Ольга Рузанова
Разреши мне любить

Глава 1

Варя

– Спят? – шепотом спрашивает Арина.

– Да. Уложила.

Я принимаю от нее два одинаковых бумажных пакета с логотипом магазина детских товаров и, обняв плечи одной рукой, крепко целую в щеку.

– Блин… я так хотела посмотреть на них!.. В следующий раз приеду пораньше.

– Еще успеешь, Ариш, – улыбаюсь, отступая на шаг, – и посмотреть, и поиграть, и понять, как здорово, когда они спят.

– Шумные, да? – смеется тихо.

– Да. Не то слово.

Повешав куртку в шкаф, Арина поправляет волосы, глядя в зеркало, и идет за мной вглубь квартиры. Останавливаясь у каждой комнаты, восторженно ахает. Я на ее месте вела бы себя точно так же, но я не на ее месте, поэтому терпеливо жду, когда она все осмотрит.

– Это настоящий камин, Варь?

– Нет, имитация.

– Как настоящий, – проговаривает она и поднимает голову вверх, к висящим над ним двум парным картинам, – Боже, как красиво!

– Пара лебедей.

– Это очень модно сейчас. Мы с папой были в прошлом году на выставке в Праге. Такие картины стоят баснословных денег.

– Наверное…

Обойдя всю квартиру и заглянув даже в кабинет, которым пока никто не пользовался, Арина приводит меня, наконец, на кухню, где я накрыла для нас небольшой стол с закусками и вином для нее.

– Шикарно, – выносит заключение, усаживаясь на белый стул, – Все очень стильно.

Мы переехали сюда меньше трех недель назад, и еще не до конца обустроились. Нужно купить много чего из посуды и текстиля, а так же переделать кое-что для удобства детей, но я интуитивно не тороплюсь.

Сняв два бокала с держателя над барной стойкой, один наполняю белым вином, во второй наливаю лимонной воды.

– Ты не пьешь?

– И раньше не пила. Забыла?..

– Нет, но думала, вдруг, что-то изменилось.

Усмехнувшись подруге, я сажусь рядом и складываю руки на столе.

– Ничего не изменилось, Ариш.

Не считая того, что мне пришлось слишком быстро повзрослеть.

– Ты изменилась, – проговаривает осторожно, кружа глазами по моему лицу, – Стала другой.

– Какой?

Она пожимает плечами, словно не может объяснить, какой именно, и снова внимательно меня осматривает.

– Серьезной.

– Собранной, – подсказываю я.

– Да, именно…

– Ты тоже такой станешь, когда у тебя родится ребенок.

– Мне пока не грозит, – отмахивается она со смехом и берет кусочек сыра с тарелки, – Как ты справляешься, Варь?

– У нас приходящая няня.

– А ночами? Если они ночью не спят?

– Тогда я не сплю вместе с ними, – отвечаю, поглядывая на стоящую на кухонном острове радионяню.

Это единственный важный для меня гаджет последние почти два года. Муж говорит, мои зацикленность на детях и жажда контроля до добра не доведут.

– Станис помогает?

– Он все время на работе или в командировках. Но… – прерываюсь на то, чтобы вдохнуть воздуха, – он хороший отец.

Арина понимающе кивает, а я соскакиваю, чтобы достать из холодильника заказанные специально по этому случаю пирожные.

– Почему вы решили вернуться?.. Из-за твоей послеродовой депрессии?

– Климат Лондона не пошел мне на пользу, – улыбаюсь, уходя от ответа.

Вынимаю капкейки по одному и красиво расставляю на блюде.

– Серьезно?! – подкатывает глаза Арина, – Верится с трудом, но я все равно дико рада!

Подруга даже примерно не представляет, какие чувства меня одолевают сейчас. Это нечто похожее на потребность преступника снова побывать на месте преступления.

– Денежко тоже в городе. Знала?..

Покинувший мои легкие воздух встает в горле плотным пузырем. Я разворачиваюсь к ней лицом и вжимаюсь поясницей в каменную столешницу.

– Он разве не в Кисловодске?

– Нет, вернулся еще осенью. Аля сказала, ему в федерации бокса должность дали.

– И разве с Алей они не расстались?..

Арина, играя бровями, склоняет голову набок.

– Снова вместе.

Пытаясь справиться с головокружением, я прикрываю глаза и буквально вижу, в какие руины превратятся наши жизни, когда всплывет правда.

Мне становится жарко до ощущения липкой спины, а кисти и ступни, напротив, леденеют.

– Вот как?..

– Да, – подтверждает Арина, не замечая моего состояния, – Мы сейчас почти не общаемся, но я поняла это по фото с ее страницы. Может быть, в этот раз у них что-нибудь получится.

– Да. Скорее всего…

Пытаясь уменьшить давление в груди, глубоко вздыхаю и возвращаюсь к своему занятию. Ставлю пирожные на стол и включаю чайник.

Дальнейшая беседа и встреча в целом становятся мне в тягость. Подпитываемые страхом, который оказался значительно ближе, чем я рассчитывала, мои мысли раскручивают карусель.

Я не думала, что он в городе. Я не готова.

Мне стыдно от испытываемого мной чувства облегчения, когда около полуночи Аришка уходит. Даже не убрав на кухне, я на цыпочках пробираюсь в детскую. Усаживаюсь в широкое кресло между двумя кроватями, прижимаю ладонь к глазам и хватаю воздух ртом.

Подобные приступы удушья случаются о мной довольно часто, и я научилась прогнозировать и блокировать их. Переключение потока мыслей и глубокое, полностью контролируемое, дыхание. Это одна из практик, которой я научилась, посещая психотерапевта в Лондоне.

– Ма-а-а… – вдруг раздается тихий голосок Арсеньки.

– Тш-ш-ш… Молочка?

Оторвав кучерявую голову от подушки, он хлопает сонными глазками и сразу садится.

Зная, что он непременно разбудит брата, быстро поднимаюсь с кресла и беру его на руки. Обняв за шею и готовый вот-вот уснуть, сын пристраивается на моем плече.

Я несу его на кухню. Удерживая одной рукой и покачивая, наливаю в поильник и подогреваю молоко.

Арсений, в отличие от Ромки, все еще просыпается ночами для того, чтобы перекусить, но зато утром спит гораздо дольше брата. Я не знаю, чего мне хотелось бы больше – неспокойная ночь, но возможность поспать утром, или наоборот. Пока об этом приходится только мечтать и подстраиваться под них обоих.

Выпив половину, Арс зевает и снова укладывается на меня. Вернув его в кровать, я сижу в детской, пока сама почти не засыпаю.

Потом навожу порядок на кухне, принимаю душ и, поставив на тумбочку у кровати радионяню, ненадолго отключаюсь.

Мне снова снится этот сон. Я в каменном лабиринте безуспешно ищу выход. С каждым шагом проходы становятся все уже и ниже, пока мне не приходится опуститься на колени, чтобы ползти вперед.

Холодно, страшно и абсолютная уверенность в том, что я снова упрусь в тупик. Меня разбивает паралич – безмолвно крича, не могу даже пошевелиться.

Просыпаюсь внезапно от ворвавшегося в скованное ужасом сознание детского хныканья.

Глава 2

Варя

Гулять с моими сыновьями тот еще квест – событие масштабом в полдня. Особенно, если сейчас на календаре февраль с локализацией в России.

Для того, чтобы ни у кого не испортилось настроение, мы должны быть сытыми и выспавшимися, одновременно одетыми, выведенными на улицу и с удобствами усаженными в двухместную прогулочную коляску.

В одиночку справиться нереально, поэтому все препятствия преодолеваются с помощью нашей няни Марины.

Сегодня гуляем по тому же сценарию. Одетые в теплые пуховики и шапки, мальчишки с любопытством глазеют по сторонам.

Им в новинку суровый климат и белые сугробы. Снегопад в Лондоне они видели всего пару раз и, разумеется, его уже не помнят.

– Дог! – вскрикивает Ромка, заприметив бегущего на поводке перед своим хозяином французского бульдога.

– Собака, – поправляю мягко.

– Бака… – вторит мне Арсенька.

Коляска тяжелая и широкая, но при этом удобная и достаточно маневренная. Легко переехав невысокий бордюр, я качу ее по заснеженной аллее парка. Гуляющий в верхушках голых деревьев ветерок сдувает с них белые хлопья, которые опускаются на наши шапки и носы.

Рома, не понимая, нравится ему это или нет, поначалу хмурится, а Арс хохочет, пытаясь поймать снег рукавицами, чем тут же заражает своего брата.

– Еще!.. – кричат в голос, когда мы выходим из-под деревьев.

Мне приходится прокатить их по особо «опасному» участку три раза. Только после этого сыновья разрешают доставить их домой.

Она разные. Несмотря на то, что отличить их друг от друга порой затрудняется даже Станис.

Арсений более подвижный и общительный, Ромка, напротив, степенный и серьезный. Арсенька подстрекает, Ромка, взвесив все «за» и «против», поддерживает или нет. Мне нравится, как они уравновешивают друг друга.

– Не спать, Арсень, – произношу бодрым голосом, заметив, как тяжелеют его веки, – Почти дома.

Звоню Марине, чтобы она вышла встретить нас и, остановившись у подъезда, первым беру на руки Арса.

Няня помогает закатить коляску и поднять малышей в квартиру. Вместе их раздеваем, кормим и укладываем спать на дневной сон.

– Я мясо замариновала, оно в холодильнике, – говорит она, возвращаясь со мной на кухню, – Что-нибудь еще приготовим?

– Да, я хотела сделать салат и закуски из рыбы.

– Я помогу.

С Мариной мне повезло безумно. Она вторая из пришедших на собеседование, и сразу понравилась мне и, главное, детям. Разница между нами всего в пять лет позволяет общаться на равных – мы сразу нашли общий язык.

– На вечер я мальчишкам творожную запеканку сделаю, – говорю, проверяя холодильник на наличие необходимых продуктов, – Они ее хорошо едят.

– Во сколько Станислав Эдуардович приезжает? – спрашивает, глянув на встроенные в панель часы.

– К шести должен быть.

– Мне тогда пораньше уйти?

– Наверное.

Сегодня прилетают Станис и моя свекровь. Мой муж – чтобы провести с нами выходные. Его мать приглашена на празднование дня рождения моей тетки и своей близкой подруги Юлии.

Как это случается обычно, я нервничаю перед встречей со свекровью. У нас с ней ровные доброжелательные отношения, но по-настоящему близкими мы так и не стали.

Я рада, потому что на то есть свои причины.

Однако пробивающееся изнутри волнение делает меня рассеянной, а движения замедленными. С дыханием снова проблемы.

Через час муж звонит, чтобы сообщить, что самолет сел. Я торопливо принимаю душ, сушу волосы и наношу макияж. Марина накрывает стол и уходит в детскую, когда мальчишки просыпаются.

Станис приезжает чуть позже, чем я ожидала, но без своей матери. Боюсь, у меня не получается скрыть вздоха облегчения и счастливой улыбки, когда я обвиваю его шею руками и прижимаюсь губами к щеке.

– Мари поехала к Юле?

– Да. Она сама прислала за ней такси к аэропорту.

– Я думала, она остановится у нас, – проговариваю, обращая внимание на чемодан, которого раньше у мужа не было.

– Там подарки от мамы, – отвечает на мой невысказанный вопрос, Игрушки и, кажется, одежда.

– Она не приедет повидаться с мальчиками?

– Приедет. После дня рождения твоей тетки.

Станис снимает пальто, я принимаю и убираю его в шкаф.

– Твоя одежда лежит на кровати, – говорю, имея в виду мягкие домашние штаны и футболку с длинным рукавом.

– Как твое настроение, Варь? – обнимая за талию, привлекает к себе, – Головные боли повторялись?

– Нет, уже легче.

Мой организм отреагировал не лучшим образом на смену климата. Я стала слабой и болезненной.

Повисает недолгая пауза, в течение которой Станя, улыбаясь, кружит глазами по моему лицу.

– Я соскучился, солнце, – проговаривает интимным тоном.

– Я тоже. Как дела на работе?

Я снова делаю это – меняю направление, которое задал муж, ментально его отталкивая. И он, конечно же, это сразу замечает. Вздыхает, коротко целует в губы и отпускает.

– Дети не спят?

– Нет. Они с Мариной в комнате. Заглянешь к ним?

– Переоденусь и загляну.

Чаще всего мне нравится, как Станис ведет себя с сыновьями – тепло и непринужденно, но в то же время по-отцовски правильно. Без лишних нежностей и излишеств. Он не станет целовать их пятки и животики до визга на всю квартиру и не кинется ночью варить рисовую кашу с бананом для Арса, как это делаю я.

Поприветствовав мальчишек и вручив им подарки от бабушки, муж увлекает меня на кухню.

– Варюш, у тебя ко дню рождения Юли все готово?

– У меня есть, что надеть, – говорю, доставая мясо из духовки.

– В салон пойдешь?

– Надо? – отбиваю со смехом.

– Ты выглядишь прекрасно, не обижайся.

– Я не обижаюсь, Стань. Но в салон не записывалась, прости.

– Значит, обойдемся без салона, – отвечает просто, – Я хочу, чтобы ты завтра как следует отдохнула и развлеклась.

Боюсь, для этого нужно хорошо расслабиться, а я не помню, когда в последний раз испытывала умиротворение. Завтрашний вечер его не сулит точно – вынужденное общение с малознакомыми людьми, обмен дежурными любезностями и на несколько часов пластмассовая улыбка на лице. Если добавить к этому беседы о новых веяниях в живописи и мое перманентное волнение за оставшихся дома детей, то уже заранее хочется бежать с этого праздника, сверкая пятками.

– Саша вчера прилетел с женой. Они вас навещали? – спрашивает Станя, разрезая мясо ножом.

– Не навещали.

Не звонили и не писали. Как и я им. Мы с моим двоюродным братом так и не смогли простить друг друга за то, что случилось два с половиной года назад.

Я, потеряв голову от его друга, едва не сорвала свою свадьбу, за что он натравил ублюдков, которые жестоко избили Лешку и превратили его машину в груду железа.

Мы друг друга разочаровали.

Глава 3

Варя

– Это слон, Арсень, – показываю пальцем на соответствующую картинку на игровом коврике, – А это но-со-рог!

Сын лепечет, повторяя за мной по слогам. Ромка, наблюдая за нами, тут же находит слоненка в коробке с игрушками.

– Умница, – хвалю, поймав его руками и осыпав лицо серией поцелуев.

Арс, взревновав, бросает игру и забирается на мои колени, чтобы получить причитающуюся ему порцию любви и ласки.

– Варюш, – зовет, Станя, приоткрыв дверь детской, – Опоздаем.

– Иду.

Пока я собираюсь на день рождения Юли, сыновья носятся рядом. Потом, отвлекшись на собственные важные дела, перетаскивают часть своих игрушек в гостиную и забираются с ними на диван.

– Нужно приучать их играть в своей комнате, – замечает Станис негромко.

Застыв, я ловлю его взгляд в отражении зеркала.

– Пусть играют, Стань. Они же не могут все время сидеть в детской.

– Пусть. Только если они испортят мебель, ты сама расстроишься.

– Не расстроюсь. Это всего лишь мебель, – заверяю с улыбкой, но твердо.

– Давай, помогу застегнуть, – предлагает, заявляя, что тема закрыта.

Я вижу, что он не всегда одобряет мои методы воспитания, но никогда не давит на меня в этих вопросах.

Он сам был единственным ребенком в семье, и рос с няней, пока его родители занимались карьерой. Ее уволили, когда ему исполнилось четырнадцать. Примерно такого же детства он хотел и для собственных детей. Разумеется, я не согласилась!..

Мои дети самое дорогое, самое важное, что есть в моей жизни. Моя кислородная подушка, которую я не смогу доверить совершенно постороннему человеку.

Повернувшись к Станису спиной, жду когда он справится с молнией. Не до конца застегнув ее, он склоняется и нежно целует затылок. Смотрит на меня в зеркале и повторяет несколько раз – плечо, затылок, кожа за ухом.

– Мы уже не опаздываем? – интересуюсь мягко.

– Я просто целую. Я скучал…

Прошлой ночью у нас был секс, и если сейчас я дам зеленый, то этой ночью тоже будет.

– Стань, ты испортишь укладку, – надуваю губы, – Давай собираться, а то Юля не простит, если мы приедем последними.

– Твои родители тоже приглашены?

– Да, но их не будет.

– Почему?

Я сдержанно вздыхаю. Его постоянное недоумевание по поводу отношений Юли и моих родителей иногда раздражает.

Потому что так сложилось. Вернее, совсем не сложилось. Несмотря на кровное родство мои отец и тетка совершенно разные люди. Различные интересы, взгляды на жизнь и уровень притязаний. На данный момент из общего у них только я и мои дети.

– У папы сегодня дежурство, а мама без него не хочет идти.

– Ясно.

Дав Марине подробные инструкции и потребовав, чтобы она звонила по любому, даже самому ничтожному поводу, мы со Станисом на такси отправляемся в тот самый загородный отель, в котором отмечалась наша свадьба.

Он такой же, как два с половиной года назад – роскошный и сияющий великолепием. Лучший в области, поэтому все значимые события Юля теперь отмечает здесь.

В тот летний день небо было голубым, газоны ярко-зелеными, мое платье белоснежным. А я была холодной, словно умерла вчера.

Отворачиваюсь к окну, чтобы незаметно сглотнуть ком и, почувствовав приближающийся приступ, глубоко вздыхаю и расправляю плечи.

– Волнуешься, Варя? – сразу замечает Станис.

– Нет, все в порядке. Думаю, как бы мальчишки чего не натворили.

– С ними няня. Она отвечает за них головой.

Я киваю.

– Все будет хорошо, – добавляет негромко, накрывая мою руку своей ладонью.

– Все нормально.

Мы действительно прибываем в числе последних. Юля, едва заметно поджав губы, приближается к нам стремительным шагом. На ней нарядное синее платье в пол, на лице профессиональный макияж.

– С днем рождения, – поздравляю, протягивая пакет с подарком, который Станис привез из Москвы.

– Спасибо, – целует сначала его, потом меня, – Я думала, вы передумали!

Она нервничает и злится, поэтому по привычке ее реплику мы пропускаем мимо ушей. Здороваемся с гостями и занимаем свои места рядом с Мари Бжезинской, моей свекровью.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Варя. Как ты?

Ее взгляд всегда мягкий и доброжелательный, но я знакома с ней достаточно долго, чтобы знать, что нет за ним ни мягкости, ни добра.

Это маска интеллигенции и благородства, не более. Когда-то я купилась на нее, наивно полагая, что мы с ней подружимся. Сейчас я боюсь дружбы с ней как огня.

– Все хорошо, – отвечаю похожей улыбкой.

– Как дети? Станис показывал мне их фото. Они подросли.

Укол в сердце и последовавший за ним спазм в животе ненадолго выбивают меня из колеи. Я поправляю салфетку и берусь за ножку пустого бокала.

– Отлично. Большое спасибо за подарки. Мальчики в восторге.

– Я заеду навестить их завтра перед тем, как ехать в аэропорт, – сообщает она и обращается к сыну, – Заберешь меня от Юли?

– Разумеется.

Начинается торжество, которое избавляет меня от необходимости отвечать на вопросы свекрови.

Наверняка она разочарована. Мари ожидала, что я закончу университет в Лондоне, а потом, после окончания срока дипмиссии, в составе которой работал Станис, мы с ним вернемся и осядем в Питере, где я стану помогать ей с ее картинной галереей.

Все пошло, мягко говоря, не по плану – я сразу забеременела, родила и превратилась в домашнюю клушу. Более того, настояла, чтобы муж перевез нас с детьми в мой родной город. Провинциальную глубинку, как называет его моя свекровь.

Больше всех расстроилась и ругалась Юля, но ее мнение же давно перестало быть для меня основополагающим.

– Я устала, Стань, – шепчу мужу, когда стрелки на моих часах показывают десять вечера.

Марина не звонит, значит дома все в порядке – дети умыты, накормлены и уложены в кровати.

– Няня с мальчиками до полуночи. Отдыхай.

Вывозят белый торт со свечами, в зале тухнет свет и включается торжественная музыка.

– Может, уедем пораньше?

– Варюш, – говорит он, поднимаясь со стула, чтобы поаплодировать виновнице торжества, – Ты слишком зациклена на детях. Так нельзя.

Я тоже встаю и хлопаю в ладоши.

– Нельзя скучать по своим малышам? Я хочу домой, Станис.

– Хорошо. Сейчас поедем.

Вспыхнувшая в груди обида тухнет под тяжестью чувства вины. Я не имею права на него обижаться, потому что мне и жизни не хватит, чтобы рассчитаться по кредитам доверия, что я набрала у окружающих меня людей.

Глава 4

Варя

– У мамы с Юлей выставка в Москве через три недели, – говорит муж, держа в руках мою ладонь и перебирая пальцы.

– Я знаю, Юля все уши прожужжала. Говорит, с Кипра привезут картину «Клео».

– Да. Ты прилетишь?

Встречая и провожая глазами огни фар встречных машин, я какое-то время молчу, потому что знаю, что мой ответ Станиса не устроит.

– Вряд ли.

– Почему, Варя? Это важное событие для наших родных. И потом…

– Что?..

– Ты искусствовед, тебе не может быть это не интересно.

– Мне интересно, – подтверждаю я.

Моя любовь к живописи и искусству в целом никуда не делась, но на даном этапе жизни приоритеты совсем иные. И я все еще умею мечтать, только теперь точно знаю, чего хочу.

– Но?..

– Но мне придется оставить детей на два дня с няней, которую они знают всего ничего…

– Мы попросим остаться твою маму, – предлагает вдруг.

– Ее они знают еще меньше, Стань. К тому же она работает.

Он замолкает и, отпустив мою, руку, тоже отворачивается к окну.

Я знаю, что Станис тоже разочарован – его семейная жизнь началась не так, как он хотел.

Протянув руку, я касаюсь его плеча. Он тяжело вздыхает и, положив затылок на подголовник, скашивает на меня взгляд.

– Может, найдем тебе психотерапевта здесь?

– Со мной все в порядке.

– Не в порядке, Варюш. Сначала депрессия, потом панические атаки и необоснованная тревожность, – говорит он, глядя в глаза, – Специалист поможет тебе наладить контроль за твоими эмоциями.

Не поможет. Ни один специалист не исправит ситуацию, пока я не сделаю это сама. Ни одному живому человеку не известны причины моих расстройств.

Я справлюсь с ними. Я уже сделала первый шаг.

– Хотя, думаю, вряд ли в вашем городе найдется тот, кто сможет тебе помочь. Зря ты не захотела остаться в Питере.

– Не начинай, пожалуйста… – прошу мягко.

Это еще один камень преткновения в наших отношениях. Со стороны может казаться, что мое желание вернуться в город, из которого я когда-то так мечтала вырваться, как минимум не логично. Кто в здравом уме откажется жить в Санкт-Петербурге или Москве? Променяет яркую насыщенную жизнь на тихий быт и заставит мужа разрываться между городами, которые разделяют тысячи километров?

– Я не понимаю тебя, Варя, – качает головой.

– Юля с Сергеем Николаевичем так же живут. Он приезжает сюда два раза в месяц.

– Ты знаешь, почему Юля с Сергеем Николаевичем так живут, – подавшись ко мне, понижает голос до шепота, – У нас с тобой все иначе.

У мужа Юли в Москве женщина. Уже давно, как выяснилось. Не молодая свежая девочка, а его коллега одного с моей теткой возраста, разведенная и с детьми от первого брака.

Я понятия не имею, знает ли об этом сама Юля, потому что мы никогда не говорили на эту тему.

Если знает, значит ее все устраивает. Если нет – то я не та, кто ей об этом расскажет.

– Стань, мне здесь лучше, правда… – говорю правду, – Здесь я чувствую почву под ногами.

– Когда дети подрастут, я хочу, чтобы они учились в столице.

Замолкаю, цепляясь взглядом за узор на чехле переднего сидения. Может очень многое измениться к тому времени, когда дети подрастут.

– Оу, вы приехали раньше, – восклицает няня приглушенно, когда мы со Станисом заходим в прихожую.

– Да, немного. Мальчики спят?

– Как сурки.

– Хорошо поели? Арс еще не просыпался?

– Да, все съели, – отчитывается Марина.

Станя молча раздевается и скрывается в ванной. Я проводив няню, иду снять платье, а потом занимаю второй санузел, чтобы смыть макияж и принять душ. Когда выхожу, Станис уже лежит в нашей кровати, залипая в телефоне.

– Я в детсткую загляну, – предупреждаю, тихо выскользывая из комнаты.

Там тихо, горит ночник, и пахнет малышами. Склонившись над Ромой, я прислушиваюсь к его ровному дыханию. Потом поворачиваюсь к Арсению и поправляю на нем одеяло. Он скоро проснется, чтобы попросить молока.

Устроившись с ногами в кресле, достаю телефон из кармана пижамы и открываю галерею с фотографиями сынишек с самого рождения. Их тысячи, но на каждой я точно вижу, где Арсенька, а где Рома. Листаю галерею, снова проходя с ними все этапы взросления и вспоминая особо яркие моменты. Тихонько смеюсь, разглядывая снимки с их первого дня рождения. Было два торта со свечой в каждом из них. Нам с няней пришлось зажигать свечки по пять раз, потому что до этого я никогда не видела в их глазах такого восторга.

Потом каруселью идут наши прогулки, купания и игры. А после этого палец жмет на неприметную серую папку и быстро вводит пароль.

Этот сундук с сокровенным я открываю очень редко – в нем фото Леши Денежко с кубком чемпионата России, в котором он занял первое место в сентябре через год после моей свадьбы. Я стащила их из одного из новостных каналов. На снимках он заметно мускулистее, чем я его помнила. Волосы короче, ссадина на лице и взгляд победителя.

Сердце в груди быстро разгоняется и начинает причинять боль. Спазм в горле перекрывает дыхание. Схвативший затылок мороз осыпает ознобом плечи и руки. В голове шумит, когда думаю о том, что мы с ним в одном городе.

Я подошла к краю слишком близко и слишком быстро.

– Ма-а-а… – зовет Арсений тоненьким голоском, – Пить…

– Сейчас, – отзываюсь сразу и, подхватив его на руки, сонного выношу из комнаты.

По отработанному сценарию подогреваю молоко и даю бутылку в руки. Пока сын пьет, я медленно его покачиваю. Потом, снова уложив его в кровать, я усаживаюсь в кресло, желая побыть с детьми еще немного и сама не замечаю, как засыпаю.

Меня будят осторожное касание и тихий голос Станиса:

– Варя, иди в кровать!.. Сейчас же!

Я распахиваю глаза и озираюсь по сторонам, мгновенно понимая, что происходит – в детской я засыпала не раз.

– Иду… – шепчу тихо, поднимаясь на ноги и выходя из комнаты.

– Ты сходишь с ними с ума!

– Я случайно уснула после того, как напоила Арса молоком.

– Ты помешана на них, Варя! – шипит, подталкивая меня в сторону нашей спальни, – Это не нормально.

– Я просто уснула, потому что устала, – повышаю голос, отбиваясь.

– Завтра же попрошу Юлю найти для тебя психотерапевта.

– Не нужен мне психотерапевт! – восклицаю, падая на свою половину кровати, – И Юлю в это не вмешивай!

– Тебе нужно переключиться!..

– Я работать буду! На удаленке!..

– Где?! Кем?..

– Я уже нашла журнал, который готов публиковать мои статьи по истории искусства.

Насмешливо морщась, Станис ложится рядом со мной.

– У тебя есть возможность работать в галерее моей матери, а не заниматься всякой ерундой!

Я принимаю сидячее положение и, закрыв глаза, делаю несколько глубоких вдох. Мои грудь и лицо горят от гнева.

– Давай обсудим это завтра, пожалуйста.

– Прости, Варь… Я не хотел тебя обидеть.

Глава 5

Варя

Самолет свекрови поздно вечером, поэтому навестить нас она должна после дневного сна детей. Мои нервы как натянутые струны. Я держусь, контролируя дыхание и держась мыслями за позитив – хороший аппетит сыновей, яркое солнце за окном и удавшуюся выпечку.

– Мама не ест мучное, Варюш, – говорит Станис, заходя с планшетом на кухню, – Ей хватило бы веточки сельдерея.

Установив гаджет на столе, он включает интервью французского дипломата.

– А ты? – спрашиваю тихо, стараясь не мешать, – Хочешь слойку с творогом? Я малышам делала.

Отстраненно кивнув, он делает звук громче.

Станис экстраверт и плохо переносит одиночество. Он тактильный и нежный. Ему ничего не стоит сделать комплимент и признаться в чувствах.

Раньше я думала, что тоже такая. Мне нравилось много болтать, смеяться и обниматься. Потом все изменилось. Что-то выключилось и больше не хочет включаться.

Быстро варю мужу кофе и кладу на тарелку две пышные слойки.

– Спасибо, – бормочет он, поймав и прижав к губам мою руку.

Я возвращаюсь к домашним делам, а когда Арсений и Рома просыпаются, кормлю их и одеваю в одинаковые костюмы.

– Гулять? – оживленно спрашивает Арсенька.

– Мы сегодня уже гуляли, – треплю кудряшки, – Сейчас бабушка приедет.

Мои дети плохо знают своих бабушек и дедушек. Мари прилетала к нам в Лондом всего дважды, когда они были совсем крохами, а потом видела в Питере месяц назад, когда мы, вернувшись из-за границы, останавливались у нее.

Мои родители познакомились с ними вживую, когда мы вернулись сюда и теперь стараются навещать их хотя бы раз в неделю. Я этому всячески способствую, потому что это наш с детьми тыл.

Станис уезжает к Юле за матерью и привозит ее через час. Мари заходит в нашу прихожую, и она тут же заполняется свежим ароматом ее духов. Кислорода для моего дыхания становится в разы меньше.

– Здравствуй, Варя.

– Добрый вечер.

Станя помогает ей снять пальто и показывает рукой, в какой стороне детская.

– Они в гостиной играют, – говорю я.

Свекровь медленно вышагивает по прихожей и озирается по сторонам.

– У вас хорошо, очень светло. Мне нравится, – переводит взгляд на меня и улыбается, – Даже лучше, чем в Лондонской квартире.

– Лондонская была служебная, мам, – смеется Станис, – И в два раза меньше по площади.

– Я не думала, что в вашем городе есть жилье подобного уровня. Мне казалось, жилой комплекс, в котором живет Юля, единственный в своем роде.

Ее слова пропитаны сарказмом и пренебрежением к этому городу, но на лице добродушие, в глазах – участие. Я не сразу научилась считывать ее посыл.

Мы доходим до гостиной и останавливаемся на ее пороге. Марина, скромно поздоровавшись с Мари, сразу уходит. Я ее заменяю – прохожу в комнату и усаживаюсь прямо на пол рядом с детьми. Материнский инстинкт душит даже пробивающийся наружу страх перед свекровью.

– Здравствуйте, мальчики! – проговаривает она, усаживаясь на диван.

Арс и Ромка, продолжая играть, поглядывают на нее с любопытством.

– Они выросли больше, чем я думала, – протягивает руку и касается Арсенькиных кудряшек, – Станис в их возрасте был меньше.

– Ты сама говорила, что я плохо ел.

– Это правда.

Я почти не чувствую биения своего сердца. Помогаю мальчишкам собрать фигурки по цветам, не участвуя в разговоре.

– И волосы у тебя до трех лет были почти белые. Тебя все называли маленьким Нордиком.

По моим рукам и ногам ползет холод. Это предчувствие надвигающейся катастрофы.

– Кстати, – вдруг говорит Мари, – У меня с собой альбом. Посмотришь, Варя?

Молча кивнув, я поднимаюсь на ноги и сажусь на диван рядом с ней. Свекровь вынимает из сумки маленький альбом в кожаном переплете.

– Я отобрала сюда самые запоминающиеся, – переворачивает обложку с выбитой на ней фамилией Бжезинские, – Тебе должно быть интересно.

Укол между ребер, и толчки сердца в груди становятся гулкими и болезненными. Я смотрю на снимки и не вижу их.

– Вот здесь Станису два года…

Муж, приняв входящий звонок, выходит из комнаты.

– Здесь тоже, – показывает указательным пальцем, говоря при этом тихо и вкрадчиво, – Удивительно, что у мальчиков с ним ни одной общей черты. Правда, Варя?..

Взрыв, в эпицентре которого я нахожусь, разносит сознание в пыль. Я оглушена, и в состоянии видеть только шевелящиеся губы свекрови. Она говорит и замолкает, ожидая моего ответа.

– Варя?..

– Что?..

– Я могу попросить тебя об этом одолжении?

– Каком? – хриплю, не узнавая собственного голоса.

Она смотрит на моих детей, а мне приходится приложить все усилия, чтобы не броситься и не спрятать их от ее взгляда.

– Сделать тест днк.

Дрогнув, картинка перед глазами начинает раскачиваться. Разогнавшееся за секунды сердце отдает шумом в голову. Сжимаю трясущиеся руки в кулаки.

– Это стандартная процедура, – продолжает Мари, – Я знаю много семей, проходивших через тест на отцовство.

– Мама!.. Не начинай… – раздается голос Станиса, – Ты обижаешь Варю.

Не выдержав давления, я закрываю лицо ладонями. Мне хочется кричать от отчаяния. Выкричать всю правду в ее холеное лицо, но не хватает дыхания. Паника, как цунами, накрывает с головой.

– Варь, – обеспокоенно зовет Станис, – Успокойся. Дыши. Мама, принеси воды!.. И позови няню!

У меня не получается. Провалившись в вакуум, я борюсь с приступом тошноты и безуспешно пытаюсь наполнить легкие воздухом.

Вскоре моих губ касается холодное стекло стакана, и рот наполняется водой, которую я с трудом проглатываю.

– Приляг, – мне помогают лечь на диван, после чего в комнате воцаряется долгожданная тишина.

Трясясь всем телом, я пытаюсь восстановить дыхание. Мне холодно и страшно до боли в животе.

Один шаг! Нужно мобилизовать силы и сделать всего одни шаг!

– Варя… Твой муж попросил дать тебе таблетку, – вдруг проникает в уши тихий шепот Марины, – И велел передать, что повез свою мать в аэропорт.

– Где дети?

– Играют.

– Побудь с ними, пожалуйста, пока Станис не вернется, – прошу, еле ворочая языком.

– Конечно.

Я знаю, что после этого лекарства меня ненадолго вырубит. Эти сорок минут необходимы для того, чтобы собраться с силами.

Почти сразу провалившись в глубокий сон без сновидений, просыпаюсь в полумраке от пристального взгляда мужа.

– Где мальчики? – спрашиваю сразу.

– Спят. Няня уложила их и ушла.

Его голос напряжен, я догадываюсь, почему.

Сев на диване и, подобрав ноги, обнимаю их руками.

– Мама сомневается, что они от меня, – тихо усмехается Станя, – Что ты на это скажешь, Варь?..

Я смотрю в его глаза и не шевелюсь.

Последний шаг. Сделай его.

Глава 6

Варя

– Она считает, они не могут настолько на меня не походить. Это же бред?..

– Ты хочешь тест днк?

– Да, я начинаю его хотеть, Варя!.. – выпаливает Станис, – Я хочу знать, ради чего я все это терплю!

– Они не твои, – выдыхаю резко и перед погружением в ледяную прорубь, добавляю, – Скорее всего…

Повисшая над нами звенящая тишина давит на барабанные перепонки. Я разрубила узел, но пока ничего не чувствую.

– Я не верю. Ты была девственницей, проговаривает он на одной ноте, – А потом в Лондоне… у тебя точно никого не могло быть.

– Прости меня… я не была…

– Врешь! Зачем?..

Соскочив с кресла, он пулей вылетает из комнаты. Я смотрю на пустой дверной проем, а потом, когда в голову закрадывается мысль, что он пошел в детскую, срываюсь с места.

Однако дверь в комнату мальчишек плотно закрыта, а сами они крепко спят.

Станис на кухне. Поставив бокал на стол, наполняет его виски. Его руки сильно трясутся.

Опасаясь приближаться, я останавливаюсь у входа.

– Я сделаю тест в понедельник. В экспресс-лаборатории, – говорит отрывисто.

– Давай, разведемся, Стань. Пожалуйста! – прошу тихо.

– Ты за старое?.. Черт!.. – выругивается, вливая в себя порцию спиртного.

Морщится, прижимая кулак ко рту и врезается в меня колким взглядом.

– Когда в прошлый раз развод просила, почему не сказала, что они не мои?! Я бы дал тут же! Чьи они, Варя?!

– Ты его не знаешь…

– Кто он?! – замахивается и швыряет бокал в стену.

Мой крик застревает в горле колючими иглами. Из глаз брызжут слезы. Попятившись назад, я перехватываю еще один его разъяренный взгляд.

– Когда ты залетела?! Когда?.. Перед свадьбой? После?..

– Перед.

– Сука!..

Опершись двумя руками в стол, роняет голову и часто поверхностно дышит. Понимаю, что ему нужно время, но этот долбанный шаг сделан, и я больше не хочу терять ни секунды. Нужно закончить все прямо сейчас.

– Прости меня, Стань… я виновата…

– Ты сука!.. Мерзкая!.. – цедит сквозь зубы, – Ты врала мне почти три года!

– Я собиралась все рассказать, клянусь!

– Собиралась?! Когда? – его резкий рывок, и в мою сторону летит керамическая солонка.

Я успеваю увильнуть, она ударяется о дверной косяк и с грохотом падает на кафельный пол. Меня колотит, но к голове поднимается жар, рождающий безрассудство. Боясь новой панической атаки, я тяну воздух носом и захожу на кухню.

– Давай поговорим, Станя, пожалуйста… Выслушай меня!

– Уйди!.. Не сейчас!

– Нет, сейчас! Прошу!.. Я хочу все рассказать…

Он словно не слышит. Снимает с держателя еще один бокал и наливает виски. Выпив сразу весь, мотает головой.

– Мама была права. Она давно все поняла… – проговаривает хрипло.

– Как она могла понять?

– Говорит, у тебя вина на лбу прописана.

Машинально взлетевшие к моему лицу руки с силой растирают его. Чувство жжения на лбу не исчезает. Это только подстегивает продираться к своей цели дальше.

– Я не отрицаю своей вины… я хочу все исправить.

– Как? Развестись?..

Черт!.. Да!

Да! Да! Да!..

Я хочу развода стократ сильнее, чем когда-то хотела свадьбы с ним! Я больше не могу мучить нас обоих. У меня не осталось сил лгать каждый день.

Я хочу жить!

Словно услышав мои мысли, Станис хрипло выдыхает и падает на стул. Ему больно, а мне больно за него. Я не оправдала надежд, подвела, предала. Я худшая из жен.

– Станя…

– Ты с кем-то спала перед свадьбой? Кто он?..

Я прохожу вглубь кухни и, открыв воду, умываю лицо. Мне очень жарко.

– У нас было всего один раз. Это правда.

– Кто он?

– Ты его не знаешь, – отвечаю, решив что ни за что не назову имени Денежко.

– Блядь! Я никого здесь не знаю! – выкрикивает с агрессией, – Просто скажи, кто он. Твой однокурсник, сосед… Кто?!

– Знакомый.

– Ты трахалась с ним, а потом звонила мне и говорила, что любишь?!

– Нет, все не так…

– А как, Варя?! Почему ты не рассказала мне до свадьбы?!

– Я не могла! Это произошло тогда, когда свадьбу уже было невозможно отменить! Было слишком поздно!..

– Сука! А надеть белое платье и изображать из себя целку возможно было? Повесить на меня чужих детей возможно было?!

– Если бы я знала на тот момент, что беременна…

– Заткнись! – рявкает, дернувшись в мою сторону, но так и не поднявшись со стула.

– Прости меня, пожалуйста… – шепчу спустя небольшую паузу, – Я хочу все исправить.

– Вот почему ты так рвалась сюда, да?.. Думаешь, вернуться к нему?

– Нет, конечно. Я просто хочу жить в родном городе рядом со своими родителями. Как раньше.

Станис не верит, и я его понимаю. Жалит меня яростью и обидой, а я не хочу давать сдачи, потому что боюсь, что мы расстанемся с ненавистью друг к другу.

– Где он был все это время? Два с половиной года!..

В моих мыслях и сердце. Был и остается.

– Понятия не имею…

– Он знает о детях?

Я быстро облизываю сухие губы и отрицательно качаю головой.

– А ты?.. Как ты узнала, что они от него? Похожи?..

– Поняла, когда они подросли, – вздыхаю судорожно, – Да, похожи.

– На хрен тогда тест, Варя?! На хрен все это?! Забирай их и вали к нему!..

Сжигающий изнутри жар стекает в горло и застревает там горячим камнем.

– Давай разведемся, Станя. Я уйду.

– Да, с радостью! – соскакивает со стула и, толкнув меня плечом, несется в нашу спальню.

Я иду за ним и вижу, как он хватает свою одежду с полок и скидывает на пол.

– Что ты делаешь?!

– Принеси чемоданы, я не останусь здесь с тобой ни на минуту.

– Станя, у тебя завтра самолет. Останься, – прошу, начиная плакать, – Я лягу у детей.

– Нет.

– Мы утром уедем к моим родителям. Это твоя квартира. Не уходи.

– Твою мать… – стягивает с верхней полки объемную дорожную сумку и начинает трамбовать в нее вещи.

Без разбора скидывает в нее зарядники, планшет и все, что попадает под руки.

– Станя, остановись, пожалуйста. Мы уедем. Зачем ты собираешь вещи?

Резко выдохнув, он вдруг останавливается. Садится на край кровати и зарывается руками в волосы.

– Собери мне сама. Как обычно, – проговаривает глухо, – Я переночую в гостинице. Утром сообщу, когда сделать днк. Мне нужно официальное подтверждение. Потом развод.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Можете пока остаться здесь. Позже решу, что делать с квартирой.

– Я сниму другую.

– Мне без разницы.

Глотая слезы, я собираю чемодан, как обычно это делаю, когда муж улетает на неделю в Москву. А потом молча наблюдаю, как, надев пальто, он выходит из квартиры и громко хлопает дверью.

Глава 7

Варя

Тишина квартиры, звенящая, прохладная, оглушает. Я, как потерявшийся в тумане путник, брожу по ней едва ли не на ощупь.

Мне не верится, что самое страшное позади – я разрезала нас со Станисом, эгоистично ранив только его.

Но больше всего шокирует не это. Взрыв случился, а мир не развалился на куски. За окном все тот же февраль, в гостиной так же мерно тикают часы, уродливые лебеди продолжаюсь висеть над мерцающим камином. Дети, не подозревая, как кардинально изменилась сегодня их жизнь, мирно спят в своих кроватях.

Время останавливается. Мне никто не звонит – никому нет до меня никакого дела. Хочу, чтобы так было всегда.

Собрав битую посуду на кухне, я пою молоком проснувшегося Арсения и, приняв обжигающе горячий душ, ложусь спать.

Думаю о Станисе, представляя, что он чувствует сейчас, сильно плачу. Он прав во всем, каждое его обидное слово я смиренно принимаю и понимаю.

Я должна была признаться перед свадьбой. Рассказать, что потеряла голову, изменила, предала. Но я струсила. Саша не смог удержаться и шепнул мне, что Денежко получил по заслугам. И получит еще, если хотя бы посмотрит в мою сторону – заявление на проверку деятельности закрытого бойцовского клуба уже в прокуратуре. Видео и фотодоказательства причастности Лешки тоже.

Я не знала, что могу так ненавидеть. Отпечаток моей ладони красовался на щеке Сашки, когда он сидел за свадебным столом.

Впрочем, мое собственное лицо в тот день выглядело не лучше. Юля ворчала, называя меня самой некрасивой невестой из всех, что видела. Свадебные фотографии получились отвратительными – на них я действительно похожа на труп невесты.

Только Станис, счастливый и окрыленный, ничего вокруг не замечал и списывал мое состояние на обычное девчачье волнение.  Обнимал, шептал слова любви и гладил мою коленку под столом, когда на нас никто не смотрел.

Мне не было неприятно и приятно тоже не было. Тогда мне было никак. Пышная свадьба прошла мимо меня.

Потом она закончилась, и настала первая брачная ночь. Муж был нетерпелив, но нежен. Я плакала – он извинялся, думая, что сделал больно.

Через два дня картина «Яблоки в меду» заняла почетное место в галерее моей тетки, а мы со Станисом улетели в Лондон. Началась жизнь, о которой я мечтала. Красивая картинка – приемы в посольстве, прогулки по площади Пикадилли и новые знакомства. Меня тошнило от моего огромного счастья.

Новость о беременности стала ударом, а результаты узи, показавшие, что во мне растут сразу два ребенка, добили.

Конечно, я не могла не думать, что они могут быть от Денежко, потому что мы не предохранялись должным образом. В итоге их вынашивание превратилось в сущий ад.

Приходившие от Арины редкие новости о Лешке забирали сон.

Мальчишки родились на месяц раньше срока путем кесарева сечения. Маловесные, но оба здоровенькие. Я помню первую фразу, что сказала свекровь, когда впервые увидела их: «Такие темные».

Юля заверила, что малыши очень похожи на меня новорожденную. Тогда свекровь, кажется, успокоилась, а я нет.

Каждый день я искала в них черты Станиса, но чем старше они становились, тем меньше надежд у меня оставалось найти их. В то же время, за ребрами становилось тесно и горячо всякий раз, когда я разрешала себе мечтать, что они могут быть детьми Денежко. Однако позволяла себе я эту слабость крайне редко. Чаще чувство вины и жгучего стыда доводили до тихих истерик.

Когда им исполнился год, сомнений не осталось. Черты Лешки проступали все четче. Взгляды, жесты и даже улыбки – все напоминало его.

Я не знаю, какой была бы наша со Станисом жизнь, не роди я детей от другого. Помогло бы их отсутствие полюбить его или нет, но мысли о разводе закрадывались в мою голову все чаще и чаще.

Состояние, в котором я существовала каждую минуту разрушало изнутри. Я мучилась сама и мучила мужа.

Первое время он молчал, жалея меня, списывая мои отстраненность, холодность и слезы по ночам на послеродовую депрессию. Кто-то из специалистов заверил его, что это частое явление после рождения двойни.

Я даже ходила к психотерапевту, который, разумеется, ничем не смог помочь мне.

Первые серьезные разногласия начались, когда я заговорила о возвращении в родной город. Он спорил со мной до крика и моих слез. В минуты особой слабости я просила развод, от которого он отмахивался, как от манипуляции неуравновешенной истерички.

А я правда сделала его основной моей целью.

Вернуться сюда, найти работу, признаться Станису, получить свободу и избавиться, наконец, от груза, что я уже не могла носить в себе.

И только потом, вернув себе саму себя и чувство собственного достоинства, я планировала сообщить Леше о детях. Просто, чтобы знал.

События, которые я так долго планировала, рванули вперед, как на ускоренной перемотке. Завтра будет скандал, грубые слова и жестокие обвинения. Потом тест, тяжелый разговор с родителями и перезд.

Проблемы с документами и разные бюрократические проволочки пугают меньше, чем непонимание и презрение окружающих, но я должна пройти этот этап, чтобы наши с малышами жизни больше не штормило.

Настроив радионяню, я, наконец, отключаюсь. Засыпаю поверхностным тревожным сном, часто вздрагиваю всем телом и сильно мерзну под одеялом.

В шесть просыпается Роман, а еще через полчаса его брат. Оба в прекрасном настроении, даже не догадываясь, что у них больше нет отца.

Умывание, одевание и завтрак забирают почти два часа времени и к моменту, когда приходит Марина, я чувствую себя совершенно разбитой.

– Плохо спала? – спрашивает, очевидно, заметив круги под моими глазами.

– Я плохо спала. Голова болела.

– Иди отдохни, – предлагает она, – Я с ними побуду.

Об этом не может быть и речи. Интуиция шепчет, что сегодня меня ждет еще один бой, и оказывается права. Буквально через несколько минут в прихожей раздается мелодичная трель. На экране домофона разъяренное лицо Юли, а за ее спиной маячит Саша.

Началось.

– Марин, побудь с мальчишками в детской, пожалуйста.

Тут же сориентировавшись, няня увлекает их в комнату и прикрывает дверь. Наверняка, разрешит перемазаться красками.

Тетка и мой двоюродный брат заходят в квартиру уже через минуту, нападая на меня с порога.

– Ты что творишь, ненормальная?!

– Тише, дома дети.

Дергаными движениями Юля снимает пальто и сует его в руки сына. Сашка, буравя меня многообещающим взглядом, убирает его в шкаф и тоже раздевается.

– Что у вас происходит?! – шипит тетка, подталкивая меня в сторону готиной, – Почему Станис говорит, что дети не его?! Что ты ему наплела?

Мы заходим в комнату. Брат прикрывает двухстворчатые двери и, повернувшись к ним спиной, складывает руки на груди.

Меня сотрясает изнутри, но это не так страшно, как было вчера.

– Я сказала правду. Они не его.

Глава 8

Варя

Беломестные застывают. Переглянувшись с Сашей, Юля ненадолго прикрывает глаза и обхватывает голову руками. Я прохожу дальше и встаю у окна, увеличив расстояние между мной и родственниками на максимум.

– Не его?.. – наконец, подает голос брат, – А чьи тогда?.. Денежко?

Юля вскидывает на меня взгляд и опасно сощуривает глаза.

– Подожди, Саш… Варя блефует. Она хочет развода, да, Варя?

– Да, хочу, – делаю судорожный вздох и смотрю на них по очереди, – Но я действительно подозреваю, что мальчишки не его. На следующей неделе мы сделает тест.

– Что значит, подозреваю, что они не его? – уточняет тетка, нервно хмыкнув, – Ты девственницей выходила замуж. Ты клялась в этом.

– Денежко тоже клялся, – подтверждает Сашка, – Говорил, что у вас ничего не было. Ты врешь.

Я не верю своим ушам. Они настолько боятся правды, что готовы открещиваться от нее до последнего?

– Зачем мне врать?

– Варя, послушай меня, – мягко проговаривает Юля, – Ты в депрессии и вбила в голову, что развод разом решит твои психологические проблемы. Отсюда навязчивая мысль, что детки не от Станиса. Откуда это, Варюш?..

– Ты понимаешь, как ты его подставляешь?! – не выдерживает брат, – Как ты мою мать подставляешь, ты понимаешь?!

– Саша, остынь!.. – бросает она и возвращает взгляд ко мне, – Позвони Стане и извинись, детка…

Позвонить, замять, заретушировать и спрятать за занавеской, чтобы восстановить красивый фасад. Кого интересует, что происходит за ним, правда?.. Жилой счастливый дом там или крематорий…

Главное, чтобы проходящие мимо него задыхались от зависти.

– Позвольте нам со Станисом самим разобраться.

– Он разбит!

– Мне жаль! Правда!.. Но наши с ним дела касаются только нас!

– Ты все-таки спала с Денежко!.. – припечатывает Саша, – Чмо!.. Он просто трепло!..

– Да!.. Спала! Но вас это не касается!

Уронив голову, Юля прячет лицо в ладонях и начинает раскачиваться на месте.

Мне жаль, что так вышло. Наверняка мои поступки отразятся на ее дружбе с Мари. И, не дай бог, на работе их общего фонда.

– Ты хотя бы понимаешь, что будет? – спрашивает она убитым голосом, – Ты хотя бы понимаешь, что ты натворила?! Ты меня уничтожила, Варя!

– Прости.

– Как мне Мари в глаза смотреть?! Что я ей скажу?! – повышает тон, – Даже если окажется, что дети все равно от Станиса! Ты изменяла ему перед свадьбой!..

– Я сама с ней поговорю, – проговариваю тихо, понимая, как нелепо это звучит.

– Ты же была девственницей! Станис это подтвердил!.. – вскрикивает ударяя кулаком по мягкому подлокотнику, – Как ты это провернула?

– Никак! Я не собираюсь оправдываться!..

– Блядь… – бормочет Сашка, – Я не верю. Санта – Барбара…

Юля начинает плакать. Находит в сумке платок и осторожно промокает им слезы. Во мне тоже буря, но легкие пока справляются.

– Воды? – предлагаю я.

– Не надо мне ничего!.. – громко шмыгает носом и с укоризной смотрит на меня, – Ты меня раздавила. Просто уничтожила после всего, что я сделала для тебя!

– Она этого даже не понимает, – вставляет брат, – Привыкла жить на все готовое!

– Мне жаль, что многое в твоей жизни зависит от меня, – произношу на одной ноте, – Я этого не хотела. Надеюсь, Мари не станет обвинять тебя в моих ошибках.

– Я за тебя ручалась!.. Они были уверены, что берут в семью чистую открытую девочку, а взяли…

– Дрянь?..

– Да! Лживую, лицемерную дрянь! Почему ты не рассказала мне перед свадьбой?!

– И ты ее отменила бы?! Ты меня не слушала, Юля! Я пыталась!

– Если бы ты была откровенна со мной, я сделала бы все, чтобы это предотвратить! – восклицает она, – Но ты врала, врала и врала!

– Мне очень жаль, но…

– Что изменилось сейчас?! Что тебе помешало врать дальше?! Зачем ты вывалила на Станиса всю грязь?! Он тебя любит, любит детей, делает для тебя все и даже больше! Чего тебе еще надо?!

– Ничего! Я не собиралась обманывать его всю жизнь, и не хотела мучить нас обоих!..

– Ты посмотри на нее, – всплескивает руками, – Ты мучилась?! Бедняжка!.. У тебя была одна из самых шикарных свадеб, что видел этот несчастный город! Ты жила в Лондоне и ни в чем себе не отказывала! Твою беременность наблюдали лучшие врачи, ты рожала в престижной клинике!.. Муж тебя на руках носит, Варя!.. Ты понимаешь, идиотка, от чего отказываешься?!

– Понимаю.

– На что ты жить собралась?! Станис откажется от детей, если подтвердится, что они не его!.. И квартиры этой, – демонстративно обводит гостиную взглядом, – тебе не видать.

– Я знаю.

– Куда ты пойдешь?.. К родителям?..

– На первое время.

– Они будут рады, Варя?.. Как ты думаешь?.. Нужна ты им там с двумя маленькими детьми?

– Я решу с родителями сама, – отзываюсь тихо.

– Денежко знает? – вдруг прилетает от Саши, – Ты уже сообщила ему? Или он знал с самого начала?

В виски ударяет кровь. Как я мечтаю снова врезать ему!

– Не лезь к нему, ясно! – выпаливаю со злостью, – Тебя моя жизнь вообще не касается.

– Пусть он платит алименты, если это он их тебе заделал!.. Почему их должны содержать Бжезинские?!

– Саша!.. Я сама решу, когда и как ему сообщить!

– То есть, он не знает?! – усмехается брат, – Мы тут все в дерьме по твоей милости, а он живет в свое удовольствие?

– Правильно. Пусть берет ответственность на себя, – поддерживает Юля.

– Только попробуйте вмешаться!..

Вытерев лицо салфеткой, она поднимается с дивана. Ее сын тоже встает.

– Не вздумай возвращать Станису его подарки. Не будь дурой хоть здесь.

Обсуждать детали моего развода я ни с кем не собираюсь, поэтому даже не удосуживаюсь ей ответить. Выхожу вслед за ними из гостиной и молча наблюдаю, как они одеваются.

– Ты меня разочаровала, Варя. Мари никогда не простит мне такого предательства.

– Я расскажу ей, что ты не при чем…

– Кто тебе поверит? После всего… Ты думаешь только о себе!

– Пригрели змею, – бросает Сашка перед тем, как выйти из квартиры, – Пусть сама разгребает свои проблемы.

– Тебя их ждет не мало, – вторит его мать, – Повесишь детей на шею родителям? Или думаешь, твой Денежко их с радостью примет и станет обеспечивать?

– Я. Сама. Разберусь, – цежу сквозь зубы и, не прощаясь, захлопываю дверь.

Держащие в тонусе силы, тут же покидают меня. Упав спиной на стену, я закрываю лицо руками. В груди сильно стеснение – концентрируюсь на дыхании и доносящихся из детской голосов моих сыновей.

Глава 9

Варя

Станис приезжает в понедельник вечером. Это первый наш контакт после того, как он ушел. Кроме мамы я больше ни с кем не разговаривала. Она звонила после визита Юли и Саши, которые сообщили ей новость о моем разводе – причитала, плакала и жаловалась на высокое давление. В итоге согласилась освободить нам с мальчишками комнату на первое время. Я начала постепенно собирать вещи.

– Экспертиза назначена на завтра. В десять утра вас ждут в лаборатории, – говорит Станя бесцветным голосом, – Возьми документы детей.

– Хорошо.

Он бледный, а круги под глазами говорят о бессонице и, возможно, злоупотреблении спиртным последние два дня. Сунув руки в карманы короткого пальто он обессиленно опускается на банкетку в прихожей.

– Результаты будут известны через неделю, – продолжает, глядя в стену напротив, – Я пока подготовлю документы на развод, о котором ты мечтала.

Горло стягивает спазмом. Каждое его слово и тон, которым он их произносит, пропитаны обидой, и я его прекрасно понимаю. Ему очень больно.

– Прости, Стань… – бормочу еле слышно.

– Мама в шоке. Юля тоже.

– Я знаю, она приходила.

– Я вообще не представляю, как жить дальше… – вздыхает он, ероша волосы.

– Мне очень жаль, я не хотела причинить тебе боль.

– Да, брось!.. – морщится чуть брезгливо, – Твои мотивы мне понятны. Ты хочешь вернуться к их отцу, иначе не рвалась бы сюда.

– Нет, Станя. Я не думаю ни о каком возвращении. Я просто не хотела больше тебя обманывать.

– Очень благородно, – хрипло усмехается и вскидывает на меня взгляд, – Я откажусь от детей через суд, если подтвердится, что они не мои.

– Да, я понимаю.

– Пусть их содержит их биологический отец.

– Я сама решу…

– По брачному контракту… – начинает он, а я его сразу перебиваю.

– Мне ничего не нужно, Стань. Я не буду претендовать, это было бы очень цинично.

Он тихо смеется и ударяет ладонью по колену.

– Ты пропитана цинизмом насквозь. Цинизмом и лицемерием.

– Хочешь чаю? – предлагаю, желая не дать его агрессии набрать обороты.

– Нет. Ничего не хочу.

В этот момент дверь детской распахивается, и из нее, весело хохоча, выбегает Ромка. Следом за ним выкатывается надувной мяч, а за мячом вылетает Арсенька. Вышедшая за ними няня замечает нас со Станисом и тут же скрывается в комнате.

– Папа!.. – кричит Рома и бежит к нам со всех ног.

Станис группируется в последнюю секунду, раскидывает руки и ловит малыша.

– Привет… – ловит мой взгляд, – Это кто?..

– Рома.

– Привет, Роман!.. – садит на колено и привычно принимается им трясти, имитируя езду на лошади.

Он хотел, чтобы его сыновья, когда подрастут, умели красиво держаться в седле. А я мечтаю, чтобы они занялись спортом.

Арс подбегает и забирается на второе колено.

Жгучий стыд затапливает меня с головы до ног. В ушах шумит.

Станис тоже теряется – ведет себя скованно и неестественно. Однако, к счастью, вскоре мальчишкам надоедает езда на «лошадке», они спрыгивают и уносятся за мечом.

– Прости… – шепчу тихо.

– Они ко мне привыкли. Не представляю, как ты будешь все им объяснять.

Я молчу, потому что не думаю, что дети заметят его отсутствие. Даже в Лондоне мы оставались без Стани на две или три недели, когда он улетал в Штаты или в Питер к родителям. После возвращения сюда, они и вовсе видели его только по выходным.

Да, я торопилась с разводом, пока мальчики маленькие.

– Встретимся завтра в лаборатории. Адрес отправлю сообщением, – говорит, поднимаясь на ноги, – Не опаздывайте.

– Хорошо.

Запахнув полы пальто, он берется за ручку, но оборачивается прежде, чем открыть дверь.

– Моя мама звонила?

– Нет еще.

– Она очень расстроена и… разочарована.

– Я понимаю.

– Она просит, чтобы ты вернула фамильные драгоценности, которые она дарила тебе на первую годовщину свадьбы.

Опаливший мое лицо жар, быстро растекается по шее и груди. Эти серьги и колье я так ни разу и надела и, конечно, собиралась их вернуть.

– Сейчас, – разворачиваюсь, чтобы немедленно принести их.

– Потом, Варя. После результатов днк, – окликает меня муж, – Мои подарки, разумеется, все останутся у тебя.

– Я все верну… обещаю.

Молча хмыкнув, он выходит из квартиры, а я бегу в ванную, чтобы остудить пылающую кожу лица холодной водой.

Я не любила, когда Станис дарил подарки. Каждый знак внимания подобного плана только усугублял испытываемое мной огромное чувство вины. Я ощущала себя самозванкой, когда приходилось надевать их.

Комплект, подаренный Мари, когда-то принадлежал ее свекрови. А еще раньше, говорят, принцессе Австрии, которая лично подарила украшения Бжезинским в знак близкой дружбы и признательности. С тех пор они передавались из поколения в поколение от свекрови невестке или от матери к дочери.

На мне эта традиция сломалась.

Умывшись и расчесав волосы, я открываю дверь ванной и натыкаюсь на Марину.

– Варя, твой телефон звонит.

Сашка.

Измученное аритмией сердце ударяется о ребра и сжимается в тревоге. Что ему нужно от меня?..

– Привет.

– Мне из-за тебя пришлось билеты на самолет поменять.

– Из-за меня? Почему?

– Потому что я не мог оставить мать в таком состоянии.

Я прохожу на кухню и, зажав телефон между ухом и плечом, наливаю в стакан воды.

– Она расстроена?

– Ты еще спрашиваешь? Она не спит и не ест. У нее давление вчера подскочило!..

– Ммм… мне жаль… – делаю несколько маленьких глотков подряд и задерживаю дыхание.

Прохладная вода прокатывается по пищеводу, и мне становится немного легче дышать.

– Тебе никого, кроме себя, не жаль, Варька. Тебе плевать на фонд и на галерею моей матери.

– Мари требует назад «Яблоки в меду»?

– Еще нет, но может потребовать в любую минуту. И будет права.

Я допиваю воду и ставлю стакан в раковину. Доносящиеся из детской голоса детей смещают фокус моего внимания.

– Саша, зачем ты звонишь? – вздыхаю тяжело.

– Ты сообщила Денежко?

Внезапный удар под ребра вышибает дух. Стискиваю телефон до хруста пальцев.

– Какое тебе дело?! – шиплю в трубку.

– Дура!.. Мать переживает за тебя! – рявкает грубо, – На что ты жить собралась?!

– Я не буду просить деньги у вас!

– Пусть он подключается! Если ты не сообщишь, это сделаю я!

– Только попробуй!.. Саша!.. – беру небольшую паузу и смягчаю тон, – Саша, я тебя очень прошу, не вмешивайся! Я обязательно все расскажу Леше, но… сама!..

– Когда? Ты Станису не призналась, пока тебя к стенке не приперли…

– Я расскажу сама!.. Когда будут готовы результаты теста.

– Ждешь, когда он снова свалит из города?..

– Не лезь, Саша!.. – цежу сквозь зубы, – Это не твоя жизнь!

Глава 10

Алексей

– Она говорит, ее дети от тебя. Знал?..

Держу телефон у уха и смотрю на себя в зеркало ванной, но полное ощущение того, что я продолжаю спать и видеть сон. Так бывает в пограничном состоянии между сном и явью, когда, находясь в этой реальности, ты слышишь голоса из параллельной.

– Что же это получается, Лех?.. – продолжает Саня, – Ты клялся, что ничего не было, а Варька утверждает, что родила от тебя. Кто из вас двоих врет?

В нос проникает запах жареного бекона и аромат кофе. Из кухни доносятся звуки быстро пролистываемых видеороликов. Как истукан я стою и наблюдаю за тем, как меня накрывает волной цунами.

– И, блядь, почему твоих детей должны содержать посторонние люди?! Вы оба из Бжезинских лохов сделали!

– Отправь мне ее номер телефона и адрес, – хриплю в трубку и отключаюсь.

Сюр. Голимый бред.

– Леш… – раздается за спиной голос Альки, а следом ее тонкие руки обвивают мой пояс, – Завтрак остынет.

– Поторопись, Аль. Я тебя на работу завезу.

– Освободи мне ванную, – смеется, прижимаясь сзади, – Мне нужно принять душ и почистить зубы.

Умыв лицо и вытерев его полотенцем, я оставляю ее одну и иду на кухню закинуться яичницей с беконом и кофе.

На автомате наливаю кофе, намазываю тост маслом, жую.

Сказанное Сашкой раздражает мозг. Я не собираюсь верить в чушь, что он нес. Я, черт возьми, вообще отказываюсь пускать ее в свои мысли. Однако с каждой секундой сказанное им приобретает все более четкие очертания. Проникает в сознание, даже несмотря на полное отторжение.

– Я успею выпить кофе? – выпаливает Аля, проносясь мимо меня и оставляя за собой шлейф запаха моего геля для душа.

– Я опаздываю. Давай скорее…

– Одевайся пока, Леш. Я быстро.

У меня ни капли сомнения, что она успеет вовремя собраться, но не расплескать внутреннее раздражение не получается.

Пока я влезаю в черные джинсы и рубашку, на телефон приходит сообщение. Тихий однотонный сигнал как удар обухом по голове и свидетельство того, что пусть и ненадолго, но придется вернуться туда, куда все двери уже давно закрыты. Я не планировал срывать заржавевшие замки. Нахер.

– Я все! – кричит Аля из прихожей.

В машине, переписываясь с подружкой, ненадолго затихает. Я, двигаясь знакомым маршрутом, туплю на каждом перекретке. Слова Сани продолжают разрушительное действие – раздирают мозг в клочья и подобно яду проникают в кровь.

Твою мать!..

– Ты знала, что Гаврикова в город вернулась? – прерываю молчание.

Алька вскидывает голову и смотрит на меня округлившимися глазами.

– Варя?.. Она теперь Бжезинская.

– Знала или нет?

– Нет, – отвечает, не раздумывая, – А разве она вернулась?

– Говорят, да.

– Ну… Скорее всего, приехала навестить родителей или тетю и скоро уедет. Зачем ей возвращаться?

Вот и у меня тот же вопрос. Номер телефона, что отправил мне Сашка новый, а вот адрес – дома ее родителей. Может, и правда, приехала навестить.

– Арина говорит, у нее все отлично. Муж, детки, достаток.

Почти вовремя подъезжаю к деловому центру, с офисом аудиторской фирмы на первом этаже, в которой работает Аля. Она  опускает козырек, быстро проходится рукой по волосам и направляет на меня улыбающийся взгляд.

– А тебе кто про Варю сказал? Она позвонила?..

– Нет. Случайно услышал, – отбиваю ровно, – Давай, беги, Аль. Я опаздываю.

– Ага… – вздыхает тихо, – Наберешь?.. Я могла бы сегодня снова у тебя остаться. С меня ужин и массаж.

– Сегодня вряд ли. Дела.

Боюсь, сегодня не до ужина и массажа с продолжением будет.

– Жаль… – тянется и привычно оставляет на губах мягкий поцелуй, – В любом случае, спасибо, Леш. Мне давно не было так хорошо.

Мои нервы скрипят как натянутые провода на ветру, и едва дверь хлопает, рвутся как истлевшие нитки.

Сука!.. Что происходит, а?!

Телефон в кармане жжет кожу через ткань. От бултыхающихся в голове мыслей мутит.

Вернулась? Нахрена?!.. Что с ее польским шляхтичем? Злотые закончились? У детей недостаточно голубая кровь?! Что, блядь?!

И я тут при чем?!

Дернувшись назад, в сердцах ударяю по рулю. Дышу.

Дышу, дышу, дышу.

Похуй. Пройдет. Пронесется как сквозняк, может продует немного, но не более.

Заставить себя набрать ее прямо сейчас не могу. Нужно успокоиться и собраться с мыслями, иначе напылю. Варька, может, и понятия не имеет, что нес ее брат. Испугается.

Вырулив на проезжую часть, двигаюсь в сторону Региональной федерации бокса в которой я возглавляю контрольно-дисциплинарный комитет. Ползу в утренней пробке и в итоге едва не опаздываю на начало рассмотрения произошедшего на недавних соревнованиях инцидента.

Решение принимается оперативно. Подписываю протокол и до обеда пытаюсь разгребать текущие дела юношеской школы единобрств, которую я кроме этого курирую.

Выдержки хватает не надолго. Набираю номер, который мне прислал Беломестный, и слушаю длинные гудки, которые обрываются спустя полминуты.

Не слышит или, как часто бывало у сестры, когда племянник был маленьким, телефон на беззвучном.

Прошу секретаря принести кофе и беру паузу, после чего снова ее набираю.

– Да?.. – раздается в трубке тихое.

Покрывшая кожу ледяная корка промораживает мышцы насквозь. Этого не должно было случиться.

– Это Денежко…

– Да, я узнала, – ее голос дрожит, отдавая в мою грудь неприятной вибрацией.

– Мне твой брат звонил.

Тишина. Каждая ее секунда вбивает гвоздь, который вогнал в мой мозг Саня, еще глубже.

– Что ты молчишь, Варя?

Она прочищает горло, а я слышу в динамике детский смех, от которого волосы на загривке дыбом встают.

– Он не должен был делать этого…

– Он нес бред.

– Да, я запретила ему звонить тебе.

Варька говорит не то, что я хочу услышать. Блядь, вообще не то!..

Сюр не рассеивается, он становится гуще. Мне в нем кислорода не хватает.

– Что происходит?.. – спрашиваю сипло.

– Леша… – сглатывает тяжело, – Давай, я тебе позже сама позвоню.

– Не принимается. Ты у родителей сейчас? Я после работы подъеду, ответишь мне на пару вопросов.

Она снова молчит. Твою мать, ни «да», ни «нет»!..

– Буду в шесть, – говорю в трубку, – Телефон не отключай.

Отбившись, бросаю мобильник на стол и хватаюсь за чашку с кофе. Пью в надежде обуздать взбесившееся нутро – почти не помогает, штормит все сильнее. До тошноты и головной боли.

Глава 11

Варя

– Ох, на нашей кухне не развернуться, – ворчит незлобно мама, пытаясь накормить близнецов овощным рагу, которое они терпеть не могут, – Нужно вынести холодильник и половину шкафов, чтобы мы здесь все помещались.

Меня мотыляет так сильно, что время от времени темнеет в глазах. Я полна самых неприятных эмоций, и невозможность выплеснуть их просто убивает изнутри.

– Ты Арсюшка? – спрашивает мама, пихая ему в рот ложку с измельченными брокколи и кабачком, – Кушай, это полезно. Вырастешь большим и сильным…

Арс морщится и отворачивается.

– Дай ему сырник, мама. Он уже наелся.

– Меня сегодня Урбанович с пятого этажа поймала в подъезде и давай про тебя расспрашивать.

Боже, мне вообще не Урбанович. От страха перед скорой встречей с Лешей в животе сосущий вакуум. Меня то обжигает кипятком, то промораживает до костей, когда я думаю, какой она будет.

Я не хотела, чтобы он узнал ТАК!.. Я не хотела этого!..

От обиды, отчаяния и бурлящей в венах злости на брата хочется кричать в голос!

Но я не могу! Мне приходится держаться и контролировать дыхание.

– Твое возвращение не дает им покоя, – продолжает между тем мама, – Все спрашивают, что же случилось…

– Мы скоро уедем, – отзываюсь негромко, – Я уже начала подыскивать нам квартиру.

– Уедите?.. У тебя деньги-то есть, чтобы платить за квартиру?

– Есть, да. Не очень много, но на первое время хватит.

– А потом? – хмурится мама, – Снова сюда приедешь?

– Не приеду.

– Ох, Варька, натворила делов… Как так можно?! Ну, как?!.. Я не понимаю! Мне до сих пор не верится, что…

– Мама, не начинай, – прошу тихо.

– Аристократкой мечтала стать!.. – восклицает, вытирая испачканные овощами и крошками лица мальчишек по очереди, – Лондон!.. Приемы! Галереи!.. А что в итоге? Разведенка с двумя детьми и без денег!.. Тьфу!

Укоры мамы почти не трогают и проходят по касательной мимо, оставляя после себя лишь ощущение раздражения. Все мои внутренние резервы сгруппированы и затаились в ожидании своего часа.

– Самой-то не стыдно?

– Стыдно.

– Денежко своему сказала уже? Это же он папаша?

– Он приедет скоро.

– Ох!.. Как отреагировал? – замирает мама, – Поверил?

– Я еще ничего не знаю… Мы не обсуждали, – вытаскиваю близнецов из детских стульчиков и ставлю на пол, – Ему Сашка все рассказал.

– И правильно сделал!..

– Он не имел права вмешиваться, – проговариваю на одной ноте, – Это моя жизнь. Он в ней никто.

– А пацаны? Ты о них подумала?.. Им нужен отец, – заявляет с вызовом, – И к тому же, сам Денежко имеет право знать, что у него растут дети!

– Я знаю!.. – выдавливаю хрипло, – Но мне даже не дали времени подготовиться!.. Я собиралась сказать ему, но не хотела, чтобы он узнал вот так, от Сашки!..

– Ты сама молчала бы еще год! Вон, Станису призналась, когда тебя свекровь к стенке приперла!..

– Ты ничего не знаешь, мама!

Она резко выдыхает и принимается убирать за детьми. Я вытираю их стульчики и составляю их около окна. Мальчишки крутятся тут же.

– Ладно, Варя… – говорит мама после недолгого молчания, – Это твоя жизнь, и тебе виднее, но мне кажется, одна ты не справишься. Оставайся у нас.

– У меня есть сбережения.

– Они быстро закончатся, а потом что?..

– Я нашла работу.

– Варя… – цокает мама, – Тебе поесть нормально некогда. Какая работа?..

Взяв сыновей за руки, я веду их из кухни. Пикировка с мамой вымотала, а главное сражение еще впереди. Волнение накатывает удушающими волнами.

– Вот… книжки, – говорю, вывалив перед мальчишками сразу несколько, – Только не рвать!

– Это не я!.. – пищит Ромка, вспомнив, очевидно, истерзанную книгу со стишками.

– И не я, – вторит ему Арс.

– Наверное, мама, да?.. – улыбаюсь, обнимая сразу обоих.

Пока дети заняты, я надеваю светлые брюки и такого же цвета худи. Растеряно смотрю на свое отражение в зеркале, не зная, что делать с волосами – оставить собранными в хвост или распустить?

Господи, да какая разница?!

Лежащий на тумбе мой телефон начинает звонить.

– Мама!.. – вскрикивают мальчишки в голос.

– Слышу!.. – бормочу я и смотрю на экран.

Знакомые цифры, которые я пока не сохранила в контакты. Это он.

Пронзившая грудь острая боль заставляет задержать дыхание и на мгновение зажмуриться. Затылок схватывает морозом.

– Да?..

– Я на месте, – говорит Лешка сходу, – Выйдешь или мне подняться?

– Выйду. Сейчас…

Отключаюсь и, потрепав макушки сыновей, выхожу из комнаты.

– Мам, присмотри за мальчишками, я спущусь ненадолго.

– Денежко приехал? – догадывается сразу.

– Да.

– Ой… Говори все, как есть, Варька. Не юли.

– Не буду, – обещаю, накидывая куртку с капюшоном.

Выхожу из квартиры и спускаюсь на первый этаж. Ноги неподъемные, словно свинцом налитые. Глухо стучащее сердце с трудом качает кровь.

Нажав на кнопку магнитного замка и толкнув железную дверь, оказываюсь на улице. Ударивший в лицо ветер тут же срывает капюшон и пробирается под одежду.

Лешу вижу сразу. Держа руки в карманах брюк, он стоит перед темно-серым седаном.

Я делаю шаг и останавливаюсь. Не могу.

Его высокий силуэт, недобрый взгляд исподлобья и направленная на меня энергетика ярости выбивают почву из-под ног. Я была готова к этому, да, и смогу справиться. Но что делать с тоской, что схватила за горло и не отпускает?!

Я скучала, Лешка!.. Ни дня без мыслей о тебе!

Судорожно вздохнув, я начинаю идти. Смотрю под ноги и, когда между нами остается чуть больше метра, останавливаюсь.

– Привет.

– Здравствуй, – отвечает чуть нетерпеливо.

Набравшись смелости, я поднимаю глаза и застываю. Леха тоже смотрит на меня – без тепла, интереса, как это было раньше, но пристально и недоверчиво.

– Твой брат утверждает, что я отец твоих детей. Сможешь пояснить?

Все должно было произойти не так. Не так!..

Я думала, что буду готова к этому разговору. Что мы встретимся в каком-нибудь уютном кафе, и я в спокойной обстановке расскажу ему правду и покажу фото мальчишек.

Сейчас я чувствую себя ужасно.

– Варя… скажи мне, что это бред, и я поеду…

Отвернувшись на миг, я тяжело сглатываю и, надев капюшон, обхватываю себя руками.

– Я могу сказать, что это бред, – выдавливаю осипшим голосом, – Езжай.

– Говори! – не выдерживает он, качнувшись на месте и склонив голову, чтобы перехватить мой взгляд.

– Саша правду сказал. Они твои.

Глава 12

Варя

Правда, которую я так долго хранила в себе, повисает в холодном воздухе свинцовой тучей. Глаза Лешки становятся стеклянными, губы брезгливо искривляются.

Я представляю, каким вихрем эта новость ворвалась в его жизнь. Меня тоже штормит, но мы оба должны пережить это и решить, что делать дальше.

– Мои?.. – уточняет он, – Оба?..

Я делаю глубокий вдох и тяжело сглатываю.

– Они близнецы. Поэтому да, оба.

Выдохнув облако плотного пара, он запрокидывает голову вверх и смотрит в небо. Мне больно видеть это до рези в груди.

Надсадно дыша, Леша дает себе несколько секунд, а потом снова молча смотрит на меня. Красивый, родной, но при этом чужой и далекий. Такой же серьезный как раньше, но заметно заматеревший.

– То есть, – начинает говорить, размяв шею, как это делают спортсмены, – Ты хочешь сказать, что забеременела после одного единственного раза и сразу двойней?..

– Так бывает, да…

– А муж твой знает?

– Знает. Мы разводимся.

Чуть сощурив глаза, он смещает взгляд за мою спину – на девятиэтажку, в которой я с детьми теперь живу. Сопоставляет факты, но видимо, пока не до конца осознает.

Мне становится холодно. Колючий ветер бьет в лицо и настырно лезет под одежду. Выбившаяся из хвоста прядь противно цепляется за ресницы. Я сказала правду, и теперь хочу домой к детям.

– Я тебе не верю.

– Хорошо, – шепчу, делая шаг назад, – Ты в курсе, дальше поступай, как знаешь.

Лешка недобро усмехается и качает головой.

– Я не знаю, чего ты добиваешься, но отказываюсь верить в то, что ты говоришь.

– Конечно… Это твое право, Леш… – бормочу, медленно оступая еще и еще, пока, развернувшись не направляюсь в сторону подъезда.

– Стой!.. – окликает Денежко, а в следующее мгновение на мое плечо опускается его рука, – Объясни мне, что происходит, потом пойдешь!

– Что объяснить?! – взрываюсь, обернувшись, – Я уже все сказала. Дети твои!

– Почему тогда я узнаю только сейчас и не от тебя, а от твоего брата?! – так же повышает голос, – Это ты попросила его позвонить мне?

– Нет! – восклицаю надломленно, – Нет! Он сам!.. Я сама рассказала бы тебе чуть позже!..

– Блядь!.. – выругивается Лешка и прижимается к глазам основаниями ладоней, – Бредятина!.. Останови это!

Мимо нас проходит кто-то, с проезжей части доносится яростный сигнал клаксона, хлопает подъездная дверь – все фоном, я настолько остро чувствую хаос, разворачивающийся внутри него, что застреваю в этом самом болезненном пике вместе с ним.

Я виновата. Одна и во всем. Я должна просить прощения и попытаться объясниться, но чувствую, что сейчас не тот момент, когда Денежко в состоянии услышать мои оправдания.

– Ты можешь сделать вид, что Саша не звонил тебе. Имеешь право, Леша, – проговариваю негромко, – Мне достаточно знать, что ты в курсе.

Он убирает руки от лица и морщится. Ерошит короткие волосы, смотрит вверх.

– Как твой муж узнал, что они не его? Делал тест?

– Да.

– И поэтому ты думаешь, что они от меня?

– А ты считаешь, у меня был кто-то в промежутке между тобой и моей свадьбой? – невольно огрызаюсь.

– Я уже не знаю, что думать, Варя. Мне тоже нужны результаты теста.

– Какого теста?

– Мне нужно подтверждение того, что твои дети от меня.

– Я не навязываю их… – бормочу еле слышно, – Я не хочу, чтобы ты думал, что…

– Твою мать! – срывается снова, – Мне нужен этот тест!

Похожий сценарий нашего первого разговора был в моей голове. Он и еще дюжина других, к каждому из которых я была готова. Я ждала его недоверия, презрения и ярости. Упреков и оскорблений тоже, но они, видимо, будут позже, когда пройдет первый шок.

– Хорошо. Но мальчишки, несмотря на результаты, все еще записаны на… на Станиса. Он их официальный отец.

– Просто давай сделаем этот тест, Варя.

Достав телефон из кармана, смотрит в экран и тут же его убирает. Я вижу, что ему не терпится уехать, чтобы переварить эту новость в одиночестве.

Я тоже выдохлась, но, что удивительно, не задохнулась.

– Давай.

– Я проконсультируюсь, как это сделать, и позвоню тебе. Будь на связи.

– Хорошо.

Кивнув вместо прощания, он разворачивается и идет к машине. Я так же молча направляюсь к дому, но перед тем, как приложить ключ к замку, оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как темно-серый седан выезжает со двора.

Совсем новая машина, новый, незнакомый мне Лешка. Его новые, обжигающие холодом эмоции.

Остановившись под козырьком, я даю себе пару минут мнимого уединения. Прижимаюсь спиной к кирпичной кладке и сосредотачиваюсь на дыхании. Губы мелко дрожат, руки тоже.

Самое страшное позади, так ведь?.. Я разочаровала всех, кого только можно было. Мне больше не верят, меня презирают, но отсутствие необходимости каждый день носить в себе эту правду дает надежду на нормальную жизнь.

Нормальную, такую, как у всех. Я хочу растить детей, не терзая себя угрызениями совести, и не вздрагивать ежеминутно от страха быть разоблаченной.

Насквозь промерзнув и немного успокоившись, я возвращаюсь в квартиру. Улыбаюсь, наблюдая за тем, как мама, бегая за близнецами, пытается накормить их йогуртом.

– Ну?.. – спрашивает, остановившись в тесной прихожей.

Малышня уносится в комнату, даже не подозревая, какое потрясение испытали сейчас оба их родителя.

– Все нормально, – отвечаю, стягивая куртку с плеч.

– Что нормально? Он не отказывается от них? Он тебе поверил?

Мне до безумия не хочется разговаривать, но мама не отстанет.

– Мы сделаем тест днк.

– Господи!.. – поднимает глаза к потолку, – Сколько можно их делать?!

– Он имеет право требовать их.

– И что?.. Если подтвердится, что дети его, он их усыновит?

– Я не знаю, мам.

Тесты показали, что Станис не является отцом мальчишек. Он прислал мне результаты на почту, но ни разу не взял трубку, когда я звонила. Мне неизвестно о его планах ничего.

То же самое касается Денежко – я понятия не имею, как он поступит, когда получит официальное подтверждение.

Это все очень сложно.

– Если не захочет, ты можешь подать в суд на установление отцовства…

– Я не буду этого делать, – отрезаю жестко.

– Он должен помогать тебе растить их, – заявляет мама упрямо, – Помогать и платить алименты.

– Мама!.. Я уже не ребенок! Сама разберусь, что мне делать!..

– Не ребенок она!.. О детях лучше подумай!

Зажмурившись, я прижимаю ладони к пульсирующим вискам. Опустошение и раздражающее давление извне разбивают хрупкое равновесие. Забившись в угол между вешалкой и входной дверью, борюсь с приступом удушья.

Глава 13

Варя

Сознание от лекарства немного путаное, и неумолимо тянет в сон. Кожа еще покрыта испариной, но я знаю, что это скоро пройдет, головная боль, пронзающая виски и затылок, тоже.

Закрываю глаза и чувствую, как меня поглощают серые тени. Проваливаюсь в глубокий сон без сновидений и внезапно, по внутреннему будильнику, просыпаюсь в полночь.

Несколько мгновений пялюсь в потолок, вспоминая, где я. А потом смотрю на стоящие вплотную друг к другу из-за недостатка места кроватки. Ромка спит крепко, а Арсенька ворочается и часто вздыхает – значит, скоро попросит молока.

Тихонько поднявшись с узкой кровати, я переодеваюсь в пижаму и бесшумно выскальзываю из комнаты. За дверью родительской комнаты еле различимый бубнеж телевизара. Это вернувшийся с дежурства папа смотрит документальный фильм или сериал.

Я прохожу на кухню, достаю из холодильника молоко и бутылочку и слышу, тихий скрип двери и звук босых ног по линолеуму.

– Как ты? – спрашивает мама, кутаясь в тонкий хлопковый халат, – Перепугала меня.

– Нормально уже.

– Юля что-то говорила про твою панику. Это она?

– Да, иногда бывает, – отмахиваюсь с улыбкой, – Но сейчас уже реже.

– Тебе нужно к врачу с этим сходить.

– Я была у врача, мам, – говорю, разогревая молоко, – Это врач мне назначил лекарство.

– И что, это не лечится? Откуда у тебя вообще взялись эти приступы? – шепчет встревоженно, – Раньше, до свадьбы, ничего не было. Это из-за беременности и родов?

– Нет. Из-за постоянных тревог. Как только они пройдут, исчезнут и атаки. Просто сегодня я перенервничала.

– А что было, если бы меня не оказалось рядом? – не унимается она, – Ты не в себе, дети одни…

– Приступы не длятся долго. Всего пару минут…

– Ох, не знаю, Варя… – вздыхает мама, держась за грудь, – Страшно мне тебя одну с детьми в съемную квартиру отпускать.

– На съемной квартире мне будет спокойнее…

– И поэтому приступов не будет? – договаривает с сарказмом.

– Ага…

Забрав молоко, я иду в комнату, где, сидя в кровати меня уже ждет сонный Арсений. Вкладываю бутылку в его руки и жду, когда он напьется, после чего целую в макушку и укрываю одеялом.

После горячего душа тоже ложусь спать – залезаю под одеяло с головой и закрываю глаза. Перед мысленным взором тут же появляется Лешкино лицо. Суровое, по-мужски красивое. Лед в глазах, недоверие и презрение прошибают ударами тока.

Я готовила себя к его ненависти. Никаких неожиданности и потрясения. Я предала, совершила фатальную ошибку и сейчас свалилась, как снег на голову с двумя детьми.

Нужны ли они ему? Возможно.

Нужна ли в качестве их матери я?

Конечно, нет!..

Но я почти уверена, что он возьмет часть обязательств по отношению к ним на себя. Лешка не бросит своих детей, иначе я совсем его не знаю.

Что же касается меня, то я ни на что не претендую – ни на прощение, ни на уважение. Не заслужила. Главное, чтобы его неприязнь ко мне не отражалась на наших детях. Я этого не переживу.

За последствия той ночи, когда он, избитый и озлобленный, лишил меня девственности, ответственны мы оба. Но в том, что случилось после виновата только я.

Лешка просил, умолял меня отменить свадьбу. Говорил много, обнимал. Обещал счастливую безбедную жизнь и свою любовь. Я ревела без остановки, а он обнимал и говорил, говорил, говорил…

Под утро он уснул, а я ушла.

Сбежала, с его детьми под сердцем. Понимая уже тогда, что люблю и всегда буду любить только Лешку, не смогла переломить ситуацию. Струсила, испугалась за него и за себя.

Если бы я тогда знала во что превратиться моя семейная жизнь! Если бы понимала, как это – быть хорошей женой, любя не мужа.

Первые несколько месяцев после свадьбы я запрещала себе все мысли о нем. Запрет не помогал – я не могла не думать о нем, не видеть его в снах, не вспоминать и… не представлять его на месте Станиса.

Однако я боролась. Упрямо ждала, что моя семья и жизнь в Лондоне затмят то, что продолжало гореть в сердце.

Чуда, увы, не случилось. Разочарование, страх и сильная тоска перечеркнули все мечты. Пришло понимание, что образ Денежко останется выжженным в сердце навсегда и оставалась только надежда, что он потухнет после рождения детей, И этой надежде не суждено было сбыться. Она рассыпалась пылью.

Я не следила за его жизнью специально, но от Арины узнала, что через пару месяцев после моей свадьбы Лешка уехал в Кисловодск. Туда же за ним поехала Аля. Писала в чат, из которого я вышла, что у них отношения, заваливала его фото, которые иногда доходили до меня, щедро делилась своим счастьем.

Тина поделилась с Ариной по секрету, что Леха стал у Али первым. Этот секрет едва не убил меня.

Ночами я мазохистски представляла, как это произошло. Был он с ней нежен или нетерпелив и настойчив, как со мной. С кем понравилось больше и какие слова он шептал ей.

Однажды я видела их секс во сне. Разбудила рыданиями Станиса, он жалел, не понимая причины моей истерики, а я заживо сгорала от стыда.

Однако через пару месяцев Арина написала, что Алька вернулась в город. Восстановилась в техникуме и стала вести прежний образ жизни. На вопрос о том, что случилось, отвечала, что ей нужно доучиться, а потом, когда она получит диплом, снова к нему уедет.

Диплом Аля получила следующим летом, но в Кисловодск так и не уехала, из чего я сделала вывод, что они с Лешей расстались.

Оказалось, что нет, учитывая, что сейчас они снова вместе. Очевидно тогда их отношения были поставлены на паузу.

Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, как быстро Станис подаст на развод и юридически откажется от детей.

Я не знаю, что решит делать Лешка. Будет ли он их усыновлять и даст ли свою фамилию, или просто захочет присутствовать в их жизни. Насколько это присутствие будет регулярным и в каком формате он будет общаться с мальчишками.

Но в одной я уверена точно – я не желаю, чтобы Аля приближалась к моим детям. Неважно, в качестве девушки их отца, его невесты или жены. Все мое существо противится этому.

Пусть это ревность, эгоизм или что-то более глубокое, но я не подпущу ее к ним.

Глава 14

Варя

В моих ушах все еще звенит от детских визгов, и звучащий негромко голос Юли в динамике время от времени пропадает из эфира. Приходится прислушиваться и постоянно переспрашивать.

– … ворчат или молча терпят?..

– Что?..

– Родители как отреагировали на твое возвращение? Ворчат или молча терпят? – повторяет вопрос.

– Нормально отреагировали. Расстроились, конечно, но внукам рады.

– Меня обвиняют?

– Нет. Ты тут при чем?

– Ну… скажут, выдернула дочь из вуза, отправила заграницу, а потом вернула с двумя детьми, – усмехается Юля в трубку.

– Ничего такого они не говорят.

– Ладно. А Денежко что? В отказ не пошел?

– Нет, Юль, не пошел, – отвечаю сдержанно, не собираясь делиться с ней подробностями, и решаю сместить фокус на нее саму, – Как ты?.. Моя свекровь еще не забрала «Яблоки в меду»?

– С Мари очень сложно все. Она сильно разочарована. В нас обеих.

– Мне жаль, правда.

– Ваш со Станисом развод отразится на моей работе, Варя, – проговаривает Юля напряженным голосом, – У нас с ней несколько совместных проектов, а она меня даже видеть не хочет.

– Я могу поговорить с ней, если хочешь. Объясню, что ты не имеешь к моей лжи никакого отношения.

– Не надо с ней разговаривать. Она сейчас в таком настроении, что не возьмет от тебя трубку.

– Даже так?..

– Но позже, если сама тебя наберет, ответь ей.

– Хорошо.

Острый, доводящий меня до приступов удушья, страх перед свекровью притупился. Не знаю, по какой причине – родные стены это, поддержка родителей или осознание того, что мне больше нечего скрывать от нее.

Нам действительно нужно поговорить. Если быть точнее, Мари имеет право высказать мне все, что думает, а я обязана извиниться и попрощаться. Она не была прекрасной свекровью, но и плохой тоже не была.

– Станис звонил? – прочистив горло, прашивает негромко.

– Нет, а тебе?

– Я пыталась связаться с ним. Он снял трубку, сказал, что перезвонит позже, но на этом все.

– Ясно.

– Ему сейчас тяжело, – вздыхает тетка, – Я даже не представляю, что он чувствует.

Я подавленно молчу, потому что сокрушаться и посыпать голову пеплом уже поздно. Только время поможет стереть из памяти эти два с половиной года, унять боль и зарубцевать раны.

– Варька… – неожиданно понижает голос до шепота, – Если Станис вдруг решит простить тебя и сохранить семью…

– Нет, – отрезаю сразу.

– Такое бывает! Он очень любит тебя!.. Потом родишь ему общего ребенка…

– Я не вернусь, Юль. Я этого не хочу, – проговариваю четко, разделяя каждое слово.

– Не хочешь?.. – хмыкает в трубку, – Чего именно ты не хочешь? Жить с мужчиной, который в тебе души не чает? В достатке, не думая о том, на что ты будешь детей растить?.. Этого ты не хочешь?

– Не хочу. И прекрати на меня давить!

– Ладно, – говорит она после короткой паузы, – Как знаешь. Но такой мужчина, как Станис, долго один не останется. А твой Денежко ему даже в подметки не годится. Только, когда ты поймешь это, будет…

– Пока, Юль, – бросаю я и отключаюсь.

Она еще долго будет пытаться действовать старыми методами. До тех пор, пока не поймет, что я уже не та девчонка, которая слушала ее с открытым ртом.

Что же касается моего мужа, то тут она права – завести новые отношения для него не станет проблемой.

Новые или возобновить старые.

Он ни разу не дал повода усомниться в себе, за исключением одного крохотного инцидента.

Однажды я случайно увидела переписку в его телефоне с несохраненным контактом. Она состояла всего из двух сообщений.

«Я завтра прилетаю в Лондон. Встретимся?»

«Хватит, Вера»

Я так и не спросила у Станиса, кто эта Вера. Во-первых, чувствовала, что не имею морального права требовать от него верности, а во-вторых – просто не хотела знать правду.

А сейчас это и вовсе не важно.

Помассировав пальцами виски, смотрю на сидящих напротив меня на горшках мальчишек.

– Все? – спрашиваю у обоих.

Надувшись и глядя в противоположные друг от друга стороны, они молчат. У нас случился конфликт с применением физической силы перед тем, как позвонила Юля.

Ромка нашел мягкого котенка в ящике с игрушками, который тут же срочно понадобился Арсению. Поделить его мирно не получилось – завязалась драка. Арс, повалив брата, вцепился в его кудряшки. Ромке пришлось сделать то же самое.

Кое-как разняв их, я сделала строгий выговор и провела профилактическую беседу. Котенок, до тех пор, пока они не научаться делиться игрушками, отправился на верхнюю полку в шкафу.

Без слез и взаимных обид, конечно, не обошлось, но я знаю, что уже через полчаса они все забудут и снова станут не разлей вода.

– Арсений! – строго грожу пальцем, когда замечаю, как он, выдвинув ногу, пытается пихнуть ею своего брата, – Я все вижу!

Оставшееся до возвращения мамы с работы время я занимаюсь приготовлением ужина. Мальчишки, сидя в своих стульчиках, мусолят домашнее морковное печенье в молоке.

На мой телефон падают несколько будничных сообщений от Арины, затем ссылка от Юли на объявление о сдаче двухкомнатной квартиры в соседнем спальном районе. А потом он начинает звонить, и по цифрам я узнаю номер Лешки.

Вздрагиваю, ощущая нечто похожее на прицельный выстрел в грудь. Чувствуя несильное головокружение, прикрываю глаза. Выброс жара изнутри нагревает щеки до ощущения жжения.

– Тшш… – обращаюсь к сыновьям, приставляя указательный палец к губам, и принимаю вызов, – Да?..

– Здравствуй, – раздается в динамике голос Денежко.

Хриплый и какой-то обреченный. Голос человека, убитого осознанием свершившейся катастрофы.

Мое сердце сжимается в тисках.

– Здравствуй, – отвечаю тихо.

– Завтра в десять нужно будет сделать тест днк, – говорит он и называет адрес лаборатории, в которой делал экспертизу Станис.

Меня затапливает стыдом с макушки до пят.

– Уже завтра?..

– Какие-то проблемы? – уточняет тут же.

В этот момент Рома окунает печенье в теплое молоко, и добрая его половина остается в стакане.

– Ма-ам… – тянет громко и хмурит бровки, показывая мне оставшийся в его руке маленький кусочек.

В трубке повисает тишина. Я дышу часто и поверхностно.

– Н-нет… никаких проблем. Мы приедем.

– Хорошо, – отвечает глухо и отключается.

Я кладу телефон на стол, прикладываю ладони к пылающему лицу, а потом выдаю мальчишкам еще по печенью. Смотрю на них сквозь пелену слез, пока телефон снова не начинает звонить.

– Да?.. – отвечаю сразу, увидев номер Лешки.

– Вы на чем поедете?

– Такси, наверное… У папы машина в ремонте.

– Я заеду.

Глава 15

Алексей

Вынув из полиэтиленового чехла детское автомобильное кресло, быстро собираю его и устанавливаю на заднем сидении машины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.