Анна Миллер
Небесная канцелярия: Отдел последних желаний. Часть 1 Проклятый воин

Пролог

Ты умрешь бесславно,

и память о тебе рассеется,

как пепел по ветру.

Проживешь тысячу жизней,

но ни одна не обретет смысла.

Из этого круга нет выхода,

потому что я проклинаю тебя,

и отдаю за это свою жизнь.

Едва блеклые лучи солнца пробились сквозь приоткрытые шторы и коснулись моих век, сон как рукой сняло. Пол ночи я ворочался и не мог уснуть, и вот когда, наконец, необъяснимое беспокойство решило оставить меня в покое – забрезжил чертов рассвет. Лежа на продавленном диване, среди неразобранных коробок с вещами и хламом, который надо было выкинуть уже давно, я чувствовал себя разбитым и уставшим. Новая квартира в восточном районе Сианя была не лучше и не хуже предыдущей, единственным ее отличием был тот факт, что она принадлежала мне, ну или будет принадлежать, когда я выплачу за нее кредит. Но сейчас меня беспокоила не ипотека на тридцать лет, в которую я ввязался, а что-то другое. В груди росло предчувствие надвигающихся перемен. И почему-то первое, что пришло мне в голову по этому поводу: сегодня я стану либо самым счастливым человеком на Земле, либо самым несчастным.

Отбросив негативные мысли вместе с одеялом, я поднялся со скрипучего дивана. Его бы заменить, но не сегодня, и так дел невпроворот. Вечером мне исполнится двадцать семь, так что скорее всего мое беспокойство объясняется обычной хандрой перед днем рождения. Вы никогда не задумывались, почему накануне очередного этапа взросления всегда так грустно? У меня это началось примерно после двадцати. В детстве мы радуемся этому дню, предвкушаем, как будет весело и какие подарки нам подарят. Загадываем желание, порой самое несбыточное, и задуваем свечи на торте, веря, что все непременно исполнится. Но чем старше, тем большими реалистами мы становимся. Вероятно, это тяжесть от осознания неизбежного. Желания не сбываются только от того, что ты задул парочку свечей. Жизнь утекает сквозь пальцы день за днем. Каждый раз нам кажется, что мы недостаточно успели сделать. Год прошел, а что изменилось? Я стал миллионером и мне теперь не надо работать? Нет. У меня появилась девушка и мы живем душа в душу? Нет. Возможно, вмешалась какая-то магия и теперь я всесильный волшебник? И тут, очевидно, мимо. Мой максимум за этот двадцать шестой год жизни: я купил небольшую квартиру в старом квартале, но зато с видом на парк, и совершенно случайно завел кошку, которая сейчас нагло развалилась на моих отглаженных брюках.

Вечеринка, в честь дня рождения не моя идея. Я предпочитаю домашние вечера в узком кругу и обычно в этот день иду с парочкой друзей в бар, чтобы приготовить наваристый Хого с морепродуктами и пожарить свинину в кисло-сладком соусе. Меня радует размеренная беседа в момент приготовления пищи. Друзья часто шутят надо мной, называя стариком. Но я всего лишь веду тихий и спокойный образ жизни, разве это плохо?

Однако, есть одна проблема: мой лучший друг Юньшань, будь он не ладен. Он моя полная противоположность. Мы знакомы с самого детства, наши родители жили по соседству, и мы посещали одну и ту же школу. Но если я само спокойствие и стараюсь продумывать все наперед, то Юньшань – это ураган безрассудства и иногда меня туда затягивает. Он не умеет принимать отказы, а я не люблю разочаровывать людей, поэтому сейчас мне предстоит драить новоприобретенную квартиру, которая позже вечером все равно превратится в помойку. И надо же было именно его попросить помочь с переездом, лучше бы сам таскал все эти коробки.

– Если бы я знал, что у тебя столько вещей, Сюань, я бы сказался больным, – устало проворчал Юньшань, поправляя воротник своего новенького светло-голубого поло.

Мы только что из последних сил затолкали в грузовой лифт несчастный диван и двери плавно закрылись.

– Зачем вообще так вырядился? Знал ведь, что не на свидание идешь.

– А может и на свидание.

– С Ли Мэй?

– Мы расстались, я разве не рассказывал? Нам надо чаще встречаться, а не только по праздникам или переездам.

В голосе Юньшаня чувствовались укоризненные нотки, и я виновато уставился в пол.

– Да не парься, мы просто друг другу не подходили. Так что, завтра все в силе? Вечеринка, по поводу твоего дня рождения?

– Вечеринка, это громко сказано, но да, планы не поменялись, жду в шесть в баре, как обычно.

Двери лифта открылись с легким дребезжанием, и мы снова нависли над диваном, занося его в квартиру.

– Каждый год ходим в этот бар, скучно, – сказал Юньшань, скривив губы то ли от досады, то ли от тяжести ноши. – Давай в этот раз соберемся здесь, заодно отметим новоселье?

Я тяжело вздохнул и оглядел весь хаос, творящийся вокруг. Заманчивое предложение, но, если я соглашусь, мне еще пару часов предстоит разбирать и переносить вещи из комнаты в комнату, затем придумывать, чем кормить и как развлекать друзей вместо того, чтобы прийти завтра в любимый бар на все готовое. Но глядя на уставшего и вспотевшего Юньшаня я согласился. Бесхребетный – мое новое имя.

– Слушай, ты не против, если я приведу пару знакомых девушек, чтобы разбавить нашу мужскую компанию? Девчонки только закончили университет и сейчас проходят стажировку в нашей компании. Общительные и невероятно веселые, с ними точно скучно не будет.

– Пара девушек и все, понял? Не надо превращать мою новую квартиру в чертов ночной клуб.

– Да, мой Господин, – ехидно произнес Юньшань и начал комично раскланиваться, что я не смог сдержать улыбку.

Вот так я оказался затянут в ураган под названием «Юньшань». Конечно, парочкой девчонок он не ограничился и к вечеру следующего дня в мою небольшую квартирку вломилась целая толпа людей. Уверен, половина из них даже не знали по какому поводу здесь собрались.

Я поприветствовал тех, кого знал, остальные же просто разбрелись по комнатам, громко беседуя, выпивая и поглощая те немногочисленные закуски, которые я успел купить, рассчитывая на меньшее количество народа. Злость на Юньшаня росла с каждой минутой его опоздания, но стук в дверь вернул меня в реальность. Если это очередные «не приглашенные» мной гости, то я скажу, что они ошиблись дверью.

– А вот и именинник! – слишком восторженно произнес никогда не унывающий Юньшань, как только я открыл входную дверь.

Он был при полном параде: выглаженная рубашка, светлые брюки, уложенные гелем, угольно-черные волосы. На его фоне я выглядел простофилей в старых джинсах и футболке с надписью «Миссия: выжить до торта», которую он подарил мне в прошлом году. Я был уверен, что врежу ему, если он пересечет порог, но мой друг знает меня слишком хорошо. Я никогда никого и пальцем не тронул, поэтому он сделал шаг вперед и крепко обнял меня, как ни в чем ни бывало. Да еще и по спине похлопал, чтобы сбавить напряжение, которое, казалось, сейчас разорвет меня на части.

– Какого черта здесь столько народа? – прошипел я ему в ухо, пытаясь сохранять спокойствие.

Юньшань, из-за моей спины, огляделся по сторонам и удивленно заморгал. Возможно, он и сам не ожидал такого столпотворения, но все равно натянул виноватую улыбку, развел руками и скорее перевел мое внимание на свою спутницу. Девушка все это время стояла за ним, а я даже не заметил. По ее смущению стало очевидно, что она видела мое перекошенное от злости лицо и слышала, что я сказал.

– Знакомься, это Циньлин, подающий надежды археолог-реставратор.

Мой друг легким движением подтолкнул девушку вперед, а сам спрятался за ее спиной. На вид ей было не больше двадцати, фарфоровое личико, обрамленное густыми темными волосами до плеч, макияжа практически нет. Одета в классические брюки цвета кофе с молоком и бежевый свободный свитер крупной вязки, будто пришла в офис, а не на вечеринку. Она застенчиво протянула руку, и я слегка сжал ее холодную ладонь. В этот момент меня охватило странное чувство притяжения. Я посмотрел на нее, а она неотрывно смотрела на меня своими карими глазами с темной окантовкой и внезапно в них вспыхнул луч яркого света, заполнивший весь зрачок всего на секунду и тут же погас. Я словно стал свидетелем волшебства, возникло ощущение повторяющегося момента, кажется, это называется дежавю.

– У вас необычные глаза, мы виделись раньше?

Она ничего не ответила, но ее губы тронула легкая улыбка. Юньшань театрально закатил глаза и протиснулся между нами.

– Господи, Сюань, что за банальный подкат? Теперь понятно, почему у тебя нет девушки. Пошли Циньлин, я представлю тебя более нормальным людям.

Довольно ухмыльнувшись, он повел ее к остальным гостям. Я так и остался стоять на пороге, наблюдая как они уходят, как он кладет руку на ее талию, и как она тут же ее убирает. Подойдя к группе таких же «не приглашенных» парней и девушек, она обернулась и внимательно посмотрела на меня, я неуверенно улыбнулся и ее лицо просияло. Наши взгляды встретились лишь на секунду. И возможно, вы сочтете меня беспечным романтиком, но я сразу осознал, что в эту самую секунду стал самым счастливым человеком на Земле.

Дальше я уже не обращал внимание на всех остальных, для меня в этой комнате остались только я и эта девушка. Но, как я уже говорил, утром у меня было предчувствие, что сегодня я стану либо самым счастливым, либо самым несчастным. Кто же мог знать, что произойдет и то и другое.

Ровно через два часа, последнее, что я увижу перед смертью, будет янтарный огонёк в ее, полных ужаса, глазах.

Глава 1

Это он.

Я стояла на кухне, наливая себе шампанское в высокий стакан, потому что не нашла бокалов, и смотрела как загораются звезды в ночном небе за окном. Мои руки слегка тряслись, а в горле пересохло. Юньшань наконец оставил меня одну, и я могла спокойно обдумать произошедшее.

Сюань – это тот самый человек, который снится мне вот уже несколько лет, чей портрет я рисовала по памяти долгими бессонными ночами. Конечно, он выглядит более современно, чем на моей картине. Густые черные волосы, собранные в высокий узел раньше, теперь короткие и слегка вьющиеся, лицо идеально выбрито, про одежду и говорить не стоит. Человек из моих снов был определенно из династии Тан, истинный воин в кожаных латах и тёмном кафтане, расшитом на груди силуэтом Монéдулы – птицы с мертвенно-голубым глазом. Но я все равно узнала его по исказившимся от злости чертам лица. Я лично прорисовывала каждый изгиб: этот заостренный нос, суровый взгляд черных, как бездна, глаз из-под длинных ресниц, эта морщинка на лбу, которая придает еще более суровый вид. Человек на картине пугал и отталкивал меня. Но реальный мужчина, стоящий передо мной совсем недавно, улыбнулся и будто развеял эти чары. Самая простая, вовсе не дьявольская улыбка, и сходство с портретом, висящем на моей стене, тут же пропало. Я впала в ступор. Неужели он правда что-то заметил? Бабушка говорила, что мужчина, который разглядит огонь в моих глазах, уничтожит меня, поэтому я должна избавиться от него раньше. Но как я могу это сделать? Разве я убийца? И почему это должен быть именно он, человек из моих снов?

– Циньлин, я думала ты не придешь.

Меня передернуло, этот голос с придыханием я узнаю везде. Джингуа подкралась незаметно, точно призрак, от нее веяло холодом и неприязнью. Я повернулась к ней. Вот уж кто точно принарядился для вечеринки. Короткие черные волосы с синеватым отливом и выбритыми висками аккуратной волной прикрывали левую половину лица. За счет этого правый глаз, подведенный темным карандашом, выглядел еще более выразительно. Обтягивающее платье-комбинация в тон волосам, будто крыло ворона, и светлый пиджак, чтобы разбавить всю эту тьму. На лацкане поблескивала в свете ламп старинная нефритовая брошь, которая совсем не вписывалась в образ, но никто не придавал этому значения. Джингуа притягивала завистливые взгляды женщин и восхищенные мужчин, но на меня ее чары не действовали, я всегда видела ее насквозь.

На кухне были только мы двое. Через приоткрытую дверь я заметила Сюаня, сидящего на старом диване в окружении друзей, которые жадно смотрели на Джингуа. В глубине души я надеялась, что он такой же как все, и так же покорен ее красотой, тогда бы мои сомнения рассеялись. Но я поймала его взгляд на себе и с этой глупой улыбкой, он мало был похож на человека, источающего угрозу. Все еще продолжая смотреть на него, я нехотя ответила Джингуа:

– Скажем так, у меня не осталось выбора. Мы буквально столкнулись с Юньшанем внизу. Квартира, которую я снимаю, находится в этом же доме, этажом выше.

Последнее говорить не стоило, но слова сами вырвались из моего рта, и ее довольная улыбка тут же расплылась по лицу.

– А я все гадала, куда ты подевалась. Давно переехала? Ты же вроде с бабушкой жила, недалеко от университета.

Ее голос звучал неестественно вежливо, словно она получает удовольствие от чужой растерянности. Джингуа будто знала ответы на все вопросы, но специально их задавала, чтобы помучить меня. В груди закололо от нахлынувших чувств и воспоминаний, и я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.

– Бабушка умерла, поэтому я переехала.

– Извини, я не знала, – со слегка наигранным сочувствием в голосе произнесла Джингуа, – прими мои соболезнования. Сначала твоя мама, потом бабушка, и как ты справляешься с этим, я бы уже не выдержала.

– Все в порядке, – выпалила я, – уже полгода прошло, я не в трауре.

Легкая улыбка, больше напоминающая ухмылку, тронула тонкие губы Джингуа. Она была в восторге, что заставила меня нервничать, в прочем, как и всегда.

– Помню, как-то после экзамена все одногруппники напросились к тебе в гости, потому что ты жила ближе всех к университету. Твоя бабушка была очень милой старушкой. Мы сильно переживали из-за результатов, и она напоила нас невероятно вкусным чаем. Тогда мне стало так спокойно, счастливое воспоминание. Может ты помнишь, что это был за чай, я бы его купила.

Лучше тебе не знать, из чего был тот чай. После этих не запланированных посиделок «милая старушка» заперла меня в кладовке среди своих странно пахнущих трав и склянок с мерзким содержимым, до утра, потому что кто-то из вас украл один из ее амулетов. Да уж, счастливое воспоминание.

– Нет, я не помню. У бабушки была целая коллекция разных трав. Я, пожалуй, поздороваюсь с остальными, если ты не против. Еще увидимся.

Не дожидаясь ее ответа, я взяла стакан с шампанским и быстрым шагом вышла из кухни. Нервно рыская глазами по комнате, я искала именинника. Он все еще сидел на том же месте, только теперь в гордом одиночестве. Прежде чем я решусь на что-то серьезное, надо убедиться, что он не просто плохой пикапер, а действительно тот, кого я должна убить.

***

Я отвлекся и не заметил, как тихо она подошла к дивану и села рядом со мной. Ее колено коснулось моего, и я вновь почувствовал эту легкую дрожь в теле, а мысли сбились в кучу. Циньлин протянула мне игристый напиток в стакане, набор которых я купил только вчера, потому что никогда не собирал дома такое количество народа. Она безотрывно смотрела на меня, я даже решил, что, возможно, у меня в зубах застряла еда или прическа растрепалась, да все что угодно пришло мне в голову кроме того, что она может смотреть на меня с неподдельным интересом, словно пытаясь разгадать.

– Почему ты сказал про глаза?

Я засомневался, стоит ли ей говорить про странный блеск, похожий на огонек, который я увидел. Загнать себя в еще большую яму я не хотел, поэтому решил придерживаться версии Юньшаня.

– Извини за дешевый подкат. Тебе наверняка каждый парень говорит о красивых глазах.

– Вообще-то нет.

А вот теперь заинтересовался я и снова взглянул в ее темные зрачки. Может, мне все же показалось? Но, как и в прошлый раз, спустя секунду в них пролетел янтарный огонек. Видимо тот факт, что я вновь его увидел, отразился на моем лице, потому что Циньлин придвинулась ближе, почти впритык, и спросила:

– Ну, так что ты там видишь, скажи мне?

Мне почти двадцать семь, но от такой резкой близости у меня пересохло во рту и я, заикающимся от волнения голосом, сказал самую невероятную глупость.

– Причину, по которой я перестал смотреть по сторонам.

В ту же секунду мне захотелось забрать свои слова обратно, на столько нелепыми и мальчишескими они мне показались. Но уголки губ Циньлин потянулись вверх, она довольно моргнула густыми ресницами, как в замедленной съемке, и рассмеялась.

– Точно не всепоглощающий огонь?

– Что? – смутился я, не понимая, о чем она говорит.

Циньлин отодвинулась, продолжая искренне улыбаться, и я смог дышать ровнее. Ее щеки раскраснелись и теперь я полностью расслабился. Если девушка покраснела, значит я как минимум ей приятен, а для меня это уже пол дела.

– Так что за всепоглощающий огонь? – все же решил поинтересоваться я.

Она заговорщицки придвинулась ближе, будто собиралась выдать какую-то тайну.

– В моей семье есть предание, что мужчина, который разглядит в моих глазах странный огонек, причинит мне невыносимую боль и страдания.

Циньлин просканировала меня взглядом, будто пытаясь узнать, о чем я сейчас думаю. Ком застрял в горле, и я нервно сглотнул, пытаясь избавиться от чувства вины за свою ложь. Но, с другой стороны, это всего лишь глупые сказки, не существует древних преданий и проклятий, ведь правда?

– Тогда хорошо, что я ничего странного в них не увидел, – едва ворочая языком, промямлил я.

– Да. А то бы мне пришлось тебя убить.

Эти слова она произнесла почти шепотом и в этот момент по ее лицу скользнула тень. Мне стало не по себе, даже мурашки поползли по шее от холодка за спиной. Если бы я был суеверным, то решил бы, что какой-то дух ее предков сейчас стоит сзади и собирается покарать меня за ложь. Я даже обернулся, но это была всего лишь девушка с короткой стрижкой и глубоким декольте. Она мило улыбнулась мне и спросила:

– Веселитесь? Можно к вам присоединиться? А то остальные слишком скучные.

Не дожидаясь ответа, она села по другую сторону от меня и вальяжно откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу.

– Так значит ты Сюань, именинник и виновник торжества?

Я замялся. Две красивые девушки сидели так близко, а я не знал, как себя вести.

– Да, а вас как зовут? Кажется, нас никто не представил.

– Это Джингуа, мы вместе учились в университете, – вклинилась Циньлин и мне показалось, что она не очень рада ее компании.

– Ох, как официально. – Вздохнула девушка с короткой стрижкой и, взмахнув черными ресницами, представилась еще раз сама. – Меня зовут Джингуа, что означает «Золотой цветок», красиво, не правда ли?

– Да, действительно красиво.

Что еще я мог ответить? Имя ей действительно подходило, но несмотря на ее очевидную красоту, она вызывала у меня неприязнь и от звука ее голоса у меня мороз шел по коже.

– Тебе же двадцать семь, верно?

– Пока еще нет, – я посмотрел на часы, было восемь вечера, – исполнится ровно через час.

– Всего лишь час. Тогда буду держаться поближе, чтобы ничего не пропустить.

Джингуа загадочно улыбнулась и подмигнула мне. Я почувствовал напряженную атмосферу и совершенно не хотел ее усугублять. Обе девушки смотрели уже не на меня, а друг на друга. Будто Ангел и Демон пытаются склонить меня на свою сторону. Вот только кто из них Ангел, а кто Демон?

– Прошу прощения, мне надо принести закуски и поухаживать за гостями. Скоро выносить торт.

– Я тебе помогу, – заявила Циньлин и тут же с невероятной легкостью поднялась с дивана.

Она протянула мне свою хрупкую руку, и я в очередной раз почувствовал невероятную близость с этой девушкой. Мы шли на кухню, а она все продолжала держать меня за руку.

– Смотрю, вы подружились.

Юньшань стоял в проходе, прислонившись спиной к дверному косяку, и с ухмылкой глядя на наши сцепленные пальцы. Мне не понравился его саркастичный тон. И как давно он наблюдает за нами?

– Циньлин предложила мне помощь с гостями, хотя это ты виноват в таком количестве людей на моей вечеринке, – разозлился я.

– О, наша Циньлин любит помогать обиженным и оскорбленным.

Девушка разомкнула пальцы. Мне стало одиноко, будто она не просто отпустила мою руку, а исчезла насовсем. Юньшань никогда не был злобным, возможно ему просто нравилась Циньлин, но она явно не искала с ним общения. Я наблюдал за ними весь вечер, оценивая свои шансы. Девушка намеренно его игнорировала, общаясь с другими гостями на вечеринке и не смеялась над его искрометными шутками, как делали другие. Со мной она вела себя совсем иначе. Я сжал кулаки и уже был готов нагрубить своему лучшему другу, но в комнате послышались громкие голоса и какая-то возня.

– Кажется ребята вернулись, – Юньшань тяжело вздохнул, посмотрев на нас. —

Я отправил их за закусками и напитками, потому что я все еще твой друг. Надеюсь, ты помнишь об этом, Сюань.

И он вышел из кухни насвистывая какую-то задорную мелодию, но по его поникшим плечам я знал, что напускное веселье лишь притворство, чтобы не показывать истинные чувства. Циньлин действительно ему нравилась. Нам впервые понравилась одна и так же девушка.

Мы снова остались с ней вдвоем, но уже не такие счастливые, какими были до разговора с Юньшанем. На языке вертелся вопрос, и я должен был его задать, чтобы двигаться дальше. Как бы Циньлин мне не нравилась, я не хотел становиться на пути у своего лучшего друга, если их чувства на самом деле взаимны.

– Ты встречалась с Юньшанем?

Она озадаченно посмотрела на меня, словно не поняла, шучу я или нет, но я был совершено серьезен, и она ответила:

– Нет. А ты?

Я не смог сдержать улыбку, глядя на то, как она всеми силами пытается не засмеяться. Уголки ее губ растягивались и поднимались все выше, и в итоге смех все же вырвался наружу, оглушительный и заразительный. А я рассмеялся лишь глядя на то, как она заливисто смеется и пытается прикрыть рот рукой. На кухню зашли ребята с пакетами из соседнего минимаркета. Они тихо поставили принесенные покупки на стол, с любопытством на нас поглядывая. Мы продолжали глупо хихикать, не обращая на них внимание, и только когда все вышил, оставив нас одних, мы наконец успокоились.

– Значит, ты из хороших парней? Не станешь уводить девушку у лучшего друга?

– Тут все неоднозначно, но скорее да, чем нет.

Мы молча разбирали пакеты, которые принесли мои друзья. В голове крутилось множество вопросов, которые я хотел бы ей задать, но почему-то начал с самого банального.

– Почему ты выбрала такую специальность? Археолог-реставратор, довольно кропотливая работа.

– На самом деле все просто. Я хочу докопаться до истины и открыть что-то новое, еще никем не изведанное, пусть даже через мелкие детали.

– Никогда не занимался раскопками, хотя в Сиане можно найти древнюю реликвию в собственном дворе.

– Когда-нибудь я покажу тебе, как это захватывающе, оживлять прошлое.

– Значит мы еще увидимся?

– А у тебя до сих пор есть сомнения на этот счет?

Она лукаво улыбнулась, а потом посмотрела куда-то вниз. Об ее ноги настойчиво терлась моя кошка. Циньлин сразу взяла эту дымчатую бестию на руки и безцеремонно поцеловала в блестящий мокрый нос. Сейчас я позавидовал этой несносной кошке.

– Давно ее не видела. Раньше она всегда бродила вокруг дома, иногда заходила в подъезд и сидела под моей дверью. Пару раз я даже пустила ее переночевать. Хорошо, что ты ее приютил, а то бы мне пришлось брать эту ответственность на себя. Хозяин моей квартиры с недоверием относится к квартирантам с животными.

Осознание сказанного ей достигло нужных отделов мозга не сразу, и я, не скрывая удивления, поинтересовался:

– Так ты живешь в этом доме?

– Да, разве я не говорила? Мы соседи, моя квартира находится прямо над твоей.

Я был готов провалиться сквозь землю. Почему я не видел ее раньше? Циньлин продолжала как ни в чем небывало сюсюкаться с кошкой, которая обычно отвергала такие нежности и, если я пытался проявлять слишком сильную симпатию к ней, тут же начинала шипеть. А сейчас эта предательница спокойно сидела на руках у, парадоксально притягивающей меня, девушки и осуждающе смотрела в мою сторону. Кошки такие эгоистки, но этой я был обязан, ведь именно благодаря ей я купил эту квартиру.

– Ты не поверишь, но именно она привела меня в этот дом.

Циньлин с интересом посмотрела на меня, и я продолжил.

– Месяц назад я ходил по этому району, разглядывая местность в ожидании риэлтора. Он предупредил, что задерживается с другим клиентом. Тогда я и увидел ее. Она сидела совсем одна в узком переулке между домами и, готов отдать руку на отсечение, смотрела прямо на меня. Я запомнил это, потому что еще ни одно животное не смотрело на меня так осознано. И я пошел за ней, а она привела меня именно к этому многоквартирному дому. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что тот самый риэлтор только что заключились сделку на продажу квартиры в этом доме, да еще и по хорошей цене. Квартира мне понравилась, и я ее купил, а кошку оставил у себя, как талисман.

Серая бестия презрительно фыркнула. Циньлин внимательно меня выслушала и с задумчивым видом посмотрела прямо в нефритовые глаза кошки.

– Возможно, все это было предначертано.

– Ты и в судьбу веришь, не только в предания?

– Просто я прислушиваюсь к таким знакам. Бабушка говорила, что мои предки были кочевниками-шаманами, посредниками между людьми и духами. Так что я вполне допускаю, что кошка не просто так тебя сюда привела, и дело даже не в квартире.

Я хотел узнать больше о ее видении мира, хотел слушать ее голос и не важно, о чем она будет говорить, но мои смарт-часы завибрировали на руке. Я далеко не «король вечеринок» и поэтому еще утром поставил себе напоминание вынести торт для гостей за полчаса до своего официального двадцати семилетия.

– Так мило, – услышал я голос Циньлин совсем близко от уха, – ты поставил будильник, чтобы не забыть про свой день рождения.

Я повернул голову на ее голос и темно-карие глаза оказались прямо напротив моих. Янтарный огонек уже не просто мелькал в ее зрачках, а горел не переставая, да так, что у меня захватило дух. Я снова попытался у себя в голове объяснить это явление, потому как мой рациональный мозг не верил в мистику.

– Ты носишь линзы или что-то типа того? – вырвалось у меня.

Это была ошибка. Циньлин тут же отпрянула от меня как от прокаженного и вместо радостной улыбки на ее лице появилась холодная отталкивающая маска.

– Ты мне соврал, не так ли? Ты видишь этот чертов огонь!

– Постой, все не так. Мне просто показалось. Скорее всего это блик от лампы и не более того. Никакого всепоглощающего огня в твоих глазах нет, только маленький янтарный огонек.

Ее губы плотно сжались в тонкую линию, а глаза стали темным и пугающими. У меня было не так много девушек, но обычно я знаю, когда лучше промолчать и уйти, чтобы не усугублять ситуацию, но в этот раз я продолжал идти напролом, закапывая себя все глубже.

– Прости. Только не делай поспешных выводов на мой счет. Просто ты заговорила о пророчествах, и я не хотел, чтобы из-за какого-то нелепого предсказания ты перестала со мной общаться.

– Тебе лучше пойти к гостям. Я вынесу торт сама.

Она произнесла эти слова таким ледяным и исчерпывающим тоном, что мне стало не по себе. И теперь единственное, что я мог сделать, это уйти. Я молча взял вышел из кухни, прикрыв дверь. В комнате меня радостно приветствовали собравшиеся гости, видимо Юньшань все же сообщил им по какому поводу эта вечеринка.

***

Лжец.

Решил соврать, втереться ко мне в доверие, чтобы потом нанести удар исподтишка. Не удивительно, бабушка ведь предупреждала меня об этом. Я знакома с этим мужчиной всего пару часов, а он уже причинил мне боль, так зачем ждать продолжения. Просто вынесу торт и покончим с этим.

Дверца холодильника вся была увешана старыми фотографиями и магнитиками из памятных мест. На первой Сюань еще совсем малыш задувает свечи на огромном торте в окружении своих родных. На другом снимке ему около пятнадцати, его лицо сияет от гордости, в его руках футбольный мяч, а рядом, его лучший друг, такой же юный и счастливый Юньшань. Вот Сюань окончил юридический и держит в руках диплом с отличием. А вот и совсем свежее фото, после своего первого выигранного дела в суде. На всех этих фотографиях он улыбается, самой искренней и доброжелательной улыбкой. Но даже такой человек может всадить тебе нож в спину. Не стоит давать ему такой шанс.

В холодильнике я обнаружила два торта, видимо Сюань побоялся, что одного на всех не хватит и купил второй. Но вынести со свечами нужно только один. И какой выбрать? С синими розами или с красными?

Я зажгла свечи, ровно двадцать семь, и вынесла праздничный торт. Все сразу начали петь Happy Birthday на ломанном английском. Сюань стоял в самом центре комнаты, на его лице не было радости, лишь мягкая улыбка, будто повторяющая слова извинения. Но это было уже не важно. Скоро наша история закончится, даже не начавшись.

Он задул свечи, и все радостно захлопали и засвистели. Я аккуратно разрезала торт и протянула ему кусок с огромной кремовой розой.

– Отличный выбор цвета, – прошептала мне на ухо Джингуа, как всегда подкравшаяся незаметно. – Красный – это любовь или ненависть, так что из этого испытываешь ты?

Я посмотрела на Сюаня. Он со страдальческим выражением лица под оглушительные аплодисменты почти не жуя съел свой кусок праздничного торта. Все столпились вокруг меня, ожидая что им тоже перепадет кусочек, но мне надо было закончить дело.

– Справишься тут без меня? – обратилась я к Джингуа с мольбой в голосе.

– Конечно, никаких проблем, – ухмыльнулась она и забрала нож из моей руки.

Я обернулась, но Сюаня рядом уже не было, он медленно удалялся в противоположную сторону. Меня окружила толпа людей и пришлось протискивалась сквозь них, держа его в поле видимости.

– Эй, почему торт с красными розами? Сюань заказывал с синими.

Юньшань внезапно оказался передо мной, задавая глупые вопросы. Я разозлилась и отпихнула его.

– А какая разница?

– Черт, Циньлин! Торт делали на заказ!

Что это должно значить?

Внезапно мы оба услышали крики и повернулись на шум. Еще минуту назад я видела там Сюаня. Юньшань ринулся сквозь толпу, а я побежала за ним, не понимая, что происходит.

Толпа наконец расступилась. На полу, скрючившись от боли, лежал Сюань. Его кожа покрылась красной сыпью и испариной, веки и губы раздуло до неузнаваемости, а тяжелое дыхание больше напоминало предсмертный хрип животного. Юньшань растолкал людей вокруг и велел звонить в скорую, а сам упал на колени, перевернул друга на спину и расстегнул ему рубашку.

– Сюань, ты меня слышишь, друг? Где эпинефрин?

Но Сюань лишь ворочал раздутым языком. Я не верила своим глазам. Вокруг творился хаос. Все разбежались по углам, кто-то тихо всхлипывал, кто-то кричал, кто-то звонил в скорую.

– Циньлин, слышишь меня, – Юньшань тряс меня за плечи, выводя из ступора – побудь с ним, поверни его голову набок, я поищу аптечку, может он не далеко ее запрятал.

С этими словами он убежал, и я осталась одна, с человеком, который должен был стать моим проклятием, а в итоге я стала его. На трясущихся ногах я опустилась рядом с ним и аккуратно повернула его голову набок. Сюань попытался открыть глаза, но они сильно заплыли и тогда он судорожно схватился за мою руку. Все звуки исчезли, и я слышала только его гортанное дыхание. Я боялась пошевелиться, мир вокруг будто замер, и все заволокло серым густым туманом, а потом он сделал последний свистящий вдох.

Значит, я все же убийца.

Глава 2

«Смерть – это лишь начало»

«Мумия» (1999)

Вместо комнаты полной людей я оказался в пустом помещении из гладкого кирпича с бледными красновато-охристыми орнаментами. Стены были увешаны гобеленами и освещены лишь мягким золотистым светом от бронзовых ламп в форме драконов. Дрожащие тени от них играли с моим разумом, заставляя бояться каждого шороха. Мысли путались, и я уже не мог понять, где нахожусь. Еще минуту назад я был в своей квартире, но и это место мне казалось смутно знакомым. Где-то вдалеке я слышал крики людей, но не мог разобрать ни слова. Они приближались. Горячий липкий пот покрывал мое тело, во рту стоял странный горький привкус. Помню, как ноги подкосились, а живот схватили спазмы, и я упал на пол. Вокруг все плыло, я не мог сфокусировать взгляд.

В помещение кто-то вбежал и с трудом закрыл массивную резную дверь. В моей квартире нет такой двери.

– Кто здесь? Помогите мне, со мной что-то не так, – промычал я.

– О, нет, нет, нет! Пожалуйста, только не умирайте, мой господин. Что же я наделала!

Это была она, ее голос я мог узнать даже в бреду. Ее глаза блестели янтарем, а руки были такими холодными, что сразу принесли облегчение, когда она обхватила ладонями мое лицо. Девушка поднесла к моим сухим губам глиняную чашку, заставив выпить густое содержимое. Меня затошнило, я не смог удержать эту жидкость в себе и в судорогах очистил желудок. Она начала рыдать, проклиная кого-то, кого я не видел. Вокруг все кружилось, свет сменялся тенью, крики усиливались. В дверь кто-то настойчиво ломился и в итоге та с терском распахнулась. Стража схватила девушку за волосы и с силой оттащила от меня, но она не молила их о пощаде.

Каждый раз, вот уже тысячу лет, я возвращаюсь в тот день.

День, когда я умер в первый раз.

***

– Ох, Ли Сюань, проклятый воин. Да по тебе часы можно сверять: двадцать семь лет, и ты снова в нашей лодке.

Скрипящий голос принадлежал существу с Лошадиной Мордой вместо головы. Одной жилистой рукой он держался за рычаг, управляя дряхлой лодкой, а второй держал фонарь в виде черепа с ярко горящими глазницами. Он дико заржал над своей неуместной шуткой и его серые, как угли, глаза блеснули в промозглом тумане.

– Черт, неужели опять, – я нервно стряхнул пыль с пиджака и поправил складку на брюках – Не могу сказать, что рад видеть ваши мерзкие рожи.

– Ну ты сейчас тоже красотой не блещешь, – звякнув цепями в мощных руках подметил второй демон-стражник с Бычьей Головой, сидевший сзади меня.

Его изогнутые рога отбрасывали слабую тень, а глаза светились красным пламенем. Я перекинулся через обветшалый край лодки, пытаясь разглядеть свое лицо в кроваво-красной реке, по который мы плыли. За столько лет меня уже мало чем можно было удивить. Я умирал от меча, пули, разных болезней, отравлений, огня и даже радиации. Но увидев свое отражение, я в ужасе отпрянул.

– Меня что, осы покусали? Или я утонул и разбух в воде до неузнаваемости?

– Похоже на аллергию, – хихикнул Лошадиная Морда.

– Серьезно? Я умер от аллергии? Разве от этого вообще умирают?

Оба стражника пожали плечами. Лошадиная Морда громко заржал, глядя на мое раздутое лицо и лодка резко качнулась, а я чуть не вылетел за борт.

– Могли бы меня не провожать, я и так знаю дорогу.

– Это наша единственная работа: встречать души умерших и следить, чтобы они в целости и сохранности добрались в Загробное Царство, – грозно напомнил Бычья голова.

– Ага, и не сбежали по пути, – радостно поддакнул Лошадиная Морда. – Дай-ка вспомнить, сколько раз ты уже пытался от нас улизнуть? Однажды сам прыгнул за борт, да так нахлебался из Реки Мертвых, что чуть дважды не умер.

Во рту сразу вспомнился металлический привкус кровавой жидкости, проникающей в мои легкие и меня затошнило. Лошадиная морда жутко ухмыльнулся, продемонстрировав огромные желтые зубы.

– А вообще, с тобой хотя бы весело. Остальные лишь рыдают о том, что они не успели сделать при жизни или пытаются вымолить у нас пощады, надеясь, что все это какая-то злая шутка или ошибка. И сколько бы мы ни объясняли этим дуракам, что с нами невозможно договориться, они все равно талдычат одно и то же или пытаются подкупить.

– Беспощадные стражи Диюя силой затащат тебя в суд и накажут, если попытаешься избежать своей судьбы! – обреченно произнес я, вспоминая как пугали меня братья в детстве.

– Да, да, это мы, это про нас! – расчувствовавшись постучал кулаком в грудь Лошадиная морда.

– Вот только сейчас нами уже никого не пугают, – пробурчал Бычья Голова, – и большая часть умерших даже не в курсе, кто мы такие. Помнишь, как обезумевшая от горя девчонка пыталась схватить тебя за голову, думая, что это всего лишь маска лошади?

Стражники участливо переглянулись и тяжело вздохнули.

– Каждый раз я слышу одно и то же, уже многие столетия: «Я думал, это сказки, мифы. Просто жил, и всё… Откуда мне было знать, что, если я не буду общаться с родителями, то попаду в Ад?». Видишь, они даже не понимают, что это не Ад, мы не преследуем цели оставить грешников здесь навечно, мы даем шанс искупить свои грехи. Не наша вина, что люди потеряли веру и больше не пытаются вести добродетельную жизнь, мы всего лишь исполняем свою работу.

Лошадиная Морда слегка поник, но я не мог ему посочувствовать. Сам молил их о пощаде много раз, пока не смирился со своим проклятием.

– Так как прошла твоя жизнь? – сменил тему Бычья голова, решив проявить интерес к моей персоне.

В памяти беспорядочно начали всплывать двадцать шесть лет последней жизни. Самая обычная семья, родители дали мне все, что было необходимо, чтобы вырасти нормальным человеком, ни больше, ни меньше. Друзья? Я был не особо общительным человеком. Помню только надоедливого Юньшаня, который по какой-то неведомой причине оставался рядом все это время. Черт, а я ведь только что купил собственную квартиру, в кредит, конечно, как и все в моем возрасте, если ты не родился с золотой ложкой во рту.

Но что случилось в мой последний день? Должна была быть вечеринка. И почему я умер так нелепо? Единственная аллергия, от которой я страдал в прошлой жизни, была на арахис. Но я всегда следил, чтобы его и близко не было в моем питании. Я даже чертов торт на вечеринку заказал специально без орехов.

Я закрыл глаза и сосредоточился на биении собственного сердца, в надежде увидеть последнее видение перед смертью, но ничего не произошло.

Постойте, какого еще биения сердца? Я же в Загробном Царстве.

Я схватился за шею и нащупал сонную артерию. Она пульсировала, очень слабо, но это определенно была пульсация.

– Эй, вы! Почему я все еще чувствую свое сердце? Вы уверены, что я мертв?

Стражники недоуменно переглянулись.

– Ты появился на причале, и мы тебя подобрали. Все как обычно, – уверенно произнес Бычья Голова и обратился к Лошадиной морде – Ты же проверил его бумаги, прежде чем затаскивать в лодку?

– Так на нем же проклятие. Я как увидел его, так сразу и потащил. А бумаги разве не у тебя?

– Вот черт, кажется нам достанется. Рано его забрали, он еще не умер, поэтому и бумаг не было.

– И что теперь делать? Обратно повезем?

– Да какая разница, проклятие же никто не отменял. Тебе же исполнилось двадцать семь?

Оба стражника наконец вспомнили о моем существовании и уставились на меня своими зоркими не человеческими глазами в ожидании ответа на вопрос.

– Я не помню. Вообще не помню последний день. Может я еще и голову повредил? Мозги вытекли или что-то в этом роде?

Я обхватил голову обеими руками и начал судорожно ощупывать ее, вороша слипшиеся темные волосы. Она была распухшая, но вполне целая.

– Ладно, повезем дальше, пусть судья решает. Даже если ты еще живой, то тебе наверняка не долго осталось, – заключил Бычья голова и дальше мы плыли уже в полном молчании.

Я знал, что обратного пути нет. Даже если произошла какая-то ошибка, мое проклятие никуда не делось, и я все равно умру в срок, поэтому просто смирился и лишь прислушивался к слабым ударам своего сердца, запоминая их напоследок. Тишину нарушил Лошадиная Морда, он никогда не славился сдержанностью.

– Так ты не узнал, как избавиться от проклятия?

– Да как мне от него избавиться, если я даже не знаю, за что меня прокляли. А если бы и знал, каждый раз перед перерождением старуха Мэн-По опаивает меня своим отваром, и я все забываю.

– То есть ты вспоминаешь о своих жизнях и проклятие только когда находишься в Загробном Царстве?

– Именно так. И это бесит больше всего.

– И ты даже не догадываешься, за что тебя прокляли?

– Я не был праведным человеком, но и заклятых врагов не успел нажить. Все, кого я убил, были убиты в честном бою. Я не какой-то тиран, и даже помогал беднякам, правда ничего хорошего из этого не вышло. Неужели вот так просто можно проклясть человека? Вы видели здесь хоть еще одного проклятого?

– Конечно, миллионы. Но они обычно в курсе за что и кто их проклял, да и в Книге Судеб это записано. Поэтому судья просто назначает им нужное искупление и дело в шляпе. Ты спрашивал об этом судью Пань-Гуаня?

– Когда попал сюда в третий раз в том же возрасте, у меня закрались сомнения и я спросил, почему так рано умираю. Тогда он и рассказал про это чертово проклятие. Но в Книге Судеб не было записи за что я его получил. Будто кто-то стер любое упоминание об этом. Судья сказал, что, возможно, время еще не пришло. Но с тех пор я был уже во всех судилищах и прошел множество испытаний, а проклятье так и не снялось.

– Тысяча лет уже позади, но, похоже, тебе не выбраться из этого круга. Слишком мощное заклятие держит тебя здесь.

Мне показалось, что я даже услышал нотки сочувствия в словах Бычьей Головы.

Лодка въехала в последний тоннель, стены которого блестели от слизи и сырого мха и вокруг пахло пеплом. Сквозь туман стали просачиваться мертвенно-зеленые огни от фонарей-лотосов, попадающихся нам на пути, а впереди над рекой уже виднелись массивные каменные ворота, уходящие вверх во тьму, так, что не видно их конца. Лодка начала медленно останавливаться и полностью замерла у самого узкого места на Реке Мертвых. Дальше мне предстояло идти самому. Я опустил босые ноги в ледяную воду и выпрямился. Лодка сразу отчалила. Сердце все еще тихо билось в моей груди.

– Удачи тебе, Ли Сюань. Еще увидимся.

– Надеюсь, что нет.

Лошадиная Морда подмигнул мне своим серым глазом и заржал. Его смех еще долго разносился эхом, отражаясь от мрачных каменных стен.

Я двигался на красный свет огромного фонаря, висевшего на воротах. Его огонь мерцал в тумане, то вспыхивая, то затухая, словно дыхание древнего дракона. По сторонам от меня стояли безмолвные демоны-стражи в звериных масках, с копьями и крюками в руках. Они напоминали жуткие статуи, но их неподвижность была обманчива. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Стоит хоть шаг сделать на берег раньше времени, и их ржавые копья и острые крюки окажутся в вашем теле.

Тишину разорвал громкий крик, черная-серая птица с мертвенно-голубым глазом летела в мою сторону как наведенная на цель ракета. Оказавшись в паре взмахов крыльев от меня, она притормозила, зависая в воздухе, а затем аккуратно приземлилась на плечо.

– Монé, рад снова тебя видеть.

– Я тоже, однако, ты ужасно выглядишь, Сюань. Нельзя в таком виде появляться в суде. Сейчас поправлю.

Монé моргнула единственным целым глазом и прижалась ледяным клювом к моей отекшей щеке. Облегчение пришло в ту же секунду, отек спал и лицо вновь приобрело нормальный вид.

– Так-то лучше.

Птица наклонила свою маленькую серую головку набок, осматривая проделанную работу и громко каркнула. Я приручил монéдулу, или Монé, как она теперь просит себя называть, когда мне было лет четырнадцать, в своей первой жизни. Это было больше тысячи лет назад. Черно-серая раненная птица влетела в мои покои, потому что за ней кто-то гнался, кто-то сильнее нее, но не такой юркий. Я вообразил, что она дух моей маленькой сестры, которая умерла еще в младенчестве. Конечно, это было не так, но я все равно оставил ее у себя, выхаживал как мог и подкармливал. Я еще никогда не встречал таких умных и способных птиц. Она без труда находила меня в толпе, распознавала предметы, повторяла заданные маршруты, и я почти научил ее говорить некоторые слова. Но ее тяга к блестящему не позволила мне закончить обучение. Однажды она стащила нефритовую брошь у жены моего брата, и тот всадил стрелу в ее прекрасный голубой глаз. Сейчас на его месте зияла черная дыра, но Монé все равно оставалась красавицей. Только благодаря ей я прошел все испытания и выжил здесь в первый раз.

– Это правда? – настороженно спросила она. – Что ты все еще жив?

– Я чувствую биение сердца, так что предположу, что да.

– В «Небесной канцелярии» сейчас такой переполох, все отделы на уши подняли из-за тебя.

– Почему? Я уверен, что все равно умру, как только дойду до ворот. Проклятие еще ни разу не подводило.

Я обреченно вздохнул и поежился от ледяного ветра. Ворота Диюя уже нависали надо мной мрачной черной стеной.

– Я знаю, что и в Загробном Царстве бывают ошибки и сюда попадают случайные души, но в этот раз что-то определенно пошло не так. Ты появился в Загробном Царстве раньше срока на несколько минут. Такое случилось впервые за все твои смерти.

– То есть мне еще не исполнилось двадцать семь, когда я оказался здесь?

– Именно так. Может судья вернет тебя обратно? Надеюсь, твое тело еще не похоронили, а то будет проблематично. Ты что-то помнишь о своей последней смерти?

Я вновь попытался прокрутить в памяти события последнего вечера, но безуспешно.

– Ни черта не помню. Со мной уже бывало подобное, когда какой-то маньяк раскроил мне череп. Память позже восстановилась, но лучше я бы не помнил тот момент смерти.

Меня передернуло от жутких воспоминаний. Сделав последний шаг в мутной воде, я вступил на берег. Ворота уходили высоко во тьму и растворялись в ней. Их створки украшали барельефы: на одних грешники, ковыляют в цепях, а мои знакомые стражники с головами животных подгоняют их плетьми и вилами, на других драконы и тигры разрывают на части бьющихся в агонии людей и еще много подобных мучений. До боли знакомые сцены, все это испытания и наказания за грехи, пока душа не очистится и не отправится на реинкарнацию. Я могу с закрытыми глазами провести вам экскурсию по всем десяти судилищам. Ну еще бы, за тысячу лет, кем я только ни был. Наверное, впервые, с момента моей первой смерти, я прожил добропорядочную и спокойную жизнь. Жаль, что она тоже закончится с минуты на минуту.

Двое стражников с полупрозрачной кожей скрестили свои мечи прямо перед моим носом. Один из них был в черном одеянии и на его высокой шляпе белой краской были выведены иероглифы «Возмездие», другой в белом и черная надпись на его шляпе гласила «Прощение». Их черные рты были широко открыты, а высунутые длинные языки выглядели устрашающе, но не для души, которая видит их каждые двадцать семь лет.

– Имя! – громыхнул тот, что в черном.

– Ли Сюань.

Горящие глаза демонов-стражников заволокло серым туманом, они опустили мечи и расступились. Монé все так же сидела у меня на плече, крепко вцепившись коготками в черную ткань пиджака. Она всегда была рядом в такие моменты и это меня успокаивало.

– Хорошо, что мне не приходится стоять здесь и караулить мертвецов. Я хотя бы полезным делом занимаюсь в «Небесной канцелярии», – сказала она, сверкнув голубым глазом.

– До сих пор не пойму почему она так называется, не логично для Подземного Царства Мертвых.

– Да, возможно название немного не соответствует действительности, но «Загробная канцелярия» звучит мрачновато. Туда бы никто не пошел работать, согласись?

– Я бы и так туда не пошел. Хотя мне и не положено, я же проклят на вечное перерождение.

– А жаль, работа то не пыльная, сиди себе бумажки перебирай. Иногда даже разрешают в люди выйти, в каком захочешь обличии. Правда, никто тебя не видит, но все равно приятно побыть на свежем воздухе.

– Я провел за бумажками почти всю свою первую жизнь, готовясь к императорскому экзамену. Заниматься этим и после смерти? Ну уж нет.

Я лукавил. Конечно, я бы променял свое проклятье на что угодно, особенно если бы рядом была Монé.

Тени душ, ожидающих своей очереди, расступались перед нами, пропуская вперед, и провожая пустыми взглядами. Двери в кабинет судьи были приоткрыты, будто приглашая войти, но пока твое имя не названо, хода в Зал Кармы нет.

– Почему здесь такое столпотворение? – шепотом спросил я у Монé.

– Полагаю, слух о том, что тебя посчитали мертвым раньше срока, дошел и до них. Теперь все эти души думают, что их нахождение здесь тоже может быть ошибкой. Кажется, мне пора возвращаться. Удачи тебе, Сюань.

Монé лишь взмахнула широкими крыльями и тут же исчезла в огненной дымке, оставив меня в одиночестве перед первым испытанием.

– Ли Сюань, подойди, – услышал я четкий голос судьи и протиснулся сквозь приоткрытые двери.

Кабинет был просторным, но темным, потолок терялся во мраке, а у самой дальней стены поблескивало черное Зеркало Кармы. Эхом проносился гул голосов из глубин Подземного Мира, как будто расписанные стены со сценами предстоящих мучений недостаточно устрашали. В самом центре стоял длинный письменный стол из лакированного дерева, заваленный древними свитками и папками с делами душ. Посередине лежала открытая величественная книга, украшенная золотом и нефритом: Книга Судеб. Вот от чего не избавиться. Каждый ваш поступок, хороший или плохой уже записан на ее страницах и как бы вы ни молил о пощаде, судьба уже предрешена.

Пань-Гуань, судья Загробного Царства, напряженно стоял над книгой, и как одержимый перелистывал шуршащие страницы. Он никогда не отличался добрым нравом, но таким разгневанным я его еще не видел. Тем временем мое сердце продолжало тихо биться в груди, вызывая все больше вопросов.

– Чертовы проклятия, вечно с ними какие-то заморочки, – пробурчал судья и, наконец, посмотрел на меня своими зоркими, как у хищной птицы, глазами.

Его кафтан, украшенный шелковыми и золотыми нитями, струился до самого пола и, казалось, простирается за его пределы. Я усмехнулся, вновь увидев на его голове нелепую красно-желтую шапочку с кисточкой, с ней он всегда напоминал моего старого учителя философии.

– Садись, Ли Сюань, разговор будет долгим.

Пань-Гуань взмахнул широким рукавом и из тьмы, прямо за моей спиной, появился массивный стул, который чуть не сбил меня с ног, так что сесть пришлось в любом случае.

– Вы в курсе, что я еще живой? – неуверенно поинтересовался я и тут же пожалел об этом, потому что голос судьи разнесся по всему кабинету, как удар колокола.

– Да, и как ты мог заметить, я не в восторге от этой ситуации, – немного успокоившись он продолжил. – В Книге Судеб появилась новая запись по поводу тебя.

– И что это значит? С меня сняли проклятие?

– Не наглей, парень. Просто в твоем положении появился маленький, я бы даже сказал крошечный, шанс на искупление.

– Но почему сейчас? Я сделал что-то важное в своей последней жизни?

– На сколько я понял, ты прошел свой первый цикл в тысячу лет. А по законам Загробного Царства, каждую тысячу лет проклятая душа может быть помилована.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.