Ghenadii Eni
Маскарад Теней и Желаний

В Веларионе, городе, где туманные ночи скрывают больше секретов, чем звезд на небе, выживает Лия – воровка с опасным даром. За блеском карнавальных масок, за вежливыми улыбками и лживыми словами она видит истинную, обнаженную суть – тайные желания, горящие в людских душах неугасимым пламенем. Для нее этот дар – ключ к выживанию в лабиринте темных переулков и сверкающих дворцов, способ отличить жертву от хищника. Ежегодный Маскарад Зимней Завесы – время больших возможностей, ее главная охота.

Но в эту ночь, среди вихря шелка и блеска фальшивых драгоценностей, ее взгляд выхватывает из толпы Его. Незнакомца в серебряной маске полумесяца, чья аура кричит не о банальной алчности или похоти, а о бездонном, древнем отчаянии, о ледяном страхе и непосильной ноше. Эта встреча – мимолетное столкновение, опасный танец взглядов и прикосновений – зажигает искру, способную спалить дотла их обоих.

Кто он, этот загадочный «Мастер Кай», скрывающий под маской не только лицо, но и тайну, пахнущую кровью и увяданием целого королевства? По его следу идут тени – безжалостные, потусторонние сущности, несущие холод небытия. И Лия, сама того не желая, оказывается втянутой в его смертельную игру. Ее дар становится ключом к разгадке древнего проклятия, но каждый взгляд в его глубину грозит поглотить ее саму.

В заброшенных руинах, под покровом ночи, среди шепота камней и отголосков забытой магии, между ними рождается хрупкая связь. Он – все, чему она не доверяет: знатный, скрытный, несущий ответственность за судьбы тысяч. Она – все, чего он должен избегать: дикая, неуловимая, дитя городских теней. Но общая опасность и необъяснимое влечение сплетают их судьбы туже любого узла. Может ли доверие расцвести на пепелище лжи? Способна ли любовь, рожденная в маскараде теней и желаний, пережить безжалостный свет правды?

Когда древняя магия пробуждается, требуя последней жертвы, им придется сделать выбор. Сорвать все маски, обнажив не только лица, но и сердца – значит рискнуть всем. Но молчание убьет их наверняка.

Погрузитесь в атмосферу ночного Велариона, где за каждым углом таится тайна, каждое прикосновение может стать роковым, а самые сильные желания способны как спасти мир, так и разрушить его до основания.

Генадий Алексеевич Ени

2025

Глава 1: Дыхание Ночного Камня

Веларион выдыхал ночь – прохладный, влажный вздох, пахнущий речной водой, стылым камнем и угольной пылью из остывающих труб. Днем город был оглушающим хаосом: скрип несмазанных осей, перебранка торговок у рыбных рядов, где воздух густел от запаха чешуи и соли, дробный стук молотков из кузнечного квартала. Но когда последний солнечный блик, словно прощальная слеза, стекал с флюгера на Ратушной башне, Веларион преображался. Туман, сотканный из речных испарений и городских секретов, поднимался от каналов, цеплялся за щиколотки запоздалых прохожих, укутывал улицы в молочное молчание. Фонари на чугунных столбах, шипя, зажигались газовым светом – призрачным, зеленоватым, выхватывая из бархатной тьмы мокрые, поблескивающие плиты тротуаров, ухмылки каменных горгулий под карнизами, зияющие чернотой арки подворотен, откуда тянуло сыростью, винным перегаром и той особой веларионской пылью, в которой смешались столетия.

Это был ее город. Город Лии.

Она двигалась по самому краю крыши, там, где шифер сменялся свинцовым отливом, легко и сосредоточенно, словно танцуя на лезвии. Ветер, пахнущий дождем и далеким лесом за городскими стенами, играл темными прядями, выбившимися из-под туго завязанного капюшона, доносил обрывки скрипичной мелодии – жалобной и сладкой – из Графского дворца. Ее цель была там, в этом средоточии блеска и лжи.

Под тонкими, но прочными перчатками из оленьей кожи она ощущала зернистую прохладу старого камня, живого от ночной влаги. Внизу, в клубящейся дымке, редкие кареты плыли светящимися островами, их фонари дрожали на невидимой воде тумана. Обычные люди видели лишь огни, тени и собственные отражения в темных окнах. Лия видела изнанку. Скрытую подкладку мира.

Ее дар – или проклятие, грань была тоньше паутины – пробуждался с сумерками. Она не просто видела, она ощущала желания. Не как ясные мысли, а как вибрирующие поля вокруг людей, как всполохи цвета, как тихий шепот или резкий крик на грани слышимости. Жадность – тускло-коричневая, липкая, как патока. Похоть – пульсирующий багрец, горячий и душный. Страх – ледяной, игольчато-синий. Большинство этих эманаций были мелкими, суетливыми, как мошкара у фонаря. Они утомляли, оставляли во рту привкус пепла. Но она научилась отсеивать шум, вылавливать нужные ноты в этом диссонирующем хоре.

Сегодняшний Маскарад Зимней Завесы – это симфония. За дорогими масками из папье-маше, бархата и драгоценных камней истинные, неприкрытые желания будут пылать пожаром. Алчность, тщеславие, запретные страсти – все станет ярче, концентрированнее. Легче будет найти того, чей кошелек оттопыривает камзол, а душа настолько поглощена предвкушением сомнительных утех, что он не заметит легкого прикосновения тени. Выживание. Это слово билось в ее собственном сознании ровным, серым, неугасимым пламенем. Не просто выжить – скопить достаточно, чтобы однажды вырваться из этих каменных объятий, уйти туда, где воздух чище и тени не шепчут по ночам. Увидеть море, о котором рассказывал старый моряк, менявший ей когда-то украденный секстант на краюху хлеба. Соленый ветер, простор… Мечта, такая же призрачная, как свет фонарей в тумане.

Она спрыгнула на узкий балкончик под крышей, затем на водосточную трубу, и через мгновение ее ноги коснулись брусчатки переулка. Тихо, как упавший лист. Воздух здесь был гуще, словно настоянный на секретах. Запах цветочного масла от проходившей мимо дамы смешался с вонью гниющих овощей из опрокинутой урны и едва уловимым, щекочущим ноздри озоновым привкусом – дыханием ночной магии Велариона. Магия здесь не гремела заклятьями, она просачивалась сквозь трещины в камнях, мерцала в отблесках на воде канала, звенела в тишине натянутой струной. Ее можно было почувствовать кожей – как внезапный озноб или волну тепла, как мимолетное дежавю.

Лия поправила свою маску – простое черное домино, без украшений. Не для того, чтобы скрыть лицо – кому оно здесь интересно? Чтобы стать невидимой. Слиться с фоном. Быть еще одним бликом тени в царстве теней.

Впереди, в разрыве тумана, возникли исполинские кованые ворота дворца. Они были распахнуты, и свет из них лился рекой, заливая площадь перед входом. Музыка – теперь уже целый оркестр – гремела, пульсировала, звала и обещала. Гости в фантастических нарядах – ожившие кошмары и мечты – стекались к входу: человек-сова с перьями из лунного света, дама-змея в чешуе из изумрудов, рыцарь с пустым забралом, из которого сочилась тьма…

Сердце Лии стучало ровно, размеренно – метроном ее ремесла. Ни страха, ни восхищения. Лишь холодный расчет хищника. Выследить. Приблизиться. Нанести удар. Исчезнуть.

Она шагнула из тени переулка в поток света и музыки, вливаясь в пеструю толпу, становясь неотличимой частью Маскарада Теней и Желаний. И сразу же ощутила это – оглушающий хор тысяч желаний, бьющий по ее чувствам, как морской прибой по скалам. Пришлось усилием воли возвести внутренние щиты, оставить лишь тонкую щель для наблюдения.

Глава 2: Серебряный Полумесяц во Тьме

Зал был похож на вскрытую шкатулку с драгоценностями – или на пещеру безумного великана. Своды терялись во тьме так высоко, что казалось, там, наверху, кружат звезды. Свет – тысячи свечей в люстрах, похожих на застывшие водопады хрусталя, и плавающие в воздухе магические сферы, переливающиеся всеми цветами радуги – боролся с тенями, но проигрывал. Тени были гуще, старше, они таились за гобеленами с выцветшими сценами охоты, обвивали резные колонны, как плющ, сгущались в альковах, где шептались и целовались скрытые масками пары. Воздух дрожал от музыки – сейчас это был стремительный, нервный галоп – и гудел от сотен голосов, смеха, шуршания шелка, звона бокалов. Пахло слишком сильно: приторные духи, пудра, разлитое вино сорта "Солнце Элении", горячий воск, увядающие гардении в вазах и что-то еще, подспудное – запах разгоряченной плоти и затаенного страха.

Лия нашла убежище за колонной из темного, почти черного мрамора с холодными белыми прожилками, похожими на застывшие молнии. Отсюда был хороший обзор. Ее дар, приглушенный усилием воли, все равно различал сигналы. Вон там – сгусток гнилостно-зеленой зависти у дамы в маске кошки, смотрящей на бриллианты соперницы. А там – вязкая, обволакивающая похоть цвета перезрелой сливы у толстяка в костюме Вакха. Привычная картина. Она искала другое – рассеянность, упоение моментом, ауру беззаботности, за которой легко спрятать руку, скользнувшую к кошельку.

И тут она его увидела. Он стоял один, у высокого стрельчатого окна, за которым простирался темный, уснувший сад. Фигура, вычерченная строгими линиями на фоне хаоса бала. Темно-синий бархат камзола почти сливался с тенями, лишь серебряная вышивка на манжетах тускло поблескивала. Его маска была под стать костюму – серебряный полумесяц, лаконичный и холодный, скрывающий верхнюю часть лица. Он не пил, не говорил, не искал ничьего общества. Просто смотрел в окно, на звезды, пробивающиеся сквозь пелену облаков и городского света – далекие, ледяные искры.

Но не его неподвижность привлекла Лию. Его аура. Она была… иной. Словно разрыв в самой ткани реальности, черная дыра, поглощающая свет чужих желаний вокруг. Там не было ни жадности, ни тщеславия, ни похоти. Лишь бездонная, вибрирующая тьма отчаяния, такая плотная, что казалась осязаемой, и пронзающие ее нити серебристого, острого, как осколки льда, страха. И все это было переплетено с тяжелым, гнетущим светом – цвета старого свинца – ответственности. Это было не желание, это была рана. Рана души, такая глубокая, что ее холод ощущался даже на расстоянии.

Кто ты? – вопрос прозвучал в ее сознании безмолвно.

Она двинулась к нему, инстинктивно, как мотылек летит на странный, темный огонь. Ее движения были плавными, она вплеталась в ритм танцующих пар, ее скромное темное платье терялось на фоне павлиньих хвостов и золотого шитья. Она подошла к окну с другой стороны, сделав вид, что тоже ищет прохлады и тишины. Из сада тянуло запахом влажной земли, прелых листьев и ночных фиалок – тонким, чистым ароматом, контрастирующим с духотой зала.

«Звезды сегодня словно замерзли», – проговорила она тихо, не поворачиваясь. Голос прозвучал ровно, может, чуть глуше обычного.

Мужчина вздрогнул почти незаметно. Он медленно повернул голову. Глаза под маской – темные, глубоко посаженные – изучали ее без спешки. В них не было ни любопытства, ни интереса, лишь глухая усталость и… настороженность.

«Возможно, им просто не нравится то, что они видят внизу», – его голос был низким, бархатным, но с едва заметными металлическими нотками. Чужой акцент – не Элении, но и не веларионский говор. Голос человека, привыкшего повелевать, но сейчас говорящего сквозь силу.

Легкая усмешка тронула губы Лии под маской. «Или они ждут, когда этот спектакль закончится, и актеры снимут грим».

Он чуть склонил голову, его взгляд скользнул по ее простой маске, по скромному платью, которое явно было не из этого мира роскоши. Она почувствовала себя голой под этим взглядом, словно он видел не одежду, а ее саму – воровку, тень, пробравшуюся туда, где ей не место.

«Маски редко спадают сами», – произнес он тихо, но отчетливо. «Чаще их срывают силой».

Воздух между ними наэлектризовался. Светский разговор закончился, не успев начаться. Началась игра – опасная, непонятная. Лия почувствовала знакомый укол азарта, смешанного с тревогой. Этот человек был как клинок в бархатных ножнах.

Внутренний голос, голос выживания, шепнул: «Добыча. Не отвлекайся». Ее пальцы, скрытые перчаткой, сами собой сделали неуловимое движение – рефлекс, отточенный годами – к его поясу, где должен был висеть кошелек.

Реакция была подобна удару молнии. Его рука – в перчатке из тонкой черной кожи – перехватила ее запястье с пугающей точностью. Хватка была стальной, но не причиняющей боли. Лишь абсолютный контроль. Ее тонкие кости оказались в плену его пальцев. Она ощутила сквозь две перчатки не холод, как ожидала, а странное, глубинное тепло, словно держала в руке не человеческую кисть, а тлеющий уголь.

«Не стоит», – проговорил он так же тихо, но теперь в голосе не осталось и следа бархата – лишь лед. Его взгляд из-под маски, казалось, пронзал насквозь. «Даже в свете огней тени могут быть… голодны».

Застигнутая врасплох. Поймана, как неопытный птенец. Унизительно. Глупо. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, как пойманная птица. Но лицо под маской осталось непроницаемым. Она медленно, с усилием, высвободила руку. Он разжал пальцы, позволяя.

«И не все маски скрывают лица», – парировала она, голос прозвучал чуть сдавленно. Она отступила на шаг, чувствуя, как тьма вокруг него словно шевельнулась, как в ней вспыхнула и погасла искра подозрения. «Некоторые скрывают целые миры».

Он ничего не ответил. Просто смотрел ей вслед, когда она резко развернулась и скользнула обратно в толпу, в спасительный хаос танца и смеха. Но она чувствовала его взгляд на своей спине – тяжелый, цепкий, как клеймо.

Холод его ауры и странное тепло его руки остались с ней, как тревожное обещание. План провалился. Игра началась.

Глава 3: Пыль Чердака и Лед в Крови

Когда Лия наконец добралась до своего убежища – чердака над пекарней в Лабиринте Ткачей – первые петухи уже драли глотки, приветствуя мутный, неохотный рассвет. Она поднялась по скрипучей лестнице, каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине спящего дома. Воздух здесь пах иначе, чем на улицах – теплой пылью, старым деревом, мышами и чуть-чуть – корицей и ванилью из пекарни внизу. Это был запах ее маленькой, шаткой безопасности.

Она сбросила на единственный колченогий стул плащ и маску-домино. Черный бархат казался вызывающе чужеродным среди паутины и облупившейся штукатурки. Переодевшись в свою привычную одежду – штаны и рубашку из грубой, но прочной ткани – она почувствовала, как спадает напряжение маскарада, как возвращается она сама. Но что-то неуловимо изменилось. Словно кто-то провел по струнам ее души, и они теперь тихо гудели на новой, тревожной ноте.

Незнакомец. Мастер Кай. Серебряный полумесяц.

Его образ – не столько лицо, сколько ощущение – стоял перед глазами. Бездонная чернота его ауры, похожая на расколотый обсидиан, и этот странный жар его пальцев сквозь перчатку. Что это было? Проявление его скрытой силы? Или… что-то иное?

Она подошла к единственному окну – маленькому, круглому, похожему на бычий глаз, затянутому паутиной и пылью. Протерла стекло рукавом. Внизу просыпался Веларион. Скрипнула дверь, хлопнула ставня, где-то далеко за переулками зазвонил колокол утренней службы. Обычный город. Обычная жизнь. Но теперь Лии казалось, что она видит трещины на фасаде этой обычности. Трещины, сквозь которые проглядывает иная реальность – реальность древних проклятий, скрытых принцев и теней, которые могут быть голодны.

Он знал. Он почувствовал ее дар? Или ее намерение? «Не все тени безобидны…» Это было предупреждение? Угроза? Или… крик о помощи, замаскированный под холодность?

Она потерла запястье. Фантомное ощущение его хватки не проходило. Сила и контроль. И эта глубинная печаль… Она видела много отчаяния в Веларионе, но это было другим. Не человеческим почти. Словно сама земля стонала через него.

Любопытство – опасная роскошь для воровки. Но образ незнакомца под серебряной маской был как заноза под кожей. Он был загадкой, бросающей вызов ее миру, где все казалось давно изученным и предсказуемым. Он нарушал правила.

В это же самое время, в дешевой комнате меблированных номеров «Усталый Путник», где пахло сыростью, кислым пивом из трактира внизу и безнадежностью, Деймон стоял у окна, задернутого выцветшей шторой. Он не зажигал свечу. Предрассветный сумрак был ему привычнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.