначалу рождающиеся мысли торжествовали:

«Наконец-то! Великая Трансформация свершилась! Стало быть, все разговоры закончены и решение принято. Я и понять ничего не успела, а метафизический квантовый переход уже случился! Теперь ясно, что представляет собой трансцендентальный скачок, который мне довелось пережить. Так вот, оказывается, как можно выйти за пределы невидимого Тонкого мира и попасть в осязаемый Видимый мир. И всё потому, что у меня уже не было сил нести своё Высокое Служение. Что со мной? Я вся горю космическим огнём, но не сгораю. Меня так и распирает эта бушующая энергия, которая вновь и вновь рождается в недрах моего безплотного существа.

Ещё недавно, будучи ангелом-хранителем, я имела вид еле заметного эфирного свечения. Тончайшая светоносная ангельская материя, из которой я состояла, являлась невидимой частью Божественной энергии, сотканной из неземного Света и Звука. Матерь всех ангелов нарекла меня Эммой, что в переводе с латыни означает – Бог с нами! или драгоценная, душевная.

Я знаю, что этим высоким именем величали королев Баварии, Франции и Англии. В XI веке это имя носила даже одна из святых. И по сей день моё имя встречается в шедеврах мировой литературы. А раз так, то и мне хочется прославить его. К сожалению, это не получилось сделать на Небесах… Может быть, на Земле всё будет по-другому? Хорошо бы, но как, если я всего лишь эфемерное создание, способное лишь рассыпать искры во все стороны. Как бы чего не вышло, ведь это огромное панорамное окно приоткрыто!

Кто бы мог подумать, что моё ангельское служение закончится так безславно. А ведь начиналось всё так мило. Помню, как родилась прекрасная малютка Габриэль, и с тех пор мы стали с ней неразлучны. Каждый день я освещала её Высшим Божественным Светом. И надо же было такому случиться, что несмотря на моё ангельское терпение и всепрощение эта необычайно красивая чудо-девочка в конце концов превратилась в Королеву ночи!

Это сейчас её так уважительно называют, а поначалу она была самой настоящей блудливой чертовкой, пренебрегающей голосом своего духовного сокровища. Все эти годы ей было невдомёк, что я всегда нахожусь рядом, оберегая её душу молитвенными обращениями к Богу. Он всегда был щедр и милостив ко мне. Получая в ответ Его Милость и БлагоДать, я только и делала, что успокаивала её мысли, утишая в ней бурю прегрешений.

Ах, моя бедная подопечная, бедняжка Габи, каково теперь ей без меня? И хотя мне очень жаль тебя, тем не менее теперь я даже рада случившемуся отлучению. Наконец-то Силы Небесные освободили меня от сластолюбивой жизни этой похотливой особы. Ещё бы чуть-чуть, и я запросто могла бы сгинуть в небытие, ведь этот грех, пятый из семи смертных грехов, является самым убийственным для любого ангела-хранителя.

Боже мой, как долго я беззаветно любила и оправдывала её, искренне веря в то, что моя Габи – лучшая девушка на свете! Я всегда считала, что ей просто требуется немного помочь, раз уж ей пришлось стать жертвой обстоятельств. Но она не чувствовала моей заботы и поспешила научиться пользоваться неким «золотым ключиком», который хорошо известен каждой женщине. Как известно, аппетит приходит во время еды. Постепенно в этом занятии Габриэль превзошла саму себя. Умело поворачивая «ключик», она научилась крутить не только мужчинами, но и их деньгами. Страшно вспомнить, какие вещи она вытворяла на пути к своей цели.

А уж последний случай, когда я стала невольной свидетельницей тех “весёлых картинок”, ставших нормой для неё, настолько переполнил чашу моего ангельского терпения, что вся та энергия, которая столько лет дремала во мне, вскипела так, что аж взорвалась! Это невольное «соучастие» и привело мои благодатные силы в полный упадок.

Чувствуя скорый исход, я постоянно пребывала в томительном ожидании решения своей тяжкой и безрадостной участи. А чего ещё ждать, если мне не удалось привести эту блудницу даже к раскаянию, не говоря уже о том, чтобы ещё и наставить её на путь истинный. Да, я могла бы просто отвернуться от неё, отказав ей в моём участии.

Но нет! Будучи преданным ангелом, я с честью выполняла свой долг и несла служение, безпрестанно творя молитвы: «Вся надежда моя на Тебя, Богоматерь всех ангелов! Святая Дева, разреши неразрешимые узы мои, и возрадуюсь я. Прости же слабость моего духа. Ты сама видишь, что я не в состоянии победить бунтарский дух Габриэль».

Услышав голосок Своего ангельского дитя, Святая Мария не торопилась с ответом. Она всё ещё мучительно размышляла: «Так как же Мне поступить с Моей Дочерью Эммой? Видимо, просчиталась Я немного: слабовата она для борьбы с тёмными силами, искушающими порочную эротоманку Габи Кабелло. Для такой великой грешницы требуется духовная сила не простого ангела, а архангела, служащего Всевышнему на более высокой ступени.

Как бы мне хотелось призвать для такого дела Архангела Михаила, возглавляющего ангельское войско, и способного в миг отсечь своим огневым мечом любую нечисть, не говоря уж про грех N5. Только глянет в сторону Габриэль и даже меч Ему не понадобится, потому как от его огневого взгляда весь блуд мгновенно распадётся на молекулы.

Идеально подошёл бы и сильнейший Архангел Милослав – Князь Небесного Воинства, Герой Армии Созидания, провозгласивший Седьмую Мудрость Небес.

Я непременно призвала бы одного Них. Да только не в Моей это Власти. В отличие от Моих Детей-ангелочков, у архангелов Михаила и Милослава совсем другой масштаб. Вселенский масштаб Высшего Служения! И тот, и другой очень заняты на уровне государственных дел, покровительствуя целой стране под гордым названием Россия.

Что ж, стало быть, так хочет Всевышний! В таком случае, Нам с ангелами ничего больше не остаётся, как искоренять все семь смертных грехов собственными усилиями. Будем, конечно, надеяться на Бога, но, как гласит пословица, и сам не плошай».

Дабы подготовить отдельных «слабосильных» белокрылых ангелочков к переменам их небесного жребия, Царица Небес не уставала им повторять:

– Дети Мои любезные, знайте: в любую секунду всё может измениться. Не успеете оглянуться, как кто-то из вас окажется в лике падших ангелов. Вслед за этим он обретёт человеческий облик и плоть. Помните, Ангельский Дух никогда не выветрится из вас. Это незримое сокровище сокровищ навсегда останется с вами! Мои хорошие, не бойтесь. На самом деле всё не так страшно, как кажется. С появлением физического тела у вас сразу же проявятся чувства и эмоции. Только, пожалуйста, держите их в руках! Хотя бы первое время.

– Матерь ангелов, – испуганно заговорил премилейший голубоглазый ангелочек. – Скажи, а что надо делать, если на просторах Видимого мира встретишь Люцифера, предводителя падших ангелов? Тебе ведь известно, насколько блестяще описал его Джон Мильтон в своих монументальных поэмах «Потерянный рай» и «Возвращённый рай».

– О Сын Мой, ангел Микулий! Похвально, что этот библейский сюжет не даёт тебе покоя. Ничего удивительного, что противостояние Бога и Сатаны, Света и Тьмы, борьба доброго и злого начал производит глубокое впечатление на каждого из вас. Не бойся этого демона, ведь он обретается вовсе не в Моём Соборе, а в совсем другой системе миров. Помните, Возлюбленные Дети Мои, вы не относитесь ни к одной из религий, каждая из которых пытается притянуть вас к себе. Вы принадлежите только Мне! А потому, где бы вы ни были, знайте: только Я – ваша Божественная Матерь! Именно Я всегда в ответе за вас, а значит, и ваш Высший Судья! И если вдруг кому-то из вас выпадет жребий…

– Святая Мария, позволь один вопрос, – неожиданно послышался чей-то тоненький испуганный голосок, – а что будет с теми ангелами, которые окажутся не в состоянии исполнить свою Божественную Миссию в деле перевоспитания наших заблудших подопечных, из числа тех, что ведут легкомысленный, а порой и распутный образ жизни?

– О да! Таким из вас не позавидуешь: большинство этих несчастных перейдут в лик падших ангелов и, следовательно, будут навсегда отлучены от своих подопечных. Имейте в виду, что при этом им придётся попрощаться ещё и с Моим Собором. К счастью, не насовсем, а до лучших времён, пока вы не пройдёте все уроки на Земле-Матушке. А как иначе? Ведь только прожив жизнь в человеческом обличии, вы сможете наполниться новым опытом и знаниями. И только после этого вы снова вернётесь ко Мне, только уже более сильными и умудрёнными. Но среди вас есть те редкие счастливчики, которые могут стать Земными Богами или Богинями, что живут и среди обычных людей. Их окружение никогда даже и не догадается об этом. И лишь единицы, что имеют тонкую душевную организацию, почувствуют исходящие от них Божественные Вибрации. По ним-то люди и находят друг друга.

В любом случае не пугайтесь, когда обнаружите себя в облачении целых семи энергетических тел. Вас они порадуют, поскольку эти эфирные оболочки слегка напоминают радугу, а все вместе – матрёшку! Но кто-то из вас может их и не заметить, поскольку они невидимы для большинства людей. Поэтому не мешкайте, а сразу же старайтесь пробуждать своё спящее Со-Знание. А уж потом и вовсе развивайте и совершенствуйте его. Имейте в виду, многие ответы находятся уже в вас. Надо только смотреть в себя, слушать своё Сердце и доверять ему. И запомните, пожалуйста ещё одну Божественную Мудрость, которая вам обязательно пригодится. Причём, независимо от того, останетесь ли вы на Небе со Мной или же вдруг окажетесь на грешной Земле. Вот послушайте, как звучит Моя Мысль, что кажется на первый взгляд такой простой. Но не спешите, прочувствуйте и проиграйте каждое Слово, и тогда оно откроется вам. Итак, вот вам 777-я Мудрость Небес от Богоматери всех ангелов:

Родиться Человеком Просто Чудо!

Остаться Человеком Просто Труд!

Итак, славные ангелы, чтите Пресвятую Матушку вашу, дающую вам Жизнь, Любовь и Радость. Помните, что Я неусыпно наблюдаю за каждым из вас, в каких бы мирах и измерениях вы ни находились. В нужный час Я всегда подаю вам Свою Благодать! Кто, как ни Я, может помочь вам, Моим кротким созданиям, оберегающим и отмаливающим ошибки и прегрешения людей, сбившихся с пути. Я никогда не брошу вас, своих Божественных искорок! Свет Моей Души всегда с вами.

* * *

Слушая материнские слова, Эмма перестала волноваться, но не надолго. Скажем, однажды, когда её подопечная Габриэль занималась любовью с одним из своих клиентов, невидимая сущность Эммы вдруг ощутила небывалое напряжение. В тот момент у неё было ощущение, будто во всё её «тело» вонзилось огромное количество раскалённых иголок. Разумеется, тогда она ещё не знала, что таким образом её ангельская материя перешла на другой уровень вибрации. Самое интересное заключалось в том, что при этом она каким-то неведомым образом видела себя со стороны, хотя не имела глаз. Эмма очень удивилась, когда её энергетическое существо вдруг заискрило, ярко вспыхнуло, а потом ещё и разорвалось с треском, похожим на щелчок неисправной электрической лампочки, усиленный в тысячи раз.

Услышав знакомый звук, Святая Мария сразу же догадалась в чём дело. «Всё ясно! – подумала Она. – Моя ангельская Дочь Эмма опять в гневе! Значит, Габи опять ничего не поняла из нашей ангельской нумерологии, взявшись за старое. Стало быть, эта разгульная девица снова и снова участвует в очередной вакханалии. Сколько же можно терпеть её непристойные выходки?»

В надежде привлечь к этому насущному вопросу внимание Самого Всевышнего, Богоматерь думала-думала, а потом запела Свою распевную Песнь, полную щемящей кручины:

– О Всевышний! Блуд несносной Габриэль так и не прекращается, несмотря на знаки, которые посылает ей Эмма. В последнее время ангельская материя Эммы так и пылает при виде греха Номер пять! Клиенты Габи ещё более похотливы, чем она сама. Так что же делать со всем этим безобразием?

– Мария, не медли! – услышала Она в ответ голос Всевышнего, полный Вселенской Любви. – Свершай отлучение Своей Ангельской Дочери от Моей, иначе они пропадут обе. В Твоём Соборе все ангелы в Твоей власти.

– На всё Воля Твоя! – с облегчением выдохнула Святая Дева. – ОТЛУЧАЮ навеки вечные Мою Дочь Эмму от её подопечной Габриэль. АУМ!

– Быть сему! – раздался в ответ Голос Небес. – Решение о Своей Дочери Габриэль Я приму позже, а пока хочу посмотреть, как далеко зайдёт она в своих изысканиях. Пусть пока ещё наливается и дойдёт до самых краёв. А там, глядишь, или стакан треснет, или вино в стакане окажется никому не нужным. Не уверен, что её «вино» выпьет особо страждущий. Хотя как знать… Но с учётом её добрых дел, правда, весьма сомнительного свойства, надо бы всё-таки дать ей ещё один шанс. Последний шанс! А для этого пусть к ней сначала придёт один тонкий ценитель прекрасного. Одного раза ему будет достаточно, слишком уж тонкая у него душевная организация. Пора уже подумать и о Шелегове, и дать и ему шанс тоже. Ведь он, так же как и Габриэль, давно лезет из кожи в поисках своего «я». Но Я так и не открываю Путь ни ей, ни ему, а лишь играю с ними в Свою Божественную Игру. Но Константин, в отличие от Габи, давно уже живёт на другом уровне душевных вибраций. Так что приходит время что-то менять. А не устроить ли им экзамен, после чего и решу, что же делать с каждым из них!

Что касается Эммы, то к ней у Меня никогда не было претензий. Да и далеко не каждый ангел будет отмаливать этот пресловутый грех Номер пять. Все они люто ненавидят его, справедливо считая самым страшным из семи. Возможно, за свои старания она и станет Земной Богиней, одной на миллион! В этом случае между Нами навсегда останется Божественный Канал – Исток Света и Любви, откуда и пришла эта ангельская Душа. Полагаю, что Твоя Дочь этого достойна, ведь она так долго терпела выходки Моей Дочери Габриэль Кабелло, искренне желая ей помочь.

– О да, Всевышний! – согласилась Святая Мария. – Твоё Речение – Мира-строение. Как скажешь, так и будет! Никогда не забуду, как Эмма «показывала» ей так называемые ангельские числа, состоящие из последовательности одинаковых цифр. Ночная бабочка Габи встречала их повсюду: на номерах автомобилей, на домах, на чеках и электронных часах.

– Я видел это, как и то, что Габриэль не обращала на них ровным счётом никакого внимания. И это при том, что эти визуальные сообщения были очевидными. Не понимаю, как можно не заметить цифру одиннадцать? Ведь это же не просто две единицы рядом, а Ангельское Число! Оно же прямо-таки кричит людям о том, что твой ангел рядом с тобой!

– Конечно! – согласилась Богоматерь всех ангелов. – Желая привлечь внимание Габи, Эмма стала изощряться по-другому. Например, вместо одиннадцати, она стала высвечивать перед ней целые наборы цифр. То из одних троек – 3333, то из четвёрок – 4444, также давая понять, что находится рядом и в любую минуту готова прийти ей на помощь. Когда же и это не помогло, Эми начала подбрасывать своей подопечной белые пёрышки, но та сразу же избавлялась от них, как от надоедливого мусора.

– Всё так! Ты всё правильно говоришь, – вторил Ей Божественный голос Творца.

– И даже, – не унималась Богоматерь всех ангелов, – когда перед глазами Габриэль появлялись ряды сплошных семёрок, прямо-таки кричащие о том, что её желания уже исполняются, она умудрялась пропускать и их.

– Ах, люди, люди… – усмехнулся Он, – да что семёрки, когда многим из них нет дела даже до предупредительных комбинаций из одних шестёрок. Я видел, что Эмма посылала этот красноречивый знак мамоны Габриэль, когда та слишком уж увлеклась материальными ценностями. Мне известно, насколько старалась Эмма привести эту отменную оторву Кабелло к семи главным добродетелям. Сколько сил истратила Твоя Дочь на Мою, но всё тщетно. К сожалению, Габи так и не услышала главные слова, что шептал ей ангел:

Целомудрие! Умеренность! Любовь!

Усердие! Терпение! Доброта! Смирение!

А ведь эту технику безопасности Я дал Своим Сынам и Дочерям для их же Блага. Стало быть, переоценил Я некоторых. Как бы Мне хотелось видеть их всех Моими Со-Творцами, но увы! В большинстве своём, Мои Дети не только ленивы, но и зашорены. Зачастую они опасаются новых Знаний, разрушающих их привычную картину мира…

Ну, ничего, всему своё Время! Мои создания в Моей Божественной Власти! Ну а пока… Сегодня, видимо, снова придётся проявить Милосердие. Что ж, дам Габриэль ещё один шанс на исправление. Только на этот раз усложню экзамен и оставлю её без ангельской заботы. Мне же и Самому интересно, что из этого выйдет. Такова Моя Божественная Воля!

Моё Решение – Мiра Творение! Да будет так!

Глава 2. Утреннее виде́ние

Разумеется, в ту роковую ночь великая грешница Габриэль Кабелло и не подозревала, что в эти мгновения на Небесах решается судьба её ангела. Оно и понятно: до того ли ей было, пока она предаваясь «науке любви» с весьма неадекватным клиентом – диджеем Умберто. Помимо полубезумного вида, этот мутный тип отличился сегодня ещё и тем, что заказал к «базовому пакету любовных услуг» дополнительную опцию – мигающее освещение «как на дискотеке». Заказать-то он заказал, только по опыту знал, что, если сам не сделаешь, другие всё сделают не так, как ты задумал. И тогда уж точно всё пойдёт наперекосяк.

Потому-то этот Умберто, которого многие считали не от мира сего, везде таскал с собой внушительного вида профессиональный чемодан. В нём он хранил уникальное оборудование, собранное им собственноручно. Помимо компактного светового и музыкального оборудования, в нём чего только не было, крайне необходимого ему для организации небольших закрытых ночных вечеринок. Только там этому диджею надо было держать марку, а у Габи он снимал стресс, получая все тридцать три удовольствия. И всё это под звуки убойного тяжёлого рока, разрушающего психику. От частого мигания лампочек у Габриэль кружилась голова, её слегка подташнивало, но она изо всех сил держалась, дабы не спугнуть клиента, щедро оплатившего повышенный шум и мелькание.

Чувствуя состояние своей подопечной, ангел впал в шок, похожий на какое-то замороженное состояние. Когда же дело дошло до особо изощрённых, «любовных» кульбитов, ангельский дух Эммы вдруг слегка вспыхнул, что означало, что и ангельскому терпению приходит конец.

«Всё! Всё! Всё! – яростно возопила ангельская суть Эммы, обращаясь к Небесам. – Не могу больше терпеть весь этот ад! Уж лучше стать падшим ангелом из четвертого лика и прожить человеческую жизнь, чем оставаться среди распущенности и мерзопакостной духовной грязи. Из-за непрекращающихся греховных связей Габи, Высшие Силы давно уже лишили меня белоснежных крыльев. Ах, что это были за крылья! Каждое пёрышко переливалось перламутровым отливом. На них я поднималась высоко ввысь в моменты Высшей Радости. Пока моя подопечная была маленькая, это случалось каждый год в день её рождения – 4-го сентября. Когда же моя заблудшая овечка встала на греховный путь, то вместо дивных крыльев, моя Светоносная суть стала деградировать, трансформировавшись в чёрное облачко, невидимое глазу простого человека. И всё бы ничего, и к этому можно привыкнуть. Да только оно с каждым мгновением истончается.

О, Святая Дева! Тянуть дальше некуда. Скорее избавь меня от этого ада. Я же чувствую, что испытывает сейчас моя милая девочка Габриэль, ненавидя всем сердцем этого похотливого трясущегося хмыря. И как она только терпит его прикосновения, не говоря уж о более глубоких контактах, после которых он сам не свой, называя своё скотское поведение священным словом Любовь! Ух, гадёныш… Да что он понимает в этом Светлом Чувстве.

Ах, как горьки мои мысли? Должно быть, это и есть вкус тёмной энергии греха, что бурлит здесь и сейчас, протягивая ко мне свои тёмные щупальца в надежде поглотить и меня».

* * *

И действительно, в этот момент невидимая эфирная материя, невесомо парившая над телом Габи, вдруг начала стягиваться, образуя некое напряжённое энергообразование, готовое разорваться в любой момент. И всё это так некстати происходило в самый разгар греха N5, только теперь уже под аккомпанемент музыки в стиле хэвиме́талл, и снова в сопровождении разноцветных всполохов. В такой обстановке и нет ничего удивительного в том, что парочка и не заметила, что к потолку поднялся небольшой искрящийся шар. Зависнув в самом углу, он всё больше раскалялся и даже уже начал потрескивать синевато-красными струйками раскалённой плазмы.

К счастью, никто его по-прежнему не замечал. А уж после небольшой передышки клиент и вовсе так разошёлся, что решил добавить огоньку, начав взрывать огромные хлопушки, оставшиеся у него с новогодних праздников. От всеобщего шума и блестящих конфетти, взлетающих под потолок, голова у Габи и вовсе закружилась. Теперь уже ей казалось, что она каким-то чудом попала в Зазеркалье. Её состояние мгновенно передалось и Эмме.

«Ну это уж слишком! С меня хватит! Всё, точка!» – от этой мысли её ангельская суть раскалилась добела. Ещё секунда, и сгусток сияющей энергии вырвался на свободу, пулей вылев в окно. Взлетев в ночное небо Города ангелов, Эмма почувствовала небывалую лёгкость, а затем и вовсе стала вне себя от счастья. С этого момента в небе Лос-Анджелеса и разыгралось необычное светопреставление.

Ощущая долгожданную свободу от несносной Габриэль, ангельская сущность мгновенно взмыла в заоблачную высь. Там, в поднебесье, на фоне сияющих звёзд, она кружилась, переливаясь всеми цветами радуги. Временами этот шар снижался, пролетая над спящим городом и пустынным берегом Тихого океана. Как ни странно, Эмму ничего не пугало, а наоборот, нравилось! И на её удивление, наш видимый мир оказался не менее прекрасен, чем тот невидимый, где она пребывала до недавних пор. Попадая временами в прохладную воздушную дымку, волшебное энергообразование всё больше наполнялось новой живой силой. Покорный ветерок подхватывал его и уносил всё дальше и дальше. Туда, куда было угодно Небесам!

Облетев на огромной скорости высотки делового центра, шар вдруг резко пошёл на снижение, а потом и вовсе остановился у двухэтажного особняка, расположенного неподалёку от центральной части города, Даунтауна. Припав к панорамному окну, душа Эммы, сосредоточенная в искрящемся сгустке энергии, так и замерла в благоговейном трепете. Да и кто бы не замер, увидев столь редкого индивида мужского пола. Поразительно, но его лицо, явно благородного происхождения, показалось ей знакомым.

«Ба… Не может быть! Да это же… Он! Мужчина Моей Мечты! Да, точно, – заискрился радостной мыслью энергошар, брызнув тысячами искр, словно бутылка шампанского в новогоднюю ночь. – Вот это встреча! Только в отличие от всех остальных Он заходил к Габи лишь однажды, хотя другие годами к ней ходят одной и той же проторенной дорожкой. Из-за этого я даже не успела запомнить Его имени. Но, несмотря на это, с тех самых пор я не могу забыть Его Божественные вибрации, удивительно сходные с моими. Никогда ещё такого не было, ни до Него, ни после».

После столь неожиданного открытия впечатлительное небесное создание было уже не в состоянии продолжать свой мечтательный полёт. Куда лететь, когда перед глазами столь диковинное Сокровище? Раскалённый интерес к нему с такой силой всколыхнул внутреннюю энергию Эммы, что мерцающий шар, объятый красно-синим пламенем, аж за-пульсировал, попыхивая опасными электрическими вспышками. Ещё мгновение, и не выдержав накала, шар вновь разразился каскадом переливающихся искр. Жаль, что никто не видел эту фантастическую красоту. Одно плохо: в открытом проёме раздвижного окна-стены колыхалась полупрозрачная штора, которая в любую секунду могла загореться.

Сбросив напряжение, душа Эмма на мгновение замерла, а затем её захлестнул новый прилив сил. На этот раз он оказался поистине пьянящим. Внешне это выразилось в том, что энергошар теперь ещё и страшно загудел, всё больше и больше увеличиваясь в размерах.

«Такое ощущение, что я вступаю в резонанс с частотой Мыслей этого Человека, – предположила она. – Наверное, именно так и просыпается в сознании одна из форм телепатии. Поразительно! Уж не эта ли тонкая мысленная настройка так влечет меня к Нему? Так вот она какая, эта всепобеждающая Энергия Любви?! Хм… Надо же, я-то думала, что глазами Габриэль я уже повидала кавалеров всех мастей, а оказывается, не тут-то было. Судя по всему, всё только начинается, раз уж ТАКОЕ со мной впервые! Какая прелесть, что мой избранник не выглядит как те пустоголовые накачанные красавцы с многочисленных пляжей Лос-Анджелеса.

Одного только не пойму: и как это такое безплотное существо, как я, может возжелать мужчину? Ведь мое Высшее «Я» – это совсем другая форма жизни, о которой многие люди даже и слыхом не слыхивали. А если и услышат, то никогда в неё не поверят. Разве им объяснишь, что я из тех, что живут на другой частоте Души. Я – это вовсе не аура человека и не одно из семи энергетических тел, покрывающих его словно невидимый кокон. Падший ангел не укладывается ни в одно определение, известное ясновидящим, яснослышащим и прочим оракулам. И никаким третьим глазом этот духовный покров не увидеть.

Может быть, это и к лучшему? Иначе, прикоснувшись к своей Мечте, я в тот же миг сожгла бы её! Помню, когда этот незнакомец брезгливо прикасался к моей Габи, я видела Его Душу. И хотя в тот момент она сжалась в комок, она всё равно лучилась Светом. Причём настолько тёплым и нежным, что он показался мне до боли знакомым и даже родным. Нежный Свет Его Души изливался на меня так, будто это была Мелодия Небесных Сфер, давно забытая мною. В этот миг я удивилась, настолько созвучна она струнам моей Души. Эта энергия запретной любви стала для меня тогда истинным потрясением. И вовсе не из-за каких-то эротических фокусов или грубой животной силы, что позволяли себе клиенты моей подопечной. Нет, в тот вечер я вдруг неожиданно ощутила созвучные мне Божественные вибрации. Это было просто волшебно! Не передать словами, какой необъяснимый трепет Вселенской Радости испытывала тогда каждая моя частичка! В те редкие мгновения меня так и распирало от желания взмыть в заоблачную Высоту! С тем, чтобы выплеснуть свою Неземную Радость и осчастливить Мир Песней Любви! Я даже от Солнца и других Светочей Поднебесья никогда не получала ничего подобного.

Во время невидимого соприкосновения с Ним я только и делала, что неслышно благодарила этого Человека, желая ему всего, что только можно пожелать. На том и расстались… Конечно же тогда Он так и не узнал о моём незримом присутствии. Что говорить про Него, когда даже Габи меня никогда не замечала.

Подумать только… Передо мной Мужчина Моей Мечты, только Он и только Я… И никакой Габи рядом. Ну как, как можно пропустить это чудное мгновенье? Эх… Боже ж ты мой… Ну почему, почему я некто, непонятно кто, такая же далёкая от женского облика, как Небо от Земли. Что толку блистать неземной красотой, если она никому не нужна и даже крайне опасна. Вон какие искры летят и летят от моего негодования, но я по-прежнему ничего не могу с этим поделать. Как бы пожар не устроить, а то даже и мечтать будет не о ком.

Так-так… По всему получается, что это во мне чувства проснулись, как и обещала нам Богоматерь всех ангелов. И как же это понимать? Чувства проснулись, а физического тела как не было, так и нет! Что же делать? Неужели теперь моя участь – вечно летать по ночному небу и заглядывать в окна? Нет-нет, только не это. Мне нет никакого дела до других и ни капельки не неинтересно, кто с кем там спит. Хватит с меня, насмотрелась уж так, что все мое существо аж взорвалось!

Когда я была спасительным незримым контуром Габриэль, если мне нравился кто-то из её «гостей», что, правда, бывало очень редко, я сильно злилась, что не имею тела. Но разве сравнить те детские эмоции с неистовым бешенством, что кипит сейчас во мне? Тут уж любое Небесное Создание с ума сойдёт. О Боже, как я хочу сейчас облачиться в самый красивый наряд – обнажённое женское тело! Впрочем, не откажусь и от лёгкого платьица.

Интересно, а с чего это я решила, что мне суждено быть Женщиной? Ведь мое имя Эмма – еще не гарантия этого. В проявленном Видимом Мире я могу стать кем угодно: от травинки до человека любого пола. Я слышала, что в случае трансцендентного перехода в другие миры пол новоявленного человека непредсказуем. О Богоматерь всех ангелов! Уж лучше тогда мне навсегда остаться сверкающей мыслеформой, чем оказаться мужчиной рядом с этим спящим красавцем. Хм… Кто бы мог подумать, что в видимом мире всё та же вечная маета, что и на Небесах. Ох…»

В следующий миг сверхчувствительной ангельской душе, продолжавшей зависать перед огромными окнами, стало ясно, что ММ (эм эм), как окрестила она теперь Мужчину Мечты, во сне отнюдь не отдыхает. По его напряжённому лбу любой бы уже догадался, что он упорно пытается решить какую-то головоломку. Но тщетно!

«На вид лет сорок, – промелькнуло в сознании Эммы, – а уже столько седых волос. Наверное, ум постоянно работает, потому и лицо такое… умное-умное! Хм… А в обрамлении послушных волос цвета «соль и перец», да ещё и с лёгкими завитками на концах даже немного забавно. В то же время я нахожу, что мой «старый знакомый» очень даже похож на древнеримского императора, благосклонно награждённого волевой красотой. Да, такой не будет ни о чём просить. Он решительно потребует! В то время как другие сочтут за честь исполнить его волю. Нет, ну вы только поглядите на Него. Надо же, ещё и расплывается в блаженной улыбке, так свойственной мужчинам, когда те испытывают неземное наслаждение.

М-да… С каждой минутой всё интереснее. Надо уж повнимательнее к нему присмотреться. А чего стоит этот выразительный «императорский» нос со слегка выгнутым профилем! В более ранние века в обладателе такого носа сразу же признали бы представителя аристократичных диктаторов, наделённых правом духовного господства.

Ну а в современное время… Ой, даже и не знаю, кем теперь такие люди становятся. Понятно, что созидателями, а никак уж не прихлебателями. Так, кажется, Богоматерь называла бездельников, только и думающих, как бы присвоить себе результаты чужого труда.

Непонятно только, а что делает на этом благородном лице трёхдневная щетина? Или это «артистические нотки», обязательные в кругах творческих людей? Впрочем, его губы, необычайно красиво очерченные, на фоне этой лёгкой небрежности лишь выигрывают! А сколько чувственности в изящном капризном изгибе тёмной каймы. Так и хочется припасть к этим губам, чтобы наконец слиться в одно с Мужчиной Моей Мечты. Кажется, среди его предков были цари или короли, раз уж настолько силён его Дух, вобравший в себя все лучшие гены. Ну что это за пытка?! Это же не картина, чтобы просто её созерцать. Такой долгожданный момент, а я… я… всего лишь эфемерное создание.

Богоматерь всех ангелов, ну куда же Ты смотришь? Ой-ёй-ей… Впрочем, что это я? Святая Мария, прости! Прости меня за мой разгневанный тон. В таком случае подскажи, что мне делать, если я уже… Да-да, прямо-таки изнемогаю от неведомого мне ранее плотского желания. Помоги же мне. Твоя Дочь пропадает и не знает, как быть. Эта лихорадка настолько овладела моим безплотным существом, что, кажется, я сейчас взорвусь, только ещё и устроив пожар».

Ощущая на себе постороннее мысленное воздействие, хозяин дома глубоко вздохнул и перевернулся на другой бок. Случайно откинутое одеяло обнажило подтянутую фигуру. Теперь он понравился Эмме ещё больше. Оно и понятно, ведь во всём этом мужском теле угадывалась сила пружины, позволяющая быстро концентрироваться и действовать решительно. Лёгкий загар не обошёл и его кожу, позолотив её до медово-смуглого оттенка. Впрочем, это касалось абсолютно всех жителей Лос-Анджелеса, где почти круглый год светит ослепительное солнце.

Пока Эмма любовалась редким представителем «золотой породы», в её сознании зарождались всё новые и новые вопросы. «Как странно… Теперь даже я знаю, что такое переполняющая истома. М-да, в порыве столь сильных чувств недолго и погибнуть. Должно быть, немало женщин были бы рады предложить ему себя сами, не дожидаясь долгих ухаживаний.

И вправду, к чему всё это, когда конечная цель всех этих игр одна – искушение и соблазн! О Боже! Ещё немного, и я… начну издавать вздохи… Те, что обычно издаёт женщина, когда сдаётся долгожданному возлюбленному. Ух, сколько искр рождает моя душераздирающая мука. Стоит лишь одной упасть на полупрозрачную штору, тут такое начнётся, что вспыхнет весь дом».

Несмотря на потрескивание электричества за окном, хозяин дома продолжал спать, периодически страстно обнимая подушку. Тем временем ангельская сущность Эммы углядела на большом пальце левой руки серебряное кольцо с выбитым крестом и словами «Спаси и сохрани». На безымянном же пальце правой руки её внимание привлекло лаконичное золотое кольцо. В тот момент ей показалось, что оно имеет некий символичный смысл. Мало того что оно замечательно поблёскивало игрой чистейшего бриллианта, так ещё бриллиант этот находился в центре шестиконечной гексаграммы.

Она знала, что этот символ зачастую называют звездой Давида, хотя он имеет и другие названия. На этой почве ей вдруг подумалось: «Какое интересное сочетание. Никогда ещё не встречала человека, у которого эти символы, относящиеся к разным религиям и трактовкам, так спокойненько уживаются. Стало быть, этот смельчак не ищет лёгких путей и не подвержен влиянию толпы обывателей. Теперь понятно, почему Он лежит один, а не в объятиях прекрасной дамы. По всему, Ему трудно угодить. Далеко не с каждой Он ещё и ляжет на одну кровать, а будет долго выбирать, оценивая интеллект и широту кругозора этой счастливицы.

Впрочем, это ли не повод остаться здесь и проверить всё на себе, раз уж здесь только Он и только Я! Но как же это сделать, если я нахожусь в четвёртом агрегатном состоянии вещества после первых трёх: твёрдого, жидкого и газообразного. Эх… будь я дамой, мадам, а ещё лучше принцессой или королевой, я успокоила бы все его тревоги! О, как бы я хотела стать его Фантазией!!!»

Кипучая мысленная энергия Эммы снова так раскалила её сущность, что она даже засветилась теперь уже фиолетовым огнём. Температура энергошара уже приближалась к двенадцати тысячам градусов по Цельсию! Такого жара атомы ангельской материи ещё не знали. Начав распадаться, электроны впопыхах покидали свои ядра, оставляя позади заряженные ионы. Охваченный невиданными выпуклыми волнами, движущимися вдоль линий магнитного поля Земли, шар снова тревожно заполыхал и даже загудел, рождая в недрах светящегося электрифицированного газа очередной мощный всплеск внутренней энергии.

И вновь этот поистине космический потенциал молниеносно устремил шар в заоблачную высоту. Только на сей раз, помимо ночного салюта, осветившего город, Небеса вдруг огласились… душераздирающим криком!

Хорошо, что никто из людей не видел и не слышал всего этого ужаса, иначе многие повели бы себя неадекватно. И уже через мгновение на угловом балконе двухэтажного особняка раздался звук, очень похожий на громкий хлопок в ладоши. Как уже было сказано, хозяин дома в это время пребывал в сладком сне, в котором он, чувствуя себя Богом, наслаждался близостью с равной ему Богиней.

* * *

В ту ночь Высшие Силы очень постарались, чтобы жители Города ангелов спали особенно крепко. Потому-то многим и были показаны такие сны, в которых они приняли оглушительный крик падшего ангела за счастливый восторг своей избранницы.

Когда же вновь наступила тишина, на том самом балконе… О чудо! Окажись в эту секунду здесь хоть кто-нибудь, он бы изумился, увидев прямо на кафельном полу… молодое тело. Мало того что женское, так ещё и обнажённое! Ну что может быть интереснее? Правильно, ничего! Не зря художники всех мастей не устают писать эту притягательную красоту веками.

Как ни странно, глаза прелестницы, только что упавшей с Небес, были закрыты. Со стороны можно было подумать, что она спит сладким сном младенца. На самом же деле эта странная особа всё ещё всматривалась внутренним зрением в своё эфирное поле и видные только ей тонкие энергетические тела. Вглядываясь в слабое свечение каждого из них, Эмма почувствовала, что все они еле заметно вибрируют. Причём каждое на своей частоте. Разумеется, для взора обычного человека всё это было невидимо.

Удивляясь происходящему, в мысленных волнах Эммы забрезжили догадки: «Теперь понятно, что имела в виду Богоматерь всех ангелов, когда говорила нам, Своим ангельским искоркам, про семь «оболочек» человека. О! – вновь изумилась Эмма. – Так вот, оказывается, как выглядят все эти… как их там… Припоминаю только три названия: эфирное, астральное, ментальное… Вот это да! Впрочем, что на них смотреть, гораздо интереснее взглянуть на своё физическое воплощение. Как же хочется проявиться в этом проявленном Мире в женском облике, да еще и с милым личиком! Мне же просто необходимо понравиться моему старому знакомому, ставшему для меня Мечтой! Не могу же я упустить этот звездный шанс. Или сейчас или никогда! Второго шанса может и не быть.

Вскоре тело со всеми женскими признаками слегка шевельнулось. Вслед за этим приподнялась и очаровательная головка с забавным растрёпанным ёжиком чёрных волос, уложенных на манер мальчишеской стрижки. Когда же на ангельском личике ещё и распахнулись большие удивлённые глаза, стало ясно, что оно принадлежит отнюдь не красивой куколке, а живой и непосредственной девушке, оттого ещё и более привлекательной.

Теперь уже она с любопытством озиралась по сторонам. В какой-то момент её взгляд остановился на узком проёме открытого панорамного окна, в котором ветер колыхал ту самую штору, чудом уцелевшую во время «фейерверка». Эмме сразу же вспомнилось, по какому поводу она здесь оказалась, прервав свой фантастический полёт. В ту же секунду её лицо озарилось лучезарной улыбкой, будто бы осветившей всё вокруг. Но уже в следующий миг она вновь почувствовала незнакомые ощущения, только уже другого свойства. От пронзительной физической боли её так скрутило, что кожа неожиданно для неё покрылась мурашками.

«Неужели это и есть обычное состояние человека? – с удивлением подумала Эмма. – До сих пор я знала только духовные муки, которыми так щедро одаривала меня моя разбитная Габи. – И теперь уже, уводя взгляд всё ниже и ниже, она изумилась ещё больше. – О Святая Дева, что я вижу? Благодарю Тебя! Нет чудес, не подвластных Тебе! Фигурка у меня что надо! А какие же нежные ручки у меня! – чуть было не воскликнула милая девонька, с умилением разглядывая на пальчиках аккуратный маникюр цвета «красная баронесса». – Так-так, ну а с остальным-то у меня что? Хм… Да вроде всё как у обычной девушки! Да-да, точно, раз уж в «верхнем отделе» у меня возвышаются такие же волнующие холмики. Точь-в-точь как у моей непутёвой Габриэль. Ну-ка, ну-ка, а на ощупь? Хм… Надо же, мягкие… и в то же время упругие… Хм… Вот уж воистину, Любовь творит Чудеса! Кто бы мог подумать, что до такой степени…»

От такой радости руки Эммы сразу же окрепли. А одна из них, правая, быстренько спустилась с груди и теперь уже заскользила по тонкой талии, плавно переходившей, как сказал бы поэт, в трепетный изгиб бедра. Коснувшись шелковистых курчавых волос, прикрывающих своей пушистой нежностью другой маленький холмик, её вдруг осенило, что где-то здесь скрывается та самая потаённая сокровенность, в недрах которой как раз и рождается запредельное наслаждение.

«Ну и ну! – невольно вырвалось у неё. – До чего же тут всё оригинально придумано. Но в отличие от Габи, нервирующей постоянных клиентов своими авангардными интимными причёсками, у меня совершенно замечательный натуральный вид. Хм… Прямо-таки первозданная премилость, о которой большинство мужчин в глубине души только и мечтает. Уж кто-кто, а я замечала «печать этой мечты» почти на каждом, пока была неразлучна с Габи».

Обратив взор к хорошеньким ножкам, Эмма порадовалась ещё больше. Мало того, что они были гладкими, так ещё и призывно поблёскивали аккуратнейшим педикюром такого же цвета, что и маникюр.

«Интересно, а что у меня с лицом? Красивое или так себе? – озадачилась она, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к подбородку. – А если нет, то как же мне тогда жить в женском обличье? А если я, не дай Бог, ещё «и накрашенная страшная, и ненакрашенная страшная», как поётся в одной популярной песне? Что тогда делать? Это до какой же степени мне надо будет развить свой интеллект и обаяние, что бы недостатки внешности не бросались в глаза. Впрочем, судя по моей Габи Кабелло из Венесуэлы, красота не приносит желаемого счастья. Даже несмотря на то, что она у неё испанских кровей».

Посещали Эмму и более серьёзные мысли. «Ума не приложу, как надо жить среди людей? С чего начать? Я опасаюсь того, что стоит мне только заикнуться где-нибудь о моём ангельском происхождении и о том, как я оказалась на этом балконе, так меня сразу же сочтут за сумасшедшую или, в лучшем случае примут за фантазёрку с необычайно буйной фантазией. В результате рано или поздно меня отправят в психиатрическую больницу…

Стало быть, надо держать историю моего появления на этом балконе при себе! А уж если и открыть кому мой секрет, то только самому близкому человеку. Если, конечно, здесь найдётся такой. Ведь, будучи на Небесах, нас только и пугали всякой нечистью, обманом и лицемерием, царящими на грешной Земле. Да я и сама насмотрелась на это, пока оберегала мою несчастную подопечную.

О Пресвятая Мария, обрати же Свой взор на меня, приоткрой мне Свой Божественный Замысел. Подскажи, какой дорогой мне нужно идти? Надеюсь, уж не той, которую выбрала себе Габи. Да она и не хотела, а пришлось. Куда же ей было деваться. Молю Тебя, Богоматерь, устрой всё так, чтобы мне не пришлось прийти к этому…»

За молитвенными обращениями физическая боль постепенно начала стихать, уступая место ощущению прохлады пола. Всё ещё не чувствуя сил встать, Эмма снова посмотрела в небо и прошептала: «Святая Дева, я вся дрожу. Что со мной? Неужели у каждой женщины в груди что-то так же заходится от страха? Помоги мне встать, пока не проснулись люди и не вызвали полицию! Я с ужасом думаю, что им ответить на их вопросы: кто я и почему здесь? Неужели я пришла в этот Мир, чтобы в первое же утро оказаться в тюрьме? О моя Благословенная Мария! Умоляю Тебя, не оставь меня. Пошли же мне какой-нибудь знак. Ведь я, в отличие от Габи, сразу всё пойму».

Но, хотя Богоматерь всех ангелов и обещала заботиться обо всех Своих Детях, в этот раз чуда так и не произошло. Обнажённая Эмма так и осталась лежать неподвижно на балконе. Вздыхая от досадного бессилия, она принялась всматриваться через панорамные окна просторную комнату. Благо уже было достаточно светло. И всё-то ей показалось интересным. Ну, например, два белых дивана из дорогой кожи, разделённые шкурой зебры. На низком столе она усмотрела многочисленные мраморные статуэтки и гипсовые бюсты, подчеркивающие большую красоту маленьких вещей. С правой стороны стоял письменный стол, тоже белый, в тон диванов. А всю торцевую стену занимал зеркальный шкаф-купе.

Разглядывая жизненное пространство своего «старого знакомого», она чувствовала в интерьере какую-то таинственную недосказанность и скрытый подтекст, понятный лишь ему. Ярким подтверждением этому служила стена напротив, которая почти полностью была задрапирована полупрозрачной фиолетовой органзой, похожей на тончайшую вуаль. За этой вуалью внимание Эммы сразу же привлекала внушительного размера картина в бело-золотой раме. Поблескивающий флёр легчайшей ткани немного приглушал изображение, но, несмотря на это, девушка не могла оторвать взгляда от романтичной пары, переживающей трепетный миг перед звучанием вальса. Всё больше вглядываясь в стройные фигуры, ей уже казалось, что она слышит первые аккорды волшебной музыки, под которую эти двое вот-вот закружатся по бесконечному пространству.

Представляя себя на месте молодой дамы, ведомой галантным кавалером, Эмма с печальной улыбкой подумала: «Какая же идиллия в этом сиреневом тумане! И почему только в жизни всё по-другому? Скажем, на мне сейчас не только вечернего платья, но и вообще ничего нет! Да и Мужчине Моей Мечты, судя по всему, тоже не до танцев. Мало того что он никак не проснётся, так и на нём фрака не видно.

А ну как Он, Моя Ангельская Любовь, увидит меня в таком виде? Одно бы дело, рядом с собой на белом диване. И совсем другое – увидеть космическую пришелицу у себя на балконе!

Вряд ли мой ММ станет слушать объяснения о том, что на Земле существует различные формы жизни, причём уже на протяжении 283 миллионов лет! А Вселенная – так это и вовсе бесконечная Вечность! Разве Он поверит, что шестьдесят восемь человеческих социумов прошли и проходят Школу Жизни на Матушке-Земле. Всё это люди даже не в состоянии представить. Как только я скажу, что, помимо видимого мира, существует ещё и другой, невидимый сверхчувствительный мир, свободный от законов физического бытия, он сочтёт меня за умалишённую проходимку-грабительницу, за которой давно охотится полиция.

Так что же мне всё-таки сказать, когда моя тайная Любовь откроет глаза? Ну, не о высших же материях мне говорить с Ним! Но уж никак не о том, что я совсем недавно явилась сюда из ночного Поднебесья, где произошло моё развоплощение из лика ангелов. Ну разве не чудо, что почти в тоже самое мгновение Высшие Силы воплотили мой Ангельский Дух в женское тело. Какое же это счастье прожить Человеческую Жизнь! Я уж и не надеялась на такой Подарок! Ведь по сути, Они же меня разжаловали, а значит, могли бы выпустить в видимый мир каким-нибудь жучком-паучком, надоедливым комаром или прыгающим по полям тушканчиком.

Стало быть, помнит обо мне Богоматерь всех ангелов, раз уж я приняла женский облик. Неужели это навсегда? Я не знаю, как мне прожить один час, а мне предстоит целая Жизнь. О, как же мне страшно… Пока я нашёптывала Габи, как жить на Земле, мне казалось, что всё так легко и просто, если следовать моим наставлениям. А на деле у меня и у самой все поджилки трясутся, до сих пор встать не могу. А ещё её учила, а сама не знаю, что делать».

Вопросы возникали один за другим, и за эти минуты Эмме очень понравилось «крутить» мозгами. Тем более, что ничем другим она пока что крутить и не умела. К тому же её голова сейчас была тем единственным органом, который работал в этом «новоиспечённом» организме безотказно. Разглядывая мурашки на руках и ногах, она уже чувствовала озноб во всём теле – так напугала её гусиная кожа.

«Неужели к этому можно привыкнуть? – подумала она. – Хм… Ну, допустим. А вот как бы мне сесть? Почему у меня всё ещё не хватает сил? Может быть, из-за груза прошлого на плечах, которое всё ещё не даёт подняться в будущее? Так, так-с… В таком случае хватит мне уже думать о возвышенном, пора и мысли приземлить. Глядишь, тогда и получится сесть».

– О, получилось! – обрадованно прошептала Эмма, приподнимаясь на локте.

Всматриваясь в громко тикающий будильник и небольшой передвижной календарь, она глубоко вздохнула и продолжила свои наблюдения и размышления: «Четыре часа утра… Четвёртое августа. Первое совпадение четвёрок! Уже хорошо. Буду считать, что тем самым Богоматерь сказала мне Свои незабываемо-тёплые Слова:

Здрав Будь, Ангел Мой!

Солнца Ласкового Душе Великой Твоей!

Так обычно Она приветствовала Нас, Своих Деток Небесных. После Её Слов и беда не беда! И даже эта Великая Ночь Трансформации уже и не кажется мне такой уж и страшной. Вслед за самой тёмной ночью, неизбежно пришёл Рассвет! Рассвет моей Новой Жизни на Земле. Интересно, какой она будет?

Ну вот и всё! Обратного пути нет, и теперь мне предстоит пройти новый Земной Путь. Нельзя исключать, что я уже бывала на Земле, только в прошлых жизнях. Может быть, именно поэтому меня так ласково встречает моё любимое Солнышко. Ишь как начинает пригревать! Его тёплые весёлые лучики так и подмигивают мне, наполняя Светом и Радостью не только меня, но и всю ПриРоду! До чего же прекрасна Жизнь на Земле. Это ли не чудо? Что уж говорить про перевоплощение из ангела в девушку! Я всегда думала, что это самое страшное наказание. Надо же, а оказалось, что это Высшая Награда! Так вот отчего мой внутренний голос сейчас так и разливается соловушкой. Ох, как захватывает меня его песнь:

Радуйся, Эмма! Прочь сомнения! Это твой Первый День на Земле!

Так проживи же этот знаменательный день с Великой Радостью, в Любви и Веселье! И, конечно, неустанно трудись, вспоминая 777-й Мудрость Небес от Богоматери всех ангелов!

Ах, соловей моей нежной души! Как прекрасны эти Слова! Должно быть, это знак того, что я, девушка с ангельским прошлым, пришла в этот Мир не просто так. Как на Небе, так и на Земле я должна помогать людям! Но это лишь половина дела. По моим ощущениям, теперь мне следует зажечь свою Звезду на здешнем Небосклоне. Ах, если бы знать…»

С этими словами Эмма сладко потянулась и неожиданно для себя встала. А затем, не мешкая, шагнула в комнату. Как ни странно, свои первые шаги, которые на удивление дались ей легко, она направила вовсе не к своей Мечте. Вместо этого девушка в костюме «в чём мать родила» устремилась к письменному столу.

Впрочем, оно и понятно. Ведь на стуле висела светло-голубая рубашка, с помощью которой целомудренная чудачка надеялась немного прикрыть свою Божественную наготу. Мало того что этот предмет мужского гардероба был отлично выглажен, так и поверх него был перекинут строгий галстук, о существовании которого она и не догадывалась, поскольку в жарком Лос-Анджелесе мало кто носит галстуки. А на Небесах они тем более никому не нужны.

Почувствовав на себе женский взгляд, знатный «красавец» с косыми бело-голубыми полосами сразу же приветственно просиял приятным атласным блеском. Заметив это, Эмма сочла это за очередной знак своего спасения. Облачившись в рубашку, она впервые ощутила приятное прикосновение ткани, слегка холодящей и щекочущей шёлком. Немного скрыв свою прелестную наготу, она выдохнула и снова взглянула на галстук. На её счастье, его узел оказался уже завязанным. Небрежно накинутый на шейку, галстук будто расплывался в хитроватой улыбке. Ешё бы! Ведь теперь он касался не только шейки, но ещё и нетронутых премилейших округлостей. Какая честь! Тут уж любой просияет! Только теперь это уже был не тот холодный блеск. Сейчас он сиял тепло и в то же время горделиво, придавая новой обладательнице невиданной смелости, которую сразу же почувствовала в себе Эмма.

На этой вдохновенной волне, она не постеснялась заглянуть в золотистую коробку, на которой стоял будильник. Она несказанно удивилась, обнаружив в ней лакированные туфли сочно-вишнёвого цвета. «Вот так находка! Никогда ещё не видела таких высоких каблуков. До чего же изящны эти стальные шпильки. О, да тут ещё и чулки есть, – обрадовалась она, – симпатичные какие, с кружевными краями… Ну, чего-чего, а уж этого-то добра в арсенале моей Габи всегда хватало с лихвой».

Любуясь истинным шедевром обувного искусства (туфли действительно были хороши), Эмма не уставала благодарить Небеса и за прекрасную фигуру, и за все эти милые штучки, превращающие любую женщину в тонкую соблазнительницу. Осторожно натягивая тончайшие чёрные чулки, она только и думала, как бы их не разорвать. К счастью, всё обошлось, и наконец дело дошло до примерки туфель. Несмотря на высокий каблук, ножки сразу же почувствовали себя легко и удобно.

Поглядывая на свое отражение в зеркале, она приговаривала про себя: «А что? По-моему, сказочно хороша! Уж кому-кому, а ангелу во плоти голубой цвет Небес подходит как нельзя лучше. Ух, как освежает и бодрит! Стоит только распахнуть рубашку, и сразу такой вид открывается… Боже мой, как приятно осознавать, что я – Само Совершенство! Кто бы мог подумать, что меня украсит эта гармоничная «перекличка», разыгравшаяся между кружевным верхом чулок и чёрным шёлком пушистых волос внизу моего животика. Надо же, до чего же они приятные на ощупь.

Да и туфли туда же! Они такого же цвета, что и маникюр. Кажется, что и они тоже «перешёптываются», словно одного поля ягодки. Хм… Какое счастье, оказывается, быть Девушкой! Женщиной! Особенно такой экстравагантной, как я. По моим ощущениям, такая Великая Красота не должна никого ждать! Даже Мужчину Моей Мечты. Пусть сам меня добивается, а мне пора уже выйти на улицу и явить Миру Божественную Дочь из БлагоРоднейшего Небесного Рода, что даёт людям Веру, Надежду и Любовь!

Наконец-то я смогу приносить пользу людям своими Чистыми Мыслями, Добрыми Делами и Поступками! Так учила нас Пресвятая Матушка, говоря, что это самый верный Путь к Красоте, Здравию и Долголетию! Так что буду стараться. Особенно, в свой Первый День на Земле.

М-да… Жалко, конечно, уходить от Такого Мужчины. Какая фигура! Будто… будто у блестящего генерал-полковника танковых войск! – неожиданно выпалила Эмма мысленно. – О, Боже мой! Что это со мной? Что я такое говорю? И откуда только такие мысли такие приходят в мою неокрепшую голову, если я таких героев никогда не видела. Да и где я их увижу, если среди так называемых гостей моей подопечной не было ни одного военнослужащего. Ни одного! Сплошь праздный народ, да ещё обслуживающий персонал столицы мировой киноиндустрии. Диджеи, бармены, таксисты, модели, начинающие актёры… Среди них танкистов днём с огнём не сыщешь.

Хорошо ещё, что хоть однажды мне посчастливилось издалека наблюдать за бойцами Национальной гвардии США, патрулирующих Южный Лос-Анжелес, где чрезвычайно высокий процент безработицы среди чернокожих и соответственно, преступности. Это подразделение являлось частью сухопутных войск США. Вот на каких бравых парней, подавляющих уличные бунты и погромы, можно было бы заглядеться, да только ни один из них не приходил к Габи.

Просто удивительно, что на фоне всякого сброда однажды к ней пожаловал столь редчайший Мужчина, являя собой настоящий Бриллиант. И вовсе не из-за внешности, хотя и это, конечно, играло свою роль. Его мощнейшая энергетика, что аж светилась в темноте, прямо-таки потрясла меня. Тогда я ещё находилась в лике ангела Габриэль и была невидима для Него.

Благодаря этому обстоятельству, я почувствовала, что вибрации его энергетики настолько высоки, что приближаются аж к Высшему Ангельскому Чину! То есть Архангелу с огненным мечом в руке. Если представится случай, я непременно расскажу об этом Мужчине Моей Мечты во всех подробностях. Такое я увидела впервые! Уже тогда мне было ясно, что к Габи пожаловал отнюдь не простой смертный. А человек, который обладает мощнейшей энергетикой, может быть, даже Маг, который пока ещё об этом не знает.

Разумеется, Габриэль тоже почувствовала нечто особенное в этом клиенте. Только она даже спустя годы не могла понять, что это было. Невидимый меч «гостя» подействовал и на неё, опалив всё её существо. И это при том, что мужчины в её жизни менялись словно в калейдоскопе.

А уж как затрепетала тогда моя Ангельская Душа. Она так и сияла от радости встречи с Родственной Душой. Удивительно, столько лет я пыталась взрастить её в Габи, а нашла… в совершенно в чужом человеке! Хотя, какой же Он мне чужой, если я чувствую в Нём Родную Душу. Это же неспроста! Сколько мужчин было у Габи, а душа моя возликовала только при встрече с этим Мужчиной! У меня есть стойкое подозрение, что в прошлых жизнях он был моим мужем. А посему мы до сих пор связаны с Ним Божественными узами.

Стало быть, к Габриэль он приходил за тем, чтобы у меня появился мощнейший стимул жизни на Земле. Ведь без Любви жизнь не имеет смысла. По крайней мере, для меня. А иначе, стоило ли развоплощаться из ангелов?

Хм… – ухмыльнулась Эмма. – Ну надо же… Ведь столько этих балконов в Лос-Анжелесе, а я… я оказалась почему-то именно на этом балконе!

Как же понимать этот Божественный промысел? Может быть так, что на Небесах я служила Богу в качестве ангела у девушки лёгкого поведения, на Земле мне предстоит стать земным ангелом у Мужчины Моей Мечты? Хорошо бы, однако это всего лишь мои предположения. Одна только Царица ангелов знает, как всё обстоит на самом деле.

* * *

Цокая каблучками по поблёскивающему паркету, Эмма дошла до входной двери. Осторожно повернув ключ, она одарила спящего ангельским взором, полного невыразимой нежности. От особой энергии, исходящей от её взгляда, Мужчина Мечты даже слегка дёрнулся и буквально на какое-то мгновенье открыл глаза. И тут же закрыл, не в силах оторваться от своего волшебного сна.

«Надо же, – удивилась про себя Эмма, – видела эти светло-карие глаза всего лишь миг, но какими проницательными они мне показались. По-моему, будет лучше, если я удалюсь отсюда от греха подальше. Не знаю, что со мной будет, если я загляну в них по-настоящему. Ведь у него, насколько я успела понять, необычайно цепкий и подвижный ум. Прямо-таки, как у хорошего… Гвардии Майора! Хотя я на своём ангельском веку и не видела ни одного из них, но почему-то так уж мне кажется. Странное дело: о чём не подумаю, сразу и ответ приходит!

Должно быть, это Богоматерь всех ангелов так играет со мной. В таком случае, раз уж мои мысли так и крутятся вокруг римских императоров да военных, то так уж и хочется спросить: а чем, например, отличается воинское звание «майор» от звания «Гвардии майор»?

О! – вдруг просияла Эмма. – Вот и ответ откуда-то сам собой пришёл в мою новорожденную головку. Теперь ясно, что звание «майор» отображает стаж и опыт военнослужащего, а звание «Гвардии майор» подчёркивает, что этот военнослужащий из когорты «лучшие из лучших»!

Так-так… – не переставала удивляться Эмма. – Ишь, как моя Матушка разошлась, раз уж даже взялась объяснить мне такие вещи, про которые Она на Небесах даже и словом не обмолвилась. А тут пожалуйста! Не успела я появиться на Белый Свет, как Она рассказывает мне теперь ещё и о Национальной гвардии.

Оказывается, эти привилегированные гвардейские формирования существуют во многих странах с незапамятных времён. И состоят они, как правило, при правителе (монархе, императоре, президенте). Приятно узнать, что во все времена гвардейцев отличала особая Доблесть, Героизм и многочисленные Победы. И не только во время церемониальных функций, но и во время дворцовых и государственных переворотов. Да мало ли у них операций. Теперь понятно, почему эти привилегированные части обучены и экипированы гораздо лучше остальных.

М-да… И что за удивительные подробности, невесть откуда всплывающие в моём неокрепшем мозгу. Это что-то новенькое, чего я не замечала за собой, пока находилась в лике ангела.

Хм…что ж дальше-то будет? Ну и ну… Ай да, Ангельская Матушка Наша! Гляди-ка как разыгралась. Теперь понятно, почему мне хочется взять под козырёк и обратиться к спящему не иначе как «Товарищ Гвардии Майор». И обратилась бы, да только вдруг он вовсе и не военный. Я же многого ещё не знаю и не понимаю, ведь это же мой Первый День на Земле! Вот так обратишься по незнанию, а ну как Он сочтёт за меня за сумасшедшую и выставит за дверь. Но нет! Я этого допустить не должна! допустить. Не для того же я летела к Нему из ночного Поднебесья, полыхая огнём Небесным.

Одного не пойму – кто я? Кто я здесь, на Земле? То ли Земной Ангел Мужчины Моей Мечты, то ли независимая женщина? Вот, например, прямо сейчас я чувствую вибрации, исходящие от Его потаённой внутренней боли. Неужели же я могу вот так взять и уйти? Как уйти, когда моя ангельская сущность так и зовёт меня остаться, чтобы облегчить Его страдания. Да и что уж лукавить, и приласкать тоже хочется. Да ещё как хочется! Чтобы аж до хруста косточек, вот как хочется.

Ой-ёй-ёй… Какой же у меня кавардак в голове… О, Святая Богоматерь ангелов, сияющая Звезда во мгле, славлю Тебя и прошу помощи: подскажи, кто же я теперь – Земной Ангел в женском обличье? Или же земная женщина, которой в знак наказания предстоит повторить путь моей непутёвой подопечной Габриэль. Наказание за то, что не смогла наставить её на Путь Истины.

А, может быть, я просто женщина, единственный минус которой заключается в том, что она немного не от Мiра сего? Впрочем, – мечтательно заулыбалась Эмма, – кто знает, может быть в этом как раз и заключается мой плюс, моя изюминка! Ну что же ты молчишь, Матерь Безконечной Любви. На все вопросы, которые я даже не задавала, Ты мне отвечала. А на этот вопрос ответа нет почему-то. Не знаю, как это понимать, но что-то мне подсказывает, что тем самым Ты предоставляешь мне полную свободу! И при этом, должно быть, ещё и краем глаза наблюдаешь за мной.

В таком случае куда же это я так тороплюсь? – просияла Эмма. – Ведь передо мной… моя Мечта, такая опасно-влекущая и загадочная! Этот притягательный облик не отпускает меня, а неудержимо тянет и тянет к себе. Да что облик, когда даже его комнатные туфли стоят того, чтобы задержаться здесь ещё немного. Это вам не разношенные тапки или шлёпанцы, как у большинства. Нет, мой Идеал не из их числа. Он даже дома носит очень стильные лоферы. Мало того что они бархатные и бургундского оттенка, так эта пара украшена ещё и именной монограммой, вышитой золотом! Вот это да!

И куда же мне идти от этого «музейного экспоната»? За дверью меня ждёт полная неизвестность, а здесь… Здесь Он! Тот, которого я имела счастье наблюдать всего лишь короткое время, при посещении Габриэль. Тем не менее, каким-то неведомым образом меня угораздило влюбиться в мужчину, которого я видела всего лишь один раз. Но каким незабываемым он стал для нас с Габриэль. Она, правда, тогда сильно расстроилась. Ох, как я её понимала и молилась за неё Богу. Ведь в кои-то веки к моей подопечной занесло Такого Человека!

Не просто красавца, а МужЧину, имеющего Особый Дух Воина. Я сразу его почувствовала, поскольку на Небесах мне все же нет-нет, да встречались Воины Света! Да какие! Жаль только, что мне не довелось пообщаться с главным из них – Архангелом Михаилом – Предводителем Нашего Ангельского войска! А, кроме того, ещё и Покровителем Древней Руси и России, с необычайно мощным Русским Духом. Обо всём этом нам не раз рассказывала наша Ангельская Матушка.

С тех пор к этой далёкой сказочной стране я прониклась Особой Любовью. Вот и теперь я снова слышу внутри себя: «Ты должна стать ближе к этому Вселенскому Заступнику. Того требует твой духовный рост. Радуйся, что в Соборе Богоматери всех ангелов тебе посчастливилось встретить других сильных помощников архангела Михаила, которым Он передал часть Своего Особого Духа Воина».

Отголоски этого Духа как раз и ощущались у этого редкого гостя Габи. Оно и понятно, ведь он же не архангел. Габриэль же, в отличие от меня, ещё ни разу в жизни не встречала ничего подобного среди своих американских клиентов. Вот почему визит этого редкого МужЧины так сильно всколыхнул струны её души. Уж как ей хотелось, чтобы Он пришёл снова, ну хотя бы ещё один раз, чтобы вновь прикоснуться к этой неведомой доселе внутренней силе. Но увы, Он больше не пришёл, чем сильно расстревожил её сердце, а также невольно задел самолюбие жрицы любви, грехи которой я неустанно отмаливала.

И пусть я была невидима, но сколько чудесной Жизненной Энергии получила я тогда. Но одно дело тогда, когда я была Небесным Созданием, невидимо окутывающим и оберегающим Габи. Ну а сейчас наконец-то наступил тот долгожданный миг, когда всё при мне! И я себе очень даже нравлюсь, а это в корне меняет дело. М-м…

Ах! До чего же Он величественно прекрасен! И всё-то при Нём! И дело вовсе не в спортивной форме, спортсменов мы с Габи тоже повидали достаточно, уж сколько этих пляжных волейболистов да боди-билдеров к ней приходило. Бойкие, сильные ребята, но ни в одном нет того манящего необъяснимого Духа, что есть в Мужчине Моей Мечты. Так кто же всё-таки Он? Может быть, шпион или разведчик? Я слышала, что они по долгу службы должны располагать к себе, даже когда спят! Быть может, именно поэтому меня так манит сейчас к Нему! Надо же, я всего лишь Первый день на Земле, а со мной уже такое происходит. Что же дальше-то будет? Ладно. Решено! Останусь здесь! А на улицу уж и изо окна посмотрю… Чего мне там искать, когда здесь Такое Явление посапывает. Да когда же Он только проснётся?»

Вдохновившись этой мыслью, Эмма сняла с ног так понравившиеся ей туфли и теперь уже на цыпочках вернулась к письменному столу. Снова надев бесценные сокровища на шпильках, она перевела дух и с огромным интересом стала вглядываться в прилегающую территорию.

Вид из окна показался ей очень и очень милым. Разумеется, она и не догадывалась, что Мужчина её Мечты жил в привилегированном квартале. Нет человека на свете, который не проникся бы к этим светлым, добротно построенным домикам, трогательной симпатией. Перед каждым из них – ухоженная зелёная лужайка с припаркованными двумя-тремя автомобилями.

Через некоторое время девушка с ангельским прошлым с удивлением заметила, что сквозь утреннюю дымку всё яснее проступают очертания высотных зданий делового центра Города ангелов. Это был тот самый Даунтаун, над которым её сущность, являвшая собой на тот момент некий пылающий энергошар, ещё недавно проносилась на огромной скорости. С высоты птичьего полёта этот район показался ей похожим на макет игрушечного городка. Сейчас же он приобрёл грандиозные очертания.

Периодически поглядывая в сторону белого дивана, где возлежал объект её страсти, новоявленная девушка не знала, куда себя деть от неотступного желания прикоснуться к Нему! Дабы сдержать себя, она перевела взгляд на стопки книг, которыми был заставлен письменный стол хозяина дома.

Её внимание сразу же привлекли объёмные книги по искусству живописи и скульптуры, также здесь были познавательные и автобиографические книги. Среди них и жизнеописания царя Давида, и даже трактат «Государь», написанный Никколо Макиавелли ещё в начале XVI века. Полистав эту книгу, Эмма с удивлением узнала, что Макиавелли был не только мыслителем, но и государственным деятелем Флоренции. Теперь понятно, почему он с таким знанием дела описал методологию захвата власти, способы правления и умения, необходимые для идеального правителя.

На углу стола лежала небольшая стопка стихотворных томиков. Она прочитала названия на корешках, «Любовная лирика А. С. Пушкина», «Жемчужины мудрости. Рубаи Омара Хайяма»…

Кроме книг, на столе пестрели обложки современных журналов. Увидев красный «Феррари» на обложке журнала «Автомобили мира», Эмма сделала вывод о том, что Мужчина её Мечты весьма амбициозен и любит всё уникально-прекрасное.

Одного она не могла взять в толк – для чего ему столько географических карт? Когда же Эмма увидела ещё и пару самоучителей по азартным играм, то впала в полное недоумение.

«А я-то думала… Эх, так Он, оказывается, игрок?» – с неприязнью подумала она. Но уже в следующий миг её мысли прервал взгляд некоего удивительного чудака, смотревшего на неё с портрета, что стоял среди книг. «Это кто ж такой будет? – изумилась Эмма. – Мало того что у этого человека преклонного возраста волосы торчат в разные стороны, так он ещё и язык показывает?! А глаза, глаза… такие весёлые и шаловливые, будто у мальчишки. Безумец какой-то! Ну-ка, ну-ка, что тут в уголке написано? Хм… Так вот это кто, оказывается. Альберт Эйнштейн. Никогда не слышала о таком. А ну, как встречу этого чудного старика на улице? Что тогда делать? Пожалуй, даже с этой точки зрения мне лучше остаться здесь. Целее буду.

Так-с, так-с… И что же это «мой старый знакомый» так разоспался? Такое ощущение, что он навсегда решил остаться в Высшем астрале. О, да тут у него ещё и визитки! Сейчас посмотрим, что за птица моя Божественная Любовь и высоко ли она летает…»

Взяв в руки жёлтую визитку, окаймлённую чёрными шашечками, Эмма неожиданно для себя поняла небольшой текст, написанный по-английски:

ADAMO TAXI—NIGHT КАЛИФОРНИЯ

Водитель Константин (Шелегофф)

Лицензия № 586-99-10858955 YR

Регистрационный № 5YDW735

На другой визитке, уже более внушительного вида, на белом фоне, кроме номера телефона, золотыми буквами было вытеснено:

МАЭСТРО Шелегов

Художник и Скульптор

Уроки живописи и скульптуры

«Удивительно! – пронеслось у Эммы в мозгу. – Похоже, я пока не очень-то в людях разбираюсь, раз уж занятия этого мужчины настолько далеки от того, что рисовало моё воображение. Что ж… Похоже, Небесам виднее, каким должен быть Мужчина Моей Мечты. Кто бы мог подумать, что им окажется художник и скульптор! Таких служителей Высокого Искусства в Лос-Анджелесе можно по пальцам пересчитать. Непонятно, и каким это ветром занесло его тогда к Габриэль? Думаю, что всему виной его пытливый ум игрока. Эх-эх… а ещё и «Государя» читает. Должно быть, он сильно устаёт от своей разноплановой деятельности, потому и спит теперь как убитый!»

Вскоре мужчина вновь заворочался и… наконец-то открыл глаза. На этот раз он в упор уставился на незваную гостью, а она на него. В надежде развеять эту нереальную картину, он потёр глаза, а потом с крайним недоумением подумал: «Что за чёрт? А я думал, что мне снится эта особа. Хороша, нечего сказать! Но какую же наглость надо иметь, чтобы облачиться в мою рубашку из веджвудского шёлка в рубчик. Да ещё и накинуть поверх обнажённой груди дорогущий итальянский полосатый галстук! А главное – зачем? Неужели, чтобы вот так мечтательно поглаживать себя по шейке?»

– Мадам, Вы кто? – еле вымолвил Мужчина Мечты от удивления и набросил на себя белый махровый халат.

– Позволь мне быть твоей Фантазией! – с таинственной полуулыбкой томно ответила незнакомка, понимая, что терять ей больше нечего, раз уж её подспудные невольные мысли-мечты о генерал-полковнике и Гвардии майоре рухнули как карточный домик.

– Если только фантазией, но не более того… – мечтательно сказал Маэстро Шелегов.

– А почему не более?

– А потому что, как сказал поэт: всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

– Кому грустно, тот пусть и грустит, а я не вижу причин для грусти! Однажды попробовав меня, остановиться будешь ты не в силах! – надменно сказала незнакомка и демонстративно села на стул, отвернувшись к окну.

– Что-что? Это Вы мне? Знаете что, Ваши выходки уместны разве что в Экспериментальном театре Госпожи Габриэль. Таким расхристанным особам в чёрных чулках там самое место.

– Да что Вы в этом понимаете, – снисходительно отозвалась Эмма, – если даже не оценили Женскую Красоту, возвышающуюся перед Вами на этих дивных каблуках. Ну, чем не Подарок Судьбы на постаменте? Я-то ладно, но как можно не оценить потрясающее изящество и призывный блеск этих лакированных туфелек. Это же истинное украшение женских ножек!

– Туфли как туфли, только стоят космических денег, – намеренно равнодушно сказал Маэстро Шелегов, прекрасно зная, какой звёздный бренд выбит внутри этого шедевра обувного искусства. – Слушайте, дорогуша, а уж не Вы ли забыли их в ночном клубе «Санрайз»? В воскресенье я был там и случайно обнаружил эти туфли под столиком. Официантам не стал отдавать, хотел лично отвезти в бюро находок Эл-Эй. Я же знаю, что любая официантка сочтёт за счастье обладать ими, пусть даже они и не подойдут ей по размеру. Зачем носить, когда эту красоту можно повесить на люстру и получать эстетическое удовольствие. Так это Вы забыли их или нет?

Не зная, что ответить и как себя вести дальше, Эмма промолчала.

– М-да, ситуация, – с недоумением продолжил он. – А впрочем… Я бы с удовольствием написал картину с такой колоритной натуры… в духе Анри Лотрека. Лучше натурщицы и не сыскать: сексуальна до неприличия, любого в грех введёт! Шов на чулке и сногсшибательные туфли – оружие для хватких женщин. Из него-то охотницы за богатством и стреляют по нашему брату… Ну и утро, не правда ли? – продолжил он. – Опять молчите? Что ж мне с Вами делать? Положа руку на сердце, эти кошки-мышки мне уже не нравятся.

– А мне нравятся! – дерзко ответила Эмма, почувствовав в себе отголоски дерзкой натуры своей бывшей подопечной Габриэль.

Резко обернувшись, она встала со стула и приставила палец к губам, призывая к молчанию. А дальше случилось то, что Мужчина её Мечты меньше всего ожидал. Распахнув рубашку, эта бестия одним махом обнажила все свои прелести.

Обомлев от увиденного, Константин выхватил взглядом свой галстук и уцепился за него, словно за спасательный круг. А тот вместо поддержки своего хозяина рассмеялся ему в лицо. «Ну чего уставился? – казалось, говорил он. – Разве не видишь, что я в раю! Когда ещё такое будет, чтоб я так близко сошёлся со столь милыми аппетитными прелестницами. Ох, с каким бы удовольствием я провёл бы рядом с ними остаток своей жизни. Кроме того, Маэстро, это тебе всё интеллект подавай, а мне и молодости достаточно. Дай хотя бы мне насладиться, коль сам брезгуешь».

– Послушайте, мадемуазель, – теперь уже по-хозяйски строго сказал Константин. – А Вам не кажется, что визит прекрасной дамы затянулся и выглядит уже несколько странно. По-моему, Вам лучше уйти.

– И это говорит Художник, к которому солнечный ветер надул… ангела во плоти, Искру Божью! В кои-то веки случилось ТАКОЕ, а он ещё и нос воротит! Лучше скажи спасибо, что обошлось без пожара, который мог начаться в любой момент, пока я за Тобой наблюдала сквозь стекло. Хорошо же Ты меня встретил, нечего сказать. Я думала, что увижу проявление хороших манер, а тут… Вроде бы уже и не мальчик, а ведёшь себя так, что придётся умерить твой любознательный пыл и устроить тебе высокоэкстазное пассьонэ!

– Какие слова и выражения! – усмехнулся наш герой, не в силах хоть что-нибудь понять. – Позвольте же заметить, что люди с хорошими манерами, о которых Вы только что упомянули, не ходят в гости без приглашения и уж тем более не проникают в чужие дома, пока их владельцы спят. Постойте-постойте, кажется, я Вас где-то видел. Только никак не вспомню где.

– А я напомню. Помнишь свой первый и последний визит к Габриэль? Тогда она ещё не была известной Госпожой.

– И что? Мы были с ней вдвоём. И вообще… Я не намерен обсуждать подробности своей личной жизни неизвестно с кем. Послушайте, меня уже одолевает подозрение, что Вы немного не в себе.

– Ладно-ладно, не будем о грустном, – примирительно сказала Эмма, – давай-ка лучше вспомним приятные моменты. Я бы даже сказала, незабываемые!

– Какие же, например? – слегка озадачился Константин.

– А такие… – торжествующе сказала Эмма. – Перенесёмся на крыльях памяти в тот вечер, когда Габи Кабелло оказывала Тебе услуги интимного свойства. Так вот тогда, не подозревая о моём незримом присутствии, Ты придал мне столько мужской энергии! Да какой!

– Я? Я Вам? – изумился наш герой. – Мадам, что за бред Вы несёте? Вы в своём уме? Вы сами-то хоть поняли, что сейчас сказали? Впрочем, от Госпожи Габриэль всего можно ожидать. Ну, допустим. Предположим, что Вы тогда спрятались в каком-то укромном месте и гнусно подглядывали за нами. В таком случае Вы страдаете сексуальным и психическим расстройством. Мне один психиатр рассказывал, что такие люди получают удовольствие именно таким путём, наблюдая за тем, как другие занимаются так называемой любовью, будь она неладна. Ну или переодеваются, и всё в таком духе. С его слов, таким образом, они не просто удовлетворяют своё любопытство, но и испытывают наслаждение и разрядку. И всё потому, что обычная близость не приносит им столько удовольствия, сколько подглядывание за кем-либо. Если это про Вас, то могу дать визитку этого специалиста. Уверен, что он поможет Вам справиться с визуальным способом познания мира.

– Я знала, что Ты сейчас скажешь это, – усмехнулась странная незнакомка. – А теперь выслушай меня, хотя мои слова покажутся тебе из области фантастики.

Знаешь, в тот единственный раз, когда ты приходил к Габриэль, чтобы предаться греху N5, я, как ни странно, благодаря Тебе впервые осознала каково это быть истинной Женщиной! Именно тогда я вдруг уловила в пространстве той комнаты восхитительные эманации, что исходили из Кристалла Твоей Души! Поразительно, что несмотря на греховное занятие, твой Кристалл оставался необычайно Чистым! А всё потому, что внутренне ты не принимал и всячески сопротивлялся так называемой любви, но за деньги. Это же просто соитие на уровне животного инстинкта. И, конечно же Ты прав, что это грязь, а не Любовь! В этом Я с Тобой абсолютно согласна! Стало быть, не зря я встретила в тебе Родственную Душу, что окрылило меня аж до Небес!

И вот ещё что важно! Признаюсь, среди завсегдатаев и разовых «гостей» Габриэль, я столкнулась с таким явлением впервые. В той темноте светился не только Кристалл Твоей Души, но даже и теменная часть твоей головы! Невиданным, еле заметным свечением! Да ещё и уходило в столб, словно бы из дымки. Вдобавок, эта дымка ещё и переливалась всеми цветами радуги, но больше всего фиолетовым! А также белым и даже золотым, что нет в радуге. Всё это говорило о Духовном Пробуждении Человека! С одной стороны я обрадовалась, а с другой – ужаснулась: уж не Святой ли человек пожаловал к великой грешнице Габриэль?

Но как это может быть? – спрашивала я себя. – Если эти два человека живут на разных вибрациях? А потом поняла, что дело не только в этом, а ещё и в Особой Силе Кристалла Твоей Души! Иначе бы ему попросту не хватило бы Энергии изливаться Божественным Светом, который одновременно с этим ещё и благотворно очищает твой Кристалл от всех негативных воздействий.

Да и мужская природа берёт своё, когда соприкасается с Женщиной, какой бы она ни была. О! Это было незабываемо, хотя на лице твоём вскоре снова отразилось недовольство своим визитом. Моя же энергетическая сущность прямо-таки купалась в этих потоках, невидимых глазу простого человека. Я была счастлива! Наконец-то! Ведь я снова обрела давно утраченные Крылья за спиной, да ещё и почувствовала при этом небывалое Одухотворение!

Представив себя красивой Птицей, я вдруг взмыла… высоко-высоко! С той заоблачной Высоты я уже могла видеть и обнимать все параллельные Миры, Галактики и даже Вселенные, пронизанные сияющим жемчужно-белым Светом Высшего Творца! Напитываясь эманациями Безконечной Божественной Любви, я встречала и фиолетово-золотые потоки, по которым происходит взаимообмен Тайными Знаниями и неземными энергиями…

Ну-с, Мужчина Моей Мечты, по-моему, на этом можно остановиться.! Надеюсь, теперь ты понял, какой переполох случился из-за твоего разового появления. Только я, в отличие от Габриэль, встретила в тебе ещё и Родственную Душу!

Спуститься же с Небес на Землю заставил меня Голос, повергший меня в ещё большее недоумение. Он сказал, что Ты оказался у жрицы любви неслучайно, ведь вы оба проходите у Него экзамен! Я так разволновалась за Габриэль, что не удержалась от вопроса: «А какой именно?», но ответа так и не последовало.

– Ну вот что, милая сказочница, – скептически прикрикнул хозяин и стал потирать виски. – Слушать Вас, конечно, очень интересно, но у меня не так много времени… Думаю, что в сумасшедшем доме Ваши сказки пошли бы на ура. К тому же там, в отличие от меня, никто никуда не торопится. А посему прошу немедленно покинуть мой дом. Всему есть предел, и моё терпение уже на пределе! М-да… Каких только персонажей не встретишь в Эл-Эй, то же мне Город ангелов… Милочка, давайте расстанемся по-хорошему. Выйдите на улицу, осмотритесь, глубоко подышите, и всё встанет на свои места. Хотите, денег дам на такси? Только уходите, пожалуйста.

– Да ни за что! – с развязным смешком ответила гостья и снова распахнула на себе рубашку. – Эх ты… Увидев тебя, я так обожествила и и возвеличила Тебя, возвысив до Человека на Пьедестале! Мне показалось, что это для тебя и ради тебя я пришла, а вернее, спустилась с электрическим треском к тебе из Ночного Поднебесья. Да-да, ведь я оказалась именно на твоём балконе. А ты… Эх ты… – со вздохом глубокого сожаления сказала Эмма, – а ты, увидев меня, ничего так и не понял, и даже сердце у тебя не ёкнуло. Тоже мне, художник и скульптор… Да где ж твоя тонкая натура? Всё растерял, похоже, пока искал счастье на чужбине. Имя-то у тебя не американское, как я погляжу.

Задетый за живое, Шелегов думал, что сейчас лопнет от возмущения:

– С какой ещё высоты? Что Вы плетёте? Кстати, как Вы сюда попали? По приставной лестнице или прибыли на пожарной машине? Про какой пожар Вы говорили? И что за «чудо» свалилось на мою голову? Идите, идите уже по-хорошему, пока я не вызвал полицию и не раскрыл Вашу тайну.

– Ой, ну напугал. Чуть что, сразу в полицию звонить, – с сарказмом продолжила Эмма, повторяя привычные слова Габи. И это тонкий ценитель прекрасного? Надо же, увидел Женщину и даже не знает, что с ней делать! Ну и ну! Какое скудное воображение у современных ваятелей.

Сказав это, редкостная сумасбродка провокационно улыбнулась, а потом вдруг забормотала что-то непонятное, похожее на заклинание:

– Миу тиу рин рин рин. Шибо рибо гин би лин! Ангел лин! Ангел лин, лин, лин…

Константин аж остолбенел, услышав такое. Но уже в следующий миг ему вдруг показалось, что за напускной маской развязности этой сексуальной особы скрывается неуёмное ребячество.

– Ангел лин… – задумчиво повторил он и, несколько смягчившись, продолжил: – Ну да, в Городе ангелов каждый сумасшедший считает себя им.

Вместо ответа незнакомка вплотную подошла к панорамному окну, давая тем самым понять, что в дверь она выходить не собирается.

– Миу тиу… Шибо рибо! Гин би лин… – снова услышал он.

Окинув взглядом эту явно душевнобольную особу, Константин понял, что пора уже решить, кого же вызвать в первую очередь – полицию или скорую помощь. Но когда глаза скользнули по тонкой стрелке чулка, ему вдруг подумалось: «Ах ты, хитрюга! Не знаю, кто она, но что-то мне подсказывает, что эта шельма пытается водить меня за нос, дразня своим сексуальным видочком. Только Маэстро Шелегова этим не проймёшь. Я всего этого уже столько видел-перевидел…

Хм… А она как будто знает, как замирает моё сердце от этого чёртового шва на матовой капроновой дымке. Казалось бы, пустяк, но эта незначительная деталь придаёт всем женским ножкам без исключения столько сумасшедшего соблазна… Даже кривые ноги начинают казаться стройными. Увидев этот шов, мужские умы тут же приходят в вечное брожение. Сразу хочется заглянуть под юбку. Не зря некоторые дамы даже используют подводку для глаз, рисуя шов на голых ногах. Как я их понимаю, ведь этот эффект стоит того!

А эта красотка и вовсе переплюнула всех. Помимо чулок, она надела ещё и мою рубашку с галстуком. С первого взгляда на неё во мне всё так и ёкнуло. Слава богу, что я ещё успел халат накинуть и она, кажется, не заметила сексуальное возбуждение моего «нижнего мозга».

И сейчас то же самое, хотя она стоит ко мне спиной, и я вижу всего лишь каких-то пять сантиметров её обнажённого тела. Примерно столько между ажурным верхом чулок и низом рубашки… Всего лишь пять сантиметров, но какой магией они обладают! Подобные видочки – настоящий фетиш для меня. Нет, что-то тут не то».

Тем временем, чувствуя на себе горячие мужские флюиды, загадочная обольстительница всё больше и больше входила во вкус. Припав к окну и бормоча себе под нос какие-то мантры, она сознательно тянула время, растягивая удовольствие дразнящих моментов. Что поделать, если для Эммы всё это было впервые.

Мысль о том, что Габриэль больше не довлеет над ней, придала ей решимости. Когда она повернулась и вновь распахнула на себе рубашку, Константин чуть не упал, мгновенно почувствовав, как тугая кровь бросилась ему в голову.

– Так-то оно лучше! – заговорщически сказала Эмма, уловив краем глаза движение мужской плоти под распахнувшимся махровым халатом. – Ну, здравствуй, Мужчина Моей Мечты! Попрошу Тебя содействовать Благородной Даме, единственному в своем роде специалисту!

– Да кто же откажется? – подыграл ей Константин, решив теперь погладить незнакомку по шёрстке и посмотреть, что из этого выйдет. – Я вижу, Вы прямо-таки мастерица наводить туман. Ну, ловка, ловка… Мне даже уже начинает нравиться, что Вы, сударыня, признали меня за своего. Что ж, это упрощает общение.

– Кому ж не понравится. Словесный туман может навести почти каждая, а получить ответы от Божественного Разума – отнюдь нет! Ну, что Ты на меня так смотришь? Или увидел во мне Женщину своей Мечты?

– Извини, дорогуша, но ты далека от неё, как небо от земли. У моей мечты не может быть путанского вида, как у некоторых… Кроме того, помимо житейской мудрости она непременно должна быть целомудренной. И к тому же очень грациозной, чтобы в любой момент мы могли закружиться с Ней в танце. Она – в белом атласном платье, а я – в чёрном смокинге. Однажды я даже запечатлел этот торжественный момент на своей картине. Не обольщайся, моя мечта совсем не похожа на тебя. Она никогда не покажется в обнажённом виде незнакомому мужчине, как это делаешь ты. Спору нет, ты смогла удивить меня своим неординарным умом. Только вот с нравственностью у тебя… мягко говоря, не очень…

Услышав столь обидные слова в свой адрес, девушка с ангельским прошлым не знала, что ответить на подобное оскорбление. Охваченная негодованием, она резко дернула за конец галстука, который продолжал дразнить своего хозяина. К её удивлению, галстук тут же развязался, превратившись в шёлковую ленту. Воспользовавшись лёгким замешательством Константина, Эмма привстала на цыпочки и ловко обвила галстуком его голову. Теперь он не мог видеть её, поскольку она ещё и успела завязать концы галстука аж на затылке.

А потом, деловито подхватив Константина за локоток, стала увлекать его поближе к белому дивану. Поначалу он воспротивился и отдёрнул руку, но уже в следующий миг его уязвлённое самолюбие вдруг злорадно прошептало: «Это я-то не знаю, что делать с женщиной?! Как бы не так!»

Мгновенно почувствовав, что Мужчина Мечты дал слабину, незваная гостья до того обнаглела, что уже в следующий миг снисходительно приказала:

– А ну-ка, любезный… Иди-ка сюда! Пора уже сместить Тебя с пьедестала и разобраться с твоей, мягко говоря, непонятливостью… Уж очень она меня беспокоит. – Сменив тон, она теперь уже мягко продолжила: – Только давай обойдёмся без борьбы. Просто отбрось все ограничения… и позволь себе это!

С этими словами Эмма по-кошачьи мягко опустилась на диван. Снова ухватив Костю за руку, она потянула его к себе. С завязанными глазами он быстро потерял равновесие и свалился на диван. А прекрасная незнакомка, ни секунды не мешкая, мигом устроилась сверху.

– Ох, лисичка, ну и лиса! – с азартом сказал Шелегов, чувствуя огонёк сладкой опасности, которая ещё больше разжигала его интерес.

– Какая я тебе лиса, когда я явилась к тебе с Небес! – возмутилась Эмма.

– О-о-о! Стало быть, ты – Звезда!

– Я-то да, а вот ты для меня пока побудешь простым смертным, а там посмотрим.

– Да я уже на всё согласен, лишь бы ты не была преступницей в бегах. А уж с остальным-то я как-нибудь справлюсь.

– Мне кажется, что я здесь неслучайно, – вдруг прошептала гостья и с нежностью прикоснулась губами к красиво очерченным губам Мужчины своей Мечты.

– Угу… Я тоже так думаю, – усмехнулся Константин. – Уж не на «экзамен» ли ты ко мне пожаловала?

– Посмотрим, мне не дано этого знать. О, какая мощная Сила Притяжения исходит от тебя… Понятно, она-то и притянула меня к тебе! Хм… Нет, не могу я обращаться к тебе как человеку с маленькой буквы, ведь мы с Тобой дышим на одной Божественной Частоте. Получается, это и спровоцировало мой трансцендентный переход. Всё ясно. Благодаря этому необъяснимому явлению я и оказалась именно здесь!

– М-да… с тобой не соскучишься, – задумчиво сказал наш герой. – То ли ты гений, каким-то чудом свалившийся на мою голову, то ли коварная лихоманка, начитавшаяся запрещённых книг под ко́кой. Истину мне пока не узнать, а жаль. Но это не повод для грусти, раз уж на мне лежит такой подарочек судьбы, как ты изволила выразиться. Что ж, давай сменим тему… Тем более что твои сладкие губы и нежнейшие ручки переносят меня за условную черту реальности и лишают последней воли. Хм… да ты прямо-таки милая прелестница, да и галстук мой тебе так идёт… Это всё он, проказник.

Сам же в это время подумал: «Боже мой… Что за чудо чудное? Эти мягкие пальчики превращают меня… в разогретый пластилин. Что это я так расстаял, прямо-таки ухожу от застывшей формы. Никогда ещё я не чувствовал столь удивительного раскрепощения. Удивительно, но оно вытесняет из моего сознания весь отживший груз жизненной ответственности и отключает во мне последние тормоза.

Такое ощущение, будто эта кудесница-чудесница обладает какой-то магией. Её прикосновения настолько трепетны… Какое чудесное тело, и кожа… такая нежная-нежная… А уж от соприкосновения со скользкими капроновыми чулками я и вовсе поплыл, как никогда… Но больше всего меня заводит полная неизвестность этой игры. А это ещё что? Кажется, дело пахнет керосином. Ух, что творит эта вероломная, но столь ласковая мистификаторша. Подумать только, она уже освобождает меня от махрового халата».

Продолжая расточать ангельские ласки, Эмма изо всех сил старалась ничем не выдать свою неопытность. Ей вовсе не хотелось солировать в этом деликатном деле, но генетическая память, доставшаяся ей от Габриэль, оказалась сильнее. Смутно ощущая в себе отголоски действий своей бывшей подопечной, девушка с ангельским прошлым пока ещё не догадывалась, что можно себя вести и как-то по-другому.

«Так вот Он какой, Мужчина Моей Мечты?! – не переставала удивляться новоиспеченная девушка, чувствуя, как сердце уходит в пятки. – Такой сладкий и немного солёный одновременно. Да и волосы ещё – соль и перец! Такому только и дарить всю свою нерастраченную Любовь. Ой… что это? Неужели биение неведомого животрепещущего источника?

Охваченная неожиданным трепетом, Эми поспешила сползти со своей «жертвы» на диван и затаиться рядом.

– Я думала, что теперь свободна в своих желаниях, а оказывается, и нет, – вдруг сказала она, таинственно улыбаясь.

– Ну, что ты, разве можно назвать тебя скованной? Ты же само блаженство, – вторил ей Константин.

– Ты вправду так считаешь? – неуверенно спросила Эмма. – Ну, скажи!

– Я бы много чего мог тебе сказать, если бы знал, кто ты на самом деле.

– Так и быть, открою Тебе секрет, Ты ведь мне не посторонний. Я – Твой Ангел, только в земном воплощении.

– Да что ты говоришь?! – усмехнулся Константин и заметно смягчился. – А знаешь, пока у меня завязаны глаза, твои шуточки мне даже начинают нравиться. Тем более что ты сейчас попала в десятку! Я тебе тоже открою секрет – я неравнодушен к этим небесным созданиям с самого детства. Когда я жил в Москве, я изваял их для кладбища столько, что аж со счёта сбился.

Услышав это, Эмма прониклась к своей тайной любви ещё больше, исполнившись в миг необыкновенной игривой лёгкости и бесшабашности. Не зная, куда себя деть от распирающей радости, она вновь махнула рукой на все опасения. И теперь уже девушка с ангельским прошлым заскользила своим гибким станом по телу Мужчины Мечты. Она играла с ним, словно кошка с пойманным мышонком, периодически поворачивая с боку на бок, избегая лишь открытых прикосновений к одному интересному местечку. Зная, что в его недрах располагается главный мужской энергетический центр, она очень его опасалась.

Константин же, испытывая небывалую негу, с благодарностью повиновался ей, думая при этом: «Ну и ну! Вроде бы уж всякое повидал, но чтобы так… Эта кошечка словно бы переливает всю себя в меня! Обычно всё наоборот, а тут… Впервые в жизни от меня не требуется ведущая роль, не надо самоутверждаться даже перед самим собой.

Ох ты, Боже мой. Стоит только отпустить душу на свободу, как она тут же попала в какую-то нереальную бездну. А уж какие горячие волны зарождаются сейчас у меня в крови. От этих мощных импульсов аж холодок пробегает по коже… Однако до чего ж приятны эти щекотливые прикосновения… От них я погружаюсь в полную непредсказуемость. Всё это так странно… И ирония судьбы ещё и в том, что всё это так похоже на поэтические строки поэта Державина, учителя моего любимого Пушкина. «…Я вижу, ты в тумане течёшь ко мне рекой! / Пленира на диване /Простёрлась надо мной…» Эти строки будто бы воплотились в жизнь».

– Маэстро Шелегов, – по-свойски прошептала Эмма. – Что-то ты подозрительно притих. Придётся развязать тебе глаза. Художнику это надо видеть!

– О-о-о!.. Не может быть! – восторженно воскликнул Константин, глядя на оголённые женские формы, полные манящей опасности. – Ба! О Боги! Вот так наездница! Браво, Мечта многих мужчин! Кто бы мог подумать, что моя рубашка может превратиться в голубой флаг, что развевается на тебе. Вот это картина! На этом фоне твои животрепещущие женские прелести стали настолько пленительными, что я… пьян без вина. Да ещё и голову приподняла и устремила взгляд точно также как Марианна с картины Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ». Во Франции эта национальная героиня с идеальной обнажённой грудью символизирует свободу. Таким образом, ты тоже призываешь меня к свободе?

Я восхищён твоим женским оружием. Какие чудные изгибы! И, кроме того, тебе нет равных в том, как ты умеешь дарить себя, прямо-таки завораживая меня.

– Если так, почему же ты до сих пор не спрашиваешь моё имя?.. А я всё жду-жду…

– Не обижайся, прекрасная незнакомка. Я сознательно не делаю этого, чтобы не вызывать у себя ассоциаций с другими женщинами. Знала бы ты, как сладко умирать в руках таинственной Женщины, о которой не знаешь ровным счётом ничего. Что и говорить, ты удивительна до крайности, восхищая меня всем, в том числе и своими перевоплощениями. Началось всё с гранд-дамы, напрочь лишённой стыда, а то вдруг стала ласковым котёнком. А теперь ещё и роль французской Марианны примерила. Да так, что умираю от небывалого упоения и неги. И откуда только такая Богиня Любви ко мне пожаловала? На твоём фоне мне даже как-то неловко за себя.

– Тогда я назначаю Тебя Богом! Причём из того же пантеона. Теперь чувствуешь, как ты силён и могуч! – опять скомандовала Эмма.

– Ах ты, умничка! За одну эту игру тебя можно… и уже даже нужно поцеловать! Хочу распробовать вкус губ прелестной девушки Свободы прежде, чем отдать ей всё своё сладострастие. И, если понравится, тогда всё Твоё! До последней капли!

С этими словами Костя притянул Эмму к себе. «Что же это? – с ужасом подумала она. – От его жара недолго и расплавиться. Столько страсти и огня в этих долгожданных объятиях. Теперь я знаю, какими пленительно – сладкими могут быть эти выразительные губы. Этого не знала даже Габриэль, поскольку девицы лёгкого поведения недостойны поцелуев. Наконец-то я перестала быть её невидимой тенью. Неужели пришло и моё Время!»

С каждой секундой любовные страсти разгорались всё жарче и жарче. В этом туманном пылу Константин настолько распалился, что как-то даже и незаметно перешёл к поцелуям «для избранных». И вскоре он пришёл в ещё большее изумление, заподозрив незваную гостью в нетронутой девственности.

«Уж не сон ли это? – подумалось ему. – Должно быть, эта плутовка сделала интимную пластику. Ведь в Лос-Анджелесе все просто помешаны на красоте. Тут чуть ли не каждый второй делает себе какое-нибудь улучшение, и не только на лице».

– Слушай, Богиня Любви, позволь сокровенный вопрос, – деликатно начал он. – Как ты посмотришь на то, если я освобожу тебя от бремени Святой Невинности?

– М-м… – замялась Эмма, не решаясь сказать «да». – Но для этого мне надо знать, свободен ли ты. Я заметила у тебя кольца на руках. Только я в них не разбираюсь, потому что у меня никогда не было украшений. Я только знаки и символы хорошо понимаю.

– Опять шутишь? – вздохнул наш герой. – Ну-ну… Только что-то мне не верится, чтобы какая-то девчонка могла обходиться без колечек. Ну допустим. В таком случае, скажи, какие символы ты успела разглядеть на моих кольцах?

– На золотом – гексаграмма в виде шестиконечной звезды, сложенной из двух треугольников. У этого древнейшего символа несколько сакральных значений, но одно из них обозначает энергетический центр проявления Любви!

Услышав это, Константин призадумался и с недоумением произнёс:

– Поразительно! И снова ты меня удивила. А я всегда считал, что это Звезда Давида или Печать Соломона!

– Можно сказать и так, – согласилась Эмма. – Зачастую этот знак ассоциируется с еврейским народом, но на самом-то деле он является межнациональным и вносит в каждую культуру свой смысл и трактовку. Насколько мне известно, учёные находили его даже в наскальных рисунках железного века, то есть до возникновения иудаизма как религии.

– Хм… Ишь ты, какая умница-разумница. И откуда такая? Голыми руками тебя не возьмёшь. Ну тогда уж и про другое моё кольцо расскажи.

– Я не знаю, новость для тебя или нет, но крест – это не только христианский символ. Корни его символики и магической мощи тоже уходят в глубь веков, поскольку он является также и символом Солнца, или солярным знаком. А, кроме этого, ещё и символом Мира, имеющего четыре стороны света. А в магии крест символизирует печать-замок!

– В магии? Ох, ну и послал Бог мне подарочек… – саркастически усмехнулся наш герой. – В таком случае уж не на метле ли ты ко мне прилетела?

– Обижаешь. Зачем мне метла, когда есть Сила Мысли и Крылья Мечты!

– Точно! Слушай, а ты не такая уж и сумасшедшая, оказывается. В тебе чувствуется творческое начало. Похоже, ты даже знаешь, что любой творческий человек, создающий нечто новое, является Со-Творцом Высшего Творца!

– Ещё бы мне не знать, если Мы с Тобой имеем одну и ту же Божественную ПриРОДу.

– Как приятно это слышать. В таком случае нам осталось только породниться и закрепить наше Духовное Родство!

– Отличная идея! Только как? – заинтересованно спросила Эмма.

– Как-как, – передразнил он, – как всегда! Я не пойму, ты издеваешься надо мной, или как? Знаешь, несмотря на твой образ, меня не покидает впечатление, что сейчас передо мной Великая Актриса, которая своими кружевными речами и нежнейшими ручками решила свести меня с ума окончательно. Только зачем тебе это надо? Если ты на что-то претендуешь, так знай: я отнюдь не миллионер и дом этот вовсе не мой. Арендовал на время, чтобы порисовать с его балкона высотки Даунтауна. Знала бы ты, какими пугающими монстрами выглядят они по ночам… Чем больше всматриваешься в них, тем страшнее… Порой доглядишься до того, что аж жуть берёт и дух захватывает…

Продолжая свои бесподобные ласки, унаследованные от королевы ночи Габриэль, Эмма еле заметно усмехнулась. «Ещё бы мне не знать, – подумала она. – Видел бы Ты, как ещё недавно меня несло над ночным Лос-Анджелесом, в том числе и над этими высотками».

Чувствуя необычайную искреннюю нежность в действиях незнакомки, Константин взбудоражился так, что поспешил взять дело в свои крепкие руки. И вот уже тело странной особы изгибается, демонстрируя чувственное колыхание прелестной округлой груди. Разумеется, не ушла от внимания тонкого ценителя прекрасного и упругая изящность ног. Охваченный этим влекущим зрелищем, Маэстро Шелегов всё больше проникался к своей незваной гостье. Тем более что на ней была его голубая рубашка, которая незримо сближала этих двоих. В следующий миг его затрясло мелкой дрожью, дыхание заметно участилось. И тогда на правах Бога из того же пантеона он приступил к Со-Творению Женщины!

От огневой силы неотвратимо-пламенного набата у девушки с ангельским прошлым невольно вырвался жалобный стон. Не совсем понимая, что с ней сейчас происходит, она вдруг ощутила себя неким колдовским сосудом. Вмещая в себя мужскую энергию, сосуд этот будто бы сублимировал её в женскую. В слиянии двух стихий Энергия Любви усиливалась в разы. Теперь уже не только их тела сливались воедино, но в какой-то момент даже их сознание и то вдруг стало общим!

Константин не знал, что и думать. А Эмма, старательно прислушиваясь к себе, вдруг почувствовала в самой глубине своего тайника нечто такое, о чём даже и не подозревала. Оно и понятно, ведь её подопечную, профессиональную «жрицу любви», никто и никогда даже и не пытался довести до подобного пика. Кроме того, во время интимной близости за деньги все мысли Габи были направлены на удовлетворение клиента. Известное дело, клиент всегда прав!

Еще секунда, и каждую клеточку девичьего тела, пылающего неизведанным любовным желанием, пронзил удивительный внутренний толчок, плавно перешедший в мучительно-сладостное содрогание. На какой-то миг она испугалась саму себя, но уже в следующую секунду забыла обо всём, чувствуя лишь, как разливается по телу всеобъемлющее неземное блаженство.

«Yes! – мысленно сказал себе наш тонкий ценитель прекрасного, любуясь приоткрывшимся лилейным ртом новоявленной Богини Любви. – Ангел, да и только! Какое восторженно-умиротворённое лицо… Так бы и смотрел, не отрываясь».

Тем временем неудержимый вибрирующий ток нарастающей страсти лишь усиливался. Содрогаясь любовным трепетом, Константин прошептал:

– Я в восторге от Тебя! Ты упоительно сладка… Вот какая мне Женщина нужна: не только умная, но и… невероятно сексуальная… Надо придумать Тебе достойное имя. Непременно редкое, чтобы звучало, как музыка для моей души! В детстве таким именем для меня было – Елена Прекрасная из русской сказки.

– Ну а сейчас, может быть, имя Эмма подойдёт? – робко спросила девушка.

– О да! То, что надо! – обрадовался Костя. – Есть в нём что-то высокородное! Перед такой Дамой из высшего общества так и хочется снять шляпу.

* * *

Вскоре наш герой уснул как убитый. Но во сне он опять не знал покоя и сразу же попал в очередной переплёт. На этот раз на него велась серьёзная охота. С раскидистой кроны высокого дерева за ним следила дикая рысь. Прыгая с ветки на ветку, эта большая кошка давно уже выжидала подходящий момент для прыжка. Наконец она затаилась и… прыгнула! Костя хотел было увернуться, но она зависла в воздухе буквально в метре от него. Оскалив свою звериную пасть, рысь вдруг выдала:

И всё-таки я – хищница!
Не скрыть мне блеска глаз.
Охочусь исключительно,
Когда я чую вас.

В прыжке я так стремительно
Влетаю в шею к вам,
Кричите вы пронзительно,
Сгибая крепкий стан.

Впиваюсь упоительно,
Вонзаюсь как стрела,
И всё это простительно —
Рысь, хищница, Мечта!

Попасться в лапы к кошечке
Мечтали вы давно,
И жизнь свою на ложечке
Отдать вам суждено.

И надо же было такому случиться, что на последнем слове рысь неожиданно приняла очертания Эммы. «Фу ты, чёрт, как напугала… Чтоб мне провалиться… Ну как такая чушь может присниться сразу после Сотворения Женщины? Даже сердце стучит как бешеное, того и гляди выпрыгнет», – с досадой подумал Константин, вытирая выступивший пот на лбу.

Оглядевшись, он понял, что день уже в разгаре, раз уж солнечные лучи теперь улыбаются не ему, а другой стене.

«Хм… Ничего не понимаю, – подумалось ему, – вроде и не употреблял ничего такого вчера… А где же эта непрошенная гостья, которая всё утро сводила меня с ума? Ну не приснилось же мне всё это, раз на стуле ни рубашки, ни галстука?»

От этой мысли наш герой быстро встал и пошёл проверить ванну и туалет. Убедившись, что там никого нет, он заглянул в раздвижной зеркальный шкаф, но тщетно! Выйдя на балкон, он сразу же задумчиво уставился на свой роскошный ретро-автомобиль «Вуазен»[2]. Оно и понятно, ведь таких помпезных красавцев с откидным верхом во всём мире было всего двадцать штук! Тем более что наш герой лишь относительно недавно стал его владельцем. Причём он никогда о нём не думал и даже не мечтал, но так уж иногда выходит у отдельных баловней судьбы. Об этом мы ещё расскажем.

С лихостью последней надежды он вдруг произнёс:

– Ну что, дружище! Давай, что ли, взбодримся, покажем, на что способен Маэстро Шелегов. С твоим броским кузовом в стиле ар-деко негоже простаивать в «загоне». Поехали! Разгони же мою непонятную хмарь…

В ответ кабриолет с историей приветственно улыбнулся своему новому хозяину. Этот «Вуазен» умел не только улыбаться, он умудрялся ещё и кокетничать, поблёскивая круглыми сверкающими фарами. А уж как он важничал, словно бы надувая свои причудливо изогнутые крылья цвета тёмно-красной терракоты. При этом они лишь немного прикрывали собой диски, щеголяя боковыми поверхностями колёс, которые были редкого молочно-белого цвета.

Вдруг серебристая изящная решётка на шоколадно-коричневом капоте блеснула как-то по-особому. Откликнулось блеском и ветровое стекло, в тени которого проступали бежевые сиденья, обтянутые мягчайшей телячьей кожей благородного бежевого оттенка. Да и серебристая птица, украшавшая капот, будто бы приподняла свои крылья выше обычного.

– Бегу-бегу, мой конь ретивый. Я понял твоё приглашение! – крикнул Константин и, спустившись вниз, сел за руль, который в этом авто находился справа.

«Ну-с, мой славный, мой дорогой «Вуазен»… – мысленно произнёс Костя. – Устремимся же за исчезнувшей Фантазией, как она себя назвала в самом начале. Ну, куда же эта ангельски прекрасная Эмма могла исчезнуть? Да ещё и в свете солнечного дня?

О-хо-хо, дружище… Как же всё-таки здорово, что ты есть у меня, а я у тебя. Как нелегко и одновременно легко достался мне этот раритет.

Вот сейчас сел за руль – и сразу другое дело! Пусть женщины приходят и уходят, но нам с тобой ничего не страшно. Ах, «Вуазен»! Гляжу на тебя, как на великолепного статного «джентльмена» с умным лицом и одобрительным взглядом, и сразу мне почему-то хочется вытанцовывать, удивлять, выкидывать разные кренделя и коленца. Кажется, что ты всё, всё понимаешь. А ведь ты у меня старичок, выпущенный аж в 1935 году! На какой! Бравый и душой молодой! Своими формами, грацией фору дашь любой современной машине, которых в Эл-Эй видимо-невидимо, и каждая норовит удивить. Но ты у меня стоишь особняком. Для меня ты словно господин во фраке и бордовой бабочке.

Твой прежний владелец сказал мне, что авиастроительная французская компания Avions Voisin прославилась тем, что её основатель, Габриэль Вуазен, выпускал когда-то лучшие военные самолёты. Когда я узнал, что этот человек был не только авиаконструктором, но ещё и художником, то тут уж не мог не отдать дань уважения своему коллеге, хотя бы и таким образом. Радость обладания редкостным раритетом понимают далеко не все… Но лично для меня нет жизни без куража и бесконечной погони за Голубой Мечтой!

Видимо, таким же был и твой конструктор – Габриэль Вуазен, потому нас и свела судьба. После Первой мировой войны он взял и переключился с самолётов на производство изящных автомобилей! Месье Вуазен одним из первых начал применять в них алюминиевые сплавы. Вот что делает с человеком Мечта! А иначе для чего жить? Человек без Мечты – пустое место! По крайней мере, в моём понимании.

М-да… – тяжко вздохнул Константин. – И всё же… Как вспомнишь, как мне достался этот «Вуазен», так хоть стой, хоть падай… Чудеса в решете, да и только».

Вырулив на автостраду Santa Monica Freeway, Костя поехал крайне медленно, создавая тем самым препятствие для других вечно спешащих автомобилистов. Сейчас он их просто не замечал, поскольку все его мысли были об Эмме. «Одна радость, – промелькнуло в голове, – что солнце, и тёплый ветерок так приятно обвевает лицо. Пусть выветрит мне мозги, а то что-то с ними не то».

Недовольные водители, которые были вынуждены объезжать его, сигналили, а кое-кто и кричал вслед:

– Эй ты, крутяк! Чего плетёшься в общем ряду? Думаешь, вырвал у жизни дорогущую тачку и теперь король? Своё шоу проводи в правом ряду!

– Угу, – бурчал Константин в ответ, – идите в баню, убогие кретины! Сидите за рулём своих раздолбанных тачек и не квакайте, когда Маэстро Шелегов катается.

Рассеянно отмахиваясь от сигналов и выкриков, наш герой теперь всё яснее припоминал это незабываемое утро, а уж имя Эмма так и вовсе уже успело заполнить всё его сознание. Повторяя его на разные лады, Константин расплывался в улыбке, понятной лишь ему.

И всё бы хорошо, но откинутый верх кабриолета не защищал от горячих солнечных лучей. Только тогда-то он и заметил, что вышел из дома, забыв надеть дежурную рубашку-поло.

«Это ж надо… – удивился он. – Хорошо ещё, что с голой задницей не уехал. Ничего-ничего, всё равно же я сейчас просто так выехал. Развеюсь немного, и обратно. Вдруг Эмма, моя прекрасная Эми, что свела меня с ума, уже снова у меня?! А если нет, то какая разница, в чём сидеть за рулём собственного авто, который стоит целое состояние? И будь я даже абсолютно голым сейчас, это смотрелось бы не иначе, как милые шалости человека, которому позволено всё! Такой self-made man[3], а по-нашему – кузнец своей удачи, является здесь, в Лос-Анжелесе, живым воплощением американской мечты!»

Глава 3. Ресторан у дороги

Упиваясь воспоминаниями об утренней фантасмагории, Константин вскоре перестроился в правый ряд и даже включил аварийную сигнализацию. Так бы и ехал, если б не запищал датчик бензина. Поначалу он и внимания-то не обратил на тихое пикание, но теперь этот звук усилился настолько, что стал похож на монотонное завывание сирены. Глянув на приборную панель, Костя внутренне содрогнулся: бензин, оказывается, давно уже был на нуле.

«Ох ты, Боже мой, только этого не хватало, – с досадой подумал он. – Придётся ехать на заправку, а там выходить из машины, потому что ни один заправщик не сможет открыть хитрый замок бензобака. Пора бы уже голову включить».

Подумать-то легко, а вот сделать… Как же, иди попробуй, когда твой ум похож на слежавшуюся вату и битком набит отрывочными кадрами, которые совершенно не увязывались в логическую цепочку.

«И всё-таки что это было? – вновь и вновь крутилось у него в голове. – Хм… А что, если свою голубую рубашку я не только не гладил, но даже ещё и не стирал? Надо будет поискать её в корзине для белья. Со мной же всякое бывает. Помнится, оставил как-то рядом с домом свой старый белый «мерс», что был у меня до «Вуазена». Выхожу, а его нет, хотя здесь это большая редкость. Тем не менее нет его, и всё тут. Чуть с ума не сошёл. И только ближе к вечеру, когда я решил обойти дом, нашёл его на прилегающей улице. Никогда не ставил там, а тут пожалуйста.

Ничего не поделаешь, все гении страдают рассеянностью! Только кто понимает бедняг, сконцентрированных не на мелочах, а на Великом Деле всей своей жизни! Ну когда же люди поймут, что мыслительный процесс – это вовсе не молчаливое сидение, не протирание штанов. Это та же работа, на которую тратится колоссальная внутренняя энергия! Оно и понятно, поскольку во время мыслительной деятельности идёт мощный биосинтез белков. Мой наставник, профессор Шлейфман, всегда говорил, что мысль – это целый квантовый процесс. Даже простое слово – это не набор букв, а образ, готовая голограмма. А уж он зря не скажет, поскольку среди его друзей есть и лингвисты, и учёные-физики.

Конечно, большинству людей не до этих тонкостей, потому и ненавидят всё непонятное. Им греют душу простые завершённые объяснения, не посягающие на сложившуюся в их голове картину мира. Потому-то и не способны они интересоваться возвышенным.

Ах, милая Эмма, для меня ты стала нежной Эми, поразив меня всем сразу: и неординарным умом, и своей сумасшедшей сексуальностью. Ну и пусть ты далека от моей Мечты, что я изобразил на своей картине. Тем не менее, я уже ни о чём не могу думать, кроме как о Тебе! О Тебе, все мысли мои о Тебе! Вот только бензин залью и снова начну ломать голову над вопросом: куда же пропали мои рубашка с галстуком и вишнёвые туфли из коробки?».

* * *

Подъехав к автозаправке, Константин окинул взглядом сплошное двойное сиденье «Вуазена», от двери до двери. Он привык, что рядом всегда лежал его бумажник, который в последнее время был набит в основном визитками, чеками и счетами. И лишь немного кэша[4] на разбавку. К сожалению, прошли те времена, когда в бумажнике хранилось несчитанное количество стодолларовых купюр и денежных знаков других валют. К его удивлению, сиденье оказалось пустым.

«А это ещё что за новости? – с раздражением подумал он. – Ну и куда мог запропаститься мой “толстый кошель”, который давно уже не видел нормальных денег?»

Костя припомнил, какие чувства испытывал, когда он стал обладателем этого эксклюзивного раритета на колёсах. Каждая мелочь вызывала восторг, а тут ещё такие габариты и непривычный правый руль большого диаметра.

И это при том, что он никогда даже и не мечтал о подобном джентльменском авто. Приобрёл, можно сказать, по случаю, на честно заработанный гонорар, полученный, правда, от весьма и весьма сомнительной особы. Разумеется, и дело было соответствующим.

Но, как известно, деньги не пахнут, и на момент покупки «Вуазена» наш честолюбивый Маэстро Шелегов рассудил так:

«Как говорил мой папа со слов моей мамы:

кто умеет нравиться, тот владеет всем!

Так почему бы и мне, получив честно заработанный куш, не поступить так же, как голливудская звезда Гэри Купер, который потратил свой гонорар на умопомрачительный родстер Duesenberg.

Что может быть романтичнее, чем находиться за рулём этого статусного красавца, символа богатства и престижа. Ерунда, что во время движения грязнятся рубашка, руки и волосы. Одна только винтажная приборная панель, продуманная до мелочей, чего стоит. Тут тебе и вмонтированный барометр, и индикаторы давления воздуха в шинах, и даже уровень воды в радиаторе и аккумуляторе. Не забыли ведь даже про альтиметр и указатель уровня тормозной жидкости. О как!

Ну и что с того, что мне пока некуда на нём ездить. Пусть хотя бы у дома стоит и греет душу своим присутствием! А прокатиться на нём для поднятия настроения и разгона тоски – одно удовольствие. Когда сидишь за рулём, не знаешь, куда деваться от восхищённых взглядов. Весь депресняк как рукой снимает.

А уж дамы, и молодые, и не очень, сами падают к моим ногам! Как увидят «птицу счастья» на капоте сногсшибательного старинного авто, так всё, хоть вешайся. Без всякого стеснения бросают визитки в салон, а то ещё и характерными жестами показывают, что согласны на «любовь» даже во время движения. Какой ужас! И куда только девается их хвалёное американское пуританство? Поначалу, когда я только и раскатывал на нём, липли ко мне так, что я их уже видеть не мог. Из-за этого число «парадных выездов» пришлось резко сократить.

Ничего, ничего, пусть это коллекционное раритетное вложение будет при мне! Кто знает, может быть, всё ещё и образуется. Эх, жизнь-копейка, стой ребром! А если бы не так, то и не видать бы мне мою гордость, «Вуазен», как своих ушей».

Всё больше напрягаясь от пищания датчика, Константин тем не менее усмехнулся, словно принимая его вызов, и подумал, что если уж он смог позволить себе дорогую «игрушку», то уж как-нибудь выкрутится с такой мелочью, как заправка бензина при отсутствии денег. И не такое проходили!

«Конечно, если попросить, – рассуждал он, – то скорее всего зальют и в долг. Но только это уж последнее дело – подъехать на помпезном кабриолете и опуститься до такого конфуза».

Похлопав по карманам брюк, он понял, что в правом что-то лежит.

– Ну, Судьба! – взмолился Костя вслух. – Пошли же мне денежку! Лишь бы только на бензин хватило, чтобы сохранить лицо. Покажи же мне, кто я: пан или пропал?

«Пан!» – благосклонно ответила Судьба, раз уж в руке у него оказалась двадцатидолларовая купюра, сложенная пополам.

– Опа! Ай да Костечка! Ай да сукин сын! – воскликнул он, перефразируя слова любимого поэта, и прищёлкнул пальцами от восторга.

«Только в такие минуты и начинаешь ценить вещи, на которые в другое время и внимания бы не обратил, – продолжал он размышлять. – Двадцать долларов! Разве было мне дело до такой мелочи в те золотые времена, когда я работал с Мадлен? Наверное, с тех пор и лежат у меня в кармане. Видно, сунул впопыхах, не выкидывать же. Примета плохая – деньги выкидывать, даже самые мелкие.

Тогда я процветал и не считал ни доллары, ни франки, ни немецкие марки! А сейчас эта купюрка явилась ко мне, словно Рука Провидения! Что ж, в таком случае заправлюсь на десять долларов, а на оставшиеся и кофейку можно выпить. Отмечу, так сказать, находку. А то ведь после нашествия Эммы я до сих пор как в бреду, и ни крошки за весь день! Возьму какой-нибудь бургер или пирожное, да что попадётся. Без разницы!»

Благополучно заправившись, «Вуазен» проехал ещё с полкилометра и остановился под сверкающей неоновой вывеской Bubba. Слева был вход в кафе, справа – в ресторан. Константин потянул левую дверь – с десятью долларами в ресторане делать нечего. Вскоре к нему подошёл официант и, окинув настороженным взглядом обнажённый торс странного гостя, положил перед ним меню. Не прошло и пяти минут, как на столе появились ароматнейший эспрессо и пара эклеров, которые показались нашему герою необыкновенно вкусными.

Из ресторана слышались обрывки приветственных речей, из которых можно было заключить, что там начался торжественный вечер. Вдруг музыка грянула так громко, что разом заглушила все голоса.

«Ничего себе! – удивился Константин. – Странно, ведь это даже не джаз, характерный для таких заведений. Бог ты мой! Да это же новый хит Джо Кокера Unchain My Heart, или «Освободи моё сердце». У нас дома, в Москве, была редкая пластинка, которую мама, как обычно, втридорога купила у спекулянтов. Только на ней эту песню исполнял Рэй Чарльз. Надо будет написать ей, что от низкого хриплого баритона Джо Кокера у меня аж мурашки по всему телу забегали! И музыкальные завихрения под стать аж насквозь пробирают».

После встречи с Эммой Костя как никто разделял страдания этого крепкого перца. Уж как бедняга Кокер надрывается:

…Сними цепи с моего сердца, позволь мне жить,
Выпусти моё сердце из плена, ведь тебе до меня нет дела.
Ты опутала меня как паутиной,
Но растратила мою любовь впустую.
Сними цепи с моего сердца, дай мне свободу!

Я во власти твоих чар, как под гипнозом,
И ты чертовски хорошо знаешь, что у меня нет шансов…

«Ах, Эми, и у меня тоже теперь нет шансов забыть Тебя! – воззвал он мысленно. – Да что я, когда даже офицер Ордена Британской империи, и то вон как пропадает от любви. Тем более что эту музыку написал Бобби Шарп, и его мощная энергетика не хило заводит.

Уж с какими только красавицами и умницами не сводила меня судьба, но до такого беспамятства ещё не доходило. Это же надо, вот так затмить собой всех женщин, что были у меня до Неё!

Ладно. В любом случае надо расплатиться и возвращаться домой. Хорошо бы ещё и выспаться после всего этого наваждения. Глядишь, что-нибудь и прояснится. А где официант? Почему его так долго нет?»

Между тем чей-то праздник за стеной набирал обороты, и душа всё больше разгоралась. Не прошло и двух минут, как ему нестерпимо захотелось туда, в эту зажигательную атмосферу. В сердце так и засвербило:

«А что, плохо ли, пользуясь тем, что никто не знает твоего громкого в определённых кругах имени, отчебучить что-нибудь и исчезнуть в неизвестном направлении? Что-нибудь эдакое, что называется «с подвыподвертом»! Интересно взглянуть, что там за веселье? Впрочем, наверное, лучше и не смотреть, а то ещё опять вляпаюсь в какую-нибудь историю. Плавали – знаем».

Оставив на столе последние десять долларов, он поднялся и направился было к выходу. Но в двух шагах от двери резко развернулся, решив всё же заглянуть в ресторан. А чтобы не привлекать к себе внимание, прошел через служебное помещение, соединявшее кафе и ресторан.

Подсобка была довольно большой. На именных вешалках висела форменная одежда официантов, у зеркала – незамысловатая косметика, на стене – фотографии лучших работников. Среди них особо выделялся портрет управляющего Майкла, облачённого в строгий костюм. На лице Майкла внушительно поблёскивали очки в тонкой золотой оправе. При беглом взгляде на фотографию Костя удивился: почему он в очках, которые никогда не носил. Ещё одно явное отличие заключалось в тот, что «живой» Майкл имел более упитанное телосложение, а улыбка у него была немного заискивающей.

Оставаясь в душе художником, Маэстро Шелегов с удовольствием отметил про себя, что многие предметы очень бы подошли для натюрморта. Он даже прикинул в уме: «На фоне этого серебристого подноса прекрасно смотрелась бы композиция, составленная из ярко-красного кувшина, жёлтых фруктов и нежно-зелёных льняных салфеток. Эх, как было бы здорово встать среди этого разнообразия с мольбертом и не спеша поработать кистью».

А уж сколько тут было бутылок с недопитым спиртным! И на столе, и на полках, а на полу так и вовсе собралась целая коллекция шотландских виски, французских коньяков, шампанского и итальянских ликеров.

Немного освоившись, «тайный исследователь» приоткрыл дверь на противоположной стороне и заглянул в большой зал, освещаемый лучами прожекторов. Он был разделён почти пополам длинным подиумом, подсвеченным разноцветными огнями рампы.

Всё внимание многочисленных гостей было приковано к этой своеобразной сцене, на которой самозабвенно танцевала истинная протобестия! По её грациозным движениям без труда можно было понять, что песня в исполнении Джо Кокера заводит девушку не по-детски. Она прямо-таки растворилась в ней, да ещё и сумела извести почтенную публику животным томлением. От танцовщицы словно магия какая-то исходила, заставляющая затаить дыхание и балансировать на грани восторга и эротических грёз. Взглядываясь в лица, наш наблюдательный художник сразу понял, что мужская половина зачарована этой страстной особой, беззаветно отдающейся священному разгулу своего воображения.

Да и сам Константин, наблюдая из своего укрытия за происходящим, был потрясён дерзостью и чувственностью артистки, которая, ко всему прочему, танцевала ещё и в очень необычном сценическом костюме. Верхняя часть её откровенного наряда представляла собой что-то вроде пышного облачка из тончайшей газовой материи красного цвета. Особый трепет добавлял гагачий пух пунцового цвета, окаймляющий не только плечи, но и вертикальные прорези, являя на радость вожделенным взорам самцов восхитительную грудь. Красно-чёрные клинья абстрактной капроновой юбчонки взмывали в танце, открывая другую разновидность первозданной наготы. Нетрудно было заметить, что на прелестнице отсутствует нижнее бельё – в этом не было ни малейших сомнений.

Не в силах оторвать взгляд от этого притягательного действа, Маэстро Шелегов был приятно поражён тем, что все эти пикантные подробности вовсе не выглядят пошло. Уж кто-кто, а он, тонкий ценитель прекрасного, понимал, что именно это и является признаком высокого искусства. Более того, как ни странно, эти пикантности лишь подчеркивали трогательную интимность танцовщицы, усиливая ощущение её беззащитной чистоты. Вглядываясь в детали, он отметил про себя, что даже золотистые босоножки, и те играют свою роль, удачно подчеркивая изящный изгиб стопы и тонкую щиколотку. «Эти совершенные ножки только бы в мраморе ваять, – подумалось ему. – О Боже мой, как же красиво поблескивающие тесёмки обвивают ножки этой энигматической бестии, аж почти до колена. Сердце замирает, глядя на всё это соблазнительное безобразие. Жаль, что отсюда невозможно разглядеть её лица. Да ещё эта копна длинных тёмных волос, развевающихся неудержимым вихрем… Что тут увидишь под этим водопад волнистых прядей, что то и дело накрывают лицо.

М-да… Ну и попал я… Из огня да в полымя. А вернее, в какой-то немыслимый калейдоскоп шикарных видов… Пожалуй, эта роскошная шевелюра только портит всё – уж очень напоминает владелицу одного так называемого экспериментального театра… Нет, не может быть. Откуда ей взяться в приличном обществе? Тут вон какие гости! Этот блестящий вечер устроен для людей высокой нравственности, просвещённых и требовательных. Джентльмены все как на подбор: в строгих костюмах, а кое-кто и в смокингах, все с бабочками на белых сорочках. А уж дамы-то, дамы… Одна другой лучше! Сплошное загляденье: с глубокими декольте и в дорогих украшениях. Это как раз то, что мне сейчас нужно! Может быть, хоть здесь переключусь как следует и развею липкий туман, что преследует меня с сегодняшнего поистине фантастического утра!»

Между тем под звуки хитовой песни и в полном соответствии с её содержанием неистовая танцовщица продолжала безжалостно разбивать сердце «несчастного парня». Когда лучи прожекторов ненадолго выхватывали разгорячённое лицо этой альмеи, для всех было очевидно, что она глубоко проживает рассказываемую Кокером историю.

Ритмично выписывая манящие фигуры танца, прелестница периодически вскидывала голову и изгибалась так, что вслед за этими сверхэнергичными движениями её трепетные розовые «бутончики» тоже начинали пританцовывать. Более того, они ещё и весело выглядывали, а то и выпрыгивали из прозрачных «норок», опушённых красным пухом. Волнообразные движения тела «Шахерезады» здорово били по мужским нервам. Ещё бы! Ведь они имитировали столь желанные женские ласки. Обольстительница то притягивала, то отталкивала жестами воображаемого пленника любви. Всё больше запутываясь в пучине любовных грёз, казалось, что она уже и сама не знает, что делать со своей раскалённой страстью: то ли отпустить, то ли окончательно свести с ума своего поклонника?

Не в силах разрешить гнетущую дилемму, танцовщица докружилась до того, что неожиданно упала навзничь. Наступила гробовая тишина, но когда она еле заметно шевельнулась, зал разразился аплодисментами и восхищёнными возгласами:

– Wow! Brilliantly! Awesome! Gosh! Wonderful! Unbelievable[5].

Немного отдышавшись, танцовщица снова взлетела над сценой, разбрызгивая во все стороны зала неудержимую энергию страсти застоявшейся молодой лани. Невидимые искры порыва и огня воспламеняли абсолютно каждого. Просто удивительно, насколько легко и органично рождалась в ней эта импровизация, выполняемая с безупречным мастерством. Самым смелым и азартным из числа тех, кто был сегодня во фраках, было понятно, что, окажись с такой «огненной ланью» в постели, рискуешь не дожить до утра. Испепелит!

Только теперь Константин заметил сияющих молодостью официанток, снующих между столиками. Тогда он ещё не знал, что их легкомысленный наряд повторял образ Буббы, легендарной голливудской актрисы. Именно в таком наряде она играла свою первую роль, после которой на неё обрушилась мировая слава. И в эту юбилейную дату в трогательные косички официанток были вплетены красные бантики. Ни дать ни взять школьные отличницы, если б не несколько пикантных «но». Самое первое заключалось в том, что блузки им заменяли маленькие кружевные нагруднички, которые прикрывали «верхний отдел» настолько условно, что, можно сказать, их и не было вовсе. Кроме этого, пробираясь между столиками, цыпочки уж очень зазывно покачивали бёдрами, дразня гостей пышными белыми штанишками в красный горошек. У штанишек был винтажный покрой: нижний край присборен на коленях и окантован широкими белыми кружевами.

От убийственной картины у нашего искателя приключений даже в горле пересохло, настолько он был перевозбуждён.

– Эх, была не была! – сказал Константин вполголоса, хватая первую попавшуюся бутылку виски.

Сверкая глазами, он одним движением вынул плотно сидящую пробку и сделал несколько больших глотков, дабы залить одним махом и жажду, и неудержимую тягу к мечущейся на подиуме танцовщице. Он и сам ещё не знал, что сейчас сделает, но явно что-то да отчебучит, чтобы сбросить напряжение сегодняшнего дня. До нужной кондиции было ещё далеко, поэтому он решил ускориться и быстро дополироваться коньяком.

– Так-то оно лучше, – довольно произнёс он, изрядно взбодрившись. – Так-то оно лучше. А то уж и забыл, как это делается… Так-с… Ну что же… Пришло время кое-что сказать этой знойной мадам. Итак, как говорил мой папа со слов моей мамы, «кто умеет нравиться, тот владеет всем!» Будьте уверены, я понравлюсь! И ещё как понравлюсь! И этой красотке, и всему этому залу. Хватит уже! Пора уж и мне сбросить с себя цепи, которыми меня опутала некая Эмма. Да так, что я до сих пор ни жив ни мёртв. Сколько уж выпил, а всё ни в одном глазу. Придётся, видимо, продегустировать ещё и коньяк из бархатных юбилейных бутылок. Нечего добру пропадать, а то ж всё равно растащат по домам.

Конечно, ни о каких пузатых коньячных фужерах и маленьких глоточках со смакованием послевкусия в этой обстановке не могло быть и речи. Сегодня, как и когда-то давно в Москве, тонкий ценитель прекрасного счёл уместным принять на грудь из горла и большими глотками. Тут уж не до манер, когда в груди пожар.

«Ну наконец-то кураж взыграл! Совсем другое дело! Ишь ты, как глаз горит! – обрадовался он, увидев себя в зеркале. – Что, собственно, и требовалось. А то уж засиделся я совсем, надо бы размяться среди красивого народа».

Чувствуя, как расплясалась его душа, Константин окинул подиум теперь уже хозяйским взглядом и понял, насколько он соскучился по вольной воле, которая осталась где-то далеко-далеко. В предвкушении чего-нибудь эдакого его глаза засветились каким-то далёким огоньком с оттенком лёгкого безумия. В желании выплеснуть себя Константин готов был отбросить все условности.

«И чего это я всё жду и жду, когда давно пора быть на подиуме, дать прикурить этой богине танца! Чёрт, как же это я рубашку-то забыл надеть? Стой теперь из-за этого в подсобке… А, да ладно, свободных мест всё равно нет. А если б и нашлось местечко, у меня с собой нет ни цента, чтобы сделать заказ. Как бы меня отсюда не турнули, а то ведь ещё и в чёрный список занесут… Да плевать я хотел на их списки. Знаю одно – я не я буду, если не доберусь до подиума, до этой танцующей бестии! Зря, что ли, я тут столько королевских напитков испробовал? Мы ещё себя покажем… Не всё ж себя только Эмме показывать. Это же надо, сколько всего наплела мне, что и на возу не увезть. Да так всё складно, что заслушаешься. И мастерски, превратив под конец всё в игру. И какую игру! Вот и мой черед пришёл для разрядки. Эх, была ни была!»

Костя взглянул на фотографию управляющего, хитро подмигнул ему и, покопавшись в шкафчике с надписью «Майкл», забормотал:

– Извини, братишка, твой костюмчик мне сейчас как-то нужнее… Мать честная, капельку великоват, но ведь как подходит под мои брогги. О, да тут и белая рубашка есть. Отлично, Константин! Да и тёмные очки тоже очень кстати. Нацеплю для солидности, и вперёд! Ну чем не управляющий? Хотя куда ему до меня, с его-то мягкотелостью? Эй ты, толстозадый хомячок, сиди уж на фотографии и не дергайся. Ну, с Богом, пока не кончилась музыка!

Лихо подмигнув себе, Константин окончательно вошёл в роль управляющего ресторана и вышел в зал. Вальяжно продефилировал мимо столиков, приветствуя гостей заведения многозначительными кивками. «Ну, держитесь, дорогие гости! – бешено стучало в мозгу нашего героя. – Будут вам сейчас «Русские сезоны»! Только не в Париже, а в Лос-Анджелесе! Пора уже стряхнуть с вас пыль Города ангелов!»

Еле сдерживая бурлящие эмоции, он взлетел на подиум. Поначалу никто из секьюрити и ухом не повёл. «Это же Майкл, любимчик нашего директора! Уж он-то знает, что делает», – примерно так подумали они и наверняка поразились лёгкости, с какой «управляющий» вошёл в дуэт с профессиональной танцовщицей. Но больше всего их удивило, что движения «Майкла» и выражение его лица были проникнуты осознанием неотразимого мужского обаяния, чего раньше за ним никогда не замечалось.

Силу его энергетики почувствовала и страстная партнёрша, которая мгновенно поняла, что теперь сцену и успех придётся поделить на двоих. И теперь вовсе не она, а он будет вести их совместный танец!

Ощущая своё превосходство, псевдо-Майкл уверенно обхватил Королеву Танца за талию и с силой прижал к себе. Но не тут-то было, ведь перед ним была опытная танцовщица, и она резко оттолкнула самозванца. Её колючие глаза словно бы крикнули: «Как ты смеешь приближаться ко мне, да ещё так развязно обнимать?!»

«Да ладно, не ломайся, – ответил он торжествующим взглядом. – Ведь вижу, что рада! Надо ж понимать, что такие достойные партнёры, как я, тоже на дороге не валяются. Ну что, куколка, удивляешься, что это вдруг случилось с управляющим? А то, милая. Дайка мне выпустить пар после встречи с невероятной космической особой. Ну и шуточки же у неё. А ну… Разойдись душа, и пусть всё летит к чёртовой матери!»

Не сводя глаз с танцовщицы и её кавалера, старшая официантка Орнелла крикнула шеф-повару:

– Нет, ну ты только посмотри на нашего управляющего! Да что это с ним сегодня? Как прорвало. Ведь он обычно ходит по залу с умным видом и интересуется у гостей, всё ли им нравится. Ещё и нас наставляет, если вдруг что не так. Уж не спятил ли Майкл часом?

– Не иначе, влюбился! – отозвался тот. – Слушай, а когда это он успел так похудеть? Постоянно же ошивается на кухне, пробуя что-нибудь вкусненькое. Ишь, как разошёлся, не даёт спуску самой Габриэль! Странно, она же недавно поставила директора перед фактом, что больше ноги её здесь не будет, а сама вон как выделывается.

– Любит наш директор сюрпризы, – продолжала недоумевать Орнелла. – И здесь исхитрился, нашёл-таки ей партнёра под стать. Ох, и Соломон… Только делает вид, что ему всё до лампочки, а на самом-то деле его мохнатая рука всё время на пульсе.

– Никогда бы не подумал, что Майкл обладает такой мягкой пластикой, – высказал своё мнение и элегантный мастер-бариста с ухоженной бородой, которого запросто можно было принять за артиста. – С ума можно сойти от этой его небрежной царственности! Не могу взять в толк, почему все мужики плюются в сторону Габриэль, а потом сами же так и липнут к ней? И этот туда же! Ладно, раз уж мы стали свидетелями такой танцевальной дуэли, то надо подкинуть ему мою чёрную шляпу для полной законченности образа. Как бы там ни было, мои симпатии на его стороне.

Поймав на лету шляпу-федо́ру, разгорячённый Константин залихватски надвинул её на глаза, добавив тем самым своему образу остроты и шарма. Магия музыки, печальные глаза и жесты «отвергнутого мужчины» вызывали у женской половины зала глубокое сочувствие. Сильный же пол испытывал досаду и солидарность одновременно. Поддержка зрителей помогала Косте, распалённому неприступностью танцовщицы, которая по содержанию песни являлась его возлюбленной. Изображая душераздирающую сердечную рану, взмыленный партнёр осточертевшим жестом скинул с плеч фирменный пиджак Майкла. Метнув глазами в сторону партнёрши тысячи молний, он энергично раскрутил его над головой и с силой швырнул в зал. Да так, что тот аж отлетел к подножию подиума.

Затаив дыхание, гости наблюдали, как танцор, выплеснув первую порцию гнева, собирается с духом, неторопливо закатывая рукава рубашки. Томясь нетерпением, в полутьме раздавались женские возгласы: «Вау! Я бы не отказала такому мачо! Эй, парень, оставь её! Спускайся вниз, тут потолкуем…»

Но Костя и не думал сдаваться, вводя себя и гостей в восторженный экстаз, который подогревался мельканием интимных мест, столь прелестных и шокирующих на фоне головокружительного вихря красно-чёрного газового облака. Но если на то пошло, наш амбициозный герой повидал и не такие завлекалочки, так что такой «наживкой» его было трудно пронять. Конечно же ему, как и большинству мужчин, нравились подобные штучки. И даже очень! Но, несмотря на это, Маэстро Шелегов не упускал момента ненавязчиво продемонстрировать «всем этим безмозглым курицам» преобладание мужского начала над женским!

Как ни странно, хитовая песня всё не кончалась. Вернее, она заканчивалась и тут же начиналась снова, чему Константин был очень рад. Он продолжал крутиться юлой перед неприступной властительницей мужского сердца, то и дело распахивая на себе белоснежную рубашку, дабы передать ей весь свой жар. Этот «несчастный» воздыхатель устремлял руки то к небу, то упирал в боки, но всё было напрасно. Не помогал даже уверенный взгляд поверх тёмных очков, пытающийся положить конец этому беспределу и утвердить наконец духовное господство над какой-то ресторанной… дьяволицей.

«Что за чёрт? Я же чувствую, что нравлюсь ей, – злился на себя раззадоренный Константин, поправляя шляпу. – Сколько раз женщины признавались мне в том, что, находясь рядом со мной, у них гулко бьётся сердце. И что где-то глубоко внутри у них что-то сжимается и сладко поёт, предвкушая блаженство. Э, милочка, похоже, у тебя нет сомнений в том, что ты крепко зацепила меня своими изумительными формами. По-твоему, у меня должен случиться приступ сладострастия? Ну нет уж, тут у тебя осечка вышла. Ты просто ещё не знаешь, что Маэстро Шелегов в отличие от подавляющего большинства не бросается на все эти ваши уловки, как собака на кость. Спору нет, ты безумно хороша, да только я-то и не такое видел. Так что не обольщайся, дорогуша, ты мне сейчас нужна исключительно ради самой победы!»

Вдохновляясь эротическими выкрутасами «Буббы» и её поклонника, подвыпившие разгорячённые кавалеры уже не могли держать себя в узде благопристойности. Давно уже достигнув нужной кондиции, они зарезвились и стали выводить на танцпол своих спутниц, которым тоже было невмочь усидеть на месте. Сверкая украшениями и импозантными бабочками, гости сразу же закружились в едином порыве, всё больше распаляясь в волнах стихийной вакханалии, которую уже было не остановить.

Томный взгляд Константина (он давно уже сбросил очки), переполненный чувственностью танцовщицы, был просто великолепен в своей сексуальной агрессии. Его глаза сияли, источая предвкушение сладострастия, вызывая у присутствующих дам жгучее желание отдаться этому пылкому любовнику без всяких раздумий.

На подиуме каждый из этих двоих был полон решимости перетанцевать другого, но всему рано или поздно наступает конец. Косте уже не терпелось сбросить навязанную маску. Рука кавалера Буббы потеряла уже всякий стыд, всё чаще прикасаясь к живой розовой прелести, заманчиво выглядывающей из красного пуха. В игру вступила и левая рука, которую тоже так и тянуло к развевающимся воздушным клиньям юбки, под которыми можно было нащупать такое…

Да, слаб человек. Даже такой, как Маэстро Шелегов. Все его умствования разлетались в тартары, если норма подогрева была сильно превышена.

– Эй, парень, давай уже к развязке! Ну же, ну! Хватит обхаживать эту бейбу! – оголтело кричали из зала.

– Она же ждёт не дождётся, чтобы упасть в твои объятия! Дай ей, дай! – подхватывали другие.

– Делайте ставки, господа! – с чертовским азартом бросил в зал псевдоуправляющий.

– Давно уже сделали, Майкл! Закругляйтесь уже, пора срывать банк! – рявкнул некий чернокожий Билл. – Лично я сто долларов поставил за то, что вы займётесь любовью прямо на подиуме. Джон поставил двести, что на полу. А мистер Тед дал аж триста, настаивая на столике для гостей! Давай, смелей! Сколько можно держать публику в таком тонусе? Ну, Соломон, и чего он только не придумает ради высокого рейтинга своего ресторана!

Подстёгнутый голосами, псевдо-Майкл ещё больше распалился. Решив довести это дело до конца, он перестал обращать внимание на темп музыки. Надвинув шляпу на глаза, теперь наш герой почувствовал себя опытным тангеро, не думающим о том, какое впечатление производит. Сменив роль, он сразу же перехватил инициативу, поскольку по закону танго именно мужчина ведёт партнёршу. Ну а ей в этом близком объятии ничего больше не оставалось, как мгновенно притихнуть и начать слушать его движения и следовать за ним, дабы это импровизированное танго выглядело блестяще.

Завладев ситуацией, Константин вновь ощутил себя победителем. В чувственном порыве он вскинул свою Королеву на руки и закружил по подиуму, невольно приоткрывая те пикантные места, что обычно принято скрывать. Публика замерла от восторга, находясь в каких-то нескольких шагах от столь волнующих «весёлых картинок». Впрочем, большинству уже стало не до них, поскольку теперь они и сами крутилиськак заведённые.

Раздухарившись не на шутку, Константин заходил всё дальше и дальше. Неожиданно уложив свою тангеру на пол, он припал к ней и неожиданно для всех страстно поцеловал её в губы, а потом… ещё и ещё! После порции «дурмана» она еле нашла силы приподняться, а Костя же встал на колени и теперь уже разговор их тел на языке танца больше всего смахивал на оргию одуряющих ласк.

Поглядывая на вконец обезумевшего «управляющего», господа, охваченные безумным сумасбродством этого мачо, старались не отставать. Теперь и они крутили в воздухе пиджаками, лихо запуская их в дальние углы наэлектризованного пространства. Пользуясь моментом, они бесстыдно ощупывали возбуждающие изгибы и выпуклости подружек. Причём не только своих, но заодно и чужих. Всё смешалось! Вскоре в этом бедламе все стали своими. И даже самые скромные из скромных вконец забыли о приличиях.

Некоторые дамы строжайшей нравственности, каковыми они казались ещё совсем недавно, теперь сидели на коленях у своих вспотевших кавалеров и жарко обнимались. Повсюду слышались озорной визг и смех. В этом полумраке многих почтенных дам давно уже было не узнать. Игриво дразня своих донжуанов блеском бриллиантов, зазывно сверкающих на груди, дамочки отпустили свои чувства на волю. Многие из них многообещающе изгибались, да ещё и призывно приподнимали оголяющиеся бюсты, находя уже в этом угаре сумасшедшее очарование. Ещё чуть-чуть, и любая из них не отказалась бы исполнить фривольный канкан. И непременно исполнили бы, если бы оказались на подиуме. Ну какая из женщин откажет себе в таком пикантном удовольствии, когда от тебя только и требуется, что поднимать роскошные пышные юбки, выводя лёгкими ножками пьянящие пируэты. Ох… А если при этом ещё и безмятежно прихлебывать шампанское, то лучшего сумасшедшего веселья и не сыскать.

К счастью или к сожалению, но до канкана дело так и не дошло. Может быть, потому, что джентльмены в каком-то смысле победили. Освобождая своих и чужих любовниц от ненужных одежд, они прямо-таки на глазах превращались кто в отчаянных ловеласов, а кто в секс-фокусников. Невероятно, но в какой-то момент в воздух веером взлетела россыпь новеньких долларов. Фантастика! Удивительнее всего было то, что никто из гостей не только не ловил эти хрустящие купюры, но даже и не подбирал с пола, считая это моветоном. Да и до того ли, когда тут такие дела разворачиваются.

– Victory! Победа! – крикнул в зал Константин, переполненный залихватской удалью.

Сейчас он ощущал себя не просто победителем, а прямо-таки триумфатором! Потому и подхватил свою партнёршу, и на вытянутых руках торжественно понёс по языку подиума, словно это была Высшая Награда, которой его удостоила сама Судьба!

Только теперь наш герой заметил, что пол в зале ходит ходуном, и с удовлетворением подумал: «Да! Отец был прав: кто умеет нравиться – тот владеет всем! Какая удача, что служба безопасности проявляет неслыханную лояльность к этому умопомрачительному разгулу. И теперь я выхожу отсюда Константином-Победителем!»

И всё бы хорошо, если бы не одно «но». Он ничего не знал о директоре ресторана Bubba, у которого была репутация большого мастера недомолвок и розыгрышей, а также активного ходока как по женской, так и по мужской части. Откуда Косте было знать, что секьюрити смотрят на это горячее действо сквозь пальцы только потому, что приняли всё это за отлично срежиссированную постановку хозяина. А зажигательный танец, который так слаженно танцевали два «сотрудника ресторана», являлся для них лучшим подтверждением, что оба долго готовились к совместному выступлению.

Да что охрана, когда так думала даже старшая официантка, хорошо знавшая управляющего и имевшая на него виды. Умирая от ревности, она решила повернуть ситуацию в свою пользу, а заодно и выслужиться. Отбросив все сомнения, Орнелла судорожно разыскала в служебном журнале телефон директора и позвонила ему. Когда тот взял трубку, она без всяких вступлений возбуждённо затараторила:

– Соломон Израилевич, докладываю: хит Джо Кокера, за который Вы заплатили большие деньги, произвёл настоящий фурор! Эротический дуэт Габи и Майкла сделал всех! Вы бы только видели, как гости-то завелись… Вау! Обнимаются и целуются по всем углам. Ой, что творится… Представляете, а некоторые при этом ещё и запускают в потолок… пачки долларов! Мама-миа, грины сыпятся на нас, словно золотой дождь идёт. А сколько всего съели и выпили! Да после такой режиссуры Вам бы только мюзиклы ставить на Бродвее. Настоящее безумие из чаевых! Вы не поверите, мы ещё не закрылись, а ресторан уже сделал трёхмесячную выручку! Ой, – тяжело вздохнула она и перевела дух. – Я и сама с трудом верю в происходящее. Нет, ну Вы только посмотрите на нашего клининг-менеджера! Он сметает моп-шваброй доллары, рассыпанные по всему полу будто это и не деньги вовсе, а осенние листья в парке. Слава Богу ещё, что у этого менеджера хватило ума не мочить ни пол, ни швабру. А то ведь, сами знаете, с какими бестолочами приходится работать.

Да не волнуйтесь Вы так, Соломон Израилевич. Всё, что нагребли, мы уже складываем аккуратными стопками в новый пустой холодильник, тот, у которого ёмкость двадцать шесть галлонов. Больше просто некуда, наш сейф уже забит до отказа.

А знаете, – многозначительно сказала Орнелла, понизив голос, – мы, конечно, и раньше видели таланты Габриэль, но в паре с Майклом они прямо-таки потрясли как гостей, так и персонал, уже привыкший к Вашим творческим находкам. Эх, а я-то думала… Это ж столько времени Майкл безропотным тихоней прикидывался. Теперь понятно, почему он у Вас в любимчиках ходит. Наконец-то проступила истинная суть нашего управляющего. И знаете, я понимаю, почему ему удалось подбить Габи на то, чтобы она выступила на этом вечере. Это было сегодня утром, когда он случайно встретил её перед работой. Какой-то странный Майкл сегодня. Сразу после этого он куда-то умчался, а, явившись вечером, такие танцы у них начались. А уж как она крутила своим чёрным хайером. Ой, мамочки, уж как развевалась эта охапка волос. Везёт же людям. Да и всем остальным поддавала так, что мама не горюй!

Предполагаю, что это по Вашей милости она была сегодня без стрингов. Ну и фантазия же у Вас, Соломон Израилевич! Понимаю-понимаю, зато результат превзошёл все ожидания. Дамы были в диком восторге, а особенно господа! О-о-о… Опять денежный дождь пошёл. Вот это да!

А что же Вы сами-то не приехали на свою постановку? Впрочем, это не моё дело, – тут же осеклась она. – Извините, я не хотела Вас беспокоить, но у нас уже спиртные напитки на исходе. Соломон Израилевич, заказать ещё партию? Сейчас ведь только и зарабатывать.

– Ты ещё спрашиваешь, Орнелла?! Конечно! Работай, детка… – успела услышать она, после чего связь неожиданно прервалась. Перезванивать она не решилась, посчитав, что и так уже хорошо «проехалась» по этим двум «звёздным» сотрудничкам, которым всё как с гуся вода.

* * *

В тот незабываемый вечер и гости, и персонал пережили настоящий взрыв эмоций, который не забыть никогда. Поначалу Соломон Израилевич даже обрадовался услышанному от официантки, но потом его стали одолевать сомнения.

«Самому, что ли, уж поехать и глянуть, что за сказки рассказывает Орнелла? – с неудовольствием подумал он, нежась в тёплой ванне. – Ведь каждый год мы проводим благотворительные вечера в честь моей любимицы Буббы, а тут что-то неслыханное… И с какой это стати Майкл полез на сцену? Опять, что ли, на баб его потянуло? В таком случае он ещё узнает, что такое ревность Соломона! Ух, неблагодарный…

Ага, так я вам и поверил, что сейф и холодильник забиты денежками, что насыпались ко мне прямо-таки из рога изобилия… – сменил он направление мысли. – Ох, насмешила. И якобы к этому денежному дождю официанты даже и не притрагиваются. Ага, сгребают чаевые для меня. Неслыханная новость! Да окажись я там, все карманы и даже носки заполнил бы этим неслыханным кэшем.

Скорее всего, мы имеем дело с долларовыми фальшивками. Потому-то они их и не берут, а наивная Орнелла уши развесила, приняв всё за чистую монету. Ну не дурочка ли? Как же, дождёшься от гостей моего ресторана долларового тайфуна. Многие из них из-за цента-то удавятся! А иначе стал бы я им кланяться и облизывать со всех сторон, подмигивая и улыбаясь всем этим «господам». А уж про моих работничков, этих олухов царя небесного, и говорить не приходится.

Нет, всё-таки что-то тут не то… Надо бы глянуть на весь этот «кордебалет» собственными глазами, а то ещё полиция нагрянет, греха потом не оберешься с фальшивками. Тут уж шутки плохи, можно и за решётку угодить. Причём надолго! Ну, Орнелла, смотри, если взялась шутки со мной шутить!

А Габриэль? Я-то думал, что она, обидевшись на меня, навсегда забудет дорогу в мой ресторан. Пока не нашли ей замену, решил обойтись фрагментами фильмов с участием Буббы. Потому уж и не попёрся на вечер, чего я там не видел?

Однако как-то странно всё это… Сердце не на месте… И как только Майклу удалось уговорить эту… задрыгу, отказавшую мне в столь «невинном одолжении». Подумаешь, обычное житейское дело… Правда, с небольшими вариациями… Ублажила бы и выплясывала бы себе дальше на здоровье, чего уж недотрогу-то из себя корчить? Мне ж известно от наших завсегдатаев, что танцорка эта ещё и не такие одолжения делает. Хотя, кто их знает, может, и врут. Ведь все, у кого не стоит, только и делают, что похваляются своими подвигами налево и направо.

Сдаётся мне, что у Габриэль просто кончились деньги! Потому-то она как миленькая и согласилась отработать вечерок. А то как же, гляди-ка: мне, хозяину ресторана Bubba, не удалось уговорить её, а какому-то нищему петуху Гамбургскому Майклу удалось?! Ладно, чем чёрт не шутит, пока Бог спит. Разумеется, искромётный танец лучше, чем нарезка кадров. Главное, что этот промискуитет принёс кучу бабла!

Хм… а почему в это время там оказался Майкл? Он же должен был прийти только ночью, чтобы проверить бар. Видимо, всё же придётся вылезти из ванны и посмотреть, что творится в моём заведении на самом деле. Как говорится, на Бога надейся, да сам не плошай».

* * *

Подъезжая к ресторану, Соломон уже издалека заметил у входа разношёрстную публику под хорошим кайфом. Недовольно глядя на пританцовывающее сборище, распевающее «…сними цепи с моего сердца, освободи», Соломон Израилевич нахмурил брови и решительно зашёл в заведение. То, что он увидел, не укладывалось у него в голове. Ужаснувшись при входе, он сердито пробурчал себе под нос, передразнивая певца:

– Освобожу-освобожу… Всех до одного! – зло крикнул он. – Что за сборище тупых идиоток, задолбанных задниц, козлов и уродов? Обвешались бриллиантами, в атлас и бархат разоделись… А эти-то, эти, при бабочках и в лакированных штиблетах… И для чего всё это? Чтобы устроить Содом и Гоморру в моём ресторане, который я открыл, дабы увековечить память Буббы, легенды Голливуда? Я не позволю порочить её имя и имя моего детища! Сколько ночей я не спал, думая о концепции и создавая авторскую кухню…

Ох, Орнелла, это так-то, оказывается, у вас тут всё хорошо? Дым столбом, а что творят эти полуголые развратники, пребывая в дикой эйфории и похоти, – в страшном сне такого не приснится. Впору только неприличный эротический фильм снимать. А официантки? Вовсе голову потеряли, если носятся туда-сюда без кружевных на-грудничков, для которых я сам кружева выбирал. Спасибо, хоть панталончики ещё не скинули! Ишь как суетятся с подносами, полными бутылок. Ещё бы! Ведь их осыпают долларами! Надо думать, фальшивыми. А мои наивные официанточки только и делают, что периодически опускают эти бумажки в свои просторные штанишки, над фасоном которых я спорил с дизайнером аж целых две недели!»

Наконец взгляд директора устремился на подиум, где теперь уже происходил самый апофеоз этого шалмана. В атмосфере, наэлектризованной всеобщим крайним возбуждением и охмелением, можно было топор вешать, а два его любимчика, Габриэль и Майкл, видно, чувствовали себя прекрасно, раз уж выделывали столь неприличные танцевальные экзерсисы. Вокруг сцены-подиума выстроилась толпа «эстетов», продолжающих делать ставки. Они-то и подогревали главную пару, близкую к экстазу, похотливыми криками и причмокиваниями:

– Ух, какая! Ну, Габи, давай-давай… Эй, чикса, дай ему, дай!

– Эй, горячая штучка! Ну давай, полюби уже этого перца!

– Да, что ты всё ломаешься? Покажи крутяк!

– Майкл, ну а ты-то что? Дай этой бейбе по самое не балуй!

Глядя на знойную картину, Соломон Израилевич аж остолбенел. «А ведь Орнелла оказалась права, – неожиданно подумалось ему. – Не будь ресторан моим, мне бы точно понравилось это безумие. Эх, приди я куда-нибудь, где меня никто не знает, я бы с удовольствием поучаствовал в этой вакханалии. А в своём заведении – это уж слишком!»

– Ой, смотрите, сам Соломон Израилевич приехал! – раздались громкие голоса. – Ну, всё… Спасайся, кто может! Он сейчас всех разнесёт.

Директор хотел было крикнуть в ответ что-то язвительное, но вместо этого он с ужасом в глазах издал лишь мычание. Язык вдруг обмяк, округлившиеся глаза почти выкатились на багровое лицо, лоб мгновенно покрылся испариной. Охваченный мелкой дрожью, Соломон Израилевич, мужчина уже немолодой, вдруг осознал, что ноги становятся ватными, ещё чуть-чуть, и он упадёт. «Ну вот и вся жизнь… – промелькнуло в мозгу. – Сейчас случится кровоизлияние, и всё…»

И надо же было такому случиться, что как раз в это мгновение мимо него пробегала какая-то полупьяная девица, которая была не в курсе, кто он такой. Думая, что это один из перебравших гостей, она развязно подхватила свой увесистый «верхний отдел» и потрясла голыми сиськами прямо перед носом директора.

– Эй, дядя Сэм, чего пялишься? Нравятся? Ещё бы! У тебя есть шанс! Пятьсот баксов, и я твоя! Под шумок… Прямо здесь и сейчас.

Оскорбившись от подобного обращения, душа заклокотала так, что Соломон даже почувствовал в себе силы говорить. На радостях, что скорее жив, чем мёртв, он аж рявкнул:

– Всем молчать! Говорит директор и владелец ресторана «Бубба»! Я не потерплю у себя этот валтасаров пир! Майкл, а ты куда смотришь? Что это за вакханалия? Ладно уж Габи, что взять с этой уличной девки! Но ты-то ведь управляющий, как-никак! Хм… А я и не знал о твоих талантах, Майкл. Тебе бы в балет, «Послеполуденный отдых фавна» исполнять. Глядишь, затмил бы славу Вацлава Нежинского. Но из ресторана ты уволен! Ух, негодяй… Ты мне ещё ответишь за это! Надо же, какие способности разбудила в тебе Габриэль! Оказывается, у вас с ней всё тип-топ? Теперь ясно, почему она согласилась танцевать сегодня…

Он ещё что-то кричал, но гневные слова потонули в грохоте общего шума и музыки этого развесёлого гульбища. Так что Константин даже ухом не повёл на имя Майкл, которое Соломон продолжал повторять с завидным упорством.

Первой пришла в себя партнёрша и сильно сжала руку нашего героя. В следующий миг полными страха глазами она показала ему на директора. Встретившись с убийственным взглядом Соломона Израилевича, Костя безошибочно понял, кто есть кто, отчего у него даже зашевелились волосы на голове. Понимая, что наступил час «икс», он вдруг ощутил, как кровь стынет в жилах, а по коже пробегает мороз, несмотря на жару. Ведь одно дело, если б всё это происходило у него на родине, и совсем другое в Америке, где он не прожил ещё и десяти лет и гражданства не получил.

«Так-так… Дело, кажется, пахнет керосином. Надо срочно исчезнуть отсюда, причём неузнанным. Не знаю как, но я это сделаю! – решительно подумал он. – Иначе мне конец: или тюрьма, или выдворение из Штатов. Впрочем, в глубине души я был бы только рад. Но сейчас уж об этом думать некогда.

Только как я оставлю свою партнёршу по танцу? Ведь этот стар-пёр её тут же со света сживёт… или «употребит» в знак прощения. А она какая секси, глаз не отвести… Ух, что мы с ней тут вытворяли, весь зал завели. Я ей очень, очень благодарен! И за то, что стресс помогла снять, и за ту победу, что она позволила мне одержать над собой. Да и как можно оставить женщину в трудной ситуации? Тем более после нашего горячего выступления?»

В следующую секунду Костя сгрёб танцовщицу в охапку, взвалил на левое плечо и сбежал со сцены с громким криком:

– А ну, разойдись! Дорогу легендарной Буббе, Первой Леди Голливуда!

– Ах ты, балабуст, – не поверил своим глазам владелец ресторана. – Ах ты, шахер-махер! Решил обвести самого Соломона Израилевича вокруг пальца… Ну, держись… Выкормил этого гоп-стопника на свою шею, человеком, можно сказать, сделал, а он вон куда повернул: увёл у меня из-под носа лучшую шиксу, Габриэль. А у меня почему-то не вышло её оседлать. Ну всё, тебе конец, Майкл!

С «грузом» на плече Константин устремился к комнате официантов, откуда ещё недавно вёл своё наблюдение. И о тысяча чертей! Там он наткнулся на Майкла, на того самого управляющего, за которого себя выдавал. Явившись на работу ближе к полуночи, как и было условлено с директором, исполнительный Майкл планировал проконтролировать работу ночного бара. Но для начала ему требовалось надеть свой рабочий костюм и очки в тонкой благородной оправе для внушительности. Не обнаружив ни того, ни другого, он начал открывать все шкафчики, которые были не заперты.

Конечно же ему и в голову не могло прийти, что очки, лежавшие в кармане тёмно-синего рабочего пиджака, давно уже вдребезги разбиты, а сам пиджак, причём вывернутый наизнанку, сиротливо валялся на полу у подиума, затоптанный гостями.

Дабы не встретиться нос к носу со своим двойником, Константин уткнулся лицом в газовую юбку танцовщицы и, выбежав из подсобки в кафе, прикрикнул для острастки:

– Осторожно! С самоваром! Немедленно вызывайте Ambulance[6]!

– Fucking shit![7] А ну, стой, чёртов дятел! Держите его! Будет ему гембель[8]! – тем временем заорал во всё горло Соломон Израилевич, влетая в подсобку.

Увидев в ней Майкла, одетого в шорты и оранжевую футболку, он остановился в полном недоумении и уже в следующее мгновение схватился за сердце.

Проскочив в несколько прыжков зал кафе, наш герой выбежал на улицу и впопыхах уложил, а вернее сказать, запихнул девушку на заднее сиденье «Вуазена», благо верх находился в сложенном состоянии.

«Боже мой! – подумал он. – Какой же я молодец, что всё-таки купил тебя, мой чудо-кабриолет! Видишь, какие дела? Нам с тобой надо спасать Богиню Танца! Ну, Старая Гвардия, давай гони во весь опор, только уж не подведи!»

Глядя на эту погоню со стороны, можно было подумать, что снимается голливудское кино. А как иначе, если помпезный ретро-автомобиль резво гнал во все свои сто пятьдесят «лошадок», нарушая все скоростные ограничения. Шестицилиндровому бесклапанному двигателю пришлось работать на таких высоких оборотах, что «Вуазен» достигал едва ли не крейсерской скорости. Константин выжимал газ, думая только о том, как бы его железный друг не развалился на части.

Автомобилисты безропотно уступали дорогу этому помпезному авто, прекрасно понимая, что это мчится не простой смертный, а явно какой-то небожитель. «Лучше уж не путаться под ногами у сильных мира сего», – думали многие.

На улицах Лос-Анджелеса давно стемнело, но во многих местах ещё кучковалась молодёжь. Одинокие прохожие старались держаться подальше от стаек «тёмных личностей». Кое-где из своих укрытий повылезали и безобидные бездомные бродяги, и непредсказуемые синерылые бомжи. Оно и понятно, ведь для тех и других сейчас наступало золотое время: как для борьбы за выживание, так и для поисков приключений.

Но сейчас Константин ничего этого не видел. И только когда дорога перестала быть освещённой, он затормозил и проехал на малой скорости ещё километр. Вдруг в свете фар показалась вывеска Sierra Vista Park. Судя по многочисленным ограждениям, днём здесь проходила реконструкция.

К счастью, «Вуазен» не подвёл и доставил своего хозяина и его прекрасную спутницу в место, где наконец-то не оказалось никого. Остановив машину, Костя выключил фары и, глядя на яркие звёзды, с удовольствием отметил, как приятно веет ночной свежестью. Оглядевшись вокруг, он заметил чёрные контуры невысоких гор Сан-Габриэль. Как только дыхание пришло в норму, он повернулся и с мягкой улыбкой произнёс:

– Эй, дружочек! Жива ли Ваша Светлость? Мы приехали, можешь подниматься.

– Зачем подниматься? – удивлённо спросила танцовщица. – Если надо мной такое Небо! Хочу отправить этой сверкающей бездне свою Любовь!

– Ну надо же, какая ты утончённая, оказывается. И поэтичная, и романтичная… – С этими словами Константин деликатно дотронулся до её плеча.

– Не смей прикасаться ко мне, – вдруг нервно вскрикнула она, так, будто и не танцевала с ним в ресторане эротические танцы.

– Извини, если что не так, – ещё мягче ответил Константин, желая успокоить девушку.

«Переволновалась, наверное. Бедняжка… – с грустью подумал он. – Ничего, сейчас полежит, успокоится, и всё пройдёт. При таком сильном нервном потрясении и неудивительно… Даже у меня при виде этого директора мурашки по коже пошли, что уж говорить о его подчинённой».

После горячих танцев и сумасшедшей гонки, что им пришлось пережить, хмель и лихость Маэстро Шелегова сошли на нет. И только теперь онощутил, что каждое его движение отзывается натруженной усталостью. А Королева Танца так и вовсе застонала:

– Ох… ох… как же больно ты меня ударил… Прямо-таки отшиб все мозги…

– Я? – искренне удивился наш герой. – Что ты такое говоришь? По-моему, в нашем зажигательном танце я только и делал, что нежно обхаживал тебя. Ну и не удержался от страстных объятий в самом конце.

– Да-да! Ты меня ударил, – с раздражением ответила она. – И всё потому, что задел моей головой дверной косяк, когда пробегал подсобку. У меня аж искры из глаз посыпались. Кажется, я тогда даже сознание потеряла.

– Боже! Милая, прости, пожалуйста. Я не хотел, честное слово. Ты же знаешь, там и одному-то не развернуться, а тут ещё Майкл нарисовался. Вот я и уткнул лицо в твою юбку, ничего не видя вокруг. Душечка моя, ну не сердись. Сейчас всё пройдёт, как только я поглажу твою чудную головку. О, как сияют в свете луны твои роскошные курчавые волосы. Мне уже не терпится коснуться этой прелести цвета воронова крыла.

Дотронувшись до её подбородка и не встретив на этот раз сопротивления, Костя принялся обрисовывать нежные контуры её лица.

– О да! – с облегчением произнесла его недавняя партнёрша. – От твоих прикосновений мне становится значительно легче. По-моему, такая ладонь может принадлежать лишь неординарному человеку, способному сотворить немало добрых дел! Но в тоже время, как мне кажется, если тебя сильно разозлить, то мало не покажется никому. Так?

– Так, – озадаченно ответил Константин.

«Хм… надо же, какая проницательная, – подумалось ему. – Ведь сейчас моя рука – сплошная нежность и мягкость! Нежность же от того, что я благодарен ей за те прекрасные мгновения на подиуме, когда в порыве страсти я чуть не овладел этой так называемой Буббой».

Проявив ответные чувства, теперь уже и она начала поглаживать его ладонь, а потом и вовсе припала к ней губами, неожиданно подарив какой-то особо благостный поцелуй. По крайней мере, так показалось нашему герою.

Придя в некоторое замешательство от столь изысканного обращения, Костя уже и не знал, как относиться к этой боевой подруге. Ведь до сих пор в его голове жило предубеждение, что на сцене любого ресторана танцуют отнюдь не божьи одуванчики, а доступные девушки весьма вольного нрава.

От осознания легковесности связи с подобным контингентом любовный запал Маэстро Шелегова заметно поубавился. Ему уже хотелось довезти её до дома и на том расстаться, пожав друг другу руки. Если бы не восхитительная романтика этой дивной ночи, Константин так бы и сделал, поскольку его художественно одарённая натура превыше всего ценила азарт охоты, красоту флирта, изящество мыслей и тонкость умных ходов. Ему очень нравилось играть в деликатные «шахматы», где всё соткано из полутонов и полунамеков. Да и «гарцевать» перед женщиной, считал он, имеет смысл исключительно в том случае, если она интеллектуально равна ему или даже выше! А как иначе почувствуешь собственный творческий рост? Потому-то он ещё с юности мечтал о том, чтобы его долгожданная избранница должна обладать изощрённым умом. А кроме того, ещё и быть при этом горячей поклонницей какого-нибудь искусства.

Именно поэтому в отношении случайной партнёрши наш честолюбивый герой рассудил так:

«Вот будь она балериной Большого театра, я бы уже лежал у её ног. Но, увы! Мне показалось, что все её движения – импровизация чистой воды. Так зачем же растрачивать себя? Подумаешь, «попорхали» немного по сцене. С кем не бывает, особенно если хорошо принять на грудь. А эта ресторанная бестия, скорее всего, и приняла какой-нибудь энергетик или даже что посильнее.

М-да… Ну и дали мы жару! Удивительно, но, не имея специальной подготовки, я не отставал от неё в танце. Зато снял стресс, что навалился на меня этим утром.

Хм… А всё же… куда исчезла эта сумасшедшая Эмма? Я так и не понял, откуда она вообще взялась, чтобы спутать мне все карты. Из-за утреннего наваждения меня не прельщает даже эта шикарная красавица из ресторана «Бубба». Гляжу на неё как дурак и думаю, что наш эротический танец, когда мы чуть не упали на столик, это вовсе не повод для начала романа».

– Да хранит тебя Бог, – еле слышно прошептала танцовщица, и к Костиному удивлению с нежностью прикоснулась губами к его ладони, а потом ещё и медленно, с огромным чувством благодарности за своё спасение… не спеша, будто угощая, перецеловала все пальцы по очереди. Такое же удовольствие досталось и другой руке нашего героя, отчего он, помимо своей воли, заметно смягчился.

– Ох, да что же ты делаешь? Такого со мной ещё не было, – удивлённо прошептал он, впадая в какой-то гипнотический транс. Одним словом, волшебница! Константин и подумать не мог, что это настолько изысканно приятно.

Про себя же он подумал:

«Ещё один такой “шах” и “мат”, и я за себя не ручаюсь! Сдаётся мне, что эта ресторанная архибестия может взять меня без боя. Но я никак не должен этого допустить. Хватит уже с меня этих молодых девиц. Должно быть, эскортницей у «денежного мешка» была. А иначе откуда такие сладкие изыски».

– Слушай, голубушка, это уже лишнее, – превозмогая себя, сказал Константин и деликатно высвободил руку. – Ты так классно танцевала, а теперь тебе надо отдохнуть. Пусть всё уляжется, а я сейчас кое-что придумаю.

– А что тут придумывать, когда уже всё придумано до нас. Давай прямо здесь, и не надо никуда ходить, – прошептала девушка, – не уходи, иди ко мне…

– К тебе? – изумился он, думая, что бы такое ответить, дабы не обидеть. – Подожди, сейчас я устрою нам сюрприз!

Костя вышел из машины, открыл багажник и извлёк весьма интересный предмет. Его подарил ему бывший владелец этого авто, слывший не только коллекционером антиквариата, но ещё и редкостным затейником. Причём с большими причудами. Вспомнив про его подарок, Константин даже по лбу себя ударил и, сверкая глазами от радости, воскликнул:

– Ну-с, милочка, так и быть! Давай уж побалуемся, что ли? А то что добру-то пропадать? Я имею в виду вот этот чемодан. Ух ты, какой! Как сверкают эти металлические уголки… Сколько езжу, а так ни разу и не пользовался им.

– Зачем тебе чемодан? Ты что, в горы Сан-Габриэль с ним собрался? А как же я? – испуганно спросила танцовщица, очень похожая в эти минуты на фею.

Зачарованно глядя на её полупрозрачный эксцентричный наряд, таинственно поблёскивающий в свете ярких звёзд, Константин великодушно ответил:

– Да ну что ты, милая. Как можно оставить Королеву? Если уж я в ресторане этого не сделал, то сейчас и подавно. О-о-о… этот изюмистый дядька, прежний владелец «Вуазена», будто знал, что подарить мне, новому обладателю! Потерпи немного, сейчас всё увидишь, – интригующе сказал он и достал автомобильный насос.

Через несколько минут всё было готово. Содержимое чемодана на глазах превратилось в чудо дизайнерской мысли. Глядя на него, ни у кого язык бы не повернулся назвать эксклюзивное ложе надувной кроватью или, Боже упаси, матрасом. Больше всего оно походило на гнёздышко, созданное для любовных утех. Причём лишь избранных! И не только потому, что оно возвышалось над землёй примерно на метр. В свете луны оно ещё и сияло особым голубым цветом с перламутровым оттенком, который достигается лишь посредством использования бриллиантовой пыли. Закончив с техническими вопросами, Константин открыл дверцу «Вуазена» и торжественно произнёс:

– Ну-с, Богиня Танца… У Вас есть шанс увидеть восьмое чудо света! Вставайте и полюбуйтесь на эти «Ангельские высоты» цвета Голубой Мечты. Сейчас, конечно, цвет немного искажён. Но если вспомнить светло-голубой «Кадиллак Эльдорадо» из обширной коллекции короля рок-н-ролла Элвиса Пресли, на котором он любил катать девчонок, то сразу будет ясно, что это за цвет!

– О-о-о… – восхищённо протянула девушка, выходя из авто. – Вот где раскрываются подлинные чувства и наслаждения. Мне кажется, что на этих «Ангельских высотах» можно уснуть и больше не проснуться!

– А мы и не будем засыпать. Просто полежим немного, всё равно сейчас никуда поехать не можем. Полиция тут же остановит, а уж утром есть шанс затеряться среди других машин. Хотя и мизерный.

– Давай и утром никуда не поедем, – сказала девушка, проводя рукой по бархатистой поверхности и любуясь меховой окантовкой по краю.

– Посмотрим… Давай пока что заберёмся на эти высоты. Тут за блестящей панелькой ещё и встроенное радио есть, и влажные салфетки, и даже ароматизаторы для тела. И даже набор «весёлых картинок» с фонариком в придачу.

Оказавшись словно на облаке, упруго пружинящем воздухом, после первых восторгов Константин подумал:

«До чего же дивная ночь! А рядом со мной какая-то ночная фея из ресторана. Не исключено, что она ещё и приторговывает своим роскошным телом, как это нередко случается с её коллегами.

Да и потом, танцуя на подиуме, она, считай, отдаёт себя всему залу. Странно, ещё недавно в ресторане я таращил на неё глаза как ненормальный. Сто потов сошло, пока завоёвывал её на этом чёртовом подиуме. Всех гостей «Буббы» на уши поставили, а потом ещё и эта погоня…

И вот теперь, когда мы с этой бестией остались наедине, прямо-таки в сказочных условиях, я, видите ли, голову ломаю: а стоит ли иметь дело с этой танцоркой? Ну и как это понимать? В ресторане её хотел абсолютно каждый. А уж я как старался овладеть ею, понимая по её темпераменту и чувственной пластике, что она очень умелая на любовном поприще.

Ох… Ну правда, что за дела? Как подумаешь, что завтра она точно так же станцует с другим, и всё желание пропадает. То ли дело Эмма! Она отдавала всю себя только мне и была сродни чувствительному музыкальному инструменту, ожившему в руках великого Мастера.

Признаться я был поражён, что благодаря моей искусной «настройке» малышка, как драгоценная скрипка, «запела» сразу, в свой первый раз! На подобную подстройку у многих женщин уходят годы, а большинству так и не повезёт встретить своего Мастера. Ах, милая шалунья Эми, ну где же Ты?»

Всё это время его партнёрша по танцу лежала тихо, боясь пошевелиться на воздушной поверхности. Чувствуя вину за нечаянный ушиб, Костя участливо прильнул к ней. Как ни странно, она и ухом не повела, разглядывая на небе замысловатые ожерелья, собранные из далёких сияющих звёзд. Сей факт даже возвысил её в глазах Константина. Его взгляд заскользил сначала по шейке, а потом дошёл до манящих округлостей, настойчиво проступающих сквозь легчайший наряд в стиле голливудской звезды Буббы.

Охваченный неудержимым соблазном, он подумал:

«Какая чарующая красота! А что, если странно-прекрасная Эмма и вправду была лишь моей фантазией? Мне ли не знать, что когда фантазия художественно одарённых людей становится слишком бурной, то многие принимают её за реальность! Наверное, так случилось и со мной. Что ж, в таком случае, глядя на эту танцовщицу, я буду представлять, что передо мной та самая Эмма! Пусть это будет Ночь благодарения, раз уж в Америке есть День благодарения. Ладно, “поблагодарю” эту ресторанную красотку за наши горячие танцы, и разойдёмся с миром».

От этой мысли наш герой сразу же воспрянул духом. Удивившись тому, что девушка по-прежнему заворожённо смотрит в космическую даль, он решил не терять времени даром и освободить её от дразнящего облачения. Благо, танцовщица не возражала. Но уже вскоре Костя запутался в нём настолько, что решил не рисковать, опасаясь испортить этот невообразимый сценический костюм.

Взглянув на неё, он вдруг оторопел от мысли: «Боже мой… Как она похожа на Эмму! Или это отходняк после того, как я перепробовал все коньяки в ресторане… Так-с… Ну, сколько можно размышлять на тему: иметь или не иметь эту “голливудскую звезду”? Уж не зажрался ли ты, Шелегов? Конечно, иметь! И никаких гвоздей, как говаривал товарищ Маяковский».

– Милая, – вкрадчиво сказал он и снова погладил длинные шелковистые волосы. – К своему стыду, я не могу справиться с застёжками твоего дорогостоящего наряда. Пожалуйста, помоги мне. Иначе ты рискуешь потерять его. Уж очень он у тебя эксклюзивный…

– Ни за что! – слегка улыбнувшись, ответила танцовщица и быстро расстегнула потайные крючки. Привстав, она без тени смущения стянула с себя воздушную юбку и полупрозрачный топ, а затем снова улеглась, так и не сказав больше ни слова.

– О, какая Божественная нагота! – не удержался Костя от комплимента и в ту же секунду подумал: «Ну и дела! Что ж… Коль мне больше не дано увидеть Прекрасную Фантазию по имени Эмма, то грех не насладиться и той Красотой, что лежит сейчас рядом со мной!»

Немного приподнявшись на локте, он аж дыхание затаил. В серебристом лунном свете обнажённое женское тело притягивало взгляд как магнит. Оно манило и вместе с тем пугало нашего тонкого ценителя прекрасного, которому теперь ещё и так явственно стало казаться, что перед ним ожившая статуя! Аж мороз по коже от такого. Тем более, что глаза девушки были полузакрыты, а лицо подсвечивала ускользающая полуулыбка.

Охваченный мистической жутью, Константин поймал себя на мысли: «О Высший Творец… Что это со мной? У меня такое ощущение, будто я участвую в каком-то древнем обряде, и при этом за мной кто-то наблюдает. Да под таким “взглядом” даже и раздеваться не хочется. Ладно, пока так буду созерцать эту неземную Красоту! А придурок Майкл, наверное, до сих пор ищет свою белую рубашку и брюки, а они до сих пор на мне».

Так и лежали эти двое на «Ангельских высотах», думая каждый о своём и испытывая благодарность друг к другу. В том числе и за это спокойствие, больше похожее на медитацию.

Спустя некоторое время Константин подумал: «Так ведь и рассвет наступит, а я всё упиваюсь эстетическим удовольствием вместо физического. Пожалуй, я всё же разденусь и… будь, что будет!»

Сказано – сделано!

Почувствовав на себе нежные прикосновения, партнёрша по танцу приняла ласки как должное, даже глаз не открыла. Но по выражению её лица Костя понял, что она просто слушает его почерк и даже понемногу откликается. Ему понравилось, что она не торопит события и не перехватывает инициативу.

«Хм… Ну ты подумай, – всё больше и больше распалялся он от такого неожиданного начала. – А ведь далеко не каждая может так слышать партнера. Особенно если видит его впервые. И как это ей, при её-то сумасшедшей энергии, которую она демонстрировала на подиуме, удаётся оставаться такой деликатной тихоней? Эх, только бы не устроить нам сейчас мятежное наслаждение с “вакханкой молодой”, как описал его любимый Александр Сергеевич. Уж как был прав мой любимый Поэт, что для истинно любящего мужчины намного ценнее другое. Вот бы и сейчас так:

Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему
И оживляешься потом всё боле, боле —
И делишь, наконец, мой пламень поневоле!

Как известно, мысли имеют свойство материализовываться, особенно на растущей луне. И кто бы мог подумать, что на голубом перламутре «Ангельских высот» примерно так всё и произошло. От увиденного и услышанного народившиеся звёздочки стыдливо шептались, а бродяга-ветер вдруг разыгрался так, что аж начал заигрывать с лёгкими облаками, приговаривая: «Тс-с… Тихо! Час Творца настал! Маэстро Шелегов занимается со-творением Любимой Женщины – Венца Творения! Той, от которой у людей сердце умиляется и счастьем наполняется».

– Неужели это наяву? Как же ты нежная и как похожа сейчас на мою Нежнейшую Мечту… – с удивлением прошептал Константин.

– А ты на мою, – еле слышно ответила она и так же тихо продолжила: – И при этом в голове… столько неотчётливых, расплывчатых рисунков… из прошлого.

– Хм… Детка, тогда отдохни ещё немного.

– Слушай, танцор диско, я тебе не детка, – с нотками недовольства произнесла танцовщица, – и, пожалуйста, не называй меня так. Меня это унижает, напоминая кое о чём. Да я и не устала, чтобы отдыхать. Можем даже попробовать потанцевать ещё и здесь, на этих чудесных «Ангельских высотах». Слабо, Константин?

– О! Что я слышу? Ты даже знаешь моё имя? – изумился наш герой. – Похвально. Вот теперь ты настоящая, в тебе снова пылает огонь и редчайшая чудотворная энергия, которая меня заводит.

В этот же миг он снова поймал себя на мысли:

«Нет, определённо, она напоминает мне мою утреннюю гостью. Только у чудесной Эми, в отличие от этой “Буббы”, волосы были короткие, а так одно лицо. До чего же иногда люди похожи. Ну не могла же эта роскошная шевелюра так быстро вырасти! Тут лет пять-семь надо. Но в остальном – те же восхитительные формы, та же мимика и движения. Не хватает только моей голубой рубашки, полосатого галстука и… невинности Эммы! Тьфу ты, чёрт, из-за этого неотступного эффекта дежавю я уже не могу сдерживаться… вот-вот снова… взорвусь эликсиром жизни…»

И действительно, очередной сладчайший момент не заставил себя долго ждать. Отдав наконец последнюю энергию страсти, Маэстро Шелегов растворился в запредельном блаженстве.

* * *

О солнце! До чего же прекрасным было оно в этот особый полдень! В его ласковых лучах «Ангельские высоты» так и сияли бриллиантовым оттенком цвета «Голубая Мечта». Блаженствуя в утренней неге, Константин лежал, боясь пошевелиться, дабы не спугнуть эти чудные мгновенья, которые он так неожиданно испытал с новой подружкой из ресторана.

Утопая рукой в облаке курчавых волос, он перебирал длинные пряди и в какой-то момент подобрался к корням. И вдруг… и вдруг его пальцы наткнулись на нечто такое, отчего его сердце вмиг похолодело и замерло от потрясающей догадки.

«Мать честная… А это ещё что? – изумился он сквозь сон и приоткрыл глаза. – Хм… Какие-то жгутики-крепления? Боже мой! – осенило его. – Не может быть… Так вот на чём держатся эти многочисленные длинные прядки, искусно прикрепленные к коротким чёрным волосам… Не может быть. С ума сойти, так это же… это же моя Божественная Девочка, что явилась ко мне из ночного Поднебесья. Ну, кто ещё такое может придумать?! Ах, Эмма, Эммочка… Я безумно рад, что ты нашлась, да ещё так неожиданно. Это же настоящее чудо!».

Душа нашего героя взвилась до небес. Сердце заколотилось такой бешеной радостью, что он аж воскликнул:

– Не может быть! Ох, Высший Творец, хочешь не хочешь, а поверишь в Тебя! Это же и есть… моя фантазия! Ангел мой, какая же ты красивая… Прямо-таки настоящая Богиня, сотканная из Любви! Я все время думал и думаю о Тебе! Прошу Тебя, не покидай меня никогда! Надеюсь, ты догадалась, что я вовсе не управляющий Майкл, хотя и был в его одежде.

– Ах, милый… мне ли этого не знать, – как-то уж совсем по-свойски ответила она, чем снова ошарашила Константина. – Дорогой мой, твои сверкающие кольца выдали тебя сразу же, как только ты поднялся на подиум. Но будь ты и без них, я непременно уловила бы твою теургическую энергию!

– Божественная Любовь моя, своими замысловатыми словечками ты вводишь меня в очередной ступор. Расскажи лучше, куда ты пропала после нашей вчерашней встречи у меня на белом диване? – взволнованно спросил Константин и продолжил сыпать вопросами: – А как же ты оказалась в ресторане «Бубба»? Ты что, там работаешь? Впрочем, при любом раскладе я безумно счастлив найти тебя вновь! А ты? Ты? Эмма, что-то я не вижу той же сумасшедшей радости, которая так и распирает меня. Ну, расскажи же, расскажи, где ты была после того, как покинула меня?

Вместо ответа девушка с ангельским прошлым лишь смущённо заулыбалась, не решаясь признаться в том, что после первой их близости ей хотелось выбежать на улицу и крикнуть: «Хвала Небесам! Какая Радость быть Женщиной! Любить и быть Любимой! Чувствовать Лучистый Свет Добра и Любви! О, Моя Святая Покровительница Богоматерь всех ангелов! Я опасалась, что на Земле меня ждёт наказание, а тут… Высшая Награда в виде Мужчины Моей Мечты! Такое может уготовить только Матушка Родимая! Та, что является Спутницей Самого́ Бога! Низкий Поклон за Счастье стать Земным ангелом для моего Любимого! Помогай же мне в этом, моя Вечная Хранительница».

Константин ещё что-то спрашивал, но Эмма по-прежнему молчала, поскольку перед её мысленным взором как раз и всплывало то, то так сильно интересовало Маэстро Шелегова. Нам же с читателями сейчас посчастливилось заглянуть в её головушку, чтобы увидеть «кино» о её утреннем исчезновении и появлении в ресторане «Бубба».

* * *

Итак, на белом диване – Он и Она! На полу – голубая рубашка, галстук и вишнёвые туфли. Мужчина Мечты уже провалился в сон, а новоявленной Женщине не до сна. Мало того что её распирает от нахлынувших неведомых чувств такеё ещё и неудержимо тянет на улицу, которую она только недавно увидела, впервые в земной жизни. Кроме того, ей хочется кричать от Великой Радости!

И тогда Эмма вновь облачилась в слегка помятый сексуальный прикид, поскольку другой одежды у неё попросту не было. Да на тот момент она ещё и не знала толком, как следует одеваться простой земной женщине. Вот так она и оказалась на улице, надеясь выйти всего лишь на минутку и тут же вернуться обратно. Но, увы! Этому не суждено было сбыться.

Когда она только вышла из дома, то в первую очередь отправила Небесам свою мысленную Благодарность! Вдыхая свежие утренние ароматы благоухающей природы, эта странная девушка не могла налюбоваться на красивый пейзаж. В какой-то момент она вдруг исполнилась такой всеобъемлющей вселенской радостью, что закружилась от счастья. Вскоре она потеряла равновесие и упала на мягкую шелковистую траву ухоженного американского газона. Здесь ей на руку села божья коровка, с которой она даже немного поговорила, увидев в симпатичной букашечке добрый знак.

После этого Эмма встала и, словно маленькая девочка, стала осторожно пробовать ходить, но теперь уже на все лады. Она то семенила мелкими шажками, то бежала вприпрыжку, а потом ей и вовсе понравилось бегать со своей тенью наперегонки. Запыхавшись, она останавливалась, а потом снова кружилась и кружилась на зелёных лужайках. Да, счастье оно такое! Но не у всех, а лишь у некоторых.

Разглядывая экзотические цветы, растущие у домов, она незаметно для себя переходила с улочки на улочку. Вскоре, как и следовало ожидать, новоиспечённая юная женщина потеряла обратную дорогу. Только пока она и не догадывалась об этом. До того ли, когда всё вокруг поёт ей свои песни, приветствуя Её, Женщину Нового Света!

«О, как прекрасен этот Мир! Мир Людей превзошёл все мои ожидания! – ликуя, подумала она. – Оказывается, на Земле так интересно и мило. И почему нас так пугали этой участью, пока я была в ангельском лике на Небесах? Непонятно. Я пробыла здесь совсем немного, но уже понимаю, что быть Земной Женщиной – это Великое Счастье! Оттого-то и Душа моя так ликует! Ещё бы, ведь кругом сплошное Изобилие и Процветание, о чём говорит звёздно-полосатый флаг, что висит на каждом доме. По всему получается, что сразу же после квантового перехода я оказалась в Америке. Неплохо для начала! Ведь здесь мне уже многое знакомо, поскольку моя подопечная прожила большую часть жизни именно в Лос-Анджелесе».

Восторг Эммы можно было понять, поскольку тот район, где она оказалась, издавна считался весьма благополучным. Причём настолько, что благовоспитанные девочки из приличных семей до сих пор играют в кукольные домики, очень похожие на те, что находятся в этом ухоженном месте.

На её счастье, большинство жителей этого района покидали свои дома не раньше обеда. И не только из-за жары, а просто потому, что почти никто из них никуда не спешил, ведь в основном здесь жили те, кто давно уже крепко стоял на ногах и не думал о хлебе насущном. И если бы кто-нибудь из них увидел в своём «земном раю» некую расхристанную особу, то первое, что сделал бы, – непременно сообщил в полицию.

Когда же эта полуголая девица крайне вызывающего вида проходила мимо единственного развлекательного заведения сего заповедного местечка – ресторана Bubba, она вдруг услышала кашель, но не сразу поняла, откуда он доносится. Потом её окликнул голос, который показался ей весьма приятным.

Обрадовавшись живому человеку, Эмма сразу же нашла его взглядом. Только теперь уже она не знала, куда деваться от неожиданно проснувшегося в ней чувства стыда. Уж слишком этот незнакомец бесстыдно пялился на неё. Впрочем, это и неудивительно. Ну какой нормальный мужчина пропустит такое небывалое зрелище, которое, может, бывает раз в жизни! Да и то далеко не у всех. От этих аппетитных женских форм глаз не отвести! Кроме того, они, эти формы, ещё и обнажаются при каждом дуновении легчайшего ветерка, являя миру Само Совершенство!

Самое время сказать, что в то утро Майкл пришёл на работу к шести утра, дабы провести внезапную внеплановую проверку ночного бара. К счастью, сегодня всё было идеально, и ему даже не пришлось делать замечаний персоналу. Ближе к семи часам он уже пересчитал всю выручку и весь алкоголь. И всё было тип-топ.

Выдохнув с облегчением, он с чувством выполненного долга вышел на крыльцо ресторана, чтобы спокойно покурить и перевести дух. И только он сладостно затянулся, как тут же и закашлялся, подавившись дымом от увиденного. Ещё бы! Ведь всего лишь в каких-то нескольких метрах от него вышагивала полуголая диковинка в соблазнительных чулочках и на высоченных шпильках. Майкл так и остолбенел, и даже уронил пепел на брюки, когда до него дошло, что девица явно не в себе: то кружится, то её качает, то подпрыгивает…

Сглатывая слюну, управляющий обалдело вперился глазами в чернеющий «лакомый кусочек», то и дело мелькающий под развевающимися концами голубой рубашки. Немного проморгавшись, он перевёл взгляд на полосатый галстук, что болтался меж прелестных грудок, как ему вздумается.

– Вот так… клюква! – изумлённо пробормотал Майкл и уже в следующую секунду неожиданно для себя крикнул: – Эй, красотка, откуда ты такая? Заходи на кофе! Постой-постой, а ты, случайно, не Габриэль?

– Да, – кротко ответила Эмма и растерянно остановилась перед незнакомым мужчиной.

– Я так и знал… – с досадой сказал он, с большим трудом узнав в этой распутнице Габи Кабелло, которая ещё недавно подрабатывала у них в ресторане эротическими танцами. – Ну да, конечно, это ты, кто ещё способен на такое? Ты чего это с утра пораньше вырядилась как чёртова кукла? Что молчишь? Уж не рехнулась ли ты, наша гордость и краса?

Не в силах выдержать его строгий тон и презрительный взгляд, Эмма закрыла лицо руками, будто собираясь заплакать. Почувствовав недоброе, Майкл быстро сбежал по ступеням и подошёл к ней и озабоченно спросил:

– Габриэль, дорогая, что случилось? Что с тобой? Я тебя не узнаю. Откуда или куда ты идёшь в таком распрекрасном виде? Если тебя вызвал кто-то из наших добропорядочных жителей, то, на мой взгляд, ты могла бы там, у него, и переодеться.

– Хм… – изрекла Эмма и развязно продолжила в духе своей подопечной: – Да что ты понимаешь в тайных желаниях людей. Ты кто такой, чтобы указывать, как мне одеваться? Сам-то чуть глаза не сломал, глядя на мою Красоту!

– Ты что это себе позволяешь, детка? А ну, посмотри мне в глаза! – потребовал Майкл. – Уж не под кайфом ли ты, милая? Да вроде нет, зрачки нормальные и глаза не стеклянные. Одежда-то ладно… – задумчиво произнёс он. – А вот где твоя копна волос «чёрное золото», которая так украшала тебя? Ты хотя бы в зеркало себя видела? Бог ты мой! Страшно смотреть, что осталось от твоих длинных вьющихся волос. Зайди посмотри сама, чтобы долго не объяснять! А я тебе кофе принесу по старой дружбе.

– Да. Зайду-зайду, только не шуми, – примирительно согласилась Эмма и преспокойненько поднялась в фойе ресторана, как будто бывала здесь уже тысячи раз.

Взглянув на своё сексапильное отражение, девушка с безупречным ангельским прошлым только сейчас поняла, что управляющий принял её за Габриэль. «И немудрено! – с улыбкой подумала она. – Ведь мы с моей Габи похожи как две капли воды! Нас отличает только цвет глаз и эти пресловутые волосы! Ничего, надеюсь, они у меня ещё отрастут. А так, та же фигура Истинной Женщины, то же выразительное лицо, только не такое смуглое. Она всё же испанских кровей, а я даже и не знаю, к каким себя отнести.

Ох… – тяжело вздохнула Эмма. – Ну что я могу объяснить этому Майклу, если он и слыхом не слыхивал ни о каких Тонких Мирах. И уж тем более о метафизическом переходе, совершенно непостижимом для людей, благодаря которому я и оказалась здесь.

Эй, Майкл, невежественный дурачок с закрытым сознанием… А если ещё и рассказать тебе, как я шлёпнулась на балкон с заоблачной высоты, то у тебя и вовсе бы волосы дыбом встали. От других бы и живого места не осталось, а у меня хватило смелости затеять невероятную игру! И с кем? Отнюдь не с миленьким котёночком, а сразу с Мужчиной Моей Мечты!

Вот что бывает с Женщиной, если она встречает свою Первую Любовь в свой Первый День на Земле. Ты ни в одной книжке не прочитаешь такое, потому что такого не случалось ни с одной земной женщиной… И я, к сожалению, не могу тебе этого рассказать, потому что ты меня сразу же определишь в клинику для умалишённых. Нет, лучше уж держать рот на замке. Буду просто поддакивать, лишь бы отвязался».

– Габи, ты в порядке? – встревоженно спросил Майкл, удивляясь непривычному немногословию Габриэль. – Ответь же, наконец! Может быть, тебя ограбили или изнасиловали? Объясни же толком, что с тобой стряслось?

– Да, – еле слышно произнесла Эмма, потупив ангельские глазки.

– Слушай, чёртова кукла, что ты заладила: «да» да «да»?! Давай по существу! Вдруг ещё не поздно вызвать полицию. Надо же всё делать по горячим следам. Я хочу помочь тебе и наказать этого неадекватного «любителя клубнички», который, скорее всего, и лишил тебя твоих шикарных волос.

– Да, – снова услышал он в ответ.

– Ладно, не хочешь говорить – не говори. Тогда я тебе на всякий случай напомню, что по условию контракта ты всё это время должна быть похожа на Буббу, нашу несравненную королеву Голливуда тридцатых годов! А без шевелюры её не так-то просто в тебе узнать. Ты только представь, – с жаром продолжил он, глядя на полуобнажённую девушку, – что будет, когда об этом узнает Соломон Израилевич?! На сегодняшний благотворительный вечер, посвящённый памяти звезды, приглашены такие высокие гости! Ох, если бы ты только знала. Ума не приложу, ну и кто же теперь будет играть роль этой легендарной дивы? Ведь её танцевальный номер могла исполнять только ты! О, горе мне… Лучше сразу застрелиться, чем попасть под горячую руку нашего Соломона. Уж я-то знаю… и ты это прекрасно знаешь.

– Эй, чувак, – невозмутимо ответила Эмма деловитым тоном Габриэль. – Ты что, забыл, что я больше не работаю у вашего ненаглядного Соломона Израилевича?

– О Габи! – с еле заметной насмешкой начал Майкл. – Ты сто раз это говорила, а потом всё возвращается на круги своя.

– Нет, теперь уже точно всё! – твёрдо сказала Эмма. – И вот ещё что, Майкл. Больше не смей называть меня чёртовой куклой. Я ведь на самом-то деле ангел во плоти! А вовсе не то, что ты сейчас сказал. Не хочу даже повторять твои грязные слова.

– О, что я слышу? – искренне удивился управляющий. – Видали мы таких… Тут все такие, раз уж мы в Лос-Анджелесе, Городе ангелов. Слушай, подружка, возможно, в постели тебе и вправду нет равных… Потому некоторые и называют тебя «ангелом». Но сейчас… извини. Твой похотливый видок не совместим с этими чистыми небесными созданиями. Выпей кофе, глядишь, что-то и прояснится у тебя в голове.

Сделав паузу, управляющий с недоумением подумал:

«Что-то не то с нашей Габриэлюшкой. Видимо, в её эксклюзивном борделе, который, по слухам, она содержит на стороне, случилось что-то из ряда вон выходящее. Потому-то от таких дел у неё кукуха и едет! Наш директор Соломон Израилевич не раз говорил мне, что она танцует у него в «Буббе» только затем, чтобы делать состоятельных гостей ресторана клиентами своего знойного заведения. Хм… – вдруг озадачился Майкл. – Если это так, то непонятно, почему же эта жертва общественного темперамента не принимает любовь Соломона? Ему ведь никто не может отказать, даже мне пришлось… уступить его натиску. Иначе прощай, работа. Да и Бог бы с ней, если бы я не увяз в долгах из-за этого грёбаного дома с лужайкой. Каждый месяц выплаты… только и успевай отдавать.

О! Кажется, я понял. Скорее всего, он ей слишком мало предлагал, полагая, что ему и так всё положено, раз уж она танцует в «Буббе, собирая клиентуру».

– Габриэль, хочешь ещё кофе? И тёплый сэндвич бери. Поешь, поешь, – заботливо сказал Майкл, показывая на поднос. – Послушай, я что-то никак не пойму: из-за чего ты так сильно обиделась на нашего директора, что даже в очередной раз отказалась танцевать? Золотце моё, наша единственная звездочка… Давай уж ты снова простишь его. Ну, пообижалась и хватит. Ты же прекрасно понимаешь, что найти тебе замену совсем не просто. Даже несмотря на то, что в Эл-Эй чуть ли не каждая вторая училась танцам. И профессиональных танцовщиц пруд пруди. Но попробуй найти такую, чтобы она ещё при этом была похожа на Буббу как две капли воды! Я уже искал не раз и знаю, что говорю.

Габи, милая, умоляю тебя, выручи меня. Ну хотя бы только сегодня вечером! Ну что тебе стоит отработать танцевальный номер? Иначе опять придётся крутить кино про Буббу, которое гости ресторана знают уже наизусть! Если такое повторится, то для меня это равносильно провалу. Про причёску не думай, я что-нибудь придумаю! Ну хочешь, на колени встану перед тобой, Богиня Танца!

– О Майкл, так ты меня ещё ни разу не называл. Похвально, похвально… По мне, красивые слова гораздо приятнее, чем молчаливое стояние на коленях.

– Габриэль, я очень стеснительный в душе… – не на шутку разволновался управляющий. – Да я тебя и не так ещё назову, только не губи мою карьеру. Ты же знаешь, что ты мне очень нравишься, но Соломон страшно ревнует меня к тебе. Он опять дал мне задание найти тебе замену. А где я её найду, спрашивается? Да он и сам не раз пытался найти, только ничего у него не вышло. Сколько девушек приходило на пробы – всех завернул. Ни у кого ведь нет таких натуральных волос, как у тебя. А парики использовать он запретил, потому что у одной из претенденток паричок свалился во время пробного танца. А вчера наш Соломон даже пригрозил мне тем, что если я не найду подходящую девицу, то он выдаст «волчий билет», с которым я не устроюсь ни в один приличный ночной клуб или ресторан, и как я буду за этот чёртов дом расплачиваться? Тьфу ты, будь он не ладен!

– И под какую музыку ты мне предлагаешь танцевать? – снисходительно спросила Эмма и нетерпеливо продолжила: – Опять под это заезженное старьё?

– Нет-нет, что ты! – обрадованно воскликнул Майкл, почувствовав смягчение в голосе девушки. – Вот послушай, как раз вчера к нам поступила запись нового хита Джо Кокера. Зная твою огненную энергию, которую тебе так часто приходится скрывать, эта песня тебе стопроцентно понравится!

По секрету скажу: наш директор заплатил бешеные деньги за неё. Вернее, за эксклюзивное право первого звучания в ресторанах нашей категории. Знаешь, чего ему стоил этот контракт? Все ведь хотят заключить его с известнейшей студией звукозаписи. И теперь, в соответствии с сеткой звучания, мы обязаны крутить песню, начиная с сегодняшнего дня. А иначе, сама понимаешь, огромные неустойки и прочие неприятности.

Богиня Танца, несравненная Габриэль, я заплачу тебе из своего кармана, сколько ты скажешь, только, пожалуйста, выйди на подиум и покажи экстра-класс под хит крутого перца Джо Кокера. А там да хоть трава не расти. Умоляю!

– Ну и что ещё за хит такой? Включи-ка. Если зацепит, так и быть, отработаю за твоё угощение и за добрые слова, которые ты наконец-то нашёл для меня и даже нашёл в себе силы выдавить их из себя. А то я у вас тут за исчадие ада считаюсь. А я даже денег с тебя не возьму, чтобы ты понял, что это не так!

– О, да ты девица что надо! Только что ты такое говоришь? – защебетал окрылённый управляющий – Габриэль, какая ты трогательная, оказывается. Я сейчас расплачусь от твоего широкого жеста – отработать «free of charge», то есть ничего не требуя взамен, в Америке согласится далеко не каждая. Ты не перестаёшь меня удивлять! Может быть, и мне взять с тебя пример? К чёрту этот дом с лужайкой, буду работать у Соломона за еду, а потом, глядишь, примкну к хиппи, «детям солнца». Им и без домов нормально, лишь бы было, где укрыться.

– Я бы не торопилась на твоём месте, ведь их движение давно уже сошло на нет, – неожиданно участливо заговорила Эмма. – Видишь ли, сегодня в моей земной жизни случилось некое судьбоносное событие… И теперь меня так и распирает от того, что мне необходимо выплеснуть себя!

– Так кто ж против? Я только за! – несказанно обрадовался Майкл, но уже в следующую секунду настороженно продолжил: – Хм… Габи, я только одного что-то не пойму: откуда это в твоём лексиконе появились все эти словечки «ангел», «моя земная жизнь», «судьбоносное событие»? Уж не пастора ли ты охмурила?

Что-то я не припомню, чтобы ты раньше так говорила. Или опять связалась с неадекватными поклонниками, из-за которых мы столько раз вызывали полицию? Габриэль, пойми, я желаю тебе только добра. Поэтому интересуюсь по-дружески: уж не в секту ли какую ты попала? Тут ведь, в Эл-Эй, чего только нет, проходимцев и дельцов уйма. А уж если в лапы сектантов попадёшь, то просто так не выберешься.

– Майкл, не сгущай краски и не говори, чего не знаешь, – отрезала Эмма и продолжила: – Ладно, давай так: если новая песня заведёт меня, то я выступлю сегодня последний раз. Пусть уж Соломон ещё раз полюбуется, поймёт наконец, какую Богиню Танца он потерял. Теперь уже навсегда! Ну давай, включай. Послушаю уж, за что он заплатил бешеные деньги. Как мне платить, так у него никогда денег нет. То нового шеф-повара из Италии пригласил, то ремонт, то новое меню, и так по кругу.

Управляющий включил запись. И… Буквально с первых аккордов Эмма была сражена наповал внезапным ураганом ритмичной музыки. Бушующая энергия и чёткий ритм настолько взбудоражили струны её ангельской души, что она неожиданно для себя начала пританцовывать, а потом и вовсе метаться и кружиться в произвольном танце.

По тем пластичным движениям, которые получались у неё сами собой, Эмма поняла, что талант танцовщицы передался ей от Габриэль. Поначалу её это очень обрадовало, но потом она с тревогой подумала, а что ещё из богатого прошлого непутёвой подопечной передалось ей по «наследству»? Тем более что временами она ощущала в себе какие-то смутные воспоминания из жизни Габи. Она терзалась ими и не знала, как себя вести, чувствуя, что привычки подопечной накладывают свой отпечаток на её поведение. Причём в самый неподходящий момент.

Глядя на танцующую девушку, Майкл наконец-то облегчённо вздохнул. Теперь все его мысли были о том, что же делать с короткими волосами Габриэль, чтобы она стала похожей на Буббу. Перебирая в уме различные варианты, он решил водрузить ей на голову какой-нибудь тюрбан.

«А что ещё остаётся, если Соломон категорически запретил парики? В таком случае надо будет перед выступлением сделать небольшое пояснение, сказать, что легендарная Бубба очень любила экспериментировать. И, мол, иногда выступала ещё и в красивом тюрбане. Кто теперь знает, что творила эта чумовая баба. А для большей достоверности так скажу: поскольку её успеху завидовали многие, то этим головным убором она старалась защитить себя от негативного воздействия. Она ведь и вправду считала свои длинные волосы антеннами, притягивающими всяко-разное. И далеко не всегда желательное для неё! Про это я даже читал в каком-то её интервью».

Но потом ему в голову пришла ещё одна мысль:

– Эврика, Габи! – возликовал Майкл. – Я, кажется, нашёл выход, как сделать из тебя Буббу! Жди меня здесь, а я поеду к знакомому стилисту по прическам. Этот парень как раз сейчас осваивает новую технологию наращивания волос… если он только не умотал в Майями. Он сейчас нарасхват. На своём «мустанге» я быстро вернусь, тут недалеко. Только умоляю, отсюда ни шагу. Подготовь пока свой сценический костюм. Посмотри, не порвался ли, когда его примеряли другие претендентки на твою роль.

– Скажешь тоже, – искренне удивилась Эмма, сияя от радости. – Куда идти, если тут такая музыка! А ты поезжай и будь спокоен: я пока отработаю номер перед зеркалом.

Когда управляющий уехал, Эмма уставилась на наряд, сшитый по лекалам Буббы. В этом костюме она играла свою последнюю роль в Голливуде, за которую была награждена кинопремиией «Оскар», став лучшей в номинации «Лучшая женская роль первого плана».

Разглядывая воздушное красно-чёрное облако, отороченное пухом, Эмма с ужасом подумала, что к костюму страшно прикоснуться, не то что танцевать в нём. «И как это только удавалось моей бедняжке Габриэль?» – жалостливо подумала она, всё ещё испытывая душевную боль за свою подопечную.

Вскоре Майкл привёз дамского мастера. Открыв кофр, тот принялся выкладывать чёрные пряди разной степени курчавости и длины. У него также были с собой специальные захваты и зажимы, клей и антиклей для волос. И, разумеется, целая куча малюсеньких креплений. Выложив всё, он сразу предупредил, что пока только учится и поэтому работа займёт несколько часов!

Стилист деловито взялся за подбор прядей нужной длины, густоты и оттенка. Не дожидаясь окончания процедуры, управляющий заплатил ему тройную цену и уехал по делам. На прощание он сказал Эмме:

– Габриэль, ангел мой, да не волнуйся ты так. Теперь всё будет хорошо, раз уж за дело взялся мой друг Боб. Надеюсь, до вечера он всё успеет и ты будешь выглядеть, как великолепная Бубба! Вам с Бобом принесут сюда и завтрак, и обед, и ужин. Я вернусь уже ближе к твоему выступлению. Может быть, даже и с самим Джо Кокером, если крупно повезёт! Ну, Королева бурлеска, я твой вечный должник!

– О, как было бы здорово познакомиться с Кокером. Для этого певца я разобьюсь в лепёшку, изображая Буббу! Только из-за него и его песни я и пошла тебе навстречу.

– И на том спасибо! Габриэль, ты моё спасение! Ну точно ангел во плоти, – улыбнулся Майкл и обнял Эмму.

От неожиданности она даже вскрикнула:

– Не прикасайся ко мне, ты же не Мужчина моей Мечты!

Услышав это от Габи, которая всегда запросто обнималась и по-дружески целовалась и с ним, и со многими гостями, Майкл слегка опешил.

– Хорошо-хорошо, как скажешь. Извини, если я оскорбил твои высокие помыслы, – сказал он с иронией. – Ну, до встречи!

Пока стилист колдовал над головой Эммы, она дремала. И вот наконец за час до полуночи на коротеньких волосах каким-то чудесным образом выросла пышная грива блестящих чёрных волос. Разглядывая себя в зеркале, Эмма удивлялась: неужели такое возможно? От созерцания её оторвал голос старшей официантки Орнеллы, которая в отсутствии Майкла всегда заменяла его. Через дверь она крикнула, что уже пора на выход.

Взглянув на тончайший костюм, горловина которого была оторочена пухом, Эмма растерялась, не зная, как в него влезть, дабы ничего не испортить. И только когда стилист стянул шевелюру резинками и заколками, она смогла натянуть полупрозрачный верх. Когда дело дошло до надевания юбки, Орнелла уже колотила по двери гримёрки половником. При этом она кричала так зычно, что у бедной девушки с ангельским прошлым затряслись коленки.

– Эй, Габи, ну сколько можно копаться? Срочно на сцену! Твой выход! Без Майкла ты совсем развинтилась. Я так и скажу Соломону Израилевичу. Весь зал уже встал и аплодисментами встречает Буббу. Давай же быстрей! Бегом!

– Бегу… бегу… – пролепетала Эмма дрожащим голоском, совершенно не свойственным раскованной Габи Кабелло.

В этот миг её паническое волнение достигло такой силы, что она даже не успела подумать про полагающееся нижнее белье. Впрочем, здесь его всё равно не было, поскольку «кружевная пена» украшала соблазнительные формы своей истинной хозяйки.

Атмосфера в зале и вправду была накалена, то и дело раздавались приветственные возгласы: «Бубба! Бубба! Просим! Просим!» Слыша их, Эмма была ни жива ни мертва от дикого внутреннего волнения. «Эх, была ни была!» – сказала она себе, глядя в зеркало, и уже в следующий миг выпорхнула из гримёрки.

Роскошные длинные волосы придали ей уверенности, и теперь она была полна решимости сыграть роль роковой обольстительницы, про которую страстно пел Джо Кокер, изнывая от неразделённой любви.

И вот уже она на сцене. Попав под ослепительный свет софитов, Эмма не видела ни одного лица в зале, разве что блеск бриллиантов в темноте. Вдохновляясь неудержимо манящей мужской энергией, которую она ощущала всеми фибрами души в хрипловатом голосе англичанина, Эмма мгновенно прониклась и вихрем закружилась по подиуму, не замечая ничего вокруг. Внимая смыслу песни, она играла роль Буббы так, что в зал летели невидимые искры и её собственной бурной энергии, которая до сих пор была словно в загоне.

Тогда-то, в момент искромётного неистовства ангельской девушки, в зал и вошёл Константин, который ещё секунду назад с восхищением наблюдал за ней, накачивая себя для смелости шотландским виски и французскими коньяками, что стояли в подсобке.

* * *

Продолжая нежиться на «Ангельских высотах» в Костиных объятиях, Эмма могла бы ещё долго вспоминать все эти щекотливые подробности, если бы не его настойчивые вопросы:

– Дорогая, если не хочешь говорить, как ты оказалась в этом ресторане, то расскажи хотя бы, как ты оказалась у меня дома? Ты пришла через балкон, а на него забралась по приставной лестнице? Но для чего? Неужели только затем, чтобы уложить меня на белый диван? Если так, то слишком уж рискованно. Окажись ты на другом балконе, ты могла бы получить и выстрел в сердце.

– Э-э-э… – неопределённо начала Эмма, а потом вдруг опять, совершенно неожиданно для самой себя, продекламировала:

Обратись лицом к седому небу,
По луне гадая о судьбе,
Успокойся, смертный, и не требуй,
Правды той, что не нужна тебе.

– Потрясающе! Что я слышу? Вот уж не подумал бы, что американка может знать наизусть стихи Есенина.

– А почему бы и нет, если это один из лучших русских поэтов! – восторженно ответила Эмма.

– Вот именно! Я бы ещё не удивился, если бы ты прочитала мне что-нибудь из наследия лорда Байрона или Томаса Элиота. А то ведь ты выбрала нашего Сергея Есенина! Да ещё и по памяти прочла.

– Ну да, а что тут такого, если хочешь угодить любимому человеку, – удивилась она.

– Да нет, ничего. Если бы мы были в Москве или, ещё лучше, в Коктебеле, где всё дышит поэзией, я бы и ухом не повёл. Но в расслабленном Лос-Анджелесе, где интересы большинства людей крутятся в основном вокруг кино… Или будь мы с тобой сейчас на Восточном побережье США с его деловым Нью-Йорком и правительственным Вашингтоном, где интересы людей более многогранны. Но здесь, в Городе ангелов, это конечно же нонсенс!

– Константин, да какой же нонсенс? – стояла на своём Эмма. – Если, находясь рядом с Тобой, в моей голове всплывает такое… чего и не было со мной и чего я даже никогда не читала.

– М-да, – озадаченно вздохнул наш герой. – Ах, Эмма, Эмма, ну и мастерица же ты уходить от ответов. Вроде и ответила на вопросы, только я так ничего и не понял. Что и говорить, передо мной Девушка высокого полёта! А вернее, Живая Тайна! Впрочем, только с такой мне и интересно! Ладно, надо хотя бы новости послушать, а то своими уловками ты сведёшь меня с ума окончательно.

Включив мини-радиоприёмник, встроенный в панель управления «Ангельских высот», они вдруг услышали… знакомую музыку, а потом и голос Джо Кокера. Не веря своим ушам, они несколько секунд изумлённо смотрели друг на друга. И до того досмотрелись, что стали снова страстно обниматься. Ох, что тут началось… М-м…

Автор нисколько не сомневается, что богатое воображение читателя правильно дорисует эту прелестную картину очередного СоТворения Женщины на фоне голубой бархатистой поверхности «Ангельских высот».

Глава 4. Воспоминания на «Ангельских высотах»

После этой бурной сцены и он, и она будто бы растворились во вселенской идиллии и неге. Пребывая в этом состоянии, каждый боялся пошевелиться, дабы не спугнуть неуловимое очарование друг другом, не говоря уже о том, чтобы ещё куда-то ехать.

«А встать всё же придётся, – с неохотой подумал Константин. – Сколько ни тяни время, но пора уже двигаться дальше. Только куда? С моим «Вуазеном» нигде не спрячешься. Стоит нам только выехать из этой глуши, как он соберет все взгляды. Это бы ещё ладно, если б не вездесущая полиция».

Ох, до чего же приятно лежать и рассуждать о том, как создавался уникальный цвет «Голубая Мечта».

«Должно быть, – предположил наш герой, – это произошло в минуту Высшей Радости какого-нибудь колориста. Возможно, в тот момент ему привиделась Птица Счастья, озарившая своим светлым мерцанием всё вокруг. И только тогда у этого гения получилось свести воедино Тепло Греющей Надежды и Холодок Ожидания Мечты!

Ох, как загнул! М-да… Такие «просветления» накатывают только тогда, когда никуда не спешишь и на душе лад, как сейчас. А посему полежу ещё чуть-чуть и немного помечтаю. Да и Эмму жалко будить. А уж я-то от взрыва сегодняшних эмоций и вовсе чувствую себя словно Нобелевский лауреат в момент вручения премии. Сердце то замирает, а то, того и гляди, выпрыгнет из груди от переполняющей радости и гордости за себя. А также от понимания, что все труды и сомнения были не напрасны».

С этими приятными мыслями Костя вновь погрузился в сладкую полудрёму. И теперь перед его мысленным взором закрутилась длинная лента памяти, которая унесла его в дни далёкой юности.

«Уж и не знаю, насколько серой и бесцветной была бы моя жизнь, не пользуйся я успехом у прекрасного пола, – вдруг подумалось ему сквозь поверхностный сон. – Без этого мне никак невозможно.

Взять хотя бы моё детство. Даже в детском саду я и то уже ухаживал за девочкой. Невзирая на детский возраст, эта Леночка тоже была влюблена в меня по уши. А я так и вовсе души в ней не чаял. В то время я был настоящим рыцарем: приносил цветочки с клумбы, пылинки с неё сдувал и подыгрывал в играх. Она была очень стеснительной, но мне тогда нравилось чувствовать себя её защитником. Из-за того что нас дразнили «жених и невеста, тили-тили-тесто», Лена частенько плакала. Я вытирал ей слёзы, выводил из игрушечных домиков, где она пряталась от обид. Несколько раз я даже подрался из-за неё и ходил с синяком под глазом. Помню, пока синяка у меня ещё не было, мне безумно хотелось его заиметь как свидетельство моего мужества. Но потом, когда синяки стали моими «добрыми спутниками», они перестали мне нравиться. Во-первых, больно, во-вторых, я стал уже воспринимать синяки как свидетельство слабости, раз уж я их допустил. Леночке тоже было неудобно, что я из-за неё хожу в синяках. И тогда она стала избегать меня, а её так называемые подружки лишь злорадно посмеивались, надеясь на моё освободившееся «крыло». Но я был словно кремень и не поддавался, храня Леночке верность до самой школы.

А в первом классе меня посадили на последнюю парту, потому что впереди сидели те, кто не очень хорошо видел. Так я оказался рядом с непоседливой егозой, с которой мы быстро подружились. С симпатичной Юлькой всегда было легко, весело и просто. Однажды, пока наша первая учительница старательно выводила буквы на доске, я шепнул заговорщически:

– Юляшик, хочешь, покажу кое-что? Только это секрет! Поняла?

– Да, да… – нетерпеливо закивала она в ответ.

А дальше хоть стой, хоть падай. Возомнив себя, наверное, факиром, я многозначительно перевёл взгляд на причинное место моих школьных брюк. Смешливая Юляшка сразу же прыснула сдавленным смехом и уткнулась лицом в парту. Я же, недолго думая, быстро расстегнул ширинку. О Боже, теперь мне даже страшно это вспоминать! Проникнув рукой внутрь, я с восторженным торжеством шепнул:

– Смотри…

– У… у… – невольно вырвалось у неё, и она сразу отвернулась.

Ну не идиот, а? Уж насколько она была шебутная, а и то сразу же смутилась и, густо покраснев, со жгучей обидой во взгляде отвернулась к окну. Слава Богу, наша парта была у окна. Её чистые глазёнки так и заморгали, она аж застыла от увиденной жути, по щекам прокатились две крупные слезинки и упали прямо в тетрадь, размыв клетки. Как же мне тогда хотелось провалиться сквозь землю. Разве мог я ожидать подобной реакции от девочки, которую считал лучшим другом?

Стараясь замять этот досадный конфуз, я срочно написал ей записку. Эта писанина до сих пор стоит у меня перед глазами: «Юль, ну, ты чего? Бояка, не плачь, я же не кому-нибудь, а только тебе! По секрету!»

После звонка она еле-еле выдавила из себя, смахивая слёзы:

– Костя, я считала тебя хорошим мальчиком, хотела дружить с тобой. Эх, ты… Побежали в коридор, я там тебе всё скажу.

– Бежим, – ответил я.

– Тебя надо в психушку на лечение отправить, – сказала она мне под лестницей, вытирая слёзы кружевным манжетом рукава, хотя я ей дал платок. – Если ты ещё раз так сделаешь, я всё расскажу Тамаре Николаевне, пусть она вызовет твоих родителей. Тогда весь класс и вся школа узнают, какой ты октябрёнок. А меня пересадят от тебя на другую парту, ты же будешь сидеть один и никто с тобой не будет дружить. А может быть, тебя даже выгонят из школы и отправят в интернат.

– Юль, честное слово, я же по дружбе. Пожалуйста, прости! – искренне просил я у неё прощения. – Я сам уже жалею. Ты же меня тоже постоянно удивляешь. Конечно, не так уж, как я тебя. Просто хотел, чтобы наверняка. Ну не плачь, обещаю, что этого больше никогда не повторится. Просто недавно дома я листал медицинскую энциклопедию. И там мне попались картинки с мужскими и женскими… ну, этими, как уж их… органами. Ну и подумал, что тебе это тоже будет интересно. Но там, к сожалению, только чёрно-белые картинки. Что из них можно понять? Лучше уж один раз увидеть, чем сто раз услышать. Правильно? Ну хочешь, я себе руку до крови разрежу или зуб вырву, чтобы ты меня простила.

Испугавшись такого исхода, простодушная Юляшка отрицательно покачала головой, и мы побежали обратно. Видимо, несмотря на мою безумную выходку, ей все же хотелось сохранить дружбу со мной. Ведь чего только мы не вытворяли с ней вместе. То кнопки на сиденье подбросим, то дохлую мышь кому-нибудь подсунем в портфель. Тогда я наивно полагал, что у настоящих друзей нет закрытых тем. Я не воспринимал её как девочку. Для меня она была этакой пацанкой, а сейчас бы я сказал – другом-единомышленником. К тому же я был очень любознательным, и меня всегда интересовало, что и как устроено. Например, уже тогда мне казалось, что часть моего мозга находится у меня не только в голове. Чем старше я становился, тем отчетливее понимал это, особенно когда видел красивую старшеклассницу. Тогда-то мой «нижний мозг» и показывал мне, на что он способен, накрывая меня лихорадочной волной, отзывающейся ёкающим эхом во всём теле. Потому мне и хотелось разобраться в этом явлении с медицинской точки зрения. Будь она мальчиком, глядишь, мы вместе эту энциклопедия стали бы рассматривать.

Говорить об этом с отцом я не мог, потому что никогда его и не видел. Со слов мамы, он всё время был на работе. Приходилось втихаря изучать подобные вопросы, вооружившись чёрно-белой медицинской энциклопедией. Нахватавшись умных слов, мне так хотелось удивить ими хотя бы Юльку. Теперь-то я понимаю, что не стоило так пугать бедную девочку. С тех пор я больше ни с кем не обсуждал физиологию человека. Тем более что во времена СССР эта область знаний была полностью закрытой и интерес к ней воспринимался как нечто непристойное. А запретный плод, как известно, всегда особенно сладок.

С мамой, хотя она и была моим большим другом, я всё же стеснялся говорить на эту тему. Про историю с Юлькой я, разумеется, умолчал, опасаясь вызвать слёзы ещё и у неё. Я ей очень благодарен, что вместо прямых назиданий она обычно рассказывала мне какие-нибудь поучительные истории. Как и все советские люди тех лет, мама очень любила читать, потому и сыпала забавными историями как из рога изобилия. На любой вопрос у неё всегда был готов ответ, причём весьма неожиданный.

Помню, она так мне говорила: «Костик, на свете всегда было, есть и будет не только добро, но и зло. Так уж устроен мир. Вместо того чтобы сокрушаться по этому поводу, ты лучше побольше читай, а особенно книги из серии ЖЗЛ («Жизнь Замечательных Людей»), которые я беру в библиотеке. Всегда интересно узнавать, как умные смелые люди, достигшие больших успехов в искусстве, науке, географических открытиях и сражениях, преодолевали препятствия, боролись с несправедливостью и в конечном счёте достигали своих целей. Глядя на них, понимаешь, что не всегда прямой путь является самым коротким. У каждого из них было столько неудач. Тем не менее, невзирая ни на что, они победили каждый в своём деле. Их давно уже нет, а имена живут и прославляют их. К таким высотам должны и мы стремиться. Просто чтобы не зря прожить жизнь».

Анастасия Петровна, так звали маму нашего героя, всегда дышала с ним одним воздухом, поддерживая затеи сына. Она была из тех редких женщин, которые в советские ударные годы каким-то чудом не растеряли в себе ребёнка. Правда, это не нравилось бабушке, которая в сердцах называла свою дочь-художницу несамостоятельной и несерьёзной. Когда бабушка приезжала в гости из подмосковного городка, то зачастую на кухне затевалась примерно такая дискуссия:

– Настя, сколько раз я тебе говорила: шла бы ты лучше в бухгалтеры. Сидела бы, как я, в конторе за пером, а не занималась бы этой мазнёй для детей. Ну что это за работа такая – плакаты рисовать, стоя на коленках? Я с твоим отцом-художником из-за этого так намучилась, Царство ему Небесное! Приходи работать к нам в заводскую бухгалтерию, я быстро научу тебя дебет с кредитом сводить. Мой портрет даже на заводской доске висит, хотя я и не главный бухгалтер, а только заместитель. Зато председатель профкома, а это величина! На электричке тебе не так уж и далеко будет.

– Мам, давай оставим этот разговор, – отстаивала свой выбор Костина мама, отвечая на постоянные придирки. – Меня вполне устраивает моя работа художником-оформителем в детском книжном издательстве. И менять её я не собираюсь! Во-первых, это моё, а во-вторых, график работы позволяет мне уделять время и Костику, а не только работе.

Стараясь всячески развивать своего сынишку, умненького, с живыми глазами, она водила его в цирк, Театр юного зрителя, библиотеку, а когда подрос, стала брать с собой на разнообразные вечера и концерты. Тем более что в те времена подобные мероприятия стоили сущие копейки, а впечатлений – море!

Будущему Маэстро Шелегову с детских лет нравилось находиться в среде творческих людей. Как и все его сверстники, он мечтал как можно быстрее вырасти и получить интересную профессию. Только желательно такую, чтобы вызывать своими достижениями гордость у родителей.

В пять лет он говорил, что женится только на маме, потому что она самая красивая и добрая, а ещё потому, что папа всё время на работе. А уж когда вырастет окончательно, то будет ходить с ней под ручку, как муж с женой. В раннем возрасте ему нравилось опекать маму, которую он после прочтения сказки частенько называл Еленой Прекрасной, уж очень ему нравилось это имя. При этом он просил, чтобы и она называла его не иначе как Иваном Царевичем. Благодаря тёплым отношениям с мамой Костя легко ладил с девочками, не дёргал их за косы и не страдал прочими мальчишескими забавами.

– Запомни, Костик, – говорила Анастасия Петровна в воспитательных целях, – культурный человек всегда старается нравиться окружающим людям. Ведь восхищение нужно вызывать не только красивым платьем, но и высоко развитым умом, хорошими манерами и конечно же благородными поступками. А для этого нужно постоянно развиваться, читать, путешествовать по стране. Тогда твоя жизнь будет наполненной и интересной. Твой папа так говорит: «Кто умеет нравиться, тот владеет всем!» И с этим не поспоришь.

И действительно, Виктор Аркадьевич постоянно вдохновлялся этой фразой. У него так и получалось: он и нравился, и владел. Например, умами многих женщин, которые были без ума от представительного красавца с фигурой К. С. Станиславского. Только в отличие от этого театрального режиссёра, создателя знаменитой системы, актёра и педагога, Костин папа всё же отвечал пылкой взаимностью своим многочисленным воздыхательницам. И надо сказать, весьма часто отвечал.

Он и так-то был хоть куда. А уж высокий пост в Министерстве культуры и вовсе делал обладателя золотой должности невероятно привлекательным в глазах всех женщин, будь он ростом хоть в метр с кепкой. А уж когда сочетаются и красота, и ум, и должность, и положение… Да, ещё и любовь ко всему прекрасному… Тут уж человек перестаёт принадлежать себе, невольно становясь «народным достоянием».

Познакомились же его родители на открытии какой-то художественной выставки, которую как раз и открывал Виктор Аркадьевич, представляя в своём лице Министерство культуры СССР. И во всём-то Анастасия Петровна была честна и открыта со своим сыном, кроме одной скользкой темы, в которой она проявляла большое материнское лукавство. И уж тут мамина фантазия не знала границ. Поглаживая сына по головке, она говорила:

– Костенька, вытри слёзы… У папы так много работы, что ему даже некогда выйти из здания Министерства, где работают самые ответственные люди нашей страны. У него дел столько, что ему приходится трудиться круглые сутки, а спать прямо в кабинете. Страна-то у нас вон какая большая: сколько городов, маленьких посёлков и деревушек. Кто-то же должен заботиться, чтобы граждане СССР были культурными и высокообразованными, много читали, знали свою страну. У твоего папы очень почётная работа. Костик, когда ты вырастешь, то тоже будешь, как папа, лучшим из лучших! А знаешь, сколько у него талантов? Помимо музыкальной одарённости, папе необходимо разбираться во всех видах искусства, потому что он там один из главных руководителей: поручает, кому какое дело сделать и к какому сроку. Мальчик мой, не волнуйся, твой папа помнит о тебе и присылает подарки.

– А у меня есть какой-нибудь талант? – живо спросил Костик, умирая от любопытства.

– Конечно, мой хороший. Их и у тебя много. Например, ты быстро запоминаешь стихи. Ты любишь обезьянничать и говорить разными голосами. Ну а самое главное – тебе, как и мне, очень нравится рисовать. Ты же у нас то цветы на обоях нарисуешь, то рожки и хвосты на фотографиях в газетах. И когда ты срисовываешь картинки, зачастую у тебя получается даже лучше, чем оригинал.

Кстати, со срисовывания начинали все великие художники. Истинное же мастерство приходило к ним лишь после прохождения серьёзной школы. Именно поэтому, подходя к полотнам великих мастеров, мы невольно чувствуем глубину души этого художника, его переживания или, наоборот, радость и одухотворение. Этим-то и отличаются настоящие шедевры от работ посредственностей, не затрагивающих ни умы, ни сердца людей.

Помнишь, как тронули тебя в Третьяковской галерее полотна Александра Иванова, Карла Брюллова, портреты Левицкого, Боровиковского и многих других? А у картины Василия Перова «Тройка» ты и вовсе надолго застыл. Вспомни, с какими слезами ты смотрел на троих уставших и замёрзших детей, вынужденных тащить по зимней улице обледеневшую бочку с водой. Ледяной ветер дует им в лицо, а с ними ещё и собака. Сколько безысходного страдания на их бледных личиках, в измученных глазах, позах, лохмотьях…

А в другой раз мы с тобой видели глубоко верующую старушку, которая стояла и плакала у картины «Боярыня Морозова» Василия Сурикова. Эта бабушка просто не могла сдержать слёз восхищения женщиной, настолько преданной своей вере.

– Мамуль, а значит, великие художники только для того и рисовали картины, чтобы люди плакали? – с удивлением спросил Костя.

– Да ну что ты, дружочек мой. Уникальное дарование художника заключается ещё и в том, что он затрагивает тему из далёкого прошлого, но которая до сих пор волнует зрителя. Самое главное – воплотить на холсте не только пейзаж или облик человека, но и передать сам дух событий! В этом и состоит великая сила искусства! Работа художника трогает душу зрителя, не оставляет его равнодушным. Это психологическое воздействие как раз и говорит о том, что искусство обладает огромной силой. Она-то и действует на нас, наполняя, облагораживая и очищая человеческие души.

* * *

Однажды летом, когда Косте было около шести лет, Анастасия Петровна взяла его с собой на кладбище Донского монастыря. Некоторые боятся таких мест, но уж это место вечного упокоения даже и ребёнку не кажется угнетающим, поскольку больше напоминает парк красивых скульптур под открытым небом. Ну разве что немного печальных…

Рассматривая изваяния, любознательный Костик бегал от одной скульптуры к другой, с живым интересом заглядывая им в глаза. И до того добегался, что ему стало казаться, будто один из ангелочков, тот, что был выполнен из белого мрамора, прямо-таки приворожил его своим ангельским взглядом.

Этот образ был настолько нежен и печален одновременно, что маленький мальчик аж задрожал от страха, испугавшись ожившего ангела! Разумеется, на неокрепшую детскую психику это оказало очень сильное впечатление. И хотя потом мама долго разубеждала и успокаивала своего чувствительного сына, тема ангелов навсегда поселилась в его сердце. С тех пор любое соприкосновение с небесной тематикой приводило его душу в необъяснимый восторженный трепет, с которым он ничего не мог поделать, даже став взрослым.

Наблюдая за неослабевающим интересом сына, деликатная Анастасия Петровна старалась мягко перенаправить больную тему в правильное русло:

– Костя, обрати внимание, только очень достойные люди удостаиваются таких высокохудожественных надгробий. Когда я смотрю на эти изваяния, у меня сердце кровью обливается от того, что мне в своё время так и не удалось стать скульптором, потому что при поступлении мои работы не набрали нужного количества баллов. Пришлось пойти на факультет «Графика», а так хотела попасть на «Скульптуру», куда поступают самые-самые…

До сих пор не могу с этим смириться. Потому и прихожу сюда иногда, и любуюсь перфекцией, то есть безукоризненным совершенством линий и идеальной композицией скульптуры. Обычно мы видим уже законченную статую, но чтобы прийти к ней, статуйный мастер должен много учиться, знать историю искусств, бывать во многих музеях и местах, где он черпает вдохновение. И кроме этого, ему необходимо сделать немало копий признанных шедевров. Костик, а ты хотел бы заниматься таким кропотливым и интересным трудом?

– Хотел! А папа обрадовался бы этому? – с горящими глазами поинтересовался он.

– Конечно! И не только он, но и твой дедушка-художник, мой папа, который погиб во время Великой Отечественной войны, защищая нашу Родину от фашистов. У тебя для этого есть всё: наблюдательность, хорошая память и цепкий взгляд. А самое главное – ты любишь рисовать и, к счастью, у тебя очень чувствительные руки, про которые в будущем можно будет сказать «Руки скульптора с обнажённым нервом». От папы же тебе достался быстрый моторчик и умение нравиться.

Костик с интересом взглянул на свои ладошки, покрутил ими и с удивлением спросил:

– Мам, а почему же я не вижу на них никакого нерва? Он что, прозрачный?

– Этот нерв находится внутри и проявит себя лишь тогда, когда ты всерьёз начнёшь заниматься творчеством. Хорошо бы скульптурой. У меня не сложилось, пусть хотя бы у тебя всё получится.

– И тогда я смогу вылепить всё что захочу? И ангелов? И больших, и маленьких?

– А то как же! – одобрительно улыбнулась Анастасия Петровна. – Не боги же горшки обжигают. Ещё как сможешь!

– Ура! Мои работы будут самыми-самыми красивыми! – загорелся маленький сын, сверкая глазами, полными восторга. – И если меня будут называть Великим Мастером, тогда уж папа точно придёт посмотреть на них и на меня. Мамуль, а где учат делать таких ангелочков? Они словно живые.

– В художественном училище или институте.

– Я хочу, чтобы у моих скульптур стояла табличка «Скульптор Константин Шелегов»! Тогда вы с папой точно будете мной гордиться. Да, мам?

– Да, золотце… – с облегчением выдохнула Анастасия Петровна, радуясь тому, что её одарённый мальчик не прочь пойти по творческому пути.

* * *

Начиная с седьмого класса Костя Шелегов, помимо обычной школы, стал учиться ещё и в Школе рисунка и живописи при Педагогическом институте. Эта школа не являлась художественной в классическом понимании, тем не менее её выпускники получали право подавать документы в один из художественных институтов Москвы – Суриковский или Строгановский. После учёбы в основной школе Костя три раза в неделю спешил в дополнительную. Там он получал начальное академическое художественное образование. Знакомился с историей искусств, осваивал рисунок, знакомился с живописью, композицией и конечно же скульптурой.

В отличие от других мальчишек, учился Костя с большим интересом, и прилагаемые усилия не пропадали даром. Его юношеские работы заслуживали из уст опытных наставников-художников только высшие похвалы.

А однажды ему довелось услышать отрывок разговора двух преподавателей. Один из них говорил: «Я считаю, что Костя Шелегов – самый талантливый ученик в нашей школе». Юный художник был приятно удивлён и даже немного зарделся. Он и раньше слышал, что у него есть способности. Да и сам порой смутно чувствовал, что рисунки ему даются с удивительной лёгкостью. Но несмотря на это, иногда его всё же одолевали сомнения: «Так есть ли у меня талант, или это всё мамины подбадривания? А если и есть, то какой он – чуть выше среднего или прямо-таки великий?»

Случайно услышанные слова, сказанные профессионалом, и стали, по сути, для него путёвкой в жизнь. С тех пор он уже безоговорочно поверил в себя, что крайне необходимо для любого созидателя и творца, будь он музыкантом или конструктором, художником или скульптором.

Богатый внутренний мир взрослеющего юноши отражался в его умных светло-карих глазах, горящих внутренним огнём. Его пронзительно-чистый взгляд без слов рассказывал о подвижном уме, схватывающем всё на лету. Педагоги по изобразительному искусству, отлично владеющие секретами физиогномики, говорили между собой: «Этот обаятельный подросток с гордым профилем ещё заявит о себе! При таком симбиозе горения, гордыни и темперамента взлёты и падения ему обеспечены. К критике он пока ещё прислушивается, но наступит день, когда этот юнец не потерпит чужого мнения. Посмотрите, какой популярностью он пользуется уже сейчас. Причем не только у сверстников, но и у всего нашего преподавательского состава. А нас, в отличие от школяров, интересует в основном художественные результаты».

И действительно, этого парня трудно было не заметить. Он всегда был на виду: участвовал в комсомольской жизни, рисовал в стенгазетах, играл в школьных спектаклях и даже читал стихи на торжественных вечерах и линейках. В основной школе даже шутка-прибаутка ходила: «Кто не знает Костю? Костю знают все».

Не чурался он и самообразования по «мужской части», с интересом просматривая гуляющие по рукам старшеклассников самиздатовские самоучители про «это». Во времена, нетронутые всемирным Интернетом, такое самообразование было обычным делом. Впрочем, как и чтение «взрослой» литературы, не входящей в школьную программу. Несмотря на возрастные запреты и всеобщий дефицит, большинство старшеклассников всё равно где-то её находило. Ярким примером тому была откровенная любовная лирика. Кто же из них не читал запоем развесёлых «хулиганских» стихов Пушкина, Лермонтова, Баркова и конечно же Козьмы Пруткова. Эти книги обёртывали газетой, чтобы не было видно обложки, читали с фонариком под одеялом, чтобы не застукали родители.

Погружаясь в эти полуподпольные шедевры, Константин, как и многие другие его сверстники, с удивлением открывал для себя, что классики русской литературы описывали не только похождения Руслана, бросившегося на поиски будущей супруги Людмилы. Зачитываясь небезызвестными возбуждающими рассказами, перепечатанными в самиздате и затёртыми до дыр, «правильные» советские школьники многое узнавали и мотали на ус. В том числе и то, что, оказывается, известные писатели вовсе и не были теми святошами, какими их обычно представляют в учебниках по литературе.

Глава 5. Инструктаж

После восьмого класса для учеников художественной школы была организована летняя практика. Обычно она проходила в Крыму, на базе творчества «Крымская жемчужина», которая относилась к Московскому педагогическому институту.

Здесь, на открытом воздухе, будущие художники запечатлевали в этюдах удивительные по красоте места. Простой и будничный мотив преображался всепроникающим подвижным светом, вносящим ощущение праздничности.

Находясь вдали от Москвы, педагоги-живописцы чувствовали себя намного свободнее. В этих условиях они с лёгкостью позволяли себе вольнодумные мысли и рассуждения. Особенно это касалось творчества французских художников-импрессионистов, запрещённых тогда в СССР. Сейчас это звучит более чем странно, но в стране победившего социализма с их пятилетками в четыре года «такие нежности» были ни к чему.

– В отличие от академической живописи, – по-свойски говорил один из преподавателей, – импрессионисты передают мгновенные, якобы случайные ситуации. Им важно настроение данной минуты, их сюжеты похожи на застывшие мгновения постоянно изменяющегося мира. Посмотрите на эти работы. Видите, Камиль Писсарро, Альфред Сислей и Клод Моне предпочитали пейзажи и городские сцены, Ренуар же любил изображать людей на лоне природы или в интерьере. Все они были новаторами своего времени, не обращаясь к библейским, литературным или историческим темам. Вместо этого на их живописных полотнах – изображение повседневности. Люди на отдыхе или за развлечениями: флирт, танцы, кафе и театр, прогулки на лодках, пляжи и сады. Надеюсь, вы почувствовали ту мимолётную атмосферу, которую эти художники схватывают будто на лету.

В таком случае теперь и вы можете сделать то же самое, оставив на холсте свои мимолётные впечатления. Попробуйте отказаться от чёткого контура, накладывайте краски отдельными мазками. Поработайте в свободной, несколько небрежной манере. Смелее. Посмотрим, как у вас это получится. Только никому не говорите, что это я вас этому учил. А если кто проговорится, из того художник не получится, так и знайте.

Но далеко не все преподаватели позволяли себе подобные вольности. Отстаивая позиции «советского импрессионизма», суть которого заключалась в художественном отражении эпохи послевоенного периода и оттепели, они сообщали примерно следующее:

«Французы, вместе с их импрессионистами, нам не указ! Нам нужен оптимизм и социалистический реализм, а не вызов. Нужна натура, эмоциональное наполнение произведения и передача определенного посыла. Обратите внимание на изобразительную манеру, характерную для таких художников, как В. Г. Гремитских, В. М. Ковинин, В. И. Говорков или, например, Адрианов. Никогда не забывайте о людях труда. Дайте зрителю уверенность, что «маленький человек» является важной составляющей великой страны».

В результате экспериментов мастерство учеников художественной школы росло день ото дня. Теперь уже они умели создавать эффект живого мерцания красок, передавать сложные цвета и оттенки, обычно невидимые для глаз невнимательного зрителя.

Остальная же жизнь «Крымской жемчужины» управлялась в основном студентами-практикантами этого же пединститута. Будущие педагоги разных дисциплин отрабатывали на юных художниках предстоящие школьные культурно-массовые мероприятия, практиковались в составлении учебных планов и приобретали опыт в работе с детьми.

Тут же все и расслаблялись, и даже влюблялись. Ну куда же без этого в таком романтичном месте!

Местные ребята из подшефной школы были здесь частыми гостями. По сравнению с художницами-москвичками, умы которых всё ещё занимала игра цвета и тени, местные девчонки-раздевчонки чувствовали себя абсолютно свободными от подобной ерунды. Видимо, мягкий климат и большее количество солнечных дней способствовали тому, чтобы они уже кое-что понимали в амурных делах, причём не понаслышке. Отдельные скороспелые вертихвостки так и старались завладеть вниманием юных живописцев из Москвы, пробуждая в них чувственное влечение и желание. И ведь получалось, раз уж тонких ценителей прекрасного несло на танцплощадку, как рыбу на нерест. На многообещающих танцульках их уже поджидали… И не кто-нибудь, а хорошенькие и безобидные плутовки, старательно делающие вид, что пришли просто послушать музыку.

В тот вечер, впрочем, и не только в тот, Костя уже не раз соприкасался взглядом с влекущим кукольным личиком одной местной «прилежницы». На фоне подружек-веселушек она выделялась многим. Ну, например, старомодным пучочком на затылке и благонравной блузочкой с круглым воротничком.

«И это бы ещё ничего, хотя все девчонки в чём-то цветном и блестящем, – с недоумением подумал он, почувствовав томление в области «нижнего мозга». – Она как будто и не замечает, насколько явно проступают сквозь тонкую ткань трогательно выраженные соски её формирующейся груди. Сколько раз я видел нечто подобное на картинах и в мраморе… Да, тоже пробирало, но совсем не так. Когда же в жизни видишь живую женскую грудь, пусть даже и прикрытую блузкой, чувствуешь себя каким-то первобытным Адамом. Невозможно оторвать взгляд, он сам собой только туда и стремится».

Когда же юная кокетка ещё и начала танцевать «шейк», как тогда называли быстрый танец, её игривая короткая юбчонка тоже пошла в пляс, то и дело приподнимаясь. Тут уж тебе и «проблески» маленьких белых трусиков, и хорошенькие ножки в белых гольфиках. И всё-то у этой «лолиты» было продумано до мелочей. Оно и понятно, ведь ей уже было хорошо известно, что вроде бы невинное на первый взгляд зрелище вызывает прямо-таки демоническое влечение у представителей мужского пола любого возраста.

По крайней мере, человек взрослый, лишь только взглянув на неё, сразу бы понял, что местная нимфеточка уже осознала свою сексуальность. И ей было явно по вкусу наблюдать вокруг себя возбуждение симпантов женской красоты. Этот полураскрытый цветок, эта юная обольстительница, откровенно наслаждалась своей властью над мальчишками. Она прямо-таки упивалась ею и тем, что именно она провоцирует пылкие фантазии сладострастного греха в художественно одарённых умах.

Другими словами, не заметить эту хрупкую девочку-женщину, называемую за глаза лихоманка Лара, было никак невозможно. Помимо «целомудренного» наряда, взгляд привлекала и её прямая спина. А по весьма грациозным движениям можно было подумать, что она занимается танцами или даже балетом.

Балерины же, как и ангелы, с самого детства действовали на Константина околдовывающе. Впрочем, это и неудивительно, поскольку первый балет, на котором он побывал мамой в Большом театре, назывался «Лебединое озеро». Эта волшебная сказка с чудесной музыкой Чайковского произвела на впечатлительного мальчика неизгладимое впечатление.

Невольно вспомнив то посещение, Костя оценивающе заглядывался не только на округлости местной примы, но и на её гибкую талию, а также изящество тонких рук, до которых так хотелось дотронуться. Что уж говорить про зовущие «видо́чки», открывающиеся под юбчонкой. Да и пухлые губки куколки, обладающей столь смелым и многообещающим взглядом, тоже неудержимо влекли его.

Именно тогда Константин впервые ощутил на себе мощнейшую пленительную силу воздействия красоты и раскрывающихся женских чар. Только теперь он и понял, причём всем своим существом, что этому природному «магниту» практически невозможно противостоять! Особенно если юношеская движуха проходит в бархатной темноте южной ночи, пропитанной цветочными ароматами и мелодичной музыкой.

От одной только мысли, что эта шельмочка совершенно непредсказуема и способна на любые поступки, неоперившегося художника так и бросало в жар. А тут ещё и «броуновское движение», начавшееся в его супермодных штанах, а вернее, американских джинсах Wrangler. По тем временам штаны эти представляли собой истинный «отвал башки», как сказали бы сейчас некоторые. И купить их можно было только втридорога у спекулянтов на барахолке, что его мама иногда себе позволяла. Обычно это случалось в предновогодней эйфории, когда многих продвинутых граждан охватывал праздничный кураж, в пылу которого улетали последние деньги.

Красиво одеваться Анастасия Петровна любила и про сына не забывала, подготовив его к летней практике на отлично. Не беда, что в простых магазинах ничего нельзя было купить. Особо страждущие решали эту проблему очень просто: с помощью фарцовщиков и валютного магазина «Берёзка». А для этого надо было просто втихую прикупить у отдельных «тёмных личностей» так называемые чеки, которыми там расплачивались. В результате красивая вещь обходилась втридорога, зато она была твоей почти без всякой очереди.

«Я должен овладеть этой Ларой! – вдруг подумалось примоднённому Шелегову, когда он увидел на танцах эту фифочку. – Во что бы то ни стало! Плевать на то, что мне ещё нет восемнадцати. Я хочу её… реально хочу! Теперь понятно, что это значит на деле».

В этом гипнотическом состоянии Костя и отправился в сторону той лихоманки. Собираясь пригласить её на медленный танец, он ощущал танком, готовым смять на своём пути любого соперника. Но она и не думала отказываться, отдав предпочтение именно ему. И стоило Косте только дотронуться до руки «балерины», как он мгновенно ощутил во всём теле предательскую лихорадку. И опять ему стало невыносимо тесно в моднющих джинсах. Когда же танец закончился, он был несказанно рад, что мучительное испытание осталось позади.

Во время второго медляка наш герой немного успокоился и даже осмелел, не постеснявшись положить руку на талию этой фартовой первосортной девчонки, старательно играющей во взрослую игру. Пьянящая эйфория придала Косте ещё больше смелости, глаза его вдруг загорелись каким-то незнакомым масляным блеском, и он тихо, но настойчиво сказал:

– Пойдём… погуляем… У тебя такие прекрасные… – запнулся наш герой и тут же продолжил: – Глаза…

– Угу, я так и подумала. Ну, пойдём, – многозначительно ответила Лариса, которая только того и дожидалась.

И они пошли. Но как на грех, на выходе с танцплощадки путь парочке преградила воспитательница «Крымской жемчужины», недавняя выпускница пединститута. Может быть, она и не пристала бы к ним, хотя вряд ли, но в её обязанности входило присматривать за «личной жизнью» юных художников. Кроме этого, она была ещё и ответственной за выдачу какого-то технического инвентаря, который Костя ещё не получал. К старшим по возрасту здесь обращались уважительно: по имени-отчеству, хотя те были и не намного старше воспитанников.

Глядя на соединенные руки этих двоих, молодая учительница химии осуждающе покачала головой и с лёгкой издёвкой сказала:

– О, какие у нас тут Ромео и Джульетта нарисовались. Друзья мои, а вы ведь знаете, что в «Крымской жемчужине» не приветствуется ходить за ручки. Лариса, юные художники приехали сюда картины писать, а не в «жигли-лямур» играть. Кстати! – обрадованно воскликнула она, будто что-то вспомнила. – Шелегов, знаешь что?! А ну-ка, зайди ко мне на инструктаж. Да-да, прямо сейчас. А то ты и ещё двое всё никак его не пройдёте.

– Марта Михайловна, я к Вам обязательно зайду. И даже прослушаю все эти инструкции с превеликим удовольствием, но… только завтра.

– Никаких «завтра». Ты мне ещё будешь указывать, когда я должна проводить инструктаж? Не забывайся, Константин, и соблюдай субординацию! Я ещё три дня назад должна была сдать отчётную ведомость, а из-за ваших пленэров, которые проходят в разных местах, вас толком и не найдёшь. Итак, поднимайся за мной в мой кабинет. И не надо на меня так смотреть. Лариса подождёт…

В этот момент выразительные губы симпатичного парня из Москвы слегка коснулись нежного девичьего ушка.

– Ларочка, я мигом… Только в ведомости распишусь, – прошептал Костя вкрадчивым шепотком. – Ты не пожалеешь… Не уходи, слышишь…

Польщенная избранница понимающе кивнула, давая понять, что первого парня дискотеки не грех и подождать. В ответ он благодарно сжал её ладонь и быстро пошёл к соседнему домику, у входа которого стояла химичка и выжидательно смотрела на него. Пропустив Костю вперёд, она показала рукой на деревянные ступени, ведущие на второй этаж. Поднимаясь по ним, словно под конвоем, он прямо-таки физически ощущал на себе её железобетонный взгляд.

В так называемом кабинете, где и проживала Марта Михайловна, она предложила своему «воспитаннику» сесть на кровать, сама же села на единственный стул и начала читать лекцию, предписанную учебным планом. Тема обычная – «Безопасность советского гражданина в городе и на отдыхе». Казалось бы, «получите – распишитесь», и все свободны.

Но не тут-то было, поскольку после лекции она вывела Шелегова за дверь и открыла предбанник, в котором хранилось снаряжение для молодёжной военно-спортивной игры «Зарница», прививающей старшеклассникам навыки гражданской обороны, а также быструю реакцию в нестандартных ситуациях.

Осмотрев это интересное хозяйство, они вернулись на прежнее место. Взяв журнал учёта, химичка принялась его перелистывать, пытаясь что-то отыскать. В это время Константин не находил себе места, думая о «балерине», оставленной внизу. По тому, как неторопливо Марта листала страницы, он догадался, что назойливая училка не собирается его отпускать.

– Марта Михайловна, я всё понял. Я могу идти? Ах да, давайте распишусь, – нетерпеливо спросил он, подумав с досадой: «Ну чего ей ещё от меня надо?»

– Погоди, погоди. С темой ориентирования на местности мы разобрались, теперь затронем воспитательно-нравственную. Я знаю, что тебе не терпится убежать к лихоманке Ларочке. Но ты же взрослый парень, да ещё и комсомолец к тому же… Пора бы уж понимать: если вдруг что, греха не оберёшься. Позор будет и на всю «Крымскую жемчужину, и на вашу художественную школу, и конечно же на наш педагогический институт. Мол, куда смотрели педагоги-воспитатели?

Потому и блюду я вашу нравственность, честь и достоинство. А сейчас ещё и как химик добавлю, теперь уж открытым текстом: именно от таких невинных гуляний за ручку порой и случаются дети. А виной тому химические реакции, происходящие в молодых организмах. Имей в виду, девушки тут сплошь несовершеннолетние! Так что смотри в оба, за некоторые шалости невзначай можешь и срок получить.

А ты, говорят, звезда вашей художки! Стало быть, тебя надо особенно беречь. Я весь вечер наблюдала за тобой, видела, как ловит тебя на свой крючок эта местная вертихвостка, выказывая дразнящие виды под юбочкой и прочие «радости»…

Ну, не злись, не злись. Лучше послушай меня: эта «лолита» уже второй год к нам сюда ходит, высматривая лучших мальчиков. К ней такие кадры попадают, что куда уж лучше. Ох, мужики, мужики… И стар, и млад – всё одно на уме. В таком случае, Константин, посмотри-ка на мои «наливные яблочки». Ничем не хуже, а наоборот, в сто раз лучше!

– Э-э-э… я это… Марта Михайловна… давайте, я к Вам завтра лучше зайду, – оторопело сказал он, никак уж не ожидая подобной выходки от блюстителя подростковой морали.

– Да нет уж, сиди. Надо уж довести начатое до конца! – по-учительски строго сказала химичка и неожиданно подхватила свою пышную грудь обеими руками. Задорно улыбнувшись, она вдруг потрясла ею и, крайне довольная собой, ещё и поводила плечами, а затем и крепкими бедрами. Константин обомлел, увидев такое.

Но Марта Михайловна будто только того и ждала. Сверкая глазами и периодически подмигивая, она не унималась:

– Шелегов, а ты не находишь, что мой «урожай» побогаче будет, чем у зелёной неоперившейся дурочки? И дело вовсе не в том, что моё «достояние» намного увесистей, а в том, что я ещё и повзрослее её буду. Согласись, это в корне меняет дело! А самое главное заключается в том, что за это тебе ничего не будет. Нет, пожалуй, будет – одно удовольствие! А уж если кому-то что и будет, так только мне, соблазнившей живописца, не достигшего совершеннолетия. Но ты же у нас, насколько я знаю, очень умный юноша. Не сомневаюсь, что мы с тобой обойдёмся без глупостей.

К тому же, если вдруг что, мне хорошо известно, как устранить последствия нежелательных химических реакций в женском организме. Как видишь, со мной никаких проблем, не то что с некоторыми – одна возня, и ни уму, ни сердцу. А тут – сплошное неземное блаженство. Ну что ты на меня так смотришь? Где твоё счастье? В будущем? А моё – здесь и сейчас! Уж больно ты хорош, чтобы отпустить такого с пустыми руками.

Юный Шелеговне мог вымолвить ни слова. Наблюдая за разыгравшимся театром абсурда, он отказывался верить своим глазам. «О Боже, что вытворяет эта резвая химичка, которой предписано следить за нашей нравственностью? – ужаснулся Костя про себя. – Зачем это она так картинно выставила ногу, поставив её на кровать? Уж не натурщицей ли она решила стать? Интересная мысль… Только уж увольте… Я бы лучше Ларочку живописал в духе французских импрессионистов. На этом полотне я непременно запечатлел бы чудное мгновение – взлетающую под музыку юбочку в складочку. Ярчайшее впечатление!»

Рассчитывая на эффект, Марта Михайловна схватила крайсвоего удлинённого платья, собственноручно сшитого из цветастого шифона, и принялась медленно приподнимать, двигая вдоль ноги. Обнажая ляжки перед тонким ценителем прекрасного, пусть и немного недозревшим до совершеннолетия, она явно смаковала изумление в его глазах. И оно появилось, стоило ему только увидеть край чулка телесного цвета, подтянутого широкой резинкой, тянущейся от атласного пояса-полукорсета. Сейчас бы мы назвали этот пояс винтажным, а тогда эта утягивающая вещица из сатина-жаккарда была в гардеробе почти каждой женщины, молодой-то уж точно.

Введя парня в ступор, разбитная химичка на мгновение призадумалась. Когда же её взгляд вновь коснулся умного лица с необыкновенно выразительными губами, она слегка кивнула, имея в виду, что дело решённое. Торопясь взять парня «тёпленьким», она уже торопливо расстёгивала мелкие пуговицы, скрытые на груди пышными воланами.

– Ну, юный художник, смотри же, какую натуру ты чуть было не проморгал, – приговаривала она, усмехаясь. – Что вы там на своём пленэре видите-то? Только травку да цветочки. А тут, полюбуйся: ни дать ни взять «белый налив» четвёртого размера! Что выросло, то выросло. Ешь не хочу. Угощайся!

Преподаватели-то ваши… Они конечно же посмекалистее вас, желторотых юнцов, будут. Знаем мы этих мастеров заливать про удалённую перспективу и прочие красивости. Да только ты не думай, сами-то они предпочитают отнюдь не удалённость мечты, а живую синицу в руках. Такую, чтобы, как говорится: берёшь в руку, маешь вещь! Так-то вот.

И что ты до сих пор стоишь, словно красна девица? А ну-ка, дай руки. Итак, правой ладонью накрываешь вот это наливное «яблочко», а левой ухватись за половинку «спелой груши», что пониже моей спины. Видишь, какой урожай тут у меня созрел. Тут тебе и «холмы», и «пригорки». Ну, смелее же, смелее. Да что ты в самом деле? Шелегов, может быть, тебе мольберт рядом поставить, чтобы ты наконец пришёл в себя?

– Да… как-то неожиданно всё это… – переминаясь с ноги на ногу, еле вымолвил юный художник, обрисовывая взглядом неведомый «белый налив» четвёртого размера, выпирающий из бюстгальтера Марты Михайловны.

Снисходительно улыбаясь непроходящей робости «воспитанника», химичка со знанием дела ощупала его деликатные места и неожиданно ласково спросила:

– У тебя с кем-нибудь уже было… это?

Стесняясь своей неопытности, Константин поджал губы и отрицательно покачал головой.

– Хм… Какая удача… Да и для тебя тоже! – аж всплеснула она руками. – Будет тебе сейчас инструктаж, о котором ты даже не смел и мечтать! Лопаты и багры ты уже посмотрел, самое время перейти к… обязательным атрибутам любовных утех. Присядь пока, да не стесняйся ты уже. Пора тебе, мой юный друг, уже привыкать к обнажённой натуре. Тебе ведь столько ещё предстоит с ней работать!

Сказав это, химичка решительно сбросила с себя своё весёленькое платье. Оставшись в одном нижнем белье, «воспитательница» присела у прикроватной тумбочки и начала копошиться в ней. Скользнув взглядом по упитанной женской спине и мясистым бёдрам, обтянутым поблёскивающим атласным поясом, Константин понял, что пропал. Поглядывая на сильно натянувшиеся чулки, он опасался, что они вот-вот порвутся, дав предательскую стрелку. К счастью, этого не случилось.

Наконец она извлекла из недр тумбочки початую бутылку крымского красного вина. Разливая его в чашку и стакан, что оказались под рукой, она продолжила свои поучительные наставления:

– Знаешь, Шелегов, что говаривал римский комедиограф Теренций? А я тебе скажу: этот умнейший муж не раз говорил, что без Бахуса Венера холодна! Вот что хочешь делай, а так оно и есть. Я хоть и не Венера, но могу это подтвердить. Давай поднимем наши импровизированные бокалы за… – Тут она на мгновенье запнулась, а потом, блестя глазами, торжественно объявила: – Ну, за твоё боевое крещение и дух воина! Как тебе такой тост? Вдохновляет?

– Не знаю, – смутился поначалу Костя, а потом, немного смягчившись, добавил: – Ну, если уж сам Теренций так сказал, то, наверное, можно чуть-чуть и выпить… за «полезный опыт».

Недолго думая, Марта Михайловна залпом выпила полную чашку вина. Тут же раскрасневшись, она локтем подтолкнула своего визави и, слегка усмехаясь, сказала:

– Чего сидишь, пей уже. Видишь, как гранёный стакан пригодился, всё никак не отнесу его в столовую. Да ты не робей, Константин! Пойми простую вещь: художник должен знать жизнь не понаслышке. Я, например, хотя и далека от искусства, а и то знаю от ваших преподавателей, что надо избегать заученной живописи! Кажется, именно к этому призывали импрессионисты?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

LA – сокращённое название Лос-Анджелеса, произносится как «Эл-Эй».

Вернуться

2

Voisin C28 Saliot Cabriolet.

Вернуться

3

Человек, сделавший себя сам (англ.).

Вернуться

4

Кэш (англ. cash) – сленговое название денег в США.

Вернуться

5

Здорово! Блестяще! Восхитительно! Боже! Чёрт возьми! Прекрасно! Незабываемо! (англ.)

Вернуться

6

«Скорая помощь» (англ.).

Вернуться

7

Вот дерьмо! (амер. жаргонизм)

Вернуться

8

На идише – неприятность, головная боль.

Вернуться