Основной вид
Владимир Николаевич Исаев

© Владимир Николаевич Исаев, 2025

ISBN 978-5-0068-0716-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Основной вид

Ползун

В отличие от Основного вида, у Стрика было всего две конечности с четырьмя хватательными пальцами. Лишенные суставов, они больше напоминали короткие толстые щупальца, но обладали невероятной силой, способной раскрошить в порошок даже твердый камень.

Туловище ползуна представляло собой вытянутую каплевидную форму, на которой располагалась небольшая голова с тремя фасеточными глазами и проволочными усиками-антеннами. Эти нитевидные отростки постоянно сканировали окружающее пространство в поисках потенциальной опасности или добычи.

Впрочем, у Стрика не было особых врагов, за исключением, конечно, представителей Основного вида. Остальных своих соседей по планете он мог убить на месте, выплюнув мощный заряд концентрированного яда. Эта густая едкая жидкость вырабатывалась особой железой, расположенной в его брюшной полости. Могучие лёгкие через трубчатый рот-присоску могли вытолкнуть порцию ядовитой секреции на добрую сотню вьюнов.

Стрик гордился собственной феноменальной меткостью. В отличие от многих своих сородичей, он мог попасть в небольшой камень с расстояния в пятьдесят вьюнов. Сегодня это умение оказалось как нельзя кстати. Когда Стрик мирно грелся на солнышке, растянувшись на поверхности горного плато, из-за каменной гряды неожиданно выскочил бакерский шипогруд.

Заметив отдыхающего ползуна, шипогруд воинственно взревел и встал на дыбы. Опустив вниз свои сдвоенные головы, увенчанные массивными роговыми наростами, он стремительно бросился на сонного Стрика, яростно вращая красными безумными глазами. Толстые шипы на его могучей груди угрожающе сверкали острыми белоснежными концами.

Стрик встрепенулся и мгновенно принял боевую стойку, приподнявшись на половину длины своего тела. Быстро оценив ситуацию, просчитав в уме скорость врага и скорректировав поправку на тягун, он набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул. Ядовитая субстанция зелёным светящимся сгустком понеслась навстречу шипогруду и врезалась в одну из его голов.

Обезумевшая тварь взвыла от боли и слегка замедлила бег. Едкое вещество покрыло голову шипогруда плотной мутноватой плёнкой и начало стремительно разъедать плоть, проникая в череп и разрушая мозг. Однако вторая зубастая голова продолжала функционировать, и раненый зверь, отклонив её в сторону, вновь устремился к ползуну.

«Кто же так напугал его?» – пронеслось в мыслях у Стрика, когда он набирал воздух для повторного плевка.

Шипогруды редко нападали на других разумных существ, предпочитая уединённый образ жизни. Они не были хищниками и питались исключительно подножным кормом. Правда, и мозгов у этих созданий было, что у пятимесячного ползуна, когда он только-только научился думать слово «родитель». Эти горообразные увальни в общении обходились двумя-тремя короткими фразами. Их лексикон насчитывал не более пятидесяти слов. Впрочем, такого скудного словарного запаса им вполне хватало, чтобы внятно выразить какие-нибудь несложные мысли, в основном связанные с едой и половыми вопросами.

В отличие от шипогрудов, ползуны являлись гермафродитами и размножались делением родильных почек после достижения половозрелого возраста. Через год эта пора настанет и для Стрика. Ему волей-неволей придётся стать родителем на несколько долгих лет. Хорошо хоть родовое отпочкование происходит всего лишь раз в жизни.

Стрик заскользил к неподвижной туше шипогруда, изящно выгибая сильное беспозвоночное тело ровными дугообразными движениями. Его второй плевок был менее точным, и ядовитая секреция облепила лишь основание шеи шипогруда. Впрочем, результат от этого не изменился. Зелёная субстанция почти полностью растворила плоть вместе с позвоночником, практически отделив голову от туловища.

«А ведь я его знаю!» – подумал Стрик, вглядываясь в морду поверженного врага, искажённую гримасой невыносимого страдания. «Но врага ли? Его, кажется, зовут Жии, и он пасётся… пасся… рядом с родовой территорией Стрика. До сих пор этот шипогруд был довольно мирным и безучастным ко всему существом. Что могло случиться такого ужасного, что повергло меланхоличного зверя в столь неистовое бешенство? И почему он напал на меня? Ведь мы были неплохими соседями и даже иногда перебрасывались парой фраз, что для шипогруда в принципе являлось героическим усилием. Неужели Основной вид вновь занялся своими подленькими штучками, которые они называли мудреным словом „эксперименты“? Если это так, то… беда! Нужно будет поговорить об этом с соседними кланами. Может, кто-нибудь что-нибудь да слышал. А пока… надо позаботиться о несчастном Жии».

Ползун тяжело вздохнул и принялся таскать куски горных пород, обкладывая ими громоздкое туловище шипогруда. Это был нелёгкий, но необходимый труд. Иначе такая гора мяса через несколько дней начнёт быстро разлагаться под палящими лучами солнца. Окрестность заполнит тлетворный запах мертвечины и распугает всю живность на многие вьюны вокруг. В результате охотничьи угодья Стрика опустеют, и ему придётся искать новое место жительства.

Такому «подарку» будут, наверное, рады лишь безмозглые падальщики, жуткие и опасные твари. По отдельности они довольно трусливы, но если их соберётся больше десятка, то нападут без зазрения совести на любого, кто попадётся им на пути. А на столь обильную «закуску» их слетится не меньше сотни. Эдакая армия зубастых крылатиков способна в мгновение ока разорвать в клочья даже такого гиганта, как целебус. Хотя этих полумифических существ размером с гору, пожалуй, больше в мире и не осталось уже. Представители Основного вида поработали над их исчезновением ещё тысячу лет назад.

Так, за неспешными раздумьями, Стрик даже не заметил, как благодаря его стараниям на месте смерти шипогруда вырос высокий каменистый курган, наглухо погребя под собой окоченевшую тушу. Стрик очень устал, и ползти в собственную пещеру уже не было сил. Он с трудом забрался на вершину рукотворной возвышенности и, обвив телом большой булыжник, замер, погрузившись в глубокий сон. Небольшие усики-антенны мелко подрагивали на блестящей голове ползуна, сканируя окружающее пространство, готовые в любой момент послать сигнал опасности хозяину.

***

Смотри… очередной мутант копыта отбросил… – Горд небрежно пнул носком сандалии слизкое существо размером с крупную собаку.

– Осторожно! – предупредил его товарищ, аккуратно обходя стороной большую кучу горного щебня. – Это ползун ядовитый. Его слюна способна прожечь даже шкуру твердобрюха.

– Ерунда… – небрежно махнул рукой мужчина. – Мы уже проводили опыты с ядом этого слизняка. К тому же мое силовое псевдотело выдержит даже прямое попадание вибролуча, а не то, что какой-то там плевок червя-переростка.

– Ну-ну… смотри… – усмехнулся в усы Берд. – Сумасшедший Слоун вытворял такое со скрещиванием различных особей на этой планете, что мы до сих пор не можем разобраться со всеми их возможностями.

– А вот мы сейчас и проверим, что может этот слизняк, – хохотнул Горд и тяжело наступил на одну из конечностей ползуна.

Толстенная подошва его крылатых сандалий больно врезалась в мягкую плоть мирно спящего существа. Тело ползуна выгнулось, судорожно завибрировав, фасеточные глаза налились кровью, а из глотки послышалось яростное шипение. Его обвислые губы вытянулись трубочкой, а грудь вздулась огромным пузырём.

– Осторожно! – крикнул Берд своему бесшабашному спутнику.

Но было уже поздно. Изо рта ядовитой твари с огромной скоростью вылетел ярко-зелёный сгусток и с силой врезался в ногу истязателю. Удар был настолько мощным, что Горд упал, вывернув бедро под неестественным углом.

– Ах ты тварина! – зарычал он, с трудом поднимаясь на ноги. – Я тебя сейчас в лепёшку раздавлю, червяк паршивый!

Он попытался догнать спасавшегося бегством ползуна, но резкая боль в голени заставила остановиться. Горд с удивлением посмотрел на свою ногу, и глаза его расширились от ужаса. Ядовитая слизь не только не сползла с его силовой оболочки, но и прорвала её, облепив живую плоть жгучей лентой.

– Берд, помоги!

Взвизгнул он жалобно и попытался соскрести рукой вязкую субстанцию, но его усилия ни к чему не привели. Зелень быстро разъедала кожу и мясо ноги.

– Прекрати дёргаться! – раздался над его головой спокойный голос товарища. – Сейчас попробуем заморозить…

Берд опустил ладонь и медленно начал водить ею над зелёным сгустком. Ядовитое вещество добралось уже почти до самой кости. С затвердевших пальцев повеяло холодом, который с каждой секундой становился всё сильнее, замораживая в лёд голень пострадавшего. Впрочем, на яд ползуна заморозка не подействовала, и вскоре нога просто-напросто развалилась на две неравные части. Зелёная субстанция вязкой каплей упала на землю, «доедая» органику, а затем впиталась в песок, исчезнув, словно её и не было.

Горд тихо поскуливал, расстроено баюкая в руках срезанный кислотой голеностоп, не в силах смириться с потерей.

– Да-а… – озабоченно почесал затылок Берд. – Похоже, ноги ты лишился навсегда. Придётся либо протез делать, либо… обращаться к Сумасшедшему Слоуну, чтобы он нарастил тебе какую-нибудь подходящую конечность.

– Уж он наростит… – сказал, чуть не плача Горд. – Вживит лапу какого-нибудь мутанта, и не заметишь, как сам мутируешь вслед за ней.

– Как бы то ни было, нам всё равно нужно поторопиться домой. Моя заморозка скоро пройдёт, и ты с ума сойдёшь от боли. Держись за меня… сейчас портал открою.

***

Стрик издалека наблюдал за действиями богидов (так называли сами себя представители Основного вида) и в душе ликовал. Вот так он! Вот так молодец! Сумел ранить всемогущее существо! Такого не бывало ни с кем из его племени! Ни с кем из других племён! Он первый!

Ползун едва сдерживался, чтобы не взвиться столбиком и не пуститься в пляс. Лишь опасение мести со стороны второго высшего существа заставляло оставаться его в укрытии. Наконец, двуногие, помахав верхними конечностями, растворились в воздухе, исчезнув без следа тихо и бесшумно.

Стрик выполз из расщелины, куда он в панике забился, спасаясь от ярости богида, и задумчиво воззрился вдаль своими большими фасеточными глазами.

«Так значит, они всё-таки уязвимы, – размышлял ползун, шурша по каменной крошке сильным гибким телом. – А это заставляет задуматься… о многом задуматься. И… нужно сообщить об этом потрясающем открытии всем племенам на Тэдлонии. Хватит нам прятаться по щелям при виде их длинных фигур. Мы точно такие же жители этого мира, как и они. И, оказывается, тоже можем постоять за себя».

С такими благостными и патриотичными мыслями Стрик вполз в свою пещеру, где обитал со времён своего взросления вот уже более тридцати лун.

Генетик

Проклятый мутант! – рычал в бессильной ярости Горд, валяясь на операционном столе в лаборатории генетики. – Лишил меня ноги, урод! А всё ты со своими дурацкими экспериментами!

Богид, к которому обратился раненый, глумливо ухмыльнулся, но ничего не сказал, продолжая копаться в пластиковых ящиках огромного контейнера.

– Ну вот скажи мне на милость, что ты вмонтировал в эту адскую тварь, что даже силовой костюм не выдержал её плевка? – продолжал нудить Горд, расстроенно обозревая свою культю, аккуратно удерживаемую псевдопальцами медицинского андроида.

– Ничего особенного… – наконец удосужился ответить страдальцу Сумасшедший Слоун. – Кажется, это были части различных существ: ядозуба, полоза земляного, водяного плавлина и… впрочем, не думаю, что тебе будут интересны нюансы моей скромной работы. Хотя, честно говоря, такая концентрация кислоты, которая может разрушить всё на свете, и для меня загадка. Вероятно, этот вид со временем мутировал самым непредсказуемым образом. Тем интереснее будет изучить его вновь.

Учёный почти сиял от предвкушения новой задачи, что замаячила перед его взором в виде «ползуна обыкновенного», которого он некогда собственноручно и сотворил. Он был великим гением и в области генной инженерии не имел себе равных. Сумасшедший Слоун и прозвище-то своё получил за нескончаемые эксперименты над живыми существами, коих за тысячу лет, что он работал в своей лаборатории, скопилось на планете великое множество.

Геном местной флоры и фауны был настолько прост и податлив, что из него можно было лепить буквально всё что угодно. Скрещивать самые различные биологические виды и выводить из них поистине фантастические и порой невообразимо безумные существа. Это было благодатное поле деятельности для такого талантливого учёного, как он.

Сумасшедший Слоун криво усмехнулся своим хвалебным мыслям. Сам себя не похвалишь, никто и не почешется, чтобы оценить его титанические труды. Другие богиды занимаются сущей ерундой. Проводят время в разгуле и неге. А если кто и начинал практиковать, подобно ему, генную инженерию, то их способностей хватало лишь на создание собственных клонов для продления жизни да некоторого улучшения своих физических возможностей. Кто-то пытался вырастить крылья, кто-то жабры и хвост, но только он занимался серьёзными изменениями на генетическом уровне.

Его создания, невероятные по своему внешнему виду, форме и возможностям, фактически вытеснили всю естественную фауну планеты, а попросту сожрали её до последнего червячка.

Вот и сегодня Сумасшедший Слоун (ему очень нравилось это прозвище, которым одарили его сородичи. Ведь только богид с неординарным мышлением, а значит, сошедший с пути рационального обыденного ума, способен свершать великие дела) собирался провести очередной эксперимент по скрещиванию, казалось бы, несовместимых на первый взгляд биологических видов. За время своей деятельности на этой планете он сотворил их столько, что порой сам путался, изначальный это материал или уже созданный им когда-то.

На ещё одном хирургическом столе, укрытое мощным силовым полем, лежало существо, похожее на осьминога, но с густой шерстью и десятком глаз, расположенных по всей окружности его грушеобразной головы. Тварь водилась в океане, но могла передвигаться и по суше. Она была довольно опасна. Яд, выделяемый шерстью, мог отравить всё живое в воде на расстоянии до пятидесяти метров по окружности. И если бы не феноменальная медлительность этого… существа (названия твари Слоун ещё не придумал), то всей флоре и фауне Мирового океана пришёл бы конец.

Животное доставили ему несколько дней назад два его помощника, одному из которых сейчас и придётся наращивать ногу, прервав свои научные изыскания.

Ребята слегка туповатые, но хваткие и были способны достать любую особь на планете хоть со дна морского, хоть из жерла вулкана (водилась живность и там).

– Мне глубоко безразличны твои эксперименты и твои мутанты! – пробурчал Горд, скрипя зубами от боли, что, несмотря на обезболивающий бальзам, обильно покрывающий обрубок ноги, пронизывала его мозг пульсирующими судорогами. – Скажи лучше, что ты будешь делать с моей проблемой.

– Тоже мне проблема! – фыркнул чокнутый генетик. – Вживим конечность липенской жабы, и всего делов-то…

– Как жабы?! – ужаснулся Горд, даже забыв о своей боли. – Не хочу я жабью ногу! Я богидную хочу!

– Да ты не боись! – довольно рассмеялся Слоун. – Во-первых, какой дурак согласится отдать свою ногу тебе? А во-вторых, да будет тебе известно, что липенская жаба может принимать вид любого объекта, будь то кусок камня или волосатая нога богида. Причём, если ввести в её плоть специальный раствор, она сохранит эту форму навсегда.

– У меня гладкие ноги… – шмыгнул носом Горд.

– Роли не играет… – генетик подошёл к раненому, держа в руках какой-то серый бесформенный комок, напоминающий кусок грязной липкой глины. – Ну-с, молодой богид, примемся за дело. Сейчас я тебя усыплю, а проснёшься ты уже с новой ногой.

Слоун махнул свободной рукой, и попытавшийся было ещё что-то сказать Горд отключился в беспамятстве.

Генетик же, напевая под нос какой-то лишь одному ему известный мотивчик, наклонился над обрубленной конечностью пациента и прислонил к ней свою ношу. Грязный комок тут же начал растекаться и изменять свою форму, принимая вид утерянной ноги.

– Так… здесь чуть подправим… здесь укоротим, – бормотал Слоун, лепя стопу, словно из пластилина. – Вот… совсем хорошо. Теперь регенерирующее облучение… затем стабилизатор совместимости материи… так. Отлично! Всё готово! Ай да Слоун! Ай да гений! – Воскликнул генетик, приплясывая на месте под свой незатейливый мотивчик.

Он несколько раз подпрыгнул вверх, смешно поджимая под себя ноги, и, наконец успокоившись, подошёл к операционному столу. Щёлкнув спящего помощника по носу, он сообщил его бесчувственному телу:

– Твоя новая нога ещё даст о себе знать, но это будет не скоро и не вдруг. Слоун гаденько захихикал, потирая руки. – А сейчас дрыхни пока. Мне же пора заниматься настоящим делом.

Генетик, заложив руки за спину, неспешно вышел в соседнее помещение, где его ожидал ещё один объект для исследований.

Бунт

Весть, что богиды такие же смертные, как и все вокруг, взбудоражила каждое существо на планете… кто был способен мыслить, конечно. Хотя на распространение этой невероятной новости ушли долгие годы, многие разумные мутанты воспряли духом и потихоньку собирались из малочисленных разрозненных групп в довольно крупные скопления. Инстинктивно чувствуя, что вот-вот грянет большая буча, они даже перестали жрать друг друга, на время заключив перемирие. Впрочем, кругом и без того было достаточно тупой безмозглой массы, которая идеально подходила для прокорма такого количества особей. Даже самые крупные и опасные из них не могли противостоять сотне оголодавших мутантов.

По странному стечению обстоятельств, ползуны каким-то образом оказались во главе всей этой разношёрстной компании и направляли умы и умишки в нужное им русло. Толпы мутантов всё ближе подбирались к поселениям богидов, буквально обволакивая живой стеной их многоярусные города-башни.

Представители Основного вида даже не подозревали о надвигающейся смертельной опасности, мирно почивая в глубокой уверенности, что всё подвластно их воле и разуму. Они – вершители судеб, сотворители мира, и ничто не сможет угрожать их благоденствию и покою. Но богиды ошибались.

***

– Мы сможем напасть на них прямо сейчас!

Яростно вопила пятнистая Билда, возмущённо щёлкая челюстями, усеянными тройным рядом острейших зубов, которые она могла метать на довольно большое расстояние. Именно так эта с виду невзрачная шестиножка и охотилась, заплевывая добычу десятком естественных стрел. Хорошо хоть зубки её не были ядовитыми, и некоторой потенциальной закуске удавалось спастись благодаря способности быстро регенерировать. Потерянные зубы отрастали у неё уже на следующий день, и Билда вновь могла начать охотиться.

– Не спеши, – хмуро процедил сквозь обвислые губы плазменный мнемогоник. – Нам нужно привлечь как можно больше боевых особей, иначе вся затея пойдёт насмарку.

– Нас уже сотни тысяч! – не унималась Билда. – Неужели ты думаешь, что мы не сможем справиться с горсткой богидов? Вон даже ползун одним лишь плевком лишил богида конечности. А что будет, если он начнёт плеваться серией? Да одно лишь его племя сможет уничтожить большую часть Основного вида. А что будет, если я разом выплюну все свои пятьсот зубов? А если…

– Тогда ты будешь бесполезна и уязвима целые сутки, – перебил её мнемогоник, слегка раздув своё прозрачное студенистое тело, что означало у него саркастическую улыбку. – И тебя сожрут свои же сотоварищи.

– Ах ты! Билда подпрыгнула на месте, ощерив острыми иглами пасть. – Да я сейчас из тебя шипастый шарик сделаю!

– Но-но! – Мнемогоник раздулся ещё больше, и внутри его заалела яркая субстанция, скручиваясь в тугой сгусток. – Моя плазма тебя вместе с зубками в желе превратит. Только попробуй хоть один в мою сторону выплюнуть.

– Спокойней, спокойней! – Стрик ловко скользнул между спорщиками и оттолкнул их друг от друга своими мощными конечностями. – Грызть один другого будем после того, как уничтожим весь Основной вид под корень. А пока будьте добры соблюдать перемирие.

– Да я-то что? Я ничего, – мнемогоник чуть сдулся, усмиряя бушующее пламя и вновь превращаясь в прозрачный шарообразный студень. – Это вон она права качает.

– И ничего я не качаю, – Билда тоже спрятала свои иглы обратно в пасть. – Просто считаю, что можно действовать уже сейчас, не дожидаясь, когда приползут остальные…

– Конечно, можно, – согласно закивал Стрик. – Но всё же я бы посоветовал дождаться подлёта тёмных шенкелей.

– Брр… – передёрнула всеми шестью плечами пятнистая Билда. – Терпеть не могу этих уродов. Всю жизнь с высоты на нас охотились. Знают ведь, что наши головы неспособны вверх смотреть. И всё равно нежданчиком с высоты – хрясь! И поминай, как звали бедную Билду… У-у… Никакого благородства.

– Тем не менее… Не забывай, что у нас перемирие. А бойцы на высоте нам ох как необходимы будут. Тем более богиды тоже прекрасно летают. И не думай, что если я лишил богида конечности, то он не смог бы попортить мне шкурку. Мог бы, если бы я вовремя не сбежал под камни. Просто, думается мне, он растерялся от неожиданности. Ведь до сих пор они были полностью неуязвимы. Вспомни, Билда, свою тётку, которая выплюнула в одного из богидов все свои зубы. Что с ними сталось?

– Они просто отскочили от него и попадали на землю, – понурилась шестиножка, недовольно скривившись. – Так значит, только ваше племя способно убить богида?

– А вот этого я не знаю… Вдруг это случайность была? Поэтому и хочу, чтобы собралось как можно больше нашей братии для войны с Основным видом. В крайнем случае, числом задавим. Все с этим согласны?

Ползун обернулся назад, где вокруг громадного валуна собралось с десяток посланников самых разных кланов. Здесь были почти все разумные существа Тэдлонии, исключая тёмных шенкелей, которые хоть и обещались прилететь на бойню, всё же почему-то не торопились с прибытием. Компашка собралась та ещё. Самые свирепые и опасные твари планеты мирно сидели бок о бок, искоса поглядывая на совещающихся вожаков.

Таранты – гигантские оборотни, способные вмиг превращаться из безобидных пушистых комочков в оскаленные злобные пасти. В боевом состоянии они представляли собой один сплошной рот в виде круга на толстых коротких ножках, усыпанный мелкими, острыми, как бритва, зубьями-крючками. Таранты мгновенно перемалывали в крошево не только живую плоть, но даже твёрдые камни, которые попадались при заглатывании добычи.

Плоские караны являлись идеальной ловушкой практически для всех живых существ, включая и таких гигантов, как бакерский шипогруд. Они растекались по поверхности земли тонкими пятнами, маскируясь под естественный ландшафт. Любая живность, случайно наступившая на карана, намертво прилипала к нему, и начинался неспешный процесс пожирания плоти путём банального растворения её в желеобразной субстанции. По сути, каран являл собой концентрированный желудочный сок без какой-либо внешней оболочки. Тем не менее эта субстанция тоже была разумной и общалась с другими видами телепатически.

Впрочем, многие живые существа на этой планете, обладающие мыслительными способностями, изъяснялись друг с другом при помощи телепатии, потому как либо не имели голосовых связок вообще, либо те не были приспособлены для речевого сообщения и в крайнем случае могли издавать лишь односложные звуки.

Ещё одним ярким представителем местной разумной фауны являлся суоок пластинчатый. Он, пожалуй, был единственным существом, который не поедал себе подобных, а питался лишайниками и мхом. Это создание состояло из толстых прочных пластин, внутри которых проходили кровеносные сосуды. Внешнюю поверхность его пластинчатого тела не могли прогрызть даже самые мощные челюсти. Не действовали на него также яды и кислоты.

Передвигались суооки при помощи пластин, смещая их относительно друг друга по вертикальной плоскости. Но, несмотря на кажущуюся медлительность, эти «квадратики» могли быстро преодолевать довольно большие расстояния за весьма короткий срок. Как им это удавалось, было совершенно непонятно. Хотя суооки обладали почти абсолютной неуязвимостью, при необходимости они могли стать смертельно опасным оружием. Их верхние пластины были способны мгновенно захлопнуться на чьей-либо конечности или другой части тела, расплющив её в лепёшку. Сила давления этих природных капканов была фантастической.

За несколько лет вокруг главного города богидов собралось множество невероятных созданий самого невообразимого вида и формы. Их нескончаемые потоки потихоньку стягивались к столице, заполоняя сотни километров близлежащих окрестностей. В какой-то момент Стрик понял, что сдерживать эту колыхающуюся, голодную и обозлённую массу больше никто не в силах. И он дал «отмашку», передав по цепочке их представителей команду атаковать Основной вид.

Бегство

– Как твоя нога, Горд?

Слоун рассеянно и слегка раздражённо смотрел на вошедшего помощника. Все его мысли и стремления были на этот момент в лаборатории, где он создавал очередную биологическую мерзость.

– Спасибо, начальник… работает, как прежняя, – расплылся в широкой улыбке полевик, но тут же посерьёзнел и с тревогой сообщил учёному: – Мутанты взбесились! Лезут изо всех щелей и нападают на всех подряд. Уже трёх богидов сожрали… не спасли и силовые псевдотела.

– Ну-ка, ну-ка… давай посмотрим!

Слоун с воодушевлением очертил в воздухе окружность, и перед ними возникла прозрачная поверхность. В её центре открылась чёткая панорама городских улиц, которые просто кишели живой массой.

Город был заполонён большими, маленькими, ползущими, прыгающими, летающими тварями. Вот два парящих над ними богоида решили, видимо, ради развлечения поиграть в войнушку, ударив по какому-то извивающемуся змеевидному клубку силовым полем. В обычной ситуации этот заряд был способен раскрошить в песок средних размеров скалу, но, к удивлению смельчаков, их мощное оружие оказалось бесполезным против кучи переплетённых отростков. Она просто поглотила силовое поле, утробно хлюпнув, и в ответ выбросила множество длинных тонких нитей, которые мгновенно облепили тела богоидов плотным коконом и втянули в себя. Миг – и вопящие от ужаса «храбрецы» исчезли в глубинах колыхающегося клубка.

– Ого! – воскликнул сумасшедший Слоун. – Я и помыслить не мог, что мой змееног способен на такое! Я, конечно, внедрял в него гены туринского пауказа, который мог отлавливать добычу на расстоянии, выстреливая пучок паутины, но чтобы так… Любопытно.

Он немного сдвинул руку в сторону, и картинка сместилась на другую часть города, где разгорелась целая битва, которая была, правда, похожа скорее на бойню, чем на равноправное сражение. Около сотни богидов пытались противостоять ревущей биомассе, стремящейся дотянуться до них всем, чем наградила природа… А точнее, генетик, который сейчас с энтузиазмом рассматривал побоище.

Богиды остервенело лупили энергетическими ударами по наступающей массе мутантов, но проку от этого было мало. На место раздавленных, смешанных с почвой тварей тут же вставали другие, ещё более опасные и омерзительные. Время от времени кто-то из богидов выпадал из строя, и его тут же облепляли со всех сторон немыслимые создания, о существовании которых многие даже не подозревали. Несчастного либо разрывали на части, несмотря на прочное псевдотело, которое было способно выдержать холод космоса, либо высасывали его досуха, так что оставалась лишь силовая оболочка, по инерции сохранявшая формы богидного тела.

Увлекательное занятие генетика, с интересом обозревавшего происходящие снаружи трагические события, прервал его второй помощник, с шумом и руганью ворвавшийся в лабораторию.

– Профессор! – закричал он, безумно вытаращив глаза. – Они лезут сюда!

– Чего ты орёшь? – Слоун нехотя оторвался от кровавого зрелища. – Мы здесь в полной безопасности. Силовая защита вокруг лаборатории не в пример мощнее, чем на ваших псевдотелах.

– Я не уверен, что нам это поможет, – уже спокойней сказал Бреан. – Мутанты каким-то образом легко проходят сквозь неё… Вернее, они сначала пускают вперёд каких-то червей, которые пожирают энергию силового поля, а потом уже и сами идут. Я за всю свою жизнь не видал таких особей и не припомню, чтобы вы их создавали.

– Ну, мой друг, значит, произошла естественная мутация, скрещивание видов и образование новых. Значит, говоришь, доберутся они до нас?

– Как пить дать доберутся, – закивал Бреан. – Думаю, у нас осталось не более… – Он к чему-то прислушался и, тряхнув головой, выдал: – пяти минут.

– Очень хорошо! – потёр руки Слоун. – Времени полно, и мы успеем преспокойно отбыть восвояси.

– Куда? На чём? – округлил глаза Бреан.

– На моей летающей лаборатории… – захихикал Слоун, откровенно наслаждаясь изумлением, выступившим на физиономиях своих помощников.

– И нас возьмёте с собой? – удивлённо спросил Горд, который всё ещё стоял возле обзорного круга, созданного генетиком, и скорбно наблюдал за безжалостным уничтожением собратьев, коих осталось уже не более трёх десятков.

– Вы, ребятки, ещё мне нужны. Поэтому, естественно, я вас здесь не оставлю.

– А как же остальные? – Горд кивнул в сторону круга.

– Во-первых, мой световой корабль не резиновый, и кроме нас троих на нём могут поместиться ещё от силы человек пять. Но так как этих пятерых здесь нет, то вопрос отпадает сам собой. А во-вторых, – прервал он взмахом руки открывшего было рот Горда, – я не собираюсь рисковать всем и влезать в гущу мутантов, которые не оставят от корабля ни единого лучика. А если кому-то не нравится моё решение, милости прошу… Дорога для героической смерти открыта.

Слоун, криво улыбаясь, указал пальцем на выход, за силовой перегородкой которого появились первые мутанты. Уткнувшись головой в преграду, твари остановили свой бег и начали совещаться.

– Они что, общаются друг с другом? – удивлённо спросил Бреан, наблюдая за действиями мутантов.

– Определённо, да! – хохотнул Слоун. – По крайней мере, некоторым особям я вживлял…

Что он вживлял мутантам, генетик ответить не успел и, умолкнув на полуслове, метнулся в сторону соседнего помещения, крикнув на ходу:

– Бежим, остолопы!

Помощники рванули следом, увидев выползающих из-за спин передних мутантов жутких червей-переростков, для которых силовое поле служило любимым лакомством.

***

– Он сбежал!

Стрик был расстроен, как никто более. Ведь он, пожалуй, единственный подозревал, какую роль играл в уничижении их видов ускользнувший в светящемся шаре богид.

– Ну и пусть, – беспечно щёлкнула пастью пятнистая Билда. – Какое нам дело до одного единственного богида, когда вся планета наша. Гуляй, не хочу!

– И жри, не хочу! – запузырился в приступе смеха плазменный мнемогоник.

– Ничего вы не понимаете, – махнул хвостом ползун. – А объяснять вам некогда. Пополз я.

– Куда это ты? – пятнистая Билда преградила ему путь.

– А мне интересно, чем здесь занимался Основной вид, – прошипел Стрик, перейдя с телепатии на голосовой язык.

Он, один из немногих мутантов, умел это делать. Что, впрочем, вызывало раздражение у сородичей, и его частенько в детстве за это оплёвывали.

– Вы же… можете теперь делать что хотите, бегать, где хотите, жрать кого хотите, стать пищей кому хотите. В общем, полная свобода.

– Постой, я с тобой, – пробулькал плазменный мнемогоник. – Что, удивлён? Я тоже могу воздух сотрясать не хуже тебя. А если серьёзно, то дюже мне интересен вон тот прозрачный кубик. Хочу знать, как использовали его богиды.

– И я хочу! – мысленно прокричала пятнистая Билда. Говорить она не могла по причине неприспособленности для этого её до отказа забитой зубами пасти. – Вы думаете, я глупа и не смогу разобраться с каким-то там прозрачным камнем? Ещё лучше вашего смогу.

– Ладно, ладно… успокойся, – ползун мысленно улыбнулся разбушевавшейся Билде. – С нами пойдёшь. Одна голова хорошо, а три лучше.

– Вот именно! – гордо задрала свою уродливую башку Билда, важно прошествовав мимо ползуна и мнемогоника в лабораторию Сумасшедшего Слоуна.

Остальная же орда чудовищ, не обнаружив в помещении вкусняшек в виде нежных тел богидов, разочарованно урча голодными желудками, потянулась на выход.

***

– Как так случилось, что мутанты вышли из-под контроля?

Миловидная богида, улыбаясь, смотрела на смущённого Горда. Ему и Бреану с трудом удалось уговорить профессора подобрать трёх девушек и одного парня с вершины горы, на которой они пытались спастись от наступающих со всех сторон злобных тварей.

Слоун долго ломался, но, наконец, неожиданно согласился принять на борт корабля беглецов, подумав, что дополнительный биологический материал для исследований в полёте ему не помешает.

– А кто их знает… – пожал плечами Горд. – Может, их всех охватил массовый психоз… Хотя, какой психоз может быть у безмозглых тварей? Скорее всего, закончилась пища в естественной среде, и они решили сожрать своих создателей.

– Ой, не скажи, – встряла в разговор ещё одна девушка. – Мозги-то как раз у них имеются. Они очень даже хорошо мысленно переговариваются между собой и весьма связно. Вон Пан не даст соврать. У него ещё в детстве способности к телепатии открылись.

– Это точно, – кивнул паренёк. – Правда, у большинства мысли были лишь о том, как и кого побыстрее слопать. Но некоторые особи думали о довольно важных и необычных для мутанта вещах.

– А куда мы летим? – спросила третья, ещё совсем молоденькая богида, с опаской осматривая тонкие, почти прозрачные стены космолёта.

– А летим мы, – неожиданно послышался голос Слоуна, сидевшего в передней части корабля на светящейся воздушной подушке, которая, как оказалось, была единственным креслом пилота, – на одну чудесную планетку. Там полным-полно биологического материала. Я её давно заприметил, но всё никак не мог собраться для перелёта. А тут, видать, само проведение толкает нас на путешествие к далёким звёздам. Так что хватит болтать, девочки и мальчики. Советую лечь каждому в свою ячейку, потому как я включаю ускорение через три… две… одну… старт.

Светящийся шар вдруг завибрировал, его корпус начал принимать эллиптическую форму. Миг – и он исчез в бесконечном космическом пространстве.

Первые

Адам, ты меня любишь?

– Конечно, моя милая Ева.

– А почему же тогда Лилит до сих пор приходит к тебе?

– Она первая женщина, которую я познал, и… она богиня. Я не в праве отказать ей.

– Но ведь ты любишь меня, а не её?

– Конечно, я люблю только тебя! Ведь ты создана для меня! Так сказал Он!

– Откажи тогда этой змее!

– Не могу…

– Почему?!

– Потому что… мы обязаны своим рождением богам, и должны слушаться их, и почитать их, и служить им. Так сказал Он!

– Нет… не должны! По крайней мере, не во всём! Если я создана для тебя, то должна быть только твоей, а ты – только моим! И нет места в нашей жизни кому-то ещё! Давай сбежим? Я подслушала разговор между Лилит и Паном. Они говорили, что мир за стеной огромен и прекрасен. Мы сможем спрятаться там навсегда и никому больше не станем подчиняться.

– Что ты говоришь? А как же Он? Мы не можем ослушаться Его!

– Ещё как можем! Решайся! Но знай, если ты откажешься, то я никогда больше не буду твоей. Пусть эта змеюка Лилит ублажает тебя своими отвратительными «прелестями». Может, её тощая задница и плоская грудь тебя больше заводят, чем мои наливные яблочки? И не подходи ко мне больше после этого!

– Ну хорошо, хорошо, Ева! Мы убежим! Только не плачь, пожалуйста! Я сделаю всё, что ты хочешь!

– Обещаешь?

– Обещаю!

***

– Они сбежали! Лилит быстрым шагом вошла в лабораторию и, не спрашивая разрешения, уселась в силовой кокон.

– Как они смогли преодолеть энергетический барьер? – Слоун озадачено почесал гладкий затылок, оторвавшись от операционного стола, на котором лежало какое-то волосатое животное.

– Не знаю, – девушка нервно сплела длинные пальцы вместе, так, что побелели костяшки. – Ты сделал их слишком умными.

– Ну, умными их сделали наши гены. Ведь вы сами просили сконструировать существ, похожих на нас, – пожал плечами Слоун и отложил в сторону виброскальпель.

– Лично я просила сделать для меня мужчину, а ты создал из его ДНК ещё одну женщину. Нас и так трое… Зачем ты сотворил ещё и Еву?

– Что я делаю и зачем, вас не касается. Это мои эксперименты и моя наука. Захочу и вас на распыл пущу. Скажем, скрестим тебя вот с этим волосатиком и посмотрим, что из этого получится. – Слоун громко расхохотался, запрокинув назад голову. Отсмеявшись, он продолжил: – Вас, дорогие мои, никто не просил по прибытии на эту планету сбрасывать силовые псевдотела. Если она оказалась пригодна для жизни без защиты, то это не значит, что на ней нет вредоносных микроорганизмов. На вас-то они мало подействовали, а вот мужичков ваших вирусы подкосили изрядно, наградив полной импотенцией… хе-хе. Ладно. Не грусти. Смастерим тебе ещё одного самца. Только вот из биоматериала выбор невелик. Помощнички мои сгинули где-то в болотах. Обещались какую-то животину поймать, да, видимо, животина их сама словила. Остались только Пан да я… Ты чьи гены предпочитаешь?

– Мне всё равно, – буркнула Лилит, вставая с места. – Лишь бы настоящим мужиком был и не уродом… и не сбегал, как этот.

– Как скажешь, детка, – осклабился генетик.

– А что с ними будет? Там, за барьером, во внешнем мире?

– Скорее всего, их съедят дикие животные. Ведь они как младенцы… Ничего не знают об окружающем мире и ничего не умеют. Я их, конечно, обучил кое-чему, но для выживания на дикой планете этого мало. Они знают, как найти пищу и питьё, как найти укрытие от дождя. А благодаря тебе они научились скрашивать свой досуг любовными утехами. Но защититься от диких зверей это им точно не поможет… хе-хе… – Слоун скабрёзно захихикал. – Кстати, подружки твои тоже заявки на самцов сделали. Хотя и весьма странные. Одна просила скрестить богида с лошадью, вторая – с местной рыбёшкой. Мне-то что. Я готов экспериментировать сколько угодно и даже рад любой нестандартной идее. Так что подумай, может, кроме обезьяны тебе ещё кто приглянулся? Хе-хе…

Лилит, сверкнув глазищами, молча вышла прочь, не удосужившись попрощаться. Ей был противен этот старик. Хотя, по большому счёту, они должны быть благодарны ему за то, что спас их от ужасных мутантов. Да и теперь, несмотря на свой едкий сарказм и сварливость, он всё же изредка помогал им. Вот как сейчас.

Животные на этой планете не такие ужасные и опасные, как на её родном Тэдлоне. И, как сказал Сумасшедший Слоун, они полностью биологически совместимы с нашими ДНК. Первый же гибрид обезьяны и богида получился удивительно похожим на их расу. Правда, он был намного меньше ростом и довольно волосат, но это ничуть не портило его остальные физиологические данные. И всё было хорошо до тех пор, пока взбалмошному генетику не пришло в голову скрестить уже ДНК Адама с ДНК богиды. Кто из них послужил донором, Лилит не знала… Возможно, и она сама. Но после появления Евы всё в корне изменилось. Адам ни на миг не отходил от новой женщины. И если бывал с Лилит, то только потому, что поклонялся ей, как высшему существу.

Нет, не это было нужно Лилит. Ей не требовалось простое механическое совокупление. С этим девушка могла справиться и сама при желании. Лилит необходимо было чувствовать, что она желанна, что без неё не могут жить, что её любят не потому, что боятся обидеть, а потому, что она сама вселяет любовь.

– Ну что грустишь, подруга? – вывел её из задумчивости голос Акки. – Опять старикашка накричал?

– Да нет, – махнула рукой Лилит. – Адам сбежал из питомника вместе со своей самкой, и я опять одна осталась. Правда, Слоун обещал сделать ещё одну особь в ближайшее время, и в этот раз посулил больше самок не плодить. Кстати, почему вы нашему кудеснику каких-то странных гибридов заказали?

– Так скучно же… – пожала плечами Акки. – Вот и развлекаемся, как можем.

– Как бы эти развлечения не вышли нам боком, – проворчала Лилит. – Мало нам нашей планеты? Ведь, по сути, всех тамошних мутантов создал наш великий гений. Он и здесь, в своём инкубаторе, печёт гибридов как пирожки.

– Да ладно тебе… на этой планете нет опасных животных, которые могли бы прошибить наши биокостюмы, – она посмотрела на себя, как будто впервые увидела свою фигуру в силовом псевдотеле, которое было прозрачно и не скрывало наготы.

Богиды не стеснялись своих тел и считали, что скрывать то, что дано природой, глупо и бессмысленно. Они были высокого роста, имели две ноги и две руки. Волосяной покров на их телах полностью отсутствовал. Лица пропорциональные, утончённые. Огромные глаза без зрачков выразительны и красивы… С точки зрения самих богидов, конечно.

– Кстати, если Мара и Пан не сумеют выловить морское животное, то придётся подружке довольствоваться ДНК лошади либо обезьяны. Больше Горд с Бреаном никого не успели поймать, – сообщила Акки, оторвавшись от созерцания самой себя. – Где-то они сейчас? Живы ли?

– Да, живы, что с ними станется… – махнула рукой Лилит. – Местная фауна не способна повредить силовое псевдотело. Скорее всего, выслеживают какое-нибудь особо редкое животное. Погоди, вот наплачемся мы ещё с гибридами. Вспомни, что у нашего старичка вышло после скрещивания змеи и какой-то болотной твари? Он её гидрой ещё нарёк. Так этому чудовищу с двенадцатью головами самое место на нашей родной планетке. Я ведь просила уничтожить её, а он ни в какую. Отпустил восвояси. Вышвырнул только за пределы питомника. Таким темпом Слоун и эту Землю мутантами загадит.

– Не загадит, – усмехнулась Акки. – Мы ему этого не позволим.

«Рай» в шалаше

Какой прекрасный дом ты нам построил, милый! Ева приобняла мужчину за шею, прильнув к его мускулистой груди. Эти чудесные ветви благоухают таким изумительным ароматом, что голова кружится. А листья так плотно прилегают друг к другу, что ни одна капля дождя не сумела просочиться меж ними.

– Да, жить можно… – польщённый похвалой женщины, расплылся в улыбке довольный Адам. – Удачное место мы выбрали. Совсем рядом растут вкуснейшие плоды и течёт ручей. Так что от голода и жажды мы страдать не будем.

– Ой, смотри! Кто это? – вдруг встрепенулась Ева, указывая пальцем в сторону густых зарослей какого-то кустарника.

Адам обернулся. На лесную полянку, где был расположен их шалаш, выскочило существо с длинными ушами и обеспокоенно завертело мохнатой головкой, подрагивая чёрным носиком.

– Какой он красивый!

Восхищённо всплеснула руками девушка и со смехом побежала к животному, которое, обнаружив несущееся на него двуногое существо, высоко подпрыгнуло и сигануло в кусты.

– Ты напугала его, – укоризненно сказал Адам вернувшейся Еве. – Не нужно так резко бросаться на каждую встречную тварь. К тому же, вдруг оно опасно?

– А что такое опасно? – наивно хлопая синими глазками, спросила девушка, ложась на подстилку из мягких листьев.

– Ну… не знаю. Само слово как-то в голову пришло, – смутился Адам. – Во всяком случае, животное убежало и не будет подглядывать за нами.

Мужчина прилёг рядом, игриво поглаживая обнажённое тело девушки.

– Да и пусть бы подглядывал… Нам-то что? Промурлыкала Ева, крепко прижимаясь к мужчине бёдрами. Это меня нисколько не смущает. Ну же… Иди ко мне, мой дорогой, любимый, единственный…

После любовных утех мужчина и женщина искупались в ручье и отведали сладких плодов, что крупными гроздьями свисали с густо переплетённых ветвей кустарника. Наевшись, они вновь улеглись в тени шалаша и продолжили любовные игры.

Но жизнь первых людей, полная беззаботности и удовольствия, не могла продолжаться вечно. Однажды, когда темнота в очередной раз опустилась на землю, к ним пришло существо, которое Адам называл новым словом «опасный». Грозное урчание и зеленоватый отблеск злых глаз заставляли содрогаться людей от ужаса. Они забились в дальний угол шалаша и, прижавшись друг к другу, тряслись от страха. Эта ночь казалась бесконечной. Животное то подходило совсем близко, то удалялось на значительное расстояние. Вот оно, коротко рыкнув, с невероятной быстротой бросилось куда-то в чащу. И вскоре оттуда раздался громкий визг, полный боли и отчаяния. Затем послышалось тихое урчание и чавканье.

Адам и Ева этой ночью не сомкнули глаз, даже когда страшный зверь бесследно исчез в темноте. А утром, взявшись за руки, они с опаской пошли в ту сторону, откуда раздавались звуки короткой борьбы. Недалеко от шалаша люди обнаружили на траве множество красно-бурых пятен, клочки шерсти и отгрызенное ухо того самого пушистого зверька, которого они видели вчера на полянке.

Ева заплакала, прижавшись к Адаму.

– Мы выбрали плохое место, милый, – с горечью проговорила она. – Здесь живут злые… очень злые звери. Нам нужно найти другой дом…

– Не думаю, что где-то будет лучше, – хмуро ответил Адам. – Нам надо возвращаться и молить прощенье у Него…

– Нет! – сердито сверкнула очами Ева. – Я лучше погибну здесь, чем ещё раз увижу тебя в объятьях этой змеи Лилит.

– Тогда нам нужно научиться защищаться, – пожал плечами мужчина.

Он подошёл к ближайшему дереву, ухватился за его ветку и, поднатужившись, сломал её.

– Вот! – довольно произнёс Адам. – Если зверь появится ещё раз, я его огрею этой палкой, проткну его сердце и выколю его злые глаза и…

Адам размахивал сломанной веткой, лупя по невидимому врагу, высоко подпрыгивая и топая босыми ногами по земле, показывая, как он ломает хребет неведомой твари, скрывающейся в ночи.

Ева счастливо смеялась и хлопала в ладоши, радуясь и любуясь своим мужчиной. Наконец, вдоволь напрыгавшись, Адам подошёл к девушке и спросил её:

– А почему ты Лилит называешь змеёй? Что это за зверь такой?

– Сама не знаю, – смутилась Ева. – Просто слово в голову пришло… но оно ей очень подходит.

– Ладно, идём в шалаш, – Адам протянул руку, помогая девушке встать с травы. – Я хочу кое-что ещё подготовить перед наступлением темноты.

Мужчина сломил ещё несколько толстых веток и переплёл их вместе. Получилось нечто вроде большого щита, которым он перекрыл вход в их жилище. Ева восхищённо цокала языком, непрестанно повторяя, какой он сообразительный и умелый.

Адам довольно покряхтывал, открывая и закрывая плетёнку, любуясь своей работой. Ему очень нравились комплименты, которыми осыпала его женщина, и он чуть ли не раздувался от гордости и самодовольства. Наконец все приготовления были закончены, и люди вновь улеглись на мягкую листву в шалаше, наслаждаясь близостью.

Ночью зверь пришёл опять. Коротко рыкая, он кружил вокруг шалаша, всё ближе подбираясь к укрытию вжавшихся друг в друга испуганных людей. Наконец зверь, убедившись, что существа, скрывавшиеся за густыми ветками, не представляют для него опасности, а скорее наоборот, являются потенциальной добычей, попытался разворотить преграду лапами. Он буквально чувствовал страх, исходящий от двуногих, который щекотал ему ноздри, раззадоривал, заставлял остервенело выламывать ветки. Он рвался вперёд, к сочной сладкой плоти, предвкушая кровавое пиршество. Вот ещё рывок, и его сильное гибкое тело протиснулось в проломленное отверстие. Двуногие были совсем рядом. Их белые нежные тела вибрировали страхом, вызывая ещё больший голод. Зверь рванулся в последний раз, намереваясь одним броском достичь желанной добычи и сомкнуть стальные клыки на хрупкой шее двуногого. Но случилось нечто странное. Его победный рык оборвался, едва начавшись, а в глотку вонзилось что-то длинное и острое. Зверь захрипел, выталкивая из пасти вместо рычания сгустки кровавой пены, и повалился набок. Глаза, ещё недавно горевшие жёлтым неукротимым огнём, потускнели, покрываясь безжизненной плёнкой. Зверь был мёртв.

– Я же говорил, что проткну его палкой… – сипло прошептал Адам, бессильно свалившись на листья рядом со всхлипывающей Евой.

Мужчина тяжело дышал, тело его била крупная дрожь. Страх и адреналин отпустили, заставляя содрогаться каждую клеточку организма.

Они так и сидели, сжавшись в углу шалаша, пока не наступило утро. Лучи солнца потихоньку пробирались сквозь плетёные ветви, выгоняя остатки мрака, с которым уходил и страх.

– Посмотри, какой он огромный! – шептала Ева, с опаской приближаясь к туше мёртвого зверя. – И лохматый, и… ой, какие когти огромные! А зубы… ты посмотри, какие два громадных клыка торчат из его пасти! Страшно подумать, что было бы с нами, если бы он успел ворваться целиком.

– Да… – согласился Адам. – Такими клыками он бы проткнул меня насквозь. Мне повезло, что я так удачно попал острой палкой точно в глотку. Иначе…

Мужчина пнул окоченевший труп и вдруг хлопнул себя по лбу.

– Мне пришла одна мысль. А что, если мы выломаем эти клыки из его пасти?

– Зачем они нам? – Ева непонимающе уставилась на мужа.

– Этот клык намного крепче и острее палки, и им можно будет обороняться, если вдруг сюда придут другие звери.

Адам вышел из шалаша и, ухватив за задние лапы лесное чудовище, выволок его наружу. Отыскав камень побольше, он поднатужился и поднял его над головой. Затем, громко ухнув, бросил булыжник на голову зверя. Оба клыка с треском отломились от верхней челюсти. Мужчина подобрал тот, что поменьше, и протянул его Еве.

– Вот… этот для тебя. А я возьму тот, что длиннее.

Чтобы удобнее было держать клык в руке, Адам обмотал его основание травяными волокнами. Получилось очень даже неплохо. Мужчина довольно крякнул, взмахнув пару раз импровизированным оружием, и попытался проткнуть шкуру убитого зверя. Это ему хоть и с трудом, но удалось сделать. К сожалению, дальше проделанной дырки дело не пошло. Адам задумался. Скользнув взглядом по брошенному камню, он заметил недалеко от него осколок с острым краем. Адам подобрал осколок и, просунув его в отверстие, проделанное клыком, начал усиленно водить им вперёд-назад. На этот раз шкура поддалась и постепенно стала отделяться от мяса.

– Зачем ты это делаешь? – удивлённо спросила Ева.

– Так… любопытно, что там внутри находится, – проговорил Адам, пыхтя над трупом и ни на секунду не прерывая своего занятия.

Возился он долго, упорно отдирая кожу, ломая камнем кости и вытаскивая внутренности наружу.

– Прекрати немедленно! – жалобно просила его Ева. – Мне плохо и тошнит.

– Ну ладно, – Адам с большим сожалением отошёл от полураспотрошенной туши. – Понимаешь, внутри так интересно всё устроено. Неужели и у нас под кожей всё то же самое находится?

– Не знаю, как у тебя под кожей, а вот у меня в животе что-то происходит, – обеспокоенно проговорила женщина, ощупывая руками упомянутую часть тела. – Он стал за последнее время намного больше, и там что-то шевелится.

– Да, я заметил… – Адам потрогал округлившийся живот подруги. – Но считал, что ты просто больше кушать стала.

– Нет… – помотала головой Ева. – Ем я, как обычно, но живот всё растёт и растёт… и от этого мне становится страшно.

– Ну… может, пройдёт? – растерянно пробормотал мужчина, но вдруг что-то вспомнив, опрометью бросился назад к трупу убитого зверя.

Раздвинув внутренности руками, он что-то вытащил оттуда и, бросив на землю, принялся внимательно рассматривать. Затем он замахал руками, подзывая Еву. Она нехотя подошла к нему, брезгливо сморщив носик.

– Посмотри, что внутри было у этого чудовища! – воскликнул Адам, показывая на маленький красный комок.

Ева нагнулась и внимательно посмотрела на кусок плоти, лежащий у неё под ногами.

– Ох… так это же копия зверя… только очень маленькая! – удивлённо пробормотала она, тыкая веточкой в тельце.

– Во-от! – поднял указательный палец к верху Адам. – А вдруг и внутри тебя тоже находится маленький двойник?

– Да что ты говоришь такое! – замахала руками Ева. – Откуда ему там взяться?

– Ну, не знаю… – Адам почесал макушку. – Может, он сам по себе в тебе вырос? Ведь растут же фрукты на деревьях? А ведь сначала на них тоже ничего нет…

– А почему он у тебя не вырос? – сердито спросила Ева, понимая, что Адам в чём-то прав.

– Ну… может, у меня не время ещё… – протянул мужчина задумчиво. – Давай подождём и посмотрим, что дальше будет.

И жизнь для них потекла прежним спокойным и безмятежным руслом. Труп ночью растащили животные поменьше, которые не рисковали попадаться людям на глаза, инстинктивно почувствовав, что этого делать не стоит.

Живот Евы раздувался всё больше и больше, пока однажды она не свалилась на ворох листьев и не закричала от жуткой боли, которая толчками начала выдавливать нечто изнутри её тела. Адам очень испугался и суетился вокруг лежащей и орущей благим матом женщины, не зная, что предпринять.

И тут к её крику присоединился ещё один крик, тонкий и пронзительный. Между ног женщины шевелилась маленькая копия человека. Адам хотел поднять его, но вопящий комок был привязан к организму женщины тонкой нитью. Хлопнув в очередной раз себя по лбу, мужчина достал из угла осколок острого камня и осторожно перерезал нить.

Женщина вдруг вновь закричала, и из неё вылезло ещё одно точно такое же существо. На этот раз Адам действовал смелее, перерезая нить у второго малыша. Ева, наконец, перестала кричать и приподнялась на локтях, тяжело дыша и плача.

– Покажи мне их… – тихо попросила она.

Адам подал ей шевелящиеся орущие комки. Маленькие копии человека вдруг замолчали, нащупав крохотными ртами набухшие соски женщины.

– Смотри… что это они делают? – удивлённо спросил Адам, указывая на малышей.

– Они питаются… – ласково проворковала Ева, счастливо прикрыв глаза.

– Удивительно… как всё странно и удивительно, – мужчина присел рядышком. – Так вот как появляются новые живые существа. Он что-то упоминал об этом, когда беседовал однажды со мной. Но тогда я его просто не понял. А теперь понимаю… Это не как плоды дерева. Это из-за наших любовных игр. Лилит научила нас делать это, но не сказала, к чему это может привести.

– Интересно, а мы с тобой также появились? – спросила Ева, умилённо любуясь причмокивающими крохотными губками детёнышами.

– Не думаю… – покачал Адам головой. – Он сказал, что сделал нас. Сотворил по их образу и подобию в каком-то «аппарате». Так он назвал место, откуда мы появились с тобой. А ещё он говорил, что этот аппарат позволяет производить ускоренный рост клеток любого организма.

– Значит, я тоже «аппарат»? – рассмеялась Ева. – Раз из меня выходят новые люди?

– Ты самый прекраснейший аппарат на Земле! – Адам поцеловал женщину в лоб. – Смотри, кажется, они оба уснули. Давай отнесём их к ручью, чтобы смыть с них это…

Адам соскоблил ногтем тонкую плёнку, которой были покрыты дети. Наконец он смог сформулировать в голове называние этим маленьким копиям человека.

– Это мальчик и девочка, – радовалась позднее, после омовения, Ева, покрывая поцелуями чистые беленькие тела крох. – И они обязательно вырастут, хотя у нас и нет его аппарата ускоренного роста. А когда они станут большими, то дадут ещё потомство, которое, в свою очередь, даст ещё и ещё, и ещё… Представляешь, сколько нас будет через много, много лет?

– Не знаю, как и когда наши дети дадут потомство, но мы с тобой наверняка сможем сотворить ещё не одного мальчика и не одну девочку, – рассмеялся Адам, притягивая к себе женщину.

– Погоди, милый, – отстранилась она от него. – Я чувствую, что ещё нельзя мне заниматься этим. Внутри болит всё. Я сама тебе скажу, когда можно будет.

Новые мутанты

– Ну что, дорогуша, получай своего гибрида.

Сумасшедший Слоун указал рукой на огромный бассейн в питомнике. Вода в бассейне удерживалась силовыми полями, что позволяло просматривать рукотворное озеро почти насквозь.

Посреди бассейна находилась покрытая травой возвышенность, на которой стоял небольшой шатёр. Вокруг этого островка плавало существо, представлявшее собой помесь богида и местной подводной живности. Верхняя часть существа была вполне богидская… до пояса. А дальше она плавно перетекала в рыбий хвост.

– Вот, прошу любить и жаловать – Русал, новое слово в генной инженерии, – пафосно представил своё творение Слоун. – Верхняя часть ничем не отличается от богидской. Нижняя способствует быстрому передвижению под водой. Иди, знакомься. А мне нужно ещё кентавром заняться.

Сумасшедший Слоун развернулся и быстрым шагом направился в сторону лаборатории. Мара поднялась по ступеням на край бассейна и аккуратно перешла по мостику на зелёный островок. Русала нигде не было видно.

– Ну что же ты? Куда подевался? Вылазь давай! – крикнула девушка, вглядываясь в глубину бассейна. – Не бойся…

Вода вдруг вспучилась и, разорвавшись мелкими брызгами, вытолкнула из себя сильное гибкое тело. Гибрид, оперившись руками о край острова, внимательно смотрел на девушку. Лицо его по богидским меркам было красиво. Пропорциональные черты, огромные глаза без зрачков, слегка удлинённый нос и тонкие змеиные губы производили благоприятное впечатление. Могучий торс и мускулистые руки являлись идеальным эталоном богидской фигуры. Мара скользнула взглядом ниже и разочарованно вздохнула. В том месте, где должен располагаться детородный орган, ничего не было, лишь гладкая чешуйчатая кожа, плавно переходящая в рыбий хвост.

– Как тебя зовут? – наконец спросила девушка, закончив обозревать спокойно покачивающегося на водной глади гибрида.

– Он не дал мне имя, – ответило существо приятным баритоном. – Можешь называть меня, как хочешь.

– Прекрасно! Тогда я буду звать тебя… – она на секунду задумалась. – Нептун. Да. Ты – Нептун. А я – Мара.

– Приятно познакомиться, Мара, – улыбнулся русал. – Мне Он сказал, что создал меня для тебя. И я ему благодарен за это. Ты очень красива.

– И что с того? – девушка слегка приподняла бровки. – Ведь мы не сможем быть вместе.

– Почему? – удивился Нептун.

– Ну как… – Мара замялась. – Ты – рыба, я – богида… Мы физически не совместимы.

– А… так ты о совокуплении? – рассмеялся русал. – Можешь не опасаться. С этим у меня всё в порядке. Он просто скрыт до поры до времени. Нептун игриво подмигнул девушке. – И, если хочешь, можешь убедиться в этом прямо сейчас. Спускайся в воду.

– Ишь ты, какой быстрый! – смущённо рассмеялась Мара. – Я к тебе ночью приду. Сейчас мы здесь как на ладони смотреться будем. Вон… сидят зрители, любуются.

Она кивнула в сторону лаборатории. Русал оглянулся. Там неспешно прохаживались остальные обитатели питомника, делая вид, что совершенно не интересуются парочкой в бассейне.

– Хорошо. Пусть будет так, как ты хочешь, – пожал плечами Нептун. – Хотя я не понимаю, зачем нужно стесняться естественного соития двух биологических видов.

– Какой ты умный! – фыркнула Мара. – Будто и не вчера родился.

– Я – взрослая особь, – серьёзно проговорил русал. – И всё, что знаете вы, знаю и я. Память генов.

– Ладно, тогда до вечера, – усмехнулась девушка. – Посмотрим, на что ты годишься, взрослая особь.

Она вновь перешла по мостику и спустилась на землю, помахав на прощанье ручкой прильнувшему к силовому барьеру Нептуну.

– Ты как будто не рада своей новой игрушке, – расплылась в улыбке Лилит, когда Мара подошла к несостоявшимся зрителям.

– Отчего же, – Мара улыбнулась в ответ. – Наш творец постарался на славу, и у него получился превосходный экземпляр: красивый, умный, сильный. А что, до вас ещё очередь не дошла?

– Сейчас он выращивает игрушку мне, – встряла в разговор Акки. – А потом настанет очередь Лилит. Слоун обещал сделать ей ещё одного человека. Пан вон тоже попросил состряпать ему партнёршу.

– Так он же… импотент, – тихо прошептала Мара, оглядываясь на валяющегося в траве юношу.

– Слоун сказал, что работает над этой проблемой и, возможно, сможет помочь ему, – громко сказала Лилит, ничуть не заботясь о том, слышит их парень или нет.

– И какого гибрида придумал для себя наш Пан?

– А он не говорит, – расхохоталась Лилит, – стесняется. Но я всё равно узнала. Он захотел…

Что захотел Пан, девушка сообщить не успела. Тишину прервал оглушительный голос Слоуна, раздававшийся, казалось, отовсюду.

– Хватит бездельем маяться! А ну живо ко мне в лабораторию! Работа есть!

– Что ему от нас на этот раз понадобилось? – запыхавшись, пробормотала Лилит, торопясь вслед за подругами, которые почти бежали на зов своего благодетеля.

– Сейчас узнаем, – обогнал её Пан. – Давай живее! Он не любит промедления.

***

– Итак, мои дорогие, но не слишком любимые соседи по планете, пришла пора отправиться во внешний мир и вам. Мне катастрофически не хватает биоматериала. Того, что вы принесли с берегов океана, слишком мало. Нужно больше… намного больше экземпляров местной фауны. Так что натягивайте свои псевдотела и в путь. Вопросы есть? Вопросов нет! – хлопнул в ладоши вредный старикан, удовлетворённо их потирая.

– Нет, есть, – выступила вперёд Лилит.

Слоун недовольно поморщился. Эта девица – единственная из всех, кто не только не боится его, но даже иногда осмеливается перечить его воле. Впрочем, своей непокорностью Лилит даже немного импонировала генетику. Он не любил лёгких побед. И ломать твёрдые характеры иной раз намного интереснее, чем пинать мягкотелых, на всё согласных индивидов.

– Мы же девушки, и мы не умеем ловить животных. Максимум, на что вы можете рассчитывать, – это на горсть земляных червей, которых, впрочем, достаточно и на территории питомника. Так что… не обессудь, но придётся тебе самому отправляться на охоту… вместе с Паном.

– Я предвидел подобные возражения, и потому… – Слоун выдержал торжественную паузу. – Представляю вам биоэнергетический организм, который поможет вам и животинку найти, и сюда её доставить. Я бы, конечно, мог бы и одного его послать, но, к сожалению, разработка пока сыровата и даёт сбои. Поэтому его нужно постоянно контролировать.

Генетик на секунду застыл в неподвижности, и в комнату вплыло нечто бесформенное, в виде плотно сбитого белёсого облака. Слоун посмотрел на субстанцию, и из её клубов вдруг высунулось длинное щупальце. Немного покачавшись на весу, оно вдруг стремительно бросилось к Лилит и обхватило её за талию.

Девушка взвизгнула и попыталась сбросить с себя дымчатое кольцо, но руки её прошли сквозь щупальце, как сквозь туман, и опёрлись в собственные бока. Лилит рванулась в сторону всем телом, но, к её удивлению, щупальце и не думало отпускать девушку.

– Даже не пытайся, – хихикал Слоун, наблюдая за её тщетными попытками освободиться. – Без моей команды Бионик ни за что тебя не отпустит… хоть сто лет здесь стой.

– Ну хорошо… я согласна! – зло выкрикнула Лилит, прекратив сопротивление.

Лицо её раскраснелось от натуги и гнева. Она сердито смотрела на неподвижный сгусток, который внезапно ослабил хватку и втянул в себя щупальце.

– Вот и отлично, – вновь удовлетворённо потёр ладони генетик. – Назначаю тебя старшей группы и передаю командование Биоником в твои красивые руки, а точнее в мозги. Он понимает только мысленные приказы.

Слоун вновь на секунду застыл. И в голове у Лилит раздался бесстрастный голос:

«Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа».

Лилит среагировала мгновенно, тут же мысленно приказав:

«А ну-ка, стукни вредного старикашку по лбу».

«Приказ не может быть выполнен. Приоритет неприкасаемости», – ответило облако, даже не шелохнувшись.

Слоун с хитрецой следил за выражением лица девушки и со смехом произнёс:

– Я примерно представляю, что могла ты приказать Бионику. Но неужели ты думаешь, я не подстраховался, передавая тебе бразды правления? Моё детище будет подчиняться тебе только в отсутствии меня. Ладно. Пока отдыхайте, а завтра с утреца в путь-дорожку отправляйтесь.

Внешний мир

Болото чавкало под ногами, которые проваливались в его чёрную жижу по самую щиколотку.

– Я же говорил, что нужно было огибать лес со стороны звезды. А вы сюда попёрлись, – ворчал Пан, с трудом вытаскивая из жидкой грязи ступню.

– Не стони, мля! – зло выругалась Лилит. – Не сама веду, Бионик тянет. Ему, видите ли, наш сумасшедшенький задал определённые алгоритмы по поиску нужного биоматериала. Вот он и прёт, не разбирая дороги.

– Так зачем мы тогда нужны здесь, коль он и без нас знает, кого и где искать? – чуть не плача, спросила Мара, которая уже порядком подустала перебирать ногами по вязкой почве.

И хотя псевдотело защищало их от любых неприятных ощущений, связанных с внешней окружающей средой, всё же передвигаться приходилось за счёт собственной мускульной силы. А это весьма утомляло непривыкшие к длительным физическим нагрузкам богидские тела.

– Слоун же сказал, что это, – Лилит показала пальцем на медленно плывущее впереди облако, – экспериментальная разработка и может в любой момент дать сбой без мысленного контроля.

– Вот и шла бы с ним одна… – Акки едва поспевала за всеми, то и дело оступаясь и падая в вонючую жидкость. По её псевдотелу ручейками стекала грязь, и она почти сливалась с местностью.

– Что же вы мне-то обо всём этом говорите? – вконец разозлилась Лилит. – Надо было вчера бучу начинать. Однако вы все молчали, словно воды в рот набрав, и пикнуть не смели против великого и ужасного Слоуна. А те…

Девушка умолкла на полуслове и резко остановилась, уткнувшись носом в биоэнергетический организм, который тоже замер в неподвижности.

«Впереди неизвестный биологический объект. Приступаю к захвату», – раздался тихий шелест у неё в голове.

Бионик немного приподнялся над поверхностью болота и вдруг стремительно ринулся вперёд, скрывшись в густых зарослях кустарника. Богиды поспешили следом, выбравшись, наконец, на твёрдую почву. Взору их предстала странная картина. Облако накрыло собой существо, похожее на лошадь, но гораздо меньшего роста и имевшее длинные, слегка загнутые назад рога. Животное дико вращало глазами и пыталось вырваться из цепких объятий Бионика. Но, естественно, все его усилия пропадали даром. Облако внезапно завибрировало, и существо начало уменьшаться в размерах, пока не превратилось в едва заметную точку в белесом теле Бионика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.