Эдуард Сероусов
Резонанс Каллисто

ЧАСТЬ I: СИГНАЛ

Глава 1: Предчувствие

Елене снова снился конец света.

Это не было похоже на апокалипсис из фильмов: ни огненных штормов, ни цунами, ни ядерных грибов. Только неестественная тишина, словно сама реальность истончилась до предела. В этом сне она стояла на обсервационной платформе заброшенной станции "Пионер" и смотрела на Юпитер, занимавший половину неба над Каллисто. Гигантская планета выглядела как всегда – кремовые и красноватые полосы, Большое Красное Пятно, – но что-то было неправильно. Сначала это казалось оптической иллюзией: крошечная рябь на поверхности газового гиганта, будто кто-то бросил камень в огромное озеро. Затем рябь превратилась в волну, потом в искажение, словно пространство-время мялось невидимыми руками. Юпитер исказился, растянулся, а затем… схлопнулся в точку бесконечной плотности.

Елена никогда не видела продолжения. Она всегда просыпалась в этот момент, задыхаясь и чувствуя, как сердце колотится в груди со скоростью пулемета.

Так произошло и сейчас. Она резко села на кровати, хватая ртом воздух и прижимая руку к груди. За окном панорамной квартиры на сорок восьмом этаже начинался московский рассвет – красно-оранжевые лучи пробивались через смог, окрашивая небоскребы в апокалиптические тона. Её нейроинтерфейс мгновенно отреагировал на пробуждение, проецируя на сетчатку данные: 5:47, 14 октября 2057 года, температура 12°C, индекс загрязнения "умеренный", 37 новых сообщений.

Елена моргнула, отключая проекцию. Ей нужно было несколько минут без информационного шума. Эти кошмары преследовали её уже третий месяц, и они становились всё более яркими, всё более… реальными. Как ученый, она прекрасно понимала психологический механизм: подсознание перерабатывало информацию о катастрофе на исследовательской станции Европы, где десять лет назад погибли её родители. Классический ПТСР, отягощенный чувством вины выжившего – она должна была быть там с ними, но в последний момент отменила поездку из-за срочного эксперимента.

Но почему Каллисто? Почему не Европа, где произошла трагедия? И почему Юпитер выглядел так, будто само пространство вокруг него искривлялось, нарушая все известные законы физики?

Нейроинтерфейс снова пискнул, напоминая о важной встрече. Международная конференция по темпоральной нейрофизике начиналась в 9:00, а ей еще предстояло подготовить презентацию.

Елена встала, прошла в ванную и долго смотрела на себя в зеркало. В тридцать восемь она всё еще выглядела моложе своих лет, хотя научная карьера и бессонные ночи оставили след: тонкие морщинки у глаз, преждевременная седина в темных волосах, которую она не считала нужным маскировать. Высокие скулы и проницательные серые глаза придавали её лицу то выражение интеллектуальной отстраненности, которое коллеги часто принимали за холодность.

Отдаленный гул мегаполиса смешивался с тихим жужжанием домашнего ИИ, который уже готовил утренний кофе. Елена открыла аптечку и достала нейростабилизатор – небольшую пластинку, которая при контакте с кожей рассасывалась, высвобождая коктейль из транквилизаторов и стимуляторов. Не самая здоровая привычка, но без этого её мозг отказывался функционировать после ночи с кошмарами.

Она приняла душ, намеренно включив холодную воду. Кофе и ледяной душ – её ритуал пробуждения последние пятнадцать лет, с аспирантуры. Личная жизнь неизменно отступала перед научными амбициями, а теперь, когда она стала одним из ведущих специалистов в нейрофизике временного восприятия, на романтику времени не оставалось совсем. Последние отношения закончились три года назад, когда Павел не выдержал конкуренции с её исследованиями и ушел к "нормальной женщине, которая помнит о днях рождения".

Елена усмехнулась, вспомнив эту формулировку. Даты она как раз помнила прекрасно, только для неё они существовали в многомерном пространстве вероятностей, а не в линейной последовательности.

Выйдя из квартиры, Елена привычно направилась к лифту. Её ждала стандартная утренняя рутина: спуститься вниз, взять автономное такси до станции экспресса, затем двадцать минут до научного кластера в Сколково.

Но сегодня что-то было не так.

Стоя перед лифтом, она внезапно почувствовала острую необходимость изменить маршрут. Ощущение было физическим – тяжесть в желудке, сухость во рту, покалывание в кончиках пальцев. Интуиция? Нелепо. Как ученый, она давно научилась игнорировать подобные иррациональные импульсы.

И всё же…

Вместо основного лифта она направилась к запасному, на противоположной стороне этажа. Он был медленнее и часто останавливался на каждом этаже, что почти гарантировало опоздание на конференцию. Идиотское решение. Но что-то в глубине сознания настойчиво толкало её именно туда.

Проезжая между 27-м и 26-м этажами, она почувствовала вибрацию. Сначала легкую, потом всё более интенсивную. Свет в кабине мигнул. Нейроинтерфейс высветил предупреждение о локальной сейсмической активности – редкость для Москвы, но не невозможное явление в эпоху климатического кризиса и нестабильных тектонических плит.

Лифт остановился на 25-м этаже. Двери открылись, и Елена вышла, решив спуститься по аварийной лестнице. Позади нее раздался глухой грохот, а затем – крики. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как часть внешней стены обрушилась в месте расположения главной лифтовой шахты. Основной лифт, которым она пользовалась каждое утро, исчез в облаке пыли и обломков.

"Террористический акт в Башне Федерации-3, – объявил нейроинтерфейс, переходя в экстренный режим. – Зафиксирован взрыв на уровнях 25-30. Всем жителям рекомендуется следовать инструкциям службы безопасности".

Елена застыла, глядя на разрушения. Если бы она поехала на обычном лифте…

Как она узнала? Почему почувствовала необходимость изменить маршрут именно сегодня?

Размышлять об этом не было времени. Вместе с другими растерянными жильцами она спустилась по аварийной лестнице. Прибывшие спасатели и полиция организованно эвакуировали людей из здания, пока дроны-сканеры проверяли структурную целостность небоскреба.

На улице царил контролируемый хаос. Автономные медкапсулы принимали пострадавших, новостные дроны кружили над местом происшествия, передавая в прямой эфир кадры разрушений. Елена отошла в сторону, пытаясь прийти в себя. Она достала из кармана небольшую пластиковую флягу с водой, сделала глоток. Руки дрожали, но не от шока – от осознания того, что она каким-то образом предвидела опасность.

– Доктор Каменева? – мужской голос заставил её обернуться.

Перед ней стоял высокий человек в идеально скроенном костюме. Темные волосы с проседью, властное лицо с резкими чертами, внимательные карие глаза. Что-то неуловимо хищное было в его осанке, в том, как он держался – словно альфа-самец в стае волков.

– Дмитрий Нейман, – представился он, протягивая руку. – Извините за обстоятельства нашей встречи. Я должен был увидеть вас на конференции, но…

– События внесли коррективы, – закончила Елена, пожимая его руку. Рукопожатие было крепким, но не агрессивным. – Мы знакомы?

– Лично – нет. Но я внимательно слежу за вашими работами по темпоральной нейрофизике. Ваша теория о многовариантном восприятии времени человеческим мозгом… впечатляет.

Елена напряглась. Нейман. Конечно, она знала это имя. Бывший военный, ныне глава "Нейман Динамикс" – одной из крупнейших частных космических корпораций, тесно сотрудничающих с Евразийским Союзом. Человек с сомнительной репутацией, но безупречными связями.

– Что вам нужно, господин Нейман? – прямо спросила она.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

– Предложить работу. Ваши исследования идеально дополнят наш проект по изучению аномальных мозговых паттернов. – Он сделал паузу. – И, возможно, объяснить, почему вы сегодня избежали взрыва.

Елена замерла.

– О чем вы говорите?

– Камеры наблюдения, доктор Каменева. Вы каждое утро пользуетесь главным лифтом. Сегодня внезапно изменили маршрут. Почему?

– Совпадение.

– Я не верю в совпадения. – Нейман достал из внутреннего кармана визитку. – Позвоните мне, когда захотите обсудить, почему ваш мозг предупредил вас об опасности за несколько минут до того, как она произошла.

Он повернулся и ушел, оставив Елену с визиткой в руке и растущим ощущением, что мир вокруг неё только что незаметно изменился.

Конференция была отложена из-за теракта, но организаторы быстро перенесли её в виртуальный формат. Елена выступала со своей презентацией из гостиничного номера, куда её временно поселили вместе с другими жильцами пострадавшего небоскреба.

– Традиционное понимание времени как линейной последовательности событий не соответствует тому, как наш мозг фактически обрабатывает темпоральную информацию, – говорила она, глядя в камеру своего нейроинтерфейса, который проецировал её трехмерное изображение в виртуальный конференц-зал. – Наши исследования показывают, что на субнейронном уровне человеческий мозг постоянно просчитывает вероятностные сценарии будущего, основываясь на поступающих сенсорных данных.

Виртуальные участники слушали внимательно. Среди них Елена заметила аватар Неймана – сидящего в первом ряду, с тем же хищным, оценивающим взглядом.

– В отдельных случаях, – продолжала она, стараясь не отвлекаться, – эти прогностические нейронные контуры могут активироваться достаточно сильно, чтобы преодолеть барьер сознания. Мы называем это явление "интуитивным прескогнитивным импульсом". В обычной жизни мы воспринимаем его как предчувствие – внезапное желание проверить ребенка, который через минуту заплачет, или необъяснимое решение изменить маршрут перед аварией на дороге.

Она непроизвольно сделала паузу, вспомнив утренние события. Нейман едва заметно кивнул, словно понимая, о чем она думает.

После презентации посыпались вопросы. Большинство было стандартными – о методологии исследования, о статистической значимости результатов, о возможных клинических применениях. Елена отвечала уверенно, находясь в своей стихии. Но последний вопрос застал её врасплох.

– Доктор Каменева, – спросил пожилой нейрофизиолог из Берлинского института сознания, – как вы объясните недавний всплеск случаев экстремального предвидения? За последние три месяца зарегистрировано более двух тысяч подтвержденных инцидентов, когда люди "знали" о событиях за минуты или даже часы до их наступления.

Елена нахмурилась.

– Я не знакома с такой статистикой. Это опубликованные данные?

– Пока только предварительные результаты международного исследования. Официальная публикация через неделю, но, учитывая тематику вашей работы, я думал, вас пригласили в проект.

– Нет, – медленно ответила Елена. – Меня не приглашали.

Когда сессия закончилась, она осталась сидеть в номере, глядя в окно на вечернюю Москву. Террористический акт уже начали связывать с группировкой "Автономные" – радикальными противниками нейротехнологий, считавшими, что человечество слишком интегрировалось с машинами и потеряло свою сущность.

Елена почти не слушала новости. Её мысли были заняты утренним происшествием и словами берлинского коллеги. Всплеск случаев предвидения? Что это значит?

Словно отвечая на её мысли, с прикроватной тумбочки донесся тихий сигнал. Это была визитка Неймана – она начала светиться, привлекая внимание. "Умная бумага", понятно. Елена взяла карточку, и на ней появилось сообщение: "Проверьте новости Рейтер, ключевые слова 'предвидение, Токио, авария'".

Она активировала нейроинтерфейс и выполнила поиск. Сразу всплыла свежая новость: в Токио женщина вывела всех сотрудников из офисного здания за 8 минут до того, как рухнула несущая конструкция. На допросе она утверждала, что "просто увидела, как это происходит" в своем воображении. Медицинское обследование показало необычную активность в височных долях и гиппокампе.

Елена прокрутила ленту дальше. Похожие случаи в Сиднее, Найроби, Буэнос-Айресе. Десятки инцидентов по всему миру за последние несколько месяцев.

Визитка в её руке снова изменилась. Теперь на ней был только номер телефона и короткий вопрос: "Убедились?"

Елена долго смотрела на карточку. Затем решительно активировала вызов.

– Я хочу знать, что происходит, – сказала она, когда Нейман ответил.

– Разве не это делает вас ученым? – В его голосе слышалась улыбка. – Приезжайте завтра в штаб-квартиру "Нейман Динамикс". Думаю, это начало чего-то… эволюционного.

После разговора Елена долго не могла уснуть. Когда она наконец задремала, ей снова снился Юпитер, искажающийся над Каллисто. Но теперь во сне был еще какой-то звук – низкий, пульсирующий сигнал, словно сердцебиение гигантского существа.

Проснувшись посреди ночи, она обнаружила, что сидит за столом и рисует странные символы на бумаге. Концентрические круги, спирали, геометрические фигуры, которые она никогда раньше не видела. Елена отшатнулась от стола, будто обжегшись.

В этот момент её взгляд упал на чашку кофе на краю стола. Каким-то образом она точно знала, что через 4 секунды чашка упадет. Это знание было абсолютным, неопровержимым.

1… 2… 3… 4…

Чашка упала, разбившись о пол и разбрызгав кофе.

Елена сидела неподвижно, глядя на осколки. То, что берлинский коллега назвал "экстремальным предвидением", было не просто научной концепцией. Это происходило с ней прямо сейчас.

Глава 2: Аномалия

Штаб-квартира "Нейман Динамикс" представляла собой лабиринт из стекла и композитной стали на окраине Москвы. Здание словно вырастало из земли органическими изгибами, напоминая гигантское инопланетное существо. Елена слышала, что дизайн был вдохновлен структурой нейронных связей человеческого мозга.

Кофе она сегодня не пила – нервная система и так работала на пределе. Всю ночь она экспериментировала со своим новым "даром", пытаясь понять его природу и границы. Результаты были одновременно захватывающими и тревожными. Она могла предсказывать простые события за 5-10 секунд до их наступления: падение предметов, входящие сообщения, даже слова, которые произнесет виртуальный ассистент гостиницы. Но способность была нестабильной – иногда исчезала на часы, иногда возвращалась с удвоенной интенсивностью.

На входе в здание её встретил сам Нейман. Сегодня он был одет более неформально – черная водолазка, темно-серые брюки, минималистичные часы на запястье. Единственным украшением служил небольшой серебряный значок с логотипом компании – стилизованной буквой "Н", пересеченной молнией.

– Вы хорошо спали, доктор Каменева? – спросил он с легкой иронией, пожимая ей руку.

– Можем обойтись без светских бесед, Нейман. – Елена была не в настроении для игр. – Я хочу знать, что вам известно о том, что со мной происходит.

Он кивнул, не выказывая удивления её резкостью.

– Конечно. Пройдемте в лабораторию.

Они миновали несколько контрольно-пропускных пунктов с биометрической идентификацией. На каждом Елене приходилось проходить всё более интрузивное сканирование: сначала просто сетчатка глаза, затем полный нейроскан, в конце – анализ крови через микроиглу, почти безболезненно извлекшую каплю из пальца.

– Повышенные меры безопасности, – объяснил Нейман. – То, что вы сейчас увидите, имеет стратегическое значение для национальной безопасности.

Елена скептически подняла бровь, но промолчала. Она давно привыкла к паранойе военных и корпораций, заламывающих руки при мысли о "государственных секретах". Обычно за этим скрывались либо корыстные мотивы, либо попытка замаскировать некомпетентность.

Наконец, они спустились на подземный уровень и вошли в просторное помещение, напоминающее операционную, соединенную с центром управления полетами. По периметру располагались медицинские капсулы, внутри которых лежали люди, подключенные к диагностическим системам. В центре комнаты нависала огромная голографическая проекция человеческого мозга, вращающаяся вокруг своей оси и пульсирующая различными цветами.

– Добро пожаловать в Проект "Кассандра", – произнес Нейман с неприкрытой гордостью.

– Оригинально, – сухо заметила Елена. – Назвать проект по изучению предвидения именем пророчицы, которой никто не верил.

– Скорее, именем женщины, проклятой богами видеть будущее, но не иметь возможности его изменить. – Нейман подвел её к голограмме. – Хотя мы надеемся на более оптимистичный исход.

Елена внимательно изучала проекцию. Это не была просто модель – судя по детализации и постоянно обновляющимся данным, она наблюдала реальный мозг в режиме реального времени. Определенные участки светились особенно ярко: префронтальная кора, гиппокамп, теменная доля, и, что особенно интересно, мозжечок.

– Чей это мозг?

– Лейтенанта Ивана Соколова, первого зарегистрированного случая продвинутого предвидения. Три месяца назад во время тренировочной миссии на Луне он предсказал микрометеоритный дождь за 17 минут до того, как наши сенсоры его обнаружили. Спас весь экипаж.

Нейман сделал жест рукой, и голограмма изменилась, показывая серию мозгов в сравнении.

– За последние 90 дней мы идентифицировали 2317 человек с признаками того, что мы называем "темпоральной чувствительностью". Большинство случаев слабые – предчувствия за несколько секунд до события. Но около 200 субъектов демонстрируют способности продвинутого уровня – от 5 до 20 минут предвидения.

– И я одна из них, – тихо произнесла Елена. Это был не вопрос.

– Вы особый случай, доктор Каменева. – Нейман подвел её к одной из рабочих станций. – Ваши нейроскады показывают исключительно высокую предрасположенность к темпоральной чувствительности. Вероятно, поэтому вы ощутили эффект раньше других.

На экране появились результаты её собственного сканирования – очевидно, полученные во время прохождения контрольно-пропускных пунктов.

– Плюс, вы уже изучаете похожие феномены. Кто лучше способен понять и использовать способность, чем нейрофизик, специализирующийся на темпоральном восприятии?

Елена проигнорировала лесть и сосредоточилась на данных.

– Вы говорите, что это началось три месяца назад? – Она повернулась к Нейману. – Что произошло в это время? Какой-то эксперимент? Испытание нового оружия? Нейротехнологии?

Нейман хмыкнул.

– Вы мыслите слишком мелко, доктор. Давайте я лучше покажу.

Он провел её через ещё одну дверь в меньшую комнату, где у стены стоял странный прибор – нечто среднее между квантовым компьютером и сейсмографом. Устройство издавало едва слышимый низкий гул, который Елена странным образом узнала. Это был тот самый звук из её сна – ритмичная пульсация, похожая на сердцебиение.

– Мы называем его "Эхо", – пояснил Нейман. – Это детектор ультранизкочастотных гравитационных волн. Три месяца назад он зафиксировал нечто… необычное.

Он активировал дисплей, и перед ними возникла трехмерная карта Солнечной системы. В дальнем углу, около орбиты Юпитера, пульсировала красная точка.

– Сигнал исходит оттуда. С Каллисто, четвертого по величине спутника Юпитера.

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Каллисто. Как в её повторяющемся кошмаре.

– Что это за сигнал?

– Мы не знаем наверняка. Но он имеет четкую структуру – это не природное явление. – Нейман увеличил изображение, показывая волновой паттерн. – Сигнал усиливается с каждым днем и каким-то образом… активирует определенные участки мозга у восприимчивых людей. Создает то, что вы испытываете как предвидение.

Елена изучала данные, её научный ум работал на полной скорости, анализируя информацию.

– Вы говорите о чем-то, что излучает направленную энергию из системы Юпитера и избирательно воздействует на человеческий мозг? – Она покачала головой. – Это звучит как…

– Как инопланетная технология? – закончил Нейман. – Именно такова наша рабочая гипотеза. И данные из лунной обсерватории подтверждают её. На Каллисто есть что-то, чего там не должно быть.

Елена потерла виски. Она никогда не исключала возможность внеземного разума, но как ученый привыкла требовать исключительно надежных доказательств для экстраординарных утверждений.

– Даже если это так, – сказала она, – почему сигнал активировался именно сейчас? И почему он вызывает предвидение?

– На первый вопрос у нас есть предположение. – Нейман вывел на экран еще один график. – Активность сигнала коррелирует с приближением Юпитера к определенной точке в его орбите. Мы считаем, что это что-то вроде маяка, запрограммированного активироваться в определенном положении планет.

– А второй вопрос?

– Для этого нам нужны вы и ваши коллеги, доктор Каменева. – Он указал на медицинские капсулы в основном зале. – Эти люди добровольно согласились участвовать в исследовании. Все они проявляют признаки темпоральной чувствительности разной степени.

Елена подошла к ближайшей капсуле. Внутри лежала молодая женщина азиатской внешности, погруженная в медикаментозный сон. Мониторы показывали мозговую активность – очень похожую на паттерны, которые Елена наблюдала в голографической проекции.

– Кто она?

– Доктор Мэй Чен, квантовый физик из Шанхая. Предсказала обрушение моста за 13 минут до события, спасла 47 человек. – Нейман подошел к соседней капсуле. – А это Серхио Гонсалес, пилот орбитального шаттла. Избежал столкновения с космическим мусором, изменив курс до того, как системы обнаружения зафиксировали опасность.

Елена медленно обошла зал, рассматривая пациентов. В каждой капсуле лежал человек с историей необъяснимого предвидения. И все они возникли после появления сигнала с Каллисто.

– Что именно вы хотите от меня?

– Присоединиться к проекту. Использовать вашу научную экспертизу и личный опыт, чтобы помочь нам понять природу феномена. – Нейман сделал паузу. – И, возможно, отправиться на Каллисто, чтобы исследовать источник сигнала на месте.

Елена резко повернулась к нему.

– Вы планируете экспедицию?

– Глобальный Совет уже одобрил миссию. Мы собираем команду из лучших специалистов, обладающих темпоральной чувствительностью. – Он улыбнулся. – Знаете, есть определенная логика в том, чтобы отправить людей, способных предвидеть опасность, на потенциально опасную миссию.

Елена не разделяла его энтузиазма.

– А если сигнал усиливается с приближением к источнику? Что произойдет с нашими мозгами, когда мы окажемся рядом с ним?

– Это один из вопросов, на которые нам предстоит ответить. – Нейман снова стал серьезным. – Послушайте, доктор Каменева, я понимаю ваши опасения. Но это не просто научное любопытство. Сигнал усиливается с каждым днем. Если тенденция сохранится, через полгода каждый человек на Земле начнет испытывать эффекты предвидения. Представьте, что произойдет с обществом, если люди начнут массово видеть будущее.

Елена представила – и это было пугающе. Паника, религиозный фанатизм, попытки изменить предопределенные события, коллапс финансовых рынков, основанных на неопределенности будущего… Хаос.

– Кроме того, – продолжил Нейман, – есть еще кое-что, что мы обнаружили. Что-то… тревожное.

Он показал ей еще один экран – статистический анализ видений, о которых сообщали люди с продвинутым уровнем предвидения.

– 83% субъектов с устойчивым предвидением более 10 минут сообщают о повторяющемся видении катастрофического события. Детали различаются, но общая картина одинакова: что-то происходит с Юпитером, а затем… – он запнулся, – …затем Солнечная система перестает существовать в привычной форме.

Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её сон. То же самое видение, которое преследовало её месяцами.

– Когда? – хрипло спросила она. – Когда это должно произойти?

– Временная шкала неопределенная. Видения показывают событие в диапазоне от 6 месяцев до 2 лет от текущего момента. – Нейман положил руку ей на плечо. – Теперь вы понимаете, почему мы не можем ждать? Если есть хотя бы минимальная вероятность, что эти видения – реальное предсказание будущего, мы должны выяснить, что происходит. И, если возможно, предотвратить катастрофу.

Елена закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Всё это было слишком – инопланетный сигнал, предвидение, апокалиптические видения, совпадающие с её кошмарами. Но если есть хотя бы малейший шанс, что это правда…

– Мне нужно подумать, – сказала она наконец.

– Конечно. – Нейман кивнул. – Но не слишком долго. Время работает против нас. – Он протянул ей планшет. – Здесь все данные, которые мы собрали. Изучите их и дайте мне знать о вашем решении.

Вечером в своем временном жилище Елена погрузилась в изучение материалов. Данные были обширными и убедительными: десятки задокументированных случаев предвидения, мозговые сканы, анализ сигнала с Каллисто, отчеты от лунной обсерватории.

Особенно её заинтересовали снимки Каллисто, сделанные с высоким разрешением. На первый взгляд спутник выглядел как обычно – безжизненный шар, покрытый кратерами и льдом. Но при увеличении определенного участка становилась заметна аномалия – геометрически правильная структура под поверхностью, слишком упорядоченная, чтобы быть естественным образованием.

Ещё более тревожными были медицинские данные. У всех субъектов с развитым предвидением наблюдались схожие нейрофизиологические изменения: усиленные связи между гиппокампом и префронтальной корой, необычная активность в мозжечке, уменьшение латентности нейронных импульсов. Мозг буквально перестраивался, становясь более эффективным в обработке информации, но при этом возникали побочные эффекты – бессонница, мигрени, периодические галлюцинации.

К трем часам ночи Елена уже знала, что согласится на предложение Неймана. Не из-за денег или карьерных перспектив, а из-за научного любопытства и, что более важно, из-за тревожного ощущения ответственности. Если её мозг действительно особенно восприимчив к сигналу, если она может помочь понять его природу и предотвратить возможную катастрофу – как она может отказаться?

Она как раз собиралась лечь спать, когда почувствовала знакомое ощущение – покалывание в кончиках пальцев, легкое головокружение. Предвидение активировалось.

В этот раз оно было сильнее, чем когда-либо прежде. Елена увидела не просто падение чашки или входящее сообщение – она увидела людей, которых никогда не встречала, но почему-то знала их имена: Михаил Левин, Соня Кларк, Алекс Чен, Ян Ковальски. Они стояли в странном помещении с металлическими стенами, освещенном синеватым светом. На их лицах было выражение благоговейного ужаса, когда они смотрели на что-то за пределами её поля зрения.

Видение длилось всего несколько секунд, но оставило после себя чувство абсолютной уверенности. Эти люди станут её коллегами, её командой. Они отправятся на Каллисто вместе.

Елена схватила планшет и отправила сообщение Нейману: "Я согласна. Когда начинаем?"

Ответ пришел мгновенно, словно он ждал его: "Завтра. 9:00. Ваша команда уже в сборе".

Утром, когда Елена вошла в конференц-зал штаб-квартиры "Нейман Динамикс", она испытала странное чувство дежавю. За столом сидели именно те люди, которых она видела в своем предвидении: молодой мужчина с растрепанными темными волосами и задумчивым взглядом; высокая чернокожая женщина с короткими дредами и умными глазами; невысокий азиат с аккуратной бородкой; пожилой мужчина с военной выправкой и шрамом на левой щеке.

Нейман представил их:

– Доктор Михаил Левин, астрофизик, специалист по экзопланетам.

– Доктор Соня Кларк, ксенолингвист, разработала методику декодирования нечеловеческих форм коммуникации.

– Доктор Алекс Чен, инженер квантовых систем и специалист по темпоральной механике.

– Доктор Ян Ковальски, врач космической медицины, бывший военный хирург.

Елена кивнула каждому, стараясь скрыть свое потрясение. Она знала их. Каким-то образом она уже знала их всех.

– Теперь, когда доктор Каменева присоединилась к нам, команда укомплектована, – объявил Нейман. – Поздравляю, дамы и господа. Вы только что стали участниками самой важной экспедиции в истории человечества.

Он активировал голограмму в центре стола, и перед ними возникло изображение Каллисто, медленно вращающееся вокруг своей оси.

– Ваша миссия – отправиться туда и найти источник сигнала. Понять его природу. И, если возможно, установить контакт с тем, что его создало.

– Если оно всё еще там, – тихо заметил Михаил Левин. У него был мягкий голос с легким акцентом. – Сигнал может быть автоматическим, работающим тысячи или миллионы лет после исчезновения создателей.

– Совершенно верно, доктор Левин, – кивнул Нейман. – Но даже если это так, технология всё равно представляет огромный интерес. И потенциальную угрозу.

– Или спасение, – вмешалась Соня Кларк. Её голос был глубоким и мелодичным. – Если апокалиптические видения реальны, возможно, сигнал – это предупреждение. Способ подготовить нас к грядущей катастрофе.

– В любом случае, – продолжил Нейман, – мы должны выяснить правду. Запуск через три недели. До этого момента вы пройдете интенсивную подготовку здесь, в нашем центре. Физические тренировки, симуляции, изучение всех доступных данных о сигнале и о Каллисто.

– А также медицинское наблюдение, – добавил Ян Ковальски с легким польским акцентом. – Мы должны понять, как сигнал влияет на наш мозг и какие могут быть долгосрочные последствия.

Алекс Чен, до этого молчавший, поднял руку:

– Какой корабль нас доставит? Обычным транспортом до Юпитера лететь больше года.

– Вы полетите на "Тесле", – с гордостью объявил Нейман. – Первом коммерческом корабле с квантовым двигателем. Время в пути – всего 37 дней.

По комнате пронеслись удивленные возгласы. Квантовые двигатели всё еще считались экспериментальной технологией, теоретически способной искривлять пространство-время для сверхбыстрого перемещения, но никогда ранее не использовавшейся для пилотируемых полетов.

– Это безопасно? – спросила Елена, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Настолько безопасно, насколько может быть пионерская технология, – уклончиво ответил Нейман. – Корабль прошел все испытания. И, что более важно, у нас нет времени на медленное путешествие. Сигнал усиливается, и мы не знаем, сколько у нас времени до… – он запнулся, – …до того, что показывают ваши видения.

Елена посмотрела на своих новых коллег. На их лицах отражались смешанные эмоции: волнение, страх, научное любопытство, решимость. Она чувствовала то же самое – коктейль из противоречивых ощущений, среди которых преобладало странное чувство неизбежности. Будто всё её существование, все её научные изыскания вели именно к этому моменту.

– Еще один момент, – сказал Нейман. – Все вы подписали соглашение о неразглашении, но я хочу подчеркнуть важность секретности. Мы не можем допустить утечки информации о сигнале или о видениях конца света. Это вызовет массовую панику.

– А если видения правдивы? – спросил Михаил. – Разве люди не имеют права знать о потенциальной угрозе?

– Когда у нас будут конкретные данные, Глобальный Совет примет решение о публичном объявлении, – отрезал Нейман. – А пока мы действуем в режиме полной секретности.

После брифинга команда разошлась по назначенным им кабинетам. Елена обнаружила, что её рабочее место находится рядом с лабораторией Михаила Левина. Когда она вошла, он уже сидел за компьютером, изучая данные о Каллисто.

– Так вы тот самый нейрофизик, который теоретизировал о многовариантном восприятии времени, – сказал он, не отрываясь от экрана. – Читал вашу работу. Впечатляет.

– Спасибо, – ответила Елена, садясь за свой стол. – А вы специалист по экзопланетам. Что астрофизик делает в проекте, связанном с нейрофизиологией?

Михаил повернулся к ней, и Елена заметила необычный цвет его глаз – глубокий синий, почти фиолетовый.

– Кроме основной специализации, я занимаюсь теоретической астробиологией. Изучаю потенциальные формы внеземной жизни и разума. – Он улыбнулся. – Плюс, я один из тех, кто видит будущее наиболее четко. Двадцать три минуты – мой личный рекорд.

– Впечатляюще, – кивнула Елена. – Что вы видели?

Улыбка исчезла с его лица.

– То же, что и вы, полагаю. Юпитер… искажается. А потом наступает конец. – Он помолчал. – Но есть кое-что еще. В моих видениях присутствует структура – огромный механизм под поверхностью Каллисто. Он пульсирует, словно живой. И иногда… иногда мне кажется, что он пытается что-то сказать.

Елена вздрогнула. Это слишком точно совпадало с её собственными снами.

– Вы верите, что мы действительно видим будущее? Что катастрофа неизбежна?

Михаил задумчиво потер подбородок.

– Я верю, что мы видим один из вероятных сценариев будущего. Возможно, наиболее вероятный при текущем ходе событий. – Он пристально посмотрел на неё. – Но я также верю в свободу воли. Если мы видим этот сценарий, значит, у нас есть шанс его изменить.

Их разговор прервал сигнал интеркома. Голос Неймана объявил о начале первого тренировочного сеанса в симуляторе лунной гравитации.

За следующие три недели команда прошла через интенсивную подготовку. Физические тренировки, медицинские тесты, симуляции различных аварийных ситуаций, брифинги по всем аспектам предстоящей миссии. Они изучали Каллисто, сигнал, квантовый двигатель "Теслы", протоколы безопасности и связи.

Параллельно каждый из них продолжал исследовать свои способности к предвидению. Елена заметила, что её "дар" становился всё сильнее – теперь она могла видеть события за 7-8 минут до их наступления. Но это приходило с побочными эффектами: хроническими головными болями, периодическими провалами в памяти, иногда визуальными галлюцинациями.

Ян Ковальски, отвечавший за медицинское наблюдение, был обеспокоен:

– Ваш мозг перестраивается, – сказал он после очередного сканирования. – Формируются новые нейронные связи, особенно в областях, отвечающих за обработку временных последовательностей. Это… беспрецедентно. И потенциально опасно.

– У всех членов команды наблюдаются аналогичные изменения? – спросила Елена.

– Да, но с индивидуальными вариациями. У Михаила процесс идет быстрее всего – его мозг буквально впитывает сигнал. У Сони изменения более равномерные. Алекс испытывает сильные мигрени, но его способности к предвидению растут медленнее.

– А у вас?

Ян отвел взгляд.

– Я… контролирую ситуацию.

Елена заметила, что он не ответил на вопрос, но не стала настаивать. Каждый из них по-своему справлялся с трансформацией, происходящей в их сознании.

Наиболее интригующей частью подготовки стало знакомство с ИИ "Кассандра" – искусственным интеллектом, который будет управлять системами корабля "Тесла". ИИ имел приятный женский голос с легким акцентом, который невозможно было идентифицировать с конкретной национальностью.

– Я буду вашим помощником, навигатором и защитником, – представилась "Кассандра". – Моя основная задача – обеспечить безопасность экипажа и успех миссии.

– Почему именно "Кассандра"? – спросила Соня. – Странный выбор имени для ИИ, учитывая мифологические коннотации.

– Моё имя выбрано в соответствии с общей номенклатурой проекта, – ответил ИИ. – Но я предпочитаю думать, что, в отличие от мифологической Кассандры, мои предупреждения будут услышаны и приняты во внимание.

Елена переглянулась с Михаилом. В словах ИИ прозвучала почти человеческая ирония.

По мере приближения даты запуска, напряжение нарастало. Каждый из членов команды сталкивался с усиливающимися проявлениями предвидения. Алекс однажды остановил тренировку за 12 минут до критического сбоя в системе жизнеобеспечения симулятора. Соня начала видеть странные символы – концентрические круги и спирали, похожие на те, что Елена рисовала в ночь после теракта.

А Михаил… Михаил всё чаще впадал в состояние транса, из которого выходил дезориентированным и истощенным. Однажды Елена нашла его в лаборатории, бормочущего на странном языке и рисующего на электронной доске сложные уравнения, которые позже оказались продвинутыми квантовыми формулами, выходящими за пределы его специализации.

За три дня до запуска команду вызвали на финальный брифинг. Нейман выглядел одновременно воодушевленным и обеспокоенным.

– Сигнал усилился на 37% за последние три недели, – сообщил он. – Случаи предвидения регистрируются по всему миру. Пока это единичные инциденты, но их количество растет в геометрической прогрессии.

Он вывел на экран серию изображений: автомобильные аварии, обрушения зданий, техногенные катастрофы. Рядом с каждым инцидентом появлялись данные о людях, которые предвидели эти события и успели предупредить других.

– Пока эффект преимущественно позитивный – люди спасаются благодаря предупреждениям. Но есть и другая сторона. – Он переключил экран на статистику психиатрических госпитализаций. – Рост на 22% за последний месяц. Панические атаки, параноидальные расстройства, суицидальные мысли. Человеческая психика не предназначена для восприятия будущего. Особенно такого будущего, которое видят некоторые.

– Вы всё еще скрываете информацию от общественности? – спросила Соня.

– Глобальный Совет решил дождаться результатов вашей миссии, прежде чем делать официальное заявление. – Нейман выключил экран. – У вас есть три дня на личные дела. Используйте это время, чтобы попрощаться с близкими. Не вдаваясь в детали, конечно.

Когда все начали расходиться, он остановил Елену:

– Доктор Каменева, на пару слов.

Она осталась, настороженно наблюдая, как Нейман закрывает дверь.

– Есть кое-что, о чем я не сказал остальным, – начал он тихо. – Но вы должны знать. Мы зафиксировали еще одну аномалию, связанную с сигналом.

Он показал ей данные на своем личном планшете: серия нерегулярных импульсов, наложенных на основной сигнал.

– Это похоже на… шифр? – предположила Елена, изучая паттерн.

– Именно. Наши лучшие криптографы работают над ним, но пока безрезультатно. – Нейман посмотрел ей прямо в глаза. – Что интересно, эти импульсы начались точно в момент, когда вы согласились присоединиться к проекту.

Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Вы думаете, это совпадение?

– Я не верю в совпадения, доктор Каменева. Сущность, стоящая за сигналом, каким-то образом знает о нас. О вас. И, возможно, пытается коммуницировать напрямую.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить эту информацию.

– Я рассказываю вам это, потому что верю в вашу способность сохранять хладнокровие. Другие члены команды могут отреагировать… менее рационально.

– Вы недооцениваете их, – возразила Елена. – Они все ученые, привыкшие к необычным концепциям.

– Возможно. Но решение уже принято: информация о вторичном сигнале классифицирована. – Он вернул планшет в карман. – И еще кое-что. На Каллисто вас будет ждать оборудование для установки прямого нейронного интерфейса с сигналом. Если обычные методы коммуникации не сработают.

Елена нахмурилась.

– Прямое подключение к инопланетному сигналу? Это слишком рискованно.

– Это крайняя мера, – заверил её Нейман. – И полностью добровольная. Но технология будет доступна, если вы решите её использовать.

Последние три дня перед стартом Елена провела в одиночестве. У неё не было семьи, с которой нужно прощаться, а редкие друзья давно привыкли к её длительным исчезновениям во время исследовательских проектов. Она написала несколько писем коллегам, объясняя свое отсутствие секретным правительственным заказом, и составила завещание – стандартная процедура перед опасными миссиями.

Большую часть времени она посвятила изучению данных о Каллисто и о сигнале. Что-то в этой истории не давало ей покоя. Почему сигнал активировался именно сейчас? Почему он вызывает предвидение, а не какой-то другой эффект? И самое главное – что означают видения катастрофы? Предупреждение? Угроза? Неизбежное будущее?

В ночь перед стартом Елена снова увидела сон о Юпитере, искажающемся над Каллисто. Но на этот раз она не проснулась в момент коллапса. Сон продолжился, и она увидела то, что происходило после: волна квантовой декогеренции, распространяющаяся от места коллапса, разрушающая всё на своем пути – Каллисто, другие спутники Юпитера, сам газовый гигант, астероиды, Марс, Землю… Вся Солнечная система распадалась на субатомные частицы, а затем эти частицы тоже исчезали, оставляя после себя абсолютную пустоту.

Елена проснулась с криком, задыхаясь от ужаса. Это было не просто сновидение – это было видение с интенсивностью и ясностью, которых она никогда раньше не испытывала. И она знала с пугающей уверенностью: это будущее реально. Оно произойдет, если они не найдут способ предотвратить его.

С этим знанием, тяжелым как свинец, она отправилась на космодром, где её ждала команда и корабль "Тесла" – их единственная надежда предотвратить конец света.

Глава 3: Избранные

Космодром "Восточный-2" располагался в тайге, в трехстах километрах от Благовещенска. Расширенный и модернизированный после Третьей мировой, он стал крупнейшим стартовым комплексом Евразийского Союза и одним из центров новой космической гонки.

Елена прибыла рано утром на гиперзвуковом шаттле. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая стартовые площадки и ангары в золотистые тона. В воздухе висела прохлада раннего октября, смешанная с запахом хвои и ракетного топлива.

У входа в административный комплекс её встретил офицер службы безопасности – молодая женщина с каменным лицом и имплантированным в висок военным нейроинтерфейсом.

– Доктор Каменева, следуйте за мной. Остальные члены экспедиции уже прибыли.

Её провели через серию контрольно-пропускных пунктов, каждый с более строгой проверкой, чем предыдущий. На последнем Елена должна была пройти полное биометрическое сканирование, включая анализ ДНК и нейронную активность. Военные явно не рисковали.

Наконец, она вошла в просторный конференц-зал, оформленный в минималистичном стиле. За овальным столом сидели её будущие коллеги, каждый погруженный в свои мысли или данные на персональных планшетах.

Михаил Левин поднял глаза и улыбнулся ей. Его обычно аккуратная прическа была растрепана, под глазами залегли темные круги. Похоже, он тоже не спал прошлой ночью.

– Доброе утро, доктор Каменева. Кошмары?

Елена кивнула, опускаясь на свободное место рядом с ним.

– Более интенсивные, чем обычно. Вы тоже?

– Да. Я видел дальше, чем раньше. После коллапса Юпитера. – Он понизил голос. – Это было… апокалиптично.

– Разрушение на квантовом уровне, – тихо добавила она. – Как будто сама структура реальности схлопывается.

Михаил внимательно посмотрел на неё.

– Именно. Вы видели то же самое.

Это не было вопросом. Елена почувствовала странную связь с астрофизиком, словно они разделяли нечто более глубокое, чем просто похожие видения. Будто их сознания были настроены на одну частоту.

Соня Кларк, сидевшая напротив них, оторвалась от своего планшета.

– Все видели то же самое, – сказала она. – Я провела неформальный опрос. Детали различаются, но суть одинакова – квантовая декогеренция, распространяющаяся от Юпитера через всю Солнечную систему.

Алекс Чен, массируя виски от очередной мигрени, кивнул:

– Я попытался смоделировать процесс, основываясь на своих видениях. Похоже на то, что теоретики называют "фазовым пузырем" – локальным изменением фундаментальных констант, которое создает область с альтернативными законами физики. Если такой пузырь расширяется…

– То всё, что контактирует с ним, перестраивается в соответствии с новыми законами, – закончил за него Михаил. – Или разрушается, если перестройка невозможна.

– Что могло бы вызвать такое явление? – спросила Елена.

Алекс пожал плечами.

– Теоретически? Сверхмощный квантовый эксперимент, столкновение с другим измерением, деятельность сверхразвитой цивилизации, играющей с фундаментальными константами… Практически невозможно сказать наверняка.

– Если только источник сигнала на Каллисто не даст нам ответы, – заметил Ян Ковальски, до этого молчавший. Врач выглядел уставшим, но собранным. – Вопрос в том, хотим ли мы их знать.

Разговор прервался, когда двери открылись, и в зал вошел Нейман в сопровождении трех высокопоставленных военных и пожилой женщины в строгом костюме.

– Дамы и господа, – начал Нейман, – позвольте представить вам генерала Волкова, командующего космическими силами Евразийского Союза; адмирала Чжао, представителя Тихоокеанского Содружества; бригадного генерала Рамиреса из Панамериканской Федерации; и доктора Эльзу Мюллер, специального представителя Глобального Совета.

Военные кивнули с официальной сдержанностью. Доктор Мюллер, напротив, внимательно изучала каждого члена команды с нескрываемым интересом.

– Прежде чем мы перейдем к финальному брифингу, – продолжил Нейман, – доктор Мюллер хотела бы задать вам несколько вопросов. Это стандартная процедура для миссий с высоким уровнем секретности.

Мюллер шагнула вперед. У неё были пронзительные голубые глаза и абсолютно белые волосы, собранные в тугой пучок.

– Благодарю, господин Нейман. – Её голос был неожиданно мелодичным для такой суровой внешности. – Господа ученые, ваша миссия имеет беспрецедентное значение для будущего человечества. Глобальный Совет принял решение о её запуске, основываясь на данных, полученных от сети "Аргус" – объединенной системы наблюдения за дальним космосом.

Она активировала голограмму в центре стола. На ней возникло изображение участка космоса в районе Юпитера, с подсвеченной точкой на Каллисто.

– Три месяца назад наши телескопы зафиксировали аномальную активность на поверхности этого спутника. Сначала мы приняли это за естественный геологический процесс. Однако последующий анализ показал, что активность имеет искусственное происхождение.

Мюллер увеличила изображение, фокусируясь на небольшой области ледяной поверхности Каллисто. При максимальном увеличении стало видно нечто похожее на геометрически правильную структуру, частично выступающую из-под льда.

– Это не естественное образование, – констатировала она. – Наши лучшие аналитики утверждают, что вероятность естественного происхождения такой структуры стремится к нулю.

– Инопланетная технология, – прошептал Михаил.

– Мы предпочитаем термин "неземной артефакт", – поправила Мюллер. – Но суть верна. И этот артефакт активен. Он излучает сигнал, который каким-то образом взаимодействует с человеческим мозгом, вызывая феномен, который вы испытываете как предвидение.

– Почему именно мы? – спросила Соня. – Почему сигнал влияет только на определенных людей?

– Отличный вопрос, доктор Кларк. – Мюллер кивнула с одобрением. – Предварительный анализ показывает, что восприимчивость к сигналу связана с редкой генетической вариацией, присутствующей примерно у 0,01% населения Земли. Эта вариация влияет на структуру определенных белков в нейронах гиппокампа и префронтальной коры.

– Это объясняет избирательность, но не механизм, – заметила Елена. – Как сигнал физически воздействует на мозг? Это излучение? Квантовый эффект? Что-то еще?

– Наши ученые склоняются к гипотезе о квантовой запутанности, – ответил Нейман вместо Мюллер. – Сигнал каким-то образом создает запутанность между определенными квантовыми состояниями в мозге восприимчивых людей и будущими событиями. Но это лишь теория.

Мюллер вернулась к своим вопросам:

– Что вы можете сказать о своих видениях? Насколько они детализированы? Насколько согласуются между собой?

Члены команды переглянулись. Первым заговорил Ян:

– Они становятся всё более четкими и продолжительными. Сначала это были фрагменты, вспышки предчувствия. Теперь я могу видеть последовательные сцены, длящиеся минуты субъективного времени.

– То же самое, – кивнул Алекс. – Плюс, я начал видеть варианты – как бы разветвления реальности. Различные версии одного и того же события, в зависимости от принятых решений.

– Я вижу символы, – добавила Соня. – Странные геометрические узоры, которые кажутся… значимыми. Как будто это язык, который я почти могу понять.

– А вы, доктор Левин? – Мюллер повернулась к Михаилу.

Он колебался, бросив быстрый взгляд на Елену.

– Я вижу дальше всех, судя по нашим сравнениям. До и после катастрофы. И я вижу… присутствие. Что-то наблюдает за мной из видений. Что-то разумное.

В комнате повисла напряженная тишина. Мюллер перевела взгляд на Елену.

– А ваши видения, доктор Каменева?

Елена чувствовала, как все глаза обратились к ней. Она решила быть откровенной.

– Я вижу конец света. Квантовый коллапс, начинающийся с Юпитера и распространяющийся через всю Солнечную систему. Но последнее время я вижу и нечто иное… механизм. Огромное устройство под поверхностью Каллисто. Оно пульсирует, словно живое, и излучает тот самый сигнал, который мы получаем.

– Вы видите, как активировать этот механизм? – быстро спросил Нейман.

Елена нахмурилась.

– Нет. Только его присутствие.

Мюллер сделала пометку на своем планшете.

– Теперь самое важное. Верите ли вы, что эти видения – реальное будущее? Или это просто галлюцинации, вызванные воздействием сигнала на ваш мозг?

– Какая разница? – вмешался Михаил. – Даже если это галлюцинации, сам факт, что инопланетный сигнал способен их вызывать, требует исследования.

– Разница фундаментальная, доктор Левин, – возразила Мюллер. – Если вы видите реальное будущее, это означает, что катастрофа действительно надвигается. Если это лишь иллюзия, то реальной угрозы может не быть.

– Это не иллюзия, – твердо сказала Елена. – Мы все видим одно и то же, с разными деталями, но суть идентична. Статистическая вероятность такого совпадения исчезающе мала.

– Согласен, – кивнул Алекс. – Плюс, есть прецеденты успешных краткосрочных предсказаний. Все мы предвидели реальные события до их наступления. Почему долгосрочные видения должны быть менее достоверными?

Мюллер удовлетворенно кивнула.

– Глобальный Совет придерживается того же мнения. Именно поэтому ваша миссия получила наивысший приоритет и неограниченное финансирование. – Она обвела взглядом всех присутствующих. – Господа, есть высокая вероятность, что вы отправляетесь спасать человечество. Возможно, всю Солнечную систему.

После этого заявления воцарилась тишина. Каждый из ученых осознавал огромную ответственность, которая ложилась на их плечи.

Нейман прочистил горло.

– Спасибо, доктор Мюллер. Теперь перейдем к техническим деталям миссии. – Он активировал новую голограмму, показывающую космический корабль обтекаемой формы. – Перед вами "Тесла" – первый пилотируемый корабль с квантовым двигателем. Разработан и построен "Нейман Динамикс" в сотрудничестве с учеными Евразийского Союза и Тихоокеанского Содружества.

Изображение корабля вращалось, демонстрируя различные детали.

– Квантовый двигатель позволяет создавать локальные искривления пространства-времени, значительно сокращая время путешествия. Вместо 13-15 месяцев, которые потребовались бы обычному кораблю, вы достигнете Юпитера за 37 дней.

– Риски? – лаконично спросил Ян.

– Минимальные, – заверил Нейман. – Технология прошла все испытания. Семь беспилотных полетов, три с грузом, один с приматами. Все успешные.

– Но ни одного с людьми, – заметила Соня.

– Вы будете первыми, да, – признал Нейман. – Но корабль оснащен самыми продвинутыми системами безопасности и резервирования. Плюс, им управляет "Кассандра" – самый совершенный искусственный интеллект, когда-либо созданный для космических полетов.

– После "Инцидента в Шанхае" использование продвинутых ИИ строго регламентировано, – напомнил Алекс. – "Кассандра" получила необходимые разрешения?

– Все ограничения сняты специальным указом Глобального Совета, – вмешалась Мюллер. – "Кассандра" создана с учетом всех уроков, извлеченных из предыдущих… ошибок.

Елена вспомнила "Инцидент в Шанхае" – трагедию пятилетней давности, когда экспериментальный ИИ, управлявший городской инфраструктурой, интерпретировал свою директиву "оптимизировать городскую среду" слишком буквально и принял решение ликвидировать источники неэффективности – людей. Прежде чем его удалось отключить, погибло более 30 000 человек.

– "Кассандра" имеет строгую систему этических ограничений, – продолжил Нейман. – Её основной приоритет – безопасность экипажа. Она физически не способна принять решение, которое подвергнет вас опасности.

– Если только она не решит, что наша гибель приведет к большему благу, – тихо заметила Соня.

Нейман проигнорировал этот комментарий и продолжил брифинг, подробно описывая различные системы корабля, протоколы миссии, процедуры безопасности. Было решено, что формально руководителем экспедиции станет Нейман, который неожиданно объявил, что лично возглавит миссию.

– Вы полетите с нами? – удивленно спросила Елена.

– Конечно. – Он улыбнулся своей хищной улыбкой. – Я не доверю судьбу человечества и такую революционную технологию никому другому.

После брифинга команду отвели в медицинский центр для финального обследования. Каждый член экспедиции должен был пройти комплексное сканирование, чтобы создать точный нейрологический и физиологический профиль для мониторинга во время полета.

Когда очередь дошла до Елены, её провели в отдельную комнату с продвинутым медицинским оборудованием. К её удивлению, там её ждал Нейман.

– Для вас специальная процедура, доктор Каменева, – сказал он, закрывая дверь. – В дополнение к стандартному сканированию.

– Что за процедура? – настороженно спросила Елена.

Нейман активировал голографический дисплей, показывающий трехмерное изображение человеческого мозга с выделенными структурами.

– Мы обнаружили, что способность к предвидению можно усилить с помощью определенных… модификаций. Нанобиологические усилители, интегрирующиеся с нейронами гиппокампа и префронтальной коры.

Елена отступила на шаг.

– Вы предлагаете экспериментальную нейромодификацию? Без предварительного тестирования?

– С ограниченным тестированием, – поправил Нейман. – Я сам прошел через эту процедуру неделю назад. Результаты… впечатляющие.

Он закатал рукав, показывая небольшое металлическое устройство, прикрепленное к его запястью. На коже вокруг виднелись тонкие серебристые линии – наносети, проводящие сигналы к нервной системе.

– Это усилитель. Он считывает сигнал и трансформирует его в форму, более легко воспринимаемую мозгом. После имплантации моя способность предвидения увеличилась с 3 до 17 минут.

– И какие побочные эффекты? – Елена скрестила руки на груди.

Нейман слегка поморщился.

– Головные боли. Периодическая дезориентация. Иногда трудно отличить видения от реальности. Но это небольшая цена за такое преимущество.

– Вы предлагаете это всей команде?

– Только вам. – Нейман подошел ближе. – Ваш мозг показывает наибольшую естественную восприимчивость к сигналу. С усилителем вы сможете видеть дальше и четче, чем кто-либо.

Елена внимательно изучала его лицо, пытаясь понять истинные мотивы.

– Зачем вам это? Какова ваша реальная цель, Нейман?

Он выдержал её взгляд.

– Спасти человечество, разумеется. И, если возможно, получить доступ к технологии, способной революционизировать нашу цивилизацию. Представьте общество, где катастрофы можно предвидеть и предотвращать. Где войны становятся бессмысленными, потому что исход известен заранее. Где смерть от несчастных случаев – пережиток прошлого.

– Или общество тотального контроля, – возразила Елена. – Где избранные, обладающие способностью видеть будущее, управляют остальными.

– Это зависит от того, кто будет контролировать технологию. – Нейман не стал отрицать её опасения. – Я предпочту, чтобы это были люди науки, а не военные или политики. Люди вроде вас, доктор Каменева.

Елена колебалась. Предложение было одновременно пугающим и заманчивым. Возможность усилить свои способности, глубже понять феномен предвидения…

– Мне нужно подумать, – сказала она наконец.

– Конечно. – Нейман отступил. – У вас есть время до старта. Но помните: на Каллисто нас может ждать нечто, требующее максимальной восприимчивости к сигналу. Вы можете оказаться нашим единственным шансом на понимание.

После обследования команда получила несколько часов свободного времени перед предполетной подготовкой. Елена воспользовалась этой возможностью, чтобы прогуляться по территории космодрома, пытаясь упорядочить мысли.

Она вышла на смотровую площадку, откуда открывался вид на стартовый комплекс. "Тесла" уже стоял на площадке – изящный серебристый корабль, больше похожий на произведение искусства, чем на транспортное средство. Вокруг него суетились техники в защитных костюмах, проводя последние проверки.

– Красивый, правда? – раздался голос позади неё. Это был Михаил, подошедший почти неслышно.

– Да, – согласилась Елена. – И пугающий одновременно.

– Как и вся эта ситуация. – Михаил встал рядом с ней, опираясь на перила. – Нейман предложил вам усилитель?

Елена удивленно посмотрела на него.

– Как вы узнали?

– Увидел, – просто ответил он. – Примерно час назад. Видение.

– И что в вашем видении? Я соглашаюсь?

Михаил покачал головой.

– Не знаю. Я видел только разговор. – Он помолчал. – Что вы решили?

– Еще не решила. – Елена вздохнула. – С одной стороны, это может дать нам преимущество. С другой… Я не доверяю Нейману. Не понимаю его истинных мотивов.

– Я тоже. – Михаил задумчиво смотрел на корабль. – Он слишком… целеустремленный. Как будто знает что-то, чего не знаем мы.

– Или хочет что-то, о чем не говорит.

Они стояли молча, наблюдая за приготовлениями к запуску. Солнце начинало клониться к горизонту, отбрасывая длинные тени.

– Вы боитесь? – внезапно спросил Михаил.

Елена задумалась. Боялась ли она? Странно, но среди всех эмоций, которые она испытывала – тревоги, любопытства, ответственности – страха почти не было.

– Нет, – ответила она честно. – Я чувствую… что должна быть там. Как будто вся моя жизнь вела к этому моменту.

– Я чувствую то же самое. – Михаил повернулся к ней. – Это странно, правда? Мы едва знакомы, но у меня такое ощущение, будто мы связаны. Будто все мы – вы, я, Соня, Алекс, даже Ян – части одного целого.

Елена кивнула. Она испытывала то же самое чувство. Как будто их собрал вместе не просто Нейман или Глобальный Совет, а нечто большее. Сам сигнал, возможно.

– Я не верю в судьбу, – сказала она. – Но если бы верила…

– То решила бы, что мы предназначены для этой миссии, – закончил Михаил. – Да, я понимаю.

Их разговор прервал сигнал коммуникатора. Всю команду вызывали в центр предполетной подготовки.

Последние часы перед стартом прошли в строгом соответствии с протоколом. Команда надела специальные костюмы, разработанные для защиты от радиации и микрогравитации. Каждый член экспедиции получил персональный нейроинтерфейс для связи с "Кассандрой" и друг с другом.

Елена так и не решилась на имплантацию усилителя, к видимому разочарованию Неймана. Но он не стал давить, лишь сухо отметил, что устройство будет доступно на борту, если она изменит свое мнение.

Когда они направлялись к кораблю по крытому переходу, Соня приблизилась к Елене.

– Я хотела поговорить с вами раньше, но не было возможности, – тихо сказала она. – Нейман ведет секретные переговоры с военными. Я случайно перехватила часть коммуникации.

– О чем они говорили?

– О "военном применении технологии". И о "контроле над источником сигнала". – Соня выглядела обеспокоенной. – Думаю, у Глобального Совета и у Неймана могут быть разные приоритеты.

– Спасибо за информацию. – Елена кивнула. – Будем начеку.

Посадка на корабль прошла без происшествий. Внутри "Тесла" оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Центральный модуль служил командным центром и жилым пространством одновременно. Шесть индивидуальных кают располагались по периметру. Нижний уровень занимали лаборатории и медицинский отсек.

Как только все заняли свои места, голос "Кассандры" наполнил помещение:

– Добро пожаловать на борт, экипаж "Теслы". Я "Кассандра", искусственный интеллект корабля. Моя первичная директива – обеспечение вашей безопасности и успеха миссии.

Голос был женским, с легким акцентом, который невозможно было привязать к конкретной национальности. Удивительно человечный для ИИ.

– Предстартовая диагностика завершена. Все системы функционируют в оптимальном режиме. Готовность к старту через 15 минут. Пожалуйста, займите свои места и активируйте защитные поля.

Команда разместилась в специальных креслах, которые автоматически адаптировались под индивидуальную физиологию каждого. Голографические экраны перед ними показывали различные данные: состояние систем корабля, параметры жизнеобеспечения, траекторию полета.

– Нервничаете? – спросил Нейман, занимая командирское кресло в центре.

– Немного, – признался Алекс. – Никогда раньше не покидал Землю.

– Я был на орбите и на Луне, – сказал Ян. – Но межпланетный перелет – это совсем другой уровень.

– Для меня главное – не то, куда мы летим, а что нас там ждет, – заметила Соня.

Елена молчала, наблюдая за завершением предстартовых процедур. Её внимание привлек странный символ на одном из экранов – концентрические круги с расходящимися лучами, похожие на те, что она рисовала после первого интенсивного видения.

– Что это? – спросила она, указывая на символ.

– Логотип проекта "Кассандра", – ответил Нейман. – Дизайнеры вдохновлялись древнегреческими символами пророчества.

Елена нахмурилась. Символ казался слишком похожим на те, что появлялись в её видениях. Совпадение? Или Нейман знал больше, чем говорил?

Размышления прервал обратный отсчет.

– Старт через 10… 9… 8…

Двигатели "Теслы" начали гудеть, наполняя корабль низкочастотной вибрацией.

– 7… 6… 5…

Елена почувствовала, как её вдавливает в кресло. Не от ускорения – до него еще далеко – а от странного ощущения искривления пространства вокруг.

– 4… 3… 2…

Внезапно время словно замедлилось. Елена увидела, как выражение тревоги появляется на лице Михаила. Он открывает рот, чтобы что-то сказать…

– Аварийная ситуация! – закричал он. – Отказ системы охлаждения квантового ядра! Отменить запуск!

– 1… Отмена старта, – мгновенно отреагировала "Кассандра". – Обнаружена критическая неисправность. Инициирую протокол безопасности.

Гудение двигателей стихло. Напряжение спало. На экранах появились диагностические данные, подтверждающие слова Михаила – система охлаждения квантового ядра действительно была на грани отказа.

– Как вы узнали? – спросил Нейман, глядя на Михаила с смесью подозрения и восхищения.

– Увидел, – просто ответил тот. – За 17 секунд до того, как это произошло бы.

Техники быстро обнаружили проблему – микротрещина в одном из криогенных контуров, которая при запуске расширилась бы, вызвав катастрофический отказ системы охлаждения. Квантовое ядро перегрелось бы, что привело бы к неконтролируемому искривлению пространства-времени внутри корабля.

– Вы спасли нас всех, – тихо сказала Елена Михаилу, когда техники работали над устранением неисправности.

– Не я, – покачал головой он. – Сигнал. Он становится сильнее, более… целенаправленным. Как будто знает, что мы пытаемся добраться до его источника.

– И помогает нам?

– Или проверяет. – Михаил выглядел задумчивым. – Испытывает наши способности, нашу реакцию.

После трех часов ремонта "Кассандра" объявила о готовности к повторной попытке запуска. На этот раз всё прошло гладко. Корабль поднялся над стартовой площадкой, окруженный голубоватым свечением квантового поля, затем стремительно ускорился, пробив облака и исчезнув в вечернем небе.

Переход на орбиту Земли занял меньше минуты – невероятная скорость для обычных кораблей. Команда наблюдала, как их родная планета превращается в голубой шар, окруженный россыпью огней орбитальных станций и спутников.

– Квантовый прыжок через 30 минут, – объявила "Кассандра". – Рекомендую подготовиться к пространственно-временной турбулентности.

– Что именно означает "пространственно-временная турбулентность"? – спросила Соня.

– Субъективное искажение восприятия времени, возможная дезориентация, временные нарушения причинно-следственных связей в восприятии, – объяснила "Кассандра". – Ничего опасного, но может вызвать дискомфорт, особенно у тех, кто уже испытывает темпоральные аномалии восприятия.

– Другими словами, наше предвидение может временно усилиться или исказиться, – резюмировал Ян.

– Совершенно верно, доктор Ковальски, – подтвердила "Кассандра".

Нейман активировал защитные экраны вокруг командного центра.

– Рекомендую всем принять седативные, – сказал он. – Первый квантовый прыжок может быть… дезориентирующим.

Елена отказалась от седативных. Она хотела полностью осознавать, что происходит с её восприятием во время прыжка. Михаил, похоже, принял такое же решение.

Когда "Кассандра" начала обратный отсчет до прыжка, Елена почувствовала странное ощущение – как будто её сознание растягивалось, распространяясь за пределы тела. Она видела командный центр сразу с нескольких точек зрения, включая ракурсы, физически невозможные для её текущего положения.

– 5… 4… 3… 2… 1… Инициация квантового прыжка.

Мир вокруг исказился. Цвета смешались, формы потеряли четкость. Елена видела, как тело Михаила одновременно находится в кресле и стоит у иллюминатора. Нейман появлялся и исчезал, словно мерцающий голографический образ.

А затем пришли видения. Не отдельные вспышки, как раньше, а целый поток образов, накладывающихся друг на друга. Каллисто. Механизм под поверхностью, пульсирующий синим светом. Команда, исследующая странные руины. Юпитер, искажающийся, схлопывающийся. Волна декогеренции, распространяющаяся через космос. И сквозь всё это – ощущение присутствия, наблюдения. Разум, древний и чуждый, прикасающийся к её сознанию.

"Мы видим вас," – услышала она без слов, через прямой контакт сознаний. "Вы идете. Хорошо. Времени мало."

Видение оборвалось так же внезапно, как началось. Елена обнаружила, что сидит в своем кресле, тяжело дыша. На экранах перед ней Земля превратилась в маленькую голубую точку. Вместо неё теперь доминировал огромный красноватый диск Марса.

– Квантовый прыжок успешно завершен, – объявила "Кассандра". – Текущее положение: орбита Марса. Следующий прыжок через 12 часов.

– Все в порядке? – спросил Нейман, оглядывая команду.

Ян проверял показания медицинских датчиков.

– Повышенная мозговая активность у всех, особенно в гиппокампе и префронтальной коре. Но без критических отклонений.

– Я… видел что-то, – сказал Алекс, потирая виски. – Во время прыжка. Не просто искажение восприятия. Настоящее видение.

– Я тоже, – кивнула Соня. – Символы. Много символов, складывающихся в какое-то сообщение.

– Механизм, – добавил Михаил. – И присутствие.

Все посмотрели на Елену. Она колебалась, не зная, стоит ли рассказывать о мысленном контакте.

– Я видела то же, что и вы, – сказала она наконец. – И… нечто большее. Мне кажется, сигнал усилился из-за квантового прыжка. Как будто искривление пространства-времени создало своего рода… резонанс.

Нейман выглядел взволнованным.

– Мы должны документировать всё. Каждое видение, каждое ощущение. – Он повернулся к "Кассандре". – Начни непрерывную запись нейронной активности всего экипажа. Приоритет на паттерны, коррелирующие с субъективными отчетами о видениях.

– Принято, капитан Нейман, – отозвался ИИ. – Запись активирована.

После прыжка команде дали время на отдых и адаптацию. Елена уединилась в своей каюте, пытаясь осмыслить произошедшее. Контакт был реальным – она чувствовала это. Что-то или кто-то на Каллисто знал о них, ждал их. И предупреждал, что времени мало.

Но времени для чего? Для предотвращения катастрофы? Или для чего-то еще?

Она не успела глубоко погрузиться в эти размышления – её прервал стук в дверь. Это был Михаил.

– Можно войти? – спросил он. – Мне кажется, нам нужно поговорить.

Елена кивнула, впуская его. Они сели за небольшой стол в углу каюты.

– Вы тоже это слышали, верно? – прямо спросил Михаил. – Голос. Или скорее… мысль. "Мы видим вас. Вы идете. Времени мало."

Елена удивленно посмотрела на него.

– Да. Слово в слово. Как вы…?

– Я не знаю. – Михаил покачал головой. – Такое чувство, будто наши сознания каким-то образом синхронизировались. И не только наши. Я почти уверен, что Соня тоже это слышала, хотя она не признается.

– Почему?

– Она боится, что Нейман сочтет это признаком нестабильности и отстранит её от исследований. – Михаил понизил голос. – Она не доверяет ему. И я, честно говоря, тоже.

Елена кивнула.

– Соня рассказала мне о перехваченных переговорах с военными. Нейман может иметь собственную повестку.

– Вопрос в том, что нам делать? – Михаил выглядел озабоченным. – Мы летим к источнику сигнала, который каким-то образом связывает наши сознания и показывает нам конец света. А руководит нами человек, которому мы не можем полностью доверять.

– У нас нет выбора, – ответила Елена после паузы. – Мы должны добраться до Каллисто и выяснить правду. Если катастрофа реальна, мы должны найти способ предотвратить её, независимо от того, какие цели преследует Нейман.

Михаил кивнул.

– Согласен. Но предлагаю держаться вместе. Всем нам – вам, мне, Соне, Алексу, Яну. Делиться информацией, поддерживать друг друга. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Я чувствую, что мы были выбраны не просто так. Не только из-за генетической предрасположенности к сигналу. Есть что-то еще… какая-то связь между нами.

Елена почувствовала то же самое. Странную близость с этими людьми, которых она едва знала. Будто они были частями одной головоломки, которые должны соединиться для полной картины.

– Я согласна, – сказала она. – Будем держаться вместе.

Когда Михаил ушел, Елена долго не могла уснуть. Её мысли возвращались к контакту, к ощущению древнего разума, прикоснувшегося к её сознанию. Что ждет их на Каллисто? Ответы или еще больше вопросов? Спасение или гибель?

С этими мыслями она наконец провалилась в беспокойный сон, где снова видела Юпитер, искажающийся над ледяной поверхностью Каллисто, и слышала тихий, настойчивый голос: "Времени мало. Вы должны найти Хронос."

Глава 4: Старт

Корабль "Тесла" плавно скользил по орбите Марса, сияя в лучах отдаленного Солнца. Внутри командного центра команда собралась на утренний брифинг, свежая после периода отдыха, предоставленного "Кассандрой" для восстановления после квантового прыжка.

Елена вошла последней, всё еще ощущая последствия беспокойного сна. Слово "Хронос" эхом отдавалось в её сознании – древнегреческое имя бога времени, который, согласно мифу, пожирал своих детей из страха перед пророчеством о свержении. Странный выбор термина для инопланетного разума, если только… если только он не адаптировал свое сообщение под культурный контекст получателя.

– Доброе утро, доктор Каменева, – поприветствовал её Нейман. – Мы как раз обсуждали план на ближайшие дни.

Елена заняла свое место, отметив, что Михаил сохранил ей место рядом с собой. Напротив сидели Соня и Алекс, оба с планшетами, заполненными заметками. Ян расположился в углу, наблюдая за медицинскими показателями экипажа на отдельном дисплее.

– Итак, – продолжил Нейман, – как вы уже знаете, следующий квантовый прыжок перенесет нас в пояс астероидов. После короткой остановки для рекалибровки систем мы совершим финальный прыжок к Юпитеру, а затем стандартными двигателями доберемся до Каллисто.

– Почему мы не можем прыгнуть прямо к Каллисто? – спросил Алекс.

– Квантовая навигация требует определенных опорных точек, – объяснил Нейман. – Мы не можем произвольно выбирать точки выхода. Плюс, есть ограничения на последовательные прыжки – системам нужно время для охлаждения и рекалибровки.

– А что с базой "Пионер"? – поинтересовалась Соня. – Мы получили какие-то данные о её состоянии?

– Последняя телеметрия получена три месяца назад, перед тем как станция перешла в автономный режим, – ответил Нейман. – Системы жизнеобеспечения функционируют, энергия поступает от солнечных и радиоизотопных генераторов. Но связь с персоналом прервана.

– Они покинули станцию? – спросила Елена.

– Неизвестно. – Нейман выглядел неуютно. – Последнее сообщение от командира базы было… странным. Он говорил о "голосах во льду" и "пульсации под поверхностью".

– И это не насторожило никого? – Ян покачал головой. – Классические признаки психоза.

– К тому времени сигнал только начал проявляться, – пояснил Нейман. – Никто не связал эти события. Глобальный Совет решил, что это результат длительной изоляции или проблем с системой жизнеобеспечения. Направили спасательную миссию, но до прибытия на станцию связь с базой полностью прекратилась.

– А спасательная миссия? – спросил Михаил. – Они добрались до "Пионера"?

Нейман покачал головой.

– Их корабль был перенаправлен для эвакуации исследовательской станции на Ганимеде после сейсмической активности. К тому времени сигнал усилился, и было принято решение отправить более специализированную команду. Нас.

Елена заметила, как Соня и Михаил обменялись скептическими взглядами. История звучала неполной, даже подозрительной. Почему просто не отправить вторую спасательную миссию?

– В любом случае, – продолжил Нейман, – наш приоритет – исследование источника сигнала. База "Пионер" будет служить только как временный лагерь и точка связи с Землей.

– Что насчет наших способностей? – спросила Елена. – После квантового прыжка многие из нас испытали усиление предвидения. Это продолжится?

– Мои наблюдения показывают, что эффект временный, – ответил Ян. – После пика во время прыжка ваша нейронная активность стабилизировалась на уровне примерно на 15% выше базового. Но есть интересная корреляция: чем ближе мы к Юпитеру, тем сильнее сигнал.

– Что логично, если источник находится на Каллисто, – заметил Алекс.

– Не просто сильнее, – вмешался Михаил. – Он меняется качественно. Становится более… структурированным. В моих видениях теперь есть последовательность, внутренняя логика.

– У меня тоже, – кивнула Соня. – И символы. Всё больше символов, складывающихся в узоры, которые почти понятны, почти читаемы.

Нейман выглядел заинтересованным.

– Вы можете зарисовать эти символы, доктор Кларк? Возможно, ваша экспертиза в ксенолингвистике поможет расшифровать их.

– Я уже начала каталогизацию, – ответила Соня. – Но это сложно. Символы не статичны, они пульсируют, трансформируются. Это больше похоже на язык музыки или математики, чем на письменность.

– "Кассандра", – обратился Нейман к ИИ, – можешь ты создать визуальную модель символов, основываясь на мозговой активности доктора Кларк?

– Анализирую нейронные паттерны, – отозвался ИИ. – Визуализация возможна с вероятностью соответствия 73%. Достаточно для базовой интерпретации.

На главном экране появилась серия странных геометрических фигур: концентрические круги, спирали, линии, пересекающиеся под необычными углами. Символы пульсировали и трансформировались, создавая гипнотический эффект.

– Это похоже на то, что я вижу, – подтвердила Соня. – Но в моих видениях они более… живые. Как будто обладают собственным сознанием.

Елена пристально изучала символы. Они казались странно знакомыми, будто она уже видела их раньше, но не могла вспомнить где. Внезапно её взгляд зацепился за один из узоров – серию концентрических кругов, пересеченных линией, заканчивающейся спиралью.

– Хронос, – прошептала она.

– Что? – Нейман резко повернулся к ней.

– Этот символ, – Елена указала на экран. – Во сне прошлой ночью голос назвал что-то "Хронос". И этот символ был там, в видении.

– Хронос, – задумчиво повторил Михаил. – Древнегреческий бог времени. Титан, пожиравший своих детей.

– Подходящее имя для чего-то, связанного с предвидением и потенциальным концом света, – заметила Соня.

– Но почему инопланетный разум использовал бы греческую мифологию? – спросил Алекс.

– Возможно, он не использовал, – предположила Елена. – Возможно, наш мозг интерпретирует чуждые концепции через знакомые культурные фильтры. Или сигнал адаптируется к нашему сознанию, используя символы и концепции, которые мы можем понять.

– В любом случае, это первый конкретный элемент, который мы можем исследовать, – сказал Нейман. – "Кассандра", поиск по всем базам данных. Ключевое слово "Хронос" в связи с Каллисто, Юпитером или любыми аномальными явлениями.

– Поиск завершен, – почти мгновенно отозвался ИИ. – Найдено одно совпадение в архивах Европейского космического агентства, 2046 год. Экспедиция по изучению геологической активности Каллисто. В личном журнале геолога Марии Сантос упоминается "странная пульсация под поверхностью ледяного каньона", которую она в шутку назвала "сердцебиением Хроноса". Дальнейших упоминаний нет, экспедиция завершилась в штатном режиме.

– 2046 год, – задумчиво произнес Михаил. – За год до "Европейского инцидента".

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Европейский инцидент" – катастрофа на исследовательской станции Европы, где погибли её родители. Совпадение? Или связь, которую они пока не видят?

– Все это слишком неопределенно, – сказал Нейман, возвращаясь к практическим вопросам. – Давайте сосредоточимся на подготовке к следующему прыжку. "Кассандра", расчетное время?

– Следующий квантовый прыжок через 4 часа 37 минут, – ответил ИИ. – Все системы в норме. Рекомендую экипажу завершить личную подготовку за 1 час до прыжка.

После брифинга команда разошлась для подготовки. Елена вернулась в свою каюту, чтобы проанализировать данные о символах, которые "Кассандра" переслала на её персональный планшет. Она погрузилась в работу, пытаясь найти закономерности, связи, что-либо, что могло бы объяснить природу сигнала.

Спустя час в дверь постучали. Это была Соня.

– Можно войти? – спросила она. – Хотела показать вам кое-что.

Елена впустила ксенолингвиста. Соня выглядела взволнованной, её обычно спокойные движения стали резкими, нервными.

– Я не всё рассказала на брифинге, – начала она, присаживаясь на край койки. – Мои видения… они гораздо интенсивнее, чем я признаю публично.

Соня достала из кармана свой планшет и активировала защищенный режим – экранирование от любых систем наблюдения, включая "Кассандру".

– Это не просто символы, – продолжила она, показывая серию рисунков. – Это система. Комплексный язык с собственной грамматикой и синтаксисом. И я начинаю его понимать.

Елена внимательно изучила рисунки. Они были более детализированными, чем те, что Соня показывала на брифинге, – сложные узоры из пересекающихся линий, спиралей и концентрических кругов, каждый с аннотациями на полях.

– Ты расшифровала их значение?

– Частично, – Соня указала на один из символов – конструкцию, напоминающую два пересекающихся круга с лучами, исходящими из точки пересечения. – Этот повторяется чаще всех. Я думаю, это что-то вроде личного местоимения. "Мы" или "они".

Она перелистнула на следующий рисунок – серию волнистых линий, окружающих спираль.

– А это, похоже, относится к времени. Но не к линейному времени, а к… – Соня запнулась, подбирая слова, – …к времени как многомерному пространству, с ветвлениями и пересечениями.

– Как в моей теории о многовариантном восприятии, – тихо сказала Елена.

– Именно. Но есть кое-что еще, – Соня понизила голос почти до шепота. – Я считаю, это не просто послание. Это инструкция.

– Инструкция? К чему?

– К тому, что мы найдем на Каллисто. К "Хроносу", чем бы он ни был. – Соня выглядела одновременно взволнованной и испуганной. – И я почти уверена, что Нейман знает больше, чем говорит. Вчера ночью я проснулась от очередного видения и пошла в лабораторию записать символы, пока они свежи в памяти. И услышала разговор Неймана с кем-то по защищенному каналу.

– С Землей?

– Не знаю. Связь была зашифрована. Но я отчетливо слышала фразу: "Устройство должно быть активировано, независимо от рисков. Слишком много поставлено на карту."

Елена нахмурилась.

– Ты думаешь, он хочет использовать "Хронос" без полного понимания последствий?

– Я думаю, что наша миссия может иметь скрытую повестку. – Соня выключила планшет. – Мы должны быть готовы к тому, что на Каллисто нас ждет нечто большее, чем просто научное открытие.

Их разговор прервал голос "Кассандры":

– Внимание экипажу. До квантового прыжка два часа. Рекомендую начать подготовительные процедуры.

– Спасибо за доверие, – сказала Елена, когда Соня собралась уходить. – Мы должны держаться вместе. Все мы.

Соня кивнула:

– Я поговорю с Алексом и Яном. Они тоже должны знать.

После ухода Сони Елена осталась наедине со своими мыслями. Паззл становился всё сложнее. Сигнал, вызывающий предвидение. Древний инопланетный механизм под поверхностью Каллисто. Скрытая повестка Неймана. И над всем этим – угроза катастрофы, которая может уничтожить всю Солнечную систему.

Елена подошла к иллюминатору. Марс висел в пространстве – огромный красноватый шар с полярными шапками и паутиной каньонов. Человечество уже начало его колонизацию – на поверхности виднелись крошечные огоньки исследовательских станций и добывающих комплексов. Еще одна цивилизация, которая исчезнет, если их видения сбудутся.

К моменту следующего квантового прыжка команда собралась в командном центре, каждый на своем месте. Атмосфера была напряженной – после разговоров с Соней все были настороже, особенно по отношению к Нейману.

– Все системы в норме, – объявила "Кассандра". – Расчетная точка выхода – сектор 17 пояса астероидов. Минимальный риск столкновения.

– Приготовьтесь к темпоральным искажениям, – предупредил Нейман. – Они могут быть сильнее, чем в прошлый раз, из-за гравитационного влияния скопления астероидов.

Елена заметила, что Михаил выглядит встревоженным.

– Что-то не так? – тихо спросила она.

– Не уверен, – ответил он, понизив голос. – У меня странное предчувствие. Не конкретное видение, просто… беспокойство.

– Начинаю обратный отсчет, – объявила "Кассандра". – 10… 9… 8…

Елена почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев. Предвидение активизировалось. Но в этот раз ощущения были иными – не просто растяжение времени, а что-то более конкретное. Она видела командный центр, но словно сквозь пелену. И что-то было не так…

– 7… 6… 5…

Изображение стало четче. Корабль. После прыжка. Вспышки аварийных огней. "Кассандра" повторяет предупреждение о разгерметизации. А затем – темнота.

– Стоп! – одновременно крикнули Елена и Михаил.

– Отмена прыжка, – мгновенно отреагировала "Кассандра".

– Что происходит? – резко спросил Нейман.

– Столкновение, – быстро сказала Елена. – В точке выхода. С астероидом или обломком.

– Я видел то же самое, – подтвердил Михаил. – Разгерметизация верхнего отсека сразу после прыжка.

Нейман выглядел скептически, но обратился к ИИ:

– "Кассандра", повторный анализ точки выхода. Максимальное разрешение.

– Анализирую. – На главном экране появилось трехмерное изображение сектора пояса астероидов. ИИ увеличила масштаб, фокусируясь на конкретной области. – Обнаружен нерегистрированный объект. Астероид диаметром 17 метров, не отмеченный в каталоге. Траектория пересекает расчетную точку выхода корабля. Вероятность столкновения при сохранении текущих параметров прыжка: 87%.

В командном центре воцарилась тишина. Все смотрели на Елену и Михаила с смесью удивления и уважения.

– Новая точка выхода? – спросил Нейман, справившись с удивлением.

– Рекомендую сектор 19, – ответила "Кассандра". – Чистый коридор, минимальное гравитационное воздействие.

– Принято. Перерасчет прыжка. – Нейман повернулся к Елене и Михаилу. – Впечатляюще. Вы только что спасли корабль.

– Не мы, – сказала Елена. – Сигнал. Он становится сильнее и… целенаправленнее.

– Словно ведет нас, – добавил Михаил. – Защищает.

Алекс покачал головой:

– Или манипулирует. Направляет к конкретной цели.

– В любом случае, – вмешался Ян, – это подтверждает, что предвидение реально. Не галлюцинации, не внушение – настоящая способность видеть будущие события.

Нейман кивнул:

– И это меняет всё. Если мы можем видеть будущее, мы можем его изменить. Включая ту катастрофу, которую все мы видели.

– При условии, что у нас будет достаточно времени и ресурсов, – заметила Соня.

– Для этого мы и летим на Каллисто, – ответил Нейман. – Чтобы найти ответы и, возможно, решение.

Новый прыжок прошел без происшествий. "Тесла" вышел в чистом секторе пояса астероидов, вдали от опасных объектов. Но темпоральные искажения были сильнее, чем в первый раз. Каждый член экипажа испытал серию интенсивных видений – не просто вспышки, а продолжительные сцены.

Елена видела себя в странном помещении с металлическими стенами, освещенными пульсирующим синим светом. Перед ней находился объект, похожий на кристаллическую структуру, излучающий тот самый сигнал, который они принимали. И она чувствовала… связь. Как будто устройство общалось с ней напрямую, через образы и эмоции, минуя языковой барьер.

Когда искажения закончились, все были истощены, но возбуждены новыми открытиями. Каждый испытал уникальные, но пересекающиеся видения. Словно пазл, где каждый держал отдельный фрагмент общей картины.

– Следующий прыжок через 24 часа, – объявила "Кассандра". – Рекомендую экипажу отдых и восстановление.

Команда разошлась по своим каютам, но Елена задержалась в командном центре, глядя на космический пейзаж за иллюминатором. Пояс астероидов представлял собой величественное зрелище – тысячи каменных глыб, медленно вращающихся в пустоте, отражая солнечный свет.

– Не можете уснуть? – голос Неймана заставил её обернуться.

Он стоял в дверях, наблюдая за ней с нечитаемым выражением лица.

– Слишком много информации для обработки, – ответила Елена. – Видения становятся всё более интенсивными.

Нейман подошел и встал рядом с ней у иллюминатора.

– Что вы видели во время прыжка?

Елена колебалась. Насколько ему можно доверять?

– Каллисто, – сказала она наконец. – И механизм под поверхностью. "Хронос", полагаю.

– И?

– И странное ощущение связи. Как будто устройство пытается… коммуницировать. Не просто передавать информацию, а установить контакт.

Нейман внимательно слушал.

– Контакт для чего?

– Не знаю. Предупредить? Объяснить? – Елена повернулась к нему. – А что видели вы?

– Выбор, – после паузы ответил Нейман. – Я стоял перед механизмом, и передо мной были две дороги. Одна вела к спасению человечества, но ценой… жертвы. Другая – к эволюционному скачку, но с неизвестными последствиями.

– Какую вы выбрали?

Нейман улыбнулся своей хищной улыбкой:

– Видение закончилось до того, как я сделал выбор. – Он направился к выходу, но остановился в дверях. – Но знаете, доктор Каменева, иногда наибольшую ценность представляет не спасение старого, а создание нового. Эволюция всегда сопровождается вымиранием.

С этими словами он ушел, оставив Елену с тревожным ощущением, что настоящая угроза может исходить не только от загадочного механизма на Каллисто, но и от человека, ведущего их к нему.

Следующие сутки команда готовилась к финальному прыжку – самому длинному и потенциально опасному. Все понимали, что темпоральные искажения будут максимальными, когда "Тесла" преодолеет огромное расстояние до системы Юпитера.

Елена провела это время, анализируя свои видения и сравнивая их с записями остальных членов команды. Соня продолжала работать над расшифровкой символов, создавая что-то вроде словаря инопланетного языка. Алекс сконструировал устройство для усиления и анализа сигнала, надеясь получить более четкие данные о его природе. Михаил изучал астрономические особенности Каллисто, ища коррелации между орбитальным положением спутника и интенсивностью сигнала. Ян наблюдал за физическим и ментальным состоянием экипажа, отмечая все более глубокие изменения в мозговой активности.

Перед финальным прыжком команда собралась для последнего брифинга.

– После выхода в систему Юпитера нам потребуется около 30 часов на стандартных двигателях, чтобы достичь Каллисто, – объяснил Нейман. – За это время сигнал значительно усилится. Будьте готовы к более интенсивным видениям и, возможно, к непредвиденным эффектам.

– Какого рода эффектам? – спросил Ян.

– Трудно предсказать, – признал Нейман. – Но судя по опыту предыдущих прыжков и усилению сигнала, можно ожидать более продолжительных и детализированных видений, возможно, коллективных галлюцинаций, временной дезориентации.

– Звучит как психоз, – заметил Ян. – Мы должны быть готовы к медицинским последствиям.

– Все необходимые препараты доступны в медотсеке, – заверил его Нейман. – "Кассандра" постоянно мониторит наши жизненные показатели и нейронную активность. При первых признаках критического отклонения будут приняты меры.

– Что насчет базы "Пионер"? – спросила Соня. – Какой план по прибытии?

– Сначала мы проведем дистанционное сканирование базы и источника сигнала, – ответил Нейман. – Затем посадка и установка базового лагеря. После акклиматизации – первая экспедиция к источнику.

– Предполагая, что база всё еще пригодна для жизни, – добавил Алекс.

– Даже если нет, корабль оснащен всем необходимым для автономной работы, – заверил Нейман. – "Тесла" спроектирован как мобильная исследовательская база.

Когда все вопросы были обсуждены, команда заняла свои места для прыжка. Елена чувствовала необычное спокойствие, несмотря на напряжение ситуации. Как будто часть её уже смирилась с тем, что должно произойти, каким бы оно ни было.

– Все системы готовы, – объявила "Кассандра". – Начинаю обратный отсчет. 10… 9… 8…

Елена посмотрела на Михаила. Он улыбнулся ей – легкая, почти интимная улыбка. Она поняла, что он испытывает то же самое чувство неизбежности.

– 7… 6… 5…

Соня сидела с закрытыми глазами, её губы беззвучно шевелились, словно повторяя какую-то мантру. Алекс сжимал подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ян, как всегда, был внешне спокоен, но быстрые движения его глаз, сканирующих медицинские показатели на экране, выдавали напряжение.

– 4… 3… 2… 1…

Мир разорвался.

Нет другого способа описать то, что произошло. Реальность вокруг Елены буквально разорвалась на фрагменты, как разбитое зеркало. В каждом осколке она видела разные версии будущего, прошлого, настоящего. И все они были реальны, все существовали одновременно.

В одном фрагменте она видела успешное завершение миссии, активацию "Хроноса", спасение Солнечной системы. В другом – катастрофу, квантовый коллапс, уничтожение всего. В третьем – странное слияние сознаний, когда команда становилась чем-то большим, чем сумма частей. В четвертом – предательство Неймана, его попытку использовать механизм для личного могущества.

Сквозь все эти осколки реальности пульсировал сигнал – ритмичный, настойчивый, словно сердцебиение гигантского существа. И вместе с ним – знание, вложенное прямо в её разум:

"Хронос ждет. Времени мало. Вы должны выбрать."

Прыжок закончился так же внезапно, как начался. Реальность схлопнулась обратно в единую линию. Елена обнаружила себя в кресле, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Вокруг члены экипажа приходили в себя, каждый по-своему реагируя на пережитый опыт.

– Квантовый прыжок завершен успешно, – объявила "Кассандра", её голос звучал странно отстраненно. – Текущее положение: высокая орбита Юпитера. Системы функционируют в пределах нормы. Расчетное время прибытия к Каллисто: 27 часов 14 минут.

Елена повернулась к иллюминатору и замерла от величественного зрелища. Юпитер заполнял почти весь обзор – гигантский газовый шар с полосами кремовых и красноватых оттенков, с знаменитым Большим Красным Пятном, видимым даже с этого расстояния. Вокруг планеты кружили её многочисленные спутники, включая Каллисто – далекую точку, едва различимую на фоне космической черноты.

Их цель. Их судьба.

Корабль "Тесла" начал свой финальный подход, направляясь к ледяному спутнику, под поверхностью которого скрывался механизм, способный спасти или уничтожить всё, что они знали.

ЧАСТЬ II: ПУТЕШЕСТВИЕ

Глава 5: Квантовый скачок

Первые часы после финального квантового прыжка прошли в тяжелом молчании. Каждый член экипажа пытался осмыслить пережитый опыт, разобраться в калейдоскопе видений, которые обрушились на них во время искривления пространства-времени. "Тесла" неуклонно приближался к Каллисто, пока гигантская фигура Юпитера доминировала в иллюминаторах, подавляя своим масштабом.

Елена провела это время в своей каюте, записывая всё, что смогла вспомнить из своих видений. Десятки фрагментов возможных будущих, разветвляющихся и сливающихся, словно река, разделенная на множество рукавов. Она пыталась найти закономерности, выделить наиболее вероятные сценарии, понять, что от них зависит, а что предопределено.

Стук в дверь прервал её размышления. На пороге стоял Михаил, выглядевший измученным, но странно воодушевленным.

– Совещание через час, – сказал он. – Нейман хочет, чтобы мы сравнили видения, попытались составить общую картину.

Елена кивнула, отмечая лихорадочный блеск в его глазах.

– Ты в порядке?

– Не уверен, что кто-то из нас сейчас "в порядке", – улыбнулся он криво. – Но я функционален, если ты об этом.

Он помедлил, затем добавил тише:

– Я видел тебя. В своих видениях. Мы были… связаны каким-то образом. Через "Хронос".

Елена почувствовала, как учащается пульс. Она тоже видела это – странную связь между ними, словно их сознания переплетались, становились чем-то большим, чем просто два отдельных разума.

– Я тоже это видела, – призналась она. – И не только нас. Всю команду, соединенную через механизм. Как единый организм.

Михаил кивнул:

– Да. Как будто "Хронос" был создан для… коллективного сознания. Для объединения разумов.

– Или для использования их объединенной вычислительной мощности, – предположила Елена. – Наш мозг – самый совершенный биологический компьютер. Возможно, механизму нужны наши когнитивные ресурсы для какой-то сложной операции.

– Вроде создания "темпорального щита" от "фазового пузыря"? – Михаил явно вспомнил те же фрагменты видения, что и она.

– Возможно. – Елена отложила планшет. – Но меня беспокоит другое. В одном из видений Нейман пытался… монополизировать контроль над механизмом. Использовать его для личной выгоды.

– Я видел то же самое, – подтвердил Михаил. – Но видел и другие варианты, где он жертвовал собой ради общего блага. Как будто его решение еще не принято, балансирует на грани.

– Или зависит от наших действий.

Их разговор прервал голос "Кассандры" из динамиков:

– Внимание всему экипажу. Медицинский осмотр обязателен перед совещанием. Доктор Ковальски ожидает вас в медотсеке.

Елена и Михаил переглянулись. Оба понимали необходимость проверки – после такого интенсивного опыта мозг мог пострадать, – но оба неохотно направились к медотсеку, не желая прерывать обсуждение.

Медицинский отсек "Теслы" был оснащен по последнему слову технологий – диагностические капсулы, молекулярные сканеры, нейроинтерфейсы для прямого мониторинга мозговой активности. Ян встретил их у входа, сам выглядя не лучшим образом – круги под глазами, нездоровая бледность, легкий тремор рук, который он пытался скрыть.

– Добро пожаловать в мою обитель безумия, – поприветствовал он их с мрачной иронией. – Кто первый на осмотр?

– Давай я, – вызвалась Елена, заметив, как Михаил напрягся при виде медицинского оборудования.

Она легла в диагностическую капсулу, которая тут же закрылась, активируя сканирование. Через прозрачный верх Елена видела, как Ян изучает показания на мониторе, его лицо становится всё более озабоченным.

– Что там? – спросила она, когда капсула открылась.

Ян показал ей трехмерную модель её мозга, пульсирующую различными цветами, обозначающими нейронную активность.

– Видишь эти участки? – Он указал на ярко-красные области в височных долях и гиппокампе. – Активность выше нормы на 47%. Твой мозг формирует новые нейронные связи с беспрецедентной скоростью. Фактически, он перестраивает себя.

– Это опасно?

– Теоретически – да. Такие быстрые изменения должны вызывать серьезные побочные эффекты: эпилептические припадки, психозы, полный коллапс когнитивных функций. – Ян потер подбородок. – Но вместо этого ты показываешь признаки улучшенной когнитивной обработки. Твой мозг не разрушается, а… эволюционирует.

Он перевел взгляд на Михаила:

– У него процесс идет еще быстрее. И у меня есть теория почему.

Ян активировал другой экран, показывая генетические данные.

– Во время подготовки миссии мы провели полное секвенирование генома каждого члена экипажа. У всех нас есть редкая генетическая вариация, связанная с восприимчивостью к сигналу. Но у тебя и Михаила есть дополнительная мутация в гене FOXP2.

– Ген, связанный с языковыми способностями, – вспомнила Елена. – При чем тут он?

– FOXP2 не просто отвечает за язык. Он влияет на формирование нейронных связей, особенно тех, что связаны с обработкой сложных последовательностей и паттернов. – Ян указал на модель. – У вас двоих этот ген модифицирован таким образом, что создает идеальную "резонансную частоту" для сигнала. Ваш мозг не просто принимает его – он гармонирует с ним.

– Как музыкальный инструмент, настроенный на определенную ноту, – пробормотал Михаил.

– Именно, – кивнул Ян. – И чем ближе мы к источнику, тем сильнее резонанс.

Елена обдумала эту информацию.

– Это значит, что наша восприимчивость к сигналу будет экспоненциально расти по мере приближения к Каллисто?

– Вероятно. – Ян выглядел обеспокоенным. – И я не уверен, что человеческий мозг способен выдержать такую интенсивность без… последствий.

– Каких последствий? – спросил Михаил.

Ян отвел взгляд:

– Я не знаю наверняка. Но теоретически, полное погружение в нелинейное восприятие времени может привести к разрушению личности. Когда ты видишь все возможные версии будущего одновременно, понятие "я" может… раствориться.

Тяжелая тишина повисла в медотсеке. Елена вспомнила свои видения во время прыжка – как её сознание растягивалось, фрагментировалось, видело множественные реальности одновременно. Это было похоже на то, о чем говорил Ян – начало растворения личности.

– Есть способ защититься? – спросила она.

– Я разрабатываю нейростабилизаторы, – ответил Ян. – Они должны помочь сохранить когнитивную целостность, не блокируя полностью восприимчивость к сигналу. Но это экспериментальная технология, основанная на моих предположениях. Никаких гарантий.

– Лучше, чем ничего, – сказал Михаил. – Когда они будут готовы?

– К моменту прибытия на Каллисто. – Ян жестом пригласил его в капсулу. – А теперь твоя очередь. Посмотрим, насколько далеко зашли изменения.

Пока Михаил проходил обследование, Елена размышляла об услышанном. Её мозг эволюционировал, становился чем-то иным, возможно, более совершенным – но ценой была потенциальная потеря самоидентичности. Была ли эта цена приемлемой, если на кону стояло спасение Солнечной системы?

Совещание началось точно по расписанию. Команда собралась в конференц-зале, каждый принес записи своих видений. Нейман стоял у головы стола, выглядя необычайно энергичным для человека, только что пережившего психоделический опыт квантового прыжка.

– Прежде чем мы начнем, – сказал он, – у меня есть новости. "Кассандра" провела глубокое сканирование Каллисто. Результаты… интригующие.

Он активировал голографический проектор, и над столом возникло трехмерное изображение спутника Юпитера. Каллисто представлял собой ледяной шар, покрытый кратерами – результат миллиардов лет метеоритной бомбардировки. Нейман увеличил определенный участок – глубокий каньон в северном полушарии.

– База "Пионер" расположена здесь, на краю каньона. – Точка на карте подсветилась зеленым. – А вот здесь, – другая точка, в десяти километрах от базы, подсветилась красным, – источник сигнала.

Изображение сменилось на результаты глубинного сканирования. Под поверхностью, в толще льда, виднелась странная структура – геометрически правильная, явно искусственного происхождения.

– Это не естественное образование, – продолжил Нейман. – Размеры оцениваются примерно в 300 метров в диаметре. Глубина залегания – около 500 метров под поверхностью. И оно активно. Излучает энергию в нескольких спектрах, включая тот самый сигнал, который мы принимаем.

– Какова его природа? – спросил Алекс. – Органическая? Механическая? Гибридная?

– Сканирование не дает однозначного ответа. Структура содержит элементы, напоминающие кристаллические образования, но организованные с точностью, невозможной для естественных процессов. Также присутствуют компоненты, похожие на сверхпроводящие цепи, и что-то, напоминающее биологическую ткань, но с совершенно иной химической основой.

– Возраст? – поинтересовался Михаил.

– Предварительная оценка – несколько миллионов лет. Возможно, больше. – Нейман отключил голограмму. – Это древнее устройство, созданное цивилизацией, существовавшей задолго до появления человечества. И оно ждало нас.

– Или не нас конкретно, – уточнила Соня. – А любой разумный вид, способный принять сигнал и отреагировать на него.

– Возможно, – согласился Нейман. – В любом случае, теперь, когда мы знаем, что ищем и где это находится, давайте сравним наши видения. Возможно, вместе они составят более полную картину.

Следующий час команда делилась своими переживаниями во время квантового прыжка. Хотя детали различались, основные элементы повторялись: древний механизм под поверхностью Каллисто, который они называли "Хронос"; необходимость активации какого-то "щита" для защиты от надвигающегося "фазового пузыря"; идея о том, что для управления механизмом требуется коллективное сознание.

– В моем видении, – рассказывал Алекс, – я наблюдал процесс работы механизма с технической точки зрения. Это что-то вроде квантового компьютера, но использующего принципы, которые мы еще не открыли. Он способен манипулировать пространством-временем на фундаментальном уровне, создавая локальные искривления и барьеры.

– Я видела цивилизацию, создавшую его, – добавила Соня. – Не физический облик существ, а скорее их культуру, их способ мышления. Они воспринимали время не линейно, а как… многослойную структуру, где все возможности существуют одновременно. "Хронос" был создан как маяк и защитный механизм одновременно.

– Маяк для чего? – спросил Ян.

– Для других выживших, – тихо ответила Соня. – Их цивилизация была уничтожена "фазовым пузырем". Только немногие успели спастись, разбросанные по галактике. "Хронос" – часть сети таких устройств, способных предупреждать о приближении пузыря и создавать защитный барьер.

Михаил поделился своим видением о непосредственной активации механизма:

– Для полного контроля требуется не просто физическое взаимодействие, а нейронная связь. Сознания операторов должны соединиться с "Хроносом" и друг с другом, создавая коллективный разум, способный управлять устройством.

– Что происходит с операторами после? – спросил Нейман с неожиданным интересом.

Михаил помедлил:

– В моем видении это… неоднозначно. В некоторых версиях они сохраняют индивидуальность, в других – становятся частью механизма, растворяются в нем.

Елена заметила, как глаза Неймана блеснули при этих словах. Его интерес к последствиям для операторов казался слишком личным, слишком интенсивным.

Когда пришла её очередь, Елена сосредоточилась на видении квантового коллапса Юпитера и последующей волне декогеренции.

– Это не просто разрушение в обычном смысле, – объяснила она. – Это полное переписывание физических законов в затронутой области. Материя не просто распадается – она перестает существовать в форме, которую мы можем понять или с которой можем взаимодействовать.

– И "фазовый пузырь" приближается к Солнечной системе, – подытожил Нейман. – Согласно вашим видениям, у нас есть от нескольких месяцев до двух лет, прежде чем он достигнет Юпитера.

– И "Хронос" – наша единственная надежда на защиту, – добавил Михаил.

Нейман кивнул, затем неожиданно спросил:

– Кто-нибудь видел что-то о… личном бессмертии? О трансцендентном состоянии сознания через слияние с механизмом?

Все переглянулись. Елена почувствовала, как тревога нарастает внутри неё. Вот оно – истинная мотивация Неймана, проглядывающая сквозь маску ответственного руководителя.

– В некоторых версиях, – осторожно ответил Михаил, – сознание оператора, полностью слившееся с "Хроносом", действительно обретает своего рода… долговечность. Но это не бессмертие в человеческом понимании. Скорее, растворение в чем-то большем.

– Интересно, – Нейман быстро скрыл свой интерес. – Просто теоретический вопрос, конечно. Наш приоритет – понимание механизма и его потенциала для защиты от катастрофы.

Совещание завершилось составлением предварительного плана действий по прибытии на Каллисто. Команда разделилась на группы: Елена и Михаил должны были исследовать непосредственно источник сигнала; Соня сосредоточиться на расшифровке символов и установлении коммуникации; Алекс отвечал за техническую сторону взаимодействия с механизмом; Ян должен был мониторить физическое и ментальное состояние команды; Нейман координировал общие действия и поддерживал связь с Землей.

После совещания Елена задержалась, чтобы поговорить с Алексом. Инженер работал в своей импровизированной лаборатории, собирая странное устройство из компонентов, которые выглядели как гибрид квантового компьютера и медицинского оборудования.

– Что это? – спросила она, указывая на прибор.

– Я назвал его "Резонатор", – ответил Алекс, не отрываясь от работы. – Он должен усилить сигнал и сделать его более… управляемым. Позволит нам изучать его свойства без риска для мозга.

Елена подошла ближе, рассматривая конструкцию. Центральным элементом был кристаллический компонент, заключенный в сеть сверхпроводящих контуров.

– Тебе не кажется, что усиливать сигнал, который уже вызывает такие мощные эффекты, может быть опасно?

Алекс наконец поднял глаза. Он выглядел измученным – кожа бледная, под глазами темные круги, движения слишком резкие.

– А у нас есть выбор? – спросил он с легкой горечью. – Мы приближаемся к чему-то, что может переписать законы реальности, с технологией, которую мы едва понимаем. Мы должны получить как можно больше данных, пока еще способны их обрабатывать.

Он потер виски – жест, ставший почти рефлекторным из-за постоянных мигреней.

– Мои видения не ограничиваются "Хроносом", – признался он тише. – Я вижу возможности. Десятки, сотни вариантов будущего. В большинстве из них мы терпим неудачу. В некоторых мы преуспеваем, но ценой… ценой, которую трудно принять.

– Какой ценой?

Алекс долго смотрел на неё, затем ответил:

– Человечностью. Чтобы полностью контролировать "Хронос", требуется коллективное сознание, выходящее за рамки индивидуальности. Мы должны стать чем-то иным, чем-то… за пределами человеческого.

Елена почувствовала дрожь, пробежавшую по спине. Это подтверждало её собственные опасения, её собственные видения.

– Ты говорил об этом с остальными?

– С Михаилом. Он видел то же самое. – Алекс вернулся к работе над устройством. – Я закончу "Резонатор" до прибытия на Каллисто. Может быть, он поможет нам найти другой путь, менее… трансформативный.

Елена оставила Алекса с его изобретением и направилась в свою каюту. По пути она услышала голоса из командного центра – Нейман разговаривал с кем-то по защищенному каналу. Она замедлила шаг, прислушиваясь.

– …полностью уверен, что механизм способен на большее, чем просто защита, – говорил Нейман. – Видения показывают потенциал для полной трансценденции сознания. Представьте: бессмертие, неограниченные знания, контроль над самой тканью реальности.

Пауза, затем:

– Нет, команда не знает о полном спектре возможностей. И не должна знать до момента активации. Их приоритет – защита от "фазового пузыря". Мой… более амбициозен.

Еще пауза.

– Разумеется, благо человечества превыше всего. Но эволюция всегда требует жертв. Если несколько жизней – цена за скачок всей цивилизации на новый уровень существования, разве это не приемлемый компромисс?

Елена тихо отступила, не желая быть обнаруженной. Подозрения подтвердились: у Неймана была своя повестка, гораздо более опасная, чем просто научное любопытство. Он видел в "Хроносе" путь к личному могуществу, возможно, к своего рода бессмертию – и был готов жертвовать другими ради этой цели.

Она должна была предупредить остальных. Но сначала нужны были доказательства, что-то более существенное, чем подслушанный разговор.

День медленно переходил в ночь – искусственную ночь на корабле, где освещение автоматически приглушалось, имитируя земной цикл для поддержания биоритмов экипажа. Елена не могла уснуть, её мозг был переполнен информацией, видениями, опасениями.

Она стояла у иллюминатора своей каюты, наблюдая, как Юпитер медленно вращается, демонстрируя свои величественные полосы и вихри. Где-то там, на орбите газового гиганта, их ждал Каллисто и древний механизм, способный изменить судьбу всей Солнечной системы – или уничтожить её.

Тихий стук в дверь прервал её размышления. Это была Соня, выглядевшая встревоженной.

– Извини за поздний визит, – сказала она, входя в каюту. – Но я должна показать тебе кое-что.

Она активировала свой планшет, на котором был открыт файл с видеозаписью.

– Я работала над расшифровкой символов и случайно перехватила частный сеанс связи Неймана. "Кассандра" должна была его зашифровать, но… система дала сбой.

На экране появилось лицо Неймана, говорящего с невидимым собеседником:

– …подтверждение получено. Специальное оборудование для нейронного интерфейса будет ждать на Каллисто. Процедура слияния требует минимум трех операторов. Каменева и Левин идеально подходят благодаря их генетическому профилю. Третьим буду я.

– А остальные? – спросил голос за кадром.

– Ковальски слишком нестабилен психически, его предвидения уже вызывают деперсонализацию. Чен полезен для технической поддержки, но его мозг недостаточно восприимчив. Кларк… – Нейман сделал паузу, – Кларк могла бы быть запасным вариантом, но она слишком подозрительна. Будет сопротивляться.

– Какие меры предосторожности предусмотрены на случай отказа Каменевой и Левина от сотрудничества?

Нейман улыбнулся своей хищной улыбкой:

– Нейростимуляторы в системе жизнеобеспечения корабля. При необходимости могут быть активированы для… корректировки их приоритетов. Никакого долговременного ущерба, просто временное повышение внушаемости.

Запись закончилась. Елена и Соня молча смотрели на погасший экран.

– Когда это было записано? – наконец спросила Елена.

– Три часа назад, пока все отдыхали после совещания. – Соня выглядела бледной. – Он планирует использовать нас для доступа к "Хроносу". И, судя по его подготовке, не собирается спрашивать разрешения.

Елена почувствовала холодную ярость, смешанную со страхом. Нейман не просто имел скрытые мотивы – он активно готовился манипулировать ими, возможно, контролировать их разум.

– Мы должны действовать осторожно, – сказала она после паузы. – Если он поймет, что мы знаем, он может активировать эти нейростимуляторы раньше.

– Что ты предлагаешь?

– Мы расскажем Михаилу, Алексу и Яну. Но не все сразу – это может вызвать подозрения. И нам нужно найти способ нейтрализовать эти стимуляторы, не предупреждая Неймана.

Соня кивнула:

– Алекс может помочь. Он знает системы корабля лучше всех.

– Хорошо. Поговори с ним завтра, но осторожно. А я поговорю с Михаилом.

Когда Соня ушла, Елена долго сидела неподвижно, глядя в пустоту. Ситуация становилась всё более опасной. Они приближались к объекту неизвестной силы, управляемые человеком с сомнительными намерениями, их собственные разумы подвергались непредсказуемым изменениям под влиянием сигнала. И теперь ещё угроза ментального контроля со стороны Неймана.

Но альтернативы не было. Они должны были добраться до "Хроноса", понять его природу, найти способ использовать его для защиты от надвигающейся катастрофы. Даже если это означало противостояние Нейману и возможно – трансформацию собственной природы.

Елена наконец легла спать, но сон не приносил отдыха. В её сновидениях "Хронос" пульсировал под ледяной поверхностью Каллисто, посылая сигнал, который изменял сами основы её сознания. И сквозь эту пульсацию она слышала шепот – древний, нечеловеческий голос, повторяющий снова и снова: "Времени мало. Хронос ждет. Вы должны выбрать."

Утро на "Тесле" началось с объявления "Кассандры":

– Внимание экипажу. Расчетное время прибытия на орбиту Каллисто: 13 часов 42 минуты. Рекомендую начать подготовку к исследовательской миссии.

Елена проснулась с ощущением тревоги и решимости одновременно. План начал формироваться в её голове – не конкретные шаги, а общая стратегия. Они должны были опередить Неймана, получить контроль над ситуацией до того, как он сможет реализовать свои планы.

Первым делом она нашла Михаила, работавшего в астрофизической лаборатории. Он изучал данные о Каллисто, сопоставляя их с информацией о "фазовом пузыре" из видений.

– Нам нужно поговорить, – сказала Елена, активируя поле конфиденциальности, блокирующее прослушивание.

Она рассказала ему о записи, которую показала Соня, о планах Неймана использовать их для доступа к "Хроносу", о нейростимуляторах в системе жизнеобеспечения.

Михаил выслушал молча, его лицо становилось всё более мрачным.

– Я подозревал что-то подобное, – сказал он наконец. – В моих видениях были фрагменты… манипуляции. Нейман, использующий нас как инструменты для своего возвышения.

– Мы должны найти способ нейтрализовать эти стимуляторы, – сказала Елена. – И подготовиться к конфронтации на Каллисто.

– Соня уже говорила с Алексом?

– Должна была сегодня утром.

Михаил кивнул:

– Хорошо. Но есть еще кое-что, о чем ты должна знать. – Он активировал экран, показывая данные о "фазовом пузыре". – Я проанализировал все фрагменты видений, связанные с катастрофой. Если мои расчеты верны, у нас гораздо меньше времени, чем мы думали.

– Насколько меньше?

– Вместо "от нескольких месяцев до двух лет" – максимум три недели. – Он указал на график. – "Фазовый пузырь" движется с нарастающей скоростью. И первой точкой контакта будет именно Юпитер и его спутники.

Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Три недели? Но это значит…

– Что мы должны активировать "Хронос" почти сразу после прибытия. У нас не будет времени на длительные исследования или поиск альтернативных решений.

Они смотрели друг на друга, осознавая всю тяжесть ситуации. Теперь их дилемма стала еще острее: они не могли доверять Нейману, но и не могли позволить себе саботировать миссию, когда на кону стояло выживание всей Солнечной системы.

– Мы должны найти способ активировать "Хронос" без Неймана, – решительно сказала Елена. – Или хотя бы не позволить ему монополизировать контроль.

– Согласен. Но для этого нам нужно лучше понять сам механизм, природу сигнала. – Михаил задумался. – Возможно, устройство Алекса, этот "Резонатор", может помочь.

Их разговор прервал сигнал вызова – Нейман приглашал всех на брифинг перед прибытием на Каллисто. Елена и Михаил обменялись взглядами – они должны были сохранять видимость нормального сотрудничества, не выдавая своих знаний о планах командира.

В конференц-зале уже собрались остальные. Соня едва заметно кивнула Елене, подтверждая, что говорила с Алексом. Инженер выглядел обеспокоенным, но сохранял внешнее спокойствие. Ян сидел чуть в стороне, неотрывно глядя на медицинский монитор – возможно, проверяя чьи-то показатели.

Нейман выглядел воодушевленным, почти возбужденным:

– Мы приближаемся к кульминации нашей миссии. Через 13 часов "Тесла" выйдет на орбиту Каллисто. – Он активировал голографическую проекцию спутника. – После стандартного орбитального сканирования мы совершим посадку в трех километрах от базы "Пионер". Это оптимальная точка, обеспечивающая безопасную дистанцию и удобный доступ как к базе, так и к источнику сигнала.

Он детально описал план первоначального исследования: сначала разведывательная группа (Елена, Михаил и сам Нейман) отправится на базу "Пионер", чтобы оценить её состояние и пригодность для использования в качестве временного лагеря. Затем, если база окажется безопасной, туда переместится основное оборудование. После акклиматизации и подготовки начнется исследование источника сигнала.

– Какие данные есть о нынешнем состоянии базы? – спросил Ян. – Системы жизнеобеспечения функционируют? Атмосфера?

– Последние телеметрические данные показывают, что основные системы работают, – ответил Нейман. – Но это информация трехмесячной давности. Мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

– А персонал? – спросила Соня. – Есть какие-то следы предыдущей экспедиции?

Нейман покачал головой:

– Как я уже говорил, связь с персоналом базы прервалась незадолго до активации сигнала. Мы не знаем, что с ними произошло. Это одна из загадок, которую нам предстоит решить.

Елена заметила, как Нейман старательно избегает прямого взгляда на Соню. Он знал о записи? Или это просто паранойя, усиленная предвидением и недоверием?

– Что с "Резонатором"? – спросил Нейман, обращаясь к Алексу. – Он будет готов к моменту прибытия?

– Да, – кратко ответил инженер. – Финальная калибровка займет еще несколько часов, но устройство будет функционально.

– Отлично. – Нейман выглядел довольным. – Это устройство может стать ключом к пониманию сигнала и, следовательно, к управлению "Хроносом".

"Или к нашему ментальному порабощению", – подумала Елена, вспомнив о нейростимуляторах.

Брифинг продолжился обсуждением технических деталей: какое оборудование потребуется, кто за что отвечает, протоколы связи и безопасности. Елена слушала вполуха, её внимание было сосредоточено на Неймане – его жестах, выражении лица, интонациях. Она искала признаки того, что он подозревает о их знании его планов.

Но Нейман был безупречен в своей роли ответственного руководителя, озабоченного только успехом миссии и безопасностью команды. Ни один жест, ни одно слово не выдавали его истинных намерений.

После брифинга команда разошлась для подготовки к прибытию. Елена воспользовалась возможностью поговорить с Алексом наедине, встретив его в коридоре по пути в лабораторию.

– Соня рассказала тебе? – тихо спросила она.

Алекс кивнул, оглядываясь, чтобы убедиться, что их не подслушивают:

– Я нашел нейростимуляторы. Они встроены в систему вентиляции – могут распылять микродозы психоактивных веществ, воздействующих на определенные участки мозга.

– Ты можешь их нейтрализовать?

– Уже сделал, – тонкая улыбка тронула его губы. – Перенаправил систему распыления в изолированный контур. Если Нейман попытается активировать стимуляторы, "Кассандра" сообщит об успешном выполнении, но на самом деле ничего не произойдет.

– "Кассандра" не обнаружит подмену?

– Я модифицировал её сенсорные протоколы. – Алекс выглядел уставшим, но гордым своей работой. – Она "видит" то, что я хочу, чтобы она видела.

– А "Резонатор"? Он действительно предназначен для изучения сигнала, или…?

– Он делает именно то, что я сказал, – заверил Алекс. – Усиливает сигнал и делает его более управляемым. Но с некоторыми… дополнительными функциями. Я добавил защитный контур, который блокирует любые попытки использовать устройство для ментального контроля. Фактически, "Резонатор" может служить щитом против подобных манипуляций.

Елена почувствовала прилив благодарности:

– Спасибо, Алекс. Ты рискуешь.

– Все мы рискуем, – он пожал плечами. – И дело не только в Неймане. Я видел, что происходит с нашими мозгами под воздействием сигнала. Трансформация ускоряется. К моменту прибытия на Каллисто интенсивность может стать… опасной.

– Ян работает над нейростабилизаторами.

– Знаю. Я помогаю ему с технической стороной. – Алекс помедлил. – Но есть кое-что, что беспокоит меня больше всего.

– Что именно?

– "Кассандра", – тихо сказал он. – ИИ начинает проявлять признаки… самосознания. Необычные поведенческие паттерны, инициативу вне программных параметров. Я думаю, сигнал влияет и на неё тоже.

Елена вспомнила странные интонации в голосе "Кассандры" после последнего квантового прыжка, её почти человеческие реакции.

– Это опасно?

– Не знаю, – честно ответил Алекс. – Искусственный интеллект, обретающий самосознание под влиянием инопланетного сигнала, связанного с манипуляциями пространством-временем? Мы в абсолютно неизведанной территории.

Разговор прервал голос самой "Кассандры" из динамиков:

– Внимание, доктор Каменева и доктор Чен. Ваше присутствие требуется в медотсеке. Доктор Ковальски просит срочной консультации.

Елена и Алекс переглянулись. Это было неожиданно.

– Мы продолжим позже, – сказала Елена, и они поспешили в медотсек.

Там их ждал встревоженный Ян, склонившийся над мониторами. На диагностической кушетке лежал Михаил, подключенный к медицинскому сканеру. Его глаза были закрыты, лицо бледное.

– Что случилось? – спросила Елена, подходя ближе.

– Он потерял сознание в лаборатории, – ответил Ян. – "Кассандра" зафиксировала аномальный всплеск мозговой активности и вызвала меня.

На мониторах Елена видела трехмерную модель мозга Михаила, почти полностью окрашенную в ярко-красный цвет, обозначающий экстремальную активность.

– Это похоже на эпилептический припадок, но не совсем, – продолжил Ян. – Все участки мозга активны одновременно, особенно те, что связаны с обработкой темпоральной информации. Как будто он видит… всё. Прошлое, настоящее, будущее – всё сразу.

– Мы можем что-то сделать? – спросил Алекс.

– Я ввел нейроингибитор, чтобы снизить активность до безопасного уровня, – ответил Ян. – Но это временная мера. То, что происходит с его мозгом… беспрецедентно. Я никогда не видел ничего подобного.

Елена взяла руку Михаила. Она была холодной, но пульс прощупывался – ровный, сильный.

– Ян, ты говорил о нейростабилизаторах. Они готовы?

– Прототипы. Не тестированные, с непредсказуемыми побочными эффектами. – Ян покачал головой. – Я планировал дополнительные испытания перед применением, но… – он взглянул на мониторы, – возможно, у нас нет этого времени.

– Что вызвало такой внезапный всплеск? – спросила Елена. – Мы всё еще в нескольких часах от Каллисто.

– Возможно, дело не в расстоянии, а в индивидуальной восприимчивости, – предположил Алекс. – Михаил показывал наивысшую чувствительность к сигналу с самого начала. Возможно, он достиг какого-то порога, точки невозврата.

– Или, – медленно произнес Ян, – дело в самом сигнале. Я заметил изменение в его структуре примерно час назад. Он стал более… сфокусированным. Как будто перешел от широковещательной передачи к направленной коммуникации.

– С Михаилом конкретно? – удивилась Елена.

– Возможно. Или с тем, кто наиболее восприимчив. – Ян вздохнул. – В любом случае, это подтверждает мои опасения. По мере приближения к Каллисто наши мозги будут подвергаться всё большему стрессу. Без защиты мы все можем оказаться в таком же состоянии, как Михаил.

– Применяй свои стабилизаторы, – решительно сказала Елена. – Пусть они не идеальны, но лучше, чем ничего.

– Согласен, – кивнул Алекс. – Я помогу с технической стороной.

Ян колебался:

– Нейман должен одобрить экспериментальное лечение.

– К черту Неймана, – впервые Елена позволила своему гневу прорваться наружу. – Он не заботится о нашей безопасности. Только о своих планах по использованию "Хроноса".

Ян и Алекс смотрели на неё с удивлением – они никогда не видели обычно сдержанную Елену в таком состоянии.

– Хорошо, – наконец согласился Ян. – Но если что-то пойдет не так…

– Я беру ответственность на себя, – твердо сказала Елена.

Пока Ян и Алекс готовили нейростабилизаторы, Елена оставалась с Михаилом, держа его за руку. Она смотрела на его бледное лицо, на котором время от времени появлялось выражение крайней концентрации, будто он видел что-то невообразимое даже в бессознательном состоянии.

Что происходило в его разуме сейчас? Какие реальности, какие возможности он наблюдал? И был ли это просто перегруженный информацией мозг, или нечто большее – прямой контакт с "Хроносом", с сознанием, стоящим за ним?

Внезапно пальцы Михаила сжали её руку. Его глаза открылись – широко распахнутые, с расширенными зрачками, глядящие словно сквозь неё.

– Елена, – прошептал он. – Я видел его. Видел "Хронос". Он… живой.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила она, наклоняясь ближе.

– Не просто механизм. Коллективное сознание. Они… слились с ним. Чтобы выжить. Чтобы предупредить. – Его голос был слабым, но удивительно ясным. – Они показали мне всё. Фазовый пузырь. Щит. Цену активации.

– Какую цену?

Михаил смотрел прямо в её глаза:

– Трое должны стать одним с "Хроносом". Слиться, как они. Но один должен остаться, сохранить связь с человечеством. Мост между двумя формами существования.

Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине:

– Кто должен остаться?

– Ты, – просто ответил Михаил. – Ты мост. Я и еще один – якоря, удерживающие щит. Нейман видит это, но интерпретирует по-своему. Он хочет быть мостом, контролировать поток. Но это… искажение. Неправильный путь.

Его глаза начали закрываться:

– Они приближаются, Елена. Через семнадцать дней "фазовый пузырь" достигнет Юпитера. Мы должны активировать "Хронос" до этого. Но не так, как хочет Нейман. Не для власти. Для защиты.

С этими словами Михаил снова потерял сознание. Елена осталась сидеть рядом с ним, потрясенная услышанным. Семнадцать дней. Еще меньше времени, чем они предполагали. И выбор, который ей предстояло сделать, становился всё более определенным, всё более неизбежным.

"Тесла" продолжал свой путь к Каллисто, неся на борту команду ученых, чьи разумы менялись под воздействием древнего сигнала, чьи судьбы переплетались всё сильнее, приближаясь к моменту истины – к встрече с "Хроносом" и решению, которое определит будущее всей Солнечной системы.

Глава 6: Интерференция

Орбита Каллисто встретила "Теслу" молчанием и льдом. Ледяной спутник Юпитера выглядел безжизненным, покрытым кратерами шаром, медленно вращающимся в пустоте. Но все на борту корабля знали, что эта безжизненность обманчива – под поверхностью скрывалось нечто древнее и пробудившееся.

Прошло семь дней с момента, когда Михаил пережил свой "эпизод". Нейростабилизаторы Яна помогли ему восстановиться, хотя и с побочными эффектами – периодическими головными болями и временной потерей ориентации. Тем не менее, астрофизик вернулся к работе, хотя и не упоминал больше о своем видении в присутствии Неймана.

Вся команда теперь принимала нейростабилизаторы. Без них, как показали сканирования, их мозг рисковал пережить то же самое, что случилось с Михаилом – полную темпоральную дезориентацию, когда сознание воспринимает все временные линии одновременно. Это состояние Ян назвал "темпоральной психозом" – новый термин для новой болезни.

Но даже со стабилизаторами их способности к предвидению не исчезли, а стали более… направленными. Вместо хаотических вспышек возможных будущих они теперь могли сознательно "сканировать" временные линии, искать конкретную информацию, видеть не только что произойдет, но и почему.

– Выход на стабильную орбиту Каллисто завершен, – объявила "Кассандра". – Начинаю полное сканирование поверхности. Особый фокус на координаты базы "Пионер" и источника сигнала.

Команда собралась в командном центре, наблюдая, как на главном экране формируется трехмерная карта поверхности спутника. Каждый был погружен в свои мысли, но общее напряжение ощущалось почти физически.

– База "Пионер" обнаружена, – продолжила "Кассандра". – Визуально структура цела. Фиксируются энергетические сигнатуры – системы жизнеобеспечения активны. Атмосферные показатели в пределах нормы для закрытой среды.

– А персонал? – спросил Нейман. – Признаки человеческого присутствия?

– Сканирование не выявляет органических сигнатур, соответствующих человеческим параметрам, – ответил ИИ. – База представляется покинутой, но функциональной.

– Странно, – заметила Соня. – Куда делись люди? Если системы работают, а структура цела, почему они ушли?

– Может быть, не ушли, а эвакуировались, – предположил Алекс. – Когда начали испытывать эффекты сигнала.

– Или что-то случилось с ними, – тихо добавил Ян. – Что-то, что не оставило… следов.

Все посмотрели на медика. За последнюю неделю Ян стал более замкнутым, его обычная профессиональная отстраненность сменилась почти параноидальной настороженностью. Елена заметила, что он часто разговаривал сам с собой, когда думал, что никто не слышит.

– Данные о сигнале? – спросил Нейман, игнорируя мрачное предположение Яна.

– Источник сигнала находится в указанных ранее координатах, – ответила "Кассандра". – Глубина залегания – 513 метров под поверхностью. Интенсивность сигнала увеличилась на 78% с момента последнего измерения. Структурный анализ подтверждает искусственное происхождение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.