# Чернила на льду

Денис Валенский

Ты – пророк, которому не дано пророчествовать. Сказочник, способный призвать лишь одного фамильяра – насмешливого Колобка. В мире, где сила измеряется древностью и мощью мифа, ты – изгой. Но всё может измениться в один миг, когда из Эпоса выходят орды нежити, а привычный мир начинает пылать лиловым пламенем.

Герои окажутся бессильны, ведь чудовищ убивают чудовища. Чтобы победить зло, тебе придётся призвать другое зло, и заплатить за это цену, которую не осилит никто другой.

## Пролог

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.

Ф. Ницше, «По ту сторону добра и зла»


Кровь – плохой ингредиент для чернил. Она слишком густая, быстро сворачивается и оставляет пятна, которые не отстираешь. Но если ты хочешь стать настоящим сказочником – ты будешь писать ей. Потому что иначе Эпос тебя не услышит.

– Достало! – в сердцах закричал Кристоф. – Хватит сказок! Я не хочу призывать Колобка, хочу Бэтмена!

Маленькая детская ручка ударила по дереву так, что чернильница на другом конце стола подпрыгнула и улетела на пол, разбившись вдребезги. Мальчик поднял взгляд на учителя, ожидая бурной реакции, но Илья Сергеевич только слегка расширил глаза. Что ему – сам таким был.

– Крис… – терпеливо начал он, – я в твоём возрасте тоже злился и не хотел писать призывающих сказок про героев фольклора. Мне хотелось… не Бэтмена, конечно, а Алису Селезнёву… – учитель мотнул головой, будто прогоняя ностальгию. – Но, увы, они слишком молоды, чтобы иметь силу в Эпосе. Ты же хочешь сильного фамильяра, а не просто красивого?

– Ну да, – мальчик потупил взгляд.

– Тогда придётся попробовать ещё раз. – Илья Сергеевич поставил на стол новую чернильницу и наполнил её из тюбика. Затем в его руках появился огромный нож с бритвенно-острым лезвием. – Давай сюда ладошку, Крис. Это совсем не больно.

Кристоф протянул учителю трясущуюся ладонь. Илья Сергеевич крепко взял его левой рукой за запястье, правая сделала одно движение сверху вниз.

– А-а-а-а!

От детского крика содрогнулись стëкла. Капли крови алым дождëм посыпались на стол и бумагу.

На этот раз учитель соврал.

***

Про возраст Илья Сергеевич тоже немного слукавил. Да, он и правда страдал тем же в десять лет. Только его нашли, когда ему исполнилось семь.

В Петербургской общине давно не было таких способных учеников, как Кристоф, но его привели достаточно поздно – к десяти годам пророческий дар мальчика почти угас. Обычно в этом возрасте молодой человек учится быть сказочником уже 2-3 года. На этом сроке как раз появляются первые недоросли, чья сила остановилась в развитии из-за их безразличия или банального малодушия.

Кристоф, напротив, очень старался, но даже так не удавалось наверстать упущенное – он слишком долго гасил одни аспекты своего дара и хаотично развивал другие.

Прогноз остальных учителей был негативным – мальчик в лучшем случае пополнит ряды вольных пророков, так и не став настоящим сказочником. Но Илья Сергеевич верил в свой педагогический талант, а статус главы общины позволял ему настоять на продолжении обучения Кристофа.

– Готово! – просиял мальчик. – Осталось только точку поставить.

Илья Сергеевич взял лист бумаги с его стола и пробежался по строкам глазами:

– «Король Артур услышал призыв о спасении и явился на зов неизвестного призывателя…», – с сомнением зачитал педагог. – «… И встретил его призыватель, рыцарь не по крови, но по призванию…», «… Тогда поклялся Король наставлять и защищать рыцаря Кристофа, и клятву свою закрепил, вручив призывателю Экскалибур.»

Цитируя ученика, Илья Сергеевич расчесал подбородок так, будто там вышла сыпь. Силы у мальчика хватит, определённо, но…

Учитель внутренне вздрогнул, когда представил, как в комнату заходит озлобленный сказочный король и начинает размахивать полуторным зачарованным мечом. Конечно, его Добрыня Никитич легко победит Артура, призванного Кристофом, однако Илья закрыл достаточно Разрывов Эпоса на своём веку, чтобы проливать кровь существ оттуда понапрасну.

– М-м-м… Нет, Крис, давай всё же начнём с Колобка, – заключил учитель. – Если не выйдет подружиться с ним – он хотя бы не захочет тебя убить.

– Вы так говорите, будто они все хотят нас убить, – ученик сжал кулаки, и повязка на его ладони пропиталась кровью.

– Чаще всего оно так и бывает, – Илья Сергеевич развёл руками. – Хорошая призывающая сказка – только четверть дела, знаешь ведь. А ну-ка назови мне остальные составляющие успеха?

– Древность фамильяра, вера людей в фамильяра, сила призывателя, – монотонно, как по учебнику, перечислил Крис.

– Ты забыл про характер фамильяра и его совместимость с твоим. Артур готов сразить любого, кого считает врагом. – Илья Сергеевич взял со стола длинную линейку и несколько раз махнул ей, демонстрируя, как именно сказочный король зарубит горе-призывателя. Крис впечатлился и открыл рот. – Рассудок при переносе из Эпоса может помутиться – это скорее правило, чем исключение. Расположить к себе наивного Колобка будет гораздо проще.

– Но ведь дружить не обязательно! – снова возразил Кристоф. – Можно победить его, и заставить сделать, что я хочу!

– Ох, мальчик мой, – тяжело вздохнул учитель. – Во-первых, это считается пленением и тратит куда больше твоей силы. А во-вторых, неэтично по отношению к Эпосу. Я помню только одного человека, который постоянно побеждал фамильяров, не заводя с ними дружбы. Его здесь не любят.

Илья Сергеевич положил линейку на стол. Мальчик насупился, но обмакнул перо в чернильницу и взял новый лист бумаги.

«Колобок убежал из дома не просто так…»

## Глава 1

Солнечный летний денёк был для Петербурга большой редкостью.

Кристоф Хаас, ученик последнего класса школы общины сказочников, шёл через большой зелёный двор недалеко от городского центра, наблюдая весело играющих на площадке детей. В карих глазах мальчика мелькнула зависть.

– Вот кому летом хорошо! Не одарённые – и проблем никаких нет. Гуляют себе, сколько влезет… – он поудобнее взял рюкзак, продев одну руку сквозь обе лямки спереди и подхватив под дно второй. – А нам опять учиться мир спасать.

Вообще-то в четырнадцать лет Кристофу хотелось уже не на карусель, а пить колу, гулять с девочками, играть в танчики и лететь на велике так быстро, что кудри будет сдувать в крутую причёску рок-легенды… Но всё это оставалось лишь пустыми влажными мечтами. Когда учишься в общине сказочников, времени не хватает даже на сон.

– Нам ещё далеко? – раздался звонкий голос из рюкзака. – Я хочу есть…

– Тихо! – шикнул Кристоф. – Ты ж вот только недавно ел…

– Посмотри на меня, – снова донеслось из-под ткани.

Сказочник выругался и открыл молнию рюкзака. Колобок смотрел на него двумя голубыми глазами, ясными, как у младенца. За последние несколько часов его корочка побледнела.

– Кушать?

– Вот ведь ненасытная тварь, – одними губами проговорил Кристоф, выискивая глазами открытую парадную. Если говорящую булку размером с баскетбольный мяч начать кормить прямо на улице – люди могут не так понять. И это ещё не учитывая, чем его надо кормить.

Послышалось пиликанье домофона. Из ближайшей двери как раз выходила бабушка-божий-одуванчик. Кристоф вежливо поздоровался с ней и прошмыгнул в парадную. Поднявшись на пару этажей вверх, он положил рюкзак на подоконник и расстегнул молнию.

– Ура-а-а! – Колобок радостно выкатился из рюкзака. – Кушать!

– Да тихо ты, – сказочник извлёк из левого кармана рюкзака кривой нож и вытянул перед собой ладонь второй руки.

Надрез. Уже не так больно, как в первый раз, но приятным это не станет никогда. Кристоф открыл баночку с чернилами, залил кровь внутрь и протянул Колобку. Шершавый хлебный язык опустился в чернильницу и начал пропитываться тëмной красно-синей жидкостью. Глаза фамильяра заблестели, а на твердеющей корочке появился золотистый румянец.

– Сам ты тварь ненасытная, – уже совсем по-взрослому хрипло буркнул Колобок. – Только попробуй ещё на моих глазах булочку с маком сожрать.

– Но это мои любимые… – будто попытался оправдаться Кристоф. – И вообще, я тебя кормлю, а ты ещё командуешь! А ну как изгоню обратно к бабушке с дедушкой!..

– Не изгонишь, – фамильяр впитал всю чернильницу и тихо отрыгнул.

– Это почему?

– Если бы ты мог вызвать кого-то другого, мы бы ещё три года назад попрощались. Но тебя… – Колобок едва сдерживал смех, – облаял… даже Тотошка… О-хо-хо-хо…

Он захохотал и начал кататься по подоконнику. Сказочник остановил наглый кусок хлеба ладонью. Он ещё немного потрясся и снова взглянул на Кристофа:

– Кто сегодня, говоришь, против нас?

– Аня и её Серый Волк. Мой экзамен.

– У-у, волчара, значит… – Колобок сморщился. – А что умеет она сама?

– Не знаю, – Кристоф пожал плечами. – В этом ведь и смысл экзамена.

– Плохо, Крис… Всë, что я могу дать тебе – прочное и эластичное тело. Сможешь кататься, как я, и не бояться всяких ушибов-переломов. Но с Волком тебе придётся драться самому.

– Ага, щас! – вскинул руки сказочник. – Думай дальше, я не для того тебя кормил.

– Ну или… – Колобок сморщил лоб. – В принципе, я могу его увести в лес. Обману и съем. Но проблема в том, что мясо ему интереснее, чем хлеб.

– Я понятия не имею, насколько у неё умный Волк, – Крис потупил глаза. – Если такой, как был у Ивана-Царевича, то ты его не проведёшь.

– А это мы посмотрим. Есть идея! – фамильяр подпрыгнул на подоконнике. – Прямо сейчас, по пути, зайди в магазин и купи несколько кусков сырого мяса. С кровью. Полей чернилами и обклей ими меня.

– У меня вся сумка провоняет!

– А иначе, мальчик мой, Волк тебя сожрёт, – цинично заметил Колобок. – Если так боишься, возьми два пакета. Я постараюсь, чтобы не протекло. Когда бой начнётся, выкидывай меня Волку прямо в пасть, а сам нападай на Аню.

– Легко сказать, – Кристоф сжал край подоконника и забарабанил по нему пальцами. – Она та ещё амазонка…

– Тебе бить-то её не надо. Просто нож к горлу – и бой будет окончен.

– Для этого надо схватить.

– Крис… – Колобка снова начало потряхивать. – Если я одолею Волка, а ты не справишься с девчонкой, я над тобой до конца жизни ржать буду!

Сказочник дёрнулся. Над ним и так смеются одноклассники после случая с Тотошкой. Если ещё и собственный фамильяр-недомерок засмеёт – хоть вешайся.

– Ладно, другого плана всё равно нет… – пробормотал Кристоф. – Погоди, а зачем мясо именно с кровью?

– А я её выпью, – злобно усмехнулся Колобок, возвращаясь на место. – Надо набираться сил перед боем!

Юноша закатил глаза, хлопнул себя по лбу и застегнул рюкзак.

***

Ветер с Финского залива нёс солёные брызги, хлёсткие, как удары кнута. Кристоф ёжился – не столько от холода, сколько от предчувствия. Под ногами хрустел ракушечник, а впереди, на самом краю песчаной косы, уже стояла Аня Смольникова.

В этой девушке славянская красота смешалась с боевитостью тех самых женщин из русских селений. Её светлые косы были туго заплетены, чтобы не мешали в бою, а голубые глаза на фоне загорелой кожи сверкали, как остро заточенные лезвия.

Рядом с ней, низко пригнувшись к земле, рычал Серый Волк – не сказочный мультяшный зверь, а настоящий габаритный хищник с жёлтыми клыками и шерстью, сливающейся с туманной дымкой над водой.

– Опоздал, – крикнула Аня, закидывая за спину деревянный щит с выжженным знаком Велеса. – Уже хотела засчитывать себе победу.

– Давай без разговоров, – проворчал Кристоф, бросив рюкзак на камни. – Мне не улыбается метелить девочку, но ради экзамена я это сделаю.

– Это меня-то метелить? – Аня усмехнулась, сделала шаг вперёд, глаза её полыхнули яростью. – Сначала слюни вытри, неудачник!

Кристоф расстегнул рюкзак и достал Колобка. Тот уже был облеплен кровавыми лоскутами мяса и напоминал скорее кошмарную фрикадельку. Волк фыркнул, учуяв запах, и приподнялся, готовясь к прыжку.

– Ох, Крис, – зашептал Колобок, катаясь по ладони. – Он голодный. Очень.

– Заткнись и делай, о чëм договорились, – сквозь зубы процедил сказочник, незаметно сжимая в ладони кривой нож.

– Фас! – крикнула Аня, пальцем указав на соперников.

Она рванулась вперёд, как стрела, а Волк – тенью за ней. Кристоф едва успел отпрыгнуть, но когти всё равно оставили на его рубахе три красных полосы.

– Колобок, сейчас! – взвыл он, швыряя фамильяра прямо в морду Волка.

Тот проглотил «приманку», широко разинув пасть, и замер.

– Ха! – закричал Кристоф, бросаясь к Ане. Девочка мигом вытащила щит из-за спины.

Удар! Металл ножа врезался в дерево, Аня уже замахивалась зубчатым мечом. Мальчик, уперевшись в щит ногой, отпрыгнул с ножом в руках, переводя дух перед новой атакой.

– Теперь твой зверь…

Не договорил. Из глотки Волка донёсся чавкающий смех.

– Ой, мальчик, – булькнул Колобок изнутри. – Ты думал, я правда дам себя съесть?

Волк вдруг затрясся, как в лихорадке, и повалился на бок. Его живот неестественно вздулся – и через секунду Колобок вырвался наружу, разорвав плоть изнутри. Не по-сказочному. По-настоящему.

– Вкусно, – облизнулся фамильяр, облепленный волчьей кровью. – Но мясо пересолено.

– Ты… ты убил его?! – Аня в ужасе отпрянула.

– Нет, – фыркнул Колобок. – Он просто ненадолго вернулся в Эпос. Не стой столбом, Крис!

Кристоф воспользовался моментом – прыгнул, прижал Аню к земле и приставил нож к её горлу.

– Сдаёшься?

Она плюнула ему в лицо.

– Никогда!

И тут Волк – точнее, его полупрозрачный призрак – вскочил за её спиной.

– Аня, – прохрипел он. – Кровь… дай мне крови…

Девушка, не раздумывая, провела ладонью по лезвию щита – и брызнула алой струёй в сторону призрака. Тот с жадностью впитал её, стал плотнее, реальнее…

– О чёрт, – прошептал Кристоф. – Она его кормит собой…

– Бежим! – завопил Колобок, подкатываясь к нему. – Сейчас он станет настоящим!

Но было поздно. Волк вырос в размерах, его глаза вспыхнули адским огнём, а из пасти капала слюна, прожигающая камни.

– Хорошо, – скривился Кристоф, поднимаясь. – Значит, будем драться по-взрослому.

Он разорвал рубаху, и на его груди проступили золотые узоры – те самые, что Колобок оставил при слиянии.

– Поехали!

Удар. Волк прыжком сбил Кристофа с хозяйки. Тот успел только выставить пустую руку перед собой.

Укус. Длинные клыки легко прошивают кожу. Но вместо плоти Серый получил свежий хлеб, в котором его зубы застряли.

– Н-н-а-а-а! – кривой нож рассëк шею и пасть фамильяра.

Волк взвыл. Тонкая полуматериальная оболочка затрещала и загорелась. Он начал таять на глазах.

Аня с рëвом, несвойственным такой хрупкой девице, вскочила. Её щит обрушился на Кристофа. Тот успел отпрыгнуть в последний момент и больно грохнулся спиной о камни.

– Давай! – крикнул он.

За спиной Ани Колобок подпрыгнул, словно баскетбольный мяч, и приземлился ей на плечо. Девушка не удержала равновесия и упала, больно ударившись о камушки на береговой линии.

Колобок раскрыл широкую пасть с маслянистыми клыками над головой юной воительницы. Кристоф занëс нож для завершающего удара.

– Хватит! – голос Веры Матвеевны пронёсся над полем боя, словно раскат грома. – Достаточно.

Она появилась прямо из воды. Секунду назад там были просто бушующие волны, а сейчас из пучины выходила на поверхность статная бледнокожая женщина лет тридцати. От воды синий цвет её платья стал только более насыщенным, а макияж и вовсе не пострадал.

Морщинки под её глазами едва дрогнули, когда Кристоф сам подошёл к Ане и протянул ей руку.

За Верой по пятам следовал её фамильяр – купец Садко, для которого подводные путешествия давно стали обыденностью. Его гусли даже не намокали, когда он в очередной раз решал наведаться во владения Морского Царя.

– Верни их в Эпос, – бросила ему учительница. – Результаты только для учеников.

– Любо, братцы, но пора возвращаться! – нараспев крикнул купец.

Он вынул из кармана рубахи два золотых кругляша и подбросил их в воздух. Монеты блеснули на солнце. Садко ударил по ним гуслями, и обе полетели точно в фамильяров. Секунду спустя Колобок и Серый Волк беззвучно сгорели в золотом огне.

Экзаменатор поднялась выше по берегу и окинула взглядом учеников. Кристоф поправил рубашку, поднял с земли рюкзак и уселся на камень. Аня сидела на траве, обнимая руками колени и опустив глаза.

– Да, ребятки… – протянула Вера Матвеевна, глядя поверх их голов вглубь леса. – Мы не рассчитывали на такой дикий нрав. Кормить фамильяров кровью допустимо при Разрыве Эпоса, но никак не во время экзамена.

– А как иначе фамильяр первой категории будет противостоять фамильяру третьей? – Кристоф прищурился и пристально посмотрел ей в глаза. – Другого у меня нет, сами знаете. Но это не значит, что я не готов к переходу на последнюю ступень!

– Волк – вообще хищник по натуре, – внезапно поддержала его Аня. – Обычно я кормлю его чернилами, но у меня стоял вопрос его жизни.

– И мне теперь похвалить вас за находчивость? – голос Веры стал ледяным. Она ожидала раскаяния, или хотя бы признания недопустимости методов. Но глава общины всегда брал в обучение самых проблемных…

Кристоф встал с камня.

– Илья Сергеевич говорит, что для победы над злом хороши любые средства.

– Над злом, Крис, – отчеканила Вера, – а не над своими союзниками. По уставу на экзаменационных боях положено использовать только чернила. Незачёт. Обоим.

Преподавательница грациозно развернулась и направилась обратно к воде, давая понять, что разговор окончен. Аня, растеряв весь свой боевой задор, сникла ещё больше, уронив на колени голову. Кристоф покраснел и задыхался от возмущения, но так и не нашёл, что сказать.

– Мне жаль… – Садко виновато развёл руками. – Вы ведь сможете пересдать?

– Только через полгода, – выдавил Кристоф.

Светловолосый купец поджал губы, но прекрасно понимал, что не будет спорить с хозяйкой. Он бросил мальчику и девочке по золотой монетке, поправил вьющиеся русые волосы и удалился в морскую глубь следом за Верой Матвеевной.

Монеты сверкнули. Золотое пламя вспыхнуло. Фамильяры снова появились на своих местах.

Волк, снова выглядящий как обычный хищник с разумным взглядом, подошёл к Ане и ободряюще ткнул её носом в макушку, но девочка лишь отмахнулась.

Колобок молчал. Кристоф взял его под руку и подошёл к сопернице.

– Спасибо тебе, что поддержала… – Аня не ответила. Крис наклонился над ней. – Эй… Мы можем подойти к Илье Сергеевичу, потребовать апелляцию…

Загорелые ноги девочки, украшенные разноцветными синяками от камней, едва заметно вздрогнули. Кристоф присел перед ней на корточки, положил руку на её колено…

Аня мигом встрепенулась и подняла лицо.

– Руки убрал! – она со всей силы хлопнула его по ладони, отпрянув, как от кипятка. – Думаешь, раз победил меня, так всё можно?! Больной ублюдок!

Девочка в один прыжок оказалась на ногах и в довершение влепила Кристофу звонкую пощёчину. Щека тут же загорелась алым, а сам он – совсем потерялся.

– Ань, да я… – Он шагнул к ней, желая сказать, что ничего такого не имел в виду, но Волк грозно зарычал, косясь исподлобья недобрым взглядом жëлтых глаз.

– Да иди ты… – прошипела девочка, – …сам к своему Илье Сергеичу! Вместе со своим уродским фамильяром! А от меня отстань!

Из глаз её брызнули слëзы. Она по привычке потрепала Волка по загривку, развернулась и ушла вместе с ним в сторону леса.

Кристоф ещё долго смотрел ей вслед. Значит, друзьями они не станут. По крайней мере сейчас.

– Вот что я сделал не так? – сдавленно простонал он, стоило юной амазонке скрыться.

– В зависимости от того, что ты хотел, – шарообразное тело фамильяра чуть деформировалось, будто он пожимал плечами. – Если поддержать – не надо было начинать мысль с себя. Если подружиться – зря трогал. Если познакомиться поближе…

– Да иди ты! – вспылил Кристоф. – Как же теперь…

– А никак, – перебил Колобок. – Забей на неё. У тебя есть я… Как друг, разумеется! – тут же поспешил поправиться он, вспомнив пошлый анекдот про себя-любимого. – Со мной хотя бы всегда понятно, чего я хочу, в отличие от этих женщин.

– И чего же? – добродушно усмехнулся Крис.

– Кушать!

Юный сказочник уставился на фамильяра, ожидая увидеть его снова бледным и с детским лицом, но золотистая корка лишь потрескалась в местах его улыбки, а глаза хитро и противно смеялись. Кристоф зарычал, но полез в рюкзак – искать банку с чернилами.

Крови на сегодня хватит.

## Глава 2

Вода в заливе была ледяной, серой и абсолютно равнодушной. Как и всё в этом городе.

Кристоф сидел на берегу и сжимал в руке горсть плоских камней, вспоминая, как докатился до такой жизни.

Размах. Бросок. Камень, неуклюже перевернувшись в воздухе, плюхнулся и почти сразу пошёл ко дну.

***

Бульк. Плеск воды приятно отозвался в ушах.

Первый год в общине. Душный спортзал пах старым деревом и пóтом. Другие ученики, все на год-два младше, уже вовсю отрабатывали связки с фамильярами – кто с кикиморами, кто с домовыми. Кристофу же снова и снова приходилось выводить пером кривую линию концентрации. Рука дрожала от напряжения.

– Смотри-ка, недоросль опять черкает, – раздался сзади насмешливый голос. Дима Казаков, этакий принц их курса, потомственный сказочник из старинной семьи, опёрся о его стол. – Думаешь, если буковки красивые, так Колобок у тебя заговорит?

«Недоросль». Стандартное прозвище для таких, как он. Для тех, чей дар застыл на полпути. Кто может лишь черпнуть энергии Эпоса, но никогда не сможет стать настоящим Сказочником. Слово обжигало сильнее, чем чернила, смешанные с кровью.

– Отстань, Казаков.

– А что это у тебя? – Дима ловко выхватил из-под его пера листок. На нём среди клякс и помарок неумело проступал контур человека в остроконечном капюшоне. – О, Бэтмен! Мечтаешь? Ха-ха-ха! Он слишком молод для Эпоса, неудачник! Тебе только Колобок в пору, да и тот, гляди, сбежит!

Что-то внутри Кристофа громко щёлкнуло. Он вскочил с места и, не помня себя, со всей дури ткнул кулаком в ухмыляющееся лицо Казакова. Громко хрустнуло. Кристоф не успел понять, нос ли это Димы или его собственные кости, как на него набросились двое дружков обидчика.

В следующий момент Кристоф уже лежал на липком полу, пытаясь прикрыть голову руками, а в ушах стоял оглушительный звон и смех. Недоросль.

***

Бульк. По водной глади пошли круги.

Ему было двенадцать. Илья Сергеевич, скрепя сердце, выдал ему пропуск на самостоятельное перемещение по городу. «Только, смотри, без глупостей, Крис. И ни в коем случае не пытайся выйти на контакт с семьёй».

Он и не пытался. Только стоял в толпе у входа в обычную школу на другом конце города, втиснувшись в безликую массу родителей. И ждал.

Вот и она. Мама. Постаревшая за эти два года. Седина в волосах, больше морщин у глаз. Рядом —сестра Кристофа, Мария. Ей уже пятнадцать, она почти взрослая. Мама поправляет ей воротник блузки, гладит по волосам, что-то говорит, суёт в руку свёрток с бутербродами. Мария морщится, но целует маму в щёку перед экзаменом. На удачу, как было принято у них в семье.

У Кристофа в горле встал ком. Он наблюдал, как мама уходит, и потом ещё час брёл за ней на почтительной дистанции, словно настоящий шпион. Потом мама зашла в «Копеечку». Кристоф прильнул к витрине. Она подошла к стойке с выпечкой и взяла два пакетика его любимого печенья «Утреннее». Того самого, с которым он когда-то пил чай перед школой.

Она помнит. Слёзы выступили на глазах сами собой, предательски горячие и солёные.

Он сделал шаг к двери, рука сама потянулась к ручке… и замерла. Правила. Запрет. Его новый мир, полный крови, чернил и насмешек. Он не имел права тащить эти уютные, пахнущие кофе и печеньем моменты прошлого в своё вонючее настоящее.

Кристоф развернулся и побежал, не разбирая дороги, пока не упёрся в холодную стену чужой парадной, где его настигли рыдания.

***

Бульк. Брызги долетели до его ног, намочив края штанин.

Тринадцать лет. Невероятно, но Дима Казаков стал его другом. Вернее, так: после той драки Дима, с загипсованной рукой, явился к нему в комнату и заявил: «Драться кулаками – это по-деревенски. Надо было фамильяров вызывать. Но раз уж ты бездарь, придётся тебя хоть немного научить. А то опозоришь весь курс».

А потом совместные тренировки, парные задания, первый случайный Разрыв Эпоса прямо во дворе Дома общины… так и снюхались.

Теперь они ужинали на шикарной кухне в квартире Казаковых. Хрусталь, дорогая посуда, мама Димы, улыбающаяся и красивая, подкладывала Кристофу котлет. Он чувствовал себя гадким утёнком в этом гнёздышке благополучия.

– Так что у тебя там случилось с Морозко? – с набитым ртом спросил Дима. – Пол-этажа в снегу, все окна заледенели, а учителя в молчанку играют…

Кристоф ковырял ложкой в тарелке с борщом. Кожа всё ещё чувствовала ледяные прикосновения, а живот отзывался тупой болью после встречи с навершием посоха сказочного волшебника.

– Он хотел меня убить.

– Опять? – Дима фыркнул, чуть не поперхнувшись. – Ну ты даёшь… Это какая уже попытка?

Дима говорил о попытке вызвать фамильяра, соответствующего ступени. Но Кристоф всегда брал высоко – Иван-дурак, Князь Гвидон, богатырь Руслан и Золотой Петушок не дадут соврать. Он отвёл взгляд в тарелку, где красный борщ напоминал ему об их пролитой волшебной крови.

– Это пятая.

Дима присвистнул, а его отец, сидевший во главе стола, скептически хмыкнул, не отрываясь от газеты.

***

Бульк. Нахлынувший ветер взволновал воду, и в этой ряби Кристофу причудилось самое свежее воспоминание. Буквально три дня назад.

Он шёл по коридору к кабинету Ильи Сергеевича, чтобы получить последний инструктаж перед экзаменом. Дверь была приоткрыта, и из щели лился свет и сдержанные, но напряжённые голоса.

– …Этот парень – бездарь, Илья. Я не понимаю, почему ты с ним так носишься. – Узнаваемый хриплый бас Симона Васильевича, временного преподавателя бестиария.

Он начал вести уроки только в последнее полугодие, когда Марина Леонидовна ушла в декрет. Среди учеников больше известен, как «Сим» – строгий, своенравный, страшный как чёрт… но практикующий сказочник с самым большим счётом убитых тварей в местах разрывов Эпоса. На следующий день он должен принимать у них экзамен по своему горячо любимому предмету.

– Он сильный. И очень, очень трудолюбивый. – Голос главы общины звучал устало.

– Но не избранный же какой-то! Прекращай, только зря время тратишь. Его пророческий дар еле тлеет, а призывать он может только кухонную утварь!

Последовала пауза. Кристоф замер, вжавшись в стену.

– Избранный… – горько усмехнулся Илья Сергеевич. – Избранный для патологического невезения. Но я обещал его матери, что сделаю из него человека. Представь, каково бедняжке было отдавать его к нам, в неизвестность. А каково будет, если он вернётся ни с чем?

Сердце Кристофа упало куда-то в ботинки. Не «великого сказочника». Не «достойного члена общины». Просто… человека. Всё, чего он добился за эти четыре года, весь пот, боль и кровь – всего лишь попытка наставника выполнить обещание сердобольной женщине о её убогом сыне.

Он не стал дожидаться продолжения, тихо отступив в густеющие сумерки коридора.

***

БУЛЬК!

«Это ещё что за чертовщина?» – Кристоф дёрнулся и резко повернул голову влево. В воду упало что-то очень большое. Рассмотрев «что-то», сказочник рыкнул. – Я тебя однажды пришибу!

Колобок, весело качающийся на поверхности воды, захохотал.

– Чего скис, как дедово молоко? – спросил он, отдышавшись.

Кристоф проигнорировал вопрос и отвернулся.

– Скажи, Колобок, – тихо проговорил он, глядя на бескрайнюю водную гладь. – Тебе не страшно было уходить от бабушки с дедушкой?

– Смотря где… – он задумался. – В оригинальной версии – скорее любопытно. Возможно, они бы не съели меня, если бы узнали, что я разумный – добрые всё-таки были старики. Но мне хотелось повзрослеть и стать самостоятельным. Чем кончилось – ты знаешь, но я не жалею. А в твоей сказке, – Колобок хрипло хохотнул, – я сам съел эту хитрую лису, когда ты позвал меня. Так что тем более не страшно.

– Не скучаешь по ним?

– Нет, дружище. Я же их почти не помню. Там я был-то всего один день, а здесь – уже почти четыре года. – Фамильяр выскочил из воды прыжком, обрызгав Кристофа ещё больше, и пристроился рядом с ним на берегу. – Так чего, говорю, нос повесил?

Снова подул ветер, а чёрная туча на горизонте становилась всё ближе. Кристоф поёжился, встал и взял Колобка на руки.

– Сам всё слышал, – раздражённо буркнул мальчик. – Меня не допустили до последней ступени. Ещё полгода заниматься хрен пойми чем, пока остальные уже начинают странствие с учителями.

В этот момент в нём взыграла злость. Ну как так? Четыре экзамена подряд – «отлично», «хорошо» только по проклятому бестиарию. Потом – победа в экзаменационной битве. И всё равно – «незачёт». Двойка. Провал.

Мальчик опустил глаза и поймал смеющийся взгляд Колобка.

«Тоже ржать надо мной решил, сухарь мокрый…» – подумал Крис. Но ошибся.

– А вот у меня другая информация, – загадочно ухмыльнулся фамильяр. – Загляни-ка вечером к Сергеичу…

Кристоф чуть не подскочил.

– Ты что-то знаешь???

Но нахал уже сменил цвет корочки на бледный и смотрел на сказочника ясными и глупыми глазами. Как назло, чернила в сумке закончились.

Спотыкаясь от нетерпения, Кристоф побежал на вечерний автобус, чтобы поскорее добраться до Дома общины.

***

Кабинет учителя пах благородным дубом и старой бумагой.

Кристоф сидел на полу, облокотившись спиной на массивный книжный шкаф, и раскручивал на пальце побледневшего Колобка. Тот заливисто, от души, хохотал – пока он был в «детском» образе, ему было в радость любое подвижное времяпрепровождение, каким бы нелепым оно ни казалось.

А вот у юного сказочника на душе было паршиво.

– Ты так и будешь дуться? – Илья Сергеевич оторвал взгляд от пляшущих строк на волшебной бумаге и посмотрел на ученика. – На твоём месте я бы сказал «спасибо», что не пришлось ждать полгода.

– А смысл? – Кристоф стрельнул в него глазами. – Я прошëл под протекторатом. Это всё равно, что не сдать.

– Не понимаю тебя, – учитель снял с широкого носа очки и отодвинул бумаги в сторону. – Совсем недавно ты хотел закончить школу и начать последнюю ступень обучения. Готовился к экзамену, потом негодовал, что не сдал его. А теперь сдал – ещё и недоволен. Как это понимать?

Молодой сказочник оставил Колобка в покое, усадив в плетёное лукошко на полке шкафа, выпрямился, прошёл вперёд и сел за стол напротив учителя. Покрытое кожей рабочее кресло казалось необычайно приятным после жёсткого пола.

– Вы снова за меня поручились. А мне не нужен чей-либо протекторат, чтобы доказать, что я – не бездарность! – Кристоф старался говорить спокойно, но иногда дрожь в голосе скрыть не удавалось. – А ещё при таком прохождении на последнюю ступень сказочник может продолжить обучение только странствуя с поручившимся наставником. Я вас очень уважаю, учитель, но вы не странствуете дальше Дома нашей общины.

– Вот в чëм дело… А если скажу, что поручился не я? – Учитель увидел ошеломление в глазах ученика и внезапно заухмылялся. – То есть я бы мог… но первым это предложил Симон.

Кристоф вытаращился ещё больше. Казалось, кудри на его голове зашевелились.

– То есть как? Он же ненавидит меня…

– Зря ты так думаешь. Ему очень понравились твои результаты в изучении бестиария. Он рассказал комиссии о твоих попытках призвать сильных фамильяров. Успешных, между прочим. И не надо на меня так смотреть – да, не договорился, но ведь призвал! Они все слушали с интересом. А потом Вера Матвеевна изменила своё решение.

– То есть я сдал? Сам? Честно?!

– Да, – Илья Сергеевич улыбнулся и кивнул, его глаза блеснули в свете люстры, а морщины вокруг них стали глубже. – Теперь и Симон Васильевич, и Вера Матвеевна готовы взять вас с Аней в ученики.

Кристоф раскрыл рот, но вместо того, чтобы что-то сказать, лишь несколько раз шумно вдохнул и выдохнул. Мысли бегали в голове роем.

– И… куда? К кому? – только так он смог сформулировать вопрос.

– Это ты уже сам должен решить, мальчик мой. У тебя есть ещё неделя для принятия решения, пока не состоится выпуск вашего класса. Потом их группы уходят в странствие, так что выбирай поскорее.

Молодой сказочник вышел из кабинета учителя и спустился по крутой лестнице в полном недоумении. Тëмно-коричневые стены приглушали эхо его шагов, белый цвет колонн успокаивал, но в голове был настоящий бардак.

– Да уж, братец-Колобок… И как ты это узнал?

Но фамильяр в детской форме знал только одно слово…

– Кушать?

– Да идём-идëм! – засмеялся Кристоф.

Коридоры Дома общины ночью были другими. Не то чтобы пугающими – нет. Они просто становились больше, выше, глубже. Тени от массивных канделябров ложились длинными полосами, превращая портреты прошлых патриархов в набор тёмных пятен. Эхо шагов Кристофа по паркету отдавалось в полной тишине, и только довольное посапывание Колобка на его руках нарушало безмолвие.

Он спустился на третий этаж, в жилой корпус. Почти из-под каждой двери сочился свет – выпускная неделя, никто не спал. Кто-то зубрил последние ритуалы, кто-то прощался перед летним странствием, а кто-то, как сосед Марк, наверняка воровал у своего Соловья-Разбойника талант, чтобы напоследок спеть серенаду какой-нибудь впечатлительной девушке.

Их спальня была пуста. Пахло пылью, одиночеством и Гришкиным потом – его второй сосед, фанатик-спортсмен, вечно таскал своего Микулу Селяниновича на силовые тренировки, и тот, видимо, делился запахом конюшни.

Кристоф бросил рюкзак на кровать, положил Колобка рядом и, не скупясь, залил в него двойную порцию чернил из запасной банки, оставленной на столе.

– На, жри, герой. Ты сегодня заслужил.

Глаза фамильяра заблестели, корочка зарумянилась, а голос просипел с набитым ртом:

– О, двойная пайка! Уважаю. Опять гулять пойдёшь? Решил, куда понесёшь свои кости?

– Молчи и переваривай, – отрезал Кристоф, но беззлобно. Он снова засунул наевшегося Колобка в рюкзак и накинул лямку на плечо.

Сидеть в четырёх стенах с этой дилеммой было невыносимо. Ему нужен был воздух. Пространство. Вода. Вода всегда помогала ему решать сложные вопросы.

***

Ночной Петербург обдал Кристофа прохладным дыханием с Невы. Фонари отражались в тёмной воде длинными дрожащими столбами света. Где-то шумели туристы, гудел разводимый мост, но здесь, на набережной, было относительно тихо. Юный сказочник прислонился к холодному граниту парапета и достал Колобка, усадив его рядом.

– Ну что, советчик? Голова работает? Поможешь выбрать?

Колобок, сытый и довольный, облизнулся.

– С Веркой, ясное дело, – буркнул он. – Под водой хоть не замёрзнешь. Да и внешне она… ничего такая. Глаз радуется. А у этого Сима… – фамильяр содрогнулся. – От него пахнет грозой и жжёной плотью. С ним только на передовую, подыхать за кого-то.

Кристоф вздохнул. Он смотрел на отражение огней в воде, и они расплывались, как его мысли.

Симон Васильевич, «Сим». Передовик – тот, кто убивает и изгоняет обратно в Эпос самых опасных тварей. Строгий. Своенравный. С покрытым шрамами лицом, будто высеченным из гранита самим Микеланджело в плохом настроении. Его фамильяр – Перунов Бык, существо из древних славянских пластов Эпоса, ходячая гроза. Сим не учил – он ломал.

Его ученики возвращались с мест крупных Разрывов поседевшими, но живыми. Он был легендой, молотом, которым община забивала самые опасные гвозди. У него можно было научиться выживать и побеждать по-настоящему. Стать сильным. Таким, над которым никто никогда не будет смеяться.

Мысль о этом была сладка, как месть. Крис перевёл взгляд на воду. Глубокую, тёмную, таинственную.

Вера Матвеевна. Искательница – исследователь и социальный педагог от мира сказочников, всë время ищет одарённых детей или учит их, готовит к переходу в общину. Холодная, недоступная, прекрасная, как эта невская вода под луной. Её фамильяр – Садко, дух договора, искусства и путешествий. Она учила тонкостям, дипломатии, работе с сознанием фамильяра, а не просто грубой силе. Её методы были изящны. С ней можно было увидеть не только кровавые поля сражений, но и тайные тропы Эпоса, скрытые от чужих глаз.

И да, Кристоф ловил себя на том, что смотрит на неё не только как на учителя. Особенно когда она выходила из воды в том самом синем платье с открытой спиной… Мысль об этом была сладка, как запретный плод.

– Ну? – нетерпеливо подкатился к его руке Колобок. – Скоро рассвет. Решайся. Или я за тебя выберу?

Кристоф молчал. Он смотрел на Медного Всадника – огромного, величественного, незыблемого. Как камень. Как Сим.

А потом лёгкий ветерок поднял на тëмной воде рябь, и отражение Сената разбилось на тысячи сверкающих осколков, заигравших, затанцевавших в ночи. Оно стало живым, изменчивым, непостоянным и оттого ещё более прекрасным. Как мелодия. Как Вера.

И в этот момент Кристоф понял: выбор был не между наставниками. Выбор был между тем, кем он был, и тем, кем он хотел стать.

Он был грубым камнем, который Сим мог бы обтесать в грозное оружие. Но он уже четыре года был грубым камнем. Может, стоит попробовать стать чем-то другим? Чем-то более сложным, более хрупким, но и более… изящным?

Он вспомнил насмешки, свои кровавые ладони, вечную гонку за мощью, которая всегда ускользала. Вспомнил, как на экзамене он победил грубой силой и коварством – методами Сима. И чуть не проиграл из-за этого.

А потом он вспомнил, как Вера вышла к ним – не сокрушая всё на своём пути, а просто появившись, изменив саму стихию вокруг себя. Владея ситуацией без единого громкого слова.

– Колобок, – тихо сказал Кристоф.

– Чё?

– А ведь если я выберу Веру Матвеевну… с нами же будет и Аня.

Фамильяр фыркнул.

– Ну и что? Думаешь, она тебе всыпет ещё раз? Да мы с тобой её и волка…

– Нет, – перебил его Кристоф. Он посмотрел на воду, которая снова успокоилась и стала тёмным, мудрым зеркалом. – Но это будет непросто для меня. Она ведь тоже… как ты там сказал… ничего такая. – Юный сказочник взял Колобка с парапета. – Всё. Пошли.

– Куда? Ты же ещё не решил!

– Решил, – сказал Кристоф, поворачиваясь спиной к Неве и делая шаг в сторону Дома Общины. В его голосе появилась сталь, которой не было ещё минуту назад. – Я иду к Вере Матвеевне. Идём к ней. Пока не передумал.

Он шёл по ночному городу, и его тень, отбрасываемая уличными фонарями, была уже не тенью запутавшегося мальчика. Это тень человека, принявшего первое по-настоящему взрослое решение.

Кристоф Хаас сделал шаг на порог Дома общины, разглядев в комнате Веры горящий свет. И с этого шага начинался совершенно новый путь – непростой, но очень интересный.

## Глава 3

Воздух в Старой Ладоге был густым и сладким от запаха хвои и древней магии.

Здесь, среди поросших мхом валунов, будто дышала сама история. Выпускной общины всегда проводили здесь, на первом полигоне, где земля до сих пор хранила шрамы от первых контролируемых разрывов Эпоса. Камни под ногами были испещрены причудливыми узорами – то ли рунами, то ли следами давних сражений.

Кристоф брёл по опушке, в стороне от шумной толпы одноклассников и учителей. В кармане его тëмного кителя беззвучно подвывал Колобок – знатно ужатый в размерах и недовольный тем, что его оставили без зрелищ. Но Илья Сергеевич был непреклонен: церемония – только для людей, фамильяров призовут позже. Юноша здорово нарушил правила, оставив его при себе, но не мог совсем бросить старого друга.

Из тени высоких сосен вышла Аня. Она была не в платье, а в новой, отглаженной форме странницы. Увидев Кристофа, девочка немного смутилась, но затем уверенно подошла.

– Ищешь, где бы спрятаться от всего этого пафоса? – спросила она, кивнув в сторону наряжающегося помоста.

– Что-то вроде того, – улыбнулся Кристоф. – Не люблю толпу.

Они пошли вдоль ручья, молчание сначала было немного напряжённым. Кристоф ловил себя на том, что краем глаза рассматривает её профиль на фоне древних камней. Она казалась здесь своей – сильной, несгибаемой, частью этой суровой северной природы.

– Слушай, Ань… – наконец начал он, подбирая слова. – Насчёт того боя… на экзамене. Я… я не хотел тебя пугать или унижать. Просто так сложилось. Прости, если что.

Аня посмотрела на него с искренним удивлением, а потом рассмеялась. Звонко, по-девичьи, что было странно и сильно контрастировало с её внешним видом.

– Да ладно тебе! Чего извиняться? – она легонько толкнула его плечом. – Было весело. Честно! Я вообще впервые так вштырилась. Волк потом три дня отходил, зараза… Но это был хороший бой!

Кристоф почувствовал, как у него на душе потеплело, и набрался смелости.

– Ну, тогда, может… нам стоит чаще так «вштыриваться»? – он попытался сделать голос беззаботным. – Раз уж нам предстоит странствовать вместе. Я имею в виду… с Верой Матвеевной. Я к ней пошёл.

Он ожидал удивления, может, даже одобрительной улыбки. Но вместо этого лицо Ани стало серьёзным, почти отстранённым.

– А я – нет, – тихо сказала она. – Я пошла к Симону Васильевичу.

«Чëрт…» – Кристоф замер. Словно ледяная вода хлынула ему за воротник.

– Ты… к Симу? Но почему? – он не смог скрыть растерянности.

– Методы Матвеевны слишком мягкие для меня, Крис, – пожала плечами она, глядя куда-то вдаль, на тёмную воду ручья. – Я не для дипломатии и тонких материй. Я не хочу соревноваться с другими общинами или втираться в доверие к Ордену. Моя мама – врач, а папа – военный. Я почти не помню их, но они всю жизнь на службе. И меня в общине растили для одного – хорошо делать своё дело. – Аня встала в стойку и начала плавно водить руками, будто в них были меч и заготовленное заклинание. – Воевать с неконтролируемыми тварями из Разрывов. Останавливать тех недорослей и пророков, кто использует свой дар во вред. Это чëтко, ясно и правильно. И в этом Сим – лучший.

Кристоф молчал, пытаясь проглотить ком разочарования, вставший у него в горле. Все его романтические надежды на общее странствие, на сближение, в одночасье рассыпались в прах.

– Я… я понимаю, – наконец выдавил он, делая вид, что всё совершенно нормально. – Это… логичный выбор. Только учти – Симу всё равно, парень ты или девушка. Он ко всем строг одинаково.

– Именно это мне и нужно, – твёрдо подтвердила Аня. – Никаких скидок.

Она повернулась к нему, и в её глазах он увидел не насмешку, а нечто похожее на уважение.

– А тебе с Верой – удачи. И… спасибо, что тогда, на берегу, не стал добивать. Даже если это было против правил.

Она протянула ему руку. Не для объятий, а для крепкого, товарищеского рукопожатия. Кристоф взял её ладонь, почувствовав поверх нежной девичьей кожи пока ещё маленькие мозоли от щита и рукояти меча.

– И тебе удачи, Аня. Дай Волку от меня в зубы, если что.

Она улыбнулась, кивнула и, развернувшись, пошла обратно к поляне. К своему новому наставнику. К своей судьбе. Кристоф ещё несколько секунд смотрел ей вслед – как тогда, на берегу залива. Затем медленно последовал туда же.

Вечернее солнце освещало поляну золотым светом, и он видел, как Аня уверенной походкой подходит к мрачной, могучей фигуре Симона Васильевича. Тот что-то сказал ей, не улыбаясь, и она так же строго кивнула в ответ.

Они с Крисом были с разных планет. Он это понял только сейчас. И никакое общее странствие этого бы не изменило. Но почему-то Аня оставалась для него притягательной.

«Возможно, когда-нибудь…» – Кристоф помотал головой, как всегда делает Илья Сергеевич, пытаясь прогнать эти мысли. Внутри и без них чувствовалась странная горечь.

Он безошибочно нашёл в толпе Веру Матвеевну – её синее платье казалось куском неба среди тёмных мантий и форм. Кристоф подошёл к ней, она кивнула ему, будто он всегда был рядом.

Выбор сделан. Теперь ему предстояло идти по своему пути. Одному. Хотя… одному ли? Он сунул руку в карман, нащупал тёплую корочку Колобка и тихо прошептал:

– Ну что, дружище? Кажется, лето будет… интересным.

Из внутреннего кармана донёсся тихий, понимающий хрусть.

***

Церемония проходила с древним, отточенным веками величием. Выпускники по одному подходили к импровизированному алтарю – грубому каменному столбу, на котором лежали дары.

Илья Сергеевич, облачённый в темно-бордовую мантию с серебряными вышивками, выглядел непривычно торжественно и строго.

– Клянёшься ли ты служить равновесию между мирами, защищать слабых от тварей Эпоса, а Эпос – от алчности сильных? – его голос, обычно такой привычный и чуть усталый, гремел под сводами древних сосен, заставляя молодых сказочников выпрямлять спины.

– Клянусь, – твёрдо отвечал Кристоф, чувствуя, как что-то сжимается у него внутри. Это была не просто формальность. Он чувствовал, как слова клятвы вплетаются в саму ткань окружающей магии, становясь частью его собственного дара.

– Клянёшься ли ты использовать свою силу с мудростью и не проливать кровь напрасно, помня, что каждое существо из Эпоса – это часть великой сказки человечества?

– Клянусь.

– Тогда прими символы пути своего.

Тёплый, отполированный руками поколений деревянный амулет лег на его шею. Он был простым, с вырезанным знаком-оберегом, но от него веяло спокойствием и защитой.

Затем Илья Сергеевич вручил бывшему ученику путеводную нить – невероятно прочную, серебристую. Продета она была в огромную иглу, похожую на те, что шьют паруса. Игла была тяжёлой и холодной. Инструмент не для творчества, а для грубой, сложной физически и магически, работы – зашивания Разрывов Эпоса в реальности.

Руки юноши приняли самый странный атрибут – обычный синий картонный аттестат о среднем образовании. Кристоф едва сдержал улыбку. «Для общения с неодарёнными» – главный принцип «Тихого пути». Мир простых людей знал о сказочниках уже несколько веков, но предпочитал делать вид, что их не существует. Проще было притвориться обычным парнем с корочкой, чем пугать людей магией.

Официальная часть закончилась. Напряжение спало, по поляне разлился гул оживлённых голосов. Кристоф отошёл в сторону, разглядывая иглу, как вдруг к нему подошли его друзья.

– Ну что, официально приняли в клуб избранных? – Дима Казаков, сверкая белоснежной улыбкой на холëной физиономии, хлопнул его по плечу так, что Кристоф едва удержался на ногах.

Рядом стояли короткостриженый Гришка, чей Микула Селянинович, казалось, накачал ему мышцы ещё больше, и Марк, уже успевший куда-то «потерять» китель и закатать рукава рубашки. Потому что «так девочкам больше нравится», и плевать на защитные свойства ткани.

– Видали мы тебя тут со Смольниковой, – подмигнул Марк, этакий ловелас с гитарой за спиной. – Датский Казанова, блин. Неужто смог растопить лёд этой воительницы?

Кристоф фыркнул и отмахнулся, делая вид, что это всего лишь шутка.

– Да брось, просто поговорили. О выборе наставников.

– Ага, о выборе, – не отставал Марк. – Небось не просто так в лесок-то…

– Да хватит о бабах! – перебил Дима с горящими от азарта глазами. – Вы в курсе, что сейчас будет? Показательный поединок!

– Серьёзно? – удивился Кристоф. Он слышал о традиции, но думал, что их скромный выпуск обойдётся без такого шоу.

– Ага! – Гриша, обычно немногословный, заговорил, и его бас пророкотал, как землетрясение. – Илья Сергеевич выкатил тяжёлую артиллерию. Пригласил к нам Мао Лу, главу китайского монастыря, и самого Георгия Вальди, бывшего Высшего Пророка!

Кристоф присвистнул. Это были имена из учебников. Легенды.

– Вальди? – усомнился Дима. – Да ему уже под сто лет, наверное. Он на пенсии с тех пор, как я родился! Что он сможет показать? Мао Лу – вот сила! О китайских мастерах ходят легенды. Говорят, он может заткнуть за пояс любого нашего.

– Вальди был Высшим Пророком не просто так! – вступился Гриша, нахмурив свои густые брови. – Сила Эпоса с возрастом только крепчает! Он этого китайца на портянки размотает!

Спор мог затянуться, но Кристоф его прекратил.

– Да какая разница, кто победит? – он уже почти бежал вместе со всеми к специально оборудованной площадке на берегу. – Я просто хочу посмотреть на их фамильяров! На Сюаньлуна, дракона чёрной воды! И на Горыныча! Трёхглавого, настоящего!

Фамильяры восьмой категории, или даже «восемь-плюс». Мысль увидеть существ такой мощи заставляла кровь бежать по венам быстрее. Это был тот самый Эпос, ради которого всё и затевалось. Не убогие курочки Рябы и даже не волки, а настоящие титаны, ходячие природные катастрофы. В данном случае – летящие.

Толпа уже собралась у края пригорка, огороженного магическими барьерами. В воздухе висело ожидание. И где-то глубоко внутри Кристоф почувствовал лёгкий, почти пророческий холодок. Этот бой должен был быть эпическим.

***

Над Волховским побережьем раздавался звон магических фанфар. Редкое для этих мест солнце находилось в зените, а ветер смешивал дым от костров с запахом моря.

Учителя и ученики не спешили расходиться, замерев в предвкушении. Петербургская община в полном составе собралась на пригорке, наблюдая, как далеко внизу, у самой границы воды, два оппонента почтительно кланяются друг другу.

Старец Георгий горбился, опираясь на трость. Казалось, он еле стоял на ногах, но даже дети чувствовали разлившуюся вокруг него горячую силу. Воздух над ним колыхался, как над раскалённой плитой, и Кристоф удивлялся, как свободная белая рубаха ещё не истлела на теле Вальди.

Его визави, низкорослый и подтянутый Мао, сложил ладони у груди в традиционном приветствии. Его смуглое лицо было непроницаемо спокойно. Алый шэньи, традиционный китайский халат, блестел под лучами солнца.

– Ну что, коллега, потешим старика? – сиплым, будто прокалённым дымом голосом произнёс Георгий, отшвырнув свою трость в сторону. Его осанка мгновенно преобразилась – спина выпрямилась, а в глазах вспыхнули молодые, жадные до боя угольки.

– Потешим, – коротко кивнул Мао.

И мир взорвался.

Георгий не стал тянуть время. Он взметнул руку, и сгусток пламени размером с телегу с рёвом и шипением помчался к китайскому мастеру. Трава на пути огненного шара мгновенно обуглилась, а камни оплавились в стекловидные лужицы.

Но Мао уже не было на месте. Он исчез в клубящейся туче чёрной воды, которую изрыгнул из пасти появившийся позади него Сюаньлун. Китайский дракон был не просто чёрным – он был воплощением бездны, живой тенью размером со сдвоенный трамвай. Драконьи глаза из жёлтого нефрита хищно сверкали.

Огненный шар врезался в водяную стену. Над побережьем взметнулся столб пара, ошпаривающий кожу даже на пригорке.

– Смотри! – Кристоф толкнул Марка локтем, не отрывая взгляда от поля боя.

Из клубов пара вырвалась тонкая, почти невидимая струя. Она свистела, как клинок, рассекая воздух и целясь прямо в сердце Георгия. Это была «игла» Мао – вода под чудовищным давлением, способная резать танковую броню.

Вальди даже не сдвинулся с места. Он лишь повёл рукой, и его длинная седая борода вспыхнула ослепительным белым пламенем, образовав перед ним вращающийся щит. Струя воды, ударив в него, не испарилась, а… сгорела, рассыпавшись на молекулы с коротким шипением.

– Он не тушит… – прошептал Дима, и в его голосе был леденящий ужас. – Он сжигает саму магию воды.

В это время в небе сошлись их фамильяры. Змей Горыныч, троекратно оглушительно ревя, парил, заслоняя собой солнце. Каждая из его трёх пастей изрыгала пламя разного цвета: алый пожар из первой пасти, синюю, душащую кислород огненную реку – из второй, и ослепительно-белую солнечную струю – из третьей.

Сюаньлун не пытался перекричать его. Он двигался в воздухе со змеиной грацией, оставляя за собой шлейфы чёрной, маслянистой воды, которая поглощала жар и гасила пламя. Он не атаковал, он травил, опутывал, сковывал. Гигантские когтистые лапы Горыныча рвали тучи, но натыкались лишь на вязкую, обжигающе-холодную субстанцию, которая тут же затягивала раны на теле водяного дракона.

На земле Мао Лу перешёл в наступление. Он носился по полю со скоростью солнечного зайчика, окружая Георгия целой сетью водяных лезвий. Они с визгом проносились в сантиметрах от старика, вырезая в земле глубокие борозды. Георгий парировал их взмахами рук, от которых расходились волны теплового удара, заставляя воду кипеть и терять форму ещё до подлета.

Казалось, они равны. Но Кристоф, вглядывавшийся в бой с сверхъестественной для его возраста проницательностью, вдруг покачал головой.

– Он сдерживается, – тихо сказал Крис.

– Что? – непонимающе посмотрел на него Марк. – Смотри, какой жар! Какие атаки!

– Смотри не на что, а как, – не отводя взгляда, прошептал Кристоф. – Видишь, как он двигается? Он всегда на полшага быстрее, чем нужно. Его ответные удары… они не в цель, они чуть в сторону. Он не ломает атаки Мао, он их аккуратно отклоняет. Как будто… боится его повредить.

И правда, схватка была яростной, но не смертельной. Это был сложнейший, невероятно красивый танец стихий, но в нём не было той звериной хватки, которую Кристоф видел в настоящих стычках.

Решающий удар был внезапным.

Георгий, будто споткнувшись, сделал неверный шаг, подставив бок. Мао, воспользовавшись моментом, сжал всю воду вокруг в один гигантский кулак размером с дом и обрушил его на старика с высоты.

Одновременно Сюаньлун наконец перешёл в атаку – ухватил зубами центральную шею Горыныча и всей своей массой вдавил его в землю.

В последний момент Георгий «опомнился». Он поднял голову, и его глаза полыхнули таким светом, что на мгновение ослепили всех зрителей. Он не стал жестикулировать. Он просто выдохнул. Тихий, беззвучный выдох.

И кулак из чёрной воды… исчез. Не испарился, не разлетелся брызгами – рассыпался в прах, в абсолютное ничто. Лишь ветер разнёс облако блестящих частиц остатков сильной магии, а воздух запáх озоном и пеплом.

В то же мгновение Змей Горыныч, которого уже почти утопили в рыхлой прибрежной земле, взметнул одну из своих голов. Он изрыгнул не широкий поток, а тонкий, сконцентрированный луч того самого белого пламени. Огонь прошил крыло Сюаньлуна, и не прожёг, а просто стёр его часть.

Дракон взревел и рухнул на землю. Его материализация поплыла, а рана начала светиться золотыми искорками – он возвращался в Эпос.

Бой был окончен. Пар рассеялся.

Вальди снова сгорбился, его пламя погасло, а лицо покрылось усталой испариной. Он тяжело дышал и делал вид, что опирается на подобранную, уцелевшую чудом, трость.

– Тяжела… кость старческая, – прокричал он, обращаясь к трибунам. Голос снова стал сиплым. – Почти одолел меня, брат Мао. Сила чёрной воды – страшная сила. Эх…

Мао Лу, чьё лицо наконец выразило неподдельное уважение, снова сложил ладони и склонился в глубоком поклоне, признавая поражение.

Толпа взорвалась аплодисментами. Все восхищались мощью и мастерством двух титанов. Все, кроме одного человека.

Кристоф видел. Видел, как в последний миг в глазах Георгия не было ни напряжения, ни усилия. Была лишь абсолютная, безраздельная власть. И точнейший, ювелирный контроль, чтобы лишь ранить, а не убить фамильяра соперника.

Старик ловко сыграл свою слабость. И только проницательный взгляд того, кто сам всегда чувствовал себя слабым, смог это разглядеть.

Кристоф молча сжал кулаки. Вот до какого уровня им с Колобком ещё предстояло дорасти.

***

Стены Староладожской крепости впитывали последние отблески заката, превращаясь в угрюмые силуэты на фоне лилового неба.

Воздух остыл, потяжелел, и в нём зазвучали ночные насекомые, нарушая тишину, которую днём заполняли голоса. Друзья разъехались – Дима с родителями, Марк на очередное свидание, Гриша на вечернюю пробежку. Кристоф остался.

Одна причина была простой и человеческой – помочь Илье Сергеевичу с уборкой после церемонии и попрощаться с бывшим учителем перед долгим странствием. Вторая причина жгла его изнутри, заставляя игнорировать наступающую темноту и зовущую к отдыху постель. Он должен был поговорить с Георгием Вальди.

– «Подустал я после битвы, мальчик,» – говорил старец, когда Крис протиснулся к нему через толпу восторженных учеников. – «Приходи вечером.»

Дом, выделенный почётному гостю, стоял чуть в стороне, в тени раскидистых дубов. Обычно такие покои охранял кто-то из тридцати трёх богатырей Ильи Сергеевича, но здесь было пусто.

«Старик – сам себе охрана», – подумал Кристоф.

Дверь была не заперта. Юноша, сделав глубокий вдох, толкнул её. Массивная дубовая створка бесшумно поддалась. Кристоф сделал шаг внутрь.

В тот же миг в комнате вспыхнули десятки свечей, будто их зажгла невидимая рука. В центре комнаты, в неестественно гибкой и чёткой боевой стойке, замер Георгий Вальди. Его руки по локоть были охвачены алым, почти кровавым пламенем, которое не освещало, а поглощало свет вокруг. Глаза его горели холодным огнём молодого воина. От дряхлого старика не осталось и следа.

– Георгий Владимирович, это я! Кристоф! – выпалил мальчик, инстинктивно отшатнувшись.

Пламя на руках старика мгновенно погасло. Напряжение спало. Георгий взял трость, и в его позе вновь появилась нам знакомая старческая сутулость, а взгляд стал уставшим и добродушным.

– Крис, – он кивнул на кожаный диван у камина. – Проходи, присаживайся. Извини за такую встречу, я уже и подзабыл о тебе. Не испугался?

– Чуть-чуть, – признался Кристоф, опускаясь на диван.

Георгий развалился в своём кресле, с наслаждением хрустнув костяшками.

– Ты хотел знать о силе, – начал он, будто продолжая давний разговор. – Я вижу в тебе то, что было у меня самого в юности – жажду стать самым-самым. Знаешь, почему многие из нас призывают именно существ сказок, а не, скажем, готических рыцарей?

Кристоф пожал плечами. Вопрос был из разряда тех, что задают на первом курсе.

– Потому что в них верит больше всего людей. Сила коллективной веры.

– Не совсем, – покачал головой Вальди. – Этот момент всегда упрощают во время обучения, и очень зря. Дело в том, что вера детей сильнее веры взрослых. Одна Василиса Премудрая стоит троих Леди Макбет при равной известности. Но вопрос не в этом, мальчик. Вопрос в том, почему я вызываю именно фамильяра – Змея Горыныча, – тогда как мог бы вытащить из Эпоса лишь его способность? Дышать огнём, например.

Кристоф задумался. Он знал теорию: при определённой комбинации мастерства, слога и симбиоза с существом можно вычленить и присвоить лишь его силу, не призывая его целиком. Но так почти никто не делал. Он и сам никогда над этим не задумывался.

– «Подобное истребляется подобным»… – почти машинально процитировал он слова Ильи Сергеевича, всплывшие в памяти. – Сказочнику, даже владеющему магией, не под силу справиться с чудовищами из разрыва Эпоса одному. Нужен тот, кто сильнее их.

– Правильно! – просиял Георгий, и его глаза снова блеснули тем самым странным, нестареющим огнём. – По этой же причине среди фамильяров высшего порядка почти нет классических героев из сказок, зато злодеев – выше крыши. Чудовищ убивают чудовища. Такие же как они.

– Георгий Владимирович… – замялся Кристоф, чувствуя, как у него в голове всё перепутывается. – Простите, но я пока не уловил связи. Причём здесь ваша сила?

– Всё не то, чем кажется, мальчик, – проговорил старик, глядя в потолок, будто и не услышал вопроса.

«Похоже на пафосную цитату из интернета», – мелькнуло в голове у Кристофа, но вслух он спросил другое: – Как это понять?

Вальди хмыкнул, доставая из складок своего халата длинную трубку. Он щёлкнул пальцами, между ними вспыхнул крошечный огонёк, от которого он и прикурил. Кристоф удивлённо охнул. Сизый, пряный дым тонкой струйкой поднялся к потолку, окутывая свечи люстры призрачным туманом.

– Скажи, – Георгий кашлянул, – мы с тобой – настоящие?

– Ну… – от неожиданности и глупости вопроса Кристоф завис. – Да, вроде бы.

– А твой Колобок? Мой Горыныч?

– С точки зрения Эпоса – да, – уже увереннее ответил юноша. – В нашем мире – тоже, но только пока мы их держим. Они материальны, пока мы их кормим своей силой. Вроде бы так.

Вальди нахмурился, и его лицо в клубах дыма стало похоже на лицо древнего демона.

– Мальчик, я колдую больше семидесяти лет, и даже за это время не понял метафизику Эпоса полностью. Так что не забивай себе голову. Есть два пути. Либо «да», и для тебя одинаково настоящими являются все – и люди, и фамильяры, без оговорок…

– Но тогда любой разрыв Эпоса может погубить! – перебил Кристоф, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Твари становятся сильнее от нашего страха, от нашей веры в их реальность…

– Вот именно, – с нажимом произнёс старик, и его голос внезапно потерял всю доброту, став металлическим и острым. – Поэтому я пошёл по второму пути. Представь, что нереальны все. Что это – просто сон, большая иллюзия, и ты в нём единственный, кто по-настоящему бодрствует. Можешь делать, что хочешь. А чтобы сон тебя не стёр, не поглотил, надо просто соблюдать кое-какие правила… Например, окружающие не должны догадаться, что они нереальны для тебя.

– Звучит… – начал Кристоф дрогнувшим голосом.

– Ужасно? – усмехнулся Вальди. В его ухмылке было что-то от того трёхглавого чудовища, что он призывал. – Так и есть, да… Но по-другому большую силу не получишь, мальчик. Не украдёшь её у самого Эпоса. Надо крепко-крепко верить в эту силу.

– Я хотел сказать «интересно», – поспешил заверить Кристоф, чувствуя, как его тянет к этим словам, как мотылька к огню. – Но, если подумать, это и правда ужас…

– Дракона можно победить, только став драконом. А стать им можно только поверив, что ты на это способен. По-настоящему поверив. Попробуй для начала представить, что твой Колобок такой же реальный, как твой учитель. А потом… что ты реальнее их обоих.

Старик улыбнулся, и это была уже не добрая старческая улыбка, а ухмылка мага, заглянувшего за кулисы мироздания и оставшегося довольным увиденным.

– Но что делать, если я не могу призвать ни одного нормального фамильяра?

– А это – моë любимое! – воскликнул Георгий, тряхнув седой бородой. Кристоф вздрогнул от нового наплыва энтузиазма старика. – Мой Горыныч разве похож на Горыныча из сказок? Он тоже трёхголовый и огнедышащий, но… разве таким ты его себе представлял? – Вальди хитро прищурился. – Разумный? Да. Но мы не беседуем по душам. Его разум направлен на самообучение и на победу над врагами любой ценой. Побеждается сталью? Отнюдь. Его шкура выдержит залп тактической ракеты, а сердец в его груди – целых три. Большой? Очень. В пять раз больше сказочного аналога.

– И как вы это сделали? – Кристоф сгорал от любопытства.

– По-хорошему это надо вплетать в призывающую сказку. Но, если уж момент упущен, стоит подумать, как ты можешь модифицировать своего фамильяра без нарушения его физики.

Мальчик задумался. Несколько раз ему уже приходила в голову идея трансформировать Колобка до боевой формы, но Крис боялся этих мыслей, и дело не доходило даже до разговора с фамильяром.

– Спасибо вам. – Кристоф встал, слегка поклонился – больше по инерции, чем из уважения – и направился к выходу. Его ум гудел от услышанного. Лишь в последний момент он обернулся. – Георгий Владимирович… Как вы всё это узнали? Об этом ни слова в учебниках.

– За мои годы многое можно узнать, – ухмыльнулся он, и его глаза блеснули в полумраке. – Я прожил девяносто лет в этом мире, а до этого… – Вальди моментально заметил, как брови Кристофа поползли вверх, замолчал и будто сам от себя отмахнулся. – Впрочем, не важно. Доброй ночи, Кристоф. И удачи в странствии. Помни о нашем разговоре.

Дверь закрылась за ним, оставив Кристофа одного в прохладной ночи. Он стоял, глядя на звёзды, но видел не их, а алые всполохи пламени на руках старика и его пронзительный, всевидящий взгляд.

И слова, страшные и завораживающие, звучащие эхом в его сознании: «Всё не то, чем кажется, мальчик».

## Глава 4

Солнце грело непривычно по-летнему, заставляя асфальт под ногами слегка подрагивать. Июнь в Питере выдался на редкость щедрым на тепло. Рюкзак за спиной казался легче обычного – впереди было не учёба, а странствие, пусть и с учебными целями.

Кристоф и Марк шли от станции «Старый Петергоф» по направлению к парку Сергиевка. Воздух пах свежескошенной травой, морем и свободой.

– Думаешь, нас много будет? – размышлял вслух Марк, ловко огибая растянувшуюся на тротуаре туристическую группу. Его гитара была закинута за спину с таким видом, будто это не музыкальный инструмент, а обязательный атрибут странника.

– В группах обычно не больше пяти человек, – ответил Кристоф, прикидывая в уме. – Плюс сама Вера Матвеевна. Так что, максимум, ещё двое.

– Хочется, чтобы девчонок побольше было, – мечтательно протянул Марк, поправляя свою и без того идеальную причёску. – А то мы с тобой заскучаем.

– Ты учиться сюда приехал или девочек кадрить? – усмехнулся Крис

Марк гордо взмахнул головой, и его золотистая шевелюра эффектно заблестела на солнце.

– Друг мой, я – многогранная личность. Моего обаяния и таланта хватит и на учёбу, и на прекрасных дам.

Кристоф только покачал головой, но улыбка не сходила с его лица – с Марком скучно не бывало.

Они свернули в парк. Тенистые аллеи, запах старых деревьев и тишина, нарушаемая лишь пением птиц, сменили шум улицы. Вскоре они вышли на залитую солнцем поляну. И там их уже ждали.

Вера Матвеевна стояла в лёгком летнем платье цвета морской волны, с непринуждённой грацией, выдававшей в ней хозяйку водной стихии. Рядом с ней – миниатюрная рыжеволосая девушка в облегающем зелёном спортивном костюме. Её волосы были собраны в беспорядочный пучок, открывавший аккуратно выбритые виски, покрытые тонкими, едва заметными узорами, похожими на паутинку. Она что-то живо обсуждала с Верой, но замолчала, увидев приближающихся юношей.

– А вот и наши герои, – улыбнулась Вера Матвеевна. Её взгляд скользнул по обоим, оценивающий и в то же время одобрительный. – Практически вовремя. Знакомьтесь – Арина Дорофеева. Будет с вами в команде.

Арина кивнула, немного раскосые зелёные глаза быстро, почти по-звериному, оценили каждого. Кристоф поймал себя на мысли, что она выглядит так, будто готова в любую секунду или убежать, или напасть.

– Арина закончила обучение год назад, но экзамен сдала только в этом году, – добавила Вера, и в её голосе не было ни капли упрёка, лишь констатация факта.

Кристоф понимающе хмыкнул про себя. Он бы тоже мог оказаться на её месте, если бы не заступничество Сима. Эта мысль вызвала к Арине лёгкую симпатию – они были в чём-то похожи.

– Получается, два мальчика и две девочки? – воскликнул Марк, и его лицо озарилось ослепительной, отрепетированной улыбкой. Он сделал шаг вперёд, опередив Кристофа, и протянул Арине руку. – Марк Белов. Будущее украшение российского Ордена и, надеюсь, приятный компаньон в этом странствии.

Девушка удивлённо подняла бровь, но руку пожала – крепко, по-деловому.

– Арина. Будущее покажет, насколько ты приятный компаньон, – парировала она без тени смущения.

– О, с характером! – усмехнулся Марк. – Мне нравится. Не переживай, я ещё покажу себя во всей красе. И в учёбе, и в… остальном.

Он бросил многозначительный взгляд, но Арина лишь скосила на него глаза, будто рассматривая любопытное, но не особо умное насекомое.

– Сомневаюсь, что твои таланты пригодятся против тварей из Разрывов, – сухо заметила она, поворачиваясь ко второму юноше. – А ты кто?

– Кристоф Хаас, – просто представился он, чувствуя себя на фоне Марка немного серой мышкой.

– Ух ты! – Арина вскинула брови. – Немец?

– Датчанин, – потупил взгляд Кристоф. – Точнее, папа был. А я…

– Крис – наш скромный гений, – вступила Вера Матвеевна, слегка усмехнувшись. – Не смотри, что молчит. В бою проявляет недюжинную… изобретательность.

Марк, почувствовав, что внимание учительницы переключилось на Кристофа, поспешил вернуть его на себя.

– Вера Матвеевна, а где же наши фамильяры? Уже можно их призвать? Не терпится посмотреть, с кем предстоит работать Арине.

– Всё в своё время, Марк, – ответила учительница, и её взгляд стал строже. – Сначала обсудим правила, маршрут и цели. Фамильяры присоединятся к нам позже. Надеюсь, вы все готовы к серьёзной работе?

Её взгляд скользнул по каждому, ненадолго задержавшись на Марке, который уже пытался зацепить взгляд Арины своим.

– Конечно! – хором ответили они, хотя Кристоф поймал себя на том, что смотрит не на учительницу, а на новую одногруппницу. И на то, как Марк уже строит ей глазки, явно видя в ней новый вызов для своего неукротимого обаяния.

Это летнее странствие обещало быть интересным. И не только из-за уроков магии.

***

Поляна погрузилась в рабочую атмосферу. Ученики сидели на траве, скрестив ноги, перед каждым лежали рунические дощечки, листы плотной бумаги и банки с чернилами. Кристоф, привычным движением достал свой кривой нож и уже собирался сделать надрез на зажившей, но всё ещё покрытой свежими шрамами ладони.

– Крис, ну что за варварство? – голос Веры Матвеевны прозвучал прямо у него над ухом.

Он вздрогнул и поднял глаза. Учительница смотрела на него с лёгким осуждением. «Что опять не понравилось этой женщине?» – промелькнуло у него в голове.

Вера Матвеевна присела рядом с ним на корточки, отодвинула нож и достала из своей изящной сумочки стерильный шприц в индивидуальной упаковке. Её тонкие, но удивительно крепкие пальцы уверенно обхватили его запястье, нашли вену и быстрым, точным движением взяли кровь.

– Ай, блин… – Кристоф непроизвольно сморщился от неожиданного укола.

– Крис! – учительница покачала головой, и в её глазах плеснулась насмешка. – Ты себе собирался руку резать, а тут комарик укусил – и испугался?

Со спины раздался бессовестный, громкий хохот Марка. Арина фыркнула и прикрыла рот рукой, но по её глазам было видно, что она еле сдерживает смех.

Кристоф зарычал от досады, выхватил из руки Веры наполненный шприц и с вызовом вылил всю кровь прямиком в свою чернильницу. Алая струйка смешалась с синевой, создавая знакомый тёмно-фиолетовый оттенок.

Вера Матвеевна неодобрительно хмыкнула, но делать замечание не стала. Она встала в центр поляны, грациозно отмахнулась от назойливой осы и обвела взглядом учеников.

– Новая ступень в жизни требует перемен. Давайте начнём с основ и оценим, годятся ли ваши нынешние фамильяры для предстоящего странствия.

Арина встала первой, её движения были быстрыми и точными. Голос звучал уверенно, без тени робости.

– Разрешите начать?

Вера кивнула. Арина достала из кармана спортивных штанов обычную зажигалку, чиркнула и подожгла уголок заранее подготовленного листа. Вместо слов она запела странную мелодию, которая, несмотря на отсутствие слов, была полна дикой красоты и силы. Кристоф и Марк невольно застыли, восхищённо открыв рты.

Лист бумаги не давал удушливого дыма, а горел всё ярче и ярче, превращаясь в сгусток чистого пламени. В этот момент Арина выплеснула на него всю банку чернил. Огонь взревел и полыхнул ровным вертикальным столпом в рост человека, а затем погас так же мгновенно, как и возник. Но он не исчез – он сконцентрировался.

На руке Арины, изящно сложив огненные крылья, сидела Жар-птица. Пока ещё не огромная, размером с крупного пеликана, но невероятно яркая. Её перья переливались всеми цветами радуги, а глаза горели изумрудным огнём, полным древней мудрости пополам с юношеской дерзостью.

– Прекрасно! – оценила Вера Матвеевна. – Контроль и мощность налицо. А можешь больше?

Арина хитро ухмыльнулась и вытянула вперёд руку. Птица склонила голову и клюнула её в палец, выпив каплю крови. И в тот же миг фамильяр заметно прибавил в размерах, его крылья распахнулись, отбрасывая на траву радужные блики.

– Замечательно. Марк? – перевела взгляд на него Вера.

Друг Кристофа эффектно вскочил на ноги, словно выходя на сцену. Он ловко сложил из листа бумаги идеальный самолётик, вылил на него половину банки чернил и запустил в сторону леса. Затем поднёс ко рту два пальца и громко свистнул.

Из-за деревьев тут же раздался ответный свист – в разы громче, пронзительнее, от которого у Кристофа заложило уши. Несколько секунд спустя из чащи вынырнул, неспешно прошагав, смуглый жилистый мужчина невысокого роста, одетый в потрёпанный кожаный жилет на голое тело.

Соловей-разбойник. Его руки были сплошь покрыты тюремными наколками, а лицо с кривой ухмылкой выдавало в нём отпетого уголовника. Но когда он заговорил, его голос оказался низким, бархатным и обволакивающим, как мёд.

– Звал, начальник? – прохрипел он, оценивающе оглядев поляну.

Марк с напускной небрежностью кивнул на свободное место рядом с собой.

– Присоединяйся к публике, артист. Твоё выступление позже.

Соловей хрипло рассмеялся и устроился на траве, доставая из-за пазухи самокрутку.

Все взгляды автоматически переключились на Кристофа. Он почувствовал, как подступает знакомая волна неуверенности. Рядом с таким зрелищем его метод выглядел убого. Он собрался с силами, выплеснул содержимое своей чернильницы на лист бумаги и прошептал заклинание призыва.

Лист бумаги сморщился, свернулся в неровный шарик, скатился на землю и обрёл знакомые черты. Колобок уставился на них своими голубыми глазами-пуговицами.

– Кушать? – просипел он.

Наступила мгновенная тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием пламени в перьях Жар-птицы. Потом Соловей-разбойник фыркнул и неуважительно ткнул пальцем в сторону Колобка:

– Это чё за каракатица у тебя, пацан? Хлебушек чернильный?

Марк сдавленно кашлянул, стараясь скрыть смех. Даже Арина смотрела на Колобка без насмешки, но с откровенным любопытством.

Кристоф чувствовал, как горит лицо. Эффектности не вышло. Придётся доказывать, что его фамильяр первой категории тоже чего-то стоит. Не показной силой, а делом. Он мрачно посмотрел на Колобка, который уже с интересом облизывался, глядя на переливающуюся Жар-птицу.

– Не ешь соседей, – сурово предупредил его Крис.

Вера Матвеевна медленно обошла Колобка, который с наигранной невинностью закатил глаза и принялся насвистывать дурацкую песенку. Лицо учительницы оставалось невозмутимым, но в глазах читалась лёгкая досада.

– Крис, он не подойдёт, – заключила она, останавливаясь перед учеником. – Для странствия, для реальных столкновений… тебе нужно призвать другого фамильяра. Более серьёзного.

Кристоф закусил губу. Он знал, что этот разговор неизбежен.

– Не согласен, учитель. Я с его помощью сдал выпускной экзамен. Мы победили.

– Ой ли? – тонко улыбнулась Вера. – Это был удачный тактический ход, который вряд ли сработает в реальном бою с непредсказуемым противником. Мы никогда не знаем, кто вылезет из Разрыва в очередной раз и какие способности будут у пророка-нарушителя. Возможно, ты привязался к Колобку, но его придётся заменить. Это необходимость.

– Но он очень умный! – не сдавался Кристоф, чувствуя, как нарастает знакомое чувство протеста. – Он может быстро придумать тактику! План с мясом на экзамене был его идеей!

– Почему ты так упрямишься, Крис? – в голосе Веры впервые прозвучало раздражение. – Это не детский сад, где нужно жалеть первого в жизни друга. Это вопрос выживания. Твоего и тех, кто будет рядом.

– Я просто знаю, чем это заканчивается, – мрачно проговорил Кристоф. Его взгляд упал на рюкзак, где лежала стопка исписанных листов. – У меня уже есть сказка. Новая.

Он достал свежую рукопись и протянул её Вере Матвеевне. Та, скептически подняв бровь, взяла листы и начала читать. Её глаза пробегали по строчкам, сначала с недоверием, потом с нарастающим интересом. Через пару минут она одобрительно кивнула.

– «…И пошёл Леший на зов призывателя, не как раб, но как союзник, ибо видел в нём родственную душу, искателя потерянных троп и хранителя лесной тишины…» – она прочла вслух, и в её голосе звучало неподдельное восхищение. – Мастерство пера, Крис, признаю. Чувствуется глубина. Проблем я не вижу, всё должно получиться.

Кристоф лишь тяжело вздохнул. Он взял у неё рукопись, вылил на неё остатки чернил из своей банки и, прошептав несколько слов, швырнул листы на землю. Бумага впиталась в почву, как вода в сухую губку.

Не прошло и минуты, как из глубины леса послышался треск ломающихся веток и шорох листвы. Ещё спустя несколько секунд на поляну явился он.

Леший был огромен – под три метра ростом, сплетён из вековых коряг, мха и гнева. Его глаза светились тусклым жёлтым светом светлячков в глубине глазниц, а ветвистые «лапы» с длинными когтями скребли по земле. От него веяло дикой, зверской силой и древней ненавистью ко всему живому.

«Такого разговором не задобришь…» – только и успел подумать Кристоф.

– Атакуй! – скомандовала Вера, но было уже поздно.

Арина взметнула руку. Жар-птица с оглушительным криком ринулась вперёд, оставляя за собой струю ослепительного пламени. Но огонь лишь опалил мох на груди Лешего, не причинив ему вреда.

Чудовище взревело и одним движением ветвистой лапы швырнуло в птицу сноп сломанных сучьев. Жар-птица кубарем отлетела, едва успев прикрыть собой хозяйку от следующего удара. Обе откатились по земле к краю поляны.

Марк вышел из ступора, его лицо вытянулось от ужаса.

– Так вот оно что… – прошептал он, выхватывая нож. – Дима не врёт… Он ещё мягко говорил…

Его фамильяр, не теряя времени, бесшумно зашёл чудовищу за спину. Прыжок. Ятаган Соловья блеснул в воздухе и с силой вонзился в «шею» Лешего. Клинок глухо стукнул о древесину, оставив лишь глубокую зарубку. Леший даже не заметил.

Вера Матвеевна уже вскинула руку, чтобы призвать Садко, но Кристоф резко остановил её.

– Нет! Он мой! – крикнул он и, не думая, схватил её за край платья, без церемоний оторвав длинную полосу синей ткани.

– Крис, да как ты… – на её лице застыла смесь негодования и гневе, но ученик перебил её:

– Он любит цвета, которых нет в лесу!

Леший, привлечённый движением, развернулся к ним, издавая скрежещущий звук. Кристоф, не отводя от него глаз, сунул Колобка лицом в яркую ткань, скрывая его. Фамильяр начал материться, но хозяин шикнул на него и уложил на ладони хлебным задом кверху.

Чудище прекратило движение и уставилось на идущего к нему человека, наклонив голову набок. Кристоф вытянул руки вперёд, как бы преподнося дар.

– Великий хозяин леса! Прими этот каравай от нас, путников! – голос Криса дрожал, но был громким и чётким.

Леший замер, его жëлтые глаза сузились. Он медленно протянул огромную лапу и взял свёрток. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на любопытство. Затем он поднёс свёрток ко рту и разом проглотил его.

Наступила тишина. Леший сплюнул кусок платья и выпрямился, одобрительно кивая. Арина с помощью Марка приподнялась с земли, оба завороженно наблюдали за движением древесных челюстей. Вдруг девушка взвизгнула – чудище забилось в лихорадке.

Леший упал, начал яростно раздирать себе горло когтями, издавая ужасающий, трещащий звук. Его деревянная шея неестественно разбухла, потрескалась и с громким хрустом рассыпалась в щепки. Голова с глухим стуком упала на землю и покатилась по траве. Кристоф вышел вперёд и остановил её ногой.

Из полого пенька, оставшегося от шеи, выкатился раздутый Колобок, весь в опилках и смоле. Отряхнулся и яростно уставился на Кристофа.

– Крис, – просипел он, и в его голосе бушевала ярость. – Если ты ещё раз скормишь меня какой-то образине – будешь до конца своих дней давиться хлебом. Понял? Хотя… – фамильяр, сверкнув глазами, сменил гнев на милостивую задумчивость, – быть на такой высоте мне понравилось. Виды ничего так.

В этот момент Вера Матвеевна подошла к Кристофу. Её взгляд упал на его ладони. Они были в крови – ученик щедро накормил фамильяра перед отправкой на задание.

– Обе руки, Крис? – тихо спросила она, и только в её глазах было понимание всей цены этой победы. – А про платье мы ещё поговорим, позже.

Кристоф ничего не ответил, лишь мрачно кивнул и посмотрел на Колобка. Как вдруг в памяти юного сказочника всплыли слова старика Вальди, и в его голове, как вспышка, созрела идея. Безумная, странная, но идея.

«Тело. Ему нужно тело. Настоящее, а не просто шарик. Тогда мы сможем претендовать сразу на четвёртую категорию.»

***

Летнюю ночь, густую и звёздную, разрезали две неуклюжие фигуры, сгибающиеся под тяжестью огромных пакетов из «Копеечки».

– Завтра рано утром выезжать в Великий Новгород, – бубнил Марк, спотыкаясь о корень. – Почему мы вместо того, чтобы спать, сейчас несём в лес пол-«Копеечки»? И зачем тебе вообще столько теста? Ты там армию пельменей лепить собрался?

– Увидишь, – коротко бросил Кристоф, его лицо в лунном свете было сосредоточенным и бледным.

Это была уже не ухоженная поляна в парке, а глухая, непролазная чаща. Если бы не следопытские навыки Соловья-разбойника, который шёл чуть впереди, насвистывая похабную частушку и без усилия раздвигая колючие ветки, Кристоф бы вряд ли нашёл дорогу в темноте, хотя уже успел побывать в лесу днём. Фамильяр Марка периодически оборачивался и с издевательской ухмылкой забирал у ребят по пакету.

– Тяжело, барчуки? – хрипел он. – В лесу, знаете ли – не на курорте.

Наконец они вышли на небольшую поляну. В центре её зияла вырытая яма – два метра в длину, полтора в ширину. Она была бы похожа на свежую могилу, если бы не странные углубления по бокам, обозначающие руки и ноги.

При свете полной луны это зрелище выглядело особенно жутко. Даже Соловей перестал насвистывать и с неодобрением покосился на яму. Но глаза Кристофа горели нездоровым, лихорадочным блеском.

– Засыпай в форму муку, – скомандовал он Марку, указывая на импровизированную «форму» из утрамбованной земли. – Я разобью яйца. Потом вместе зальём молоком и дрожжами.

– На… на всю эту… форму? – недоверчиво переспросил Марк, смотря на гигантские очертания.

– На всю, – твёрдо подтвердил Кристоф.

– Блин, почему нельзя было купить готовое тесто? – простонал Марк, сминая пакет с мукой.

– Колобок бы обиделся, – абсолютно серьёзно ответил Кристоф.

***

Прошло около двух часов мучительного замешивания и ожидания, прежде чем тесто наконец поднялось, заполнив земляную форму и издавая кисловатый дрожжевой запах. В чаще послышались шаги. Первым на поляну выкатился Колобок, явно недовольный ночной экскурсией. За ним вышла заспанная Арина в накинутом на плечи худи.

– И кто из вас, кретинов, решил меня посреди ночи… – она начала злиться, но её взгляд упал на гигантскую «булку» в форме человека. Рот девушки остался открыт. – О господи… Вы совсем спятили?

– Ничего криминального, – постарался успокоить её Кристоф. – Но нам нужна твоя помощь. Тесто нужно будет… обжечь. Равномерно и быстро.

Арина, постояв секунду в ступоре, рассмеялась. Испуг сменился чистейшей иронией.

– Вера Матвеевна, я смотрю, не в курсе наших ночных кулинарных экспериментов, да?

Кристоф промолчал, но его виноватый взгляд сказал всё за него. Марк, облокотившись на лопату, найденную в траве, философски изрёк:

– К утру наш датский принц будет либо самым сильным учеником в группе, либо самым великим идиотом за всю историю общины. Ставлю на второе.

Кристоф проигнорировал лепет друга и подставил Колобку ладони, взяв его на руки.

– Дружище, мне придётся тебя усыпить. Процедура может быть… неприятной.

– Ох, Крис… – Колобок посмотрел на полную теста гигантскую яму с обречённым выражением. – А нам точно это надо? Мне и в этом теле было неплохо…

– Я бы не предлагал, если бы не был уверен, – сказал Кристоф, и в его голосе прозвучала такая твёрдая уверенность, что даже Марк перестал ухмыляться. – Ты у меня станешь настоящим хлебным големом!

Колобок зажмурился. Кристоф обмакнул палец в небольшую баночку с чернилами и аккуратно нарисовал у него на «лбу» две руны: «Исток» – связь с источником, и «Леля» – иллюзия, сон.

Колобок вздохнул и словно окаменел, его глаза потухли. Кристоф с почти религиозным благоговением положил его на то место, где у силуэта из теста должна быть голова.

Он надрезал обе ладони, усеяв каплями крови всю поверхность силуэта, вылил сверху весь запас чернил, затем отступил и кивнул Арине.

– Всё. Теперь твой черёд.

Ладони девушки вспыхнули ровным, жарким пламенем. Не разрушительным красным, как у старика Вальди, а золотистым и почти живым. Она покачала головой, но в её глазах разгорался азарт.

– Чувствую, мальчики, с вами будет весело. Но если затея прогорит… – ей пришлось сделать паузу, потому что парни фыркнули от каламбура, – …я вас покрывать не буду.

– Жги уже! – нетерпеливо сказал Марк.

Арина выдохнула и протянула руки над гигантской фигурой из теста. Огонь, не обжигающий, а животворящий, хлынул из её ладоней, окутывая форму ослепительным сиянием.

Ночь на поляне исчезла, сметённая ярким пламенем новой жизни.

## Глава 5

Лучи утреннего солнца, ещё робкие и холодные, только начинали золотить купола церквей и отражаться в спокойной, величавой поверхности Волги.

Ранним утром на смотровой площадке Нижегородского кремля было безлюдно и тихо. Кристоф сидел на парапете, спиной к городу, лицом к реке. Его небольшие глаза щурились от ветра, а на бледной коже выходили мурашки, но в душе он любил именно такую погоду. В левой руке он держал свой кривой нож, а резцом в правой старательно выводил на лезвии зазубрину за зазубриной, создавая узор руны «Сила».

***

Вз-зиг.

Металл скрежетал, подчиняясь нажиму, и в такт этому звуку в памяти всплывали образы.

Первый месяц странствия. Где-то под Костромой, на заброшенном поле. Арина, вся в поту, с вываленным языком, снова и снова пыталась выжать из ладоней хоть искру без помощи Жар-птицы. Наконец, с надрывным криком, у неё получилось – тонкая, но яростная струйка пламени ударила в землю, оставив чёрную полосу.

Марк, сипя и краснея, с пятой попытки свистнул так, что у Кристофа на мгновение заложило уши. Сам Кристоф к тому времени уже давно умел пользоваться силой Колобка. Но до чего же она была непутёвой… Хлеб. Превращение любого участка тела в чёртов хлеб. Он с завистью смотрел на огонь Арины и громоподобный свист Марка.

– Круто ведь! – серьёзно сказал Марк после тренировки, хлопая его по плечу. – Многие ранения не страшны, если быть готовым. Я бы тоже так хотел.

– Вот волна огня – это круто, – мрачно возражал Кристоф, глядя на Арину, которая валилась с ног, но сияла от счастья. – А хлеб… хлеб – практично, но до чего же уныло…

***

Вз-зиг.

Вышний Волочёк. Первый серьёзный, не учебный разрыв Эпоса. Пятёрка «шкодников» – мерзких, скрюченных тварей, похожих на гиен с человеческими руками. Испуганные местные жители. Двухметровый голем-Колобок, на создание которого ушла уйма сил, разобрался с ними одним махом, просто прокатившись по ним.

Но крайне некстати появившийся следом «аркан» – высокий, тощий похититель детей – оказался трудной задачей уже для всей группы. Колобок, Жар-птица и Соловей смогли только скрутить его, тратя силы на удержание. Садко изгнал тварь обратно в Эпос, а Вера Матвеевна потом устроила им трёхчасовой разбор полётов за самоуправство.

***

Вз-зиг.

Январь. Первое столкновение с настоящим пророком. Не с первоклассником из общины, который пока не прошёл трансформацию дара и развлекался с изменением вероятности событий. Не с «ручными» недорослями на учёте у Ордена, которые иногда тренируют молодое поколение сказочников. А с настоящим волком в человечьем обличии.

Дар таких ребят каким-то образом не угасал к пятнадцати. Этому парню явно уже было 17-18 лет, но он отлично пользовался энергией Эпоса в своих целях, и брал её слишком много, за счёт чего в одиночку открывал маленькие разрывы.

«Как он только жив остался к своим годам?» – думал Кристоф, преследуя его. Рыжий крепкий парень с россыпью веснушек был очень быстрым, но ему не повезло свернуть в тупик. Марк отстал. Они остались один на один.

Пока пророк не начал контактировать с Эпосом напрямую, его дар можно обезвредить одной лишь путеводной нитью. Кристоф извлёк её, используя иглу как рукоять кнута, замахнулся…

– Увернусь! – выпалил рыжий. Нить со свистом рассекла воздух справа от него. – Уйду! – и вот уже он оказался по левую руку от Кристофа.

«Так ведь правда уйдёт, зараза…» – подумал Крис, поудобнее перехватывая иглу-рукоять. Откуда-то его противник знал правильный способ противостоять себе подобным.

– Мимо! – выкрикнул пророк на третий удар. Ошибка. Надо было видеть его лицо, когда нить оплела его, словно хищная лиана, перекрывая доступ к Эпосу.

Кристоф дёрнул иглой, нить завибрировала. Рыжий упал на землю. Вот теперь можно предъявить знак Велеса. Парень слëту выдал ещё несколько бессмысленных пророчеств, которые остались только словами.

– Не знал? – понимающе хмыкнул Кристоф, туже стягивая узел на его запястьях. – Дар не действует на таких же, как ты. Я тоже пророк, только круче. А это мой фамильяр!

Сказочник кивнул рыжему за спину.

– Вуа-а-а-а! – только и выкрикнул тот, как только Колобок схватил его за шкирку пальцами-сухарями.

Марк подоспел из-за угла как раз в тот момент, когда пророк-нарушитель уже беспомощно дёргался на плече фамильяра Кристофа.

***

Вз-зиг.

Ярославль. Комиссия местных сказочников-стражей официально подтвердила статус Колобка как фамильяра пятой категории – Кристоф, пытаясь убить «мстителя», сорвался с шестнадцатого этажа строящегося дома и выжил, мгновенно превратив всё тело в упругий, эластичный хлебный ком.

Тогда же юный сказочник убедился, что путеводная нить годится не только для зашивания разрывов – «Мститель» выбрался ровно в момент, когда Кристоф зашивал разрыв на крыше. Тварь, сбив юношу с ног, в полёте с крыши получила серьёзные раны от иглы и нити, будто они были раскалённым металлом для неё.

Кристоф вспоминал это и невольно улыбался, чувствуя лёгкую грусть. Год пролетел незаметно. Совсем скоро ему исполнится шестнадцать. Он осмотрел готовую руну на лезвии ножа – молния, вписанная в сложный, угловатый узор. Остался доволен.

Внезапно сказочника хлопнули по плечу. Он обернулся. Марк подошёл совершенно незаметно, прямо как его Соловей.

– Верка тебя обыскалась, – сообщил друг, садясь рядом. Его гитара была закинута за спину, как неотъемлемая часть тела.

– Что, уже пора? – спросил Кристоф, пряча нож. Они должны были сегодня отплывать вниз по Волге.

– Наоборот, остаёмся, – Марк лениво потянулся. – То ли у местной общины серьёзный недобор стражей в этом году, то ли проблем больше, чем обычно, но нас временно закрепляют к ним. Приказ самого Сергеича.

Кристоф почувствовал неожиданный прилив тепла при упоминании бывшего учителя. Он взглянул на солнце, уже поднявшееся выше, и поймал себя на том, что начал щуриться – точь-в-точь как Илья Сергеевич. Эта мысль почему-то обрадовала.

– Всё Аньку вспоминаешь? – внезапно спросил Марк, следуя своей знаменитой способности попадать не в бровь, а в глаз.

– С чего ты взял?

– Вон, руну на ноже нарисовал, – он ткнул пальцем в лезвие и ехидно подмигнул. – А у неё на мече такая же.

– Это эффективно, – отрезал Кристоф, избегая прямого ответа. – Так я сам смогу бить тварей, если Колобка не будет рядом. Не у всех же есть громоподобный свист, как у тебя.

Марк усмехнулся, кивнул и больше не стал допытываться. Но друг оказался прав, внезапно для самого Кристофа. Он и правда часто вспоминал голубые глаза, упрямый взгляд и задорный смех Ани Смольниковой. Гораздо чаще, чем хотелось бы. И почему-то именно здесь, на высоком берегу Волги, её образ всплывал в памяти особенно ярко.

***

Встреча с нижегородскими стражами была назначена на Стрелке – живописном, продуваемом всеми ветрами месте, где Ока, бурая и стремительная, вливалась в величавую, серебристо-серую Волгу. Друзья прошлись по набережной, поднялись на высокий мост и остановились, опираясь на перила. Вид на слияние двух рек был захватывающим.

– Вера не слишком обрадовалась, да? – бросил Кристоф, глядя на воду. – Она всё-таки искатель, ей бы побольше одарённых детишек найти да в общины пристроить. На дела стражей ей пофиг, если это не спасательная операция.

– Да, скисла, – подтвердил Марк, лениво перебирая струны невидимой гитары. – Зато, говорит, нам больше практики будет. А знаешь, я даже рад. Девчонки у них, местных, классные, я присмотрел парочку!

Кристоф покачал головой, усмехнувшись.

– Кто о чём, а горбатый о могиле… Ты же всё за Ариной пытался ухаживать? Как успехи?

– Дохлый номер, брат, – Марк с драматическим вздохом схватился за сердце. – Она хитра как чёрт – ухаживания принимает, подарки даже, но в ответ только дежурная улыбка и взгляд, как на надоедливую муху. Никакого прогресса.

– Она понимает, что ты в душе неплохой парень, – философски заметил Кристоф. – Но не хочет быть очередным трофеем в твоей «коллекции». – Он сделал небольшую паузу, присмотревшись к чему-то в небе. – Кстати, она нас слышит.

– То есть как? – Марк нахмурился. – Она что, за нами следит?

Кристоф безразличным жестом ткнул пальцем в небольшую рыжую птичку, размером с попугая, которая летела вдоль моста, почти неотличимая от солнечных бликов на воде.

Птица пикировала, на уровне их голов, и прямо в воздухе перед ними бесшумно и без дыма вспыхнуло ослепительное пламя. Оно было ярким, но коротким, и из него, словно из портала, вышагнула Арина собственной персоной, грациозно приземлившись на асфальт.

Других пешеходов на мосту не было, а проезжающие мимо автомобилисты лишь на секунду замедлили ход, увидев вспышку, но потом спокойно поехали дальше.

«Кажется, местные сказочники маскируются куда хуже наших», – про себя усмехнулся Кристоф.

Последние языки пламени догорели на её огненно-рыжих волнах и исчезли. Раскосые зелёные глаза Арины нехорошо сверкнули, она упёрла руки в боки.

– Сам ты чёрт, – бросила она Марку, не удостоив его даже взглядом. Её слова висели в воздухе, наполненные обидой и достоинством.

После этого девушка обиженно подняла носик, тряхнула роскошной шевелюрой и, не сказав больше ни слова, быстрыми шагами пошла вперёд по мосту, оставив парней позади.

– Эй, Ариш, подожди! Я же не со зла! – опомнился Марк и бросился догонять её, на ходу придумывая неуклюжие оправдания.

Кристоф остался стоять у перил, наблюдая за этой сценой с лёгкой улыбкой. Он радовался за себя и за подругу.

Симбиоз с Колобком вышел на новый уровень – теперь Крису было доступно магическое зрение своего фамильяра, позволявшее видеть сущность за маскировкой. Именно так он и разглядел Жар-птицу Арины в образе маленькой птички. Сама Арина тоже не теряла времени даром – освоила «шаг сквозь пламя», короткие телепортации на небольшие расстояния. А Марк… Марк продолжал ходить по бабам, как будто ничего не изменилось за этот год.

«Ну хоть свистеть научился», – со снисхождением подумал Кристоф и, оттолкнувшись от перил, неспешно пошёл вслед за своими неугомонными друзьями.

***

Синее платье Веры Матвеевны резко выделялось на фоне формы нижегородских стражей – тёмно-синих кителей с оранжевой нашивкой в виде иглы с ниткой и чёрных рубашек сотрудников полиции. Что примечательно – последних было большинство.

Кристоф с одобрением отметил это про себя. Органы власти, взаимодействующие со сказочниками, давно усвоили их главную позицию: если есть возможность не пугать народ – лучше ей воспользоваться. Люди боятся того, чего не понимают, а в школах и СМИ слишком скудно и сухо объясняли, как появляются Разрывы Эпоса, и кто их потом закрывает. Проще было работать под прикрытием.

«Федеральная Служба Контроля Сверхъестественных Явлений» – громкое официальное название российского Ордена Сказочников – была полностью узаконенной структурой с широким списком полномочий. Но вот беда – узаконена она была только в 1945 году, когда на бывших полях сражений стали появляться особенно мерзкие твари, наводящие ужас на и без того измученное население. К тому моменту от могучего Ордена Сказочников Российской Империи не осталось почти ничего – большинство репрессировали, остатки бежали за границу или ушли в глубокое подполье.

С возрождения Ордена под новым именем прошло уже семьдесят лет, но последствия догоняли по сей день – народ не верил сказочникам, считая их то шарлатанами, то опасными сектантами.

Начальник стражей, Артур Сковпень, однако, был одет по форме именно сказочников – должность обязывала. Крупный, уверенный в себе мужчина с умными глазами. А вот фигура рядом с ним заставила Кристофа непроизвольно поморщиться. Его заместитель, Женька Астраханцев, по кличке «Коршун». У тех, кто дал ему такое прозвище, определённо было извращённое чувство юмора – по мнению Кристофа, он скорее напоминал «Белую ворону». Субтильный, болезненно-бледный альбинос с бесцветными ресницами и белыми, почти прозрачными волосами. И донельзя высокомерный – что, впрочем, было объяснимо для сказочника в пятом поколении. Непонятно было только одно: как он умудрился получить такой высокий пост в двадцать лет? То ли в нижегородской общине такой кадровый голод, то ли сыграли статус и связи его родителей.

Кристоф пересекался с Коршуном всего один раз, когда встречал Веру из местной общины, куда она сдала двоих детей с даром, найденных в области. Этого одного раза было более чем достаточно.

Кристоф, Марк и Арина подошли достаточно близко, чтобы на них обратили внимание.

– Рад, что вы смогли остаться, Вера Матвеевна. – Артур обернулся и добродушно кивнул на троицу. – Это ваши ученики?

– Мои, – с лёгкой гордостью в голосе ответила Вера, и Кристофу стало приятно.

Но тут же эфир прорезал холодный, высокомерный голос Коршуна:

– Учитель, мы, кажется, просили у Петербурга профессионалов, а не детей на практику.

В воздухе повисла напряжённая пауза. Марк фыркнул, Арина надменным взглядом окинула альбиноса с ног до головы. А Кристоф лишь внутренне вздохнул. Его предчувствие не обмануло.

Женька явно собирался осложнить жизнь ребят в Нижнем Новгороде. И, судя по ядовитому блеску в его блеклых голубых глазах, ему это должно было доставить особое удовольствие.

– Поумерь пыл, Женя, – осадил его Артур. – У всех сейчас непростые времена. А вы, ребята, уже в курсе дела? – Он снова повернулся к троице и увидел лишь дружное пожатие плечами. – Тогда позвольте рассказать. У нас возникли трудности с частым открытием разрывов. Особенно частым для нашей местности. Обстановка в регионе спокойная, поэтому никто сильно опасный оттуда не появляется. Бедные и криминальные районы постоянно патрулируем мы, но в последние две недели наших рук уже не хватает – привлекаются выпускники и даже ученики старших классов. Более того, – голос Артура стал ниже, – есть подозрение, что разрывы открывают умышленно.

– Но как это возможно? – чуть не подскочила Арина.

Она лучше всего знала теорию червоточин, и помнила, что для открытия Разрыва нужна высокая концентрация силы. Пророку-недоучке такое точно не по зубам, если он не колдует всегда в одном и том же месте. Все более-менее серьёзные пророки, как и недоросли, на строгом учёте у общин. А деятельность сказочников в создании разрывов чётко контролируется – обычно они открываются только во время действия призывающей сказки и для конкретного существа.

– Правильный вопрос, юная леди! – Артур одобрительно прищурился. – Мой вывод основан на том, что они через какое-то время закрываются сами. К сожалению, мои люди ни разу не застали этот момент – во всех местах всплеска энергии Эпоса, где мы побывали за это время, Разрыв либо успешно «доживал» до нашего прибытия, либо закрылся совсем недавно. По остаткам силы выйти на след также не смогли, но теоретически это возможно, если подготовить почву заранее, либо…

– Либо? – с нажимом спросила Арина, уже игнорируя субординацию.

Коршун ответил вместо начальника, замогильным голосом:

– Либо если проход открыт с той стороны.

– И кто может за этим стоять? – Кристоф поднял бровь. Его, в отличие от друзей, история не напугала.

– Среди всех известных нам вольных пророков никто не проявлял активности. – Сковпень покачал головой. – Но такое нельзя долго проворачивать незамеченным, и рано или поздно мы схватим нарушителя по свежим следам.

– То есть, – хмыкнул Марк, – нам остаётся только искать?

Остальные стражи замерли – они тоже хотели знать ответ на этот вопрос. Артур тяжело вздохнул, но специально сделал голос бодрым:

– Только искать. И мы обязательно найдём. А сейчас поехали в наш Дом – мы выдадим вам браслеты и распределим между группами.

***

В Доме Нижегородской общины, больше похожем на современный оперативный штаб, чем на мистическое убежище, Кристофу, как и его друзьям, выдали браслеты стражей – стильные умные часы со специальным защитным покрытием и встроенным навигатором, тревожно вибрирующим при приближении к аномалиям Эпоса.

Далее шло распределение по патрульным группам. Сковпень, человек практичный, решил не ломать уже сложившиеся команды и не раскидывать учеников Веры по разным отрядам. Петербуржцам лишь назначили местных командиров.

Марка и саму Веру Матвеевну определили в группу номер 5 под командование седовласого ветерана с крестообразным шрамом на шее и спокойным, уверенным взглядом. Кристоф и Арина же с крайней неприязнью обнаружили, что их руководитель – Женька Коршун. Тот, увидев новых подчинённых, язвительно скривил губы.

– М-да, «любите» вы меня, командир… – бросил он в сторону Сковпеня.

– Твоя группа отправляется в Бор, – твёрдо сказал Артур, не обращая внимания на его тон. – По данным, там нет опасных разрывов, только фоновые аномалии. Идеально для ознакомления новичков с территорией.

– Меня сюда определили, чтобы побеждать монстров, – прошипел Коршун, – а не нянчиться с детьми и возить их на экскурсии!

– Тебя сюда определили выполнять приказы. – Артур повернулся к нему, и его добродушное лицо стало жёстким. – Стражи – армия Ордена, поэтому отставить сопли и за работу. Понятно?

Коршун на секунду встретился с ним взглядом, потом отвëл глаза и сквозь зубы выдохнул:

– Есть. – Он резко развернулся к Кристофу и Арине. – За мной. И фамильяров призывать не нужно, это не цирк. Но листы с чернилами держите наготове. – Женька повёл их к выходу, не оглядываясь. – Я работаю, а вы не мешаете, не лезете на рожон и не выходите из-за моей спины. Мне плевать, чему вас там в Питере научили. Если встанет выбор – убить тварь или защищать вас, – я буду убивать тварь. Поэтому не усложняйте жизнь себе и мне.

Арина сморщила носик, но промолчала, лишь обменялась с Крисом красноречивым взглядом.

– А что, если тебе понадобится помощь? – спросил Кристоф, стараясь говорить нейтрально.

Женя обернулся, и на его бледном лице появилась ядовитая усмешка.

– Мне? Помощь? Смешно. Но если вдруг, по невероятному стечению обстоятельств, понадобится – будьте добры звать её с безопасной дистанции. Кричать громко умеете?

Он подошёл к своей машине – новенькой, мощной серой BMW M5. Кристоф и Арина молча уселись на заднее сиденье. Пока Женя отходил покурить, Арина тихо спросила:

– Слушай, а сколько вообще платят сказочникам в Нижнем? На такую-то тачку…

– Очень сомневаюсь, что он купил её на зарплату стража, – так же тихо ответил Кристоф.

***

Машина плавно катила по Борскому мосту, оставляя за спиной исторический центр. За окном расстилалась широкая, серебристая от солнца Волга. Арина, желая нарушить напряжённое молчание, спросила с заднего сиденья:

– А где тут у вас чаще всего открываются разрывы? И насколько сильны флуктуации Эпоса в городе?

Коршун, не отрывая глаз от дороги, ответил с привычной язвительностью:

– Учебник почитали, бравируете терминологией? «Флуктуации»… Частотные колебания силы зависят от плотности пророков на квадратный километр и того, как часто они свою силу используют. В центре – стабильно высокие, спальные районы поспокойнее. А самыми опасными разрывами… – он резко перестроился, обгоняя фуру, – …могут похвастаться старые промышленные зоны, заброшенные стройки и подворотни. Там людской страх и негатив копятся больше. Карту в ваших браслетах изучайте, там помечены все горячие точки.

Кристоф, поддавшись профессиональному интересу, не удержался:

– Какой в среднем коэффициент отношения в этих зонах? И кто чаще всего вылезает?

– О, наш датчанин ещё и математик. – Коршун коротко усмехнулся. – Коэффициент… В условном «спальнике» – плюс двадцать-тридцать. Там вылазят нейтральные домовые и всякая безобидная мелочь. В промзонах и на гнилых окраинах – минус сорок-пятьдесят. Там уже «шкодники», «арканы», «мстители», иногда и кто похуже. Форму принимают под стать местному фольклору – от классических баек до городских легенд. На моём районе однажды «чёрная душа» из местной байки про убийцу в подворотне материализовалась.

Он сказал это так буднично, что по спине Кристофа пробежали мурашки. Арина, впечатлённая, но не желающая это показывать, кивнула:

– Понятно… А у тебя кто фамильяр? Если не секрет.

В салоне на секунду повисла пауза. Коршун повернул голову, и его бледное лицо осветилось странной, холодной улыбкой.

– Китежградская русалка. Лерой зовут.

Слова повисли в воздухе. Кристоф, который уже начал понемногу оттаивать, почувствовал, как внутри у него всё сжимается от новой волны неприязни.

«Вот сука. Силой удерживает», – пронеслось у него в голове. Он знал, что русалки-метаморфы из озера Светлояр – существа гордые, дикие и агрессивные. Они добровольно подчиняются только людям с очень чистым, добрым сердцем, что явно не про Коршуна.

Но, скрипя зубами, Крис был вынужден признать: если этот высокомерный альбинос смог обмануть или подчинить такую сущность… то он и вправду чертовски хороший специалист. От этого осознания стало ещё гаже.

## Глава 6

Серый BMW M5 резко свернул в глухой тупик на окраине Бора и замер, словно затаившийся перед прыжком волк. Коршун заглушил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом электроники.

– Ну? – требовательно спросил он, не оборачиваясь. Его пальцы нетерпеливо барабанили по рулю.

Арина, сидевшая с закрытыми глазами, сморщила лоб, пытаясь сконцентрироваться на внутренних ощущениях.

– Точно где-то здесь… – пробормотала она. – Чувствую… как иголки под кожей.

Но браслеты на их запястьях молчали, экраны были чистыми, без намёка на тревогу.

– Понятно. Меньше надо слушать детей с их «ощущениями», – фыркнул Коршун с ядовитым торжеством в голосе. Щелчок двери заставил его обернуться. – Эй, куда?!

Арина уже выскочила из машины. На ходу она развернула лист бумаги, чиркнула зажигалкой и подожгла его. Пламя вспыхнуло ярко и коротко. Жар-птица материализовалась с рычащим звуком, осветив тупик своим сиянием.

– Найди разрыв! – скомандовала Арина, указывая рукой в сторону, где заканчивался город и начинался густой, тёмный лес.

Птица взмыла в небо и устремилась вперёд, оставляя за собой радужный шлейф. Женька, выругавшись, рванулся за ней. Кристоф, не раздумывая, последовал за ними, его подошвы громко застучали по дороге.

Асфальт под кроссовками сменился сырой землёй, а широкий тротуар – узенькой тропинкой, уходящей в лес. Коршун, двигаясь с неожиданной для его субтильного телосложения скоростью, догнал Арину на опушке и грубо схватил её за руку.

– Дура совсем? Отзывай её немедленно! Там ничего нет! Ты сейчас навлечёшь на нас…

Но его слова оборвались. В этот самый момент браслеты на запястьях у всех троих разом завибрировали, издавая тихий, но настойчивый тревожный сигнал. Экраны засветились красным, показывая резкий скачок аномальной активности.

Разрыв был обнаружен. Совсем рядом. Прямо в чаще леса, куда устремилась Жар-птица.

Ещё в Доме местной общины Кристоф проигнорировал приказ Женьки и оставил Колобка в рюкзаке, чтобы среагировать быстрее в случае опасности и призвать только его тело. Сейчас это оказалось донельзя кстати.

Юный сказочник сбросил лямки с плеч, расстегнул молнию и подбросил фамильяра в воздух. Пока тот с громким матом и проклятиями устремился вверх, Крис извлёк из сумки смятый лист бумаги и ножом разрезал его крест-накрест. Надписи вспыхнули золотым, бумага обратилась в мелкую пыль.

Кристоф поднял взгляд в небо. Из шарообразной головы Колобка стремительно выросло сначала могучее туловище, габаритами мало уступающее торсу Гришкиного Микулы, а затем – сильные хлебные руки и толстые ноги с подошвами-сухарями.

Бам! Куски земли разлетелись во все стороны. Колобок с грохотом приземлился на поляну, подогнув ноги, как во время прыжка с парашютом.

– Крис… – он выпрямился и пошевелил пальцами с характерным хрустом в костяшках. – Если так дальше пойдёт – я точно тебя съем.

– Хорошо, – кивнул Кристоф, – но сейчас у нас проблемы посерьёзнее!

Фамильяр ещё что-то проворчал, но побежал следом за Жар-птицей. Женька понял, что воспитательный процесс лучше отложить, и отпустил Арину. Свиток из его внутреннего кармана полетел в ближайшую лужу.

Бульк! Брызги полетели во все стороны, лужа расплескалась целиком. На её месте стояла китежградская русалка, твёрдо упираясь ногами – не хвостом! – в сырую землю. Вся её кожа была покрыта тонкими бирюзовыми чешуйками, а улыбку можно было бы назвать обворожительной, если бы не два ряда бритвенно-острых зубов.

– Лера, след! – крикнул Женя.

Русалка кивнула в хищном оскале и с нечеловеческой скоростью побежала туда же, куда полетели два других фамильяра. Кристоф, поражённый её видом, наконец пришёл в себя и бросился следом.

***

Троица неслась сквозь чащу, как ураган. Кристоф, рискуя свернуть шею, перемахнул через одно поваленное дерево в буреломе и начал карабкаться через другое. Арина, не сбавляя хода, вспыхнула живым факелом и в тот же миг появилась уже по ту сторону преграды, даже не обернувшись. Коршун же, оттолкнувшись от земли с нечеловеческой силой, просто перепрыгнул весь завал разом, его бледное лицо оставалось невозмутимым.

Они вырвались на небольшую поляну. И замерли.

Среди деревьев зиял Разрыв Эпоса – продолговатый, пульсирующий портал с рваными чёрно-голубыми краями. Он с каждым мгновением становился шире, выпуская из своих недр очередных тварей.

В нескольких метрах от него бушевало сражение. Огромный голем-Колобок сражался сразу с пятёркой гиеноподобных «шкодников». Твари пытались окружить его, прыгали всем скопом, кусали, но их клыки либо застревали в упругом хлебном теле, либо с хрустом ломались о твёрдую золотистую корочку.

С тех пор, как фамильяр обрёл тело, ему было мало одной крови – приходилось подкармливать свежим мясом. Благо, мясо тварей из Эпоса отлично подходило. Колобок с поразительной ловкостью ловил «шкодников» по очереди, его огромная булка-голова разевалась, и он одним укусом отрывал им головы. Безглавые тела тут же сгорали золотым пламенем, рассыпаясь в пепел и исчезая обратно в Эпос.

На другом конце поляны Жар-птица и русалка Лера одновременно атаковали «мстителя». Создание из живого, яростного огня приняло форму княжеского опричника в дымящихся доспехах. Птица могла нанести ему только физический урон клювом и когтями – их стихии были слишком похожи. Русалка же преуспела куда больше – дождевая вода с листьев и роса с травы летели к ней, сбиваясь в тугие, режущие, как бритва, струи, которые гасили пламя и заставляли тварь отступать с шипением.

«Колобку помощь не нужна» – молнией пронеслось в голове у Кристофа. Его взгляд приковал «мститель». Юный сказочник сжал в руке нож с пульсирующей ровным синим цветом руной «Сила», ощущая, как знакомый холодок растекается по руке. Пригнувшись, он замер за спиной опричника, выжидая момент.

– Стой, идиот! – прорезал воздух резкий крик Коршуна.

Но было поздно. Как только водяная струя Леры на секунду ослабла, Кристоф прыгнул вперёд.

Удар. Столкновение. Ладони моментально обожгло о раскалённый металл доспехов, пахнуло палёной кожей. Но нож, ведомый яростью и расчётом, нашёл-таки щель в сочленениях брони и с глухим хрустом вонзился в самое сердце твари.

Угли-глаза опричника вспыхнули двумя отчаянными струями пламени и погасли навсегда. В тот же миг на удивление сильные руки Коршуна дёрнули Кристофа назад, за секунду до того, как броня «мстителя» оплавилась и сгорела ослепительным золотым пламенем, едва не опалив его.

– Дебила кусок! – выругался Женя, замахиваясь, чтобы отвесить Крису оплеуху. Но снова не успел.

– Стоять! – донёсся крик Арины из-за спины.

Они синхронно обернулись на её голос, думая, что он обращён к Жене, но девушка смотрела в сторону Разрыва. А разрыв… закрывался. Четверо парней семнадцати-восемнадцати лет в грубой прочной серой одежде закрывали аномалию, сжимая её магической силой с четырёх сторон.

Кристоф был готов поклясться, что прежде никогда такого не видел. Женя, судя по его лицу, тоже сталкивался с этим впервые. Парни же, казалось, не обращали внимание на компанию – просто молча, но сообща, делали своё дело.

Коршун вскочил и уверенно направился к подросткам, формируя в руке острый водяной метательный нож.

– Именем Ордена Сказочников России приказываю прекратить пророческую магию и поднять руки!

Пух! Разрыв захлопнулся без всякого воздействия путеводной нити, зато с громким хлопком и вспышкой. Доли секунд, но подросткам хватило, чтобы броситься врассыпную.

Жар-птица и Лера отправились в погоню, не дожидаясь команды, но один из пацанов вскинул руку. Неизвестная комбинация рун мелькнула на его ладони, и фамильяры отлетели назад, будто врезались в упругий барьер. Лера несколько раз кувыркнулась об землю и зашипела, Птица врезалась в дерево и цеплялась за ветку когтями не в силах продолжать полёт.

Колобок, будучи немного медлительнее «коллег», не попал в зону поражения. Кристоф поудобнее перехватил нож и ринулся за одним из беглецов, уже не слушая крики Арины и Женьки за спиной. Он знал – Колобок бежит по следу второго, а остальное было не важно. Догнать цель. Захватить. Доказать, что они – лучшие.

«Кто они такие? Чужая община? Другие порождения Эпоса?» – неслось в мыслях Кристофа. То, что эти ребята сделали, не укладывалось в голове. Но тем важнее было выйти на след и получить ответы.

***

Кристоф не знал, как долго он бежал. Дыхание рвало грудь, ветки хлестали по лицу, оставляя царапины. Шаги Арины и Коршуна за спиной давно затихли, а присутствие их фамильяров перестало ощущаться, будто их отрезало невидимой стеной. Преследуемый подросток не приближался, но и не отдалялся – его тень то и дело мелькала за деревьями, словно дразня.

Радовало одно – тонкая, едва ощутимая нить связи с Колобком ещё не порвалась окончательно. На бегу Кристоф взглянул на часы-браслет. Стрелка, указывающая на фамильяра, дёргалась, но показывала направление. Двести метров. Предел.

Он рванул по указанию стрелки, и вскоре услышал нарастающий грохот и треск – Колобок, не церемонясь, ломал деревья на своём пути, продолжая преследование. И вдруг… звуки исчезли. Воцарилась звенящая, неестественная тишина.

Кристоф побежал быстрее, сердце колотилось где-то в горле. Он выскочил на небольшую поляну и замер. Прямо перед ним, в воздухе, зияла узкая вертикальная щель, из которой сочился тусклый, переливающийся свет. Разрыв Эпоса.

Он взглянул на браслет. Стрелка, указывавшая на Колобка, бешено завертелась и… погасла. Связь оборвалась. Значит, он ушёл туда вслед за своей целью.

В голове тут же, как удар хлыста, всплыли обрывки фраз, предостережений…

– «Помнишь сказки про «пойди туда, не знаю куда»? – заговорщически шептал Дима Казаков у костра в ночь перед выпуском. – Сказочники становились новыми героями Эпоса, потому что уже не могли вернуться. Их засасывало».

– «Запомните главное: самое страшное, что может сделать с вами новый фамильяр – не убийство, – каменное лицо Симона Васильевича не оставляло сомнений в его словах. – Если он затянет вас в Эпос – обратной дороги может не быть. Вы станете частью сказки».

Но Колобок там… Его Колобок. Глупый, наглый, ненасытный, но его. И он мог погибнуть там один.

Кристоф зажмурился, сжал рукоять ножа так, что кости побелели, и, не думая больше ни секунды о последствиях, шагнул в разрыв.

Мир перевернулся, закрутился и рухнул в кромешную тьму.

***

Темно. Очень темно. Голова раскалывалась, будто внутри взорвалась стеклянная лампа. Тошнило, словно накануне крепко выпил, хотя Крис в жизни пил всего один раз, и то это было ужасное пойло от Марка.

Он попытался открыть глаза, но светлее не стало. Подергав губами, он понял, что на голову надет мешок из грубой, пахнущей пылью и потом чёрной ткани. Руки были туго связаны за спиной верёвкой, которая впивалась в запястья. Кажется, он сидел на стуле. Спина упиралась в ровную деревянную поверхность.

На фоне звучали голоса, и Кристоф, затаив дыхание, попытался вслушаться.

– А с этим придурочным что делать? – раздался звонкий молодой голос, полный неуверенности.

– Ты сам его принёс, – отвечал более суровый и грубый голос, принадлежавший, судя по всему, пожилому человеку. Чем-то он был похож на низкий тембр Симона, но более хриплый и прожжённый, будто прокуренный годами. – Вот и думай теперь, что нам с ним делать. Обуздывай последствия своих решений.

– Он смелый… – с сомнением произнёс молодой. – И тяжёлый. Еле дотащил его из Нави.

– Но это ведь не главное? – хмыкнул старый, и в его голосе слышалась усталая насмешка. – Когда ты принёс из Нави в Явь своего первого помощника, ты делал это для пользы, для дела. А сейчас? Что им движет?

– Он не такой как другие стражи. Пока не такой. Более… чистый. Он пошёл за своим помощником, не раздумывая. Его не нужно убивать. Ему можно рассказать правду.

– Помощники – расходный материал, Яков. Идти за ним – не благородство, а безрассудство, – строго, почти отечески, произнёс старый. Кристофу резко захотелось съездить чем-то тяжёлым по седой бороде, которая у этого деда наверняка была. – Тем более, у него не было ни одной руны Пути. По мне – так он дурак. Но… мы можем посмотреть, чего он стоит. Приведи его в чувство.

Послышался скрип половицы, раздались приближающиеся шаги. Чёрный мешок грубо дёрнули и стянули с головы Кристофа.

Свет был достаточно тусклым, чтобы его не ослепило, и он мгновенно осмотрелся. Иссохшийся деревянный сарай с земляным полом. Одна маломощная электрическая лампочка под потолком, отбрасывающая длинные тени. В нескольких метрах от него на полу был выжжен сложный рунический круг, и внутри него, словно в невидимой клетке, сидел обездвиженный Колобок. Его глаза были закрыты, а золотистая корочка казалась потускневшей.

И сам Яков – на вид ровесник Кристофа, худой, почти тщедушный, с тёмными длинными волосами, собранными в неопрятный хвост. Он был одет в грубо сотканную серую одежду, похожую на крестьянские обноски позапрошлого века, но рубаха была подпоясана добротным кожаным ремнём, на котором висели ножны простого, но прочного ножа. Кристоф не мог похвастаться выдающимися физическими данными, но в сравнении с этим пареньком он чувствовал себя весьма крепким.

– И кто ты такой? – раздражённо, хрипло выдохнул он, как только хорошенько рассмотрел Якова.

Тот замер с открытым ртом, будто простой вопрос поставил его в полный тупик. Затем вскинул голову, а его глаза вспыхнули странным фанатичным огнём.

– Хранитель Путей! – провозгласил Яков, и в его голосе зазвучала неподдельная гордость, словно он только что объявил себя королём.

Кристоф дёрнул бровью. Раздражение никуда не ушло, а понимания не добавилось. Он смотрел на этого парня, как на сумасшедшего.

Яков, видя его недоумение, сник, но пояснил:

– Такие как ты… зовут нас староверами.

– Волхвы, что ли? – съязвил Кристоф.

Лицо Якова исказилось от возмущения.

– Не, брат, так у нас не говорят. И ты не говори, а то в зубы получишь!

– Развяжи мне руки и посмотрим, кто кому зубов убавит, – вызвал его Кристоф, пытаясь пошевелить онемевшими запястьями.

Яков немного смутился, но ответил твёрдо:

– Я, в общем, для этого и здесь. Старик Драгомир от тебя не отстанет, пока не покажешь себя в бою.

– Кулачном? – недоверчиво переспросил Кристоф. – Вы серьёзно проверяете новых людей на кулаках?

– Нет, – покачал головой Яков, и его лицо стало серьёзным. – Бой по правилам Нави. Кто проиграет – отправляется в Навь.

Из услышанного Кристоф мгновенно сделал вывод, что «Навь» – это их название для Эпоса. Он вспомнил, как те пацаны голыми руками закрывали Разрыв, и ему стало не по себе. Холодок страха пробежал по спине.

– Я могу использовать фамильяра? – спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Помощника? Конечно, – Яков гордо выпрямился. – Только тебе это не поможет!

– Ты недооцениваешь новую школу. Развязывай давай, трепло, – буркнул Кристоф, делая вид, что уверен в себе.

Яков злобно крякнул, но вынул из ножен нож и быстрым движением разрезал путы на руках Кристофа. Следом он провёл остриём по земле, пересекая начерченный вокруг Колобка круг. Руны на кругу и на его ноже слабо замерцали и погасли. Колобок вздрогнул и открыл глаза.

– Надеюсь, у вас есть мясо? – спросил Кристоф, потирая затёкшие запястья.

Яков что-то проворчал себе под нос и вышел, наглухо закрыв дверь сарая на засов. Колобок с сомнением посмотрел на хозяина:

– Мясо не поможет, Крис.

– Да о чём ты? Что тут вообще происходит? – прошептал Кристоф, приседая рядом с ним.

– Они как люди, но… Они пользуются нашей физикой. Могут существовать в нашем мире, не теряя силу.

– Это как?

Колобок не успел ответить – дверь снова открылась, Яков вернулся и бросил ему в сторону увесистый кусок сырого мяса.

– На, жри, тварь. – Под хищное чавканье фамильяра старовер повернулся к Кристофу. – Готов? Или ваше высочество ещё чего-то желает?

– Готов, – коротко бросил Крис, поднимаясь.

Яков вывел их на поляну. Вокруг уже собралась толпа людей в таких же грубых одеждах. У всех на поясах были ножи или даже мечи, на открытых участках кожи – видимые руны. На мгновение Кристоф вспомнил Аню Смольникову с её почти благоговейным трепетом перед каждым новым знаком. На удивление, это воспоминание помогло ему побороть нарастающий страх.

На дворе уже вечерело, и вдоль поляны зажглись факелы, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Местность напоминала заброшенную деревушку, коих были сотни в области. Но жители этой конкретной деревни будто не знали, что она заброшена – они образовали на поляне широкий круг, в центр которого вытолкали Кристофа и Колобка.

С другой стороны вышел Яков. И с ним была тварь – вроде «шкодника», но… прирученного? Она шла у его ноги, как собака, и выглядела менее агрессивно, будто гиена стала больше похожа на поджавшегося волчонка. Такое Кристоф видел впервые.

Он также разглядел в первых рядах старика Драгомира – высокого, костлявого, с седой бородой и холодными, как лед, глазами. И убедился, что рожа у него премерзкая. Драгомир вышел на край круга и прокричал хриплым голосом:

– Да будет сеча!

Народ – от мала до велика – поддержал его дружным, диковатым ликованием.

Яков скинул рубаху, обнажив худую, но жилистую грудь, и достал нож, ловко подбросив его в воздухе. На его коже загорелись слабым жёлтым светом сразу пять сложных рун. Кристоф нервно сглотнул и понял – пути назад нет.

Воздух на поляне звенел от напряжения. Факелы бросали на землю длинные, пляшущие тени, превращая поединок в спектакль из света и тьмы.

Яков атаковал первым – не крича, не рыча, а с холодной, безмолвной яростью. Его нож описывал в воздухе смертоносные дуги, и Кристофу казалось, что старовер хочет отправить его не просто в Навь, а прямиком в Правь – к праотцам.

Кристоф отскакивал, уворачивался, чувствуя, как лезвие проносится в сантиметрах от его тела. Он был бы уже мёртв, если бы не месяцы изматывающих тренировок с Верой. При каждом выпаде на теле Якова вспыхивала то одна, то другая руна, даруя ему скорость, силу, нечеловеческую ловкость. Он двигался как демон, предугадывая каждое движение Кристофа. Тот не успевал даже контратаковать – просто уклонялся, всё больше выматываясь.

Рядом бушевала другая битва. Колобок, ревя от ярости, пытался схватить юркого зверя-помощника. Тот, похожий на тень, уворачивался, кусался, царапал когтями золотистую корочку. После нескольких неудачных попыток Колобок будто сдался – он замер, широко раскрыв свою булкообразную пасть. Зверь, повинуясь инстинкту, прыгнул и вцепился в него зубами. Но клыки провалились в вязкое, упругое хлебное тело, застряв намертво. В следующее мгновение Колобок схлопнулся, как гигантская ловушка, сцапав тварь целиком и поглотив её с глухим чавкающим звуком.

Яков даже бровью не повёл на гибель своего помощника, но резко сменил курс – с молниеносной скоростью он поднырнул под неуклюжий удар Кристофа и рванулся к Колобку.

Сказочник, ожидая, что его фамильяр просто раздавит наглеца, замер в ужасе. На теле Якова вспыхнули сразу три руны. Он не стал бороться с громоздкой рукой Колобка – он использовал её как опору, легко перекатившись по ней, как акробат, и оказался сзади у ничего не понимающего фамильяра. Его нож загорелся тусклым, ядовито-жёлтым светом, нацелившись в спину Колобка.

– Нет! – закричал Кристоф и бросился вперёд, уже не думая о собственной безопасности.

Рывок. Доли секунды. Боль. Страшная, разрывающая, всепоглощающая боль.

Казалось, будто каждая клеточка его груди взорвалась от неё. Лезвие вошло по самую рукоять. Он успел только встать между другом и смертоносным лезвием. Но успел.

Кристоф замер, пошатываясь, с рукоятью ножа, торчащей из груди. У Якова округлились глаза от неожиданности. Но ещё больше они округлились, когда сказочник перестал кашлять, а алое пятно на его рубахе не стало расползаться дальше. Кровь вдруг странно замедлила свой ход.

Яков, опешив, попытался выдернуть нож, но тот намертво застрял в… чём-то плотном и упругом. В хлебе. Кристоф в последний миг успел сделать то, что никогда не будет дано староверам – зачерпнуть у своего фамильяра силу, превратив плоть в спасительное тесто.

– Не ожидал, ушлёпок? – прошипел Крис, и в его глазах горела не только боль, но и ярость.

Яков отшатнулся, но было поздно. Кристоф, игнорируя торчащий из груди клинок, рванулся вперёд, схватил его за шею обеими руками и с дикой силой трижды ударил лбом в переносицу. Раздался отвратительный хруст. Яков закатил глаза и безжизненно обмяк на земле.

– Навь! Навь! Навь! – начала скандировать толпа, требуя исполнения правил.

Но Кристоф, тяжело дыша, вынул нож из своей груди. Из раны не хлынула кровь – оттуда виднелась мякоть хлеба. Он сунул руку за пазуху, залепил рану, и через мгновение на его месте снова была плоть и кровь. Грудь отдавала дикой болью, но больше не кровоточила.

Сказочник бросил окровавленный нож на землю рядом с бессознательным Яковом.

– Я не варвар! – прокричал он, обращаясь к ошеломлённо замолкшей толпе. – Я пришёл не убивать. Я пришёл за ответами.

Мерзкий старикашка Драгомир вышел вперёд. Его костлявая фигура казалась ещё выше от ярости. Рядом с ним шагнул другой мужчина – высокий, русый, с кудрявой бородой и плечами богатыря.

«Почти Илья Муромец», — на миг подумал сказочник.

– И что ты хочешь знать, отрок? – просипел Драгомир. Он остановился в паре шагов, его холодные глаза буравили Кристофа.

– Кто вы? – выдохнул сказочник, всё ещё чувствуя жгучую боль в груди. – Как вы взаимодействуете с Эпосом? Почему вы… как мы? – он ткнул пальцем в себя, – и одновременно как они? – он указал на Колобка.

Драгомир усмехнулся, и это было похоже на скрип ржавых петель.

– Я покажу тебе.

Он сложил вместе три своих крючковатых, жилистых пальца и сделал шаг вперёд, нацеливая их на лоб Кристофа. От этой простой угрозы повеяло леденящим душу древним ужасом.

– Лапы прочь от моего ученика!

Кристоф вздрогнул, узнав голос Веры Матвеевны. Из темноты между деревьями вылетела золотая монета, сверкая в свете факелов. Драгомир, движимый рефлексом, поймал её пальцами. Это стало его роковой ошибкой – все руны на его теле разом вспыхнули и погасли, словно их сила была поглощена золотом.

Его богатырский спутник тут же выхватил из ножен короткий, тяжёлый меч, но его рука была перехвачена в железной хватке. Садко, могучий и невозмутимый, уже стоял за его спиной, обездвиживая его обратным хватом.

Люди на поляне зашевелились, зароптали, озираясь по сторонам. Из теней вышла Вера Матвеевна. Она двигалась спокойно и грациозно, её чёрные волосы и прекрасное синее платье развевались на ночном ветру. Она вышла в центр круга и остановилась напротив Драгомира.

– Ты приходишь со своими тварями в нашу обитель? – прорычал богатырь, пытаясь вырваться из хватки Садко.

– Вы окружены, – холодно заявила Вера, и её голос прозвучал громче, чем крик.

– Ты врёшь, вас всего четверо! – крикнул кто-то из толпы.

И в этот момент небо вспыхнуло. Жар-птица, расправив свои исполинские огненные крылья, зависла над поляной. Пламя всех факелов разом потянулось к ней и поглотилось ею, погрузив округу в почти полную тьму, нарушаемую лишь ослепительным янтарным светом крыльев.

Одновременно из озера, которое Кристоф только сейчас заметил на краю деревни, с громким рокотом начала подниматься вода. Она вздымалась стеной, готовая обрушиться на всё живое. Лицо Веры побледнело от напряжения, но её руки были уверенно подняты вверх, удерживая эту водяную угрозу.

– Ваше село смоет прежде, чем вы убьёте хоть одного из нас, – её голос прозвучал металлически-чётко, не терпя возражений.

– Остановитесь, – Драгомир, побледнев, поднял руку. – Мы не враги вам, мы…

С другого края поляны, из-за изб, вышли Марк, Арина и Женька Коршун. Марк сжимал гриф своей гитары, как рукоять боевого топора. Арина шагала с грацией своей учительницы, её рыжие волосы буквально горели, а глаза метали молнии. Женька мерно шагал впереди, его бледное лицо было искажено гадкой усмешкой.

– Кто вы? – язвительно перебил он старика. – Пророки-недоучки, открывшие кучу Разрывов Эпоса и теперь прячущиеся по углам?

Богатырь, всё ещё зажатый Садко, зарычал в ответ:

– Не мы за этим стоим, парень! И не такому как ты обвинять нас! Это вы работаете на демона!

– Стоп балаган! – голос Веры гремел, заставляя всех вздрогнуть. – Какие демоны? Что вы знаете о порталах?

– Это долгий разговор, – богатырь тяжко вздохнул, напряжение немного спало с его плеч. – Долгий и тяжёлый. Отзовите помощников, и мы расскажем вам. Дадим ответы, которые ищет твой мальчик.

Вера с сомнением посмотрела на Кристофа. Тот, всё ещё держась за больную грудь, нехотя кивнул. Ответы были важнее гордости и разногласий.

– Будь по-вашему, – бросила она.

Вода с грохотом начала возвращаться в озеро, а на щёки учительницы вернулся здоровый румянец. Жар-птица мягко опустилась на плечо Арине и уменьшилась в размерах.

Кристоф с облегчением выдохнул, чувствуя, как колени подкашиваются от усталости и адреналина. Бой был окончен. Начиналось что-то новое.

## Глава 7

Безоблачное ночное небо было усыпано тысячами ярких, холодных звёзд. В лесу, вдали от городской засветки, они сияли особенно яростно, словно сверкающие кристаллы, рассыпанные по чёрному бархату бесконечности. Кристоф сидел на скрипучем пеньке у самой кромки озера, ёжась от пронизывающего ночного холода, и смотрел на дрожащие отражения светил в тёмной, почти неподвижной воде. Она всегда его успокаивала.

Внезапно на его плечи легло что-то мягкое и тёплое. Ладони нащупали грубую шерстяную ткань пледа. Кристоф обернулся, ожидая увидеть заботливую Арину или строгую, но внимательную Веру Матвеевну, и замер с открытым ртом.

За его спиной стоял Женька Коршун. Его бледное лицо в лунном свете казалось почти призрачным.

Крис, опешив, решительно скомкал плед и сунул его обратно в руки альбиноса.

– Не надо.

Коршун лишь усмехнулся, и снова накинул ткань на плечи юноши, на этот раз придерживая её, не давая сбросить.