Марина Дробкова, Юлия Гавриленко
Первый судья Лабиринта

* * *

Я войду в каждый лабиринт…

Из клятвы эссенса

Пролог

За окнами замка бушует гроза. Дождь падает в море, словно пытаясь вытеснить его из берегов.

– Свидетель! – Голос гремит под сводами зала. – Что ещё вы можете сообщить Трибуналу?

Молодой мужчина в отчаянии сжимает кулаки:

– Ничего, ваша честь.

Ничего.

Нет больше слов. Негде взять доказательств невиновности Риты: ни у вытканных рыцарей, равнодушно глядящих с гобеленов, ни у запертого в камине огня.

Все в чёрном, судьи выглядят надгробными памятниками. Лишь тени от свечей пляшут на лицах.

– Подсудимая!

Девушка, заключённая в железную клетку, поднимает голову.

– Суд считает вас виновной в нарушении третьего постулата Стандарта: «Любые оздоравливающие воздействия на человека при состоянии его сущности, близком к терминальному, абсолютно противопоказаны». Вы признаёте свою вину?

– Нет, – тихо, но твёрдо говорит Рита.

– Вам известно, что в случае признания вины вы лишаетесь диплома без права восстановления?

– Да.

– … А в случае непризнания будете подвержены очистительному огню?

– Да! – шепчет девушка и, разжав пальцы, медленно сползает на пол.

«Всего этого не может быть», – думает свидетель.

Гром за стеной извергает проклятья. Море раз за разом штурмует камень, но волны лишь рассыпаются брызгами.

Бесполезно.

– Вы можете изменить своё решение в течение двенадцати часов.

* * *

Экран ноутбука, будто по ошибке притулившегося на старинном дубовом столе, светится в полумраке кельи.

Молодой представитель Трибунала, облачённый в мантию, передаёт программисту, сидящему за клавиатурой, карточку с данными.

– Дэн, коллатераль на завтра.

– Маргарита… Палладина… – быстро набирает бледный черноволосый Денис, – ей одну?

– А сколько есть?

– С утра будет портал в Ренессанс и в Долину.

– Готовь оба. Я не знаю, какой мир выберет её сущность.

– Может, ещё откажется?

– Исключено, – тихо говорит дознаватель. – Она уверена, что права. Ещё один эссенциалист, считающий себя волшебником, а нас – инквизиторами.

Дэн не может сдержать усмешку:

– Артур, так мы и есть, фактически… А парень – что?

– Свидетель, – вздыхает Артур.

«Жаль. Мог бы пригодиться», – думает программист.

* * *

Утро тихое и солнечное, будто не было грозы.

Тесный внутренний двор. Костер похож на бутафорский. Разновеликие вязанки хвороста и черный, грубо обтесанный, столб.

Свидетель стоит в первых рядах зрителей, между распорядителем казни и ответственным за пожаротушение.

Рита внешне спокойна, держится. У ног её разложены документы. К блузке прикалывают значок – серебряную паутинку, символ сущности эссенса. С ним Рита сразу выпрямляется и вскидывает голову.

От повторного предложения признать себя виновной девушка отказалась.

…А рядом за стеной два человека напряжённо вглядываются в мониторы.

– Приготовиться! – произносит Артур.

Костер загорается.

Дэн приоткрывает одну за другой обе коллатерали.

Языки пламени мгновенно заглатывают разноцветные бумаги дипломов и сертификатов. Жар доходит и до свидетеля. Рита почти не шевелится. То ли не чувствует боли, то ли уже не ощущает себя живой.

Юбка и волосы давно должны вспыхнуть, но почему-то огонь пока лишь пляшет вокруг девушки безумный танец.

И свидетель не выдерживает. Кидается к ней. Понимая, что шансов никаких, что может лишь усилить мучения, что раньше надо было бороться, что он полный пень…

Но разбрасывает ногами хворост и пытается развязать веревки.

– Что он делает?! – кричит Артур, – портал ему, быстро! Значок на нём?

– Да что я, вижу, что ли?!

Дэн лихорадочно стучит по клавишам.

Свидетель тоже не чувствует боли. Значок на груди девушки блестит и мерцает. Руки молодого человека касаются ладоней Риты, и мир накрывает сетью ослепительных лучей…

– Открываю Долину! Ренессанс – точно не успею!

Денис заканчивает операцию и незаметно для Артура запускает функцию «конвертировать».

Друг друга сменяют картины…

Мегаполис. Многоэтажные дома, мчащиеся машины и здание поликлиники возле чудом уцелевшего островка леса.

– Сомневаюсь, что она выберет современность…

Напряжённо вглядываясь в экран, Артур вытирает пот со лба.

Изображение пропадает. Появляется средневековый замок, лавки мастеровых, подводы с лошадьми…

Во весь экран вспыхивает серебряным изображение паутины.

– Она выбрала Возрождение! Чёрт! Может, можно его туда?

– Как? И на фига?

– Да он же любит её! – вздыхает Артур.

Картинка меркнет, на мониторе вновь появляется современный город.

– Где паутина? Он без значка? Лови его, лови!

– Да блин!

Денис что-то делает, но изображение уже пропало.

– О, нет. Нет! – Артур молотит кулаком по столу. – Мы потеряли такого эссенциалиста!

«А мы – обрели», – улыбается про себя Дэн.

Часть первая. Стас

Глава первая. Два профайла

Вот честно: не люблю фэнтези. Колдуны с шарами, вечно голодные вампиры, рыцари в консервных банках – не для меня. Я – человек практичный, реалист, без затей и параллельных миров. И профессия прозаичная до безобразия: системный администратор. Звучит гордо. Даже сейчас находятся кадры, которые думают, что это некий Мэн – серьёзный, с золотым галстуком и волевым подбородком. Системный такой. Администратор! А я совсем другой. Джинсы и рубашка в клеточку. В пиджаке под столами не поползаешь, провода протягивая, пока тупые юзеры… извините, пользователи с высшим образованием, в отглаженных костюмах, восседают перед мониторами, жалобно скуля: «Стас, а почему у меня кнопка не нажимается, окошко не открывается, доступа в Интернет нету». Потому и «нету», что не подключил. А когда мне? Я в стрелялку играл. «Мочил» солдатиков, одетых в форму немецко-фашистских войск Второй Мировой. Ничего фантастического. А Инет самому нужен. Сегодня Светке стрелку забиваю на сайте знакомств.

В тот вечер у меня оставался только один нерешённый вопрос: личная жизнь.

Наши аудиторы отправились по домам, а я торчал на мэйл.ру, предаваясь сочинительству. Пальцы выстукивали на «клаве» сообщения пользователю «Света, 23» (рост 162, волосы тёмные, кожа смуглая, пирсинг, тату – отсутствуют) хотя ей двадцать шесть. Все посетители сайта – «начальники с квартирами», «неженатые юристы-международники», красавицы «без детей и не старше двадцати пяти». Кому интересен системщик со среднетехническим образованием, половиной жилья и без мышечного рельефа под купленными на распродаже рубашками? Девчонки на работе утверждают, что я – симпатичный, но, по-моему – врут. Кареглазые шатены чуть выше среднего роста встречаются на каждом шагу. Когда обрастаю – становлюсь кудрявым. В экстренных случаях надеваю очки. А зарплата, я считаю, нормальная. Для одного. Но хотелось бы Светку…

У меня два профайла: один – это я, два – это «региональный менеджер Андрей». Фотку нарыл на другом сервере, отредактировал, изменил имя, место жительства, профессию. Белобрысый красавец в бежевом костюме не может не понравиться девушке. «Вышка», квартира, иномарка и «разносторонняя развитость» прилагаются. С обаянием и юмором сложнее, поскольку трудно хохмить «как другой человек». Меня Света знает слишком хорошо. Год назад админил в аптеке, а она пришла устраиваться фармацевтом. Как глянула на меня своими зелёными-зелёными глазами, промурлыкала что-то – мне сразу захотелось её накормить «китикэтом». Или погладить. Но тогда не решился. Полгода я был «просто другом», потом уволился. А недавно увидел её анкету на сайте знакомств. Даже не поверил, что это – она. У такой женщины не должно быть недостатка в поклонниках! А что мог предложить ей я?

Андрей получился серьёзней, чем надо, но девчонкам всё равно трудно угодить. Одним нужны оккультисты, курящие травку, другим – качки, «решающие вопросы». А мой слушает классику (не то, что я – старый трэшер) и читает Цвейга и Мураками – для Светки старался.

Я всё думал: какое образование ему дать? Только не юридическое – Светка сразу заподозрит подвох. Программисты уже всех достали, экономисты надоели мне на работе, инженеры… На этом легко засыпаться. Нужно, что-то фундаментальное, высокооплачиваемое и чтоб я хоть чуть-чуть шарил. В конце концов, сделал его менеджером. Придраться трудно, сейчас кого только не называют менеджером, доход тоже может быть разным. А если спросит: что да как, скажу… да хотя бы в фармфирме! Светка сама до сих пор в аптеке, поговорить будет о чем, если приспичит, и не ошибусь. Я там столько всего узнал, академий можно не кончать. А она будет думать, что учился в каком-нибудь меде.

Я не ошибся. Персонаж заинтересовал мою образованную, утончённую, ненаглядную Свету. Ну почему я не такой?!

Только трепаться и могу.

Разговор помню, как сейчас…

Андрей:

«Ты – чудо. Очень хочу тебя увидеть».

Света:

«А не боишься разочароваться?»

Андрей:

«Не боюсь. Я тебе верю».

Света:

«Доверчивый какой! Вдруг я стервой окажусь?»

Андрей:

«Нет. Я уверен, ты – хорошая. Что делаешь завтра?»

Света:

«Пока не знаю. Не придумала ещё».

Андрей:

«Давай на лодке покатаемся?»

Света:

«Здорово! Сто лет меня никто не катал. А ты грести умеешь?»

Умею ли я грести? То есть, Андрей, разумеется, грести умеет. Он спортсмен до кучи. Но на встречу-то пойду я!

Бог знает, на что я рассчитывал. Придумать на ходу какую-нибудь правдоподобную историю о том, как оказался на причале. Да девушку ждал – не пришла! У Светки-то та же ерунда выйдет.

Только надо было предложить водный велосипед! Не подумайте, что не смогу ворочать вёслами. Я и спортом занимаюсь – бегом с препятствиями за автобусом на время. «На время», потому что скоро уволят такого старательного и пунктуального работника.

А кроме офиса куда торопиться?

Но боюсь, в роли гребца буду выглядеть э-э… весело. И «мускулисто». Сам напросился! Идиот!

Света:

«Что замолчал? Передумал?»

«Передумал!» Глюпый женщин!

Андрей:

«Что ты! Когда за тобой заехать?»

Я затаил дыхание. У меня нет машины. А если бы и была – что толку? Не могу же я изобразить за рулём Андрея! Именно поэтому я не предложил ни кафе, ни боулинг, ни кинотеатр. Но эти несчастные лодки швартуются прямо под Светиными окнами. Пешком – обойти вокруг дома и спуститься к озеру. А если ехать… Такого кругаля давать придется, еще и через мост топать. Или лесом… Она ведь разумная, должна сообразить!

Света:

«А давай на станции встретимся? Представляешь, я рядом живу, а там не бываю».

Молодец! Хорошая девочка. Стас, копи на тачку!

Андрей:

«Как ты хочешь. В 12 часов, ок?»

Света:

«Ладно, договорились».

Андрей:

– Буду ждать!

Света ушла с мэйл ру.

Сердце бьется, как перед экзаменом. Мыслям тесно в голове… Неужели, я завтра с ней встречаюсь?.. Счастливый, я закрыл сообщения. Потом – и дёрнуло ж меня! – вошёл своим логином и, найдя страницу «Андрея», написал:

«Привет, Андрюха! А ты, я вижу, парень не промах! Рад, что не ошибся в тебе! Завтра в 12 – на лодочной станции!».

«Привет, дружище! В 12 – не могу, у меня – свидание»! – получил я ответное сообщение. Затем меня выкинуло с сайта.

Что-то я не понял. Это у меня – свидание! Кто это вообще написал?

Я попытался снова зайти на свою страницу, но Интернет не работал. Деньги кончились. Вот досада! Надо завтра оплатить. Хорошо ещё, со Светкой успел списаться. А насчёт «свидания» – глючат опять «знакомства». Они часто глючат. Однажды открываю «мои сообщения», а там вместо Стаса – Серафима! И куча мужиков в «контактах»! Я обалдел. А это – внедрился кто-то. Такое бывает…

Всё, выключаю комп и иду домой.

Глава вторая. Свидание

Утром в субботу настойчивое солнце вырвало меня из лап ненасытного Морфея. Я сел на постели, пытаясь нашарить возле подушки мобилу. Вот она, время – 10.30. Ой-ёй, надо шустрее! Вчера (то есть, уже сегодня) еле уснул, всё представлял себе вожделенное рандеву. Рывком поднявшись с дивана, прошлепал в ванную. Вру, сначала – в комнатку рядом. Но затем – точно в ванную. Из маленького зеркальца со стены на меня уставилась всклокоченная, полубезумная на вид физиономия. «Привет, мужик! Эк тебя скрутило!» – поздоровался я сам с собой и принялся намыливать лицо, если это можно так назвать. Минут через пятнадцать я шагал на кухню побритый и зубопочи… ну вы поняли. Мысли посвежели, ясность взора восстановилась. Я с первого раза увидел на столе банку кофе и отработанным движением нажал тумблер чайника. Хлеба… есть! Ну надо же! В холодильнике остался кусок «Маасдама». Вау!

Бутерброд крутился в микроволновке, а я отправился на разборки с гардеробом. С джинсами проблем нет. Посмотрим рубашки…

Клетчатая – грязная, черная – да ну её, бордовая – великовата, а хочется выглядеть получше, остаётся синяя, моя любимая. Тем более что она тёплая, а пиджак не надену даже под угрозой заледенения. Расчёска – в кармане клетчатой, хорошо. Наведя на голове «причёску», я вновь метнулся на кухню, извлёк «завтрак» из печки, чайник как раз вскипел. Ещё несколько минут я метался по квартире со стаканом горяченного кофе в руке, но очков нигде не было. Наконец мой злой младший брат… Не подумайте, что он такой «по жизни», но я разбудил его бизоньим топотом и призывными воплями – так вот именно он вышел мне навстречу, сжимая в вытянутой руке… очки, одним словом. Поблагодарив его сердечно, я вылетел из дома, остервенело хряпнув дверью. Ничего не поделаешь: привычка. У меня даже оставалась минута в запасе! Если мчаться, как на работу…

Совершив пробег по лесной дороге (предварительно не забыл купить цветы!), я вылетел на высокий берег озера. Внизу у воды – белая будка станции и штук двадцать лодок. Света уже на причале – вылитый котёнок в полосатой кофточке. И, кстати, с букетом в руках! А это кто ещё?!

Медленно спускаясь по тропинке, я таращился на её спутника.

Она ведь пришла на свидание! К кому?! Рядом стоял мужчина в бежевом костюме: высокий, светло-русый, со спортивной фигурой…

– Mama mia! – прошептал я. В этот момент он поднял голову. Сомневаться не приходилось. Я сам искал фотографию. Из десятка вариантов выбрал именно эту.

– Андрей! – сдавленно выкрикнул я.

– Стас, здорово! Ну что ж ты опаздываешь!

Он улыбался, а у меня, наверное, закружилась голова, потому что я споткнулся и чуть не выронил цветы. Потом я снова взглянул на него. Ну да, Андрей, 29 лет, водолей, региональный менеджер.

Возможно ли описать моё состояние?! Я же знаю: этого человека не су-ще-ству-ет! Я его придумал: и биографию, и увлечения и манеру говорить – всё-всё. Не может он стоять здесь и называть меня по имени! Он – фантом!

И вот, этот самый фантом, осклабившись своей «32-нормой», протягивает мне руку, а я её пожимаю! На ощупь – тёплый…

Может, сплю?

– Стасик, привет!

А это Светка… Она мне тоже снится?

– Что с тобой? Ты такой бледный… Андрей, он падает!

Дальнейшее помню смутно. Сознания я не терял, но коленки подогнулись, и, если бы не Андрей, я бы плюхнулся мордой в причал… Причалил бы, как пить дать…

На нас оглядывались мальчишки-швартовщики, и билетёрша выглянула из будки, интересуясь, что происходит.

– Всё хорошо! Пожалуйста, не беспокойтесь, – заверил её Андрей.

С его помощью я уселся на бордюре, Светка махала на меня какой-то тетрадкой. Видимо, выглядел весьма кисло.

– Это, кстати, тебе, – выдохнул я, вручая Свете цветы, про которые успел забыть.

– Спасибо, Стасик! Красивые какие… Это лилии?

– А пёс их знает…

Зачем цветы? У неё уже есть такие, только белые, а не розовые. Куда я пришёл? Кто этот Андрей с чеширской улыбкой?

– И что дальше? – произнёс я, рассматривая озёрную гладь.

Андрей присел передо мной на корточки.

– Я так понял, у тебя что-то срочное?

– В каком смысле?

– Ну, ты сообщил, что встречаемся в двенадцать. Я написал: «У меня – свидание, давай на полчаса раньше». А с утра Интернет отрубился, и я не смог прочитать, что ты ответил, пришёл к одиннадцати тридцати, а тебя нет…

Это уже перебор, двадцать два.

– Я тебя первый раз в жизни вижу!

– Как…

Он заморгал так натурально, что я снова засомневался в реальности происходящего. Светка всё это время прогуливалась по пристани.

– Слушай, ты кто? – устало спросил я.

– Ребята, не помешаю?

Вылезшее из-за облаков солнце отражалось в зелёных Светкиных радужках.

– Да, – встрепенулся Андрей, вскочив на ноги, – мы забыли о даме, а это неправильно. Какие будут предложения? Может, покатаемся все вместе?

– А что, давайте, здорово! – Света захлопала в ладоши. Вот женщина! Одного ей мало.

* * *

Лодка скользила… Как же! Двигалась рывками в водах озера Ангстрем, поскольку на вёслах сидели мы с Андреем. Во-первых, тесно. Во-вторых, его плавные взмахи не сочетались с моими судорожными подёргиваниями (других слов у меня нет). Аккомпанементом служило Светкино хихиканье.

Джером К. Джером отдыхает.

Не буду рассказывать, как нам отвязывали лодку, как Андрей зачем-то проверял уключины (они ж стандартные!). Как в кассе он пытался заплатить единолично, уверяя, что с лучшего друга не возьмёт ни рубля. Естественно, я возмутился, и часть денег ему отдал. Я пришёл на свидание с девушкой. Хотя представлял это себе по-другому.

Ворочая веслом, я пытался собраться с мыслями. Андрей – парень с фотографии? Допустим, он увидел свою фотку в чужом профайле, узнал имя, подобрал доступ (если он модератор сайта, хакер, да мало ли кто ещё) и прочитал мессаги Андрея. На моей странице фотка есть – вроде, похож. Нетрудно узнать, где находится лодочная станция: у нас народ приветливый, отведут в лучшем виде. Но прилетать сюда из Прибалтики, или откуда он, чтоб поприкалываться над моей особой?!

А я ведь где-то там его нашёл. Подальше залез.

Следовательно, это вряд ли хозяин фотографии. Тогда кто?!

По правому берегу тянулся пляж, по левому – завод полупроводников «Ангстрем». От него и получило название данное водохранилище, величаемое жителями «озером». Водоём образовался за счёт плотины, перегородившей речку Сходню. Парк Победы с каскадом фонтанов, лодочная станция – вот вам и место культмассового отдыха. На подходе к плотине – бетонные столбы. За них заплывать нельзя.

* * *

Пиджак Андрея лежал на скамейке рядом со Светой. Одной рукой она придерживала его, чтоб не пачкался о дно, другой обнимала оба букета. На коленях примостилась сумочка. А я уже взмок в синтетике.

– Ребята, так я не поняла, вы где познакомились? Ой, справа лодка!

Мы с Андреем оглянулись, и он быстренько вырулил, чтоб не врезаться. С лодки нам помахали.

– Так ты предупреждай заранее, мы ж не видим. И не «справа», а «слева».

Опять улыбка до ушей!

– Так это от меня слева. А от вас – справа.

– Нужно говорить по ходу движения.

Смайл.

– Мы вместе в школе учились, в детский сад ходили. Стас, помнишь, как в логопедическом здорово было? Мы «р» неплавильно выговаливали, – пояснил Андрей, – а когда познакомились… Сколько себя помню, он уже был. Да, Стас?

Люди, может, я с ума схожу? Ну откуда он знает про логопедический садик?

– А, так вы с детства дружите! Класс! А я думала, на сайте встретились.

Я тоже так думал. То есть, ничего я не думал!

Андрей кивнул:

– На сайте случайно встретились. Последние десять лет почти не виделись – раз в год, и то не всегда. Оба трудимся, слишком заняты. К друзьям идёшь, когда очень плохо, или – когда хорошо. А в ежедневной рутине – некогда даже подумать о чём-то, кроме работы.

Интересная версия.

– Десять лет – это после того, как мы техникум закончили, – съязвил я.

– Кто окончил, а кто и нет. Значит, больше десяти. После первого курса мне объяснили, что есть такая профессия – Родину защищать.

Так он ещё и в армии был! Я этого в анкете не писал.

– Андрей, а ты где служил?

Прямо-таки с уважением спросила. Мне вот, очкарику, не пришлось…

– В Мурманске, связистом-шифровальщиком. Штабной я. – Он опять улыбнулся. Хоть это радует. А то, как сказал бы – в Чечне…

– Интересно…

Как она на него смотрит! Неужели, поведётся? И откуда он взялся?!

– Где там столбы у нас? – небрежно поинтересовался я, поворачивая голову налево. Светка чуть привстала, вглядываясь вперёд.

– Пока не вижу.

– Как мы медленно плывём, вроде, плотина должна уже быть! – заявил Андрей. Хочет показать, что местный?

– Какой воздух чистый! – Светка прикрыла глаза и потянула носом. – Прелесть!

– Э-э… да ты что! Откуда в промзоне чистый воздух! Я там наладчиком работал, нанюхался.

– Стас прав. Когда с заводов дует ветер, жители тех домов, – Андрей кивнул на противоположный берег, – закрывают окна. И всё равно, в этом районе самая высокая заболеваемость.

И правда, здешний. Светка тут всего года полтора, она не в курсе.

– А вы разве не чувствуете? – Она подняла руки кверху, развела в стороны – легко же дышится.

Мы так и прыснули.

– Чего смеётесь, дураки! – она опустила руку за борт, и на нас полетели брызги.

– Не-ет! Только не этой водой!

– Что ты делаешь?! – завопили мы одновременно.

– Да ну вас! Посмотрите лучше, как красиво! Горы!

– Какие ещё горы!

Я огляделся, ища, что она имеет в виду.

Первое, что я увидел слева – вереницы гор. Справа – вереницы гор. Впереди – завесу тумана. А далеко-далеко сзади – мост, под которым мы недавно проплывали.

– Не понял…

Андрей тоже перестал грести и посмотрел по сторонам.

– Ух ты! Красота какая! И правда – горы!

– Какие, на хрен, горы! – заорал я, размахивая руками, – откуда в Подмосковье горы?! Где мы?!

Глава третья. Метаморфоза

– Чему вы радуетесь? Мы что – все вместе обкурились?

– Стасик, не переживай так… Пожалуйста!

– Должно же быть какое-то объяснение, – нерешительно сказал Андрей.

– Объясняй! – буркнул я.

Мы дружно вздохнули. Да уж, ситуация! Плыли себе, плыли в черте города средней полосы, до Москвы сорок минут транспортом. И вдруг – нате, здрасте! Горные склоны, поросшие кустарником, снежные вершины в облаках. По берегам тоже кое-где снег. А река сузилась, и течение здесь быстрое. После вялого Ангстрема – прямо Терек какой-то. Пушкин на Кавказе, блин! Нет, я не против красивого пейзажа. И двумя руками за экологию. Просто не люблю ирреальности.

– Стас, может, попробуем причалить? Тяжеловата байдарочка…

– Куда?

Будто назло нам, берега пошли почти отвесные. Едва удавалось рулить в узком тоннеле. «Как в колее», – подумал я. Туманная завеса почему-то не приближалась.

– Быр-быр! – проговорила Света. Я обернулся.

– Мёрзнешь?

– Угу! Холодно! Вот так теплокровные животные и вымерли!

– Надень вон его пиджак…

Всё польза будет от этого подозрительного типа.

– Кто вымер?! – спохватился вдруг я.

– Где – здесь? – растерянно переспросил Андрей.

– Я! Сейчас вымру! Можно, Андрей?

– Вымирать?!

– Пиджак! – Светка глянула на Андрея то ли жалобно, то ли сочувственно.

– А… Конечно, бери!

Света бросила сумочку на скамейку, а я машинально взял у неё букет. Пиджак она просто накинула себе на плечи.

Перепутала теплокровных с динозаврами. Ну что ж, бывает.

– Надевай, как следует. И пуговицы застегни, – сказал я, при этом отметив преимущество мужчин в пиджаках. Хотя Андрею, наверное, не жарко.

Занявшись пиджаком, мы не заметили, как завеса тумана исчезла, а Ангстрем снова стал Ангстремом, а не Арагвой. Будто и не было ничего. Удивительные метаморфозы творятся… Но странное дело, мы возвращались к лодочной станции! С противоположной стороны, как если бы сделали круг. Но ведь мы всё время плыли по течению! А вернулись – тоже по течению…

– Как это возможно? – шептал я, не в силах отвести взгляда от белой будки. Надо ли говорить, что от гор не осталось и следа. Вокруг был привычный город. Хотя…

– А что это?

Глядя на то же, что и я, Света медленно ткнула указательным пальцем в сторону огромного, наполовину стеклянного здания, голубовато-зелёной шайбой возвышающегося по левому берегу. Я давно не был на озере. Но сегодня утром строения не заметил. Хотя, я ведь был так поглощён Андреем… А Светка? Она тут живёт! Тоже не видела?

– А, это? Да аквапарк вроде, – невозмутимо отозвался Андрей, продолжая грести.

Мы молча воззрились на него. Ну да, конечно. Строительство комплекса велось, но когда успели закончить? Пока мы плавали?! Фантастика!

Причалив, мы вылезли на берег и, не сговариваясь, направились к будке. Разговаривать не хотелось. Андрей забрал свой паспорт, отданный в залог – кстати, обычный Российский паспорт.

– Как теперь поступим? – спросил я без особого энтузиазма. Настроение испортилось. Необъяснимые вещи всегда действовали на меня негативно.

– Ребята, вы не обидитесь, если я – домой? Голова что-то болит, – жалобно протянула Света. Что ж, я её понимаю.

– Устала? – заботливо спросил Андрей, – жаль, конечно. Но ничего, созвонимся. У меня твой телефон есть, а вот мой.

Он протянул ей визитку. Света поблагодарила, пряча её в сумочку.

– Стас, держи и ты, я теперь квартиру снимаю. Звони!

Я машинально взял такую же, белую с золотым, карточку. На ней был номер мобильного, а ручкой дописан городской – видимо, в съёмной квартире, начинающийся на семьсот тридцать восемь. «Новый город», – автоматически отметил я и хотел уже убрать визитку в карман. Но в глаза мне бросилась фамилия.

«Латушкин Андрей Николаевич», – гласила надпись.

Дурдом продолжался.

Я сам – Латушкин. И тоже, кстати, Николаевич. Отчество распространённое, а вот фамилия… На весь город – всего двое, я точно знаю. Кроме Станислава Латушкина существует только Латушкин Кирилл, мой брат. Наши родители живут в другом городе.

Я с подозрением взглянул на Андрея, тот, вроде, и не замечал ничего. «Ты что, мой тайный родственник?» – так и подмывало спросить. Но почему-то удержался.

Так мы и дошли до Светиного подъезда. Она попрощалась и убежала. Андрей Латушкин предложил меня подвезти, но я отказался. Хватит на сегодня, сам дойду.

Шагая по лесу, я немного пришёл в себя. В конце концов, ничего же не случилось. Ну, пообщался с фантомом. Ну, покатались на лодке с заездом в некий заповедник. И невредимые вернулись домой. Как говорили зверюшки в одном советском мультфильме: «И никого не встретил». Нормально всё. Фамилия? Да мало ли…

Сейчас приду – спать завалюсь. Нет худа без добра.

Не тут-то было…

Выходя из леса, своего дома я не увидел.

Сначала не понял ничего. Ускорил шаг, вытягивая шею. Наша одноподъездная башня всегда выглядывает из-за верхушек сосен. Сейчас же её просто не было. Страшная догадка осенила меня. Подходя ближе, я всё ещё надеялся, что ошибаюсь. Но вот уже показались развалины…

Боже! Не может быть. Теракт! Взрыв! Там же люди! Кирюха!

Я побежал. Возле останков здания, груд раскрошенного бетона и битого стекла, возились какие-то мужики – рабочие, по-видимому. Один совсем молодой, другой в возрасте, бородатый.

– Что?! Что случилось? – внезапно охрипшим голосом спросил я.

Двое работяг с лопатами абсолютно равнодушно покосились на меня, ничего не ответив. Как же так можно!

– А «чо случилось»? – отозвался третий из кабины бульдозера, – не видишь – дом снесли.

И двинул заревевшую машину прямо на развалины.

– К-как «снесли»? – пролепетал я, лихорадочно оглядываясь. Ни одной «Скорой». Ни милиции, ни МЧС. Только рабочие.

– Как-как! – грубо передразнил один с лопатой, тот, что помоложе, – как по всему городу сносят. По плану.

– Двадцатидвухэтажку?!

Да что они, издеваются! Что тут происходит?

– Нет, почему же. Пяти. Это вон, в одиннадцатом, – второй мужик кивнул на микрорайон через дорогу, – двадцатидвух. А тут старенькие дома были. Ты не местный, что ль? Ищешь кого? Так в жилищный муниципалитет обратись или в паспортный стол. Всех уж неделю как переселили, – деловито разъяснил он, высморкавшись в пыль.

На лице второго парня явственно читалось: «Ходят тут всякие лохи»…

Может, на свете и есть эмоции, которые годятся в данном случае, но у меня они на сегодня закончились.

«Неместный». Чудненько. Пятиэтажка? В двенадцатом районе? Супер. Всех переселили неделю назад? Замечательно.

Не считая того, что в этом городе я родился и живу уже без малого двадцать семь лет, и большую часть из них – на тринадцатом этаже дома, который у меня на глазах сгребают бульдозером. Причём утром я из него вышел – отнюдь не из пустующего. Да ещё он на поверку оказался пятиэтажкой…

– Поберегись! – крикнул первый мужик с лопатой. Бульдозер рявкнул и развернулся. Я на негнущихся ногах отошёл в сторону. Потом медленно повернул голову вправо, затем – влево.

Башни, которые стояли вокруг, не были привычными мне с детства. Это были стартовые дома нового типа, украшенные радостным оранжевым и зелёным орнаментом, такие сейчас возводят на месте снесённых. Значит, наш дом был последним. Теперь здесь тоже построят стартовый.

Шизофрения. Галлюцинации и бред. Психдиспансер. Я буду изолирован от общества. Не смогу работать.

Медленно спустившись с возвышенности, на которой раньше стоял дом, к детской площадке, я сел на скамейку. Может, ещё не всё потеряно? Может, переутомление, стресс? В конце концов, есть же современные антидепрессанты, транквилизаторы…

Вынув из кармана мобильный телефон, я набрал номер брата.

– Алё! Кирилл!

– Ну? – послышалось недовольное сонное бурчанье.

– Ты где? – упавшим голосом спросил я.

– Дома! Сплю я! – раздражённо ответил брат.

Я повернулся лицом к развалинам. «Дома»?

– Ну, чего тебе надо? – нетерпеливо воскликнул Кирилл.

– Да нет, всё нормально, – почти прошептал я и отсоединился. По крайней мере, с ним всё хорошо, чего не скажешь обо мне. Я вытер пот со лба. Может, сразу вызвать «Скорую»?

Тут мобильник зазвонил.

– Стасик! – почти плакала в трубку Светка. – Ты очень занят?

– Нет, не очень, – моментально пришёл в себя я. – Что там у тебя?

– Ты можешь придти? – всхлипнула она.

– Конечно! – вскочил я. Похоже, плохо не одному мне.

– Послушай, а ты… где? – вдруг спохватился я.

– Дома! Приходи, пожалуйста!

– Иду! Давай!

Всё-таки, что-то происходит. И не только со мной. Как хорошо, что она позвонила! Уж не знаю, что там у неё стряслось, но, по крайней мере, это позволит мне не думать какое-то время про психушку.

Глава четвёртая. В гостях у Светы

Всё-таки, в гости иду. Не зарулить ли в магазин? Но всё дело в том, что по магазинам я хожу долго и обстоятельно. Со мной никто не выдерживает. Ну не привык я хватать первое попавшееся, предварительно не обдумав: а стоит ли? А это ли мне нужно? А нет ли чего поинтереснее? А вдруг вон там, через дорогу, в два раза дешевле? Нет, я не жадный. Но ведь в случае меньшей цены можно на одни и те же деньги купить гораздо больше! К счастью, на моём пути была лишь палатка, а не супермаркет. Иначе, проторчал бы до вечера. А так – купил только коробку зефира в шоколаде, двухлитровый пакет персикового сока, две банки «Джин-тоника», связку бананов и большую коробку мороженого со сгущёнкой. А больше там и не было ничего. Путёвого.

Дверь мне открыла Света. Лицо у неё было бледное, глаза казались огромными. Рядом вертелась беленькая кудрявая девочка лет четырёх-пяти. Я не успел поздороваться, как ребёнок звонко спросил:

– Мама, а что это за дядя?

Вот тебе на! А я и не знал, что у неё есть дочь! Думал, может, племянница.

– Это дядя Стасик, – слабым голосом ответила Света.

– Привет! – Я присел на корточки. – А как тебя зовут?

– Катя! – с важным видом ответила кроха.

– А мы сейчас будем есть бананы! – уверенно заявил я, достав из пакета гроздь. Знал бы, что ребёнок – «Киндерсюрприз» купил бы.

Мы дружно потащились на кухню. Я выудил из пакета гостинцы. Катя с одобрительным возгласом сразу же завладела мороженым. Света сидела на табуретке, терпеливо дожидаясь, пока я вымою бананы. Обычно она более деятельная.

– Дай тарелочку! – попросил я.

Она встрепенулась и, шагнув ко мне, достала из шкафчика над мойкой голубую пластмассовую миску и три широких бокала из толстого стекла. Я сам такие люблю: устойчивые и смотрятся хорошо.

Через десять минут Катя, слопав половину зефира и выпив изрядное количество сока, удалилась с бананом в комнату – играть на компьютере в «живое яйцо». Не знаю, что за игрушка – не резался.

Светка до сих пор молчала. И лишь сделав глотка три из банки, произнесла изменившимся голосом:

– Ты видел её?

– Кого? – не понял я.

– Катю!

Света пытливо и, как мне показалось, настороженно посмотрела на меня. Ну, чего уж теперь! Подумаешь, страшная тайна!

– Видел. Милый ребёнок. Сколько ей?

– Вроде, пять.

– Точно не помнишь, да? – попробовал пошутить я.

– Точно не знаю. Она сказала, что ей пять лет.

– Так она тебе что, не родная дочь? – удивился я.

Надо же! Не знал, что в наше время вот так просто усыновляют детей. Светка же молодая ещё, могла бы своего родить.

Я с интересом смотрел на неё. Света встала, походила по кухне. Потом вышла на балкон. Да чего она переживает-то? Из-за Андрея, что ли? Влюбилась уже, планы строит?

Я сразу сник. Как ни странно, меня не смутило неожиданное появление ребёнка. А вот мысль о сопернике моментом выбила из колеи.

Света вернулась и, усаживаясь, подвинула табуретку поближе ко мне.

– Стас, значит, я не сумасшедшая, раз ты тоже видишь Катю?

Я опешил.

– А почему…

И тут неожиданно сообразил. Разрушенный дом… Кирилл, находящийся неизвестно где, но спокойно говорящий со мной по телефону…

– Не хочешь ли ты сказать, что видишь Катю первый раз?

– Вот именно! Когда я шла утром на свидание, у меня ещё не было дочери. А теперь она таинственным образом появилась. Я думала, что мама с Маринкой шутят, что это к соседям родственники с девочкой приехали.

– И что, нет? – заинтересовался я. Да и как я мог не интересоваться, когда такое творится!

– Она у меня в паспорте записана. Как дочь.

Я обалдело смотрел на Светку.

– А ты что, сразу проверять полезла? – только и мог вымолвить.

– Не проверять, – вздохнула Светка, – мне бы и в голову не пришло проверять, я не сомневалась, что мои прикалываются. Просто Маринка попросила карточку на проезд. А я проездной всегда кладу в паспорт – не мнётся, и доставать удобнее, чем из кошелька. Ну вот, я полезла и наткнулась…

– На запись? – зачем-то уточнил я, хотя и так всё было ясно.

– Угу! – жалобно промычала Светка, – какой-то ужас!

Я ничего не понимал. Но ведь ещё классик сказал, что с ума сходят поодиночке, а не скопом!

– Знаешь, а у меня дом рухнул! – сообщил я, чтоб хоть как-то её подбодрить.

– Как?!

Широко распахнутые Светкины глаза раскрылись ещё шире.

– Да вот… Прихожу, а там – бульдозер развалины сгребает. А рабочие говорят: пятиэтажку снесли.

– А! – засмеялась Света. – Я уж испугалась!

– Я тоже. Я же в башне живу, в двенадцатом. Жил, вернее…

– Ой!

Она, поражённая, замолчала.

Некоторое время мы, не говоря ни слова, прихлёбывали Джин-тоник. Тишину нарушал лишь доносящийся из комнаты писк компьютерной игры, да периодические Катины возгласы – возмущённые или довольные. Я понимал, что Света ждёт от меня помощи, поддержки, ответов на вопросы, каких-то действий. Но лишь упрямо рассматривал красноватый рисунок обоев. Блин! Надо же что-то предпринять! Но что?

Я обвёл взглядом крошечную кухоньку, словно пытаясь найти решение. Но ни белый чашеобразный абажур, ни холодильник со множеством прилепленных магнитиков – фруктов, снеговичков, домиков – ни странная четырёхконфорочная плита, ни бархатный фиолетовый бегемотик, сидящий передо мной на столе, помочь мне не желали. Я взял бегемота и чуть встряхнул. Внутри пересыпались шарики силикагеля. Потом вновь посмотрел на плиту. Интересно…

– Свет, а почему у вас плита газовая? – медленно произнёс я.

Сидящая к плите спиной Светка резко обернулась. Потом вскочила, оглядела конфорки, коробок спичек вверху на полочке и висящую на крючке красную кремниевую зажигалку.

– Не знаю… – изумлённо протянула она, встретившись со мной взглядом.

Почти во всём городе плиты электрические. Газ – только в старых кирпичных домах у вокзала. В наших районах его сроду не было.

Что же это такое, а?

Я твёрдо уверен: ничего нелогичного не бывает. Всё объяснимо. У любого явления есть причина и следствие. А если явление нереально? Абсурдно?

– Слушай, – мне в голову пришла мысль – ты не могла бы осмотреть квартиру и выяснить: что не так? Что изменилось? Может кроме плиты ещё какие-то вещи пропали или появились?

– Кроме плиты и ребёнка, – мрачно сказала Светка, – угу, сейчас проверю.

Она отправилась проводить ревизию в трёх комнатах, ванной, туалете и коридоре, а я пошёл взглянуть на Катю. Для своих лет ребёнок довольно ловко справлялся с витиеватой аркадой, вовремя успевая перепрыгивать полувылупившимся цыплёнком через пропасти и стрелять из немаленьких размеров пистолета. Девочка не обращала на меня внимания, и я с интересом разглядывал её серьёзное личико. На Свету Катя почти совсем не похожа. Вот разве что разрез глаз – чуть раскосые – и брови так же хмурит. Интересно, кто наградил её белокурыми волосами?

Странно, что я уже думаю так, будто ребёнок появился естественным путём, а не возник из воздуха.

Вернулась Светка, и мы ушли на балкон курить. Вернее, курила она, я-то бросил два года назад.

– Вроде ничего не откопала. Только Катькины вещи – раньше же их не было. А теперь половина гардероба забита детскими шмотками. И игрушек здоровый ящик, в основном – пистолеты, роботы, конструкторы. Динозавры ещё. Жутики всякие, – засмеялась Светка, выпуская дым.

– Бегемот тоже её, – зачем-то уточнил я.

– Нет. Бегемот, видимо, Маринкин. Катька спрашивала разрешения его взять. Тут как раз ты пришёл, и она про него, слава Богу, забыла.

– Почему «слава Богу»?

– Маринка ужасно злится, когда её вещи таскают.

– Понятненько.

Хотя ничего мне не понятно. Совсем.

– Интересно, у Андрея тоже чудеса творятся? – спросила вдруг Света.

Ха! Андрей. Я про него успел забыть. Он сам то ещё чудо, этот Андрей. Непонятно откуда взялся. Наверное, тем же манером, что и Катя.

– Стасик, а чему ты так удивился? Когда нас на пристани увидел?

Вот вопрос! Рассказать ей? Но тогда придётся признаваться в своей глупости. В том, что общался под чужим именем.

Меня спасла Катя. Она пришла на балкон и заявила, что хочет пойти на карусели.

– Пошли с нами? – Света выжидающе смотрела на меня. В другое время я бы – с удовольствием. Но сейчас я не готов отвечать на её вопросы. Да и на работе давно пора обновить одну прогу…

В общем, я счёл за благо ретироваться. Честно говоря, всё происходящее уже порядком достало, хотелось оказаться в привычной обстановке. Надеюсь, хоть офис никуда не делся, и там не появилось неизвестных типов, таинственных детей и удобств на улице.

Договорившись, что будем звонить друг другу, как только что-нибудь прояснится или наоборот – случится ещё что-то экстраординарное, мы пожелали друг другу удачи. Катя на прощание посмотрела на меня сердито и отвернулась. Ну извини, ребёнок. В следующий раз.

Глава пятая. Вынужденная необходимость

Полупустой автобус подошёл моментально. Я плюхнулся на сиденье «для пассажиров с детьми» и от нечего делать принялся глазеть в окно. А посмотреть было на что.

Город изменился. Мы ехали обычным маршрутом, и места я узнавал. Но возникало ощущение, будто не был здесь несколько лет. Дома сплошь высотные, нижние этажи заполнили витрины бутиков. Это в нашем-то маленьком зелёном городке! Машин – море, проезжая часть расширилась в два раза. Не видно ни леса, ни прудов, ни сквериков.

Наконец мы приехали. При выходе из автобуса бросился в глаза просторный новенький павильон с красной буквой «М» над входом. Вот, значит, как. Что ж, метро – это плюс.

Институт, в котором наша контора арендовала помещение, торчал на старом месте. Не спеша радоваться, я быстрым шагом вошёл в проходную. Машинально предъявил охраннику пропуск. Он без проблем пропустил меня. Лифт тоже ничуть не изменился – ни снаружи, ни внутри. Лишь когда дверцы закрылись, я осторожно взглянул на пропуск. «ООО Аудит-В». Латушкин Станислав Николаевич. Системный администратор». И моя морда без очков. Что ж, всё как прежде.

Настроение значительно улучшилось. Выйдя из лифта, я увидел нашу обшарпанную дверь с неизменной серой с синими буквами табличкой, приблизившись, сунул карточку в прорезь. Замок сработал.

Внутри громоздились всё те же компьютерные столы, в углу высилась пирамида из неразобранных ящиков с новенькой аппаратурой, на стенах – недавно приклеенные пенопропиленовые панели.

Я закрыл дверь и с наслаждением устроился в кресле. Неужели я наконец «дома», и можно расслабиться?

Побездельничав минут пять, врубил радио – крутилась современная попса – и почти с удовольствием принялся за рутинную работу. Вот, что форс-мажор делает с человеком!

Ковыряясь в недрах харда и софта и чувствуя себя совершенно счастливым, я не заметил, как стемнело. Охранник пришёл выдворять меня из помещения. Такие уж дурацкие порядки в нашей фирме! Основную работу админу удобно делать именно вечером, а то и ночью, когда пользователи ушли по домам. А тут – никакой свободы действий. Выметайся – и точка. Хоть будни, хоть праздники – всё равно. Не то, чтобы меня это очень раздражало, но и восторга не испытывал. Сегодня же мысль о том, чтобы выйти в ночь, в неизвестность, повергла в ужас. Я ведь понятия не имею, где мне теперь жить.

Спускаясь по лестнице – не люблю вниз на лифте – я пытался соображать. Если предположить, что новый мир – а приходилось воспринимать окружающее именно так – принёс с собой все закономерности старого, у меня должны быть какие-то документы. Ордер. Свидетельство о собственности. Договор найма. Да фиг знает что. Но все эти бумажки не таскают с собой. Их держат дома, в коробке из-под конфет. В секретере. В ящике стола. На дне сундука, в конце концов. Только не в карманах! А что носят с собой?

Паспорт с записью о прописке.

Я машинально хлопнул себя по единственному карману рубашки. Мой паспорт всегда лежит там, поскольку никаких сумочек-барсеток я в жизни не носил. Потеряю обязательно. А в пакет документы совать не хочется. Мало ли? Порвётся. Потеряются. Вытащат.

Я почти не удивился, когда на обычном месте паспорта не оказалось. Главное, не могу вспомнить: брал я его утром или нет?

Зато правый карман штанов привычно оттягивала тяжёлая связка ключей.

Я вышел из здания и остановился под фонарём, рассматривая ключи. По крайней мере, четыре из шести я видел впервые. В том числе – плоскую домофонную «пуговицу». Знать бы ещё, «где эта улица, где этот дом».

Что делать? Не болтаться же по ночному городу без документов! Так и в «обезьянник» недолго загреметь. Вот и решится проблема ночлега… Хмыкнув, я сунул ключи в карман. Нет уж, не хочется.

Буду звонить Кирюхе. Конечно, непросто объяснить, почему я не помню нашего адреса. Не знал, не знал – и забыл. Ну, бывает. Договорюсь как-нибудь.

Я позвонил.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – без эмоций сообщил голос.

Да твою мать!

Я сел на скамейку у метро. Кстати интересно: куда ведёт ветка?

Несколько раз набрав номер брата – всё тщетно – я хотел было уже войти в павильон, как вдруг вспомнил про визитку Андрея. Белый прямоугольник с золотыми буквами был на месте. Возможно, правильнее – звякнуть кому-нибудь из друзей и напроситься в гости. Но это опять вопросы и объяснения.

Я вертел в руках мобильник, не решаясь на безумный и совершенно не характерный для меня поступок. Звонить этому… Да ещё набиваться! Но не к Свете же возвращаться.

Я набрал длинный номер сотовой связи. Андрей взял трубу сразу же.

– Стас! Как хорошо, что ты позвонил, – послышался его радостный голос. Вот идиот!

– Привет! – буркнул я. И замолчал, не зная, как направить разговор в нужное русло.

– Слушай, Стас, – неуверенно начал Андрей, – мне неловко тебя просить, да и поздновато, наверное, но раз уж ты звонишь…

– Да? – Я сразу навострил уши.

– Я тут себе компьютер обновил, а видеокарта не работает. Ты не заглянешь? Заодно посидели бы, отметили встречу! А то сегодня как-то смазано получилось…

Ну вот, как просто всё.

– Диктуй адрес и как доехать! – вздохнул я.

Он нескончаемо долго изливал благодарности, прежде чем смог внятно объяснить, где искать его жильё.

Ну, держись. Я тебя выведу на чистую воду!

Добираться нужно было на метро. Малюсенький город смог вместить аж три станции, которые теперь продолжали замоскворецкую линию от Речного вокзала. Я сел на Крюковской. Андрей жил на конечной – Андреевской. Каламбур позабавил: рядом с новым городом, где обосновался мой «друг», действительно находится посёлок Андреевка. Вернее, он был в том, старом мире. Значит, остался и в этом.

Выйдя из метро, я принялся разыскивать корпус 1645, когда позвонила Светка.

– Стасик…

– Угу?

– Ты просил сообщать, если… что-нибудь важное.

– Ага!

– Не знаю, насколько это имеет значение…

Да чего она мнётся-то?

– В общем, тот бегемот, ну, сиреневый, помнишь?

– Угу.

– Он не Маринкин, – выдохнула Света.

– А чей?

– Она говорит, что… Что это ты подарил его мне!

Оба-на.

Конечно, я ничего ей не дарил, но…

Я видел такого бегемота. В нашем супермаркете, куда я регулярно хожу, есть, как и во всех крупных магазинах, автомат с игрушками. Бросаешь жетон и с помощью рычага управляешь «хваталкой». Если наловчиться, можно достать какую-нибудь зверюгу. Некоторые «спецы» целыми сумками таскают. Бегемот лежал там в дальнем левом углу. Он чем-то нравился мне, и я не раз представлял, как подарю его Светке. Ну, вот такие у меня странные фантазии. Как-то даже купил жетон, но поймал страшную зелёную собаку. Валяется где-то на полке. В доме, который снесли.

– Ну, что молчишь?

Да язык проглотил, вот что.

– Ну, пусть это будет мой подарок! – засмеялся я наконец. В самом деле, не так уж далеко от истины.

* * *

Андрей открыл дверь, улыбаясь до ушей. Увидев две бутылки пива у меня в руках, улыбнулся ещё шире. А я-то думал, что он совсем «правильный» и пить не будет. Взял просто для приличия.

E-mail.

Объект вступил в контакт с донором.

E-mail. Re.

Продолжать наблюдение.

Андрей даже дома был отвратительно отглаженный, причёсанный, только что не набриолиненный. И квартира (даром, что съёмная) сияла, как выставочный экспонат. На зеркале в прихожей – ни пятнышка. Лампочки утоплены между панелями потолка. На полу – ковёр. Это на входе-то! Впрочем, обувь хозяин попросил снять у порога. На стенах – обои бежево-золотистых тонов. Видел я такие на строительном рынке. Даже по оптовой цене – ну очень дорогие. В ванной на плечиках сушились ослепительно белые рубашки. Неудивительно: балкон выходит на шоссе, этаж второй – запылятся. Краем глаза успел заметить навороченную стиральную машину на тысячу семьсот оборотов и мощный водонагреватель. Что ж, разумно. В понедельник отключат горячую воду.

«Друг» пригласил меня в такую же «показательную» комнату с современной, слишком удобной мебелью, а сам исчез на кухне, отказавшись от моей помощи. Я боялся увидеть стол под белой крахмальной скатертью, к счастью она оказалась клетчатой тефлоновой. Почти всю стену занимал книжный шкаф. У окна на тумбе располагался большой музыкальный центр. Нехило он устроился, этот Андрей. В противоположном углу притаился столик с компьютером – предлогом для визита. Над ним под стеклом висел какой-то документ. Я приблизился и прочитал:

«Диплом. Лига Эссенс. Латушкин Андрей Николаевич». Это ещё что за хрень? Какая-нибудь спортивная награда? И ниже: «Корректор первого звена». Что-то совсем непонятное. В нижнем углу, где обычно рисуют печать или эмблему, красовалось изображение паутины. Мне почему-то стало не по себе.

Вернулся хозяин с лобстерами. Так он назвал этих, красных с клешнями. Я заикнулся было о компе, но Андрей замахал руками и потребовал, чтоб я сначала оценил его кулинарный талант. Придётся-таки есть в его доме? Вроде, он мне не враг. Но и не друг, хотя утверждает обратное.

– Ну, за встречу? – хозяин, улыбаясь, поднял бокал с Зеленоградским. Я сделал ответный жест, он отхлебнул, – очень хорошее пиво!

– Да, ничего, – согласился я.

Эх, разговоры – потом. Есть хочется. Я же за целый день кроме бананов и мороженого ничего не жрал.

– Уютно у тебя тут, – заметил я, ковыряясь с клешнями.

– Да? Спасибо, – улыбнулся Андрей, ловко разламывая ракообразного. – Специально искал без мебели, так дешевле. И ремонт сам делал.

Угу. Подвесные потолки, конечно, дешевле. И диван этот, явно не из ДСП. Сколько же он зарабатывает своим менеджментом? Стоп, а с чего я взял, что он – менеджер? Сам придумал?

– Так ты где трудишься? – спросил я как можно естественнее.

– Менеджером в фармфирме. Да ты рассказывай, как у тебя? Всё там же в аптеке? Не хочешь к нам?

А! Ну значит, правильно я его в менеджеры зачислил.

– Да меня пока всё устраивает.

Наконец удалось расколоть дурацкую клешню. На вкус лобстер был приятным, нежным, но я как-то предпочитаю раков. Тем не менее, счёл необходимым блюдо похвалить. Чем вновь вызвал сияющую улыбку хозяина. Он что, всегда такой позитивный?

– Андрей, а что такое «Лига Эссенс»? – решил спросить я.

Эффект был потрясающий.

Андрей вздрогнул, как от удара и, чуть не выронив бокал, впился в меня взглядом. Улыбку как ветром сдуло.

Я растерялся.

– Там… под стеклом у тебя…

– Ах, да. Диплом. – Он снова улыбнулся, но уже как-то грустно. – Стас, я расскажу тебе. Потом. Хорошо?

Он снова принялся за лобстера.

– Хорошо, – пожал я плечами. Вот ведь, и у него, похоже, проблемы. Но меня больше интересуют мои собственные. Попробую зайти с другого конца.

– А ты Свету давно знаешь?

Может, так удастся добиться истины?

Андрей явно обрадовался перемене темы.

– Стас, ты не поверишь, – принялся он оживлённо рассказывать, вновь наполняя бокалы, – я с ней на сайте познакомился.

Хм. И не поверил бы, да…

– Что характерно, я вообще знакомиться не собирался. А уж тем более – по Интернету.

Здесь я с ним солидарен. В Инете можно хорошо нарваться. Светку ведь я знал раньше, иначе ни за что б не стал писать. Серьёзно. Поприкалываться – другое дело.

– Ну вот. А тут вдруг… Где-то месяц назад. Как меня что-то толкнуло. Дай, думаю, зайду. У нас на работе народ любит сидеть на «Знакомствах», когда время есть. А я раньше не увлекался. А тут взял и сделал страницу, заполнил анкету. И будто мне диктовал кто-то, – смущённо прибавил он.

Я снова почувствовал себя не в своей тарелке. Диктовал, говоришь?

– Почему я выбрал именно Свету, сам не знаю, – продолжал Андрей, – но неплохая девочка. Умная, красивая. Милая.

Ишь ты! «Неплохая»!

Я начал закипать. Всё равно ничего не понятно. Как узнать: имеет он отношение к фотографии? То есть, к человеку с фотографии? Как же его звали? Да я и не посмотрел, по-моему. Надо вспомнить что-нибудь, что было в той анкете, и чего я не приписывал Андрею.

– А я вот тут в отпуск собираюсь, – не совсем по теме, но я уже устал ходить кругами, – в Прибалтику.

Мне показалось, или он слегка вздрогнул?

– Ты ведь был в Прибалтике? – Я посмотрел на «друга» в упор.

– Был, – произнёс он, не глядя на меня. Отставил бокал, чуть отодвинул тарелку, поднял глаза, выражение которых мне не понравилось. И тихо спросил:

– Откуда ты знаешь, Стас? Что ты вообще обо мне знаешь?

Зашибись. А я думал, что это будет моя реплика.

Я шумно выдохнул и отодвинулся от стола.

– Да как раз ничего, видишь ли. Ты знаешь обо мне гораздо больше, вплоть до бывшего места работы, – не без сарказма заметил я, – а вот я с тобой не знаком.

– Я так изменился? – усмехнулся Андрей, – Стас, прости. Ты имеешь полное право обижаться, что я пропал на несколько лет. Но это не значит, что я о тебе забыл. Ты мне как брат, правда.

Ну, я сейчас разрыдаюсь от умиления!

– И что же было? В эти несколько лет? – спросил я, просто чтобы что-нибудь спросить.

Он помолчал, потом, видимо, решился.

– Стас, я – эссенциалист. Корректор сущности.

– Чего?!

– Неужели ты ни разу не был в эссенциалии?

– Н-нет.

– Поздравляю! Значит, можно позавидовать твоему здоровью и психике.

Как же! Насчёт второго я с сегодняшнего дня сомневаюсь.

Андрей начал рассказывать. Вот уж не ожидал, что человека так развезёт с одной бутылки тёмного…

Глава шестая. Рассказ Андрея

– Сразу после армии мне удалось поступить в медицинский институт. Три года учёбы прошли совсем обыденно, даже нудновато. Но в конце третьего курса появились преподаватели из Академии Эссенс и предложили лучшим ученикам перейти к ним. А я всегда старался быть лучшим, ты же знаешь.

Согласился сразу. Методика, которую они показали, Стас, это… это… Это чудо какое-то, панацея! Всё, чему нас учили раньше… Туфта всё это, Стас. Нет, я ничего не говорю про хирургию, акушерство. И экстренную помощь не отменишь. А вот терапевты… И психиатры частично. Они ведь часто не могут вылечить. Вообще не могут, понимаешь? Не потому, что дураки, или им наплевать. А потому что… Ну не так это делается!

Сущность человека – это лабиринт. Он состоит из множества нитей, поэтому его ещё называют эссенциальной паутиной. Эссенция – это и есть сущность по-латыни. Каждая нить – как штрих к портрету. Цвет волос – штрих. Черта характера – штрих. Даже манера улыбаться – тоже нить. Когда человек рождается, паутина совсем простая. Но в течение жизни нитей становится больше, они удлиняются, переплетаются, и вот тут-то начинаются проблемы. Хотя сейчас у многих проблемы с рождения. Мы занимались взрослыми, а вот нео-эссенсы, которые детишек корректируют, говорят, что почти у всех новорожденных по нескольку узелков имеется. Зато им и помогать легче.

А взрослому, который пришёл к тебе с кучей проблем – ой как сложно. Сначала надо начертить паутину. Она похожа на розу ветров. А прежде, чем чертить, её надо почувствовать. Потом ищешь узелок, «аксель» называется. Это очаг поражения. Распутаешь его – устранишь проблему. Неважно какую – хоть иммунную, хоть психологическую. Можно слух восстановить, можно аритмию убрать. Не всегда, правда. Но в большинстве случаев – можно! Уметь только надо. Но чаще попадаются группы узелков – у нас их «аксельбантами» окрестили. Много узелков – много проблем. Распутывать сложнее. Нити-то одни и те же задействованы, не потянешь так просто. Вот этому нас и учили три года. И ты знаешь – научили! Всех ведь научили! Плохих эссенсов не бывает, невозможно быть плохим! Пока учишься, у тебя самого сущность меняется. Часть узлов убирается, остальное сокурсники разгладят. Правда после академии всё это нарастает снова.

Когда я пришёл работать в эссенциалию – летал, как на крыльях. Молодой был, энергичный, старательный. А главное – педантичный буквоед. Это-то меня и спасло, но я тогда не понимал. Думал, за счёт таланта пробился. В общем, меньше, чем через два года заведующим назначили, мне двадцати девяти не было. А за то время, которое я в этом кресле просидел, кое-что изменилось. Ужесточилась система контроля.

И раньше-то было непросто вести отчётность при таком количестве людей. А тут и вовсе невозможно стало. Но корректоры приспосабливались: оно того стоило. Во-первых, зарплату прибавили здорово. А во-вторых… Понимаешь, Стас, работу сменить невозможно. Это въедается в сущность. Паутина корректора совсем особенная. А пациентов-то меньше не становится, наоборот. Поэтому и стала наша работа похожа на конвейер. Где распутаешь узел, где нет. Где надолго поможешь, а где – видимость одна. Лишь бы отчитаться успеть. Лишь бы на премию заработать, она ведь от количества зависит, а не от качества. Только я всего этого не видел и не слышал, дурак восторженный, пока не появилась Ритка.

Он замолчал, нахмурившись. Я не решался торопить его. Продолжил он уже другим голосом.

– Не забуду то утро, когда она вошла в мой кабинет. Высокая, худенькая, в нелепой розовой куртке, волосы растрёпаны, «Птица фламинго» мы её прозвали. «Можно, Андрей Николаевич? Я к вам».

Рита. Руки тонкие, хрупкими кажутся. Но я-то знаю, сколько в них силы. Как раскроет ладони – белый столб из них рвётся ввысь. Или наоборот – чёрный пламень тянется, вбирают они его. Потом она сразу такой беззащитной становится. Усталой и маленькой, как девочка. Магиня моя. Корректор.

Андрей вздохнул и «поехал» дальше:

– С кадрами тогда уже неважно было, поэтому брали даже приезжих корректоров, вопреки Стандарту. Стандарт – это критерий такой. Как нужно и как нельзя работать. Кому можно помогать, кому – нет. Из-за этого-то Стандарта всё и случилось.

Риту, со всеми её дипломами и сертификатами взяли сразу же. А потом пожалели. Слишком много проблем вышло.

Она чересчур талантливой оказалась. Гордой. И очень рассеянной. Всем стремилась помогать, даже кому нельзя по стандарту, максималистка. Люди же знаешь как? Если поймут, что ты отказать не можешь – идут и идут. И нет им конца. На документацию времени не остаётся, а это в работе недопустимо. Потому что над нами – Трибунал, орган контроля. И при проверке за каждую паутинку дрючат.

Я виноват. Надо было условия труда улучшать, проверять тщательнее всех своих подчинённых, а тем более – её. Заставлять вовремя отчитываться. А я на это забил. Потому что знал, как им работается. И однажды…

Андрей встал и принялся ходить по комнате.

– Я был в тот день на конференции. А к Рите пришёл клиент. Вернее, сначала к начмеду, к Наталье. Мужику почти девяносто было – по стандарту мы не берёмся за такие паутины. Там всё к чёртовой матери порвано и в узлы завязано. Влезать – только вредить. По идее, Наталья сразу его завернуть должна была.

Но дело было к вечеру, она торопилась и, не вникая, отправила к Ритке. А Ритка отказать не смогла. Пожалела, понимаешь? Человека. Взяла и паутину составила. А там – рак последней стадии, вмешиваться тем более нельзя. А Ритка влезла. Узлы не стала трогать, просто нашла причину и попыталась объяснить этому деду, как её самому устранить. Такой способ есть, ауторевебинг. Самопереплетение, короче. Сам себя перенастраиваешь «правильно». Только поздно уже было его использовать.

В общем, на следующий день он умер. Не из-за Ритки, совпало так. Он бы всё равно умер – днём раньше, днём позже. Но родственники стукнули в Управление: отец ни на что не жаловался, а тут в эссенциалию сходил и…

И к нам Трибунал с проверкой. А у Ритки – полный бардак с отчётностью…

Андрей ушёл на кухню и тут же вернулся с бутылкой коньяка и двумя пузатыми рюмками. Я не успел ещё «переварить» услышанное.

– Вообще я не пью, – извиняющимся тоном проговорил он, отвинчивая крышку, – но сейчас… Составишь компанию?

Я кивнул. «Не пью, но посуду под коньяк держу», – отметил я уже машинально, принимая на две трети заполненную рюмку. Он налил себе столько же, быстро выпил и продолжил рассказ:

– Нас с Риткой отвезли на поезде в Прибалтику. Трибунал ведь международная организация, так же, как и Лига. В одном из замков у них штаб-квартира. Меня, как свидетеля, поместили в отдельную камеру, Ритку – в отдельную. Её ещё и в клетке держали. И в кандалах.

Я вытаращил глаза.

– А потом был суд и костёр.

– Суд и что? – не понял я.

– Ты правильно услышал.

– Костёр?!

Он молчал.

– Настоящий, что ли? – произнёс я неуверенно.

Андрей невесело усмехнулся:

– Вот так же и я спросил. Накануне меня привели в кабинет к Артуру – это один из трибунальщиков, который дознание проводил…

Андрей полностью погрузился в мир воспоминаний, казалось, забыв обо мне…

* * *

– Почему такой суровый приговор, ты же понимаешь, что она не виновата?

Вопрос без ответа. Да свидетель и не ждал его.

Артур перекладывает несколько листов бумаги.

– Здесь подпиши и здесь. Под галочками… – Достает новый бланк. – Сколько у нее осталось клиентов «вне картотеки»?

– Пять семей, – быстро отвечает свидетель. – Дела закрыты и сданы в архив, но кто-нибудь из них иногда приходит на минуту-две за советом. Она их принимает между посетителями…

– Нехорошо оставлять людей без поддержки. Заведите новые дела на каждого члена проблемных семей и распределите их между оставшимися корректорами.

Эссенс немного расслабляется, на минуту забывая о Рите: его оставляют на прежней должности!

– То есть, – вопрос срывается сам, – я возвращаюсь в нашу эссенциалию?

– Да. Считай, что ты свое отсидел. У тебя же было достаточно времени подумать?

Да уж! Было. Между сочинением речей в Ритину защиту свидетель невольно наводил в мечтах порядок среди своих подчиненных. Чтобы ни одна умница-красавица больше не посмела действовать самовольно. За каждой поклялся следить, пусть жалуются на недоверие и «связанные руки».

– В личном деле Маргариты не указан адрес родственников. Ты не знаешь, как их найти? Нам придется сообщить о ее сожжении. Им будет назначена пенсия.

– Ее родители как раз переезжали в деревню со сбитой нумерацией домов, поэтому мы оставили пустые графы… У нее где-то недалеко живет тетя, она может быстро передать… Артур, – с трудом выговаривает эссенс, – сожжение настоящее?

Да, он глупый, да наивный. И сожаление Артура относится не только к жизни Риты, но и к его незнанию.

– Да.

У свидетеля подкашиваются ноги. Стены водят хоровод, угол стола парит где-то возле уха…

…Он чувствует, как о зубы бьется стакан. Глотает слегка горьковатую воду, понимая, что из него только что чуть не выскочило сердце.

– Травяная настойка, укрепляет силы. – Артур усаживает эссенса на стул и придерживает за плечо, пока тот не ловит равновесие и не откидывается на спинку сам. – Рите будет с ней полегче. Если выпьет хоть немного, то боли почти не почувствует.

– Как же так… Сжигать человека?

– Не человека, – мягко поправляет Артур, – мага, корректора, применившего сверхвоздействие. Думаешь, Стандарт написан для красоты? Паутина – это не игрушки. Завязал узел – считай, убил. Развязал – спас. Люди получили власть над сущностью. И оставлять её без надзора нельзя.

Тех, кто овладел коррекцией, приравняли к магам, а бесконтрольный маг хуже бомбы.

В наш век бюрократии все просто. Заполнил бумагу – вопросов к тебе нет. Мы придумали формы, разработали перекрестные таблицы и повторяющиеся графы. И оценивают их не тупые роботы, а люди! Для нашего общего спокойствия нужно только одно – заполнить бумаги! Ты меня слышишь? Взять ручку и заполнить чертовы бумажки!

Он еще что-то говорит об очищающем действии огня, но Свидетель уже не слышит.

«Рита-Риточка! А ты, видно, следовала только Первому Постулату Стандарта: «Люби людей и помогай им»…

* * *

Мы выпили ещё по одной, но алкоголь на меня совершенно не действовал. Если первую часть истории я как-то воспринял (да мало ли на свете методик, о которых я не знаю), то вторая никак не укладывалась в голове. В комнате стало невыносимо душно, мы переместились на балкон. Была уже глубокая ночь. Андрей всё говорил и говорил, у него чуть дрожали руки и дёргалось веко. Ещё утром такой уверенный в себе, сейчас он казался другим человеком.

– Она могла бы признать вину. Тогда лишилась бы диплома, но была сейчас со мной…

«Неужели у человека может хватить мужества добровольно выбрать сожжение? Хотя сектанты же обливают себя бензином. Тьфу, дурак я. Так может, эта их лига – секта?»

Я искоса взглянул на Андрея. Сектант? Может, ещё и аскет? С его-то стилем жизни? Что-то не верится. Он словно прочитал мои мысли.

– Это не храбрость, Стас. Это страх и, может быть, зависимость. Если умеешь корректировать сущность, без этого уже не сможешь.

– Ты не пытался её отговорить? – осторожно спросил я.

– Да нет, пытался. Думал: а вдруг согласится…

Голос его подозрительно зазвенел, и я сделал вид, что мне что-то срочно понадобилось в комнате. Но он вышел за мной почти сразу, видимо испытывая потребность вылить на кого-нибудь то, что в нём так долго сидело. Говорил почти спокойно:

– Я не помню, как ушёл оттуда. Не понимаю, почему не остался на похороны, не встретился с её родными. Ведь должны были быть похороны, Стас? А может, их и не было? Провал какой-то в памяти. Помню только теплоход, на котором сюда плыл. Мне казалось, что всё это сон, пока не нашёл в своих вещах диплом. Значок вот только не нашёл… Вернулся в наш город, устроился на работу, квартиру эту снял. Всё на автомате. Даже ремонт сделал зачем-то – вроде, так надо. Познакомился со Светой… А вчера вечером, когда ты мне написал: «Привет, Андрюха», я, наконец, проснулся. И если бы ты не предложил встретиться, я бы сам тебя нашёл.

Так. Раз, два, три, я спокоен. Это из той же серии, что газовая плита, горы в Подмосковье и Светин ребёнок. И снесённый дом. Я ведь это пережил? Переживу и сейчас.

– А сон мне и правда снится. Иногда. Как я к ней в костёр бросаюсь…

Мама дорогая! А ведь ещё сегодня утром я просто собирался встретиться с девчонкой!

Глава седьмая. Чудным воскресным утром

Эскалатор увозил меня вниз. Мимо чередой проплывали рекламные щиты. Пиво, колготки, сотовая связь… Детский праздник на Школьном озере… Надо Катьку сводить. Господи, о чём я думаю!

Не спали всю ночь – «загрузил» Андрей меня по полной. За компьютер так и не взялись. А в половине восьмого позвонил шеф и потребовал, чтоб я срочно примчался в офис! Сервер, видите ли, накрылся. Это неслыханно! В воскресенье! Андрею пришлось влить в меня с пол-литра кофе, чтоб я мог нормально функционировать. Он настаивал на том, чтобы подвезти меня на работу, но хотелось побыть одному – осмыслить происходящее. Да и неудобно: пусть лучше отоспится.

Вроде, нормальный мужик, даже какая-никакая симпатия к нему появилась. Но эта его легенда…

Ещё пару дней назад услышав что-нибудь подобное, я посчитал бы «сказочника» неврастеником с богатой фантазией или обдолбанным в хлам и навсегда забыл к нему дорогу. А сегодня…

Выходя на перрон станции метро «Андреевская», слыша собственными ушами гудок летящего из темноты поезда, вспоминая всё, чему я был свидетелем за прошедший день…

Я уже не могу делать выводы с прежней уверенностью.

А может, и такое бывает?

Вагон был пуст – ну кто в такую рань в воскресенье потащится в метро? Я сел, не переставая рассуждать.

Допустим, всё это враньё. Зачем? Разжалобить меня? И не экспромтом же он всё это выдал. Заранее придумывал? Не вижу смысла.

А если – правда? О-о-о…

В эссенцию я ещё поверю. Предположим, экстрасенсорика какая-то, да и мало ли сейчас шарлатанов развелось, называющих себя магами. А эти, может, и правда помогают. Проверить бы, кстати. А сама организация… Как он её назвал? Трибунал, во. Н-да. Всё равно на тоталитарную секту тянет.

И уж совсем я не понял:

а) Откуда он меня знает? Я по-прежнему уверен, что увидел его на причале в первый раз.

б) Какая, чёрт возьми, связь между ним и образом, который я придумал?

Поезд подъехал к станции.

Полюбовавшись по дороге новенькой мозаикой на стенах, изображавшей белок с гербом города (неоригинально, впрочем), я вскочил на эскалатор и через минуту был наверху. Эх, спал бы сейчас, если б не сервер. Нормальные люди именно этим и занимались, в переходе не было не души. Вдруг из-за очередного поворота возник какой-то бугай и, не говоря ни слова, двинул мне в переносицу.

Кажется, я вскрикнул (ещё бы, больно!) и тут же получил по солнечному сплетению. Дыхание перехватило, я согнулся пополам, и в этот момент треснули сзади по почкам. А ведь я никого не заметил, когда шёл. Ну, тут уж я рухнул, не хуже сервера.

– Держись подальше от Андрея, понял? К нему не ходи. К себе не зови. На звонки не отвечай. Усёк? Телефон под контролем, Интернет – тоже. Уразумел? – зашептал мне в лицо один из мордоворотов. Второй выглядывал из-за его спины.

– Уразумел.

За сим парочка удалилась, а я остался вытирать кровь из носа. Всё произошло так быстро, я и опомниться не успел. «Интернет под контролем»! Это ж надо!

Кое-как, по стеночке, выкарабкавшись на свет божий, я почти упал на ближайшую скамейку. Ну, на работу я не иду. Чёрт бы побрал и сервер, и Андрея. Я иду домой… Так.

По-прежнему ведь не знаю, где живу.

Но недаром говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. Лишь бы Кирилл был на связи.

Я набрал номер, на сей раз брат ответил:

– Алло?

– Привет. Слушай! Меня тут побили в метро, – без предисловий начал я.

– Ого! Ты жив? – с интересом спросил брат.

– Не очень. Ты можешь приехать, меня забрать?

– Всё так серьёзно? – пожалуй, некая толика беспокойства в его голосе появилась.

– Ну, не то чтобы, но одному мне несколько стрёмно добираться.

Пусть понимает, как хочет. Не бросит же он родного брата помирать!

– Ладно, ты где?

– Крюковская, на нашей стороне у выхода.

– О, я тут рядом. Через три минуты буду, жди.

Опять, что ли, в компьютерном клубе зависает? Оно и к лучшему, что рядом.

Я позвонил шефу.

– Владимир Петрович! Сервер никак до завтра не потерпит? У меня тут ЧП.

– Станислав, какой сервер? – сонно пробасил начальник. – Чего тебе в такую рань не спится?

– А… разве не вы мне звонили сегодня?

– Окстись! Гуляй до понедельника!

Послышались гудки.

Фига себе…

Воскресное утро, во дворе тишина. Питомцы собачников тактично дарят хозяевам лишний часок сна. Визгливые младенцы, вдоволь поиздевавшиеся над родителями за ночь, сладко посапывают, набираясь сил перед новым ором. Любовники не спешат покидать своих подруг. Подростки, замутившие гулянку по случаю отъезда родителей на дачу, вообще только что разбрелись по кроватям. Даже ретивые автомобилисты вылезут к гаражам немного позже. В ближайшие часы ничто не сдвинется с места.

Серый «Опель-кадет» притулился в укрытии раскидистых лип напротив крайнего подъезда. Молодой мужчина в тонкой водолазке, худощавый и черноволосый, вздрагивает от холода, машинально тянется к бардачку за сигаретами. Печку не включишь: мотор пришлось заглушить, слишком назойливым казалось урчание. А тупое сидение за рулем невыносимо.

Он уже десять раз проклял себя за то, что не послушался шефа, отказавшись послать специального человека. Не терпелось самому начать разговор, подготовить почву, отыскать нужную нить в паутине личности Андрея.

Но слова давно вылетели из головы, хочется чаю и за компьютер. Скорее бы приступить к делу!

А грёбаный админ все не уходит из квартиры. Сколько можно копаться? Звонок с вызовом на работу прозвучал полчаса назад. Чем он там занимается, девица красная? Делает укладку и заваривает мюсли?

Небось, потягивается, долго нащупывает обувь, медитирует в ванной перед зеркалом, бриться неохота и нечем, у хозяина попросить стесняется, с собой пожитков нет. Скребет щетину и решает, что так сойдет.

Включает чайник и ищет заварочные пакетики. Не находит и хлещет пустой кипяток. Тьфу.

Тормоз. А ведь его ждут…

И надо ж ему было ему влезть! Путается под ногами, деятель-самоучка.

Дверь подъезда хлопает, во двор выбегает парень. Крутится налево-направо, хлопает себя по лбу, будто что-то вспомнив, и, наконец, убирается с глаз наблюдателя.

Тот облегченно вздыхает и, выждав пару минут, поднимается в квартиру Андрея.

Дверь открывает своим ключом.

– Стас, ты что-то забыл? – раздается ленивый голос хозяина. Андрей пытается урвать кусок потерянного сна.

Он хмуро щурится на пришельца, будто надеясь, что тот исчезнет.

– У вас было открыто. Здравствуйте.

– Вы кто? – Андрей рывком садится на кровати, теряя остатки сонливости.

– Меня зовут Денис.

– И дальше что? – Андрей хмурится. Нежелательных визитеров он не любит, есть причина.

Теперь главное – не спугнуть.

– Я могу вам помочь найти то, чего вы временно лишились.

– Рита? Вы знаете что-то о ней?

Колючий взгляд на миг загорается надеждой.

«Далась же она тебе!» – с досадой думает Денис, заглушая непрошенную совесть.

– Я говорю о вашем призвании. О любимой работе.

Андрей как-то сразу обмякает и отводит глаза.

– А-а, – устало бросает он. – Проехали.

– Людям нужна помощь. От вас только что вышел старый друг. С ним что-то не в порядке. Он стал дёрганый, нервный. Разве вам его не жалко? Руки не чешутся?

Андрей хмурится и молчит. Решающий момент. Либо сейчас он пошлет Дениса пешком до Фирсановки, либо заинтересуется. Он ждет намека или ключевого слова.

После которого будет действовать.

– Неужели вас не интересует, что творится у него в паутине?

Андрей взвивается и нависает над Денисом.

– Кто вы такой, а? – рычит он.

– Я вам нужен, – совершенно искренне говорит Денис.

Как же хочется курить! А ведь бросил же, отучили. Эссенсы отучили. Эссенсы, эссенсы… Это всё нервы. Решайся же, Андрей, ну!

– Ну и чего вы хотите? – холодно бросает Андрей.

– Предложить вам сотрудничество.

– Пошли, – бросает он, быстро впрыгивая в одежду и приглаживая волосы.

Ни кофе, ни сигареты, ни раздумий.

«Я войду в каждый лабиринт»…

* * *

Контора, которой так гордится Денис, арендует один из корпусов завода микроэлектроники. Оштукатуренное здание приятно выделяется среди соседних.

Новенькие пластиковые окна, прозрачный козырек над входом, симметричные альпийские горки с азалиями и кустиками гвоздики. Перед дверью – белоснежные скамейки, сияющие урны, вдоль дорожки – несколько можжевеловых кустов. Изумрудные – свечами, голубые – разлапистыми плюшками. Не так красиво, сколь вызывающе.

Андрей замедляет шаг перед вечнозеленой композицией и бурчит себе под нос:

– У вашего ландшафтного дизайнера проблемы с личной жизнью. Вот чью паутину смотреть надо.

Денис, уже готовый открыть перед Андреем дверь, теряется.

Эскиз композиции набросал шеф, представители фирмы «Ваша зелень» лишь выполнили заказ.

Жена шефа уже полгода спит с главбухом, а любовница пару месяцев назад разбила машину. Автомобиль зарегистрирован на контору.

У шефа были проблемы. Как раз тогда, когда он озаботился озеленением.

Андрея никак нельзя упустить.

Глава восьмая. Контора

Миновав приветливого вида приёмную с пышной зеленью в горшках, репродукциями классических пейзажей и бархатными шторами, Денис повёл Андрея длинным коридором сквозь анфиладу помещений. За стеклянными стенами трудились, не отрываясь от компьютеров, одинаково причёсанные молодые люди в белых рубашках.

Коридор упирался в маленький тамбур. Кулер с минеральной водой, стол для пинг-понга и площадка мини-гольфа на две лунки.

За тамбуром еще один зал. Вместо стен – аквариумы в рост, среди водорослей резвятся большие, с ладонь, разноцветные рыбы. Привстав на цыпочки, Андрей попытался заглянуть поверх аквариума. Здесь работали люди постарше. Обстановка более строгая, в серых тонах. Мониторы развернуты боком к коридору, экранов не видно. «Чтобы не отвлекаться на проходящих мимо», – хмыкнул Денис. Андрей с трудом сдержал вздох разочарования.

Но Денис потащил его дальше. Провёл в комнатку с одним рабочим местом и усадил на вертящийся стул. Сам, наконец улыбнувшись, устроился на краю стола.

– Кофе? Чай?

– Воды, – ответил Андрей. Денис, не чувствуя подвоха, отправился к кулеру.

«Возможно, поход за водой – единственное развлечение этих бедолаг в рабочее время», – пробормотал Андрей, оглядываясь.

Кабинет выглядел неряшливо.

В углу валялась крышка от раскуроченного системного блока. Корзина для бумаг была наполнена фантиками и пластиковыми бутылками. В письменном наборе – ни одного заточенного карандаша. Ни одна шариковая ручка – Андрей был готов поспорить – не писала. На принтере стояла коробка с пирожными. Мышка «бегала» по вырезке из газетной статьи. В монитор, судя по следам, кто-то тыкал пальцем. Гораздо уместнее компьютера здесь смотрелась микроволновка вверху на шкафчике.

В папке с бумагами Андрей успел обнаружить множество выписок из медицинских карт.

Вернулся Денис с двумя стаканами воды. Он предложил Андрею пирожное, машинально включил компьютер и, придирчиво осмотрев пенал из набора, извлёк из него толстый маркер.

– Это не мой кабинет, я здесь временно, – извиняющимся тоном проговорил он. – Все очень просто. Мы хотим, чтобы вы помогли нам в разработке программы…

– Я ничего в этом не понимаю, – пожал плечами Андрей.

– …по построению графика сущности, – продолжил Денис.

Андрей уже не вздрогнул. Он ответил медленно, чётко выговаривая слова, словно ребенку или бестолковому упрямцу:

– Это невозможно. Эссенциалисты развивают свои способности несколько лет. Не говорю уж о базовом образовании. И всё равно: с каждым новым человеком начинаешь словно с нуля.

– Машина обучается быстрее, – заявил Денис. – Я знаю, что для построения паутины не нужно никакой магии. Теория плюс тренированная рука. Манипуляторы мы создавать умеем, с носителями памяти у нашей аппаратуры проблем нет.

– Если бы все было так просто, – снисходительно улыбнулся Андрей. – Компьютер может посчитать траекторию прыжка лошади через барьер, но техника не способна заставить лошадь прыгнуть.

– Если только не гнать ее на этот барьер бульдозером, – весело возразил Денис. – Вы сначала послушайте. Вот вы знаете великолепно теорию эссенции, сталкивались с различными случаями, имеете опыт работы, но… Сейчас никому помочь не можете. А почему?

– Нет настроения… Кроме того, я никогда не был сильным эссенциалистом. Знания – да. Но сенсетивность… В моих паутинах аксели иногда сливались с тенями или перекрестьями следующего ряда.

– Что-что? – нахмурился Денис.

– Вот видите… Вы не представляете картинки. Всё очень сложно устроено… И построить график сущности – это не эскиз мебели набросать… Слишком много факторов.

– Именно! – Денис радостно воздел руки. – Именно перечень возможных факторов мы и хотим знать. Мы напишем алгоритм. Анализировать и выдавать прогноз будет компьютер, нужда в эссенциалистах пропадет, для диагностики и назначения лечения будет использована машина. А оператором может быть красивая длинноногая девушка, которой достаточно будет приложить пальчик к кнопке «Старт» и запустить программу.

– И этот ее наманикюренный пальчик в два счета убьет человека. Неплохая замена электрическому стулу.

– Почему? Мы заложим те решения, которые известны и описаны в ваших инструкциях.

Денис пошарил в ящике стола и извлёк оттуда до боли знакомые справочники и книжицы директив.

– Нам известно, что вы …

«…Хороший организатор», – чуть не брякнул, увлёкшись, Денис но вовремя прикусил язык.

– … Грамотный специалист, но недостаточно чувствительный диагност. Этого и не требуется. Научите нашу машину всему, что знаете, и она проделает за вас всю работу.

Андрей покачал головой:

– Звучит заманчиво. Думаете, я никогда не мечтал о подобной штуке? Насколько она бы облегчила работу моим девочкам-эссенциалисткам. Сколько сил бы им сэкономила. Да и более слабые работники с ее помощью развернулись бы. Но боюсь, все это фантастика. Доверять операцию по удалению узелков машине – то же самое, что учить ее оперировать человеческие органы.

– Вот это как раз и будет зависеть от того, как мы с вами предварительно поработаем. Я не обещаю, что будет легко.

Денис нарисовал на бумаге несколько геометрических фигур, соединённых стрелками.

– Овал – запуск программы. Параллелограмм – мы дополняем сведения, полученные при поступлении пациента в эссенциалию, – он кивнул на образцы приёмных талонов, – теми, которые нужны для создания паутины. Любимый цвет, кличка старой собаки, частота приема пищи, рацион, предпочитаемая косметика и так далее. На основании полученных сведений, прямоугольник – построение графика. Комбинация из условных операторов, ромбики и стрелочки – обнаружение узелков и принятие решения по облегчению участи пациента. Спорные моменты обговариваем отдельно.

Затем выдача рекомендаций в письменном виде, еще один параллелограмм, и непосредственное воздействие – обратная стрелка пунктиром. Узел удален – все счастливы.

– Разрешите! – Андрей забрал у Дениса маркер и пририсовал наверху блок-схемы еще один кружок.

– Что это? Повторный запуск? Команда на построение нового лабиринта?

– Нет, нимб, – серьезно ответил Андрей. – Который появится у вас или у меня, если мы научим компьютер этому процессу.

– Все произойдет не быстро, – кивнул Денис.

– Но как мы объясним машине про паутину? Каждая сущность – индивидуальна и неповторима.

– Но паутины вы рисуете, руководствуясь общими законами. Диаметр концентрических окружностей и частота поперечного переплетения… Мы с вами выясним большинство известных закономерностей и справимся с задачей.

– Ерунда, – неуверенно протянул Андрей. Он сердился сам на себя. Не удавалось укрыть от Дениса возрастающий азарт.

Уже хотелось приступить к работе. Пусть не самому, пусть без своих драгоценных помощниц, зато вместе с машиной.

– Подумайте, – повторил Денис. Он был доволен собой: задумка удалась. Андрей проглотил наживку. Теперь осталось только правильно распорядиться его знаниями и подтолкнуть к работе.

Руки Андрея сами потянулись к папке за бланком. Он создал в компьютере новый файл и начал быстро забивать в него вопросы, лишь изредка сверяясь с анкетой, как со шпаргалкой.

– Санкция Трибунала у вас, конечно, есть? – произнёс Андрей, не отрываясь от экрана.

И это означало, что он согласен.

– Да-да, конечно. Документ у шефа. Я сейчас, я мигом, – скороговоркой проговорил программист, пятясь из кабинета.

Денис пронёсся по коридору как вихрь и чуть не сшиб секретаршу Лену – бесцветную, с зализанными назад сожжёнными химией волосами. «Почему умные бабы всегда такие страшные», – в который раз подумал он.

– Шеф у себя? – крикнул Денис, пробегая мимо вжавшейся в стену девушки.

– У себя… Щемелинский, ты чего? – пронеслось вдогонку. Но отвечать было некогда. «Чего»! «Эврика» – вот чего. Нашёл!

Денис влетел в приёмную и рывком распахнул дверь кабинета. Начальник ждал его.

– Сергей Васильевич, он наш! – отчаянно жестикулируя, почти закричал Денис.

– Ты уверен? – холодно спросил шеф.

– Уверен, – закивал Денис и включил один из многочисленных экранов. Быстро подстроил чёткость изображения, немного изменил ракурс. Андрей слишком увлекся работой, камера захватывала только стриженый затылок. Пришлось сместиться немного вбок.

– Объект приступил к работе, – Денис не смог сдержать самодовольной улыбки.

– Объект, значит, – глубокомысленно изрек Сергей Васильевич, разглядывая Андрея. – И тебе кажется нормальным, что у них одна сущность?

– Ничего страшного, если они не будут общаться.

Лебедев сдвинул брови:

– Они уже пообщались. Ты думал, я не знаю? Пришлось принимать меры.

Денис вздрогнул. При всём презрении к админу зла он ему, тем не менее, не желал.

– Сергей Васильевич, Станислава лучше не трогать. Иначе паутина развалится.

– Пока, – шеф сделал ударение на это слово, – ничего ему не сделали. Ребята из службы зачистки объяснили, что не надо контактировать с… Андреем, вот и всё.

– Им можно было и не сообщать, – сорвалось у Дениса.

– Ты думаешь, мы тут в игры играем? – повысил голос шеф, – Конечно, их предупредили. Все, что я мог сделать, это попросить не убирать его сразу. Они ограничились предупреждением. Но твой мечтатель…

«Он не мой, не мой! Глаза бы мои его не видели… Просто парень точно знал, что ему надо, а это такая редкость, что я решил позаимствовать немного его фантазий…»

Денис проглотил оправдательные слова и нашел в себе силы кивнуть. Шеф прав, прибирать за собой надо.

Но Денис был уверен: админ – его единственная оплошность. И через несколько дней он окончательно перестанет представлять опасность для проекта.

– Щемелинский, за лишние навороты кое-где сжигают!

– Я ж не эссенциалист.

Денис понял, что гроза миновала, но радости от победы поубавилось. Благодаря шефу.

– Зачем тебе вообще этот Андрей? Может, без него обойдёмся? – Шеф говорил почти добродушно.

Денис помотал головой.

– Я ведь не знаю, что обозначают узлы. Чертит комп. Алгоритм составить я сумел, но ни в медицине, ни в психологии не разбираюсь. И уж тем более не смогу никого вылечить. Или залечить, – добавил он тише. Начальник сделал вид, что не расслышал, – вы покупателя-то нашли?

– Это не твоего ума дело! – отрезал Лебедев, – Было бы что продавать. Вы программу сначала напишите.

* * *

Денис вернулся в кабинет, где оставил Андрея, вместе с шефом. После короткого рукопожатия и знакомства Лебедев снова – на этот раз очень сжато – изложил Андрею суть, отрекомендовав Дениса как лучшего программиста фирмы. Андрей пробормотал что-то вежливое.

Не дожидаясь повторного вопроса, Денис протянул ему бумагу, в которой значилось, что «Государственный Трибунал даёт согласие на использование теории Сущности в программировании». Дальше шли какие-то подробности, которых Андрей не понял.

Настоящий бланк, настоящая подпись: «Артур Пелганен». Но чем больше Андрей смотрел на документ, тем меньше он ему нравился.

– Всё в порядке, – улыбнулся он как можно более лучезарно, – когда приступим?

Денис едва заметно перевёл дух. Пронесло! Гербовую бумагу он стащил в замке – так, на всякий случай. А вот ведь, пригодилась! Подпись тоже была почти подлинной. Артур имел обыкновение расписываться на верхнем в стопке листе. А поскольку нажимал пером очень сильно, на следующем бланке, как правило, оставался оттиск. Денису надо было лишь аккуратно зарисовать очертания букв чернилами. Что же касается основного текста – его мог заполнить и секретарь, даже отпечатать. Что портальщик и сделал.

– Да можно хоть сейчас, если вас всё устроит. Давайте обговорим условия…

Лебедев назвал Андрею сумму, тот изобразил раздумье. Начальник прибавил, Андрей согласился, попросив аванс.

– Конечно. Вам ведь придётся оставить нынешнюю работу. Деньги получите в кассе, я позвоню. Денис, проводишь.

Лебедев снял трубку.

– Завтра встречаемся в офисе в девять. Всего хорошего. Алло, Вера Ивановна? Сейчас к вам молодой человек подойдёт…

Андрей с Денисом вышли из кабинета.

Когда через некоторое время программист вернулся, начальник набросился на него:

– Ты совсем идиот?! Или думаешь, что, всё-таки, он – идиот больший?

Денис хотел было что-то ответить, но Лебедев не дал ему и рта раскрыть.

– Этот Артур – твой бывший босс?

– Почему – бывший? Надеюсь, он мне ещё позвонит. Я же нужен только когда…

– Знаю. Когда есть, кого жечь.

– Не только! Я слежу за оборудованием.

– Понятно. Но Артур ведь руководит отделом исполнения наказаний, или как у них это называется?

– Точно.

– Так какого же лешего он подписывает разрешение на программинг?

– А где я другую ксиву возьму? – взвился Денис. Ну почему шеф никогда не бывает им доволен!

– Тьфу на тебя! – замахал руками шеф. – Нахватался жаргона!

Однако гнев его поутих.

– Полагаешь, он не придал этому значения?

– Вообще, рядовые эссенциалисты не очень осведомлены о правилах работы Трибунала. Такая у них странная система. К тому же у нашего корректора… некоторая амнезия.

– Ладно, будем считать, что он это проглотил. Но всё равно: не спускай с него глаз!

– А это уж будьте уверены!

– Можешь сегодня отдыхать, – начальник достал платок, чтоб вытереть пот со лба.

– Ну уж нет. Я ещё поработаю. Чтоб завтра быть во всеоружии.

– Похвально. – с иронией произнес Лебедев и вышел.

«Вот удод», – подумал он удрученно.

Глава девятая. Парк аттракционов

Я проснулся к вечеру. Черепушка, к радости моей, не болела, да и вообще чувствовал себя нормально. Одно слово – выспался.

Кирилл был сильно разочарован, обнаружив меня практически невредимым. Видимо, ожидал зрелищ. Вот такой у меня брат. В новом мире он ничуть не изменился. Хотя нет, кое-что изменилось. Он завёл девушку! И жил теперь у неё. Так что «хата» была в моём полном распоряжении. Я поднялся и отправился осматриваться на новом месте. Впрочем, ушёл недалеко: хоромы оказались однокомнатными. Стоя в прихожей, куда выходили всего три двери, не считая входной (санузел здесь был совмещённым), я печально взирал на «ограничение свободы». В двенадцатом у нас была просторная «двушка» с большой лоджией. А здесь и балкончик оказался скошенным. «Дизайнера на мыло», – подумал я.

Зато, имелись свои преимущества. Квартира была новой. Отремонтированной. С пластиковыми окнами. Хотя и без шика: обычные дешёвые обои от строителей. Обычный «холодный» линолеум. Бледненький кафель в ванной и на кухне. Обычный вид из… Ух ты!

Я шагнул на балкончик. К высоте привык, всё-таки, с детства живу на тринадцатом этаже. Здесь же было неимоверно высоко, и весь город виден как на картинке. Правильно, что стоит решётка, тут и голове закружиться недолго. Какой же это этаж? Двадцать третий? Двадцать шестой? На последний этаж своего прошлого дома я поднимался – интересно же – но здесь, я уверен, выше.

Вещей брата я почти не обнаружил – следовательно, он переехал к своей девчонке окончательно. Что ж, тогда мне и «однушки» более чем достаточно. Её даже убирать легче. Хотя, если честно, я никогда этого не делаю.

Все мои пожитки были в наличии, даже появилось кое-что новое. Например, подборка дисков с музыкой. Я заглянул за стекло нашей древней, видавшей виды полки и присвистнул. Чего тут только не было! Даже старенький «Megadeth» и мой любимый «Слепой страж». Не дефицит, конечно. Но за ними же ещё надо куда-то переться! А тут – вот, пожалуйста… Я достал «Стража» и поискал глазами проигрыватель. Он оказался под столом – мой прежний старый аппарат под прежним стареньким столом. Но меня ожидало глубокое разочарование. В прошлой жизни я его так и не удосужился починить. Не работал он и в этой.

Сетуя на злую судьбу, я прошёл прямо к холодильнику и распахнул дверцу.

Мой гомерический хохот, должно быть, напугал всех окрестных птиц в небесах.

На полочке, завёрнутый в полиэтилен, одиноко лежал кусок «Маасдама».

* * *

Я валялся на кровати и думал. В последнее время делаю это слишком часто, так и мозги расплавятся.

Надо подвести какие-то итоги в связи с изменениями.

Вот я, например. Сменил жильё. Это хорошо или плохо? Старое на новое – хорошо. Большое на маленькое – плохо. Зато отдельное – хорошо? Да как сказать. Мне одному скучно. А если не одному? Если я приведу сюда Светку?

Я резко сел. Вот так разыгралась фантазия! В старом мире я бы не стал так спокойно рассуждать о Светке. Это улучшение? Пожалуй.

Работа не изменилась, документов о высшем образовании я в столе не нашёл… А надо мне это? Да нет…

А метро в городе мне нужно? О, да.

Значит, в целом произошли перемены к лучшему.

Да, но мне ведь ещё дали по морде. Из-за Андрея. Из-за непонятного парня, взявшегося неизвестно откуда.

Я встал и вышел на балкончик. Отсюда был виден не только шестнадцатый район, но и сорок пятый корпус, загогулиной.

Не знаю, кто он такой, человек со странной профессией «корректор сущности». Но мне кажется, я ему зачем-то нужен. Или он мне?

Но лезть на рожон не хотелось, поэтому я предпочёл забыть на время об Андрее и позвонил Светке. Она взяла трубку.

– Бери ребёнка и пошли гулять! – брякнул я, и не подумав поздороваться. Светка на том конце провода захлебнулась смехом. Я тут наглею на глазах, а она ржет!

– Ладно. А куда пойдём?

На Школьное озеро, кажется, уже поздно. Половина восьмого.

– В парк аттракционов, куда же ещё! – развязно объявил я. – Я вас заберу, чтоб через полчаса были готовы!

Напевая под нос: «Мы наш, мы новый мир построим», я пошёл обуваться.

* * *

Светка выглядела сногсшибательно. Сногсшибательно легко оделась. Маечка блестящего стального цвета и воздушная, хоть и длинная, юбка. Совсем не видно ног, вот досада. Ребёнка при этом запихнула в плотный джинсовый костюм.

– Не хочет она платья носить, отказывается и всё – штаны подавай! – сокрушалась новоиспечённая мамаша.

– Вообще, там не лето, – заметил я, – ты замёрзнешь.

Хотя сегодня день был не в пример теплее вчерашнего, но к вечеру подул неприятный ветерок.

– А мне жарко, – отмахнулась Светка, подхватив одной рукой сумочку, а другой пытаясь поймать руку Кати. Но у неё не получилось – довольный тем, что наконец-то идём на аттракционы, ребёнок кинулся вниз по лестнице.

Народу в парке, несмотря на вечерний час, было с избытком. Ах да, мы же теперь почти мегаполис! Карусельки порадовали новизной. Свеженькая, словно только что высохшая (я даже потрогал на всякий случай) краска на белоснежных лебедях скрыла все недавние вмятины, трещины и неприличные надписи. Да, представьте, люди умудряются чирикать даже на каруселях, несмотря на постоянное присутствие персонала Лунопарка.

Катька, ясен пень, сразу понеслась на батут. У нас их два – маленький, обычный, и большой, сделанный в виде горки. На неё надо взбираться по натянутой верёвочной сетке. Я б сам с удовольствием прокатился, честное слово. Стоя в длинной очереди в кассу – Светка пыталась в это время оттащить ребёнка от развлечения, объясняя, что «дядя Стасик ещё не купил билетики» – я вдыхал запахи жарившегося рядом попкорна и сахарной ваты. Наверное, это неправильно, но кукуруза всегда ассоциируется у меня с кинотеатром, а вата – с цирком. А больше ничего мне в цирке не нравится. Звери там бедные и замученные, а клоуны – тупые и несмешные вовсе. Ну, на гимнасток я бы ещё посмотрел. На тех, которые постройнее. Наконец я набрал кучу бумажек (сразу на всё) и приблизился к горке. Катька, взяв у меня один билетик, отдала его девочке, следящей за временем (по виду школьница совсем) и, стащив кроссовки, полезла наверх. Мы со Светой проводили её взглядами, потом я сбегал за попкорном.

Дети на батуте визжали, прыгали, задевая друг друга. Катька скатилась и вновь стремительно полезла на горку. Лимит, знаете ли…

Светка грызла кукурузу и смеялась.

– Ну, как ты? Привыкаешь? – спросил я про Катьку.

Света обернулась ко мне, озорно блеснули зелёные глаза.

– Веришь – да. Сначала я в таком шоке была, а теперь понимаю, что мне повезло.

– Что она появилась сразу большой? Что нет пелёнок и распашонок?

– Вот именно, – кивнула Светка, – а ещё – беременности, родов…

Она покачала бёдрами, аж у меня дух захватило.

– …Кормлений, криков по ночам… Зато есть такое чудесное создание, – улыбаясь, вновь взглянула на дочку.

Думаю, Светке пошла бы и беременность.

Я попытался представить её хрупкую подростковую фигурку округлившейся, порхающую походку – неспешной…

Дородная мамаша не вырисовывалась. Откуда-то из старой песни вынырнула «каравелла по зелёным волнам»…

– Главное, совершенно не представляю, кто её отец

Ну, вот, всё испортила. Зачем нам какой-то отец?

– Уже голову сломала. У мамы не могу прямо спросить, фотографий никаких не нашла. Катьку пыталась спрашивать: как хоть папа выглядит? Волосы там, одежда… «Не помню», – говорит.

Вечерняя прохлада, однако, давала о себе знать, и я снова, как тогда на лодке, пожалел, что не ношу пиджаков. Сейчас бы я её укутал, эту трепещущую осинку…

В это время Катя с неохотой слезла с батута – закончилось время – и, уплетая на ходу кукурузу, повела нас к новому аттракциону. Раньше я его здесь не видел. Карусель напоминала огромного паука со щупальцами, или что там у него. Даже складывались они, как у живого существа. На конце каждой «ноги» болталось двухместное сиденье. Втроём там было не разместиться.

– Кать, ты с кем кататься будешь, со мной или с дядей Стасиком? – елейным голоском спросила Светка. Вот хитрая! Естественно, Катя выбрала меня.

Покидав опустевшие кулёчки в урну, мы, в толпе других желающих, поднялись по ступенькам. Тут только я обнаружил намалёванное краской на стекле будки название: «Спайдер». И правда: паук.

Я и Катя уселись в красную «сидушку», Света влезла позади нас в жёлтую.

– Держись крепче! – предупредил я ребёнка. Плохо, что здесь нет даже никакого фиксатора. Только перегородочка.

И тут нас запустили!

Я ожидал, что «паук» будет похож на хорошо знакомый мне аттракцион с лебедями, где темп ускоряется постепенно, и можно даже регулировать высоту. Но здесь…

Как завертелось! Быстро, рывками, да ещё под наклоном! Ой, ё… Святые угодники!

Я чуть не заорал, чтоб остановили. Вот позорище-то! Башка неимоверно кружилась – не фонтан с вестибулярным аппаратом. Катька вцепилась в меня, но, вроде, кричать не собиралась.

– А знаешь… Кать… вот так и космонавтов… тренируют, – начал я, едва успевая дышать. Спокойно, только спокойно… Уиииииии…

Нас опять рвануло. Но на этот раз было уже чуть легче. Я продолжал что-то плести про то, как больших, сильных дядей специально крутят под разными углами, чтоб им было нестрашно в ракете. Катя заинтересовалась и даже задавала вопросы. Постепенно, круг за кругом, успокаивая болтовнёй в основном себя, я привык к рваному ритму верченья и, в конце концов, даже перестал вжиматься в кресло. Господи, как же эта пятилетняя выдержала!

Наконец мотор выключили, и карусель стала замедлять ход. Кошмар прекратился. Но я ещё долго пребывал в состоянии «полувесомости».

Не успели мы сойти, как Катерина помчалась к детскому паровозику. Ох, и резвый ребёночек. Уселась, конечно же, во главе колонны, за рулём. Правда, какой-то мальчик, на полголовы ниже неё, но очень крикливый, пытался оспорить водительское место. Но Катя лишь показала ему язык. Пришлось пацану успокоиться. Интересно, Светка тоже с детства так влияет на мужчин?

Пока Катя осваивала профессию железнодорожника, я сходил за газировкой. Пить после паучьей вертушки хотелось неимоверно. Но едва мы сделали по глотку из своих бутылок, паровоз остановился, и Катька вновь оказалась рядом, потребовав купить ей тоже. Собственно, я сразу взял три бутылька, но Света заявила, что напиток холодный, и вообще детям такое нельзя. Что ж, ей виднее. Пришлось запихать бутылку в её сумочку. А потом пойти в кафе, где кроме холодных ванильных коктейлей, ледяного сока и всё той же замороженной колы имелся и горячий шоколад.

Света заняла место за столиком, а Катя отправилась со мной к витрине выбирать пирожное. Она никак не могла решить, что же ей больше хочется: фруктов в желе, корзиночку или ореховое. Понимая важность проблемы, я купил ей все три. Светка заказала две «картошки». Мне есть вообще не хотелось.

Что может быть прекраснее женщины, поедающей пирожные! Только две женщины, которые их поедают. Но одна была ещё мелкой, поэтому, допивая колу, я сосредоточился целиком на Свете. Как же это здорово, что она не боится испортить фигуру! Не думает об аллергии, как одна моя сослуживица, которая на всех корпоративных сабантуях пищит: «Мне нельзя белок! Мне нельзя желток! Мне нельзя красное вино! И красные яблоки! И красный перец!» Ну и сидела бы дома, чесслово. А Светка такая, такая… Как статуэтка из слоновой кости. Ещё эти восточные черты… А выражение лица, как у фрейлины мадридского двора. Будто всё время что-то замышляет…

– А папа мне такое не покупал! – заявила вдруг Катя, размазывая крем по щеке. Светка принялась вытирать её салфеткой.

– А что тебе папа покупал? – поинтересовался я.

– Пиццу! – Ребёнок многозначительно мотнул головой.

– Так может, пойдём за пиццей? – тихо спросил я Свету.

– Нет, что ты. Хватит ей. Спасибо, Стасик, – улыбнулась она.

Подумаешь, ерунда какая.

– Кать, а когда вы с папой пиццу ели? – спросила Света.

И где же этот неуловимый папа?

– Когда ещё ты с бабушкой на дачу ездила.

– Ясно, – Света скорчила печальную физиономию, – весьма неопределённый период.

– Катя, а папа где живёт?

Может, конечно, я не в своё дело лезу, но, блин, мне не всё равно!

– Где магазин большой!

Светка фыркнула.

– Магазин? А что там продаётся: еда? Или, может быть, игрушки или мебель? – продолжал я допрос.

– Чайники. Мы там чайник купили.

О-о! Уже что-то!

– Вы с папой чайник купили? Электрический?

– Нет.

– Нет? Для заварки?

– Нет, с мамой. А папа на работе был.

– Э-э… – Светка захихикала.

Здрасьте, приехали.

– Пойдём на лошадке кататься! – попросила Катя.

Ну что ж, пойдём, таинственная моя. Вся в мамочку.

И была лошадка, и была цепочечная карусель, и ещё карусель со зверями, и лебеди, и даже автодром. Тут я оторвался на все сто. А ведь не хотел идти. Светка водит плохо, она всё время врезалась в бортик, а из-под машины летели искры, и Катька громко визжала от восторга. Впрочем, её мама визжала ничуть не тише. В довершении всего Света умудрилась поцарапаться, к счастью – несильно. Зато появилась возможность увидеть её стройную ножку. Правда, совсем ненадолго…

Затем эти две совершенно дикие амазонки потащили меня в тир. Там под потолком были развешаны «охотничьи трофеи» – разноцветные мишки. Почему-то вниз головой. Вампиры, наверное.

Стрелял я неплохо. Раньше. Давно когда-то, ещё в школе. Вспоминая молодость, встал в позу, локтями упёрся в прилавок, палец – на курок, приклад – в плечо, прицелился, щёлк…

В общем, медведя я Катьке застрелил. Хотя она хотела вовсе не его, а большой надувной молоток. Но оказалось, что таких призов в тире нет, а это просто рядом продают шарики.

Я был не против взять и эту звёздно-полосатую кувалду, но Светка сказала: «Перебьёшься». Не мне – ребёнку. А Свете я купил три розочки. Настоящие, не надувные. Потому что лилии я подарил ей чуть раньше, когда пришёл.

А потом я повёз их домой – Светка уже стучала зубами от холода. На такси, что делать. Но, по-моему, никто на меня не обиделся.

Глава десятая. Паутина

За рулём своего «Логана» Андрей думал про разрешение на программинг. «Государственный Трибунал даёт согласие на использовании теории Сущности»…

Что-то здесь не так.

Лига с осторожностью относится к всякого рода информационным технологиям. Магистры по-прежнему считают, что эссенциалиста-корректора, его руки, восприятие – машина заменить не может. Будут погрешности при анализе, обязательно будут.

Но разве то, что происходит сейчас – лучше? Горстка замотанных специалистов против армии больных. И над ними – грозное око Трибунала. Значит, Лига поддалась рационализму и разрешила допустить кибернетику до его величества Человека?

Хочется верить, как же хочется верить!

Въезжая во двор Конторы, Андрей уже чувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. Паутина! Она так и просится в эфир. Так и тянется к новым горизонтам.

Кабинет уже привели в порядок, приятно было сесть за компьютер и начать…

Хотя бы начать. Ведь это никому не навредит. Не нарушит Стандарт.

– Что проку лгать себе, господин эссенциалист? – спросил Андрей отражение в мониторе. – Контракт уже подписан, пути обратно нет.

Он нажал кнопку пуска. Компьютер загудел.

Начать можно с вводных параметров.

Пальцы Андрея на секунду зависли над клавиатурой, и вскоре поспешили за мыслями…

Паутина строится не на раз. Сначала в недрах человеческого организма, словно пружина, разворачивается тонкая игривая спираль. Вот пошли во все стороны лучи. Кружатся, кружатся, будто спицы в невидимом колесе…

Это память. От центра вовне на север – рождение, от севера к северо-востоку – сектор младшего детства, от северо-востока к востоку – старшее детство, от востока к юго-востоку – тинейдж… И так по кругу, до завершения… Только между старостью и рождением – пустой сектор. Пустой… А бывает, что граница паутины не захватывает последние сектора, тогда её рваный край похож на облетевший с одного боку цветок, на смятый лоскут или, как пишут в учебниках, на разодранный клубок… Там образуется затемнение, его-то и надо устранять…

В память-лучи вплетаются нити. Это события. Факторы. Поступки. Климатические условия. Жизненные прерогативы. От меньшего к большему. От ниточки к разветвлению. От перекрестья к узору.

Узоры сектора Детство: роды, кормление, первые игрушки, колыбельные песни… Отрыв от груди, детский сад, школа…

Узоры Тинейджа: половое созревание, первый конфликт семейного воспитания и общественных требований… И тоже школа… И друзья… И друзья противоположного пола… И влюблённость… И любовь… И разочарование…

Андрей остановился, печально взирая на перечень, который не захватывал ещё и пятидесятой части.

– Я сумасшедший. Поддался искушению и полез в гору. На Эверест. Без снаряжения. Один.

Но там, на вершине, ждут люди. И, может быть, успех и сенсация. И, может быть, Рита.

Его пальцы побежали дальше, как в том вальсе, в вальсе, который играл для неё. Или это только кажется? Он ведь никогда не учился в музыкальной школе.

Однако хватит топтаться на месте, надо переходить к главному – к узлам.

Что такое аксель? Это препятствие. Дефект, ошибка вышивальщика, обернувшаяся браком изделия. Артефакт на фотографии жизни. Да, вот так точнее, пожалуй.

Узел – это не событие, не чувство. Это следствие их. Причинно-следственные связи – вот ключ к распутыванию узлов. А бывают и Гордиевы аксели. Их нельзя распутать. Но и разрубать нельзя, иначе – смерть пациенту. А тебе – костёр.

Но заказчика интересуют больше фенотипы узлов, их проявление на практике. Болезни. Хронические неудачи. Расстройства психологической адаптации. Их много – сотни. А причины всё те же, их гораздо меньше.

Нелюбовь и множество её разновидностей. Страхи – явные или завуалированные и их возрастные метаморфозы. И, конечно же, грандиознейшая, классическая, самая ПРИЧИННАЯ причина всех времён и народов, которой дрючат студентов-эссенсов так же, наверное, как инженеров мучают Сопроматом: «Отсутствие адекватной самореализации». У Андрея стоит за неё красная галка – высший балл. И этой составляющей в программе должно быть отведено одно из ведущих мест.

А теперь – способы вязания аксельбантов…

Дверь отворилась, в кабинет влетел Денис. Он ведь сказал, что с утра будет на производстве!

– Андрей Николаевич! Да вы что! Четыре часа, а вы с девяти не встаёте со стула. Так нельзя, надо же отдохнуть, пообедать!

Он принялся суетиться, вытащил из сумки какой-то фаст-фуд и запихнул его в микроволновку.

– Как, уже четыре? Я был уверен, что не больше часа, – изумился Андрей.

– Меня нет, и никто даже носа не сунет! Пишет и пишет человек!

Денис подвинул стул к компьютеру и уселся, впившись глазами в экран.

– Ого! Сколько вы уже сделали! Повременные сектора, аксели, до аксельбантов добрались! Да вы – просто герой!

– Здесь только схема, всё в общих чертах. А предстоит ещё описать множество подробностей и, самое главное, механизмов диагностики и лечения.

– Да, да, – закивал Денис, – правильно. Сегодня не получилось, а завтра мы уже займёмся этим совместно!

Микроволновка запищала, он кинулся открывать дверцу.

– А сейчас – обеденный перерыв!

– Спасибо, я не голоден, – как можно вежливее сказал Андрей. – В горле пересохло. Не возражаете, если я прогуляюсь до кулера?

– Угу!

Денис кивнул и, тут же забыв об Андрее, примостился у подоконника, распечатывая упаковку с разогретым пловом и рассматривая перспективы съесть и вторую.

В конторе была неплохая столовая, но программист предпочитал избегать лишнего общения. Особенно сейчас, когда он так близок к мировой славе.

Андрей шёл по ковролиновой дорожке коридора. Возле стены-аквариума он остановился посмотреть на рыбок. Вот синие задиры-петушки, жемчужные гурами, красные острохвостые меченосцы. Их движения грациозны и полны достоинства. В детстве у Андрея был домашний аквариум, и он часто смотрел на него, особенно после школы. Особенно, когда было плохо.

Водный мир успокаивал, а его обитатели своими мягкими губами беззвучно нашёптывали заверения в вечной дружбе. И он им верил. А потом семья Андрея собралась переезжать в новый дом, и рыбок пришлось отдать…

Его аквариум был небольшим, всего на двадцать литров. Кроме моллинезий и сомиков, там обитали его любимые разноцветные попугайчики. Они всегда забирались в ракушечный грот у самого дна.

А здесь на дне был замок. Опять этот замок! Андрей на секунду зажмурился, потом открыл глаза, отошёл от аквариума и поспешил дальше, в тамбур. Он ведь так и не добрался до кулера. Пить действительно хотелось, но ещё больше хотелось не видеть Дениса. Почему – Андрей не мог чётко объяснить.

…А замок в аквариуме – признак безвкусицы.

Утолив жажду лишь после четвёртого стопятидесятиграмового стакана, что весьма его удивило, Андрей заспешил обратно. До конца работы всего полтора часа, нужно закончить аксельбанты.

Дениса уже не было на месте. На клавиатуре лежала записка: «Вызвали к руководству, акт обещает быть долгим, увидимся завтра». Андрей порадовался. Наверняка у этого человека проблемы с паутиной, вот и создаёт дискомфорт своим присутствием. Будет время – стоит посмотреть.

Андрей снова сел за стол.

Итак: аксельбанты. Группы узлов, конгломераты.

Способов вязания три: цепи, петли, косички.

Цепь – самое простое образование. Это, фактически, череда узлов. Нити, образующие аксели, как правило, общие, и при распутывании нужно учитывать степень натяжения. Но вероятность излечивания при размыкании цепи (по сравнению с другими двумя типами) наибольшая. Это связано с тем, что люди, подверженные образованию цепей, максимально адаптированы к жизни. Это, как правило, лёгкие в общении оптимисты и реалисты. Личности, живущие или, что чаще, стремящиеся жить в согласии с окружающим. Не инициирующие конфликты. Не провоцирующие склоки. Не занимающиеся самоедством. А ещё – не обременённые чрезмерной ответственностью. Приближенные к Золотому стандарту. Но такие в эссенциалию почти не приходят. Это не значит, что у них нет проблем, нет болезней, неудач и провалов. Они просто не придают этому особого значения. И не находят достаточного количества времени.

Самый сложный тип – косички. Это как раз то, чем забиты паутины постоянных клиентов корректора, которые появляются как штык – не реже двух раз в месяц. И это ещё хорошо!

Косички – достояние людей мнительных, склонных к самокопанию или наоборот – обвиняющих весь мир в своих бедах. Ипохондрики, параноики, склонные к различной зависимости типажи. А ещё те, кого называют «слишком правильные». Вот это слово «слишком» и есть тот поршень, который давит на процесс образования аксельбанта, выталкивая его наружу. Теоретически, распутать косичку можно. Но на это может уйти вся жизнь. Аксели из тонких свалявшихся нитей нередко оплетают лучи из разных секторов. А когда в образовании недуга задействована память – прошлые обиды, упущенные возможности, да ещё, как нередко бывает, каждодневно пополняющаяся информацией личная неприязнь – развязать такое изделие, не повредив основы, может далеко не каждый рядовой «первозвеньщик». Это, пожалуйста, к высоким магистрам. Но на практике получается как раз наоборот.

Третья разновидность – петля. Или «петля руководителя». Это несложное образование убирается с полпинка. Но так же быстро возникает снова. Невозможно полностью и надолго избавиться от петель, они растут, как грибы после дождя. Название говорит само за себя, это связь с заботой и постоянной ответственностью. Петля – участь начальника, родителя, учителя, полководца и, конечно же, эссенса. Но к счастью, эссенсы почти не имеют петель, поскольку обычно распутывают свои узлы до того, как тех накопится достаточно много для конгломерата.

Всё это Андрей аккуратно и скрупулёзно заносил в память компьютера. Наконец звонок – сигнал об окончании трудового дня – прервал его творческий полёт.

Пора было ехать домой.

* * *

Вечером Стас так и не позвонил. Андрей немного расстроился, но голова была забита мыслями о начатой работе, и особо грустить не пришлось.

Он отварил себе немного замороженных овощей и потушил мясо. Потом добавил приправ – имбиря, базилика и, подумав, молотого перца. Есть одному было не так интересно, однако желудок возмущённо урчал.

На тарелке не осталось ни крошки. Стас по-прежнему не звонил, заняться было нечем, и Андрей вдруг почувствовал наплыв дикого одиночества. Ни родителей, ни жены, ни детей, ни подруги… Никого.

– Почему я всё время один? – подобно крокодилу Гене подумал вдруг Андрей.

Возле телефона нет записной книжки с номерами друзей или коллег.

В мобильнике лишь одна запись, да и та – в принятых номерах. Телефон Стаса.

Андрей сел на диван, тупо разглядывая доверху забитый книжный шкаф.

«А ведь я знаю всё, что написано в этих книгах, – понял вдруг он, – когда же я их прочитал? И зачем я вернулся»?

Он попытался вспомнить кого-нибудь из старых знакомых. Отчётливо представил школу, учительницу Марью Евлампиевну, по кличке Лампочка, девочку Олю, по которой вздыхал.

«Как она могла мне нравиться, такая глупая», – с удивлением подумал Андрей. Ещё он вспомнил хулиганов и драку, свой подбитый глаз… Нет, подбитый глаз Стаса. Ну да, конечно, это Витька, из параллельного, его разукрасил. А Стас стукнул Витьку по уху. А где же был он, Андрей?

Этого он вспомнить не мог.

Тогда он снова задумался о непонятном оформлении разрешения на разработку программы.

«Государственный Трибунал даёт согласие»…

Стоп. Вот оно.

Давать согласие на использование сущности должна Лига, а не Трибунал. Такие вопросы решаются Верховным магистром, решение отображается на бланке с паутиной. И только потом Трибунал дописывает своё веское «Не возражаю».

Что же показал ему Денис? Липу?

Андрей мерил шагами комнату, не решаясь поверить. Значит, разработка программы будет проходить без согласия Лиги. Без санкции Трибунала. Или Трибунал всё-таки в курсе? В обход Лиги? Но это странно. И тем более непонятно, почему стоит подпись одного Артура. Он в одиночку решает такие вопросы?

– На что же я подписался? – сказал Андрей сам себе.

На какую-то афёру.

Андрей провёл рукой по глазам, пытаясь снять навалившееся оцепенение. Что-то творится. Неправильное что-то.

Но не стоит ломать голову. Чистоту их помыслов легко проверить. Достаточно связаться с Трибуналом через любую эссенциалию, и он сразу узнает: что известно органу контроля о проекте.

Где у нас ближайшая эссенциалия?

Что-то не вспоминается сходу. Андрей снова напряг память: булочная, универсам, обувная мастерская, фотоателье, школа, детский сад, все есть в ближайшем микрорайоне. Но как же без эссенциалии?

Взяв городской справочник, Андрей открыл алфавитный указатель. Эссенциалий не значилось. Он отложил книгу и полез в Интернет. Городской сайт гостеприимно приглашал ознакомиться с достопримечательностями города. Андрей искал в разделе «Здравоохранение», «Социальные услуги», «Психологическая помощь», в конце концов, просто принялся кликать на все заголовки подряд. Эссенциалистами даже не пахло.

«И кто только этот сайт оформлял! Забыть самое главное!» – мысленно проворчал Андрей, набирая в строке поисковика «Эссенциалия, эссенция, эссенциалист. Вылезло огромное количество ссылок на различные медицинские, философские, химические и ещё кучу всяких текстов, но всё было не то! Ни «Лигу Эссенс» ни «академию Эссенс», ни «паутину сущности» компьютер не знал.

Недоумённо взирая на экран, Андрей решил, что, видимо, между паутиной Сущности и паутиной Всемирной возникли какие-то разногласия, раз они так упорно друг друга не приемлют. Он выключил компьютер и отправился на улицу. Оставалось просто поискать по городу.

Остановил первого же парнишку с велосипедом, спросив о ближайшей эссенциалии. Мальчик пожал плечами и уехал. «Наверное, ребёнок не в курсе. Да и зачем ему», – решил Андрей и пошёл дальше. Подошёл к старушкам на лавочке.

– Как? Ассен… Ассенизатор? Да как же, как же, вызывали – вон у того подъезда труба потекла…

Андрей подловил молодую мамашу со скрипучей коляской и повторил вопрос. Та долго морщила лоб и всматривалась вдаль, но проснулся младенец, и ответ про эсенциалию потонул в его крике.

Оставалась надежда на единственного во дворе автомобилиста. Тот лежал на коврике под грязно-белой колымагой и вкусно матерился.

Но надежд Андрея не оправдал и он. Вопрос про эссенциалию получил ответ:

– Не знаю, мне не надо. У меня же иномарка, чтоб её…

Начиная нервничать, Андрей вышел через арку к автобусной остановке. Прямо напротив стояло хмурое серое здание с огромными трещинами по фасаду и белыми окнами.

От него вдруг повеяло чем-то таким долгожданным, что Андрей сразу догадался о его назначении.

Забавно, эссенциалия у меня под носом, а я и не замечал.

Надпись на табличке гасила: «Поликлиника № 65».

Смешное слово. Немного не по смыслу. И мода эта новая: давать эссенциалиям названия. «Цветущий сад», «Энергетическая пирамида». «Поликлиника» еще теперь.

Коридор встретил Андрея резким запахом дезинфекции. Милые светлые стены, «драконьи» деревья в узких кадках, кабинеты с лампочками…

Где же информационный стенд? Конечно, перед регистратурой. На нём – полисы, платные центры, дежурные аптеки, курсы будущих мам. Ничего о Трибунале.

Андрей постучался в смешное пластиковое окошко с точечными отверстиями:

– Девушка, милая, не подскажете, как связаться с Трибуналом?

– Пить, курить и совращать малолетних, – кокетливо ответила кудрявая фея на ресепшен после секундной заминки.

Андрей оценил шутку и повторил вопрос как можно подробней.

– Теперь уже и не смешно, – ответила девушка и обратилась к следующему посетителю. Но на красавчика по-прежнему поглядывала, хоть и обиделась немного.

Сходить к директору?

Андрей поднялся на второй этаж. Вот и кабинет. С табличкой «Главврач». «Как в прошлом веке», – удивился Андрей.

Он почти взялся за ручку, но увидел напротив табличку на двери: «Физиотерапия». А за дверью, о ужас, прямо как из старого кино, такие допотопные железяки! И никто их не протирает перед следующим пациентом.

Андрей прошёл дальше по коридору. «Отоларинголог», «Пульмонолог», «Гастроэнтеролог», «Эндокринолог», – гласили надписи. Как это? Каждый специалист занимается только одной частью тела?

Он растерянно взглянул на ожидающих приёма многочисленных пациентов. Ну, хоть эти всё те же. Если присмотреться внимательнее, минуту постоять, вчувствоваться, можно расшифровать все их проблемы. Кто-то действительно болен, а кому-то просто внучка не звонит.

Из двери, озаглавленной как «Процедурная», донесся женский писк.

Андрей заглянул внутрь. Медсестра в белом халате набирала какую-то жидкость в шприц.

Здесь всё ещё делают уколы? Здесь лечат инъекциями?

Всемилостивый Боже…

Напротив открылась ещё одна дверь, Андрей не успел прочитать надпись. Из кабинета вышла вульгарного вида тётка и крикнула:

– Примем только с больничными листами. Не стойте под дверью!

Я не буду искать ваш анализ, не отвлекайте доктора!

Андрей так и обомлел.

Кто это? Что это?!

– Молодой человек! Вы нам не поможете? – окликнули его. Андрей обернулся: рядом стояла бабуля в белом халате, на шее у неё висел… Как же называется эта штука? Такие были в музее академии. Фонендоскоп, вот. А совсем молодая девчонка, младше Риты лет на пять, тыкала пальцем в уродливое сооружение из досок.

– Давайте шкаф в кабинет занесём? – жалобно попросила девочка.

И эта рухлядь – шкаф? Но если он им нужен…

Андрей подхватил деревянного монстра и как пушинку пронёс его к соседней двери. Женщины поспешили распахнуть её.

– Вот сюда, сюда, к стеночке! – засуетилась бабуля. Андрей поставил шкаф и осмотрелся. Два стола. Два стула. Кушетка. Два шкафа – кроме того, что внесли, ещё один, только со стеклянными дверцами. Наверху – ящики, а в них, да и везде кругом…

Бумажки. Бумажки. Бумажки. Море, океан, вселенная из бумаг. Ни компьютера, ни эссенциального монитора.

А в дверь уже нетерпеливо заглядывают люди.

Где привычные цветные лучи? Где контакт ладоней-груди? Где таблицы на стенах со схемами ликвидации акселей?

За что сожгли Риту? За что жгут других? За сверхвоздействие?! Да здесь же нет никакого!

Растерянно озираясь, он заметил эмблему на бэйджике доктора: змея над вазочкой. Но здесь же должна быть птица Феникс!

Андрей, ничего не понимая, вышел из кабинета.

Это – не эссенциалия! Это – непонятно что и откуда. Стараясь ни до чего не дотрагиваться, Андрей пошел к выходу.

Глава одиннадцатая. Исцеление

Понедельник начался, как всегда, с кошмара.

Прогу установи, кукесы почисть, почту наладь, сбегай туда, Стас, сделай это, Стас. А завтра, Стас – конференция, ты всё подготовил?

Носился, как ошпаренный. Мало того, что появились новые сотрудники (а им, как водится, нужны новые машины, а новые машины надо связывать с сетью, ууу!), так ещё взяли коммерческого директора! Вы можете себе представить? Коммерческий директор в аудиторской фирме! Где все – и так бухгалтера! Где есть главбух и ведущий менеджер!

– Мы расширяемся, Станислав! Действуй! – заявил начальник.

Пришлось тянуть провода в новый кабинет. За целый день успел перехватить только пару бутербродов и выпить чей-то чай. Ничего, потом отдам, после отпуска.

В общем, остановиться и оглядеться мне удалось только в семь вечера, когда большинство сотрудников срулило. Либо меня так воодушевила вчерашняя прогулка, либо за выходные я вырос профессионально, но сделал за день столько, сколько обычно с трудом успеваю за три. Веяния нового мира? Или всё-таки… любовь?

Кстати, как там моя любовь?

Перед уходом набрал её номер.

Кто взял трубку, я не понял – у мамы, что ли, такой хриплый голос? – и попросил позвать Свету. Там откашлялись.

– Это я, Стасик!

Света!

– Что с тобой? Горло болит?

– Угу, и температура высокая. Пришлось с работы отпрашиваться.

– Так. У тебя есть, чем лечиться?

Она назвала несколько препаратов. Опять эти таблетки. Такая отрава! Всё бы им, фармацевтам, колёса глотать.

– Хуже всего, что кашель какой-то… Неприятный. Как бы не воспаление лёгких. И Катьку боюсь заразить: мама, как назло, уехала, Маринка на работе, а детёныш возле меня всё время крутится.

– А врача не вызвала? Чтоб послушал.

– Уже поздно, только дежурный до полвосьмого…

Она собиралась ещё что-то сказать, но закашлялась. Вряд ли её поймут по телефону.

– Слушай сюда. Я сейчас вызову тебе врача и приду. Дежурного – так дежурного. Уговорю, если что.

Я кинул трубку и, быстро узнав по справочному номер их поликлиники, принялся звонить. Время – девятнадцать двадцать, должны принять вызов.

Должны. Да только не обязаны. Занято, занято, занято…

Набирал минуты три, прежде чем до меня дошло, что трубу просто сняли. Чтоб не дёргать машину в последний момент.

– Дур-р-рак! Доехать бы успел!

К счастью, уходил я не последним, начальство сегодня припозднилось. Поэтому времени на то, чтоб запирать офис, отдавать ключи и расписываться в журнале у охраны, тратить не пришлось.

По лестнице я спустился в три прыжка, по дороге на остановку меня ничто не задержало, автобус подошёл сразу, а пробок в этот час не было. И всё равно я подошёл к поликлинике в девятнадцать тридцать пять.

Чёрт! Сейчас ведь упрутся и не поедут! Денег предложить?

Не успел я взбежать на крыльцо, как навстречу мне вышел… Андрей. Вот так встреча!

– Стас!

Он так обрадовался, что мне стало неудобно. Я вот совсем не хочу его видеть после вчерашнего. Да и некогда.

– Привет! Слушай, извини, я очень спешу! Светка заболела, а мне нужно врача вызвать.

Я рванул мимо него в холл.

– Постой! Отсюда? Да здесь же варвары…

Но я уже не слушал его, а подбежал к столу справок.

– Девушка, – я приложил руку к груди, – мне вот так вот нужен терапевт!

Краем глаза я заметил, что Андрей при этой фразе скривился.

– А трибунал уже не нужен? – фыркнула девица, покосившись на догнавшего меня Андрея. – Дежурный врач ушла домой. Вызовы обслуживаются до половины восьмого.

– Как – до полвосьмого? – изумился Андрей. – А потом – что?

– Вызывайте скорую помощь. Или оставляйте вызов на завтра. Записать?

Я открыл рот, собираясь сказать сразу многое. И «да, записать», и «а кто сейчас на приёме» и что-то ещё жизненно важное. Но Андрей сгрёб меня в охапку и, не говоря не слова, выволок за дверь.

– Послушай! – остановил он поток моего красноречивого негодования, – я только что был в этом… заведении. Здесь не лечат людей. Здесь им могут только навредить. Что со Светой, скажи?

– Боится, что воспаление лёгких. Мне и не нужно лечение, она фармацевт. Только послушать! Хрипы и всё такое. Да пусти!

– Подожди! – Андрей загородил своим телом дверь, словно амбразуру, – я же корректор! Пойдём, я всё сделаю. Всё увижу. Всё услышу. И хрипы, и стоны. И вылечу. Идём!

Я больше не сопротивлялся.

По дороге мы купили мёда, молока и ещё большую дыню. Есть с температурой не очень хочется, а вот сочного погрызть…

– Дурак я. Вчера гуляли, она вырядилась в маечку. Не надо было по ветрогону так долго мотаться, – каялся я, когда мы шли к Светиному подъезду.

– Стас!

Я остановился, глядя на Андрея.

– Не вини себя. Эту беду поправить легко, – сказал он грустным-прегрустным голосом.

– Посмотрим! – буркнул я, нажимая кнопку домофона.

Нам открыли сразу – ждали.

– Андрюха, давай не будем говорить, что ты этот… эссенс. А то не поймёт ещё, не дастся, – заговорил я, когда нам остался один лестничный пролёт. Хоть и относительно новый дом, но – пятиэтажка. Лифтов нет.

– Я не понимаю, Стас. Почему в нашем городе никто не знает про эссенциалистов? Здесь что, вообще их нет?

– Думаю – нет, – пожал я плечами. – Я, по крайней мере, кроме тебя никого не видел.

На лице Андрея отразилась крайняя степень удивления. Он даже притормозил на секунду.

– Идём, идём! – поторопил я его. Подумаешь, событие! Эссенсы не водятся. Вот сейчас и узнаем, на что вы годны, товарищ эссенс.

Дверь Света открыла сама, но мы тут же в один голос потребовали, чтоб она отправлялась в кровать.

Светка пыталась возразить, тогда Андрей сделал левой рукой обводящий жест, как будто моет окно.

– Тридцать восемь и два? – спросил он и стал быстро снимать ботинки.

– Угу! А как ты так точно…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.