Катерина Колесница
Чудо(вище) для мажора

Глава 1

(Вероника)

Тащусь в клуб “Малиновый неон”, но не чтобы повеселиться. Попытаю удачу устроиться туда хотя бы официанткой. После того, как отец и мать подали на развод, у нас совсем стало туго с деньгами, а помимо оплаты за съемную квартиру, еще и нужно оплатить за учебу. Короче, полная засада.

– Восемнадцать есть? – пренебрежительно проходится по мне взглядом толстопузый владелец клуба.

– Мне девятнадцать, – с легким возмущением отвечаю. Я что на школьницу похожа?

Но тот лишь разочарованно поджимает губы.

– Все равно ты мне не подходишь.

– Почему? – разочарованно тяну.

– Видишь ли, в этом клубе все самое лучшее. Лучшая обстановка, лучшая кухня, лучший досуг для лучшего круга, – перечисляет он, демонстративно загибая пальцы.

Ага, знаю я, какой такой досуг он имеет ввиду, бывала уже однажды, когда с подругой искали ее неугомонную сестру Лиду. Здесь проводят подпольные бои. Честно? Осуждаю, как и Есения, несмотря на то, что у нее парень как раз-таки и машет здесь периодически кулаками на ринге. А лучший круг определяется исключительно наличием денег.

– Лучшая вип-зона, лучшая музыка и естественно лучшие девочки. Андестенд? – дергает бровью этот откровенно противный мужик. – А у тебя ни сисек третьего размера, ни жопы. Да и ростом ты не вышла, даже если тебя на каблуки поставить.

Можно было как-то и тактичнее отказать. Чувствую, как меня наполняет обида. Нормальная у меня фигура! Да, я всего сто шестьдесят ростом, почти. У меня второй размер груди и девяносто в обхвате бедер. Но разве это настолько плохо для простой официантки? Я же не в стриптизерши прошусь! И тем более не претендую на мисс мира.

– Так что, девочка, как подрастешь, так и приходи.

– Ага, спасибо, – бросаю я и иду на выход. Гад. Задумавшись, на секунду останавливаюсь и добавляю: – Во многом вы правы, но вот музыка у вас дерьмо!

Хлопнув дверью, спускаюсь и проталкиваюсь мимо танцующей толпы. Конечно мне обидно. Мало того, что отказал, так еще и словно ушат помоев на меня вылил. Чувствую теперь себя какой-то неполноценной. Скорее бы убраться отсюда.

Пробираюсь уже почти до выхода, как мне на глаза попадается Бессонов. А он что здесь делает? А Еся знает, интересно, что он здесь зависает со своей компашкой? Ладно хоть девчонок вроде бы рядом с ним нет.

Как раз чувствую вибро телефона, который лежит в заднем кармане джинс. Есения. Что ж, вовремя.

– Есь, тут в клубе волковские собрались. Они тут пьяные все. И твой Рома тоже, – считаю нужным сообщить об этом подруге.

– Эй, Вика, – увидев, подзывает меня жестом.

Кретин, даже имени не запомнил. Хотя он в принципе ни одной девчонки не запоминает. Кроме Есении. У них отношения вроде как. Так какого фига он здесь, когда она дома плачет по нему?

– Есь, я перезвоню, – кладу трубку и подхожу к их столику.

– Я Вероника, – возмущенно поправляю его. И так настроение на нуле, еще и этот придурок здесь, пока моей подруге плохо. Кажется, в этом мире нет нормальных мужиков. По крайней мере я разочаровалась во всех, кого знаю. Хотя нет, Арсений хороший. В основном.

– Красавчик, я тебе темненькую нашел, как ты хотел, – толкает своего дружка. – Это… – щелкает пальцами, – как тебя там…

– Вероника, – рычу на него.

– Вот, правильно, я так и сказал. Вероника. О, Чудова, кажись ведь?

Только хочу упрекнуть его в отвратительном поведении, как его друг реагирует и обращает на меня внимание. Удивленно выгибает бровь.

А я чуточку подвисаю. Он конечно же тот, к кому в кровать выстраивается очередь из девчонок. Да весь наш колледж пищит, когда его крутая тачка тормозит возле входа. Я уже как-то видела этого парня с Бессоновым, но только издалека. А так близко впервые. И, честно признаться, его не зря зовут Красавчиком. И это явно не из-за его фамилии Красавин. Он темно-пепельный блондин с потрясающе выразительными голубыми глазами. А еще капец какой высокий, думаю, метр девяносто, не меньше. Еще и спортивного телосложения. Прямо-таки мечта многих девчонок. Ну, кроме нас с Есей. У нее свой придурковатый Ромео, а я в принципе на таких никогда не поведусь. Просто потому, что они не способны на чувства и эмпатию. И этот как раз-таки один из самых ярких представителей мажорикус мудакиус обыкновенный. Даже по манерам видно.

Красавин лениво поднимается со своего места и подходит ко мне практически вплотную. Рассматривает, словно лошадь себе выбирает. А потом и вовсе брезгливо цепляет кончиками пальцев мою выкрашенную в цвет фуксии прядку волос, и выдает:

– Ну, такое себе. Не фонтан, – кривит губы, словно до мусора дотрагивается, а не до девушки. И чего им всем не нравится? Я ведь нормальная!

Стою уже чуть не плача. Внутри нарастает неприятный ком и давит в груди. День сегодня не задался, одни расстройства. Может, я и впрямь никчемная? Вот, и этот туда же.

– Стрем, короче. Как говоришь, Чудова? От слова чудовище?

– Красавчик, да ты зажрался, скотина, – ржут парни.

А я срываюсь с места и бегу на улицу. Кожу на щеках уже щекочут слезы. Не была никогда нужной и хорошенькой, никогда и не буду. Вот так каждый раз меня и тычут во все это, как беспомощного котенка, который еще даже ничего не сделал, а его уже пинают. То ростом не вышла, то умом не блещу, а то и вовсе родилась не той.

Ладно этот, он меня совсем не знает, но так же со мной поступает и отец. Для него я тоже ничтожество, обуза, от которой он попросту избавился, уйдя из семьи. А чтобы нам с мамой без него жизнь медом не казалась, проиграл нашу квартиру. Считай, выкинул на улицу. И общаться не желает. Никому я в этом мире не нужна. Для чего тогда родилась, непонятно. Разве что маме, но она сейчас сама в жуткой депрессии из-за случившегося, постоянно в слезах, похудела. Жалко ее. А я сделать ничего не могу, даже подработку найти.

Правда, недавно у меня появилась очень хорошая, милая и добрая подруга Еся. Но и ей сейчас не до меня, хоть она и пытается не бросать меня. Но я не обижаюсь, у нее у самой дома и на личном полный раздрай, бедняжка. В общем, жизнь – боль, и не только у меня. Наверное поэтому мы и сдружились.

Топаю по парковке к лавочкам, чтобы вызвать такси и уехать уже отсюда. Зарыться в подушки и тихо поплакать в темноте. А завтра мне станет легче, и я попробую снова притвориться, что все хорошо.

Вздрагиваю, когда осознаю, что за моей спиной кто-то идет. Прибавляю шаг. Кто-то тоже ускоряется. Боже, меня преследуют. Вот так я и исчезну. Сейчас меня похитят, затолкают в машину и увезут в неизвестном направлении, чтобы… чтобы что? Кому я такая несуразная нужна-то?

– Эй, Чудова, тормози, – окликает меня Красавин. – Да стой, ты! – догоняет и дергает за руку.

– Чего тебе? – пытаюсь вырваться, но не выходит. Этот самовлюбленный, смазливый гад не отпускает. – Отвали!

– Я тут краем уха слышал, что тебе бабки позарез нужны.

– Нужны, дальше что? Да отцепись, ты! – дергаю рукой.

– Угомонись, Чудовище, у меня к тебе предложение. Денежное. Бабок отвалю, шаришь?

Любопытно очень. Спать с ним он точно мне не предложит, раз я ему настолько не понравилась, да и девчонок возле таких, как правило, пруд пруди, к тому же бесплатно. Тогда что ему от меня нужно?

– Замуж за меня выйдешь?

– Чего? Совсем дурак? Или обкурился?

Глава 2

(Даниил)

– Бес, ты чего такой смурной? Видок у тебя конечно…

– Отвали, Красавчик, фигово мне, – морщится мой лучший друг Ромео. И я знаю, почему его так колбасит. Просто он идиот.

– А я предупреждал, чтобы ты не лез во все эту хрень с чувствами. Что, в бараний рог скручивает?

– Еще как, видно же. Все, мы теряем Беса, – подкалывает его и Городок. – Ромео, не грусти, лучше девчонку цепани.

– Ты че, Городок, его теперь только святоша и цепляет, да, Бес? – подкалываю Ромыча.

– Издеваетесь, кони? А еще друзья, называется, – совершенно не обижается он. Знает, что мы всегда за него.

– Просто в этот раз ты попал по теме любви. А это уже не наш ориентир, да Арс?

– Да, – довольно выпускает вверх дым.

– Слушай, Городок, ты-то чего поддакиваешь? Со мной-то все понятно. Я красавчик и у меня полно бабла, вот девочки вокруг меня и вьются словно пчелы. Я только не пойму, почему возле тебя, мать твою, не меньше? Ты-то чем цепляешь?

Арсений друг Беса, поэтому мы в одной компании. Он обычный, неплохой, просто мне его характер не особо понятен. Какой-то он мутный, короче. И иногда подбешивает. А в целом мы дружим. И конечно он смазливый, я не спорю, но не как я.

– А разве это не очевидно? – усмехается. – Я трахаюсь, как боженька.

– Ой, Арс, лучше заткнись и не порть мне аппетит. Лучше сгоняй до бара, закажи еще бухла.

– Да, Арс, и не упоминай бога в связке со словом трахать, я тебя умоляю, – морщится Ромыч.

Ржу.

Городок поднимается и чалит за выпивкой. Его нет пару минут, затем пять, десять. Напрягаюсь, куда он пропал, кретин? Толкаю Ромео.

– Где Арс?

– Некит, где Городок? – переадресовывает вопрос Осипову.

– Так он вроде сразу мимо бара проплыл.

Рома достает телефон и пишет сообщение знакомому охраннику, который сейчас на входе стоит.

– Мля, – подрывается, как только приходит ответ. – Арс с кем-то возле выхода толкается.

Бросаю чертов кальян и тоже подрываюсь. Я хоть и не из компании Волковской, но меня считают своим. Поэтому в стороне никогда стоять не буду, если пацанов прессуют.

Я по большей части за стрелковое, но и кулаками помахать не прочь. Люблю, знаете ли, размяться.

Выходим из клуба, и я сразу замечаю потасовку.

– А, понятно, – киваю в сторону Арса. Он с зелеными закусился. – Сейчас будет жаришка.

Зеленые это выродки, которые ходят под Зеленцовым. Он местный Эскобар, мать его. Короче, мочить их надо всех, чем мы с Бесом сейчас и займемся.

Охранники нас даже не тормозят, знают, что бесполезно, у нас давно вражда с этими утырками. В одном клубе пересекаться взрывоопасно, но эти мрази, походу, совсем страх потеряли. Пора им напомнить, что на нашей территории толкать дрянь запрещено. Кем? Нами.

Хватаю первого попавшегося под руку зеленого и вмазываю ему. Тут же на очередь идет следующий. Махач замешивается знатный. Даже губу слегка коцнули мне, твари. Ерунда, по сравнению с тем, что эти кончи уже лежат на асфальте и харкают собственной кровью.

– Красавин, падла, ты еще ответишь за свои понты, – один еще чего-то возмущается, голос подает. Зря, ох, зря.

– Слишком живой, что ли, мразина? – с ноги вмазываю ему по таблу, естественно в мясо. Нехрен дергаться. А потом еще раз, для закрепления результата, так сказать.

– Все, Даник, – оттаскивает меня Ромео. – Тормози, красивый, а то ментов ща пригонят.

Возвращаемся за свой столик. Накатываю еще крепкого, для расслабления. Ну, и согнать злость и накативший адреналин. Вытираю большим пальцем нижнюю губу, усмехаюсь.

– Даник, переборщил малость, – выдает Арс.

– С хрена ли? – кидаю ответку. – Я никогда не перебарщиваю, только положенное раздаю. А этих тварей вообще гасить надо до победного.

– Ты в курсе кого покромсал?

– Да мне посрать, Городок. Зелень на то и зелень, чтобы ее косить.

– Дань, остынь, – еще и Бес какого-то фига на его сторону встает. – Арс прав, лишканул ты немного. Это Варданов, сын одного адвокатика, как бы тебе проблем не навалили из-за него.

– Кому? Мне? – смеюсь над ними. – Где они, и где я! Все, пацаны, тусим, оттягиваемся.

Еще около часа мы бухаем, потом Ромео совсем плывет. Откидывается на спинку дивана и закрывает глаза.

– Ты чего, братка? Совсем хреново?

– Не то слово. Ничего не помогает, ни махач, ни бухло. Ни. Че. Го.

– Я вообще не понимаю, какого ты паришься. Ну подумаешь, девчонка. Сам за ней таскаться начал. Тебя никто не заставлял, между прочим.

– Ну да, с тобой не сравнить. Как там твои приготовления к свадьбе, кстати?

– Лучше не спрашивай, – тут же пропадает все настроение. – Ром, это же звездец какой-то. Вот скажи, что мне делать, а?

– Смириться и получать кайф от жизни?

– Да ну, нахрен! С кем? С Лясовой? Она ж лошадь надувная. Я даже прикасаться к ней не хочу. Не то, чтобы спать в одной кровати. Думаю перед загсом сожрать свой паспорт. Или застрелиться.

– Остынь, Дань, – угорает, болезный.

Ему-то хорошо, он по своей воле втюхался, никто ему не навязывает, с кем спать и на ком жениться, в отличии от меня. Родаки все за меня решили. Вернее сказать, деньги все решают. Выгодные браки и бизнес, вот что главное в понимании моей семьи. Поэтому о том, хочу ли я жениться, меня даже никто не спрашивал, подобрали породистую кобылу и просто поставили перед фактом.

– Не, Ромыч, я хочу свободы. И драть красивых телочек. А ты знаешь, каких я люблю. Лясова вообще не мой вариант.

На секунду Рома отвлекается от разговора, вперившись куда-то, а потом увидев кого-то в толпе, подзывает к нам.

– Красавчик, я тебе темненькую нашел, как ты любишь, – радостно заявляет. – Это… как тебя там…

Оборачиваюсь и смотрю, кто к нам топает. Мордаха конечно симпатичная. Фигурка тоже зачетная, вроде все, как я люблю. Правда, ростом мелкая. Ей восемнадцать-то хоть есть? А! Так это же подружка его святой Есении. Тогда вообще отпад, в их компашке все не от мира сего. Так даже интереснее. А то вешалки надоели уже.

– Вероника, – рычит она, скрестив руки на груди.

– Вот, правильно, я так и сказал. Вероника. О, Чудова, кажись ведь? – паясничает наш Ромео. Угораю с него. Молодец, ему на все похрен. Он даже имен не запоминает. Хотя, со Светловой косяк вышел.

Встаю и оцениваю претендентку для моего досуга. Прикольная, я бы даже сказал, зачетная. Но все впечатление резко портится, стоит мне заметить в ее волосах яркую прядь. Вот зачем себя так уродовать? Нет, я не то, чтобы прям против украшений во внешности, но сейчас конкретно так триггернуло.

– Ну, такое себе. Не фонтан, – бесит меня эта прядь цвета вырви глаз. – Стрем, короче. Как говоришь, Чудова? От слова чудовище?

Жду соответствующей реакции. Такие ведь не просто так пытаются выделиться? Еще и одеваются в какие-то непонятные бесформенные мешки. Выпендреж показывают, одним словом. Ну давай, полторашка, жги, я в предвкушении. Покажи свой характер. Хотя тут и показывать, уверен, нечего. Так, очередная нитакуся, которая предсказуемо уже через десять минут будет отсасывать мне на заднем сиденье.

Но та какого-то хрена срывается с места и бежит к выходу. Мне показалось, или типа заплакала? Писец. И что это?

– Даник, тебе не угодишь, – усмехается Ромео.

– Олень ты, Даник, – вдруг подрывается Городок и топает на выход. Торможу его, дернув за плечо. Но тому пофиг, лишь отбрыкивается. – Она соседка моя вообще-то. У нее проблемы в семье и с бабками, еще и ты со своими шутками.

– Осади, Арс, я сам все разрулю, ок? Можешь не переживать за свою соседку, – все же торможу Арса.

Выхожу на улицу и догоняю Чудову. Та еще и сопротивляется.

– Угомонись, Чудовище, у меня к тебе предложение. Денежное. Бабок отвалю, шаришь?

Уже возник в моей голове охренительный план, как поставить раком всех и сразу. И родаков, и Лясовых, и всех остальных, кто думает, что может управлять моей жизнью.

– Замуж за меня выйдешь?

– Чего? Совсем дурак? Или обкурился? – таращит на меня… ого, какие у нее глаза зеленые! Секунду торможу. Дергаю головой, чтобы очухаться. Словно занырнул, чесслово.

– Ну так что, по рукам? – протягиваю руку. Мне никто не отказывает. А от такого предложения и вовсе как бы в обморок не упала.

Уже представляю физиономии родаков, когда я вместо породистой кобылы, что они мне выбрали, приведу вот такое вот недоразумение с розовыми прядями и в бомжатской одежде. Улет!

– Отвали, Красавин, – с ненавистью выплевывает она. А мне смешно смотреть сверху на эту чихуахуа, которая огрызаться пытается. Так еще и ошейник имеется! Страшно, очень страшно. Аж в голос продирает заржать. – Ты мне противен.

В смысле?

Ну ни хрена себе, поворот! Да за такое предложение любая сейчас, только свистни, запищит и описается от радости, а эта еще и посылает? Кем она себя возомнила?

Глава 3

(Вероника)

– Я вообще-то серьезно, – хватает меня за руку, не позволяя уйти. – Мне просто галочка нужна, понимаешь? Тупо отметка в паспорте, чтобы предки отвалили.

– Родителей решил позлить? Это не ко мне.

– Да любая согласится, тем более за бабки, чего выпендриваешься? – кривит свою смазливую рожу.

– Ну, если любая согласится, так и найди себе любую. А от меня отвали! Понял?

– Мне любая не подходит. Мне ты подходишь. Эффект будет круче, когда они увидят такое.

– Какое? – вздергиваю подбородком, стараясь снова не разрыдаться.

– Да вот такое, как ты – чудовище, – усмехается он. Вот козел!

Держусь из последних сил, чтобы не расплакаться. Спасает Городецкий, который выходит вслед за нами из клуба.

– Даник, я домой сваливаю, закинуть?

– Нет, я не домой, – отказывается Красавин.

– Арсений, возьми меня с собой, я тоже домой, – смотрю на соседа умоляющим взглядом.

– Прыгай, мелкая, подброшу.

Хоть что-то хорошее сегодня случилось.

Сажусь в машину Городецкого и пристегиваю ремень. Знаю, что он гоняет так, что вперед смотреть страшно.

– А ты разве не пил? – остерегаюсь я.

– Не трусь, мелкая, я сегодня, как стеклышко. Завтра обещал твоей маме остатки вещей перевезти.

– Спасибо, Сень. Думала, этот кретин не отцепится от меня. Больной на всю голову.

– Не обращай внимания, мы все не ангелы, – усмехается и выруливает с парковки клуба.

Только Арсению я разрешаю называть себя мелкой. Все потому, что мы как родные брат и сестра. Мы росли в одном дворе, катались на одном велике, ели булку с маком напополам. Он видел меня и сопливую, и с ободранными коленями. Арсений, бывает, и вступается за меня.

– Ты как, норм? Какого лешего в клуб одна приперлась? – бросает на меня укоризненный взгляд через зеркало.

– Я не тусить. Хотела официанткой попробовать.

– И как?

– Не взяли, – вздыхаю и отворачиваюсь к окну.

– Ну и хорошо. Нечего тебе там делать. Лучше нянечкой какой-нибудь, или хотя бы в пиццерию.

– Ага, все везде забито. Меня нигде не ждут.

– Ник, я предупредить хотел. Я через пару месяцев в армейку сваливаю. Поэтому не теряйте.

– Серьезно? – нахмурив брови, снова чувствую, как по моим щекам стекают слезы. Ну вот, единственный, кто мне хоть как-то, пусть и изредка, но помогал, и того не будет рядом целый год.

– Да ладно тебе, все будет пучком. Теть Оля сейчас приспособится на новом месте и все будет ок. Да и ты вон сама уже взрослая. И без дяди Сережи справитесь, пусть лесом идет этот контрацептив штопаный.

– Спасибо, хоть кто-то меня иногда поддерживает, – вымученно улыбаюсь.

Возвращаюсь домой и застаю маму в кухне. Она сидит над остатками посуды и складывает уцелевшую в коробку. Осколки же отправляются в мусорное ведро.

– Помочь? – поджимаю губы.

– Нет, поздно уже, – тихо отвечает, хоть в квартире больше никого нет. – Иди ложись спать, тебе на учебу завтра.

– Мам, не переживай, мы и без него справимся, вот увидишь.

Так и не дождавшись ответа, иду к себе в комнату. Ну, как к себе, уже нет. Нас попросили освободить квартиру. Ладно хоть у мамы знакомая в риэлторском агентстве работает, смогла быстро подыскать нам недорогую квартирку. Туда-то мы и переезжаем.

Уткнувшись в подушку, даю себе проявить слабость и расплакаться. Ну почему все так? Почему он нас бросил? Вот так, вышвырнул из своей жизни. Да, бывает, что взрослые разводятся. Но причем тут дети? Разве они тоже перестают быть друг другу родными людьми? Почему папа так просто отмахнулся от меня? Может, думает, что я недостойна быть его дочерью? Неказистая, мелкая. Как он сам и говорил, ни кожи, ни рожи. Просто я раньше думала, что родительская любовь безусловна. Но, как показывает практика, даже это не так. И от понимания внутри меня распространяется горечь и разрушает. Доводит до отчаяния. Я ничтожество. Да меня даже в официантки не взяли. А кое-кто даже чудовищем назвал. Наверное, так оно и есть, просто я раньше пыталась это не замечать, питалась оптимизмом.

Утром просыпаюсь с трудом. В зеркале и впрямь чудовище: глаза опухшие, волосы торчат, пижама, как из задницы, видимо, ночью я сильно ворочалась.

– Никусь, держи, это адрес квартиры. После занятий приедешь сразу туда, хорошо?

– Да, мне Арсений вчера сказал, что отвезет наши вещи.

– Только не задерживайся, поможешь мне разобрать, – все таким же безжизненным голосом говорит мама.

Киваю в ответ и хватаю свой рюкзак.

До колледжа добираюсь быстро. Жду Есю возле ворот. Та идет по тротуару тоже без настроения.

– Привет, ты чего? Из-за Ромы расстроилась? – подхватываю ее под руку и мы вместе идем ко входу.

– Он вчера приезжал.

– Куда? – округляю глаза. – К вам?

– Угу, пришлось как Лида, тихо сбегать из дома.

– И что?

– Поговорили. Сказал, что уезжает на соревнования с Гранкиным. Я обещала встретить.

– Ох, Есь, – вздыхаю. – Ты б не верила ему, сама знаешь, какой он. И друзья у него те еще козлы.

– Знаю, Никусь, но поделать ничего не могу, сама знаешь, сердцу не прикажешь ведь. А ты как? Что с работой?

– Да не переживай, выкручусь, как-нибудь. У меня хотя бы мама на моей стороне, – без задней мысли выдаю я, но потом поняв, что ляпнула лишнего, быстро прикусываю язык.

На парах мы с ней сидим обе тише воды, ниже травы, обе без настроения, каждая по своей причине. Все, что говорит преподаватель, я записываю, но в голове ничего не откладывается. Все мысли, где бы найти работу, которая позволила бы мне еще и учиться, и стоит ли еще раз попытаться поговорить с отцом?

После пар выходим из колледжа. Еся собирается провожать своего Бессонова, а я вбиваю в поисковик свой новый адрес. А когда поднимаю глаза, вижу на парковке знакомую тачку. Пальцы сами по себе сжимаются в кулак. Что этот придурок тут опять забыл?

Красавин стоит рядом с машиной, а его самого уже облепили девчонки. Там же уже и наша Рита Павлова. Ну, не удивительно, что мухи летят на такое г, как Красавин.

– Все, рассосались, – отмахивается Красавин от девиц. – Давай быстрее топай, я так-то тебя жду, – возмущается он, смотря в мою сторону.

Кому это он? Оглядываюсь и понимаю, что позади меня никого.

– Чудова, мять тебя, шевели булками, – нетерпеливо подгоняет меня.

Какого черта он так ведет себя со мной? Я вообще-то ему ничего не обещала. И не должна ему ничего. И не его девушка.

– Да пошел ты, – фыркнув, шагаю в сторону автобусной остановки. Но даже лопатками ощущаю, что на меня смотрят несколько пар удивленных девичьих глаз.

– И Красавин туда же? – слышу возглас одногруппницы.

– Ага, я чет тоже не пойму, у нас что, пошла мода на некондицию? – болтают Павлова со своей подружкой.

Это она меня некондицией назвала? Совсем все оборзели?

На этот раз я не сдерживаюсь. Нервы окончательно покидают чат. Останавливаюсь и резко разворачиваюсь. Пру на Павлову и ее подружку Диану. Некондиция, значит?

Наверное, на моем лице слишком явно читается ярость, потому что Павлова начинает пятиться. И правильно делает, видимо, мозг еще борется за осознанность и полезность в ее голове. Потому что с меня хватит!

– Лучше не приближайся, ущербная, – предупредительно выставляет палец.

Еще и ущербная? Сейчас я покажу и ущербную, и некондицию, и никчемную! В общем, все накопилось, а теперь несется, как снежный ком с горы. А я на Риту.

Приблизившись, я не раздумывая хватаю Павлову за волосы. Та начинает визжать и махать руками, задевает своими длинными ногтями мне щеку, царапает ее.

И мы бы точно подрались, если бы не вмешались парни. Павлову схватил и потащил от меня Осипов, а меня кто схватил, я сразу и не разобрала даже. Была слишком взвинчена и зла. А когда увидела Красавина, меня словно ледяной водой окатили. Ну и черт с ним, пусть думает обо мне, что хочет! Надоели все!

Он тащит меня к своей машине и силой заталкивает в нее. Я плачу, чувствуя, как моя щека щиплет от слез.

Когда садится в машину, заводит мотор. Какого черта?

– Еще и царапина теперь на щеке. Ну ты, Чудова даешь. Полный ахтунг! – с восторгом разглядывает меня. Совсем больной?

Тянется к бардачку и достает влажные салфетки. Кладет мне их на колени.

– Спасибо, – бросаю и прикладываю влажную ткань к ранке.

– Говори адрес, подброшу, – усмехаясь, смотрит на меня.

Вообще не понимаю, чего он ко мне прицепился?

– Сама доберусь.

Отворачиваюсь и пытаюсь ухватиться за ручку, чтобы открыть дверь. Но тупо не могу понять, где она, и как открывается. Чертовы навороченные тачки!

– Слыш, хорош ломаться, Чудова. Или ты хочешь и дальше существовать вот так?

– Как?

– Пресмыкаясь.

Что? Да как он смеет так говорить! Так больно и обидно, что в горле мгновенно образуется ком. Почему такие, как он, Павлова и ко, считают, что остальные, у кого нет столько денег не живут, а существуют?

– Красавин, тебе что от меня надо, а? – устало вздыхаю. Больше нет сил кому-либо что-то доказывать. Кажется, я просто сломалась окончательно. Как же я устала от этого мира, от проблем, от безысходности.

– Мое предложение еще в силе, Вероника. Соглашайся, не пожалеешь.

Глава 4

(Вероника)

– Красавин, повторяю в последний раз. Отвали! Я с такими, как ты, даже связываться никогда не буду, не то, что замуж выходить. Тебе на каком языке еще объяснить, чтобы ты понял?

– Это тебе, чудовище, походу объяснить придется. Слушай сюда, – хватает меня за запястье и дергает на себя. – У тебя проблем мало? Так я тебе еще подкину, хочешь? Тогда ты точно потонешь.

– Кто еще из нас чудовище! – выплевываю я.

Нащупав другой рукой какой-то крючочек, дергаю за него. Дверца с тихим щелчком поддается. Чудом вырвавшись из хватки Красавина, вылетаю из машины и со всех ног несусь к остановке, на которой стоят человек десять. Надеюсь, он не посмеет при всех меня снова затолкать в свою машину.

– Идиот! Кретин! Самовлюбленный говнюк! – до сих пор ругаясь себе под нос, топаю по незнакомому мне району. – Да где тут этот тридцать седьмой дом?

С горем пополам нахожу старую трехэтажку среди высоких тополей. По деревянной скрипучей лестнице преодолеваю несколько ступеней. Наша новая квартира оказывается на первом этаже. Толкнув дверь, сразу понимаю, что попала правильно. В узком коридоре несколько коробок и пакетов с вещами, у порога стоят мамины ботинки. На крючке, что прибит прямо к стене, висит и ее куртка.

Несмело прохожу вперед. От удивления открываю рот. Нет, я конечно же предполагала, что мы будем жить куда скромнее, но не настолько. Старенькая квартирка с ремонтом из девяностых с пожелтевшими обоями в цветочек, покосившаяся мебель, и… даже не знаю, как вам передать это. Комнаты-то две. Но они настолько маленькие, что там не помещается ничего, кроме кровати и стола. В кухне тоже вдвоем практически не развернуться. Короче, полная опа.

– Зато недорого, – предугадывая мои комментарии, поясняет мама.

– Ясно, – киваю.

Понимаю, что деваться нам некуда.

– Можешь занять любую.

– Ага, – прохожу в комнату, что подальше.

Пахнет пылью и каким-то старьем. Ну, в принципе, жить можно. В углу стоит полуторка, застеленная старым покрывалом, рядом письменный стол и даже уместился в углу пенал для вещей. Свободного места нет. Все это умещается практически на четырех-пяти квадратных метрах.

Вздыхаю и бросаю на стул свой рюкзак.

Одно только мне здесь нравится – окно, выходящее на заросший парк. Сейчас деревья уже голые, но с весны должно быть очень красиво.

До вечера я отмываю комнату, мою потолок, мебель, чищу стекла, застилаю постель. Раскладываю свои вещи и канцелярию на столе. Тесно, но получается даже уютно. И неприятный запах ушел.

Какое-то время сижу и тупо смотрю в стену. Как мы будем жить дальше? От размышлений отвлекает телефон.

– Привет еще раз, как ты там на новом месте? – интересуется Еся.

– Ну, как в каморке папы Карло. Терпимо, если ты никчемное полено.

– Помощь нужна?

– Нет, тут и убираться-то особо негде, уже управилась. Я знаешь, что думаю? Может, мне на заочку уйти? Так я смогу хотя бы сама платить за учебу.

– На заочное? – с грустью отвечает подруга. – Уверена, что иначе никак? Мне так не хочется оставаться без тебя. Но ты знаешь, я поддержу тебя в любом случае. Кстати, я тут раздобыла номер телефона одной вполне приличной семьи, они ищут няню для школьника. Хотела сама пойти, но если тебе нужнее, то я с радостью уступлю.

– Спасибо, Есь, обязательно буду иметь ввиду, если сама ничего не найду. Ладно, мама ужинать зовет. Увидимся на парах.

Очередной день учебы дается сложно. Не только Есе, потому, что Павлова рассказывает всем, как ее Рома трахает девочек, но и мне достается.

– Эй, заучка, что это было? Почему тебя Красавин в свою тачку посадил? Он вроде убогих не трогает, – язвит Дианка. Павлова же только слушает с интересом, сама в разговор не встревает, наверное боится, что я снова кинусь на нее. Я не собираюсь, но пусть боится, меньше проблем будет доставлять.

– С чего вдруг я убогая? – спокойно раскладываю тетради.

– Ну, как бы это очевидно. Темная одежда, странная прическа, отсутствие маника. Явно бабла нет.

– А знаешь, так и есть. Я убогая. Все? Все вопросы сняты? Все ваше любопытство я удовлетворила? – тупо соглашаюсь, чтобы отстали уже. Что я чудовище, убогая, никчемная, я и так поняла. Хватит уже мне напоминать об этом.

Когда последняя пара в самом разгаре, и я наконец-то смогла настроиться на учебу, дверь в аудиторию распахивается.

– Светлана Яковлевна, Чудову к директору вызывают, – обращается к преподавателю парень, который учится на последнем курсе. А я округляю глаза и переглядываюсь с Есей.

– Наверное из-за драки возле колледжа, – шепотом говорю ей.

– Иди, Чудова, – вздыхает учитель.

Так как пара последняя, я сгребаю с парты свои вещи и иду на выход. Топаю прямиком в сторону кабинета директора, но меня тормозит Миша, кажется, его зовут.

– Куда потопала, полторашка, за мной иди.

– С чего вдруг? – возмущаюсь и одновременно хмурюсь. – И почему полторашка?

– Потому что мелкая, – усмехается он. – Давай-давай, пошли, – хватает меня за кофту и выводит на улицу через запасной выход.

– Отцепись. Зачем ты меня тащишь сюда? Предупреждаю, я умею кусаться!

– Чудова, мне ваще пофиг, веришь, нет? Мое дело привести.

А когда мы выходим с территории колледжа, мне все становится понятно. Потому что на капоте крутой тачки сидит Красавин.

Да блииин!

– Ты что, гребаный сталкер? – сама подхожу к нему. – Задолбал, честное слово!

– Угомонись, Ника-Вероника. Хочешь покатаемся?

– Нет.

– Ну ты и зануда, – растягивает свою улыбочку. Ну, справедливо заметить, она у него очень обаятельная.

– Зануда, чудовище, и еще многое другое нелицеприятное. Дальше что?

– Паспорт с собой?

– С собой, зачем тебе? – настороженно пячусь назад.

– Как зачем, заявление подадим.

– Даниил, не знаю, как тебя там по батюшке. Я уже сказала, что нет. И твои запугивания на меня не сработают.

– Маркович я, заюш. Хорош уже агриться. Я тебе небольшой подарочек авансом привез. Хочешь взглянуть? – кивает на заднее сиденье.

Бросаю туда взгляд и офигеваю. Там лежит новехонький ноут последней модели, телефон, и главное, крутые кроссовки, о которых я так давно мечтала. Откуда он узнал?

– А всего-то заявление напишем. Даже дело может до росписи и не дойти, понимаешь? Соглашайся, ты ничем не рискуешь.

– То есть мы подаем заявление, я все это забираю, а потом мы просто не расписываемся? И ты больше до меня не докапываешься?

– Так и есть. Я ж говорю, крутое предложение. Давай, чудовище, это же удача чистой воды. Тебе такое никто больше не предложит. Ну так что?

Глава 5

(Даниил)

– А она че? – дымим с Осиповым на автодроме.

– Морозится, посылает, – злюсь на мелкое чудовище.

– А тактику сменить не пробовал? Или ты в очереди только к красивым стоял?

– Слыш, это ты вообще нигде не стоял. А я и умный, и красивый, и богатый. Просто она не от мира сего. Не зря же она подружка Светловой. Там все чирикнутые.

– Ну так и договорился бы с какой-нибудь другой. Вон, – кивает на пышную, конопатую девчонку в толпе.

– Не, не канает. Эта просто внешне не айс, а вот Чудова полный улет. Родаки в восторге будут. И внешка неформалки, и характер мерзкий, и ростом не вышла, и бабла ноль. Короче, полный комплект.

– А мне кажется, это не родаки будут в восторге, а ты сам уже в восторге от нее.

– Не гони, Осипов. Иди лучше об стену убейся. Нахрена мне такая, если не родаков подраконить?

– Слушай, Даник, а давай так. Ты подгонишь к заезду ящик пива, а я тебе маякну по секретику, как к Чудовой подкатить. Мы ж с ней учимся вместе, я кое-что знаю.

– У тебя ящик пива это стандартная валюта? – усмехаюсь, вспомнив, как ему уже Бес ящик пиваса ставил за свою Светлову. Ну а что, идея. – Ладно, Некит, валяй. Чего там желает эта строптивая полторашка?

В общем, этот всезнающий Осипов выкладывает мне и про ноут, и про кроссы, и еще кучу всего. Еще номер телефона и новый адрес в придачу. Никуда она теперь от меня не денется.

Уже на следующий день еду к ней в колледж. На заднем сиденье куча барахла с девчачьими хотелками. Проканает, нет? Чтобы наверняка надо бы еще планку снизить, поэтому ограничимся пока просто подачей заявления. Москва не сразу строилась. Ну, или тише едешь, дальше будешь.

Короче, сменив тактику, улыбаюсь, пока она топает в мою сторону. Мордашка серьезная, недовольная, то и гляди зафырчит, как дикобраз. Хотя какой из нее дикобраз, так ежик.

– Ты что, гребаный сталкер? – ну вот, фырчит.

Нет, детка, это я еще по хорошему прошу. И если смена тактики не поможет, вот тогда-то ты и узнаешь, что такое сталкер, глупышка.

– А всего-то заявление напишем. Даже дело может до росписи и не дойти, понимаешь? Соглашайся, ты ничем не рискуешь, – ага, давай, ловись рыбка большая и маленькая. Нет, в нашем случае точно не большая.

И наконец-то мое предложение заставляет ее задуматься. Стоит косится на коробки. Давай, решайся уже!

– Ну так что? – поторапливаю. Давай уже, у меня терпение не резиновое, между прочим. Еще я девок не уламывал, докатился, блин.

– В чем подвох? – прищурившись, смотрит на меня.

– Слушай, Лимитка, все по чесноку.

– Чего? Лимитка? Ты опять за свое? Хватит уже обзываться, – кажись, реально обижается, даже губы надула. Я ж прикалываюсь, не матом даже, чего это она?

– Так я не про рост, Никусь, – откровенно лгу, конечно про рост. Она ж мне чуть выше пупка дышит! – Лимитированная, значит, дорогая, ограниченная коллекция, разве ты не знала? Как вот эти кроссы, например.

Уже бесит меня, что стою и уговариваю ее. Это где вообще такое видано, чтобы сам Красавин какую-то девку уламывал? Да ни в жизнь! Только и знаю, что отмахиваюсь. А тут эта мелочь стоит еще и думает! Щурит свои зеленые глазищи. Какого черта?

Закипаю. Но все еще стараюсь сдерживаться. Уж очень она мне подходит. Где я такое комбо недостатков еще откопаю в столь сжатые сроки? А у меня все должно быть самое лучшее! Даже если это стрем, он тоже должен быть на максималках.

– Слушай, если тебе не нравится, можешь продать, заберут с руками. А ноут вообще по чеку примут. По рукам?

– Нет, – спокойненько так снова меня отфутболивает.

Чего, мять ее?!

Какого?

Да что с ней не так?

Внутри уже лава по венам хлещет. Бесит неимоверно эта Чудова! Какого хрена она отказывается? Совсем оборзела? Я ей крутые подгоны приволок, а она – “нет”? Так и хочется сжать на ее шее пальцы до хруста. Вывела ведь меня уже из себя! Бесит!

– Странно все это. По-любому какой-то подвох. Зачем тебе такие дорогие подарки мне дарить?

Приехали, накатались.

– Ник, ты с кукушкой дружишь вообще? – не выдерживаю. Ну а хрен ли она тупит! – Какой подвох? В чем, блин? Я с тебя никакой расписки брать не собираюсь. Тупо берешь плату, и мы подаем заявление. Все! Дальше уже по ходу разберемся. Мне просто надо родаков осадить. Вкуриваешь, наконец? Нет?

– Я настолько плоха для тебя? – хмурится.

– Сама не догоняешь? Моим предкам статус важен, бабки, понимаешь? А ты мне вообще вот не ровня. И вид у тебя бесячий. В нашем обществе такое вообще непозволительно.

– Что непозволительно?

– Одеваться вот так вот, волосы еще эти. А царапина на щеке – вообще огонь. Да ты же воплощение их страшных снов. Меня жениться заставляют. А я не хочу. Вот и весь секрет, а ты там себе уже придумала какие-то подвохи. Не тупи, Никуся!

– Да уж, вас богатых сложно понять, – кривит она свои губки. Так бы и сжал их рыбкой, чтобы так не делала! Бесит! Бесит!

– Ладно, Красавин. Идет.

– Капец ты странная, не пойму, что у тебя в голове, ты… – замолкаю, осознавая услышанное. – Идет? То есть ты согласна?

Аллилуйя, мать твою! Да неужели свершилось сие невиданное событие!

– Но если мне что-то не понравится, – выставляет свой палец и тычет им в меня. – Ты просто отвалишь от меня, ясно тебе, Красавин?

– Да уж куда яснее.

– И прекращай обзываться, иначе я передумаю.

– Охренеть, еще и условия ставит! Поехали, Лимитка, я тебя до дома подвезу.

– Ну уж нет! Я не хочу, чтобы ты знал мой адрес, – опять морозится она. Она вообще нормальная?

– Я его уже знаю, Ник, не тупи. Ты вот это все в руках в маршрутке повезешь? Тогда точно до дома уже не доберешься. Прыгай, говорю, – распахиваю перед ней дверцу.

Та, все же, слава небесам, садится в тачку. Ох и тугая она девчонка, писец просто. Вымотала напрочь. Я в ином случае на километр к ней не подошел бы. А тут даже домой отвожу. И только потом еду к себе, снимать стресс.

– Не вывозишь, да, Красавчик? – ржет надо мной Бессонов в трубку.

Сбагрив Лимитку, успокаиваю нервы пенным, развалившись дома возле бассейна.

– Это ты не вывозишь, Ромео. Тебя в бараний рог скручивает, а у меня все под контролем, – усмехаюсь, перехватив телефон в другую руку. – Как там тебе, на воздержании? – угораю.

– Пошел ты, Красивый, у меня соревнования вообще-то. Вот привезу медаль, и возьму свое, все, что положено. И будет все по прежнему.

– Уверен? Я вот нет. Мне со стороны виднее. Тебя ж кроет, болезный. А потом она тебя и вовсе на себя подсадит. Будешь, как телок на подсосе.

– Ни хрена, все по старой схеме прокатит. Пользуем и забываем.

– Ну-ну, давай. Я надеюсь. А то знаешь ли, не хочется терять друга в такой позорной схватке здравого смысла и розовых соплей.

– Ты сам-то не потонешь? Девчонка-то под стать тебе характером.

– Неа. Познакомлю своих с “невестой”, они охренеют и, от греха подальше, отправят меня в ссылку за границу. Я уже все продумал. А там жизнь продолжается, тусы, девочки, бухло. Меня давно туда дядя звал. Мои только все заладили со своей свадьбой.

– А Лясова?

– А что Лясова? Я ей лично ничего не обещал. Не мои проблемы. Главное, чтобы заранее никто ничего не узнал.

– Даник, ты здесь? – разлетается по нижнему этажу голос Дашки и, отразившись от кафеля, пронзает мой нежный слуховой аппарат. Морщусь.

– Отбой, Ромео, кажись, дутая аристократия уже пожаловала, пора на семейный сбор, – отбиваю звонок.

– Привет! – предстает передо мной в строгом платье ниже колен. Смешно даже. Знали бы, ее родственнички, какие фотки она мне присылает, скромняжка недоделанная. Ненавижу лицемерие. – Почему ты еще не готов? Все только тебя ждут.

– Подождут, – выплевываю и, не торопясь, поднимаюсь с лежака. Осушаю бутылку до дна.

– Данил, хватит уже устраивать эти показательные выступления. Все же нормально. Ну подумаешь, поездка заграницу откладывается. Зато мы после свадьбы будем жить отдельно. Сможем так же отрываться. Будем нарушать режим и ходить по клубам.

– Ага, круто, – совершенно безрадостно бросаю.

Я вообще в афиге, если честно. Конечно, ей достался самый завидный жених. Красивый и богатый. А мне что? Всю оставшуюся жизнь смотреть на это произведение пластического хирурга? Деньги есть, ума не надо? Сиськи сделанные, губы тоже. Даже скулы. Зато стоит тут передо мной вся такая невинная, в платье до колен. Противно. Нет, потрахаться периодически канает, но вот жениться! Ну, нахрен!

– Данил, я соскучилась, – кладет мне на плечо свои грабли. – Покатаемся сегодня?

– Нет, – сбрасываю ее засоляренную руку. – Я уже выпил.

Та недовольно поджимает губы, становясь еще больше похожей на утку из диснеевского мультика. А мне похрен на нее. Поправив футболку, поднимаюсь по ступенькам и иду в сторону “тронного зала”. Уже знаю, что сейчас начнутся претензии и упреки по поводу моего внешнего вида:

“Где твоя рубашка и брюки, Даниил?”

“Как неприлично, Даниил!”

“Не позорь нас, Даниил!”

“Немедленно приведи себя в порядок, Даниил!”

Задрали!

Глава 6

(Даниил)

– Даниил, что за вид! – цедит сквозь зубы мама. – Немедленно приведи себя в порядок.

Ну вот, я же говорил!

Отец же, играя желваками, молча награждает меня испепеляющим взглядом. Все, как обычно.

– Молодежь, – роняет улыбку Лясова старшая, дабы не разгорелся конфликт. – Даша, помоги Дане подобрать рубашку к ужину, и спускайтесь к столу.

– Хорошо, мама, – рапортует послушная дочка и тянет меня за руку наверх.

Как же, собака, меня все это бесит. Почему никто не считается с тем, чего я хочу, что мне нравится, как к мне нужно? Я им что, марионетка? Петрушка?

– Данил, как думаешь, на какой цвет лучше сделать акцент? Больше белых роз или нежно-розовых? Или добавить чего-то яркого на столы? Фиалки?

– Даш, мне похрен, – опять она про свадьбу.

Спокойно, Даник, скоро все пойдут на хер. Скоро ты будешь свободен! Но без звездюлей Добби не обойдется. Поэтому нужно подстраховаться. Помимо того, что я уже попросил, в случае чего, работу у Волкова, дяди Ромыча, еще надо бы нала снять. Только вот дома его не оставишь, а Рома уехал на соревнования. Нужно надежное место. Точно! Меня озаряет беспроигрышный вариант, что с этим делать. Это же гениально!

– Данил, ты меня слышишь?

– Делай, как хочешь, – отмахиваюсь от нее.

– Слушай, – расплывается она в пошлой улыбке. – Я хоть и в этом соответствующем моему статусу платье, однако трусиков на мне нет. Хочешь пошалить по-быстрому?

А я сегодня еще столько не выпил, чтобы на Лясову залазить.

Нет, она в принципе ничего так, просто для двадцатилетней девушки у нее все слишком. Внешность слишком похабная, несмотря на то, что родаки пытаются одевать ее прилично. Слишком навязчивая, слишком приторная, слишком высокая. Она всего-то на пол головы ниже меня. Короче, ее слишком много в моей жизни. А я этого не хочу. Но она тупо постоянно трется рядом. Тошнит уже.

– Данил, что ты делаешь?

Достаю из шкафа куртку и накидываю на себя. Хватаю кроссы и обуваюсь прямо в спальне, чтобы не задерживаться внизу. Что я делаю? Сваливаю. Нахрен не нужны мне эти разговоры о свадьбе.

– Будешь, уходить, дверь за собой закрой, – бросаю я и сбегаю вниз по ступеням.

– Даниил? Даниил, куда ты? – орет мне в спину отец.

Даже не оборачиваюсь. Прыгаю в тачку и еду на автобан. Выжимаю газ на полную и несусь к пацанам, будем гонять вместе. Сегодня шикарный заезд. Баки полные. Ехать двадцать километров навстречу ветру.

– Красавчик, где обещанный пивас? – подходит ко мне Осипов.

– В багажнике, выгребай.

– Круто, на финише раскидаем. Ты с нами?

– Да, кто гоняет?

– Все свои. Мишаня, Мемасик, Ларс. Городок сейчас подъедет.

Отлично, в заезде полно Волковских и не только. Есть с кем потягаться.

– Эй, красотки, кто прыгает? – подмигиваю девчонкам, что толпятся между машинами.

Толпой начинают визжать от радости.

– Давай ты, – выбираю темненькую, в короткой юбке.

Та моментально приземляет свой зад на пассажирское сиденье.

К старту подкатывает тачка Городка. Уже с какой-то бабой приперся. Усмехаюсь, пока не вижу, что рядом с ним моя Лимитка сидит. Цепенею. Она здесь с какого хрена?

Тачки начинают рычать. Я крепко сжимаю руль и улыбаюсь красотке на соседнем сиденье.

– Ща всех сделаем!

По команде срываемся с места. Позади черный дым от колес, а впереди двадцать километров кайфа. Быстро обхожу Мишаню и Мемасика. Глотать пыль из-под моих колес приходиться и Ларсу. Почти всю дорогу идем с Городком на равных. Лавируем между авто и фурами, пофиг. Обгоняем даже какой-то левый байк. Красотка поднимает визг при очередном обгоне и тут же чмокает меня в щеку, явно надеясь на продолжение этим вечером.

– Красавчик ты лучший!

Виляю по дороге, ночная трасса словно живая и пульсирующая. Принимает меня, впускает в свой поток. Сердце бьется, сливаясь с ревом мотора. Мое тоже перекачено чистейшим адреналином.

Позади меня маячит субарик Городецкого, мигаю ему кроваво-красными стопами. Хорошо, что трасса сегодня сухая. Позволяет выжать максимум, почувствовать свободу. За окнами, как кадры из фильма маячат деревья, старые заброшки, огни придорожных фонарей, уже закрытые кафешки. Но все это не важно, все это фон, шум. Главное, это ветер, что хлещет по щекам, рев мотора, крепкий хват руля, когда каждая тысячная секунды это миг между триумфом и кузовом в отбойнике.

– Давай, малышка, – шепчу я, сам не знаю кому: машине, себе, ночи. Улыбка не сходит с лица. Но это не улыбка победителя, это гримаса чистого восторга.

Вот только прибавляю газу, а Городок не отстает. Практически подрезает, вырвавшись вровень. Вот же кретин. Мы летим параллельно, колесо к колесу. Рев двигателей сливается в один протяжный звериный вой. В глазах рябит от скорости, от фар встречных машин.

На последнем километре цепляю бампер авто Арса. Но обогнать он себя один хрен не дает.

На полкорпуса позади моя тачка вылетает из темноты следом за субариком Городка. Тормоза визжат, сбрасывая бешеный темп. Финиш.

Я останавливаюсь. Глушу двигатель. Тишина обрушивается как ушат ледяной воды. Но внутри все еще бушует шквал эмоций. Сердце колотится, руки слегка дрожат на руле. Не от волнения, от колоссальной энергии, что только что пронеслась сквозь меня.

– Красивый, ты че творишь?! – ржет Городок, вываливаясь из тачки.

Круто погоняли, адреналина хапнули.

– Ты мне, кретин, бампер коцнул. И свою зачем подставляешь? Или богатым тачки это перчатки?

– Похрен, Арс, круто же прокатились! – тоже доволен я. Ведь для меня кайф не только в победе.

Обнимаю красотку, что ластится рядом, трется об меня своим полуобнаженным телом, несмотря на осень. Но вот моя улыбка какого-то черта быстро сползает с губ, когда из тачки Городецкого выходит Чудова. Бросаю на нее внимательный взгляд. Она что, с Арсом мутит? Почему с ним катается? Хотя мне должно же быть пофиг.

– Эй, Лимитка!

Глава 7

(Вероника)

Мы останавливаемся возле какого-то кафе. Мое сердце колотится от страха. Больше ни за что не поеду с Арсением на гонки. И зачем только я вообще напросилась? Развеяться, видите ли, мне захотелось, дурында.

Выхожу из машины на ватных ногах, вся трясусь. А эти придурки только ржут, им по кайфу.

Арсений радуется, что срубил кучу денег. Красавин тоже улыбается во все свои тридцать два, еще и девчонку какую-то тискает. Увидев меня, прищуривается. Так и хочется сказать: “Чего смотришь?” Но тактично молчу, не хочу нарываться на новые оскорбления из его прекрасных уст.

– Валим бухать, пацаны, – шумной толпой тащатся они в кафе.

Я бросаюсь да Арсением.

– Сень, ты разве не домой? – переживаю. Я вообще-то рассчитывала с ним и вернуться в город.

– Ты че, мелкая, а повеселиться? Отрывайся, не парься.

Капец.

Все вваливаются в кафе, одна я остаюсь стоять возле машин, как дура.

– Эй, Лимитка!

А, нет. Не одна. Какого-то черта тут еще и Красавин, восседает на капоте своей тачки и кивком подзывает меня к себе.

Подхожу к нему с недовольным лицом. Вот как мне теперь добираться? Они же по-любому теперь к утру только вернутся.

– Полторашка, ты чего такая хмурая? – треплет меня по волосам, лось.

– Что ты делаешь? – оттолкнув его, возмущаюсь. И чего он со всеми не приперся? Знаю, что ко мне такой же вопрос.

– Пошли, или ты одна возле трассы постоять любишь? – еще и издевается, скотина.

– Какая забота. Спасибо, Красавин, но для трассы я не гожусь. Мимо меня проедут и не заметят.

Этот псих хохочет во все горло, как ишак.

– Не смешно, – вздыхаю я. – Арсений здесь со всеми остается, а мне домой надо.

– Зачем тогда приехала с ним? – серьезно спрашивает.

– Я не знала, думала, он сразу обратно.

– Я в город возвращаюсь. Если хочешь, прыгай в тачку, отвезу.

– Правда? – радостно вырывается у меня. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду радоваться, что Красавчик меня с собой позовет. Абсурд. – А твоя девушка не будет против? Она вроде как тоже хотела остаться, – взмахиваю рукой на дверь кафе, за которой скрывается вся компашка.

– Какая девушка, – усмехается. – нет у меня ее, и никогда не будет. Мне это нафиг не надо.

– Круть, тогда поехали, – радуюсь, что вернусь домой вовремя.

По-быстрому отправляю Арсению сообщение, что возвращаюсь в город с Красавиным. В ответ приходит короткое “ок”. Не удивительно, они тут все доверяют друг другу. А вот я, конкретно одному смазливому типу, нет. Но деваться некуда, не ловить же мне попутку, ужас. Уж лучше тогда с Красавиным.

Даниил выруливает на трассу, а я пристегиваю ремень. Странные ощущения, еще пятнадцать минут назад я проклинала его, бросая взгляд на его машину в зеркало заднего вида, думала почему он не сломал ногу или у него не сдохла тачка, чтобы он тупо не приехал. А сейчас выдыхаю с облегчением, что скоро окажусь дома. И благодаря кому? Выпендрежнику Красавину, понтовитому мажору в дорогой кожаной куртке, от которого я так старательно шарахаюсь. Боже, это новый вид унижения для меня.

А ему хоть бы хны. Улыбка все еще глупая, но довольная и безумно обаятельная. Кажется, я уже это подмечала. Второе место! Какой герой, эка невидаль. Руки расслабленно лежат на руле, пальцы чуть постукивают по кожаной оплетке. Короче, бесит неимоверно этот Даниил Нарциссович.

Музыка тоже фигня, какое-то агрессивное техно бьет по барабанным перепонкам. Я бы выключила, если эта машина была бы Арсения. Но рядом Красавин. Так что терплю.

– Ну что, Чудова, как тебе тачка? – убавляет музыку и довольно похлопывает по панели. Выпендрежник.

– Нашел чем хвалиться, – фыркаю я. – Папиными деньгами, которые убиваешь по трассе? Или ты думаешь, что крутая тачка и куча бабла делают тебя офигенным? Ты обычный бунтарь из богатой семьи. Банальнее не придумаешь.

Тишина. Ну, почти. Техно продолжает долбить, хоть уже и тише. Даня же чуть сбавляет скорость, едет теперь спокойнее. Его пальцы больше не барабанят по рулю. Он смотрит на дорогу, но вижу, что напрягся. Задела. Хорошо. То-то же, а то у него чсв скоро лопнет от чрезмерного вздутия.

– Чудова, да что ты вообще знаешь о богатстве? – криво усмехается. Хотел ткнуть в то, что я практически нищая? Ну, ок, пусть валяет. – Дай угадаю. Ничего!

– Ага, давай, поведай мне о тяжелой богатой жизни, – кривлюсь. Знаю я их проблемы: стейк не той прожарки, пуговицы не перламутровые, конь без крыльев… – Удиви, Красавин!

И он реально удивляет:

– Богатство, Лимитка, это ковры, на которые нельзя капать соусом от бургера; картины, которые нельзя трогать руками. Это когда тебе всего двадцать один, а твою жизнь уже расписали до пятидесяти, как минимум. И разговоры все про… деньги, которые целая проблема, куда же правильно их засунуть. Про гребаный статус. Про то, какого черта их сын не хочет быть частью семейного бизнеса, а хочет… – он замолкает, резко переключает музыку, хотя в этом не было нужды, она все равно на один лад.

Я молчу. Смотрю на его профиль, на сжатые челюсти, на морщинку у глаза, которая теперь не от смеха, а от того, что он хмурится. Оказывается, под этой напускной выпендрежностью что-то все же есть… И, похоже, оно даже болит. Не так, как у меня. Не от пустого холодильника или страха не заплатить за квартиру и учебу. Но болит. По-своему. Надо же.

– Знаешь, все же плакать в шелковую подушку гораздо приятнее, чем в старую и дырявую, – все равно мои проблемы не сравняться с его. – А страх, что в холодильнике будет пусто, вообще нисколько не романтично. Это отрезвляет.

– Ого. И часто у тебя такой страх, пустого холодильника? – скептически ведет бровью. Не верит?

Я фыркаю, отворачиваюсь к окну. Городские огни становятся ярче, ближе. Подъезжаем. И зачем я только ляпнула ему о своих проблемах? Стыдно теперь, хоть он и не догадывается даже, как мы живем последний год.

Но еще хуже становится, когда он останавливает машину возле круглосуточного ларька с шаурмой. Он издевается, да? Решил тут же на больном сыграть? Вот же, бессердечная скотина.

– Я это сказала, не для того, чтобы ты меня накормил, – злюсь на этого придурка.

– А я и остановился, не для того, чтобы пополнить твой холодильник, – усмехается и глушит мотор. – Я голодный, а дома ужин по расписанию. И в холодильнике только сельдерей, оливки, и прочая дрянь.

– Извини, – кажется, снова ляпнула лишнего. Придумала же себе. Не думала, что у богача нет любимой еды в холодильнике.

– Так тебе брать? Потому что своей я делиться не намерен, – предупреждает, не шутит даже.

Сама не знаю почему, но вдруг улыбаюсь и киваю. На мгновение он показался мне простым парнем из соседнего подъезда, а не выскочкой и самовлюбленным мажором. Но это всего лишь на мгновение.

– На держи, лимитка, жуй, – протягивает мне мою порцию.

Сам жадно впивается зубами в хрустящую корочку и сочное мясо с овощами. Жует с нескрываемым удовольствием. И правда, голодный.

– Я завтра заеду за тобой. Только паспорт не забудь, ок?

– Хорошо, только можешь не подъезжать к колледжу?

– Не хочешь снова драться за меня? – растягивает довольную лыбу.

– Красавин, ты придурок? Я вообще-то свою честь отстаивала, а не твою самовлюбленность. Можешь отвезти меня до дома?

– Сказал же, отвезу. Жуй пока, – отвлекается он на телефонный звонок и выходит из машины.

Блин, очень вкусно! Без зазрения совести трескаю и наблюдаю через стекло, как Даник нервно кому-то что-то доказывает.

В машину садится уже взвинченный. Машина резко срывается с места. Я же просто молча сижу и жду, пока меня высадят ближе к дому.

– Высади меня, пожалуйста на углу дома, я там сама дойду, – не хочу, чтобы он из-за этого заезжал во двор, где сейчас все забито старенькими машинами так, что не развернуться.

Но он естественно игнорирует.

– Чудова, побереги местную гопоту. Всех же распугаешь, если будешь разгуливать по дворам в такое время.

– Кретин.

А когда он останавливается возле моего подъезда, я просто выхожу из машины. Секунду сомневаюсь, стоит ли рассыпаться перед ним в благодарностях. Ведь могла бы сейчас сидеть где-нибудь в углу кафешки и ждать, пока Арсений соберется домой.

– Спасибо, – негромко бросаю.

– Угу, – все, что он мне отвечает.

А потом его машина тихо и спокойно катится, шурша шинами по мелким камушкам в сторону дороги.

Тихо открываю дверь и на цыпочках крадусь в свою комнату. Но половицы все равно скрипят, будь они неладны.

– С Арсением вернулась? – все же не спит мама.

– Да, – зачем-то вру я. Хотя знаю, зачем. Если я с Арсением, мама спокойна. – Спокойной ночи.

Переодевшись в пижаму, кутаюсь в одеяло. Чувствую, как от окна немного дует, надо бы потом замазать. Засыпаю быстро, стоит лишь донести голову до подушки.

На следующий день мне пишет Даня, и мы договариваемся встретиться после учебы возле кофейни, неподалеку от колледжа. Попрощавшись с Есей, топаю в оговоренное место. Красавин уже ждет.

– Че так долго? Поехали, – поторапливает меня. – И смотри никому ни слова про наш уговор, поняла? – злющий какой-то.

– Очень надо, болтать всем.

Да и что болтать? Что я продалась Красавину за плюшки? Пусть это не так, но ты попробуй докажи, что у нас ничего нет, а просто договор, что я не на его красивые глазки повелась. Что я вообще на него не повелась! И заявление просто фикция.

Надеюсь, я не совершаю большую ошибку, соглашаясь на этот спектакль.

Глава 8

(Вероника)

– Ну что, Ника-Вероника, погнали? – довольный, как слон, открывает мне дверцу и подает руку.

– Слушай, Дань, если ты и так скоро женишься, зачем тебе это заявление? – осматриваю здание какого-то не центрального ЗАГСа. – Оно ж ничего не даст.

– Еще как даст. Родители кучу бабла отвалили, чтобы роспись проходила в прямом эфире, без всяких лишний заявлений, поэтому я пока свободный парень, понимаешь? А вот нужную дату мы сейчас с тобой и забьем.

– Предупреждаю, что расписываться я с тобой все равно не буду, понял?

– Да понял, понял, пошли.

Не верю, что сейчас я это делаю. Вношу свои данные и ставлю подпись на заявлении, где говорится, что я намерена заключить брак с Красавиным Даниилом Марковичем буквально через несколько месяцев. Почему-то нервничаю, как по-настоящему. Аж руки немного вспотели, и пальцы подрагивают.

– И время нам, пожалуйста, сразу назначьте, – просит Даня. – На утро, как можно раньше.

– Фото, видео сопровождение регистрации? – со всей ответственностью подходит женщина к своей миссии увеличения браков и демографии в стране.

– А давайте, лишним не будет, – соглашается он. Зачем только?

Сразу оплачивает госпошлину и дополнительные услуги. Чеки отдает мне.

– А что мне-то с ними делать?

– Просто сохрани на всякий случай, – пожимает плечами Красавин.

Зачем-то засовываю их в рюкзак. Все равно не понимаю, что ему даст это заявление, если мы не распишемся. Чисто для скандала? Ну и ладно, это уже не моя забота, что он там запланировал.

Выйдя из ЗАГСа, Даня не торопится везти меня домой.

– Отпразднуем?

– Ты смеешься? – удивленно приподнимаю бровь.

– Нет. Тут кофейня поблизости крутая. А потом отвезу тебя домой.

Вот мажор, денег девать некуда? Но кофе хочется очень. Тем более из кофейни, о которой он говорит. Там дорого, но очень вкусно.

– Ладно, поехали, – соглашаюсь.

Ну а что? Он сам позвал. Тем более, что ничего такого нет в том, что мы выпьем вместе кофе. Просто кофе, никакое даже не свидание, и даже не дружеские посиделки.

– Тебе какой? – любезно интересуется он, когда мы садимся за столик.

– Мне с кокосовыми сливками и карамелью, – произношу, а у самой уже слюнки текут от предвкушения.

А какой здесь аромат стоит! Эх, я бы каждый день сюда ходила, если бы могла себе позволить отдавать за стаканчик кофе почти тысячу рублей.

– Слушай, ты же одна живешь? Ну, только с мамой, вернее? – спрашивает, обхватив свой стакан огромными ладонями.

– Да. С отцом мама развелась. Он кажется, крышей поехал. Стал выпивать, играть, а потом и вовсе обвинил маму в неверности, хотя такого просто быть не может, – зачем-то откровенничаю. Прикусываю губу.

– А с тобой почему не общается?

– Говорит, что мама дрянь, меня нагуляла, что я не его дочь. Но этого тоже не может быть, я очень похожа на него внешне, – снова зачем-то вываливаю всю подноготную.

– Зато из меня делают центр вселенной. Единственный наследник, приемник, надежда семьи. Но, как видишь, эту надежду я не оправдываю.

– Почему? Тебе не нравится семейное дело?

– Нет, не в этом дело даже. Не хочу сидеть всю жизнь в офисе в тесном костюмчике и белой рубашечке. Так вся жизнь пролетит мимо. Не будет даже времени на любимое занятие.

– Какое? Гонять ночами по трассе?

– Это у твоего Городецкого это главное увлечение, а я стрельбой занимаюсь. Преимущественно из лука. И все, что касается непосредственно производства космических технологий.

– Ого, никогда бы не подумала! Было бы интересно как-нибудь взглянуть хотя бы на то, как ты стреляешь.

– Вряд, ли. После моей выходки такое начнется, боюсь, как бы меня из страны не выслали за это.

– Все-таки решительно настроен сорвать свадьбу?

– Да, – улыбается, как нашкодивший ребенок.

– А невеста? Не думаешь, что ей будет больно?

– Кому? – восклицает, словно я ерунду спросила. – Нет, она знает, что я против этой свадьбы.

– Ее тоже заставляют?

– Наверное, – бросает он, допивая свою порцию ароматного кофе. – Иначе нафига ей брак без любви?

– Ну да, логично.

А я смотрю на него и все больше убеждаюсь, что Красавчик тоже иногда бывает нормальным человеком. Может вот так просто сидеть пить кофе и болтать.

– Вот, черт! – вдруг подскакивает он ни с того, ни с сего, и тащит меня за руку через весь зал. Привидение увидел?

– Что ты творишь? – успеваю лишь пискнуть.

Ну вот, кончился нормальный Красавин. И хватило его всего-то на двадцать минут.

Он заталкивает меня в женский туалет и прижимает к стене тесной кабинки своим телом.

– Красавин, какого… – не успеваю договорить, как он затыкает мне рот своей огромной ладонью.

А я чувствую, как он дышит. Как вздымается его грудь, все сильнее прижимая меня к холодной кафельной стене. А мне дышать нечем, нос практически закрыт. Пытаюсь подать знак, что скоро задохнусь. Слава богу, он ослабляет хватку.

– Нас пытаются убить? – лезет в голову самый банальный поворот сюжета в любом фильме, где кто-то пытается спрятаться в туалете.

Мысли скачут, как бешеные кролики, пока за дверью слышны чьи-то тяжелые, явно недружелюбные шаги.

Вот черт!

Угораздило меня ввязаться во что-то. Кто ж знал, что богатеньких мажоров иногда хотят убить!

Мы замираем, прижавшись друг к другу.

Даниил настолько близко, что я чувствую его частое, горячее дыхание у себя в волосах. Чувствую дрожь, бегущую по его руке, которой он прижимает меня к себе, стараясь заслонить своим телом. Его сердце колотится где-то рядом с моим виском, бешено, как мотор его дурацкой тачки. Чувствую, как опасность витает в воздухе густым туманом, смешиваясь с запахом ужасно дорогого парфюма с шикарным древесно-цитрусовым шлейфом, который ни к месту напоминает, что Даня по другую сторону моей небогатой жизни.

– Т-ш-ш, – прижимает палец к моим губам. – Не дергайся.

В это время понимаю, что кто-то останавливается прямо за дверью. Кажется, нас действительно ищут. Я замираю, превращаясь в столб, но не от его приказа, а от чистого, животного страха.

Потоптавшись на месте, шаги вскоре удаляются.

Я выдыхаю тихо и медленно.

Повисает густая, звенящая, давящая тишина. Тело расслабляется, но мысли еще скачут. Ушли? Или затаились и ждут, пока мы выдадим себя?

И вот, в этой пугающей тишине, пока я все еще сплошное напряжение и остаточный ужас, Красавин делает это!

Его рука, до этого лежавшая на моей спине, скользит вниз. Большой палец легонько цепляет край моей кофточки и… его ладонь ныряет под ткань, касаясь моей кожи. Я вздрагиваю всем телом, как от удара током. Не от боли, от шока!

Его пальцы медленно, почти невесомо касаются чуть выше линии джинсов, оставляя за собой след из мурашек и огня. Это не ласка. Он словно изучает. Как будто внезапно обнаружил нечто неожиданное и не может поверить.

А потом он наклоняется. Его нос почти утыкается мне в шею, чуть ниже уха. Он глубоко вдыхает, я это чувствую потому, как его грудная клетка расширяется, прижимая меня еще сильнее к стене. От его горячего дыхания внизу живота скручивается тугой узел. Что это? Влечение? Глупое, дикое, абсолютно не к месту. Как будто тело, напуганное до полусмерти, решило взбунтоваться и потребовать остатки острых ощущений, которые оно уже приготовилось испытать.

Замираю и не дышу, пока Даня обжигает мою кожу касаниями. Мозг лихорадочно перебирает, какие действия нужно совершить. Оттолкнуть? Ударить коленом? Нет, здесь слишком мало места, а между нами его и вовсе нет. Не двигаться, позволив этому сумасшествию продлиться еще несколько секунд? Ведь его прикосновения, черт, они не противны, не вызывают отвращение. Они… они пугающе приятны.

– Дань, – срывается с моих губ шепотом. Звучит с недоумением? Мольбой? Сама не знаю.

Красавин замирает. Кажется, он только сейчас осознает, что делает. Резко отдергивает руку, словно обжегшись. Отстраняется на сантиметр, но в тесноте кабинки это ничего не меняет. Я все еще чувствую его тепло, его дыхание. Замешательство, которое теперь висит в воздухе, заменив страх.

Он отталкивается от стены и аккуратно приоткрывает дверь. Никого. Даня выходит первым, даже не оборачивается. Я иду следом. А в голове лишь один вопрос – что это, черт возьми, было?

Глава 9

(Вероника)

– Есь, ты чего? – округляю глаза, встретив подругу возле колледжа.

Она бледная, глаза воспалены, явно плакала долго. Странно, до этого она все дни сияла, ведь ее Рома вернулся с соревнований. И у них все было хорошо.

– Дома опять проблемы, да? Слушай, у меня хоть и крохотная комнатка, но при желании можем вдвоем поместиться.

– Спасибо, Ник, но не в этом дело. Точнее, не только в том. Да и Лиду я не могу оставить.

– Поделишься? – вместе занимаем места в аудитории.

Но делиться и что-то объяснять ей даже не приходится. Наши главные “звезды” группы открыто насмехаются над ней:

– Что, Рома тебя бросил? – усмехается Павлова. У нее рефлексы что ли на чужие проблемы, сразу течка начинается? В смысле яд так и капает. – Ну, так оно и не удивительно, тебя же предупреждали, он два раза ни с кем не спит. Думала, ты исключение?

– Отвали, – огрызаюсь на одногруппницу и обнимаю за плечи Есю. – Не обращай внимания. Пусть болтают, что хотят.

– Угу, – всхлипывает. – Только самое поганое знаешь что? Они правы.

После пар мы идем в столовку. Оказывается, Рома куда-то пропал, а Еся теперь переживает, кажется, он ее бросил, так ей сказал придурок Осипов.

– Ну что, не объявился твой Ромео? – еще надеюсь, что этот кретин написал ей.

– Нет.

– Хочешь, я узнаю, где он?

– Что? Как?

– Ну… Ты только не подумай ничего. Просто я сейчас… В общем, мне приходится общаться с его лучшим другом. Красавиным.

Правда, после того случая в туалете он тоже ко мне не подходит. Я часто вижу его тачку возле колледжа, но на меня он, кажется, больше внимания не обращает. Ну и хорошо.

– Не спрашивай. Сама в шоке, что вляпалась в это. Но так надо, поверь. Я тебе все расскажу, но позже. Сейчас не могу. Ну так что? Узнать?

Но узнавать ничего не приходится, снова вмешивается Павлова, плюхнувшись за наш столик.

– А, кстати, я тут недавно отдыхала в одной интересной компании, – становятся взгляд и улыбка Павловой еще более язвительными. Я бы даже сказала, что она откровенно издевается. – Пила офигенное пенное. И этот напиток был настолько вкусным, просто обалдеть. И дело не в марке даже, и не в его стоимости. А в том, что им проставился сам Бессонов. А знаете за что? За нашу святошу!

Вот же стерва эта Павлова! И главное, Осипов подтверждает, что такое было на самом деле! Офигеть просто!

Поворачиваюсь к Есе, а та бледная, словно снег.

– Есь? – с тревогой касаюсь ее плеча.

Только собираюсь утешить ее, сказать, чтобы она не слушала их. Ну, или что Рома ее не достоин, но не успеваю. Есения обмякает и падает в обморок.

– Боже! Еся! Еся! – пытаюсь привести ее в чувства. – Чего стоите, медичку зовите, срочно!

В себя Еся так и не приходит, ее увозит скорая. В общем, просто кошмар. Но она жива, слава богу! Я через несколько дней после произошедшего пыталась ей дозвониться, но трубку берет ее сестра Лида. Еся же ни с кем говорить не хочет. Бедная, даже не представляю, что она сейчас переживает. Но с ней хотя бы сестра рядом. Надеюсь, все образуется.

Ну а мне нужно собраться с мыслями и попытаться вести конспект. А то уже препод недовольно посматривает в мою сторону.

– Ей, Чудова, – толкает меня в спину Павлова, – Не боишься, что ты за своей подружкой пойдешь следом?

– В смысле? – раздраженно хмурюсь. Что ей опять надо?

– Я смотрю, у тебя телефон новый. Денег у вас нет, все уже знают, а кроссовки носишь новые, брендовые. Такие стоят, как крыло самолета. Несложно догадаться, откуда. Ведь возле колледжа не тебя ли снова Красавин ждет? Ему за подарки даешь? Молодец, хорошо пристроилась. Я даже завидую. Странно только что у него на такую, как ты, встает.

А у меня все закипает внутри. Так и знала, что будут проблемы. Как же они все меня достали!

– Рит, я бы на твоем месте слухам не верила. Они, знаешь, ли, не всегда правдивы. Мы с Красавиным не вместе, ясно? И я с ним не сплю.

– Ага, ясно. Вот только потом и ты переведешься на заочку, как Светлова, не вынеся такого позора.

– Сто пудово, – смеется ее подружка Дианка.

Вот же змеи! Да чтоб у них языки отсохли! Курицы безмозглые!

Со звонком толпа студентов валит из здания, только я не тороплюсь. Если возле колледжа и правда Красавин, то мне лучше не отсвечивать. Пускай он со своими друзьями свалит, а потом и я выйду. Не хочу, чтобы нас больше видели вместе, мне и этих слухов предостаточно, уже приписали то, чего и в помине нет.

В надежде, что Красавин уже свалил, выхожу с территории колледжа и выдыхаю. Машины Даниила нигде нет. Вот и хорошо, вот и славно. После прошлого раза, когда нас кто-то преследовал, а может, и пытался навредить, связываться с Даниилом у меня нет желания. Категорически!

– Ника-Вероника, – раздается практически возле моего уха. От неожиданности подскакиваю. Вот же черт из табакерки. – А я тебя тут жду-жду, чего так долго?

– Красавин, что еще тебе от меня нужно? – на эмоциях ударяю его своим полупустым рюкзаком. А этот дуралей только смеется.

– Я вообще-то за тобой приехал. Дело есть.

– Слушай, я больше не хочу иметь с тобой никаких дел, ясно? Так что можешь просто отвалить.

– Да чего ты агришся, Лимитка? У меня серьезное дело, между прочим.

Черт, как он меня достал со своими “делами”.

– Садись в тачку, поехали, – кивает на желтый спорткар.

– Красавин, у тебя машины “неделька” что ли? – криво усмехаюсь. – Завтра на какой прикатишь?

– Вот, совсем другой разговор, уже ждешь меня завтра, – довольную лыбу растягивает. Ну что за кретин?

Я так понимаю, что отвязаться от него все равно не получится, да?

– И куда мы поедем?

– К тебе, – пожимает плечами словно ничего такого не сказал. – Покажешь, комнату?

– Ты совсем крышей потек?

– Да ладно тебе, ты все равно сегодня одна ночуешь.

Это какой-то кошмар. Вот откуда он знает, что у меня мама вышла на работу? Она работает посменно. И это только ее вторая смена, между прочим, а этот уже в курсе.

– Нет, Даниил, мы не поедем ко мне, – серьезно и бескомпромиссно звучит мой голос. – Да и с какой стати? Ты мне кто? Брат? Друг? Парень?

– Эй, тормози, вообще-то я твой жених!

А у меня у самой уже крышечка начинает прыгать, то и гляди, пар через край пойдет.

– Говорю же, дело серьезное. И очень срочное. У меня времени позарез. Заодно и тебя домой отвезу, прыгай.

Тяжело вздыхаю и все же сажусь в тачку Дани. Но вот слушать его издевки и бредни я не собираюсь.

Как только машина дергается с пробуксовками, вдавливая меня в сиденье, я пристегиваюсь и достаю из рюкзака наушники. Включаю любимые песни и закрываю глаза.

Внезапно музыка стихает, один наушник пропадает из уха.

– Эй, верни! – возмущаюсь такому поступку Дани. И зачем я вообще согласилась ехать с ним до дома?

Но Красавин игнорит и засовывает его себе в ухо. Хмурится. Что, музыка моя не нравится? Так я ее и не для него включала.

Сама забираю у него наушник. Прячу обратно в рюкзак.

– С таким звучанием кровь из ушей пойти может. Как ты вообще слушаешь музыку через такие стремные наушники? А, сорян, – снова его издевательская улыбочка, – на хорошие у тебя денег нет.

Кто бы сомневался, снова укол по поводу денег. Уже банально.

– Издеваешься?

– Нет, забочусь о твоем слухе. Иначе, как доучиваться будешь, если оглохнешь?

– Лучше о себе позаботься, – снова выводит он меня из себя. – Папочке наверное будет обидно, если его инвестиции в твое образование не окупятся красным дипломом. Или для тебя уже готово тепленькое местечко и без него? Поставят просто галочки в резюме: «Не сидел, не воровал, пять лет чем-то занимался».

– Вау, кусается! – хохочет в ответ. – Но ты вроде же не на экономическом, чтобы рассчитывать рентабельность моего существования. Лучше скажи, в чем смысл твоей жизни?

– А твоей? Ты же просто избалованный мажор, который от скуки периодически бунтует, потому что все игрушки надоели. И твой интерес ко мне, это просто еще одна игра. Мне же не интересно быть твоей игрушкой. Понял?

– Ладно, чудовище, один-один. Раскусила.

– Пф, – демонстративно закатываю глаза, – это было слишком очевидно.

– Ну, раз мы выяснили правду, пригласишь на чай? – тормозит машину возле моего подъезда.

– Нет, Красавин. Ты, между прочим, так и не сказал мне, что тебе опять нужно. Значит, ничего сверх важного. Спасибо, что подбросил.

Пытаюсь найти ручку, но снова чувствую себя нет, не неловко. На этот раз меня все это злит.

– Открой свою дебильную машину!

– Только, если я пойду с тобой.

– Чтобы из-за тебя я снова подверглась опасности? Спасибо, в прошлый раз хватило.

– Вот об этом я и хотел поговорить.

Черт, так и знала, что не стоило снова с ним общаться. Что на этот раз? Нас попытаются найти и убить? А что, если так и есть? По коже моментально бегут мурашки. Нужно все выяснить и поставить точку. И больше с ним не общаться. Вздыхаю.

– Ладно, пошли.

Глава 10

(Даниил)

Короче, полный звездец, товарищи!

Ромео вместе с братом свалил за границу, ни сказав ни слова, друг, называется. Городок скоро в армейку отчалит. А Осипов тот еще балабол. Стопудово поможет Ларс, но он отпадает, потому, что у него, как и у меня, везде понатыкано камер по дому, да и по территории тоже. Короче, не варик.

Остается Чудова, как бы странно это не звучало.

Но в этом несомненно есть свой очень жирный плюс.

После инцидента в туалете я вообще больше недели пытался морозиться, даже не подходил к ней. Так, со стороны только наблюдал, как она домой уходит, пока с пацанами дымил. Все думал, не показалось ли мне? Нет, я не мог ничего испытать к этой полторашке. Она же не моего поля ягода. Вокруг меня всегда девочки на уровне. А эта? Капец какой-то. Особенно ее волосы. Поэтому то, что у меня на нее встал, было максимально стремно. Даже не знаю, с какого фига так накрыло. Наверное это все стресс. Я тогда реально подумал, что меня рассекретили. Потому что я чуть не попался нашему охраннику Жоре. Думал, он меня из ЗАГСа вел, а нет, пронесло. Он мою тачку только возле кафешки приметил. Вот и шарился. Но там столько этих кафешек и торговых центров, что мог бы меня до утра искать и не найти. Пронесло, короче.

Но вот пальцы до сих пор помнят, какая бархатная на ощупь кожа у Чудовой. И ее запах, кажется, теперь узнаю из тысячи других. Нет, она не пахнет модными Шанель или Гуччи. Это не та сладкая мишура, которая на километр тянется за дочурками толстосумов на благотворительных ужинах. И не резкий аромат лживого успеха, которым любят пользоваться эскортницы. И даже не стойкий среднячок, которым периодически воняют отцовские рубашки после его шлюх.

Ника пахнет тонко, едва уловимо, но безумно приятно. Ее запах черной смородины и пломбира из детства, который таял на солнце быстрее, чем ты успевал его есть, впитался в легкие, отложился на подкорке. Такой теплый, манящий, недостаточно яркий. Поэтому хотелось вдыхать сильнее, глубже, чтобы насытиться. Ведь в моем мире такого нет. Все пахнет деньгами. Деньгами и притворством.

– Ладно, пошли, – вздыхает Чудова от безысходности. Но так и есть, я один фиг своего добился бы.

Хватаю из тачки картонную коробку и пру с собой. Уже убедился, что слежки нет. Специально гонял на светофорах так, что Жора нервно остался курить в сторонке.

Чудова вставляет в замочную скважину огромный ключ, словно от амбарного замка, и отпирает дверь. Да уж, ну и халупа. Это типа однушку разделили на двушку? Очень оригинально. Как только люди живут в таких условиях? Еще и умудряются так приятно пахнуть.

– Кухня направо, – провожает меня, а сама топает в дальнюю комнату.

Иду за ней, на кой мне сдалась ее кухня.

– Дань, мне нужно переодеться, – возмущается, когда я вваливаюсь в ее крохотную каморку.

Да здесь же не развернуться вдвоем! Оттесняю Нику к кровати и закрываю за собой дверь.

– Красавин, какого черта? – верещит.

Ставлю рядом с ней на кровать коробку и осматриваюсь.

– Заныкай в шкаф коробку.

– Зачем? – тупит взгляд.

– За надом, не тупи, Никуся, – открываю коробку, набитую налом.

– Ты с ума сошел? Забери это немедленно! Хочешь, чтобы меня убили?

– Да кому ты нужна, Чудова. Тем более, здесь всего триста косарей, даже на месяц не хватит перекантоваться.

– Я, может, никому и не нужна, – с толикой обиды отвечает, надув свои розовые губы.

И какого черта они у нее такие розовые? Еще и пухлые. Интересно, они у нее какие на вкус? Смородиновые или сладкие, как пломбир? Или все вместе?

– Дань, ты меня слышишь?

Да черт. Кретин, снова завис. Как избавиться от этого? Как не подвисать на ней? Мне ведь это не надо! Ваще стрем.

– Я говорю, из-за тебя у меня возникнут проблемы. Кто-нибудь придет и будет это искать, – тычет на коробку.

– Да какие проблемы, Никусь, никто ничего искать не будет, это мои деньги. На тот случай, если после свадьбы мне блокнут все счета. – Спрячь, пожалуйста, а. Я больше никому доверить не могу. А с меня потом процент за хранение.

– Чую, я об этом сильно пожалею, – ворча, все же берет коробку и пытается засунуть на нижнюю полку в своем шкафчике.

В полуметре от нее наблюдаю эту чудесную картину. Охренеть просто. А у нее под широкими джинсами оказывается крутое богатство. Круглое такое, упругое…

Да чтоб меня!

Чувствую, как в штанах снова дергается младший брат, заценив видок.

– Дохлые котята, дохлые котята, мать вашу!

– Чего ты там шепчешь? – наконец-то поднимается она.

– Спрятала, говорю, хорошо? Никто лазить не будет?

– Нет, мама не имеет привычки рыться в моих вещах. Больше некому.

– Спасибо, Ника-Вероника. Сочтемся.

Валю из ее квартиры. Быстро валю. Ну нахрен. Сегодня нужно разгрузиться по полной. По-любому это от того, что девок давно не драл.

Прыгаю в тачку и выруливаю из такого же тесного двора, как и квартира Чудовой. Набираю Ромео. Глухо. Звоню его младшему брату, тот хоть отвечает.

– Привет, малой. Ты в секретарку заделался к Роме?

– Красавчик, что-то срочное? Я передам, – явно не в настроении он.

– Яр, че происходит? Может, проблемы какие, куда Ромыч делся, почему трубу не берет?

– Проблемы, – отвечает не сразу и заметно тише. – Помочь не можешь, сами разрулим. И это, мы тут без связи пока, так что и этот номер скоро блокнут. Короче, пока так. Потом Рома все сам расскажет. Но не думаю, что скоро.

– Ясно, – не пытаю, захочет, сам потом расскажет. – Слушай, Яр, но если что, ты звони, ок? Может, помогу чем.

– Ладно, на созвоне. Позже потом местный номер тебе кину. Мы тут, походу, надолго зависли.

– Ок, на созвоне, – отбиваю звонок и еду к Ларсу.

Ларс и Ромео два моих лучших друга. Но чтобы все вместе, мы как-то редко пересекаемся, только в “Малиновом неоне” или на гонках. Бессонов у нас гроза улиц, боец, хоть и дядя у него местный авторитет при деньгах. А Ларс из моего мира. Они разные, но доверяю я им одинаково.

Подкатываю к дому Ларских. Миную охрану без проблем, они меня уже давно знают. Наши отцы в одном бизнесе, но не враждуют, скорее партнеры. Оба еще после учебы начали подниматься на основании и развитии технологических гигантов. Но Ларский в итоге ушел больше в продажи, в отличии от моего отца. Он продолжил именно производство. Вот поэтому отец спит и видит, чтобы я взял на себя часть бизнеса. Куча офисов по городам, крупнейший завод в стране, тупо тяжело одному рулить. И я бы даже согласился, если бы он доверил мне именно производственную сторону. Но нет. Он тупо хочет посадить меня в офис. А мне он поперек горла. Презентации, коммуникации, совещания, фонды, не мое это.

– Наконец-то, Красавчик, сколько можно ждать, договаривались же сразу после универа, – возмущается Тимоха.

– Срочные дела были, – звонко ударяемся ладонями.

– Знаю я твои дела, девок катал.

– Не девок, а одно очень полезное чудовище, – хватаем палетку зачетного пойла и чалим в спа зону от лишних ушей подальше.

Сегодня план такой: выпить, оттянуться, выпить, отыметь какую-нибудь красотку, выпить, навострить лыжи в сторону клуба, а там снова выпить и, возможно, кому-нибудь снова разбить хлебало.

– Красавчик, задом чую, неспроста ты там что-то мутишь. Выкладывай, я должен быть в курсе, – падает на шезлонг возле бассейна и откупоривает бутылочку, вспотевшую от контраста температур.

– Родаки во всю к свадьбе готовятся. Дашку мне постоянно подсовывают, отец настаивает, чтобы я приобщался к офисной жизни, все как обычно.

– Это я знаю, скукота. Выкладывай что-нибудь поинтересней. Ты ж не ты, если примешь судьбу покорно. Решил свадьбу сорвать?

– Нет, – довольно ухмыляюсь. – Я женюсь.

– Не звезди, звездочет, а то я тебя не знаю. Ты эту Лясову на дух не выносишь.

– А кто сказал, что я на Лясовой женюсь? У меня есть идея получше. Родаки хотели невестку? Я им приготовил шикарный варик!

– Это та, которую ты чудовищем называешь? – ржет, предчувствуя, что будет реально весело. – Даник, я бронирую билет в первый ряд! Погодь, ты ж говорил, она не согласилась.

– Тим, ты реально думаешь, что это проблема? Я тебя умоляю, все на мази, щучка уже на крючке.

– А вот тут снова подробнее!

– У нее мои бабки. И отдать она мне их “неожиданно” не сможет, если вдруг захочет слиться. Смекаешь?

Глава 11

(Даниил)

Изрядно накидавшись и расслабившись, тискаю горячую брюнетку, которая в одном бикини трется о мой пах. И все бы ничего, как будто даже все идет по плану, если бы не одно, мать его, огромное “НО”!

Та опускается на колени и с похотливым взглядом тянет за собачку на моей ширинке. А у меня, откровенно говоря, ни-хре-на. Вот вообще не вставляет! Что за фигня?

Но стоит мне закрыть глаза, откинуть голову и представить, что вокруг пахнет смородиной и пломбиром, а у этой девки в волосах ярко-розовая прядь, как в штанах моментально становится тесно.

И стоит ли говорить, что иметь ее с закрытыми глазами так себе идея? Да и воображаемый запах смородины перебивается пресловутым номером пять, от которого уже реально блевать тянет.

Поднимаю ее за локоть и даю понять, что сегодня я не в настроении:

– Гуляй отсюда.

– Даник, ты чего? Я вообще-то рассчитывала, что мы вместе уединимся.

– Больно на многое рассчитывала. Гуляй, сказал, – тянусь за очередной бутылкой.

– Красавчик, – бросает на меня удивленный взгляд Тим, не прекращая лапать двух блондинок близняшек. – Мне показалось, или ты не в настроении? Так и быть, хочешь, уступлю тебе этих милах?

– Нет, – злюсь сам на себя.

Какого черта вообще? Как мне, блин, в принципе в голову пришло представить на месте этой красотки, мать вашу, Чудову?!

Залпом допиваю прямо из горла.

– Погнали в клуб, – цепляю еще бутылку и чалю на выход. Надо бы хорошенько проветриться.

В клубе полно народу, долбит музон, в глаза бьет светомузыка. Занимаем привычную випку и заказываем “десертик”. Но и тут не весело как-то. Может, потому что Беса нет с нами? Точно из-за этого.

– Городок, – толкаю Арса. – У вас с Чудовой мутки?

– В смысле? – тупит. – А, нет, с чего ты взял? Говорю ж, соседка моя.

– Бывшая, – уточняю. Но получается как-то грубовато.

– А ты с чего вдруг интересуешься? Ты мне, Красавчик, хоть и друг, но к ней лучше просто так свои яйца не подкатывай.

– А че так? – бесит меня его предостережение. Если они не вместе, так какого хрена он так активно ее опекает?

– А то, что я тебя знаю. Не порть нормальную девчонку, понял?

– А, даже так… – раздражаюсь.

– Тебя чет понесло, Даник, тормози, – дергает меня за плечо Тим. – Хорош, ты че.

С психом одергиваю и иду охладиться и затянуться. Выхожу на улицу и вдыхаю холодный воздух первых заморозков.

Сам не понимаю, какого лешего так психанул. Крышняк едет. Но это от количества алко внутри меня. Но он почему-то не греет. Холод проникает под дорогую стильную куртку, которая тоже ничерта не греет.

Прислоняюсь к ледяной кирпичной стене, пытаясь поймать равновесие. В голове вата. Густая, пропитанная чем-то крепким и отвратительным. Пофиг. Главное глушит. Должно глушить.

Все равно в голову словно мухи лезут мысли о какой-то несуразной девчонке. На кой она сдалась мне? Какого черта ее убогий образ в последние дни постоянно перед глазами, назойливо преследует?

«Ты же просто избалованный мажор, который от скуки периодически бунтует, потому что все игрушки надоели, – звучит, в голове ее голос».

Кто она такая, чтобы смотреть на меня сверху вниз? А, точно! Инструмент. Очень неудобный. Острый. Но идеальный, чтобы произвести нужный эффект. Именно поэтому она в моей голове. Вот же! Все просто.

А не потому, что до сих помню нежность ее кожи под моей ладонью. Ее резкий вдох. И мой собственный идиотский порыв запомнить ее легкий ненавязчивый запах.

Достаю еще одну отраву из пачки. Руки трясутся от холода. Какого хрена я вообще стою тут и пытаюсь переварить это? Нафига? Я ведь Даниил Красавин. Красавчик. Во всех смыслах. Любая мечтает поймать мой взгляд на себе. Просто я сегодня не в настроении, вот и все. Никакая это не симпатия. Нет. Это просто сбой, глюк системы. Алкогольная паранойя. Усталость. Да что угодно! Только не оно. Не это дурацкое, унизительное чувство, из-за которого комок встает в горле не от дыма. Закашливаюсь.

Отталкиваюсь от стены и на заплетающихся ногах иду обратно в клуб. В яркие неоновые огни, в шум толпы, басы, бьющие по вискам, к красивым девочкам, которые жаждут моего внимания.

Уже на входе торможу.

Возле меня останавливается такси, из которого вываливается толпа и чалит в клуб.

Нет, Красавчик, ты этого не сделаешь.

А такси все стоит.

Собакааа, вот нахрена?

– Свободен? – плюхаюсь на заднее сиденье и называю адрес.

Запишите меня в список долбоящеров, пожалуйста.

Потому, что называю я ее адрес.

И вот спустя минут тридцать-сорок стою перед окном логова этого мини чудовища, что без спроса вломилось в мою башку и теперь травит токсинами собственного производства.

Чего хочу? Хочу убедиться, что все это мне показалось, что я типо приукрасил себе, мусоля в мыслях тот случай в кафе. Вот сейчас увижу ее снова, и все встанет на свои места. Она не красотка, да и характер у нее стрем. Короче, просто избавлюсь от иллюзий, освежу реальную картинку, чтобы фантазии больше не играли со мной в такие шутки, и вернусь в клуб.

Легко дотягиваюсь и барабаню по стеклу. Окно распахивается уже через три секунды.

Вот, Красавчик, смотри и запоминай, что из себя представляет чудовище после того, как пробило двенадцать. Это должно быть что-то максимально страшное и впечатляющее. Возможно, нечто волосатое, с мешками под глазами, прыщавое, в старом застиранном бабском халате или даже… Короче, супер стремное.

Но все ожидания вдруг со звоном сыплются мне под ноги.

– Красавин, ты офигел? Какого черта ты здесь делаешь в такое время? – змеей шипит на меня.

А я стою и, подвиснув, оцениваю картинку.

Сглатываю.

Охренеть.

А чудовище где?

Потому что передо мной она предстает совсем иначе, чем мне хотелось бы. Она без косметики, однако кожа чистая, с нежной розовинкой. Глаза блестят от света луны. Волосы хоть и распущены, но мягко спадают густыми волнами по бледной коже плеч. Короткий топ на тонких бретелях плотно сидит на груди, выдавая под легкой тканью, что ей холодно из-за открытого окна.

– Ты зачем приперся?

Хочу сказать что-то колкое. Что-то вроде: “Хотел убедиться, что ты раньше времени не сдохла от своей нищеты", или "Пришел проверить, всех ли гопников ты выжила из района". Любую гадость, чтобы вернуть привычную дистанцию. Чтобы она недовольно фыркнула, нахмурилась и захлопнула окно. А мне стало легче.

Но я стою, как идиот, впившись в нее взглядом, не в силах вымолвить ни слова. Где, мать вашу, ее никчемность, ее дебильный пучок, ее черные острые стрелки? Вместо этого я вижу то, от чего мне становится только хуже. Гораздо хуже.

Глава 12

(Вероника)

– Привет, ма! – выглядываю из своей комнаты, встречая маму. Выглядит она очень уставшей после смены.

– Привет, справляешься без меня? – разувшись, двигает ботинки в сторону.

– Да чего тут справляться-то. Картошку пожарила, убраться здесь пару минут. Чай будешь?

– Да, налей, пожалуйста, – вымыв руки, она медленно опускается на стул. Заметив новенький ноутбук на столе, удивленно выгибает бровь. – Откуда это?

– Это… Так это не мое. Мне на время дали попользоваться, сессия же скоро. Вот, готовлюсь.

– Ника, – становится жестким ее голос. – Откуда это? – повторяет грубее.

– Говорю же, знакомый дал.

– Вот так просто, взял и дал такую дорогую вещь? Ника! Если я узнаю, что ты спишь с кем-то…

– Да мама, блин! – возмущенно перебиваю. – Как ты могла такое подумать? Я ни с кем не сплю! Клянусь!

– Я договорюсь в больнице, пусть тебя врач посмотрит, – типа угрожает. Но я знаю, что она этого не сделает. Она всегда так, только пугает, а на самом деле все это простая забота. И отголоски папиного заразного недоверия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.