Александр Сосновский
Ям-Запольский парадокс

Глава 1. Эхо времён

Алексей сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и шагнул… в сторону от мерцающего портала.

– Я остаюсь, – твердо сказал он, обращаясь к невидимому хранителю врат времени. – Моё место пока здесь. Моя работа не закончена. Я чувствую, я верю, что у меня будет еще возможность вернуться домой к семье.

Слова эти дались ему нелегко. Часть его существа тянулась к тому миру за порталом – к своей семье, к миру горячей воды из крана, антибиотиков, интернета и всех других удобств XXI века. К миру, где не нужно опасаться чумы, голода и замерзнуть насмерть в особенно суровую зиму.

Но другая, более сильная часть его души уже принадлежала этому времени, этим людям. Силантий, Никодим, воевода Шуйский, боярин Твердислав – они стали его настоящей семьёй. А Псков – настоящим домом, который он помог защитить и который теперь нуждался в нём для восстановления после тяжелейшей осады.

Портал, появившийся в чаще леса у древнего камня с руническими знаками, переливался всеми цветами, как северное сияние. Он манил, звал домой, в привычный мир, откуда Алексея выдернуло полгода назад – нашего современника, случайно попавшего в прошлое во время поиска документов в архиве. Судьба забросила его в осажденный польским королем Стефаном Баторием Псков летом 1581 года.

– Достойный выбор, – прозвучал голос хранителя, на этот раз с оттенком уважения. – Немногие отказываются от возможности вернуться в комфорт своего времени. Ты выбрал путь служения другим вместо удобства для себя.

Голос, казалось, исходил отовсюду – из воздуха, из земли, из самого портала. Алексей не мог определить, мужской он или женский – в нем слышалось что-то древнее, нечеловеческое, будто сами нити времени обрели голос.

– Мне необходимо остаться, – ответил Алексей, глядя, как портал начинает медленно уменьшаться. – И верю, что смогу вернуться к своей семье, когда верну свои долги здесь.

– Знай, – добавил хранитель, когда портал сжался до размеров небольшого окна. – Ты не первый путешественник во времени в этой эпохе. И не последний. Когда-нибудь вы можете встретиться. Помни об этом.

Прежде чем Алексей успел спросить что-то ещё, портал исчез с тихим шипением, будто капля воды на раскалённой сковороде. Поляна погрузилась в темноту, лишь его фонарь отбрасывал слабый круг света на заснеженную землю и древний камень с руническими письменами, который теперь выглядел обычным старым валуном.

Алексей постоял ещё несколько минут, осмысливая свой выбор и странные слова хранителя о других путешественниках во времени. Затем, чувствуя внезапную усталость, направился обратно к монастырю, пересекая замёрзшее озеро под бесстрастным взглядом звёзд.

У ворот его встретил всё тот же монах-привратник.

– Быстро ты обернулся, лекарь, – сказал он. – Нашёл, что искал?

– Да, нашёл, – ответил Алексей. – И даже больше, чем ожидал.

Он вернулся в свою келью и, несмотря на бурлящие мысли и новые знания, заполнившие его разум, быстро заснул крепким сном без сновидений. А утром обоз продолжил путь к Новгороду, словно ничего необычного не произошло.

Великий Новгород встретил путников морозным утром 12 декабря 1581 года. Древний город, раскинувшийся по обоим берегам реки Волхов, потрясал даже после монументального Пскова. Крепостные стены, многочисленные церкви с золотыми куполами, каменные палаты бояр и купцов, широкие улицы, вымощенные деревянными мостовыми – всё говорило о богатстве и древней славе этого места.

Алексей смотрел на открывающуюся панораму с каким-то особым чувством. Он читал о Новгороде в учебниках истории, видел реконструкции и современные фотографии города, но всё это не могло сравниться с видом настоящего, живого Новгорода XVI века, ещё не оправившегося от разгрома Иваном Грозным, но сохранившего величественную древнюю красоту.

На протяжении более пяти столетий Новгородская республика была одним из центров Древней Руси. «Господин Великий Новгород», как величали его в официальных документах, раскинулся на обоих берегах полноводного Волхова, недалеко от его истока из озера Ильмень. На левом берегу располагалась Софийская сторона с древним детинцем (кремлем), на правом – торговая сторона с рынками, гостиными дворами и пристанями. Новгородские купцы торговали со всем известным миром – от Скандинавии и ганзейских городов до Константинополя и Персии.

Именно здесь, в Новгороде, в 862 году началось правление Рюрика – основателя княжеской династии, правившей русскими землями более семи веков. Город был свидетелем великих событий русской истории – здесь княжил Александр Невский, отсюда начал свой поход Дмитрий Донской, здесь звучало вече, решавшее судьбы города и окрестных земель.

Однако всего 11 лет назад, в 1570 году, Новгород пережил страшный погром от опричников Ивана Грозного. Царь, подозревавший город в измене и тайных связях с Королевством Польским, обрушил на новгородцев весь свой гнев. Тысячи жителей были убиты, имущество разграблено, многие здания разрушены. Город еще не оправился от этого удара, и следы разорения были видны повсюду – заброшенные усадьбы, разоренные храмы, пустующие торговые ряды.

Обоз въехал в город через Прусскую заставу и направился к Ярославову дворищу – историческому центру Торговой стороны, где располагались гостиные дворы для приезжих купцов. Именно там, согласно письму, должен был остановиться таинственный «Марко Вентури» – человек, которого Алексей теперь считал либо самозванцем, либо агентом Батория, пытающимся заманить его в ловушку.

Разместив раненых в монастырском лазарете и передав письма от воеводы Шуйского местным властям, Алексей отправился на поиски итальянского подворья – места, где традиционно останавливались купцы из южной Европы.

Итальянское подворье представляло собой комплекс каменных зданий, окружённых высоким забором. Внутри двора кипела жизнь даже в зимнее время: слуги таскали тюки с товарами, купцы обсуждали сделки, переводчики сновали между группами иностранцев, помогая им общаться с местными торговцами.

Иностранные купцы в Новгороде имели особый статус еще со времен Ганзейского союза – объединения торговых городов Северной Европы, контролировавшего торговлю на Балтике и в Северном море. Хотя расцвет Ганзы пришелся на XIV-XV века, даже в конце XVI столетия ее влияние в Новгороде оставалось значительным. Немецкий, Готландский и Итальянский дворы были местами, где иностранцы могли жить по своим обычаям, отправлять религиозные обряды и вести дела, не подчиняясь полностью русским законам.

У входа в главное здание Алексея остановил бородатый привратник в европейском камзоле поверх русской рубахи – занятное смешение стилей, характерное для Новгорода с его давними международными связями.

– Кого ищешь, добрый человек? – спросил он на русском с лёгким акцентом, вероятно, будучи сам выходцем из Европы, но долго прожившим на Руси.

– Марко Вентури, венецианского купца, – ответил Алексей. – У меня к нему дело от псковского воеводы.

Привратник задумался, почесав бороду.

– Вентури… Был такой, приехал с неделю назад. Сначала здесь остановился, потом перебрался в дом на Козьмодемьянской улице. Говорил, что ждёт кого-то из Пскова.

– А как он выглядел? – насторожился Алексей. – Сколько ему лет? Как одет?

– Лет сорока, может больше. Богато одет, по-венециански – бархат, золотые цепи. Чернявый такой, с бородкой клинышком. Настоящий итальянец, хотя по-русски говорит чисто, почти без акцента.

Описание не говорило Алексею ничего – он не мог знать, как выглядел человек, выдающий себя за вымышленного им купца. Но тот факт, что «Вентури» ждал кого-то из Пскова и говорил по-русски почти без акцента, усилил его подозрения.

– А где точно на Козьмодемьянской он остановился? – спросил Алексей.

– В красном доме с резными ставнями, почти у самой церкви. Не ошибёшься – там ещё лев каменный у входа стоит, привезённый из заморских стран.

Поблагодарив привратника серебряной монетой, Алексей с сопровождающими стрельцами направился по указанному адресу. Он был настороже, готовый к любой опасности, рука то и дело касалась рукояти кинжала, подаренного воеводой Шуйским.

Козьмодемьянская улица, названная в честь церкви святых бессребреников Космы и Дамиана, была одной из главных в Торговой стороне Новгорода. Здесь с XII века селились богатые купцы, ведущие заморскую торговлю. Многие дома были каменными, что было редкостью для Руси того времени, где даже зажиточные люди предпочитали деревянные строения.

Здесь располагались дома купцов и мастерские искусных ремесленников. Красный дом с резными ставнями нашёлся быстро – трёхэтажное каменное строение с богатым крыльцом и действительно каменным львом у входа, сурово взирающим на прохожих.

У ворот дежурил крепкий детина в полушубке, но с иностранным мечом на поясе – вероятно, наёмный охранник купца. Он преградил путь Алексею и его сопровождающим.

– Куда идёте? – спросил он грубовато. – Хозяин гостей не ждёт.

– Я Алексий, лекарь из Пскова, – представился Алексей. – Господин Вентури должен меня ждать.

Лицо охранника изменилось, он внимательно оглядел Алексея с головы до ног.

– Лекарь из Пскова? Точно, хозяин говорил, что ждёт вас. Проходите, – он сделал шаг в сторону, приглашая гостя войти.

Алексей последовал за охранником внутрь дома. Обстановка поражала богатством: персидские ковры на полу, венецианские зеркала и муранское стекло на полках, фламандские гобелены на стенах. Всё говорило о состоятельности и утончённом вкусе хозяина.

Даже по меркам XXI века такое убранство выглядело бы роскошным, а для России XVI столетия это было неслыханной роскошью, доступной лишь нескольким самым богатым боярам да иностранным купцам. Многие предметы были привезены из далеких стран по Великому шелковому пути или морским торговым маршрутам. Например, персидские ковры ценились на вес золота и использовались не только как напольные покрытия, но и как настенные украшения для сохранения тепла в холодные зимы.

Охранник провёл Алексея на второй этаж и остановился перед резной дубовой дверью.

– Подождите здесь, – сказал он, – доложу хозяину.

Он скрылся за дверью, и Алексей остался один в коридоре. Рука его снова легла на рукоять кинжала – он был готов к любому развитию событий, от радушного приёма до попытки убийства.

Через минуту дверь открылась, и охранник жестом пригласил его войти. Алексей глубоко вдохнул и переступил порог, готовый встретиться лицом к лицу с человеком, выдающим себя за вымышленное им лицо.

Комната оказалась просторным кабинетом с большим столом у окна, книжными полками вдоль стен и камином, в котором весело потрескивал огонь. У камина в глубоком кресле сидел человек – действительно средних лет, смуглый, с аккуратной бородкой клинышком, одетый в богатый бархатный камзол винного цвета с золотой вышивкой.

– Лекарь Алексей, – произнёс он, поднимаясь навстречу гостю. – Наконец-то. Я уже начал опасаться, что вы не получили моё письмо или решили его проигнорировать.

Голос его звучал странно знакомо, хотя Алексей был уверен, что никогда раньше не встречал этого человека. В нём слышался лёгкий акцент, но не итальянский, а какой-то другой.

– Кто вы? – прямо спросил Алексей, не видя смысла в дипломатических уловках. – И почему выдаёте себя за Марко Вентури – человека, которого я выдумал?

Незнакомец улыбнулся, показав безупречно белые зубы – редкость для XVI века.

– Присядьте, Алексей Александрович, – сказал он, указывая на второе кресло у камина. – Разговор предстоит долгий и, поверьте, очень интересный для вас.

Алексей замер, услышав своё отчество, которое никому в этом времени не называл. Это могло означать только одно: перед ним был кто-то из его эпохи, из XXI века.

– Вы… тоже оттуда? – тихо спросил он, опускаясь в кресло.

– Оттуда, – кивнул «Вентури». – Хотя и не совсем из того же места. Моё настоящее имя – Амир Хасан.

– Но как… как вы узнали обо мне? – Алексей был ошеломлён. – Как нашли меня?

Амир (теперь Алексей мысленно называл его настоящим именем) улыбнулся шире.

– Вы наделали много шума в определённых кругах, Алексей Александрович. Лекарь, внезапно появившийся из ниоткуда в осаждённом Пскове, спасающий жизни безнадёжных пациентов, раскрывающий заговоры… О вас говорят по всей Ливонии и Руси.

– Но это не объясняет, как вы узнали, что я из будущего, – возразил Алексей. – Для местных я просто искусный заморский лекарь.

– Для местных – да, – согласился Амир. – Но не для таких, как мы. Видите ли, Алексей Александрович, вы не первый и не последний путешественник во времени. Нас больше, чем вы думаете. И у нас есть… ну, назовём это сетью. Способ узнавать о появлении новых путешественников и находить их.

Эти слова напомнили Алексею предупреждение хранителя врат времени: «Ты не первый путешественник во времени в этой эпохе. И не последний. Когда-нибудь вы можете встретиться».

– Нас? – переспросил Алексей. – Сколько же вас… нас?

– В этом времени? В Европе около дюжины, насколько мне известно. В Азии, вероятно, больше. Некоторые живут здесь уже десятилетиями, другие, как вы, попали недавно. Часть из них оказалась здесь волею случая, остальные прибыли осознанно.

– Осознанно? – поразился Алексей. – Вы хотите сказать, что существует технология для путешествий во времени?

Амир посмотрел на него с лёгким удивлением.

– А как вы думаете, каким образом вы сами оказались здесь? Случайность? Космический сбой? Волшебство?

– Я… я точно не знаю, – признался Алексей. – Странное свечение… Холод… Я был в архиве… и оказался здесь, в прошлом.

Амир кивнул, словно услышал что-то знакомое.

– Редчайшее явление… естественный портал. Они возникают в местах сильных геомагнитных аномалий, особенно во время солнечных бурь. Большинство случайных путешественников попадают в прошлое именно так. Но существуют и искусственные способы перемещения во времени. Очень секретные, ужасно дорогостоящие и доступные лишь единицам.

Амир, оглянулся на дверь, словно боялся, что их подслушивают.

– Алексей Александрович, хотите верьте, хотите нет, но я считаю, что вас не случайно забросило в XVI век. Вы стали частью противостояния, о котором даже не подозреваете.

Масляная лампа отбрасывала на стены дрожащие тени. За окном послышались тяжелые шаги ночного дозора.

– «Новый путь» и «Хранители Времени», – продолжил Амир. – Две организации из будущего, ведущие войну здесь, в прошлом. Одни хотят переписать историю, другие – сохранить ее нетронутой. Псковская осада была одной из их серьезных схваток в этой эпохе.

Алексей вспомнил оборону Пскова, раненых, спасенных им, используя знания из XXI века, предательство боярина Третьяка, которое ему удалось раскрыть… И странные события, когда порой казалось, что кто-то невидимый помогает защитникам или, наоборот, пытается им помешать.

– И какое отношение я имею к этой войне? Почему я?

Амир наклонился вперед, и в его глазах Алексей увидел тревогу.

– Потому что волею судьбы вы попали во временную аномалию и оказались ключевым героем в точке бифуркации. Сейчас мы все стоим на пороге событий, которые могут полностью изменить судьбу России. Если мы не остановим «Новый путь», история, которую вы знаете, перестанет существовать.

Рука Алексея дрогнула, расплескав медовуху из деревянной чаши, которую ему успел предложить хозяин.

– Но как? Это же невозможно…

– Более чем возможно, – мрачно ответил Амир. – Знаете ли вы, что произойдет в ближайшие месяцы? 15 января 1582 года Иван Грозный и Стефан Баторий подпишут Ям-Запольский мирный договор, который положит конец Ливонской войне. Россия уступит все свои завоевания в Ливонии, но сохранит Псков и Новгород. Царь уже сейчас ведет тайные переговоры с польским королем. Но есть силы, которые хотят сорвать этот договор и продолжить войну.

– Зачем? Какой им смысл?

– Продолжение войны истощит и Россию, и Речь Посполитую. Ослабленное Русское царство не сможет противостоять внутренним смутам. «Новый путь» хочет, чтобы Россия погрузилась в хаос на столетия раньше, чем это произошло в реальной истории. Без сильной центральной власти страна распадется на уделы, каждый из которых станет легкой добычей для соседей.

– И поверьте мне, это только начало. Они планируют нечто гораздо более страшное. Здесь, в 1581 году. И нам нужно их остановить.

Глава 2. Ночь откровений

Звон разбитого стекла резанул тишину зимней ночи. Амир мгновенно оказался на ногах, выхватив кинжал с тонким изогнутым лезвием.

– Они уже здесь, – прошептал он. – Приготовься, Алексей. Твое настоящее путешествие только начинается.

Алексей вскочил, рука его непроизвольным движением потянулась к кинжалу, заткнутому за пояс. Сердце заколотилось в груди, но руки оставались на удивление твердыми. Полгода в осажденном Пскове превратили кабинетного работника XXI века в человека, готового к мгновенному действию.

– Кто они? – спросил он шепотом, приблизившись к Амиру.

– Агенты «Нового пути». Им нужны мы оба. Тебя они хотят убрать как помеху, меня – допросить, – Амир говорил быстро, не отводя взгляда от двери. – Следуй за мной и делай в точности, что скажу.

Снаружи комнаты послышались приглушенные голоса и тяжелые шаги. Кто-то поднимался по лестнице, не особо заботясь о скрытности.

Амир подбежал к стене рядом с книжным шкафом и нажал на, казалось бы, обычный деревянный узор. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая темный узкий проход.

– Потайной ход? – удивленно прошептал Алексей. – Как в кино…

– В XVI веке такие ходы – не роскошь, а необходимость, – ответил Амир с кривой усмешкой. – Особенно для купцов и дипломатов. Быстрее!

Едва они скрылись в проходе, как дверь в комнату с треском распахнулась. Амир потянул за рычаг с внутренней стороны, и стена вернулась на место. Через крошечную смотровую щель Алексей увидел, как в комнату вломились трое мужчин – двое в одежде стрельцов и один в богатом боярском кафтане.

– Где они? – прорычал боярин, оглядываясь. – Обыскать все! Они не могли далеко уйти.

Амир потянул Алексея за рукав, указывая вглубь тесного коридора. Они продвигались почти на ощупь – лишь тонкая полоска света проникала через щели в стенах. Коридор петлял, поворачивал, спускался вниз по узким ступеням. Воздух становился сырым и затхлым.

– Куда мы идем? – шепотом спросил Алексей.

– В подвал, а оттуда – к реке, – так же тихо ответил Амир. До рассвета мы должны быть далеко отсюда.

Узкий ход наконец вывел их в просторное подвальное помещение. Здесь пахло сыростью, вином и пряностями. Бочки и ящики высились до самого потолка. Амир уверенно двигался между ними, видимо, хорошо зная дорогу.

– Так кто же эти люди? – спросил Алексей, когда они остановились перед низкой дверью в дальнем углу подвала. – И почему они охотятся за нами?

Амир вздохнул, доставая из тайника в полу тяжелый сверток.

– Это длинная история, и у нас мало времени, – он развернул сверток, извлекая два тяжелых плаща на меху и пару арбалетов. – Надевай. Ночь холодная, а нам предстоит путешествие по реке.

Он протянул Алексею один из арбалетов.

– Умеешь обращаться?

– Немного, – признался Алексей, – в Пскове, было дело, держал в руках.

– Ничего, научишься, – Амир коротко показал, как взводить и спускать тетиву. – Проще пистолета из твоего времени. Целишься и нажимаешь здесь. Главное – не стреляй в меня.

Они осторожно вышли через потайную дверь, оказавшись в узком переулке, ведущем к набережной Волхова. Зимняя ночь была ясной и морозной – звезды сверкали в бездонном небе, а полная луна заливала серебристым светом заснеженный город. Их дыхание превращалось в облачка пара.

– Нужно двигаться быстро, но осторожно, – прошептал Амир. – До реки около двухсот шагов. Держись в тени.

Они почти добрались до набережной, когда Алексей заметил движение впереди – две темные фигуры отделились от стены дома.

– Вот они! – раздался громкий возглас. – Держи их!

– Бежим! – крикнул Амир, и они бросились вправо, к мосткам, ведущим к замерзшей реке.

Преследователи кинулись за ними. Один из них, мужчина огромного роста в медвежьей шубе, почти настиг Алексея, протянув руку, чтобы схватить его за плащ. Алексей резко развернулся, вспомнив уроки Михея, и нанес удар кинжалом снизу вверх. Лезвие вспороло рукав шубы, преследователь взвыл от боли. Это дало Алексею несколько драгоценных секунд форы.

Амир уже спустился на лед реки и жестом звал Алексея следовать за ним. Луна освещала бескрайнюю снежную равнину замерзшей у берегов реки.

– За мной! – крикнул он. – Я знаю безопасный путь! Волхов – опасная река, он никогда до конца не застывает. Каждую зиму кто-нибудь да тонет.

Они побежали по льду, петляя между рыбацкими лунками и торосами. Позади слышались проклятия и тяжелое дыхание преследователей, но расстояние между ними постепенно увеличивалось.

Через несколько сотен шагов Амир свернул к берегу, где нависали огромные деревья, погрузившие свои корни прямо в воду. Под одним из них обнаружилась небольшая деревянная лодка, прикрытая еловыми ветками.

– Помоги спустить, – скомандовал Амир, и они вдвоем столкнули лодку на заснеженный лед у берега. – Нужно дотащить ее до фарватера. Доберемся до открытой воды – и будем в относительной безопасности.

Они толкали суденышко по тонкому декабрьскому льду, который угрожающе потрескивал под их весом. С каждым шагом продвижение становилось все тяжелее – ноги то и дело проваливались в ледяную кашу. Темная полоса незамерзшего фарватера казалась бесконечно далекой. Позади раздались возбужденные крики – преследователи заметили беглецов и возобновили погоню.

– Быстрее! – поторопил Амир, оглядываясь через плечо.

Когда до открытой воды оставалось не больше двадцати шагов, Алексей услышал характерный свист рассекаемого воздуха – и в деревянный борт лодки с глухим стуком вонзилась стрела.

– Ложись! – крикнул Амир, падая на дно лодки и увлекая Алексея за собой. Лед под ними заскрипел от резкого движения.

Еще несколько стрел просвистели над их головами. Амир приподнялся, вскинул свой арбалет и, почти не целясь, выстрелил в сторону нападавших. Раздался болезненный вскрик – кажется, он кого-то зацепил.

– Толкай что есть силы! – скомандовал он, и они в последнем отчаянном рывке направили лодку к фарватеру.

Суденышко, скользя по льду, достигло кромки и с плеском рухнуло в темную воду. Лед под ногами Алексея предательски треснул. Течение тут же подхватило лодку, начиная уносить от берега. Амир одним прыжком оказался внутри, протянул руку и рывком втащил оступившегося Алексея, который уже по колено провалился в ледяную воду. Лодка опасно накренилась, черпнув бортом речную воду.

– Греби, ради всех святых! – выдохнул Амир, хватаясь за весло. – Нужно уйти на середину!

Алексей, стиснув зубы от холода, схватил второе весло и начал грести, чувствуя, как ледяные брызги обжигают лицо и руки. Промокшие ноги мгновенно начали терять чувствительность. На берегу преследователи остановились у кромки льда, не решаясь повторить их маневр. Один из них натянул тетиву, но течение уже унесло лодку за пределы верного выстрела.

– Мы оторвались, – выдохнул Амир, когда их суденышко подхватило быстрое течение незамерзшего Волхова. – Но расслабляться рано. На реке могут быть заставы.

Алексей перевел дыхание и взглянул на своего загадочного спутника, растирая онемевшие ноги.

– Теперь-то ты можешь объяснить, что происходит? Кто эти люди? Почему они охотятся за нами?

Амир задумчиво посмотрел на усыпанное звездами декабрьское небо, продолжая направлять лодку, удерживая ее в середине течения.

– Я начну с самого начала, – сказал он после долгой паузы. – С того, как я сам попал в этот век и как узнал о тебе.

Лодка скользила по черной воде, огибая редкие льдины, плывущие по фарватеру. Вдали мерцали одинокие огни прибрежных деревень. Амир негромко рассказывал, а Алексей слушал, изредка задавая вопросы, пытаясь осмыслить невероятную историю, в которую оказался вовлечен.

– Все началось в конце XXII века, – тихо начал Амир. – К этому времени человечество колонизировало Марс, создало поселения на спутниках Юпитера, научилось управлять термоядерным синтезом и победило большинство болезней. Но главным прорывом стало открытие возможности путешествий во времени. Перемещение во времени требует колоссальных энергетических затрат и сложнейших вычислений. Каждое путешествие – это одноразовая операция, стоящая миллиарды.

– Но зачем тогда вообще это делать? – спросил Алексей. – Какой смысл тратить такие ресурсы?

– Изначально – научный интерес, – ответил Амир. – Возможность изучать историю напрямую, а не через артефакты и документы. Представь: вместо того, чтобы гадать, как все происходило на самом деле, можно отправить наблюдателя и точно узнать, что случилось при дворе Клеопатры или как выглядела битва при Гастингсе.

Алексей слушал, затаив дыхание. Это звучало как фантастический роман, но Амир рассказывал об этом так, словно сам все видел.

– Первые эксперименты были строго засекречены, – продолжал Амир. – Сначала отправляли в прошлое только приборы, потом животных, и наконец – людей. Ученые быстро поняли опасность: любое вмешательство в прошлое могло радикально изменить настоящее. Был создан строгий протокол: наблюдать, но не вмешиваться. Изучать историю из первых рук, но не менять ее.

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Алексей терпеливо ждал.

– Но, как всегда бывает с великими открытиями, нашлись те, кто хотел использовать технологию в своих интересах. Группа радикалов, называвших себя «Новый путь», решила, что они знают, как сделать историю «лучше». Они видели в прошлом только войны, тиранию, страдания и считали, что имеют моральное право все это исправить.

– Изменив ключевые события? – догадался Алексей.

– Именно, – кивнул Амир. – Они создали целую теорию «узловых точек истории» – моментов, когда незначительное вмешательство могло радикально изменить дальнейший ход событий. Убийство ключевой фигуры, срыв важных переговоров, небольшая помощь одной из сторон в критической битве – такие действия могли перенаправить течение истории в совершенно новое русло.

– И они начали это делать? – Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине при мысли о таком вмешательстве в естественный ход истории.

– Да, – мрачно ответил Амир. – Сначала тайно, потом все более открыто. Они создали сеть агентов в разных эпохах, внедрили свои технологии, начали менять историю. Результаты были… катастрофическими. Целые ветви реальности схлопывались или мутировали, создавая парадоксы и аномалии.

Он снова сделал паузу, на этот раз более длинную. Алексею показалось, что Амир собирается с силами, чтобы рассказать что-то особенно тяжелое.

– В ответ была создана организация «Хранители времени», – наконец продолжил Амир. – Началась настоящая война – скрытая от большинства людей, но идущая через все эпохи и континенты. Война за само существование реальности такой, какой мы ее знаем.

– И ты один из этих «Хранителей»? – спросил Алексей.

– Да, – просто ответил Амир. – Я родился в 2189 году, в Новом Дамаске, на Марсе. Выучился на историка, специализировался на русской истории XVI-XVII веков. Когда «Новый путь» активизировал свои операции в этом периоде, я был среди тех, кого отправили противодействовать им.

Алексей молчал, переваривая услышанное. Все это звучало невероятно:

– И что они хотят сделать в этом времени?

– Изменить ключевой момент истории, так называемую «точку бифуркации». Здесь это – окончание Ливонской войны и последующее правление царевича Федора Иоанновича.

Амир указал веслом на темнеющий впереди берег.

– Нам нужно причалить здесь. Впереди застава, а на этом берегу есть заброшенная рыбацкая хижина, где мы сможем переждать до утра.

– Хорошо, – обрадовался Алексей. – А то у меня ноги совсем застыли.

Они направили суденышко к заснеженному берегу, где виднелся небольшой залив, защищенный от пронизывающего ветра густыми зарослями сухого камыша. Разбивая веслами тонкий ледяной покров, они с трудом вытянули лодку на прибрежный откос и укрыли ее под раскидистыми, низко нависшими еловыми лапами. Потом, увязая по щиколотку в снегу, пробрались по едва заметной тропе вверх по лесистому склону, где среди величественных стволов проступал темный силуэт приземистой избушки.

Хижина оказалась маленькой, но крепкой – всего одна комната с печью и лежанкой. Пахло рыбой, дымом и сыростью. Амир быстро развел огонь в печи и достал из тайника под половицами запас сушеной рыбы, хлеба и фляжку с чем-то крепким.

– Не роскошно, но на одну ночь сойдет, – сказал он, разливая жидкость по двум берестяным стаканчикам. – Домашняя медовуха. Согреет кровь.

Алексей благодарно принял напиток, вытянув замерзшие ноги к огню. После ледяной реки тепло разливалось по телу слишком медленно, и глоток крепкой медовухи пришелся кстати.

– Продолжай, – попросил он. – Ты говорил о точке бифуркации.

Амир кивнул, садясь на грубо сколоченную скамью.

– Сейчас, в декабре 1581 года, мы находимся на пороге важнейших событий для будущего России. Через месяц, 15 января 1582 года, в местечке Ям-Запольский будет подписан мирный договор между Иваном Грозным и Стефаном Баторием, который завершит Ливонскую войну. Согласно этому договору, Россия потеряет Ливонию, но сохранит свои исконные земли, включая Псков и Новгород.

Он отпил из стаканчика и продолжил:

– По исторической хронологии, известной нам, после этого мира Иван Грозный проживет еще два года и умрет в марте 1584 года. Трон унаследует его сын Федор Иоаннович – человек набожный и кроткий, но не слишком приспособленный к управлению государством. Фактическим правителем станет его шурин Борис Годунов. Несмотря на все трудности, включая Смутное время в начале XVII века, Россия сохранит свою целостность и впоследствии станет империей.

– А «Новый путь» хочет изменить этот ход событий? – догадался Алексей.

– Именно, – подтвердил Амир. – Их план состоит в том, чтобы сорвать мирные переговоры и спровоцировать продолжение войны. Истощенная многолетней борьбой Россия не выдержит новых испытаний.

– Но как они собираются это сделать?

– У них есть свои люди среди русских бояр и в окружении Стефана Батория. Один из них – некто «Себастьян Лютер», якобы немецкий купец. На самом деле это Савелий Липатов, путешественник из 2060 года, оперативник «Нового пути». Он уже несколько лет действует в этой эпохе, подготавливая почву для изменения истории.

Амир поднялся и подбросил поленья в печь. Огонь вспыхнул ярче, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены.

– В Пскове у них тоже был свой, подкупленный ими, человек – боярин Третьяк, который должен был открыть ворота полякам во время решающего штурма. Если бы Псков пал, мирные переговоры оказались бы под угрозой. Баторий получил бы сильную позицию и мог бы требовать более суровых условий, возможно, даже отторжения Новгорода.

Алексей вздрогнул, вспомнив события в Пскове, когда он случайно раскрыл предательство боярина Третьяка, обнаружив его тайную переписку с польскими офицерами.

– Так я невольно помешал их планам в Пскове? – спросил он. – Поэтому они охотятся за мной?

– Не только поэтому, – ответил Амир. – Изначально они просто хотели убрать тебя как помеху. Но потом, анализируя твои действия и слова, Липатов заподозрил, что ты тоже можешь быть путешественником во времени. А это означает серьезную угрозу их планам.

Он наклонился ближе к Алексею:

– Они не знают наверняка, кто ты и откуда. Не знают, действуешь ли ты один или представляешь организацию. Эта неопределенность делает тебя еще более опасным в их глазах.

Алексей покачал головой, пытаясь осмыслить всю ситуацию.

– А ты? Как ты попал сюда и как узнал обо мне?

Амир горько усмехнулся.

– Я – полевой агент «Хранителей Времени». Меня отправили в эту эпоху три года назад, когда наша разведка выяснила, что «Новый путь» готовит здесь крупную операцию. Моя задача – наблюдать и предотвращать значительные отклонения от исторической хронологии.

Он отпил еще медовухи.

– О тебе я узнал случайно. Один из моих информаторов в Пскове сообщил о странном лекаре, который появился из ниоткуда и использует необычные методы лечения. Когда я услышал, что ты спас нескольких стрельцов, применив что-то похожее на современную антисептику, я заподозрил, что ты можешь быть из будущего.

– Я просто промывал раны кипяченой водой, накладывал чистые повязки, – пожал плечами Алексей. – В XXI веке это базовые знания.

– Которые в XVI веке выглядят как чудо, – заметил Амир. – Твои методы лечения спасли десятки жизней во время осады и вызвали подозрения не только у меня, но и у агентов «Нового пути».

Он встал и начал расхаживать по тесной хижине.

– Когда ты раскрыл предательство Третьяка, я окончательно убедился, что ты не просто умный человек из этой эпохи. Такое стечение обстоятельств казалось маловероятным. Я решил найти тебя и выяснить, кто ты на самом деле. Поэтому отправил то письмо через монаха Никодима.

– Выдав себя за купца, которого я сам придумал, – добавил Алексей. – Умно. Но рискованно. Интересно, откуда ты узнал имя этого купца?

– Начну с последнего вопроса, – улыбнулся Амир. – Ты несколько раз рассказывал об этом купце людям, которые интересовались твоей биографией, так что твоя легенда стала широко известна. И я этим воспользовался. Я был уверен, что это привлечет твое внимание. И я оказался прав. Ты пришел.

Он помолчал, глядя на огонь в печи.

– Теперь нам нужно действовать вместе, Алексей. «Новый путь» готовит решающую операцию. Мирные переговоры начнутся совсем скоро. До этого мы должны найти доказательства заговора и предотвратить его.

– Какие доказательства? – спросил Алексей. – И где их искать?

– В Новгороде сейчас находятся несколько бояр, тайно сотрудничающих с поляками. Они передают информацию Баторию и готовят почву для срыва переговоров. У них должны быть документы – письма, расписки, планы. Мы должны найти эти бумаги и передать их князю Дмитрию Елецкому, который возглавляет русскую делегацию на переговорах.

– Князь Елецкий? – переспросил Алексей. – Тот самый, которого зовут «Бородой»?

– Да, – подтвердил Амир. – Он опытный дипломат и пользуется полным доверием царя. Если мы предоставим ему доказательства измены, он сможет нейтрализовать заговорщиков и обеспечить успех переговоров.

– А где искать эти документы?

– У меня есть подозрения насчет нескольких домов в Новгороде, – ответил Амир. – Главный из них – усадьба боярина Гордея Всеволодовича. Он богат, влиятелен и известен своими связями с Ливонией и Королевством Польским. Под предлогом торговых дел он часто отправляет гонцов в Ригу и Вильно.

Амир достал из-за пазухи сложенный лист пергамента и расстелил его на столе. Это оказался подробный план Новгорода с отметками на нескольких зданиях.

– Здесь, – он указал на большую усадьбу недалеко от Торга, – дом Гордея. А здесь, – его палец переместился к другой отметке, – проживает дьяк Семен Пустошкин, еще один подозреваемый. И наконец, вот тут останавливается «Себастьян Лютер» когда прибывает в Новгород.

Алексей внимательно изучал карту, пытаясь запомнить расположение зданий.

– И как мы собираемся проникнуть в эти дома? Они наверняка хорошо охраняются.

– У меня есть план, – сказал Амир с легкой улыбкой. – Но сначала нам нужно вернуться в город другим путем и найти безопасное место для базы. Мой дом наверняка уже под наблюдением.

Он задумчиво потер подбородок.

– Есть один монастырь на окраине, где настоятель – мой должник. Он предоставит нам келью и не задаст лишних вопросов.

– А что потом? – спросил Алексей. – Даже если мы найдем доказательства и передадим их князю Елецкому, «Новый путь» не остановится. У них наверняка есть запасной план.

Амир кивнул, его лицо стало серьезным.

– Ты прав. Все эти детали должны быть в документах, которые мы ищем, – ответил Амир. – Поэтому так важно найти их до начала переговоров.

Он подошел к маленькому окошку хижины и отодвинул ставень. Снаружи все еще была глубокая ночь, но на востоке небо начинало светлеть – приближался рассвет.

– Нам нужно отдохнуть несколько часов, – сказал он. – На рассвете двинемся дальше. Есть старая тропа через лес, которая приведет нас к монастырю с противоположной стороны города. Там нас не будут искать.

Алексей кивнул, чувствуя, как усталость наваливается на него после всех потрясений этой ночи. Он устроился на жесткой лежанке, укрывшись меховым плащом.

– Амир, – позвал он, когда тот уже собирался прилечь на скамью у печи. – Одна вещь не дает мне покоя. Ты сказал, что путешествия во времени требуют колоссальных ресурсов и каждое перемещение – одноразовая операция. Но как же вы возвращаетесь обратно в будущее?

Амир помолчал, глядя на угасающее пламя в печи.

– Не все возвращаются, Алексей, – тихо сказал он. – Некоторые остаются здесь навсегда, становясь частью истории, которую пытаются сохранить. Другие… у «Хранителей» есть технология, позволяющая создавать временные порталы в определенных местах и в определенное время. Это требует месяцев подготовки и синхронизации с будущим. Но даже тогда шансы на успешное возвращение не превышают семидесяти процентов.

– А у тебя есть такая возможность? – спросил Алексей.

– Была, – ответил Амир после паузы. – Я должен буду вернуться через три месяца. Портал откроется в условленном месте в конце марта 1582 года. Но с появлением Липатова и его активными действиями все изменилось. Я не могу оставить эту эпоху, пока не буду уверен, что история пойдет своим путем.

Он посмотрел на Алексея с легкой улыбкой.

– К тому же, теперь у меня есть напарник. Неожиданный, но, кажется, компетентный.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулся Алексей. – Хотя я предпочел бы сражаться с бригадиром Петровым на фабрике, а не с путешественниками во времени, пытающимися изменить историю.

– Понимаю, – кивнул Амир. – Но ты уже часть этой истории, Алексей. С того момента, как ты предотвратил падение Пскова, ты стал участником нашей войны, хотел ты того или нет.

Он лег на лавку, подложив руку под голову.

– Отдыхай. Завтра будет долгий день.

Алексей закрыл глаза, но сон не шел. Мысли кружились в голове, словно снежинки в зимнюю метель. Он думал о своей семье в будущем – о жене Лене, о дочерях – своих маленьких принцессах. Увидит ли он их когда-нибудь снова? Или его судьба – остаться здесь, в XVI веке, сражаясь в тайной войне за сохранение истории?

А может, его попадание в прошлое не было случайностью? Может, кто-то специально организовал этот «естественный портал», чтобы он оказался именно в этом времени и месте?

Слишком много вопросов и нет ни одного ответа. Алексей вздохнул и повернулся на бок, прислушиваясь к потрескиванию поленьев в печи и тихому дыханию Амира. Несмотря на все сомнения и тревоги, усталость взяла свое, и он провалился в глубокий сон без сновидений.

Последнее, о чем он подумал перед тем, как заснуть: что бы сказал его начальник, если бы узнал, что вместо проверки качества продукции выпускаемой фабрикой его подчиненный теперь проверяет качество исторических событий, от которых зависит будущее всей страны?

Эта мысль вызвала у него улыбку, с которой он и уснул, готовясь к новым испытаниям грядущего дня.

Утро встретило их пронзительным холодом и сероватым рассветным небом, предвещающим снегопад. Амир растолкал Алексея еще до полного рассвета.

– Пора, – сказал он тихо. – Нужно добраться до монастыря до того, как город полностью проснется. Днем на дорогах слишком много глаз.

Они быстро перекусили остатками хлеба и вяленой рыбы, затушили огонь в печи и, тщательно заметая следы своего пребывания, покинули хижину. Тропа, о которой говорил Амир, петляла среди заснеженных елей, постепенно удаляясь от реки и поднимаясь на пологий холм.

– Этой дорогой мало кто пользуется зимой, – объяснил Амир, уверенно ведя их по едва заметной в снегу тропинке. – Летом здесь ходят паломники к святому источнику, но сейчас мы вряд ли кого-то встретим.

Алексей шел за ним, стараясь ступать след в след. Мороз пощипывал щеки, но движение согревало. В голове крутились вопросы, которые он не успел задать ночью.

– Амир, – позвал он, – ты сказал, что о технологии путешествий во времени даже в вашем времени знают единицы. Но как удается сохранить это в тайне? Такое открытие должно было перевернуть мир.

Амир обернулся через плечо, не сбавляя шага.

– Многие великие открытия сначала держатся в секрете, Алексей. Атомная бомба, некоторые виды биологического оружия, передовые разработки в области искусственного интеллекта… Контроль информации – мощный инструмент. К тому же, технология путешествий настолько сложна и дорога, что ее невозможно воспроизвести в кустарных условиях. Это не смартфон, который можно собрать в гараже.

Он остановился на мгновение, оглядываясь по сторонам.

– И еще, есть определенные… побочные эффекты, о которых общественность лучше не знать.

– Какие эффекты? – насторожился Алексей.

– Непредсказуемые изменения в будущем, – ответил Амир. – Каждое вмешательство в прошлое, даже минимальное, может вызвать эффект бабочки. Представь, что ты случайно спас от смерти человека, который в оригинальной временной линии должен был погибнуть. Его потомки, которых изначально не существовало, теперь появляются и влияют на историю. Или наоборот – кто-то, кто должен был жить, погибает из-за твоих действий.

Он вздохнул, и облачко пара вырвалось из его рта.

– «Хранители» разработали сложные методики минимизации таких эффектов. Мы стараемся не вмешиваться напрямую, а действовать через местных жителей. Мы избегаем прямых контактов с историческими личностями и стараемся не оставлять материальных следов из будущего.

– Но «Новый путь» явно не придерживается таких правил, – заметил Алексей.

– Именно, – кивнул Амир. – Они намеренно пытаются изменить ключевые события, создавая новые временные линии. Их не волнуют последствия для миллиардов людей, чьи судьбы могут радикально измениться или вообще никогда не состояться.

Они продолжили путь в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Лес постепенно редел, и вскоре они вышли на открытое пространство, с которого открывался вид на заснеженный Новгород. В утреннем свете город казался почти сказочным – золотые купола церквей сияли, отражая первые лучи солнца, дым от сотен печей поднимался к небу ровными столбами, крепостные стены величественно опоясывали древний город.

– Вон там, – Амир указал на небольшую группу строений на северной окраине, – Спасо-Преображенский монастырь. Туда мы и направляемся.

– Ты уверен, что нас там примут? – спросил Алексей.

– Настоятель, отец Феодосий, обязан мне жизнью, – ответил Амир. – Два года назад я спас его от разбойников на дороге в Москву. С тех пор он всегда готов помочь «купцу Вентури».

Они начали спускаться с холма, направляясь к монастырю. Первые городские ворота они миновали без проблем – стража только начинала свое дежурство и не проявляла особого интереса к двум путникам, похожим на паломников, идущих к монастырю.

– Как только устроимся, нужно будет обсудить детали плана, – сказал Амир, когда они приблизились к монастырским стенам. – У нас мало времени, а работы много.

– Что конкретно нам нужно сделать? – спросил Алексей.

– Во-первых, подтвердить мои подозрения насчет боярина Гордея и дьяка Пустошкина. Во-вторых, найти доказательства их связи с поляками. В-третьих, выяснить, кто еще замешан в заговоре. И наконец, установить контакт с князем Елецким, когда он прибудет в Новгород.

Монастырские ворота были открыты. Молодой послушник, расчищавший снег во дворе, проводил их к келье настоятеля. Отец Феодосий, седобородый монах с проницательными глазами, встретил их без удивления, словно ждал их прихода.

– Господин Вентури, – поклонился он Амиру. – Рад видеть вас в добром здравии. И вашего спутника, – он перевел взгляд на Алексея.

– Это Алексий, лекарь из Пскова, – представил его Амир. – Мой друг, которому я доверяю как самому себе.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – кивнул настоятель. – Вижу, вам нужно укрытие и место для бесед, которые не предназначены для чужих ушей.

– Как всегда проницательны, отче, – улыбнулся Амир. – Дела государевы требуют тишины и уединения.

– Идемте, – просто сказал монах. – У нас есть келья для особых гостей. Никто не потревожит вас там без крайней необходимости.

Он провел их через монастырский двор к небольшому отдельно стоящему строению у самой стены. Внутри оказалось две комнаты – скромно, но чисто обставленные, с печью, столом, скамьями и двумя узкими лежанками.

– Отдыхайте с дороги, – сказал отец Феодосий. – Скоро принесут горячую пищу и воду для омовения. Если что понадобится – спрашивайте брата Никанора, он будет к вашим услугам.

Когда настоятель ушел, Амир облегченно вздохнул и сел на скамью.

– Здесь мы в безопасности, по крайней мере, временно, – сказал он. – Отец Феодосий не задает лишних вопросов и умеет хранить тайны. К тому же, монастырь – последнее место, где нас будут искать.

Алексей тоже сел, чувствуя, как напряжение последних часов немного отпускает.

– Что дальше? – спросил он. – Как мы будем действовать?

Амир достал из-за пазухи сложенный лист пергамента – тот самый план Новгорода, который он показывал ночью.

– Нам нужно провести разведку, – сказал он, расстилая карту на столе. – Сначала издалека понаблюдаем за домом боярина Гордея, изучим его режим, охрану, привычки. Затем нужно будет найти способ проникнуть внутрь и осмотреть его кабинет и тайники.

– Просто вломиться в дом влиятельного боярина? – скептически спросил Алексей. – Не слишком ли рискованно?

– Я не сказал, что это будет просто, – ответил Амир с легкой улыбкой. – Но у меня есть определенные навыки и связи в городе. К тому же, боярин Гордей устраивает большой пир через три дня в честь своего возвращения из поездки в Псков. Весь город говорит об этом. Там будут купцы, бояре, дьяки… Идеальная возможность проникнуть в дом под видом гостей или слуг.

– А если нас поймают? – Алексей не разделял его оптимизма.

– Тогда нам конец, – просто ответил Амир. – В лучшем случае – пытки и смерть как шпионам. В худшем… ну, «Новый путь» умеет стирать людей из истории так, что даже близкие не вспомнят об их существовании.

Он посмотрел Алексею прямо в глаза.

– Ты всегда можешь отказаться, Алексей. Я пойму. Это не твоя война, ты оказался здесь случайно.

Алексей задумался. Действительно, он мог бы просто уйти, затеряться в глубинке России XVI века, возможно, найти способ вернуться в свое время через портал, о котором говорил хранитель врат времени. Но что-то внутри него противилось этой мысли.

– Нет, – твердо сказал он. – Я останусь и помогу. Если от моих действий зависит будущее моей страны, я не могу просто отвернуться и уйти.

Амир кивнул с уважением.

– Я знал, что ты так скажешь. Что-то в твоих глазах… То же, что я вижу у каждого агента «Хранителей» – ответственность за будущее, которое еще не настало.

Он встал и подошел к окну, выглядывая наружу.

– Отдыхай сегодня, набирайся сил. Завтра на рассвете начнем действовать. Нас ждут опасные дни, Алексей. Но если мы победим, история пойдет своим путем, и однажды в далеком будущем Россия станет той страной, которую мы знаем. Со всеми ее победами и поражениями, взлетами и падениями, но своей, не искаженной вмешательством извне.

Алексей смотрел на своего нового союзника, на карту древнего Новгорода, на скромное убранство монастырской кельи – и чувствовал странное спокойствие. Впервые с момента своего попадания в прошлое он точно знал свою цель и свое место в этом чуждом мире. Он больше не был случайным гостем из будущего – он стал участником битвы за это будущее.

«Лена, Дарина, Василиса, – подумал он, – я сделаю все, чтобы вернуться к вам. Но сначала я должен убедиться, что мир, в который я вернусь, будет тем самым миром, который я покинул».

За окном начинался снегопад, укрывая древний Новгород белым покрывалом, словно пытаясь скрыть от посторонних глаз тайны, которые хранил этот город – и опасности, которые таились за его стенами.

Глава 3. В тени куполов

Морозное утро третьего дня их пребывания в монастыре выдалось ясным и звонким. Алексей проснулся от колокольного звона – монахи созывали братию на утреннюю службу. За эти дни он успел немного освоиться, изучить монастырский распорядок и познакомиться с некоторыми из обитателей обители.

Брат Никанор, молодой послушник с живыми карими глазами, оказался особенно полезен – он не только приносил им еду и все необходимое, но и снабжал новостями из города. Именно от него они узнали, что боярин Гордей действительно готовит большой пир, а в Новгород со дня на день ожидают приезда государева дьяка Никиты Верещагина, прозванного в народе «Басенком» за умение красно говорить и складывать речи.

Амир уже несколько часов отсутствовал – ушел на рассвете, сказав только, что отправляется на разведку и вернется к полудню. Алексей использовал это время, чтобы привести в порядок свои знания о лечебных травах этой эпохи. За полгода в Пскове он многому научился у травника Силантия, но чувствовал, что его познания все еще недостаточны для человека, выдающего себя за опытного лекаря.

– Лекарь Алексий! – голос брата Никанора прервал его размышления. – Господин Вентури вернулся и просит вас срочно выйти во двор.

Алексей поспешно накинул теплый кафтан и вышел из кельи. Во дворе монастыря его ждал Амир, но не один – рядом с ним стоял высокий худощавый монах в черной рясе, с длинной седой бородой и пронзительным взглядом.

– Алексий, это отец Паисий, – представил монаха Амир. – Он служит в Детинце, в Софийском соборе, и имеет доступ ко многим важным людям. В том числе к дьяку Верещагину, который прибыл в Новгород вчера вечером.

– Рад познакомиться, отче, – поклонился Алексей.

Монах внимательно оглядел его с головы до ног, словно оценивая.

– Господин Вентури сказал мне, что ты искусный лекарь, спасший многих в осажденном Пскове, – сказал он глубоким голосом. – Это правда?

– Я делал что мог, с Божьей помощью, – скромно ответил Алексей, привыкший к такой манере речи за время пребывания в XVI веке.

– Хорошо, – кивнул монах. – Ибо нам нужны твои лекарские умения. Сын воеводы Новгородского, Петр Никитич, тяжело занедужил три дня назад. Лихорадка трясет его, жар не спадает, местные лекари бессильны. Дьяк Верещагин, который остановился в доме воеводы, прослышал о псковском лекаре и желает тебя видеть.

Алексей бросил быстрый взгляд на Амира. Тот едва заметно кивнул.

– Я готов помочь, – сказал Алексей. – Когда нужно ехать?

– Немедленно, – ответил монах. – У ворот ждут лошади и сопровождение. Господин Вентури может ехать с нами, если желает. Дьяк хочет говорить с вами обоими.

Новгородский детинец – древний кремль, сердце города – производил незабываемое впечатление даже на человека из XXI века. Мощные кирпичные стены высотой до пятнадцати метров с двенадцатью башнями надежно защищали административный и духовный центр Новгорода. За этими стенами находились главные городские святыни и учреждения: Софийский собор – один из древнейших храмов Руси, построенный еще в XI веке, владычный двор, где располагалась резиденция архиепископа, вечевая площадь с колоколом, созывавшим горожан на собрания в былые времена республики, и палаты знатнейших новгородских бояр.

Когда они въезжали через Пречистенские ворота, Алексей не мог оторвать взгляда от золотого купола Софийского собора, сияющего в зимнем солнце. Собор, построенный при Ярославе Мудром в подражание Константинопольской Софии, но в собственном, русском стиле, был воплощением мощи и величия древнего Новгорода.

– Впечатляет, не правда ли? – тихо сказал Амир, заметив взгляд Алексея. – Одно из чудес Древней Руси, которое, к счастью, сохранится до нашего времени.

– Да, – кивнул Алексей. – Я видел его в XXI веке, но тогда вокруг него был парк. А здесь он… живой…

– Судари, сюда, – позвал их отец Паисий, направляя к большому каменному строению недалеко от собора. – Это дом воеводы. Дьяк Верещагин ждет нас.

Они спешились у входа, где их встретили двое стрельцов с бердышами – характерными русскими боевыми топорами на длинных древках. Проводив гостей через просторные сени, стрельцы ввели их в большую палату, отделанную резным деревом и украшенную коврами.

У окна, глядя на заснеженный двор, стоял человек в богатом темно-синем кафтане с серебряным шитьем. Услышав шаги, он обернулся. Это был мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с острой седеющей бородкой и проницательными серыми глазами.

– Дьяк Никита Никитич Верещагин, – представил его отец Паисий. – А это лекарь Алексий из Пскова и купец Марко Вентури из Венеции.

Дьяк внимательно оглядел обоих с ног до головы, словно оценивая товар на рынке.

– Наслышан о вас, лекарь, – сказал он, обращаясь к Алексею. – Говорят, вы многих спасли в Пскове во время осады.

– Божья воля, господин дьяк, – скромно ответил Алексей. – Я лишь исполнял свой долг.

– И о вас, сударь Вентури, наслышан, – перевел взгляд дьяк на Амира. – Необычный вы купец. Торгуете мало, но знаете много. И русским языком владеете лучше иных дьяков.

Амир слегка поклонился.

– Я давно торгую с русскими землями, господин дьяк. Полюбил вашу страну и выучил язык, чтобы лучше понимать людей, с которыми веду дела.

Верещагин хмыкнул, явно не вполне удовлетворенный ответом, но не стал развивать тему.

– К делу, – сказал он. – Сын воеводы, Петр Никитич, тяжело болен. Третий день в жару, бредит, пищи не принимает. Местные лекари пускали кровь, ставили пиявок, поили травами – ничего не помогает. Воевода в отчаянии. Если вы, Алексий, сможете помочь его сыну, благодарность не знает границ.

– Мне нужно осмотреть больного, – сказал Алексей. – Какие симптомы, кроме жара и бреда?

– Дрожь, кашель с кровью, боль в груди, – ответил дьяк. – Говорит, что трудно дышать. И пятна красные по телу пошли вчера к вечеру.

Алексей нахмурился. Симптомы могли указывать на несколько серьезных болезней – от пневмонии до оспы или тифа. Без современного оборудования точный диагноз поставить сложно, но многое можно определить по внешним признакам.

– Я должен немедленно осмотреть больного, – решительно сказал он. – И мне понадобятся некоторые травы и материалы для лечения.

– Все будет предоставлено, – кивнул дьяк. – Идемте, я провожу вас к покоям Петра Никитича.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и прошли по длинному коридору к дальней комнате. У двери дежурил стрелец, который при виде дьяка почтительно посторонился.

Комната была просторной, но сейчас казалась тесной из-за спертого воздуха и полумрака – тяжелые шторы были задернуты, и лишь несколько свечей давали скудное освещение. На широкой кровати под меховыми одеялами лежал молодой человек лет двадцати. Его лицо было красным от жара, на лбу выступили капли пота, дыхание было частым и хриплым.

Рядом с кроватью сидела женщина средних лет в темном платье – вероятно, мать больного. При виде вошедших она поднялась и поклонилась дьяку.

– Елена Степановна, – обратился к ней Верещагин, – это лекарь из Пскова, о котором я говорил. Он осмотрит Петра.

Женщина с надеждой посмотрела на Алексея.

– Спаси моего сына, лекарь, – тихо сказала она. – Всем, чем имею, отблагодарю.

– Сделаю все, что в моих силах, – ответил Алексей и подошел к кровати.

Первым делом он попросил открыть окно – свежий воздух был необходим больному. Затем осторожно откинул одеяла и начал осмотр. Кожа молодого человека была горячей на ощупь, на груди и руках виднелись характерные красные пятна. Легкие при прослушивании (Алексей приложил ухо к груди больного, как делали врачи до изобретения стетоскопа) хрипели, особенно в нижних отделах.

– Давно ли он заболел? – спросил Алексей у матери. – Что предшествовало болезни?

– Три дня назад вернулся с охоты весь продрогший, – ответила она. – Провалился под лед на болоте, едва выбрался. К вечеру уже горел весь, кашлять начал.

Алексей кивнул. Картина становилась яснее – вероятно, пневмония, осложненная каким-то инфекционным заболеванием, возможно, скарлатиной, судя по сыпи. В XXI веке это лечилось бы антибиотиками, но здесь придется использовать то, что доступно.

– Мне нужны чистые льняные ткани, много горячей воды, мед, уксус, отвар ромашки и шалфея, измельченный чеснок, – начал перечислять Алексей. – Также настой липового цвета, малины и калины с медом. И, если возможно, порошок ивовой коры.

Дьяк кивнул слуге, стоявшему у двери, и тот поспешил выполнять распоряжения.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Верещагин.

– Сначала снизить жар, – ответил Алексей. – Затем очистить легкие от мокроты и облегчить дыхание. Нужно также поддержать силы организма, чтобы он сам боролся с болезнью.

Пока слуги собирали необходимое, Алексей продолжил осмотр. Он проверил пульс (частый и слабый), осмотрел горло (красное и воспаленное), прощупал лимфатические узлы на шее (увеличены и болезненны). Все указывало на серьезную инфекцию.

Когда принесли требуемое, Алексей сразу приступил к лечению. Он смочил льняные ткани в холодной воде с уксусом и положил их на лоб и грудь больного для снижения температуры. Затем приготовил питье из настоя липы, малины и меда с добавлением измельченного чеснока, известного своими антибактериальными свойствами.

– Нужно поить его каждые полчаса, даже если спит, – инструктировал он мать больного. – И менять холодные компрессы, как только согреются.

Затем Алексей приготовил отвар из ивовой коры, который содержал салицилаты – природный аналог аспирина, помогающий снизить жар и воспаление.

– Этот отвар давать три раза в день по половине стакана, – сказал он. – Он горький, но действенный.

Следующим шагом было приготовление паровой ингаляции с шалфеем и ромашкой для облегчения дыхания и отхождения мокроты.

– Нужно накрыть его с головой и дать подышать над паром, – объяснил Алексей. – Это поможет очистить легкие.

Весь процесс лечения занял несколько часов. Алексей работал методично и спокойно, объясняя каждое свое действие присутствующим. К вечеру температура больного немного снизилась, дыхание стало легче, и он впервые за три дня ненадолго пришел в сознание.

– Чудо, – прошептала мать, когда сын слабо улыбнулся ей и попросил пить. – Настоящее чудо.

– Еще рано говорить о выздоровлении, – предупредил Алексей. – Болезнь серьезная, потребуется время. Но кризис, кажется, миновал. Теперь главное – поддерживать силы и продолжать лечение.

Дьяк Верещагин, наблюдавший за всем процессом с напряженным вниманием, отозвал Алексея в сторону.

– Впечатляет, лекарь, – сказал он негромко. – Местные эскулапы только кровь пускали да пиявок ставили, а ты действуешь совсем иначе. Где обучался искусству врачевания?

Алексей был готов к такому вопросу – за полгода в Пскове он хорошо отработал свою легенду.

– В разных местах, господин дьяк, – ответил он. – Начинал в Киеве, у монастырских травников. Потом был в Кракове, учился у тамошних лекарей. Довелось побывать и в Италии, где познакомился с трудами Галена и Гиппократа. А в Константинополе изучал восточную медицину у арабских и персидских врачевателей.

– Широко ходил, – хмыкнул дьяк. – И как же ты оказался в Пскове во время осады?

– Случай, – пожал плечами Алексей. – Направлялся в Ригу по торговым делам, но узнал, что война идет, и решил повернуть в Псков. А там уже и осада началась. Воевода Шуйский, узнав, что я лекарь, приказал мне заняться ранеными. Так и остался до конца осады.

Верещагин задумчиво погладил бородку.

– А с господином Вентури давно знаком?

– В Пскове познакомились, – ответил Алексей. – Он помогал с лекарствами во время осады, доставал нужные травы и материалы, когда в городе уже все запасы истощились.

Дьяк еще некоторое время внимательно смотрел на Алексея, словно пытаясь прочесть его мысли, затем кивнул.

– Что ж, воевода будет благодарен за спасение сына. Думаю, ты и твой друг-купец останетесь в Новгороде на некоторое время? У нас как раз нехватка хороших лекарей, а с прибытием посольства для мирных переговоров люди нужны надежные.

– Мы планировали задержаться, – осторожно ответил Алексей. – У господина Вентури здесь торговые дела, а я хотел бы изучить местные травы и методы лечения.

– Отлично, – улыбнулся дьяк, но улыбка не коснулась его глаз. – Тогда предлагаю вам обоим остановиться здесь, в доме воеводы. Места достаточно, а так ты, лекарь, сможешь наблюдать за больным постоянно.

Это предложение, больше похожее на приказ, застало Алексея врасплох. Он бросил быстрый взгляд на Амира, стоявшего у окна. Тот едва заметно кивнул.

– Мы благодарны за приглашение, господин дьяк, – сказал Алексей. – Но у нас вещи остались в монастыре, и нужно предупредить настоятеля…

– Я пошлю стрельцов за вашими вещами, – отмахнулся Верещагин. – А отцу Феодосию передам, что вы теперь под моим покровительством. Уверен, он не будет возражать.

С этими словами дьяк вышел из комнаты, оставив Алексея и Амира наедине с больным и его матерью, которая, впрочем, была полностью поглощена уходом за сыном и не обращала на них внимания.

– Это ловушка или удача? – тихо спросил Алексей, подойдя к Амиру.

– И то, и другое, – так же тихо ответил тот. – Нас будут держать под присмотром, это очевидно. Но зато мы получим доступ к информации и людям, которые нам нужны. Дьяк Верещагин – правая рука князя Елецкого, который должен прибыть со дня на день для подготовки к мирным переговорам.

– Верещагин нам не доверяет, – заметил Алексей.

– Он никому не доверяет, – усмехнулся Амир. – Потому и дожил до своих лет на такой должности. Но мы можем использовать ситуацию. Ты произвел впечатление своим лечением, это хороший старт. Теперь главное – не вызвать подозрений и найти способ разузнать о планах «Нового пути».

Их разместили в небольших, но удобных комнатах на втором этаже дома воеводы. Вечером им принесли ужин – щедрый по меркам XVI века стол с мясом, рыбой, различными кашами и пирогами. После еды Алексей еще раз проверил состояние больного – к его удовлетворению, молодой человек спал спокойно, температура снизилась, а дыхание стало ровнее.

Вернувшись в свою комнату, Алексей обнаружил там Амира, который сидел у окна, задумчиво глядя на заснеженный двор кремля.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказал Амир, – но не здесь. Стены имеют уши.

Он кивнул на дверь, и они вышли в коридор. Прогуливаясь по дому, словно разминая ноги после долгого сидения, они дошли до маленького внутреннего дворика, где никого не было в этот поздний час.

– Пока ты лечил сына воеводы, я успел кое-что разузнать, – сказал Амир, когда они уселись на каменную скамью под навесом. – В доме есть слуга по имени Фома, который появился здесь всего месяц назад. По словам других слуг, он пришел с рекомендательным письмом от московского боярина, но держится особняком и часто исчезает по ночам.

– Думаешь, он работает на «Новый путь»? – спросил Алексей.

– Очень похоже на то, – кивнул Амир. – Он явно внедрен сюда с какой-то целью. Возможно, для сбора информации или для подготовки покушения на кого-то из делегации.

– Надо бы проверить его вещи, – предложил Алексей. – Если он действительно их агент, у него могут быть какие-то улики или инструкции.

– Я уже выяснил, где его комната, – сказал Амир. – Он живет в пристройке для слуг, в дальнем конце двора. Но проблема в том, что он редко оставляет ее без присмотра. А когда уходит, запирает на замок.

– Замок можно открыть, – задумчиво сказал Алексей. – В Пскове я научился кое-каким трюкам.

Амир удивленно приподнял бровь.

– Не ожидал от начальника отдела ОТК таких талантов.

– В осажденном городе учишься всему, что может пригодиться, – пожал плечами Алексей. – К тому же, я всегда интересовался механикой. А старинные замки – это довольно простые механизмы.

– Хорошо, – кивнул Амир. – Сегодня ночью Фома на дежурстве до утра. Это наш шанс осмотреть его комнату. Но нужно быть предельно осторожными. Если нас поймают за этим занятием, никакое покровительство дьяка не спасет от наказания.

– Я полностью отдаю себе отчет в опасности, – произнес Алексей с непривычной для него серьезностью. – Однако даже ничтожный шанс того, что Фома сотрудничает с организацией «Новый путь», требует от нас тщательной проверки этих подозрений.

Они договорились встретиться в полночь у черного хода и вместе отправиться к пристройке для слуг. До этого времени Алексей еще раз проверил состояние больного и дал указания служанке, как ухаживать за ним ночью, затем вернулся в свою комнату и прилег, пытаясь отдохнуть перед ночной вылазкой.

Ночь выдалась безлунной, что было им на руку. Алексей, одетый в темный кафтан, неслышно скользнул по коридору к черному ходу, где его уже ждал Амир.

– Все тихо, – прошептал тот. – Большинство слуг спит, а стража обходит внешний периметр. У нас есть примерно час, прежде чем они снова приблизятся к этой части двора.

Они пересекли двор, держась в тени зданий, и подошли к низкой пристройке, где жили слуги. Амир уверенно вел их, очевидно, хорошо изучив расположение комнат.

– Вот эта, – шепнул он, указывая на дверь в конце коридора. – Комната Фомы.

Алексей достал из потаенного внутреннего кармана, пришитого собственными руками, металлическую отмычку – памятный дар от боярина Твердислава. Опустившись на одно колено перед дверью, он с сосредоточенным видом принялся умело орудовать тонким инструментом в замочной скважине, каждое движение его пальцев было выверенным и осторожным.

Замок был простым – обычный небольшой навесной замок XVI века, с примитивным механизмом. Через несколько минут осторожных манипуляций раздался тихий щелчок, и замок открылся.

– Впечатляет, – прошептал Амир.

– Современные замки посложнее будут, – так же шепотом ответил Алексей, осторожно открывая дверь.

Комната была крошечной – всего несколько шагов в длину и ширину. Узкая кровать, небольшой сундук, полка с какими-то вещами. Амир достал маленький фонарь со свечой внутри, прикрыв его так, чтобы свет не был виден из окна.

– Начнем с сундука, – сказал он. – Ты следи за дверью.

Алексей встал у двери, прислушиваясь к звукам в коридоре, пока Амир осторожно открывал сундук. Внутри оказалась обычная одежда, какую носили слуги, несколько пар обуви, какие-то личные вещи.

– Ничего особенного, – пробормотал Амир, перебирая содержимое. – Подожди…

Он извлек из глубины сундука небольшой кожаный мешочек и развязал его. Внутри оказался камень овальной формы размером с ладонь.

– Что это? – спросил Алексей, бросив быстрый взгляд через плечо.

– Устройство связи, – тихо ответил Амир, внимательно рассматривая находку. – Технология из нашего времени, но адаптированная для использования здесь. «Новый путь» разработал эти устройства для своих агентов. Его принцип действия похож на пейджер из твоего времени. Он позволяет принимать сообщения на далекие расстояния.

Он осторожно нажал на какие-то еле заметные неровности на поверхности устройства, и оно тихо загудело, излучая слабое голубоватое свечение.

– Все подтверждается, – тихо сказал Амир размышляя, – значит, Фома – агент «Нового пути».

Он продолжил осмотр комнаты, проверяя каждый уголок. Под матрасом обнаружилась тонкая пачка бумаг, исписанных мелким почерком.

Внезапно они услышали шаги в коридоре. Амир мгновенно погасил фонарь, и они замерли в темноте. Шаги приближались к двери.

– Прячемся, – прошептал Амир, указывая на узкий простенок между стеной и шкафом.

Они едва успели втиснуться в укрытие, когда дверь открылась, и в комнату вошел человек. В тусклом свете, проникающем из коридора, Алексей увидел молодого мужчину среднего роста, с невзрачным лицом и короткой бородкой – вероятно, это и был Фома. Он быстро огляделся, словно почувствовав что-то неладное, затем подошел к сундуку и проверил его содержимое.

Алексей затаил дыхание, боясь пошевелиться. Рядом с ним Амир был напряжен как струна, готовый к действию. Если Фома обнаружит пропажу устройства или бумаг, им придется действовать быстро и решительно.

К счастью, слуга, не заметив ничего подозрительного, взял с полки какой-то сверток и снова вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Шаги удалились по коридору.

– Нам нужно уходить, – прошептал Амир, когда опасность миновала. – Он может вернуться в любой момент.

Они тихо выскользнули из комнаты. Алексей запер дверь, стараясь не шуметь. Обратный путь к дому прошел без происшествий – двор был пуст, стража, как и предсказывал Амир, патрулировала другую часть территории.

Вернувшись в комнату Алексея, они наконец смогли перевести дух.

– Что было в тех бумагах? – спросил Алексей. – Ты успел что-нибудь прочитать?

– Не полностью, но кое-что понял, – ответил Амир, доставая устройство связи. – Похоже, Фома внедрен сюда для сбора информации о прибытии князя Елецкого и составе делегации. Есть упоминания о каком-то «особом госте», который должен прибыть с князем. И инструкции по наблюдению за этим человеком.

– «Особый гость»? – нахмурился Алексей. – Кто это может быть?

– Не знаю, – покачал головой Амир. – Но он явно важен для планов «Нового пути». Возможно, это кто-то из близких к царю людей, чье устранение может повлиять на ход переговоров.

Он осторожно активировал устройство связи, касаясь определенных точек на его поверхности. Устройство снова тихо загудело, и на нем появились символы, светящиеся голубоватым светом.

– Последнее сообщение датировано вчерашним днем, – сказал Амир, изучая символы. – Инструкция продолжать наблюдение и готовиться к прибытию «Себастьяна Лютера» через пять дней. Также есть упоминание о какой-то «посылке», которую Фома должен получить и хранить до особых указаний.

– «Посылка»? – насторожился Алексей. – Звучит подозрительно. Может быть оружие или яд?

– Очень вероятно, – кивнул Амир. – «Новый путь» не брезгует такими методами. Нам нужно выяснить, что это за посылка и когда она прибудет.

Он выключил устройство и спрятал его за пазуху своего кафтана.

– А тебе, главное, нужно продолжать лечить сына воеводы и заслужить еще больше доверия. Чем свободнее мы сможем передвигаться по кремлю, тем больше узнаем.

Алексей кивнул, хотя внутри него нарастало беспокойство. События развивались быстрее, чем он ожидал, и опасность становилась все более реальной.

Утро следующего дня началось для Алексея с осмотра больного. К его удовлетворению, состояние молодого человека заметно улучшилось – жар почти спал, дыхание стало свободнее, и он смог принять немного пищи.

– Чудо, настоящее чудо, – повторяла мать больного, наблюдая, как сын с аппетитом ест куриный бульон. – Вчера еще при смерти был, а сегодня уже сидит. Воистину, Божья милость через твои руки действует, лекарь.

– Он молод и силен, – скромно ответил Алексей. – Организм сам справляется с болезнью, я лишь помогаю ему в этом.

Вскоре в комнату вошел дьяк Верещагин в сопровождении высокого мужчины средних лет с властным лицом и окладистой бородой – судя по богатой одежде и уважительному отношению дьяка, это был сам воевода, отец больного.

– Вот он, лекарь, спасший твоего сына, Никита Григорьевич, – представил Алексея дьяк.

Воевода внимательно осмотрел Алексея, затем подошел к сыну, положил руку ему на лоб, проверяя температуру, и удовлетворенно кивнул.

– Благодарю тебя, лекарь, – сказал он с чувством. – Просил я Господа о помощи, и послал он тебя в нужный час. Не забуду твоей услуги.

– Рад был помочь, воевода, – поклонился Алексей. – Ваш сын скоро поправится полностью, нужно лишь продолжать лечение и беречь его от простуды еще некоторое время.

Воевода кивнул и повернулся к дьяку.

– Никита Никитич сказал мне, что ты опытный лекарь, много где бывал и многому научился. Нам такие люди нужны. Особенно сейчас, когда ждем прибытия князя Елецкого с делегацией для переговоров.

– Когда ожидается прибытие князя? – спросил Алексей, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более невинно.

– Через три дня, если Бог даст, – ответил воевода. – Уже гонец прискакал с вестью, что князь в пути. С ним и другие важные особы едут, и охрана немалая. Всех разместить нужно, накормить, обеспечить всем необходимым.

– А что за особы с князем едут? – продолжил расспросы Алексей. – Большая делегация?

– Немалая, – кивнул воевода. – Кроме князя Елецкого, будет думный дворянин Роман Олферьев, хранитель государевой печати. Он все важные документы будет заверять. Еще несколько дьяков и подьячих для записи переговоров. Ну и особый гость, о котором пока говорить не велено, – он многозначительно посмотрел на дьяка Верещагина.

Алексей заметил, как напрягся Верещагин при упоминании «особого гостя». Очевидно, это была важная персона, прибытие которой держалось в секрете.

– Потому и охрана усиленная, – продолжил воевода. – Времена неспокойные, мало ли что может случиться. Князь Елецкий – человек осторожный, ничего не оставляет на волю случая.

– Мудрая предосторожность, – согласился Алексей. – В такие времена бдительность не бывает излишней.

– Вот и я о том же, – кивнул воевода. – А потому прошу тебя, лекарь, остаться в кремле до прибытия делегации и во время переговоров. Мало ли кому может понадобиться твоя помощь. К тому же, ты уже доказал свое искусство, спасая моего сына.

– Я буду рад послужить, воевода, – сказал Алексей. – Тем более что ваш сын еще нуждается в наблюдении.

– Отлично, – воевода удовлетворенно кивнул. – Никита Никитич, распорядись, чтобы лекарю было предоставлено все необходимое для его работы. И купцу Вентури тоже – он ведь друг твой, верно? – обратился он к Алексею.

– Да, – подтвердил Алексей. – Мы давно знакомы и много путешествовали вместе.

– Хорошо, – сказал воевода. – Я слышал, что господин Вентури не только купец, но и человек образованный, знающий много языков. Такие люди тоже могут пригодиться во время переговоров.

После ухода воеводы и дьяка Алексей продолжил лечение, но мысли его были заняты тем, что он узнал. Кто этот «особый гость»? И почему агенты «Нового пути» так заинтересованы в нем?

Ближе к вечеру, когда Алексей закончил с лечением и вышел прогуляться по кремлевскому двору, к нему присоединился Амир.

– Я изучил большую часть бумаг из комнаты Фомы, – тихо сказал он, когда они отошли подальше от любопытных ушей. – Новости тревожные. «Новый путь» готовит какую-то крупную операцию, связанную с прибытием делегации.

– Я говорил с воеводой, – ответил Алексей. – Делегация прибывает через три дня. С ними едет какой-то «особый гость», имя которого держится в секрете.

– Я знаю, кто это, – сказал Амир. – В сообщениях Фомы есть упоминание об этом человеке. Это Иван Петрович Шуйский.

– Шуйский? – удивился Алексей. – Тот самый воевода, который руководил обороной Пскова?

– Именно, – кивнул Амир. – После успешной обороны его авторитет сильно вырос. Царь доверяет ему и направил как неофициального советника к князю Елецкому. Шуйский не будет напрямую участвовать в переговорах, но его мнение будет иметь большой вес.

– И «Новый путь» хочет его устранить? – догадался Алексей.

– Похоже на то, – мрачно ответил Амир. – В сообщениях Фомы есть инструкции по наблюдению за Шуйским и указание ожидать «посылку», которая прибудет накануне появления делегации. Я почти уверен, что это какое-то оружие или яд.

Алексей нахмурился. Воевода Шуйский был ему знаком лично – именно он принял Алексея в Пскове и доверил ему лечение раненых во время осады. Более того, Шуйский был одним из тех, кто поверил Алексею, когда тот раскрыл предательство боярина Третьяка.

– Мы должны предупредить его, – решительно сказал Алексей. – Или хотя бы сообщить дьяку Верещагину о возможной опасности.

– Не так быстро, – предостерег Амир. – Если мы раскроем наши знания сейчас, мы потеряем преимущество внезапности. К тому же, без конкретных доказательств нам могут просто не поверить или, что еще хуже, заподозрить в причастности к заговору.

– Но мы не можем просто ждать, пока они попытаются убить Шуйского!

– Мы не будем просто ждать, – успокоил его Амир. – У меня есть план. Фома ждет «посылку» завтра вечером. Некий купец должен передать ему небольшой ящик у северных ворот кремля. Мы перехватим этого купца и подменим содержимое ящика. Таким образом, мы не только предотвратим покушение, но и получим доказательства заговора.

Алексей задумался. План был рискованным, но имел смысл.

– А как мы узнаем этого купца? И как перехватим ящик?

– В сообщениях есть описание: человек средних лет, рыжая борода, шрам на левой щеке. Будет одет в серый кафтан. Пароль: «Товар из Ревеля свежий, только что с корабля». Ответ: «Но до весны корабли не ходят». Это сигнал для передачи «посылки».

– И как ты предлагаешь перехватить его?

– Я буду ждать у ворот раньше Фомы, – объяснил Амир. – Когда купец придет, я дам правильный ответ на пароль и получу ящик. Затем мы заменим его содержимое чем-нибудь безобидным и передадим Фоме как ни в чем не бывало.

– А если настоящий купец знает Фому в лицо?

– Судя по инструкциям, они никогда не встречались, – сказал Амир. – Это стандартная практика для таких операций – держать агентов в неведении друг о друге.

Алексей кивнул, но внутренние сомнения не покидали его. Слишком многое могло пойти не так.

– А что, если Фома уже знает о пропаже бумаг и устройства связи? – спросил он. – Он мог обнаружить это прошлой ночью, когда возвращался в комнату.

– Я думал об этом, – ответил Амир. – Но сегодня весь день наблюдал за ним – он ведет себя как обычно, выполняет свои обязанности, ничем не выдавая беспокойства. Если бы он обнаружил пропажу, то наверняка запаниковал бы или попытался связаться с руководством другим способом.

– Ладно, допустим, мы перехватим ящик и подменим его содержимое, – сказал Алексей. – Что дальше? Как мы докажем заговор?

– С помощью устройства связи, – объяснил Амир. – Я могу послать через него ложное сообщение, подтверждающее получение «посылки». Когда Фома получит инструкции об ее использовании, мы узнаем все детали их плана. А затем, имея конкретные доказательства, сможем обратиться к дьяку Верещагину или напрямую к князю Елецкому, когда он прибудет.

План был рискованным, но лучшего у них не было. Алексей согласился, хотя интуиция подсказывала ему, что все может оказаться сложнее, чем они предполагают.

Остаток дня прошел в приготовлениях. Амир изучал планы кремля, выясняя, где лучше всего перехватить купца с «посылкой». Алексей продолжал лечить сына воеводы, чье состояние уже не вызывало опасения, и одновременно старался узнать как можно больше о подготовке к прибытию делегации.

К вечеру воевода снова посетил сына и, обрадованный его выздоровлением, пригласил Алексея на ужин в большую трапезную, где собирались все высокопоставленные обитатели дома. Там присутствовал и дьяк Верещагин, несколько бояр, и церковные иерархи, включая отца Паисия.

Во время ужина разговор неизбежно зашел о предстоящих переговорах.

– Ляхи уже отправили своих представителей? – спросил один из бояр у дьяка.

– Да, едут уже, – кивнул Верещагин. – Князь Януш Збаражский возглавляет их делегацию. С ним Альбрехт Радзивилл и Кшиштоф Варшевицкий – опытные дипломаты, хитрые как лисы. Но наш князь Елецкий им не уступит в хитрости, а в мудрости и опыте превосходит.

– А Баторий сам не будет участвовать? – поинтересовался другой боярин.

– Нет, король остается в своем лагере, – ответил дьяк. – Но его представители имеют все полномочия для заключения мира. Как и наша делегация имеет полную доверенность от царя-батюшки.

– Говорят, и Шуйский едет с князем Елецким, – заметил кто-то из гостей.

Дьяк бросил быстрый взгляд на говорившего, явно недовольный упоминанием секретной информации.

– Разные слухи ходят, – уклончиво ответил он. – Но кто бы ни прибыл с делегацией, все будут под надежной охраной. Времена неспокойные, мало ли что может случиться.

Алексей заметил, как при этих словах один из слуг, разносивших блюда, слегка напрягся. Присмотревшись, он узнал в нем Фому – молодого человека, которого они с Амиром видели прошлой ночью. Фома явно прислушивался к разговору, хотя старался делать вид, что полностью поглощен своими обязанностями.

После ужина, когда гости разошлись, Алексей отыскал Амира в его комнате.

– Я видел Фому на ужине, – сказал он. – Он прислуживал за столом и явно прислушивался к разговорам о делегации.

– Неудивительно, – кивнул Амир. – Его задача – собирать информацию. Ты заметил что-нибудь подозрительное в его поведении?

– Он напрягся, когда упомянули Шуйского и заговорили о безопасности делегации, – ответил Алексей. – Но ничего явного не выдал.

– Хорошо, – сказал Амир. – Значит, он еще не подозревает о нашем вмешательстве. Завтра вечером мы перехватим «посылку» и узнаем, что они планируют.

Алексей кивнул, но беспокойство не покидало его. Слишком многое зависело от их успеха, и цена ошибки была слишком высока – не только их жизни, но и судьба всей страны, всей будущей России.

– Ты уверен, что мы справимся? – спросил он. – Только вдвоем, против целой организации из будущего?

Амир задумчиво посмотрел на него.

– Нет, не уверен, – честно ответил он. – Но выбора у нас нет. Если мы не остановим их сейчас, история изменится необратимо. А этого допустить нельзя.

Он подошел к окну и посмотрел на звездное небо.

– Знаешь, Алексей, иногда я думаю: что будет с нами, если мы не справимся? Сможем ли мы вернуться в будущее? И каким оно будет, это будущее? Таким же, как мы помним, или совсем другим?

– Я часто думаю об этом, – признался Алексей. – О своей семье, о дочерях. Увижу ли я их снова?

– Не знаю, – тихо сказал Амир. – Но все же я верю, что если мы сохраним историю такой, какой она должна быть, то и наше будущее останется неизменным. И твоя семья будет ждать тебя там, если ты вернешься.

Алексей кивнул, но в душе его поселилось странное предчувствие. Словно что-то важное должно было произойти, что-то, что изменит все. Но что именно – он не мог понять.

Глава 4. Кровавые следы

Сумерки опускались на Новгород, когда Алексей и Амир заняли позиции у северных ворот кремля. День выдался холодным и ясным, солнце уже скрылось за горизонтом, и небо постепенно темнело, приобретая глубокий индиговый оттенок. Мороз усиливался с наступлением ночи, пар от дыхания клубился в воздухе.

– На всякий случай, запомни, – тихо инструктировал Амир, поправляя меховую шапку, – купец с рыжей бородой и шрамом на левой щеке одет в серый кафтан. Пароль: «Товар из Ревеля свежий, только что с корабля». Ответ: «Но до весны корабли не ходят».

Алексей кивнул, нервно поглядывая на ворота. Они укрылись в тени пристройки, откуда хорошо просматривался весь проход. Стража была занята проверкой последнего на сегодня обоза с продовольствием, и на них никто не обращал внимания.

– А где Фома? – спросил Алексей. – Он ведь должен встретить купца.

– Я видел его во дворе воеводского дома, – ответил Амир. – Он помогал разгружать дрова. Думаю, освободится не раньше чем через час. У нас есть время перехватить посылку.

Прошло около получаса томительного ожидания. Ворота опустели, стража сменилась, и новые стрельцы, поеживаясь от холода, заняли свои посты. Снаружи, со стороны Торговой стороны города, послышался скрип полозьев – кто-то подъезжал к кремлю на санях.

– Внимание, – прошептал Амир, – кто-то едет.

Сани остановились у ворот. В тусклом свете факелов Алексей разглядел невысокого полного человека в сером кафтане, спрыгнувшего с облучка. Его рыжая борода была заиндевевшей от мороза, а на левой щеке отчетливо виднелся шрам.

– Это он, – шепнул Амир. – Жди здесь, я сам подойду.

Амир вышел из тени и направился к воротам, где купец о чем-то говорил со стражниками. Алексей наблюдал, как его напарник непринужденно вмешался в разговор, что-то сказал и указал в сторону торговых рядов. Купец явно насторожился, но, услышав что-то от Амира, немного расслабился.

Затем они отошли чуть в сторону от стражи, и купец, оглянувшись по сторонам, произнес фразу, которую Алексей не мог расслышать, но догадался, что это был условленный пароль. Амир ответил, и купец, еще раз осмотревшись, извлек из-под сиденья саней небольшой деревянный ящик, который передал Амиру.

После короткого разговора купец вернулся к саням, развернул их и уехал, а Амир, прижимая ящик к груди, быстрым шагом направился к пристройке, где ждал Алексей.

– Получилось, – сказал он, показывая ящик. – Надо быстро найти укромное место и проверить содержимое.

Они поспешили к небольшой часовне недалеко от ворот – в этот час она была пуста, и никто не мог их побеспокоить. Внутри было темно, только лампада теплилась перед иконой, отбрасывая слабый красноватый свет.

Амир достал из-за пазухи маленький фонарь со свечой, зажег его и осторожно поставил на скамью. Затем они склонились над ящиком. Это была простая деревянная шкатулка размером примерно тридцать на двадцать сантиметров, запертая на небольшой навесной замок.

– Я открою, – сказал Алексей, доставая свои самодельные инструменты для взлома.

Замок оказался примитивным, и через минуту он щелкнул, открываясь. Амир осторожно поднял крышку. Внутри, на подстилке из темной ткани, лежал странный предмет, формой напоминающий небольшой тщательно отполированный бумеранг.

– Что это? – спросил Алексей, не решаясь прикоснуться к находке.

Амир внимательно осмотрел предмет, не касаясь его.

– Это… это оружие из нашего времени, – наконец сказал он. – Это специальная разработка «Нового пути» – безгильзовый пистолет с отравленными микродротиками. Абсолютно бесшумный, очень точный и смертоносный. Яд на дротиках парализует дыхательную систему за секунды. Что интересно, в него встроена интеллектуальная система защиты – он сработает только в руках человека из будущего.

Он осторожно поднял пистолет двумя пальцами, показывая его Алексею со всех сторон.

– Идеальное оружие для бесшумного убийства. Никакого звука выстрела, никакого дыма или запаха пороха. Жертва просто падает замертво, и никто не понимает, что произошло.

Алексей с тревогой смотрел на смертоносное устройство.

– И это предназначалось для Шуйского?

– Скорее всего, – кивнул Амир. – Или для Елецкого, а может, кого-то еще из делегации. В любом случае, это доказательство заговора. Теперь нам нужно решить, что делать дальше.

Вернув оружие в ящик, он погрузился в размышления.

– Если мы просто заберем его, Фома поймет, что что-то не так, и может предупредить своих сообщников. Если подменим на что-то похожее, есть шанс, что он не заметит подмены до решающего момента, – произнес он задумчиво.

– Но на что мы можем подменить оружие из будущего? – с удивлением поинтересовался Алексей.

Амир медленно обвел взглядом полумрак часовни, словно ища подсказку среди теней.

– У меня есть идея, – проговорил он наконец. – Конечно, лучше всего изъять этот пистолет. Нам бы он точно пригодился. Но, к сожалению, этого делать никак нельзя. Я просто его обезврежу – достану ампулу с ядом.

Ловким движением он нажал на несколько невидимых точек на рукоятке пистолета. Из оружия плавно выдвинулась полупрозрачная пластиковая емкость, которую Амир осторожно подхватил и извлек.

Завершив все манипуляции, они бережно закрыли ящик и заперли замок. Амир укрыл ящик под складками плаща, и они покинули часовню. До судьбоносной встречи Фомы с купцом оставались считанные мгновения, требовалось действовать без промедления.

– Подожди меня здесь, я мигом, – бросил Амир и стремительно исчез, доверив ящик Алексею.

Алексей укрылся в тени раскидистого дерева и, прислонившись к стволу, изобразил подвыпившего гуляку. Вскоре из проулка появился незнакомый рыжебородый мужчина в сером кафтане, который, заметив Алексея, решительно направился к нему. Алексей внутренне подобрался.

– Алексей, не узнал? – окликнул его мужчина голосом Амира.

– Вот это маскарад! – искренне изумился Алексей, с нескрываемым любопытством рассматривая преображенного товарища.

– Сейчас я передам посылку с пистолетом Фоме. Благо, пароль и отзыв мы знаем, – проговорил Амир, забирая ящик и направляясь к северным воротам кремля на встречу с Фомой.

План сработал безупречно. Фома, завершив свои дела, явился к северным воротам, где встретился с «рыжебородым купцом со шрамом на левой щеке».

– Теперь остается только ждать, – промолвил Амир при следующей встрече. – Будем наблюдать за Фомой, возможно, он приведет нас к заказчику.

Но судьба распорядилась иначе. Среди ночи их разбудил громкий шум и крики во дворе. Алексей, спавший чутко, мгновенно вскочил с постели и подбежал к окну. Во дворе суетились люди с факелами, слышались встревоженные голоса и команды.

Наскоро одевшись, он выбежал в коридор, где столкнулся с Амиром.

– Что случилось? – спросил Алексей.

– Не знаю, – ответил тот. – Но что-то серьезное. Пойдем выясним.

Они спустились во двор, где царила суматоха. Стрельцы с факелами окружили какую-то фигуру, лежащую на снегу. Рядом стоял дьяк Верещагин, отдавая распоряжения.

– Обыскать весь кремль! Все подворья, все сараи, все закоулки! Найти убийцу! – командовал он.

Заметив Алексея, дьяк подозвал его.

– Лекарь, сюда! Может, еще можно что-то сделать.

Алексей протиснулся сквозь кольцо стрельцов и увидел молодого человека, лежащего на снегу. Его грудь была залита кровью, а лицо искажено гримасой боли. Опустившись на колени, Алексей быстро осмотрел раненого. Колотая рана в груди, очень глубокая, вероятно, задевшая сердце или крупный сосуд. Кровь еще текла, но слабо – признак того, что сердце едва работает.

– Кто это? – спросил Алексей, пытаясь остановить кровотечение.

– Гонец князя Елецкого, – мрачно ответил дьяк. – Прибыл четверть часа тому назад с важными депешами. Кто-то напал на него, когда он шел от конюшни к дому.

Алексей понимал, что шансов спасти раненого практически нет – слишком серьезное повреждение, слишком много потеряно крови. Но он делал все возможное, пытаясь хотя бы облегчить страдания умирающего.

Неожиданно раненый открыл глаза и, увидев склонившегося над ним Алексея, схватил его за руку с неожиданной силой.

– Лекарь… – прохрипел он. – Слушай… важно…

– Не говори, береги силы, – попытался успокоить его Алексей, но тот лишь крепче сжал его руку.

– Нет… времени… – каждое слово давалось ему с трудом. – Князь… опасность… купец из Любека… Себас…

Он закашлялся, изо рта потекла струйка крови.

– Тихо, не напрягайся, – сказал Алексей, но раненый был в агонии и отчаянно пытался передать сообщение.

– Лютер… Себастьян Лютер… шпион… предупреди…

С этими словами он содрогнулся в последний раз и затих. Глаза остекленели, хватка на руке Алексея ослабла.

– Умер, – тихо сказал Алексей, закрывая глаза покойному. – Ничего нельзя было сделать.

Дьяк Верещагин перекрестился и обратился к стоящим рядом стрельцам:

– Отнести тело в церковь, подготовить к погребению. И найти убийцу, чего бы это ни стоило!

Затем он повернулся к Алексею:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.