Мария Марцева
Детективные истории. Колбаса с собачьим характером

Введение

Дорогие любители увлекательного чтения!

Перед вами новый сборник иронических детективов Марии Марцевой "Детективные истории. Колбаса с собачьим характером" – пять захватывающих историй, где самые обыденные житейские ситуации превращаются в настоящие криминальные загадки с щедрой порцией юмора и неожиданных поворотов.

Мария Марцева мастерски показывает, что преступления могут скрываться там, где их меньше всего ожидаешь – в элитном салоне красоты, уютном кафе, на собачьей выставке или гастрономическом фестивале. Героини этих историй – самые обычные женщины: администратор салона, повар, продавец лакомств, владелица кафе и участница кулинарного конкурса. Но когда судьба сталкивает их с загадочными смертями и подозрениями, им приходится превратиться в настоящих сыщиц, вооружившись лишь смекалкой, интуицией и… помощью пушистых четвероногих детективов!

Да-да, в каждой истории верными спутниками наших героинь становятся коты и собаки с говорящими именами – Бонифаций, Котофеин, Сырник, Мурчелло и Лапшонок. Ведь кто, как не наши домашние любимцы, способен заметить то, что ускользает от человеческого внимания?

От маникюрных ножниц до тарелки борща, от собачьего корма до меда – любой предмет может стать уликой, а любая бытовая мелочь – ключом к разгадке. Здесь нет мрачных подвалов и зловещих особняков, зато есть теплый юмор, живые диалоги и та особенная атмосфера, когда даже самое серьезное расследование не лишает читателя хорошего настроения.

Устраивайтесь поудобнее, заварите любимый чай и приготовьтесь окунуться в мир, где криминальные тайны решаются не силой, а женской хитростью и добротой, где каждая загадка имеет логичное объяснение, а справедливость неизменно торжествует. Добро пожаловать в уютную вселенную иронических детективов Марии Марцевой!

Маникюр до гроба

Глава 1: "Стрижка не удалась"

Если бы мне кто-нибудь сказал еще вчера утром, что я, Валентина Петровна Огурцова, пятидесятилетняя женщина с тридцатилетним стажем работы в сфере красоты, стану главным подозреваемым в убийстве самой капризной клиентки нашего салона, я бы рассмеялась в лицо предсказателю. Но жизнь, как известно, штука непредсказуемая, и иногда она подбрасывает такие сюрпризы, что хочется спрятаться под одеяло и не высовываться до следующего века.

Все началось в то самое понедельничное утро, когда я, как обычно, в половине восьмого утра направилась к своему детищу – элитному салону красоты "Золотые ручки". Название, кстати, придумала не я, а бывший владелец, который продал мне это заведение за долги. Я бы назвала проще – "У Валентины", но клиентки любят пафос, так что пришлось оставить как есть.

Московское утро встретило меня привычной суетой и загазованностью. По дороге в салон я, как всегда, заскочила в булочную к тете Клаве за свежими круассанами – это была моя маленькая слабость и единственная радость перед рабочим днем. Тетя Клава, женщина неопределенного возраста с перманентом цвета морской волны, как обычно, встретила меня причитаниями о том, что молодежь нынче совсем обнаглела, а хлеб дорожает не по дням, а по часам.

"Валя, ты посмотри только на этих девчонок!" – махнула она рукой в сторону двух школьниц, покупавших пирожки. "Ресницы как у коровы, губы надутые, словно их пчела укусила! Во что превращается мир!"

Я только кивнула, взяла свой заказ и поспешила к салону. У меня не было времени на обсуждение модных тенденций с тетей Клавой – впереди был тяжелый день с тремя свадебными прическами, двумя химическими завивками и, что самое неприятное, визитом Алисы Бриллиантовой, нашей самой проблемной клиентки.

Алиса Игоревна Бриллиантова – светская львица сорока пяти лет, жена олигарха и, по совместительству, самое капризное создание, какое мне доводилось встречать за всю мою карьеру. Она могла заставить переделывать маникюр пять раз подряд, если цвет лака показался ей "слишком вульгарным" или "недостаточно аристократичным". При этом дама имела привычку задерживать оплату за услуги на месяцы, ссылаясь на то, что "деньги сейчас в инвестициях".

Подойдя к салону, я сразу заметила, что что-то не так. Обычно наш охранник дядя Петя уже сидел на своем месте, читая газету и попивая чай из термоса. Но сегодня его не было. Странно, подумала я, дядя Петя никогда не опаздывал.

Достав ключи, я открыла стеклянную дверь с витиеватой надписью "Золотые ручки" и шагнула внутрь. В салоне царил полумрак – жалюзи были опущены, и только слабый свет из коридора освещал знакомую обстановку. Я нащупала выключатель и… замерла.

В маникюрном кресле у окна сидела Алиса Бриллиантова. Ее роскошная норковая шуба была аккуратно накинута на плечи, словно она просто дремала после процедуры. Но что-то в ее позе показалось мне неестественным. Голова странно запрокинута назад, а руки безжизненно свисают по бокам кресла.

"Алиса Игоревна?" – неуверенно позвала я, делая несколько шагов вперед.

Ответа не последовало. Сердце у меня екнуло – я поняла, что что-то не так. Подойдя ближе, я заглянула в лицо клиентки и… чуть не упала в обморок.

Алиса Бриллиантова была мертва. Ее обычно безупречно накрашенное лицо приобрело восковой оттенок, а накладные ресницы съехали набок, придавая ей почти комичный вид. На губах застыла кривая улыбка, словно она увидела что-то очень забавное в последние мгновения жизни.

Я попятилась назад, пытаясь осмыслить увиденное. В голове мелькали обрывки мыслей: "Что она здесь делает?", "Почему салон был открыт?", "Боже мой, она действительно мертва?"

Именно в этот момент откуда-то из глубины салона раздалось протяжное мяуканье. Я обернулась и увидела нашего салонного кота Бонифация – рыжего персидского красавца, которого мы подобрали на улице год назад. Кот сидел возле шкафчика с маникюрными инструментами и жалобно смотрел на меня своими огромными зелеными глазами.

"Боня!" – воскликнула я. "Как ты здесь оказался?"

Кот подошел ко мне, потерся о ноги и снова заурчал, но на этот раз более тревожно. Затем он подошел к креслу с мертвой Алисой и… указал лапой на шкафчик с инструментами! Нет, я не сошла с ума – кот действительно вытянул переднюю лапу в сторону шкафчика, словно хотел обратить мое внимание на что-то важное.

"Что ты пытаешься мне сказать, Боня?" – прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Бонифаций снова мяукнул и направился к шкафчику. Я последовала за ним, стараясь не смотреть на неподвижную фигуру в кресле. Шкафчик был приоткрыт, что само по себе было странно – мы всегда тщательно запираем все инструменты на ночь.

Заглянув внутрь, я увидела, что несколько флаконов с лаком для ногтей стоят не на своих местах. Один из них – ярко-красный "Страсть по-итальянски" – был открыт, а кисточка лежала рядом на полке. Странно, очень странно.

Я попыталась вспомнить, что было вчера вечером. Последней клиенткой была Марина Васильевна Попова – скромная учительница математики, которая делает у нас маникюр раз в месяц по акции. Светлана, наш мастер маникюра, закончила с ней около семи вечера, мы убрались, заперли салон и разошлись по домам. Алисы Бриллиантовой вчера не было – ее запись была на сегодня, на десять утра.

Получается, что-то произошло ночью. Но как Алиса попала в салон? Кто ее впустил? И самое главное – от чего она умерла?

Бонифаций тем временем продолжал свое расследование. Он обнюхивал различные предметы в шкафчике, иногда шипел на что-то и царапал лапой воздух. Когда он добрался до открытого флакона с лаком, то отшатнулся и громко зашипел, словно почувствовал что-то неприятное.

"Боня, что с тобой?" – спросила я, наклоняясь к коту.

В ответ он указал лапой сначала на флакон, потом на мертвую Алису, а затем снова зашипел. Я не могла поверить своим глазам – кот пытался мне что-то сообщить! Неужели он видел, что здесь произошло?

Тут до меня дошло: Бонифаций провел в салоне всю ночь! Каким-то образом он остался здесь после закрытия и стал единственным свидетелем… чего? Убийства?

Руки у меня затряслись. Нужно было вызывать полицию, но сначала я должна была разобраться в ситуации. Если здесь действительно произошло убийство, то я, как владелица салона, автоматически становлюсь главным подозреваемым. А учитывая, что Алиса должна была мне приличную сумму за последние несколько месяцев, у меня появляется мотив.

"Отлично, Валя," – пробормотала я себе под нос. "Отличное начало понедельника. Мертвая клиентка, кот-свидетель и я в роли главной подозреваемой."

Бонифаций снова мяукнул и подошел к письменному столу администратора. Там он начал царапать лапами один из ящиков, словно пытался что-то достать. Я открыла ящик и обнаружила в нем фотографию наших сотрудников, сделанную на прошлогоднем корпоративе.

На снимке были все: я, Светлана Петровская (мастер маникюра), Оксана Сергеевна (парикмахер), Инга (косметолог) и дядя Петя (охранник). Бонифаций внимательно обнюхал фотографию, а потом… зашипел именно на изображение Светланы!

"Что? Светлана?" – удивилась я. "Боня, ты что-то знаешь про Светлану?"

Светлана Петровская работала у нас уже два года. Тихая, исполнительная девушка тридцати лет, недавно разведенная, живет одна с дочкой-школьницей. Никаких проблем с ней никогда не было, клиенты ее любили за аккуратность и терпение. Правда, с Алисой у нее отношения были натянутые – Бриллиантова частенько критиковала ее работу и требовала переделывать маникюр.

А еще я вспомнила странный случай неделю назад. Алиса пришла на процедуру в особенно скверном настроении и устроила Светлане настоящий скандал из-за якобы неровно подпиленных ногтей. Но дело было не только в этом – она что-то шептала девушке на ухо, и Светлана вдруг побледнела как полотно. После этого наша мастер маникюра несколько дней ходила как в воду опущенная.

Когда я тогда спросила Светлану, что случилось, она отмахнулась и сказала, что просто плохо себя чувствует. Но я видела – дело было в чем-то другом. Алиса что-то знала о Светлане, что-то такое, что могло ей навредить.

Размышления прервал звук открывающейся двери. В салон вошла Оксана Сергеевна – наш парикмахер, полноватая женщина пятидесяти пяти лет с химической завивкой и вечно недовольным выражением лица.

"Валя, а почему свет горит? Ты чего так рано… О боже мой!" – она увидела Алису в кресле и схватилась за сердце.

"Оксан, тихо!" – попросила я. "Не кричи. Я только что ее нашла."

"Она… она мертвая?" – прошептала Оксана, не решаясь подойти ближе.

"Боюсь, что да. Нужно вызывать полицию."

"А что она здесь делает? Ее же запись была на десять утра!"

"Вот это и предстоит выяснить."

Бонифаций тем временем продолжал свое расследование. Теперь он обнюхивал норковую шубу Алисы, и его поведение становилось все более странным. Кот явно что-то чувствовал – какой-то запах, который нам был неподвластен.

"Валя, а что кот здесь делает?" – спросила Оксана. "Мы же его вчера домой забрали… то есть я думала, что Светлана забрала."

Вот оно! Светлана должна была забрать Бонифация домой – мы договаривались об этом, потому что у меня вчера были дела. Получается, она оставила кота в салоне намеренно? Или забыла? А может, вообще не уходила отсюда?

"Оксан, а ты точно помнишь, во сколько вчера ушла Светлана?"

"Ну… я ушла раньше всех, в шесть. У меня внука из садика забирать надо было. Светлана еще с последней клиенткой возилась."

Значит, Светлана действительно была последней, кто покинул салон. Или не покинул?

Я достала телефон и набрала номер полиции. Пока ждала соединения, Бонифаций подошел к мусорному ведру возле рабочего места Светланы и начал громко мяукать, царапая его лапами.

"Боня, что там?" – я заглянула в ведро и увидела… пустую ампулу от какого-то лекарства. На этикетке было написано что-то на латыни, но я разобрала слово, которое заставило мою кровь похолодеть в жилах.

"Цианид".

Глава 2: "Кошачьи улики"

Если кто-то думает, что приезд полиции в ваш салон красоты – это просто формальность, то глубоко ошибается. Через полчаса после моего звонка, элитный салон "Золотые ручки" превратился в место активных боевых действий. Приехала целая армия: следователи, криминалисты, судмедэксперт, и даже какой-то важный майор с погонами, который сразу заявил, что берет дело под личный контроль.

Майора звали Игорь Валентинович Скворцов, и с первых минут знакомства стало ясно, что симпатии он ко мне не испытывает. Высокий, худощавый мужчина лет сорока пяти с проницательными серыми глазами смотрел на меня так, словно я уже призналась в убийстве и только прикидываюсь невиновной овечкой.

"Валентина Петровна Огурцова, владелица салона," – представился он, листая свой блокнот. "Расскажите, какие у вас были отношения с покойной."

Я судорожно сглотнула. Вопрос был ожидаемый, но от этого не легче.

"Алиса Игоревна была нашей постоянной клиенткой уже три года," – начала я, стараясь говорить спокойно. "Делала у нас маникюр, педикюр, иногда массаж лица."

"И задолжала вам приличную сумму, верно?"

Вот тут я поняла, что дела мои плохи. Откуда он знает про долг?

"Ну… да, задолжала. Сто тридцать семь тысяч рублей."

Майор значительно поднял брови. "Немало для салона красоты. И как долго она не платила?"

"Четыре месяца. Но Алиса Игоревна объясняла, что деньги в инвестициях, что скоро все вернет…"

"А вы не требовали оплаты? Не угрожали прекратить обслуживание?"

"Требовала, конечно. Но мы же не могли просто взять и отказать такой клиентке. Алиса Игоревна – светская львица, у нее связи, репутация нашего салона…"

Майор записал что-то в блокнот, и мне показалось, что он улыбнулся. Совсем не доброй улыбкой.

"Значит, мотив у вас был."

"Какой мотив?" – возмутилась я. "Вы думаете, я убила клиентку из-за денег? Да с живой-то я хоть надежду имела получить, а с мертвой что толку?"

"С мертвой наследники платят," – сухо заметил Скворцов. "А иногда страховые компании. Очень удобно."

Я почувствовала, как краска заливает мне лицо. Неужели он серьезно подозревает меня в убийстве? Я, которая даже мышь убить не могу, не то, что человека?

Тут в разговор вмешался Бонифаций. Кот, который до этого тихо сидел под столом, вдруг громко замяукал и подошел к майору. Понюхал его ботинки, презрительно фыркнул и направился к шкафчику с лаками для ногтей.

"А что это за животное?" – нахмурился Скворцов.

"Это Бонифаций, наш салонный кот. Он вчера случайно остался на ночь."

"Случайно?"

"Ну да. Светлана должна была его забрать домой, но, видимо, забыла. Или он сам где-то спрятался."

Майор внимательно посмотрел на кота, который тем временем начал обнюхивать флаконы с лаком. Бонифаций методично переходил от одного к другому, принюхивался, а потом вдруг остановился у красного лака "Страсть по-итальянски" и громко зашипел.

"Странное поведение," – заметил криминалист, молодой парень в белом халате. "Животные часто чувствуют запахи, которые нам неподвластны."

Майор кивнул. "Берите этот лак на экспертизу."

Бонифаций, словно поняв, что его услышали, удовлетворенно мурлыкнул и направился к письменному столу администратора. Там он снова начал свое расследование, обнюхивая ящики и папки с документами.

"А кто еще имел доступ в салон?" – продолжал допрос майор.

"Все наши сотрудники. Светлана Петровская – мастер маникюра, Оксана Сергеевна – парикмахер, Инга Владимировна – косметолог, дядя Петя – охранник."

"Где они сейчас?"

"Не знаю. Светлана должна была прийти к девяти, Оксана к десяти, Инга – к одиннадцати. Дядю Петю я вообще не видела сегодня."

Майор снова что-то записал. "А у покойной были конфликты с вашими сотрудниками?"

Тут я задумалась. Конфликты у Алисы были со всеми подряд – такая уж у нее была натура. Но особенно доставалось Светлане. Бриллиантова постоянно придиралась к ее работе, требовала переделывать маникюр, жаловалась на качество покрытия.

"Со Светланой у нее были… разногласия по поводу качества услуг."

"Какие именно разногласия?"

"Ну, Алиса Игоревна была очень требовательной клиенткой. Ей всегда что-то не нравилось: то цвет лака не подходит, то форма ногтей не такая, то покрытие легло неровно."

Именно в этот момент Бонифаций, который продолжал свое расследование возле стола, начал царапать лапами один из ящиков. Я открыла его и достала фотографию с нашего прошлогоднего корпоратива.

Кот принюхался к снимку и вдруг громко зашипел, указывая лапой на изображение Светланы Петровской.

"Что за черт!" – удивился майор. "Кот что, показывает на подозреваемого?"

Криминалист засмеялся. "Слышал про собак-ищеек, а вот кот-детектив – это новинка."

Но мне было не до смеха. Бонифаций определенно пытался что-то сообщить. А учитывая, что он провел в салоне всю ночь, возможно, он действительно что-то видел.

"Майор, а можно я задам вопрос?" – осмелилась я.

"Валяйте."

"А когда именно умерла Алиса Игоревна? И от чего?"

Скворцов посмотрел на судмедэксперта – пожилого мужчину с седой бородкой.

"Предварительно – около полуночи," – ответил тот. "Причина смерти пока неясна. Видимых травм нет, но есть признаки отравления. Точно скажем после вскрытия."

"Отравления?" – переспросила я. "Но чем?"

"Это и предстоит выяснить."

Тут в салон вошла Светлана. Увидев полицию, криминалистов и труп под простыней, она побледнела как полотно.

"Валя, что случилось?" – прошептала она.

"Алиса Игоревна умерла," – коротко ответила я.

Светлана прислонилась к стене. "Как… как это произошло?"

"А вот это мы и выясняем," – вмешался майор. "Светлана Петровская, я правильно понимаю?"

"Да."

"Вы вчера работали с покойной?"

"Нет, Алиса Игоревна была записана на сегодня, на десять утра."

"А что вы делали вчера вечером после работы?"

"Убиралась, закрывала салон, пошла домой."

"Во сколько ушли?"

"Около половины восьмого."

Майор внимательно смотрел на Светлану, а Бонифаций тем временем подошел к ней и начал принюхиваться к ее сумке. Потом кот резко отпрыгнул и снова зашипел.

"А кота вы забирать не собирались?" – спросил Скворцов.

Светлана растерянно посмотрела на меня. "Кота? А… да, я забыла. Извините, Валя, совсем из головы вылетело."

"Забыли," – повторил майор тоном, не предвещавшим ничего хорошего. "А ключи от салона у вас есть?"

"Есть. У всех сотрудников есть."

"Значит, вы могли вернуться сюда ночью?"

"Могла, но не возвращалась!"

Бонифаций между тем продолжал свое расследование. Теперь он внимательно обнюхивал норковую шубу Алисы, которую криминалисты уже сфотографировали и приготовились упаковать в пакет для экспертизы.

Кот принюхался к шубе и вдруг начал громко мяукать, указывая лапой на один из карманов. Криминалист заглянул туда и достал небольшой листок бумаги, сложенный вчетверо.

"Записка," – объявил он, разворачивая бумажку. "Здесь что-то написано."

Майор взял записку и прочитал вслух: "Если не прекратишь, пожалеешь. Твои секреты не такие уж секретные."

Все молчали. Светлана стояла белая как мел, а я чувствовала, как у меня холодеет в груди.

"Интересно," – протянул Скворцов. "А почерк чей, интересно?"

Он протянул записку Светлане. "Это ваш?"

Девушка взяла бумажку дрожащими руками, посмотрела и покачала головой.

"Нет, не мой."

"А чей тогда?"

"Не знаю."

Майор явно не поверил. "Светлана Петровская, у меня есть основания подозревать вас в причастности к смерти Алисы Бриллиантовой. Вы имеете право хранить молчание…"

"Подождите!" – воскликнула я. "Вы же еще не знаете, от чего она умерла! Может, у нее сердце прихватило, или давление подскочило!"

"Валентина Петровна, в кармане у покойной записка с угрозами, ваш сотрудник имел доступ в салон, между ними были конфликты. А ваш кот…" Майор посмотрел на Бонифация, который сидел возле шкафчика с лаками и выразительно смотрел на всех собравшихся. "Ваш кот ведет себя так, словно пытается на кого-то указать."

"Но это же абсурд! Бонифаций – просто кот, а не детектив!"

"Животные часто чувствуют то, что не замечают люди," – заметил криминалист. "Особенно запахи."

Светлана вдруг заплакала. "Я ее не убивала! Да, мы ссорились, но я бы никого не убила!"

"А о чем вы ссорились?" – мягко спросил майор.

"О работе! Алиса Игоревна всегда была недовольна! Я старалась, но ей все равно что-то не нравилось!"

"И все?"

Светлана замолчала, вытирая слезы. А Бонифаций тем временем подошел к мусорному ведру возле ее рабочего места и начал громко мяукать, царапая его лапами.

Криминалист заглянул в ведро и достал оттуда пустую ампулу. На этикетке было написано что-то на латыни.

"Цианид," – прочитал он. "Пустая ампула от цианида."

Светлана упала в обморок.

А я поняла, что дела наши совсем плохи. Кот-свидетель, записка с угрозами, яд в мусорном ведре – все улики указывали на нашего мастера маникюра. Но что-то мне подсказывало, что все не так просто, как кажется майору Скворцову.

Бонифаций явно знал больше, чем мог сказать. И я решила, во что бы то ни стало разгадать тайну ночного убийства в салоне красоты "Золотые ручки".

Глава 3: "Маникюр с сюрпризом"

После того как Светлану увезли в отделение для дальнейшего допроса, а майор Скворцов опечатал салон желтой лентой с грозной надписью "Место преступления", я осталась наедине со своими мыслями и Бонифацием. Кот сидел на подоконнике и выразительно смотрел на меня своими огромными зелеными глазами, словно хотел сказать: "Ну что, хозяйка, будем разбираться или так и оставим невиновную девочку мучиться за решеткой?"

Да, именно невиновную. Потому что, чем больше я думала о произошедшем, тем больше убеждалась, что Светлана Петровская физически не способна никого убить. Эта тихая, застенчивая девушка боится собственной тени, а уж про то, чтобы подмешать кому-то яд в лак для ногтей, и речи быть не может. Хотя… пустая ампула цианида в ее мусорном ведре выглядела более чем компрометирующе.

"Боня," – обратилась я к коту, который тем временем спрыгнул с подоконника и направился к рабочему месту Светланы. "Ты ведь все видел, правда? Ты знаешь, что на самом деле произошло здесь ночью."

Кот остановился возле маникюрного стола и начал принюхиваться к ящикам. Затем он подошел к тому самому ящику, где лежала фотография с корпоратива, и громко мяукнул.

"Да, я помню, ты уже показывал на Светлану на этой фотографии. Но может, ты пытался сказать что-то другое?"

Бонифаций покачал головой – нет, я не сошла с ума, кот действительно покачал головой! – и направился к шкафчику с косметическими средствами. Там он начал обнюхивать флаконы с лаками, иногда царапая лапой воздух над некоторыми из них.

Я решила проследить за его действиями более внимательно. Кот методично переходил от одного флакона к другому, принюхивался, а затем либо равнодушно проходил мимо, либо начинал громко шипеть и царапаться. Интересная закономерность: шипел он только на красные оттенки лаков.

"Красный цвет тебя не устраивает, Боня?"

Кот посмотрел на меня с таким выражением, словно я была последней дурочкой на свете, и направился к мусорному ведру. Там он начал копаться лапами, выбрасывая различный мусор на пол. Среди использованных салфеток, обрезков фольги для снятия гель-лака и прочих отходов маникюрного производства я заметила несколько интересных вещей.

Во-первых, это была упаковка от нового флакона лака "Страсть по-итальянски" – того самого красного оттенка, который стоял открытым в шкафчике. Странно, ведь этот лак мы купили только на прошлой неделе, а упаковка уже в мусоре. Во-вторых, среди мусора валялась скомканная записка на обычной офисной бумаге.

Я развернула записку и прочитала неровным почерком написанные слова: "Знаю про твое прошлое в Рязани. Если не хочешь проблем, делай что говорю. А.Б."

"А.Б." – Алиса Бриллиантова! Значит, покойная действительно что-то знала о Светлане и шантажировала ее. Но что такого страшного могло быть в прошлом тихой мастерицы маникюра?

Бонифаций тем временем продолжал свое расследование. Теперь он залез под стол и что-то там искал, громко мурлыча от удовольствия. Когда я заглянула туда же, то увидела, что к нижней поверхности столешницы скотчем приклеен небольшой конверт.

Конверт был запечатан и подписан: "Вскрыть в случае, если со мной что-то случится. С.П."

С.П. – Светлана Петровская. Значит, девушка предчувствовала неладное и заранее подготовила некое послание на случай экстренной ситуации. Я вскрыла конверт дрожащими руками.

Внутри оказалось письмо, написанное аккуратным женским почерком:

"Если вы читаете это письмо, значит, Алиса Бриллиантова добилась своего, и меня обвинили в преступлении. Должна рассказать правду о том, что произошло пять лет назад в Рязани.

Меня зовут не Светлана Петровская, а Светлана Косых. Пять лет назад я работала администратором в частной клинике пластической хирургии "Афродита". Алиса Игоревна тогда еще не была женой олигарха, а просто богатой дамочкой, которая решила "подправить" свою внешность.

Операция прошла неудачно. Хирург оказался шарлатаном, а клиника работала без соответствующих лицензий. В результате Алиса получила серьезные осложнения и едва не умерла от заражения крови. Клинику закрыли, врача посадили, а меня, как администратора, должны были привлечь к ответственности за работу в незаконном медицинском учреждении.

Я сменила фамилию, переехала в Москву и начала новую жизнь. Думала, что прошлое похоронено навсегда. Но три месяца назад Алиса Игоревна пришла в наш салон и сразу меня узнала. С тех пор она требовала бесплатного обслуживания, угрожая рассказать всем о моем прошлом и подать на меня в суд.

Я не убивала ее! Клянусь памятью покойной матери, я не способна причинить вред живому существу! Если со мной что-то случится, ищите настоящего убийцу среди тех, кого тоже шантажировала эта женщина. А их было немало…

Светлана Петровская (Косых)."

Вот это поворот! Получается, Алиса Бриллиантова была профессиональной шантажисткой и наживалась на чужих секретах. А сколько еще людей страдало от ее вымогательств?

Я задумалась. Если Светлана говорила правду, то убийцу следует искать среди других жертв шантажа. Но кто это может быть? И как Алиса вообще собирала компромат на людей?

Бонифаций, словно прочитав мои мысли, подошел к письменному столу и начал царапать лапами один из ящиков. Я открыла его и обнаружила внутри личный ежедневник Светланы. Полистав его, я наткнулась на запись двухнедельной давности:

"А.Б. снова приходила. Требует теперь не только бесплатного маникюра, но и информацию о других клиентках. Особенно интересуется Мариной Васильевной Поповой – говорит, что у той тоже есть секреты. Как она вообще узнает такие вещи про людей? И что ей нужно от бедной учительницы?"

Марина Васильевна Попова! Та самая скромная учительница математики, которая была последней клиенткой перед… происшествием. Неужели и у нее есть какие-то темные тайны?

Я вспомнила эту женщину – тихую, неприметную, лет пятидесяти пяти, всегда очень вежливую и благодарную. Она приходила к нам раз в месяц по акции, делала простой маникюр без покрытия и никогда не жаловалась на цены. Что могло заинтересовать Алису в такой обычной женщине?

Бонифаций тем временем перешел к исследованию стола Оксаны Сергеевны. Там он тоже нашел что-то интересное – в ящике с расческами и заколками лежала фотография, которую кот принес мне в зубах.

На снимке была изображена молодая женщина в свадебном платье рядом с мужчиной в костюме. Женщина была очень похожа на Марину Васильевну Попову, только лет на двадцать моложе. А мужчина… я всмотрелась внимательнее. Лицо показалось знакомым.

Перевернув фотографию, я прочитала надпись: "Маша и Игорь, август 1995 года, Сочи."

Игорь… А ведь майора, который ведет наше дело, тоже зовут Игорь! Игорь Валентинович Скворцов. Неужели между ним и Мариной Васильевной есть какая-то связь?

Мозги у меня заработали с удвоенной скоростью. Если Марина Васильевна – бывшая жена майора Скворцова, то это объясняет многое. Возможно, Алиса как-то узнала об этой связи и решила использовать ее в своих корыстных целях. Но что в этом компрометирующего?

Я снова взяла в руки ежедневник Светланы и перечитала запись. "У той тоже есть секреты"… Какие секреты могут быть у скромной учительницы математики?

Бонифаций подошел ко мне и потерся о ноги, а затем направился к выходу из салона. Он явно хотел куда-то идти. Может быть, к дому Марины Васильевны?

"Хорошо, Боня, я поняла. Нужно поговорить с Мариной Васильевной. Но сначала давай еще раз осмотрим место преступления."

Мы вернулись к креслу, где нашли Алису. Кот обошел его по кругу, принюхиваясь к каждой детали. Затем он остановился возле маленького столика с маникюрными инструментами и начал громко мяукать.

На столике стояли различные флаконы с лаками, средства для снятия покрытия, пилочки и бафы. Но Бонифаций интересовался совсем другим предметом – небольшой хрустальной пепельницей, которая обычно стояла на рецепшене.

Что пепельница делала здесь? Ведь в салоне категорически запрещено курить! Я взяла ее в руки и внимательно осмотрела. На дне пепельницы остались следы какого-то белого порошка.

"Боня, а что если яд был не в лаке для ногтей? Что если его подмешали во что-то другое, что Алиса употребляла?"

Кот одобрительно мурлыкнул и подошел к креслу клиентки. Там, в держателе для стаканов, стоял недопитый кофе. Я понюхала его – обычный растворимый кофе, ничего подозрительного.

Но рядом с кофе лежала маленькая серебряная ложечка, и на ней тоже были следы белого порошка!

"Вот оно!" – воскликнула я. "Яд был не в лаке, а в сахаре! Алиса пила кофе во время процедуры маникюра, и кто-то подмешал цианид в сахарную пудру!"

Бонифаций довольно замурлыкал. Мы продвигались в расследовании!

Теперь нужно было понять, кто имел доступ к кофе Алисы. Судя по записям в журнале, вчера вечером в салоне работала только Светлана с последней клиенткой – Мариной Васильевной. Значит, подозревать следует именно ее, а не Светлану!

Но зачем скромной учительнице убивать светскую львицу? Что связывало этих двух совершенно разных женщин, кроме того факта, что одна была бывшей женой следователя, который ведет дело об убийстве другой?

Я чувствовала, что разгадка близко, но мне не хватало какого-то важного звена. И тут Бонифаций снова удивил меня своими детективными способностями.

Он подошел к большому зеркалу возле рабочего места Светланы и начал царапать его лапой в одном определенном месте. Приглядевшись, я заметила, что за зеркало засунута еще одна записка.

Эта записка была написана другим почерком – более угловатым и небрежным:

"Алиса, хватит! Ты зашла слишком далеко. Игорь ничего не знает о том, что произошло тогда, в школе. И не узнает, если ты прекратишь свои игры. Я заплачу тебе последний раз, но после этого оставь нас в покое. М.П."

М.П. – Марина Попова! Значит, она тоже была жертвой шантажа Алисы Бриллиантовой. Но что произошло "тогда, в школе"? И почему Марина так боялась, что об этом узнает ее бывший муж?

Картина начинала проясняться. Алиса шантажировала не только Светлану, но и Марину Васильевну. Более того, секрет учительницы был связан с каким-то происшествием в школе, о котором не должен был знать майор Скворцов.

Но что могло произойти в обычной школе такого страшного, что из-за этого можно убить человека?

Я вспомнила, как Марина Васильевна вела себя во время последнего визита. Она была очень нервной, постоянно оглядывалась, а когда Светлана случайно уронила пилочку, подскочила словно ужаленная. Тогда я подумала, что у женщины просто стресс на работе, но теперь понимала – она боялась чего-то совсем другого.

Бонифаций подошел ко мне и потрогал лапой мою руку, а затем направился к выходу. Он явно считал, что мы собрали здесь достаточно информации, и пора переходить к активным действиям.

"Ты прав, Боня. Нужно найти Марину Васильевну и выяснить всю правду. Но сначала я позвоню майору Скворцову и расскажу ему о наших находках."

Я достала телефон и набрала номер Скворцова. Трубку взяли после первого гудка.

"Слушаю, майор Скворцов."

"Игорь Валентинович, это Валентина Огурцова. Мне нужно с вами встретиться. Я нашла новые улики по делу об убийстве Алисы Бриллиантовой."

"Какие улики?" – голос майора стал настороженным.

"Записки, которые доказывают, что покойная шантажировала не только Светлану Петровскую, но и других людей. В частности, Марину Васильевну Попову."

В трубке повисла пауза.

"Марину Попову?" – переспросил Скворцов каким-то странным голосом.

"Да. А еще я нашла фотографию, где она изображена с мужчиной по имени Игорь. Случайно, не ваш родственник?"

Еще одна пауза, более длинная.

"Валентина Петровна, где вы сейчас находитесь?"

"В салоне. А что?"

"Немедленно покиньте помещение и дожидайтесь меня у входа. Никуда не уходите и ни с кем не разговаривайте. Я буду через десять минут."

Связь прервалась. Майор явно встревожился, узнав о причастности Марины Поповой к делу. Значит, между ними действительно есть какая-то связь!

Бонифаций смотрел на меня с выражением, которое явно означало: "Ну что, хозяйка, теперь дело пойдет быстрее?"

И я чувствовала – он прав. Разгадка тайны "Маникюра до гроба" была уже совсем близко.

Глава 4: "Лак для ногтей со вкусом цианида"

Майор Скворцов сидел напротив меня с таким выражением лица, словно я была его личным врагом номер один. На столе перед ним лежали пакеты с вещественными доказательствами: злополучный флакон красного лака "Страсть по-итальянски", пустая ампула от краски для волос и записки, которые мы с Бонифацием обнаружили в салоне.

"Итак, Валентина Петровна," – начал он, листая свой блокнот, "результаты экспертизы готовы. В лаке для ногтей, которым делали маникюр покойной, обнаружены следы цианистых соединений. Смертельная доза."

Я сглотнула. Значит, Алиса действительно умерла от отравления. И яд был именно в том красном лаке, который так усердно обнюхивал и на который шипел мой пушистый детектив.

"А Светлана? Она призналась?"

"Частично. Утверждает, что хотела только испортить маникюр, а не убивать клиентку. Говорит, что добавила в лак какую-то краску для волос, не зная о ее токсичности."

Бонифаций, который сидел у меня на коленях, вдруг громко мяукнул и посмотрел на майора таким выразительным взглядом, что тот даже растерялся.

"А что это животное все время пытается нам сказать?" – нахмурился Скворцов.

"Боня был единственным свидетелем происшествия. Может быть, он видел что-то важное?"

Майор скептически хмыкнул. "Валентина Петровна, мы ведем расследование убийства, а не снимаем фильм про говорящих животных."

"Но ведь именно Бонифаций привел нас к основным уликам! Он показал, где искать записки, указал на подозрительный лак, нашел ампулу в мусорном ведре…"

"Это просто совпадения."

Я решила не спорить. Все равно майор уже составил свое мнение о деле. Светлана – убийца, пусть и невольная, остальное – детали.

"Игорь Валентинович, а можно я задам вопрос?"

"Валяйте."

"Марина Васильевна Попова… она ведь ваша бывшая жена?"

Лицо майора каменело на глазах.

"Это не имеет отношения к делу."

"Но ведь имеет! Алиса ее тоже шантажировала. И записка в кармане у покойной…"

"Какая записка?" – резко спросил Скворцов.

Я растерялась. Неужели он не знает? Но ведь его подчиненные должны были доложить обо всех найденных уликах!

"Ту, что нашли в кармане норковой шубы. Там было написано про какие-то секреты и про то, что если Алиса не прекратит, то пожалеет…"

Майор встал из-за стола и начал ходить по кабинету. Видно было, что он сильно взволнован.

"Покажите мне эту записку."

"Но ведь она у ваших криминалистов! Они же ее изъяли как вещественное доказательство!"

"Никто мне о такой записке не докладывал."

Тут до меня дошло. А что, если записку кто-то умышленно скрыл? Кто-то из тех, кто не хотел, чтобы майор узнал о шантаже своей бывшей жены?

Бонифаций вдруг соскочил с моих колен и подошел к столу майора. Там он начал обнюхивать документы, а потом громко зашипел на один из листов.

"Что он делает?" – удивился Скворцов.

Я подошла посмотреть. Бонифаций шипел на протокол осмотра места происшествия, составленный… лейтенантом Петровым. Тем самым молодым криминалистом, который вчера работал на месте преступления.

"Игорь Валентинович, а этот лейтенант Петров… он случайно не знаком с Мариной Васильевной?"

Майор внимательно посмотрел на меня.

"Откуда такие вопросы?"

"Просто Бонифаций ведет себя странно. Он обычно шипит только на тех, кто ему не нравится или кого он подозревает."

"Валентина Петровна, хватит приписывать коту человеческие качества!"

Но я видела – майор задумался. Что-то в моих словах его зацепило.

В этот момент в кабинет вошел тот самый лейтенант Петров – молодой парень с умными глазами и аккуратно подстриженными усиками.

"Товарищ майор, есть новости по экспертизе…"

Бонифаций при виде лейтенанта громко зафыркал и попытался спрятаться под стол.

"Петров, скажите, вы составляли протокол осмотра места происшествления в салоне красоты?"

"Да, товарищ майор."

"И никаких записок в кармане у покойной не находили?"

Лейтенант замялся.

"Ну… были какие-то бумажки, но они выглядели как обычный мусор. Чеки, визитки, всякая ерунда…"

"Где эти бумажки сейчас?"

"Я… я их выбросил. Подумал, что они не имеют значения для дела."

Майор побагровел.

"Выбросили вещественные доказательства?!"

"Но там же ничего важного не было!"

Бонифаций тем временем вылез из-под стола и подошел к лейтенанту. Принюхался к его ботинкам и снова громко зашипел.

"Петров, а вы случайно не знакомы с Мариной Васильевной Поповой?"

Лейтенант побледнел.

"Почему вы спрашиваете?"

"Отвечайте на вопрос!"

"Она… она моя тетя. Сестра моего отца."

Вот оно! Лейтенант Петров – племянник Марины Васильевны! Вот почему он скрыл записку с угрозами – не хотел, чтобы его тетю втянули в дело об убийстве.

"Значит, вы знали, что покойная шантажировала вашу тетю?"

"Я не знал! Честное слово! Тетя Марина ничего мне не рассказывала!"

"Но записку вы все-таки уничтожили."

"Я просто подумал… там было написано что-то угрожающее, и почерк был похож на тетин. Я испугался, что ее обвинят в убийстве!"

Майор тяжело вздохнул.

"Петров, вы понимаете, что совершили должностное преступление? Сокрытие улик!"

"Но я же не специально! Я хотел как лучше!"

Бонифаций вдруг подошел к сумке лейтенанта, которая стояла возле двери. Понюхал ее и начал громко мяукать, царапая лапами кожу сумки.

"Что у вас в сумке, Петров?"

"Ничего особенного. Документы, телефон…"

"Покажите."

Лейтенант нехотя открыл сумку. Бонифаций сразу же сунул туда морду и достал зубами… скомканную записку!

"Это что такое?" – грозно спросил майор.

Петров окончательно растерялся.

"Я… я хотел ее выбросить, но забыл…"

Майор разгладил записку и прочитал вслух:

"Алиса, прекрати свои игры! Я больше не буду терпеть твой шантаж. Если ты расскажешь Игорю о том, что произошло в школе №47, пожалеешь. У тебя тоже есть секреты, и я их знаю. М.П."

"Школа №47?" – переспросил майор. "Там работает ваша тетя?"

"Да… но я не знаю, о чем эта записка!"

"А я знаю," – тихо сказал майор. "Два года назад в этой школе был пожар в кабинете химии. Пострадал один ученик. Причина пожара так и не была установлена."

Петров сидел бледный как полотно.

"Получается, ваша тетя что-то знает об этом пожаре? И Алиса Бриллиантова использовала эту информацию для шантажа?"

"Я не знаю! Тетя никогда не рассказывала мне про школьные дела!"

Но я уже понимала, к чему все идет. Марина Васильевна что-то скрывала о том пожаре в школе. Возможно, она была виновата в происшествии, а Алиса об этом узнала и начала ее шантажировать. А когда учительница поняла, что шантаж может довести до развода с майором (ведь он не знал о ее темном прошлом), решилась на крайние меры.

"Игорь Валентинович," – обратилась я к майору, "а что если убийца вовсе не Светлана?"

"Как это?"

"Ну, подумайте сами. Светлана добавила в лак краску для волос, не зная, что она ядовитая. Но ведь кто-то еще мог подмешать в тот же лак настоящий яд!"

"Вы хотите сказать, что было два покушения одновременно?"

"Именно! Светлана испортила лак краской, а кто-то другой добавил туда цианид. И этот кто-то знал химию достаточно хорошо, чтобы рассчитать смертельную дозу."

Бонифаций одобрительно мурлыкнул. Видимо, мои рассуждения пришлись ему по душе.

"Но кто? И когда?"

"А вот тут нужно вспомнить, что Алиса пришла в салон около восьми вечера. Светлана сделала ей маникюр зараженным лаком и ушла домой около половины девятого. А умерла Алиса, судя по заключению эксперта, около полуночи."

"То есть между уходом Светланы и смертью Алисы прошло более трех часов?"

"Именно! За это время кто-то еще мог прийти в салон и добавить в уже нанесенный лак дополнительную порцию яда."

Майор задумался.

"Но у кого еще были ключи от салона?"

"У всех сотрудников. У меня, у Оксаны Сергеевны, у Инги, у дяди Пети…"

"И у Марины Поповой?"

"Нет, у клиентов ключей не было. Но…"

Я вспомнила слова Светланы о том, что Алиса сказала ей, будто нашла дверь открытой.

"А что если Светлана не закрыла салон? Или закрыла, но не заперла на все замки? Тогда любой человек мог войти внутрь."

"Например, Марина Попова."

"Например. Она ведь знала, что Алиса осталась в салоне дожидаться, пока высохнет лак. Могла подкараулить момент, когда Светлана уйдет, и вернуться."

Бонифаций вдруг подошел к окну и начал громко мяукать, глядя на улицу.

"Что он там увидел?" – удивился майор.

Я подошла к окну. Внизу, возле здания отделения милиции, стояла знакомая фигура – Марина Васильевна Попова собственной персоной. Она о чем-то разговаривала с дядей Петей, нашим охранником.

"Игорь Валентинович, посмотрите! Марина Васильевна пришла сама!"

"Вместе с вашим охранником. Интересно…"

Майор нажал кнопку селектора.

"Дежурному. Проводите ко мне Попову и Петрова. Того, что на проходной."

Через несколько минут в кабинет вошли Марина Васильевна и дядя Петя. Учительница выглядела ужасно – лицо серое, глаза красные от слез, руки трясутся. Дядя Петя поддерживал ее под руку.

"Марина Васильевна," – мягко сказал майор, "садитесь, пожалуйста."

Женщина села в кресло и закрыла лицо руками.

"Игорь… Игорь Валентинович… я должна вам все рассказать."

"Слушаю вас."

"Я убила Алису Бриллиантову."

В кабинете повисла мертвая тишина. Даже Бонифаций прекратил мурлыкать.

"Расскажите, как это произошло."

Марина Васильевна вытерла слезы и начала говорить дрожащим голосом:

"Два года назад в нашей школе случился пожар в кабинете химии. Пострадал ученик – мальчик из девятого класса. Получил сильные ожоги, долго лежал в больнице."

"И что с этим связано?"

"Пожар произошел из-за меня. Я… я хранила в кабинете химии некоторые реактивы неправильно. Нарушила технику безопасности. Если бы проверяющие об этом узнали, меня бы не только уволили, но и привлекли к уголовной ответственности."

Майор нахмурился. "Продолжайте."

"Я подделала документы. Исправила записи в журнале учета реактивов, спрятала некоторые справки. Никто ничего не заподозрил, причиной пожара признали замыкание электропроводки."

"А Алиса Бриллиантова, как об этом узнала?"

"У нее есть… была подруга, которая работает в управлении образования. Она и рассказала Алисе про мое нарушение. Алиса потребовала, чтобы я платила ей за молчание."

"Сколько?"

"Десять тысяч рублей в месяц. Для меня это огромные деньги… А когда я сказала, что больше не могу платить, она пригрозила рассказать вам. Сказала, что я могу потерять не только работу, но и семью."

Майор тяжело вздохнул. "Марина, почему вы мне не рассказали? Мы же развелись уже три года назад."

"Но я все еще… я все еще надеялась, что мы помиримся. А если бы вы узнали, что я преступница…"

"И вы решили убить Алису?"

"Не сразу. Сначала я хотела только поговорить с ней. Объяснить, что у меня нет больше денег. Вчера вечером я пошла в салон красоты, где она делала маникюр."

Бонифаций вдруг встал и подошел к Марине Васильевне. Понюхал ее руки и тихо замурлыкал – не агрессивно, а сочувственно.

"Дверь была приоткрыта," – продолжала учительница. "Я вошла и увидела Алису в кресле. Она сказала, что мастер ушла, а она ждет, пока высохнет лак на ногтях."

"И что было дальше?"

"Я стала просить ее оставить меня в покое. Но она только смеялась. Сказала, что теперь будет требовать не десять, а пятнадцать тысяч в месяц. А если я не согласна, то завтра же расскажет вам про пожар в школе."

Марина Васильевна снова заплакала.

"Я не выдержала. У меня в сумке была маленькая ампула с цианистым калием – я брала ее из школьной лаборатории для… для себя. Хотела покончить с собой, если шантаж станет невыносимым."

"И вы добавили яд в лак для ногтей?"

"Да. Пока Алиса болтала по телефону, я капнула несколько капель на ее ногти. Думала, что через кожу яд подействует не сразу, и я успею уйти."

"А потом?"

"Я ушла домой. А утром узнала, что она умерла. Поняла, что натворила, и решила прийти с повинной."

Дядя Петя, который до этого молчал, вдруг заговорил:

"Игорь Валентинович, Марина Васильевна не одна пришла. Она привела меня потому, что я тоже замешан в этом деле."

"Каким образом?"

"Я видел, как она выходила из салона вчера вечером. Около десяти часов. Подумал, что она тоже клиентка, не придал значения. А когда утром узнал про убийство, понял, что Марина Васильевна может быть причастна."

"И что вы сделали?"

"Пошел к ней домой. Она сама все мне рассказала и попросила помочь сдаться милиции."

Майор покачал головой.

"Какая же это все печальная история… Из-за одной аварии в школе, попытки скрыть свою вину и жадности одной женщины пострадало столько людей."

Бонифаций подошел ко мне и потерся о ноги. Видимо, он тоже понимал, что дело раскрыто, но радости от этого мало.

"А что теперь будет со Светланой?" – спросила я.

"Ее освободят. Она действительно хотела только напугать Алису, а не убить. Максимум, что ей грозит – административное взыскание за порчу имущества."

"А с Мариной Васильевной?"

"Это уже решит суд. Но то, что она сама пришла с повинной, будет учтено как смягчающее обстоятельство."

Марина Васильевна встала из кресла.

"Игорь, простите меня. За все. За то, что скрывала правду о пожаре, за то, что довела до убийства…"

Майор тоже встал и неожиданно обнял свою бывшую жену.

"Маша, если бы ты сразу мне все рассказала, ничего этого не произошло бы."

"Я знаю. Но было уже поздно."

Дядя Петя деликатно отвернулся, а Бонифаций громко мурлыкнул, словно одобрял эту трогательную сцену.

Через час все формальности были закончены. Марину Васильевну арестовали, но разрешили дождаться суда под домашним арестом. Лейтенант Петров получил строгий выговор за сокрытие улик, но уголовное дело против него возбуждать не стали.

А я вышла из здания милиции с Бонифацием на руках и с твердой уверенностью, что мой кот – лучший детектив в Москве.

"Ну что, Боня," – сказала я ему, "дело раскрыто. Можно возвращаться к обычной жизни."

Кот мяукнул в ответ и указал лапой на вывеску напротив: "Частное детективное агентство".

"Да ладно тебе! Ты же не думаешь всерьез заняться частным сыском?"

Бонифаций посмотрел на меня таким взглядом, что я поняла – думает. И еще как думает!

А впрочем, почему бы и нет? После того как мы раскрыли дело об убийстве в салоне красоты, нам, пожалуй, по плечу любые загадки.

Главное, чтобы в следующий раз обошлось без трупов. А то у меня еще салон на карантине стоит, сотрудники без работы сидят…

Но это уже совсем другая история.

Глава 5: "Красота требует жертв"

Прошло три недели с тех пор, как Марину Васильевну арестовали за убийство Алисы Бриллиантовой. Следствие закончилось быстро – женщина во всем призналась и получила условный срок с учетом явки с повинной и смягчающих обстоятельств. Светлану Петровскую полностью реабилитировали, и она даже стала местной знаменитостью – все газеты писали о "невинно пострадавшей мастерице маникюра".

А вот салон "Золотые ручки" пришлось закрыть. Санэпидемстанция наложила карантин, мотивируя это тем, что "в помещении произошло преступление с применением ядовитых веществ". Бюрократы есть бюрократы – им все равно, что цианид попал в салон случайно. Главное, что теперь у них есть повод поставить красивые печати в своих журналах.

Бонифаций сидел на подоконнике и с видом истинного эксперта оценивал будущие владения. За эти три недели мой пушистый детектив стал настоящей звездой. Журналисты так и прозвали его "кот-сыщик", а одна дамочка из районной газеты даже предложила написать о нем книжку под названием "Хвостатый Шерлок Холмс".

"Боня," – обратилась я к коту, который тем временем спрыгнул с подоконника и начал обследовать помещение, "как тебе новое место? Подойдет для нашего бизнеса?"

Кот обошел периметр, принюхался к углам и одобрительно мурлыкнул. Видимо, санитарное состояние его устраивало.

Помещение действительно было неплохое – светлое, просторное, с большими окнами. Бывший продуктовый магазин "Березка" закрылся полгода назад, и хозяин с радостью согласился сдать его мне в аренду. Особенно после того, как узнал, кто я такая. Слава "администратора салона, где произошло громкое убийство" имеет свои преимущества.

"Валентина Петровна!" – раздался знакомый голос.

Я обернулась и увидела Светлану Петровскую с большим букетом хризантем в руках. За ней семенила Оксана Сергеевна, тащившая коробку с какими-то банками и флаконами.

"Девочки!" – обрадовалась я. "Как вовремя! Я как раз думала, где же мне взять хороших мастеров для нового салона."

"А мы и пришли наниматься на работу," – засмеялась Светлана. "После всей этой истории нас везде знают. Думаю, клиенты будут к нам валом валить – из любопытства, если не из других соображений."

"Точно!" – подхватила Оксана Сергеевна. "Я уже трех подруг записала на завтра. Говорят, хотят посмотреть на тех, кто работал с убитой Алисой."

Бонифаций подошел к женщинам и потерся о ноги Светланы. Видимо, он ее простил за все недоразумения с подозрениями.

"А что с Ингой?" – спросила я про нашего косметолога.

"Инга устроилась в центральный салон на Тверской. Говорит, что после наших приключений ей нужна спокойная работа без трупов и следователей."

"Понимаю. Не каждому дано работать в детективном салоне красоты."

Мы все рассмеялись. За эти три недели мне пришлось научиться относиться к произошедшему с юмором. Иначе можно было сойти с ума от всего пережитого.

"А дядя Петя где?" – поинтересовалась я.

"Дядя Петя сказал, что придет попозже. Он сейчас оформляет документы на получение лицензии частного охранника. Решил заняться этим делом профессионально."

"Правильно. После того как он помог Марине Васильевне сдаться, его все в районе зауважали."

Бонифаций тем временем обнаружил в углу помещения картонную коробку и начал ее тщательно исследовать. Кот залез внутрь и оттуда донеслось довольное мурлыканье.

"Боня нашел себе временное жилище," – заметила Светлана.

"Временное?" – возмутилась я. "Да он у нас теперь главный по безопасности! Я уже заказала ему персональную лежанку с вышитой надписью 'Бонифаций – кот-охранник'."

"Серьезно?"

"Абсолютно! После всех его заслуг в раскрытии преступления он заслужил официальный статус. Да и потом, клиентам понравится. Все любят животных, особенно знаменитых."

В этот момент в помещение вошел майор Скворцов. Он выглядел гораздо лучше, чем три недели назад – исчезли мешки под глазами, и даже седина в висках как-то поубавилась.

"Игорь Валентинович!" – удивилась я. "А вы что здесь делаете?"

"Да так, проходил мимо, решил заглянуть. Посмотреть, как дела с новым салоном."

На самом деле я подозревала, что майор приходил сюда не случайно. За эти три недели он несколько раз "случайно" встречался со Светланой то в магазине, то на автобусной остановке. А на прошлой неделе даже проводил ее до дома после очередного допроса по делу Марины Васильевны.

"Светлана Петровна," – обратился он к нашему мастеру маникюра, "как дела? Как настроение?"

"Спасибо, Игорь Валентинович, все хорошо. Постепенно прихожу в себя после всех этих событий."

"Это понятно. Такие потрясения не проходят бесследно."

Бонифаций выглянул из своей коробки и внимательно посмотрел на майора. Потом мяукнул – не агрессивно, а скорее одобрительно.

"А кот ваш, я смотрю, обживается на новом месте," – улыбнулся Скворцов.

"Еще бы! Он у нас теперь не просто кот, а полноправный сотрудник. Будет следить за порядком и безопасностью."

"Разумно. После того что произошло, лишняя бдительность не помешает."

Майор помолчал, а потом добавил:

"Кстати, Валентина Петровна, я хотел вас поблагодарить. Если бы не ваше расследование, мы бы еще долго мучились с этим делом."

"Да что вы! Это все Бонифаций. Он был главным сыщиком."

"Ну, не скромничайте. Вы проявили настоящие детективные способности."

"Спасибо. Но я надеюсь, что больше мне не придется ими пользоваться. Хочется просто спокойно работать и делать людей красивыми."

В дверь снова кто-то постучал. На этот раз вошла дядя Петя с огромным пакетом в руках.

"Привет, народ! Принес подарки для нового салона!"

"Дядя Петя!" – обрадовались мы хором.

"А что в пакете?" – полюбопытствовала Оксана Сергеевна.

"Сигнализация! Самая современная! С датчиками движения, видеокамерами и прямой связью с охранным агентством. После всех наших приключений думаю, безопасность должна быть на первом месте."

"Правильно мыслите," – одобрил майор. "А то мало ли что…"

Бонифаций вылез из коробки и подошел к дяде Пете. Принюхался к пакету с сигнализацией и довольно мурлыкнул.

"Смотрите, Боня одобряет!" – засмеялась Светлана.

"Конечно, одобряет. Он же у нас специалист по безопасности," – гордо сказала я.

Мы еще полчаса обсуждали планы по обустройству нового салона. Решили назвать его "Красота и Безопасность" – в честь всех пережитых приключений. Светлана будет заведовать маникюрным отделением, Оксана Сергеевна – парикмахерским, дядя Петя займется охраной, а Бонифаций получит статус талисмана и консультанта по безопасности.

"А когда открытие?" – спросил майор.

"Через неделю. Нужно еще мебель купить, инструменты, косметику…"

"А разрешения все есть?"

"Почти все. Остались только справки из санэпидемстанции и пожарной инспекции."

"Если что-то не будет получаться с документами, обращайтесь. Помогу чем смогу."

"Спасибо, Игорь Валентинович. Вы очень добры."

Майор покраснел и начал что-то мямлить про служебный долг и помощь пострадавшим гражданам.

А Бонифаций тем временем запрыгнул на подоконник и уселся в царственной позе, обозревая свои будущие владения. На морде у него было написано полное удовлетворение жизнью.

"Боня," – обратилась я к коту, "ты доволен нашими планами?"

Кот мяукнул и кивнул. Да-да, именно кивнул! За эти три недели я окончательно убедилась, что мой питомец понимает человеческую речь гораздо лучше, чем многие люди.

Когда все разошлись, мы с Бонифацием остались одни в пустом помещении будущего салона. Я села на подоконник рядом с котом и задумалась о прошедших событиях.

Три недели назад моя жизнь казалась скучной и предсказуемой. Каждый день одно и то же: открыть салон, принять клиентов, закрыть салон, пойти домой. И вдруг – убийство, расследование, слава, новые возможности…

"Знаешь, Боня," – сказала я коту, "а может, это и к лучшему, что все так произошло? Конечно, жаль бедную Алису, но ведь она сама виновата в своей смерти. Не стоило шантажировать людей."

Бонифаций согласно мурлыкнул.

"А Марина Васильевна… Она, конечно, совершила преступление, но ведь ее довели до отчаяния. И потом, она же сама пришла с повинной."

Кот потерся о мою руку, словно утешая.

"Зато Светлана теперь знаменитость, майор Скворцов вроде бы ею заинтересовался, дядя Петя нашел новое призвание…"

Я посмотрела на Бонифация.

"А ты, мой дорогой, стал настоящей звездой! Кот-детектив! Интересно, а если в нашем новом салоне опять что-нибудь произойдет, ты снова будешь расследовать?"

Бонифаций презрительно фыркнул, словно говоря: "Конечно! А кто же еще?"

Я рассмеялась. "Ладно, надеюсь, что больше никого убивать не будут. Хочется просто спокойно работать."

Но в глубине души я понимала – скучной моя жизнь уже не будет никогда. Слишком много всего изменилось за эти три недели. И потом, у меня теперь есть Бонифаций – самый лучший детектив в Москве. А может, и во всей России.

Через неделю состоялось торжественное открытие салона "Красота и Безопасность". Пришло столько народу, что не все поместились в помещении. Журналисты, фотографы, любопытные соседи, старые клиенты – все хотели посмотреть на знаменитый салон и его не менее знаменитых сотрудников.

Бонифаций восседал на своей новой лежанке в углу зала и с достоинством принимал поздравления. Его лежанка действительно была произведением искусства – бархатная, с золотой вышивкой "Бонифаций – главный охранник" и небольшой подушечкой в форме рыбки.

"Речь! Речь!" – кричали гости.

Мне пришлось встать и сказать несколько слов.

"Дорогие друзья! Три недели назад в нашей жизни произошли события, которые изменили нас всех. Мы потеряли человека, пережили много волнений и страхов. Но мы выстояли! И сегодня мы открываем новый салон – не просто место, где делают красивыми, а место, где чувствуют себя в безопасности!"

Гости зааплодировали.

"Особую благодарность хочу выразить нашему главному детективу – коту Бонифацию! Без него мы бы никогда не раскрыли это преступление!"

Бонифаций скромно мяукнул и помахал лапой собравшимся. Все снова зааплодировали, а фотографы защелкали затворами.

Первой клиенткой нового салона стала тетя Глаша из кафе напротив. Она записалась на маникюр к Светлане и весь час процедуры рассказывала другим посетителям подробности нашего расследования, приукрашивая их до неузнаваемости.

"А потом этот умный котик привел Валечку прямо к месту, где была спрятана улика!" – вещала она, размахивая свежеокрашенными ногтями. "Прямо как в кино!"

К концу первого дня мы записали клиентов на две недели вперед. Все хотели попасть в "тот самый салон" и познакомиться с "котом-детективом".

Вечером, когда последний клиент ушел, мы с Бонифацием остались убираться. Кот лежал на своей лежанке и наблюдал, как я мою инструменты и протираю зеркала.

"Ну что, Боня, довольны первым рабочим днем?"

Кот довольно мурлыкнул.

"А знаешь, я думаю, нам еще много интересного предстоит. Такая слава просто так не проходит."

В этот момент зазвонил телефон. Я взяла трубку.

"Салон 'Красота и Безопасность', слушаю."

"Добрый вечер! Это Людмила Карповна Синицына, жена депутата. Я слышала про ваш салон и про вашего замечательного кота. Дело в том, что у меня дома произошло странное происшествие…"

Я переглянулась с Бонифацием. Кот поднял уши и внимательно посмотрел на телефон.

"Какое именно происшествие?" – осторожно спросила я.

"Видите ли, у меня пропала очень дорогая брошь. Семейная реликвия. А прислуга утверждает, что ее украл наш домашний попугай…"

Я закрыла глаза. Неужели все начинается сначала?

"Попугай?" – переспросила я.

"Да! Он очень умный, говорящий. И я подозреваю, что он не просто украл брошь, а прячет ее по заданию кого-то из домашних…"

Бонифаций спрыгнул с лежанки и подошел ко мне. Посмотрел своими зелеными глазами и… кивнул.

"Людмила Карповна," – вздохнула я, "записывайтесь на завтра к нам на консультацию. Думаю, мы с Бонифацием сможем вам помочь."

Повесив трубку, я посмотрела на кота.

"Ну что, детектив, готов к новым приключениям?"

Бонифаций довольно замурлыкал и направился к выходу. На пороге он обернулся и мяукнул, словно говоря: "Идем, хозяйка! Нас ждут новые загадки!"

И я поняла – скучать мне точно не придется.

Сметана с огурцами для покойника

Глава 1: "Обед с летальным исходом"

Если бы мне кто-то сказал еще вчера, что моя кулинарная карьера может закончиться обвинением в убийстве при помощи салата, я бы посоветовала этому человеку срочно обратиться к психиатру. Но жизнь, как известно, любит подбрасывать такие сюрпризы, что даже самый изощренный писатель детективов позавидует ее изобретательности.

Меня зовут Ирина Рябцева, мне тридцать два года, и до вчерашнего дня я была обычной безработной разведенкой, которая мечтала найти спокойную работу подальше от бывшего мужа и его новой пассии. Когда в интернете попалось объявление о вакансии повара в загородном пансионате для пожилых людей, я решила, что судьба мне улыбнулась. Работа с дедушками и бабушками казалась идеальной – никакой суеты, никаких капризных клиентов, только спокойное приготовление диетических блюд и благодарные улыбки постояльцев.

Как же я ошибалась!

Пансионат "Березка" располагался в живописном месте в сорока километрах от Москвы. Двухэтажное здание бывшего санатория советских времен окружали старые березы, от которых и пошло название заведения. Директор пансионата, Валентина Ивановна Круглова, женщина лет пятидесяти с железной хваткой и улыбкой, которая никогда не доходила до глаз, встретила меня в своем кабинете, обставленном мебелью времен развитого социализма.

"Ирина Петровна," – сказала она, листая мое резюме, "опыт работы поваром у вас небольшой, но рекомендации хорошие. Надеюсь, вы понимаете специфику нашего заведения?"

"Конечно," – ответила я. "Диетическое питание, учет особенностей пожилого возраста, никаких острых и жирных блюд."

"Именно. У нас живет двадцать три постояльца, возраст от шестидесяти до восьмидесяти лет. Многие из них имеют хронические заболевания, поэтому к составлению меню нужно подходить очень ответственно."

Валентина Ивановна показала мне кухню – просторную, светлую, с современным оборудованием. Все было чисто и аккуратно, холодильники забиты продуктами, на полках стояли банки со специями и приправами.

"А это наш талисман," – улыбнулась директор, указывая на рыжего кота, который сидел на подоконнике и внимательно наблюдал за нами.

"Котофеин," – представила его Валентина Ивановна. "Живет здесь уже три года, все его обожают. Он очень умный, почти как собака – понимает команды и чувствует настроение людей."

Кот действительно выглядел необычно. Крупный, пушистый, с ярко-зелеными глазами, он сидел с таким видом, словно был не домашним питомцем, а полноправным членом коллектива. Когда я протянула к нему руку, Котофеин обнюхал пальцы, одобрительно мурлыкнул и потерся о ладонь.

"Он вас принял," – засмеялась Валентина Ивановна. "Это хороший знак. Котофеин очень разборчив в людях."

Первый день работы прошел спокойно. Я изучила меню, познакомилась с постояльцами, приготовила ужин. Пожилые люди были милыми и благодарными, хвалили каждое блюдо и расспрашивали о моей жизни. Особенно мне запомнился Иван Семенович Щукин – бодрый семидесятипятилетний мужчина с живыми глазами и острым языком.

"Наконец-то к нам пришел нормальный повар!" – заявил он за ужином. "А то предыдущая готовила так, что и собака есть не стала бы."

"Иван Семенович, не злословьте," – мягко одернула его соседка по столу, тихая Анна Петровна.

"А что тут злословить? Правду говорю! Каша как клейстер, суп как вода, мясо как подошва. А теперь посмотрите – котлеты нежные, пюре воздушное, салат свежий."

Котофеин в первый день держался со мной настороженно, но дружелюбно. Он сидел на своем любимом месте – на подоконнике кухни – и наблюдал, как я готовлю. Иногда мяукал, словно давая советы, а когда я случайно уронила ложку, тут же принес ее в зубах.

Второй день тоже прошел без происшествий. Я постепенно втягивалась в ритм жизни пансионата, запоминала предпочтения постояльцев, учила их имена и особенности здоровья.

А вот третий день… Третий день стал для меня черным.

Утром я пришла на кухню в обычное время – в семь утра. Котофеин уже ждал меня на подоконнике, но вел себя как-то странно. Обычно он встречал меня мурлыканьем и тут же бежал к миске с кормом, но сегодня сидел неподвижно и смотрел куда-то в сторону столовой.

"Что такое, Котофеич?" – спросила я, почесав его за ухом. "Плохо спал?"

Кот мяукнул, но не как обычно – довольно и протяжно, а коротко и тревожно. Потом спрыгнул с подоконника и направился к двери, ведущей в столовую, но на пороге остановился и вернулся обратно.

Я не придала этому значения – решила, что кот просто проголодался. Начала готовить завтрак: овсяную кашу на молоке, творожную запеканку, чай с лимоном. Котофеин сидел на своем месте и не отрываясь смотрел на дверь в столовую.

Завтрак прошел нормально. Постояльцы были довольны, особенно хвалили запеканку. Иван Семенович, как всегда, был в хорошем настроении и рассказывал анекдоты соседям по столу.

После завтрака я принялась готовить обед. В меню были: борщ на нежирном бульоне, котлеты из курицы на пару, картофельное пюре и мой фирменный салат "Сметана с огурцами". Рецепт салата был простой: свежие огурцы, зелень, сметана, немного соли и черного перца. Легкое, диетическое блюдо, которое обычно нравилось всем.

Котофеин весь день вел себя беспокойно. Он не ел свой корм, не играл с любимой мышкой, а только сидел и напряженно прислушивался к каким-то звукам. Несколько раз он подходил к двери столовой, но заходить туда не решался.

"Котя, что с тобой?" – забеспокоилась я. "Может, к ветеринару сходить?"

Но времени на размышления о кошачьем самочувствии у меня не было – приближалось время обеда, а в пансионате действовал строгий распорядок. В половине первого я подала на стол борщ, в час – второе блюдо, а в четверть второго – салат.

Постояльцы расселись за свои привычные места. Иван Семенович сидел за столом номер три вместе с Анной Петровной, Владимиром Сергеевичем и Лидией Константиновной. Они мирно беседовали о погоде и обсуждали вчерашнюю телепрограмму.

Я разнесла порции салата и вернулась на кухню мыть посуду. Котофеин по-прежнему сидел на подоконнике, но теперь он смотрел не на дверь, а прямо на меня. В его зеленых глазах было что-то тревожное, почти человеческое беспокойство.

"Ну что ты на меня так смотришь?" – проворчала я, включая горячую воду.

И тут из столовой донесся крик.

Я бросила губку и выбежала в зал. Анна Петровна стояла возле стола номер три и показывала рукой на Ивана Семеновича. Тот сидел на стуле, откинувшись на спинку, с закрытыми глазами и посиневшими губами. Перед ним на столе стояла тарелка с недоеденным салатом.

"Скорую! Скорую немедленно!" – закричала я, бросаясь к Ивану Семеновичу.

Но было уже поздно. Пульса не было, дыхания тоже. Иван Семенович Щукин был мертв.

В столовой поднялся переполох. Анна Петровна плакала в голос, Владимир Сергеевич пытался найти пульс у покойного, остальные постояльцы сбились в кучку и испуганно переговаривались.

Прибежала Валентина Ивановна, следом за ней медсестра Галина Викторовна – худенькая женщина лет сорока с тревожными глазами.

"Что случилось?" – задыхаясь, спросила директор.

"Иван Семенович… он… он умер," – пролепетала я.

Галина Викторовна наклонилась над покойным, проверила пульс, посветила фонариком в глаза.

"Вызывайте скорую и милицию," – сказала она мрачно. "Похоже на острую сердечную недостаточность, но в таких случаях нужно официальное заключение."

Валентина Ивановна набрала номер службы экстренного вызова, а я стояла рядом и чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Первый день работы – и сразу смерть постояльца! Хорошо еще, что у него были проблемы с сердцем, значит, это естественная смерть от болезни.

Но мои надежды рухнули, когда Валентина Ивановна подошла ко мне и тихо сказала:

"Ирина Петровна, вам лучше пока не уходить. Милиция будет задавать вопросы всем, кто контактировал с покойным в последние часы."

"Но при чем тут милиция?" – удивилась я. "Разве это не естественная смерть?"

"Возможно. Но Иван Семенович умер сразу после еды, и милиция захочет исключить… другие причины."

Тут до меня дошло. Отравление! Они подозревают отравление! А единственный человек, который готовил еду…

"Вы же не думаете, что я…" – начала я, но директор перебила:

"Я ничего не думаю. Просто следую инструкции в случае внезапной смерти постояльца."

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.