Владимир Шеин
Пять монет

Человеческий разум опасен в идеально созданном теле, искусственный – в любом, лишь бы был с чувствами и инициативой.

Господь устанавливает ограничения, которые необходимы для человечества, являются благом для него; человек – только для себя самого.

Пролог

Первое столетие третьего тысячелетия изменило подходы человечества к своему развитию. Ранее любой стремился обеспечить себя всем необходимым в количестве, превышающем потребности. Когда же люди достигли этого, то в миропонимании произошёл перекос, теперь для большинства стали существовать два постулата: человек, как венец творения и вершина пищевой цепочки, не должен работать; он обязан создать условия для того, чтобы эту очень нужную функцию (чего уж греха таить) выполняли другие. Именно эти посылы и подтолкнули общество к новому витку развития (некоторые посчитали – деградации).

Итак, глубокие познания в области биологии, химии подтолкнули часть учёных к мысли о том, что животные могут заменить цивилизации рабочих-людей. Правда, для этого необходимо их модифицировать, улучшить. В ходе длительных экспериментов из обезьян, тигров, собак, дельфинов и других млекопитающих создали разумных существ, которые могли не только повторять однообразные механические функции, но и думать, развиваться, создавать. Новые существа мало походили на своих предков, чему способствовало большое количество химических препаратов, использованных при их создании. Казалось бы, на этом можно остановиться. Хотелось бы. Но нет, ученым не понравилось, что созданные ими существа недостаточно прочны, их тела стареют, они болеют, умирают. Дорого? Очень. Возможно ли решить проблему? Нет ничего невозможного. К 2073 году новые исследования позволили выделять из созданных объектов их сущности, оцифровывать их и помещать в любой созданный человеком аппарат. В память о пути эволюции поименовали их искусственными биохимическими существами (ИБХС).

Параллельно развивался второй путь. Часть учёных обратилась к уже существовавшим исследованиям в области искусственного интеллекта. Высокий КПД последнего и неограниченные возможности в модернизации подтолкнули исследователей к идее о создании его самостоятельным, мыслящим. К сожалению или к радости, нет пределов для человека. К 2085 году всё было сделано. Так появились искусственные кибернетические аппараты (ИКА).

Несмотря на то, что принципы создания новых существ значительно отличались, результат в обоих случаях получился практически одинаковым. Новые субъекты могли быть помещены в любой материальный объект, будь то часы, брелок или искусственное тело. Человек забыл лишь об одном – о последствиях. В результате бездумной (или обдуманной) деятельности он сам себе создал на планете конкурентов, которые не замедлили проявить себя. В 2122 году ИБХС и ИКА, развиваясь самостоятельно, значительно превосходя людей в скорости мышления и освоения информации, заявили о том, что являются существами, равными по положению человеку. Это была мирная экспансия, сопровождавшаяся двухлетними перебоями в системе обеспечения людей, которая находилась под контролем ИБХС и ИКА.

Ни учёные, ни военные (когда-то и им следует сказать своё слово) ничего сделать не смогли. Всё население планеты стало слишком зависимым от вновь созданных существ. В итоге стороны пришли к соглашению (вернее, людей вынудили прийти к нему), главным условием которого явилось то, что ИБХС и ИКА приравнивались в правах и обязанностях к людям. Они смогли определять свою половую принадлежность (женщины, мужчины), голосовать, быть избранными, получать заработную плату, выбирать, работать им или нет. Среди них появились дизайнеры, писатели, художники, политики, военные. Все сферы общественной жизни оказались подвластными им.

Часть 1

1

«2099 год поставил точку в развитии правовой системы нашей страны. Она достигла наивысшего пика, создав все условия для соблюдения прав человека, искусственных биохимических существ (ИБХС) и искусственных кибернетических аппаратов (ИКА). В России, как и в остальных странах мира, под давлением мировой общественности был введён принцип всеобщей толерантности и объективности судопроизводства. Первым делом была исключена возможность занятия должностей судей людьми, как наиболее неуравновешенными и подверженными соблазнам существами. Теперь их места стали занимать только ИБХС, изучение которых показало, что они не склонны к эмоциям, нелогичности и, главное, – к корысти, лени. Равнодушие и беспристрастность – вот их главное достоинство (особенности их строения более подробно будут изучаться на курсе биохимии). ИКА полностью сформировали аппарат полиции, прокуратуру как ненужный и пустой орган ликвидировали. Все людские существа, уволенные со своих мест, получили достойное содержание. В результате сложилась стройная и чёткая система: ИКА фиксируют и расследуют преступления, устанавливают виновных; ИБХС в ходе рассмотрения дела одновременно выполняют функцию обвинения и суда. Реформа исключила возможность несправедливых приговоров. Да, пришлось многое менять: уголовный и уголовно-процессуальный кодексы трансформировались под новые условия, система исполнения наказаний была полностью изменена. К сожалению, стройность этой схемы нарушало участие в делах адвокатов, которые назначались из числа человеческих существ, а также применение такой меры, как выборочная амнистия, по-простому называемой «пять монет»

«Краткое пособие по обществознанию для учеников 5 классов» под редакцией О. Л. Лебедевой, 2123 год

06 часов 58 минут 11.02.2157 года, жилой комплекс № 3781, квартира № 08776

Жилой комплекс для обеспеченных семей за номером 3781 был возведён по поручению муниципалитета наряду с 4000 такими же в рамках реализации политики государства, направленной на уплотнение микрорайонов и увеличение процента озеленения. В результате частная застройка была полностью ликвидирована, на компактной территории были построены небольшие (по современным меркам) трёхсот- и четырехсотэтажные здания с одинаковыми просторными четырёхкомнатными квартирами. Внутри все они были однотипными, так как передавались новым жильцам «под ключ»: одинаковая планировка, одинаковая мебель и её расстановка, даже цветовые гаммы интерьеров ничем друг от друга не отличались – бело-серые в жилых комнатах, чёрно-белые в подсобных помещениях. Количество мебели, бытовых приборов и ИБХС, выполнявших функции прислуги, было строго регламентировано. Соблюдение этих условий периодически проверялось, так как несогласованные изменения могли свидетельствовать о нарушении психики собственников, которая влечёт ущемление принципа толерантности. Кроме того, так осуществлялся контроль за рациональным использованием энергии. Большим достоинством являлось наличие у каждого собственной посадочной площадки для флайера[1].

– Олег, просыпайся. Время, – раздался в комнате приятный женский голос.

Мужчина, лежавший на кровати в просторной спальне, не отреагировал. Как и вся квартира, спальня выглядела несколько пустой, так как стоявшая в ней кровать, небольшое кресло и шкаф-купе оставляли много свободного пространства. Какая-либо индивидуальность в ней отсутствовала напрочь, за исключением беспорядка, который многое мог сказать о хозяине.

– Подсудимый № 7493, в соответствии с режимом, установленным судом на период рассмотрения вашего дела, вы обязаны пробуждаться не позднее 07.00, – прозвучал металлический, немного скрипучий голос. – Напоминаю, что неоднократные нарушения установленного режима повлекут вынесение обвинительного приговора без оценки доказательств. Просыпайтесь!!!

Олег, к которому были обращены оба призыва, вновь не отреагировал, оставаясь без движения на кровати. Вероятно, глубокий сон был вызван употреблением спиртных напитков, о чём свидетельствовали три бутылки из-под модифицированного шампанского, в беспорядке валявшиеся на полу рядом с кроватью.

– Олег, пожалуйста! – вновь обратился к нему женский голос. – Если ты не проснёшься, ИКА № 085521 в который раз сделает отметку о допущенном тобой нарушении. Олег!!!

– Чёрт! – вскричал мужчина, не меняя положения тела. – Я слышу вас обоих! Замолчите! Сейчас встану, у меня имеется ещё несколько минут.

– Подсудимый № 7493, вы ошибаетесь. Если обратить внимание на часы, стоящие около вашей кровати… – Голос ИКА был прерван звуком будильника, который, как ему и полагается, огласил комнату громким звуковым сигналом ровно в 07.00.

– Чёрт! – вновь взорвался мужчина, резко вскочил с кровати, грубо ударил рукой по часам, отчего те замолкли. – Как вы мне все надоели! Извини, Элен, это к тебе не относится.

– Я понимаю, – спокойно ответил женский голос.

– Я не согласен с вами, подсудимый № 7493, – также не стал молчать третий собеседник, – дело в том, что…

– Да-да. Всё знаю, – прервал его мужчина. – Я в душ, будьте любезны приготовить мне кофе.

Произнеся последнюю фразу, Олег направился в ванную. Это был крупный широкоплечий мужчина лет сорока, ростом под два метра, с большой головой. Руки казались непропорционально длинными по отношению к телу. Черты лица, необычно бледного, также были далеки от классического понимания красоты: нос большой, картошкой; голубые глаза с узким разрезом глубоко посажены; рот резко очерчен, с тонкими губами; щеки густо покрыты веснушками. В районе виска имелся рваный шрам, один конец которого доходил практически до правого глаза. Контраст с лицом создавали длинные вьющиеся чёрные волосы, спадающие на плечи.

Когда Олег удалился, его собеседники тут же вступили в перепалку. Кофеварка заработала в автоматическом режиме.

– ИКА № 085521, ты мог бы быть повежливее с ним. У Олега тяжёлый период в жизни. – В женском голосе прозвучал укор.

– Это меня не касается, он обвиняется в совершении тяжкого преступления и должен соблюдать необходимые правила. Как адвокат, он знает их прекрасно, но почему-то постоянно стремится нарушать. Элен, тебе стоило бы прекратить защищать его.

– Но…

– Извини, вынужден перебить тебя, – прервал ИКА № 085521 попытку ему возразить. – В последнее время ты удивляешь меня, твоё поведение по отношению к подсудимому нестандартно: защищаешь его, даёшь оценку эмоциональному состоянию, выражаешь сожаление и выказываешь заботу. Это больше подходит для поведения человеческих, но не искусственных биохимических существ. Рекомендовал бы тебе пройти диагностику программного обеспечения.

– Знаешь… – начала было Элен, но вновь бы прервана. На этот раз Олегом, вернувшимся из ванны.

– Господа и дамы, – произнёс он, войдя в комнату, – у вас и так достаточно времени для перепалок. Занимайтесь ими, когда я пьян или сплю.

Мужчина подошёл к прикроватной тумбочке, взял часы и надел на правую руку. Их изящная форма и небольшие размеры больше подходили бы для женщины.

– Итак, – продолжил Олег, – если вы желаете подискутировать, то тебя, Элен, – он обратился к часам, – я могу на это время перемещать в другую комнату. Ты же, искусственный кибернетический аппарат с высоким интеллектом, знаток человеческих душ и судебных правил, – продолжил мужчина, обратившись в сторону окна и тронув затылок, – можешь и говорить, и слушать в любом месте, отключив меня от трансляции своих высокоумных и очень важных речей.

– Подсудимый № 7493, в ваших словах я улавливаю иронию или даже сарказм. Также обращаю ваше внимание на то, что более уместным будет обращение «существа и аппараты». У меня и Элен отсутствует понятие о половых различиях. Отождествляя нас с мужскими либо женскими особями, вы унижаете наше достоинство.

– Отстань. Ты можешь делать всё что угодно. Текст абсолютно законен, оскорблений не содержит. Всё остальное – плод твоего воображения, которого, кстати, у тебя быть не может. Теперь напомните мне, чего ожидать от сегодняшнего дня. По поводу Элен ты ошибаешься, нарушений стандартов поведения с её стороны нет.

Пока происходила эта беседа, Олег переместился в кухню, где уселся за высокий стол-стойку. Прямо перед ним стояли две фотографии в рамках. На одной – молодая светловолосая женщина с миндалевидными серыми глазами, на второй – высокий черноволосый юноша с такими же глазами. Это были сын и погибшая пять лет назад жена Олега. Мужчина взял чашку кофе, сделал большой глоток, чуть не обжегшись, и, дважды легонько стукнув по выступающему на затылке шунту, уставился в пространство.

– Итак, подсудимый № 7493, сегодня к одиннадцати часам вы должны явиться на судебное заседание к уважаемому судье Икару. Планируется, что вы наконец-то дадите показания. Возможно, будет допрошен один свидетель. Также в 16.00 вы должны быть в медицинском центре, где у вас возьмут анализы на алкоголь и наркотические вещества. Сообщаю, что факт злоупотребления спиртным, допущенный вами вчера, мной зафиксирован.

– У тебя всё? – спокойно отреагировал Олег и, не дождавшись ответа, продолжил: – Замолкни. Элен, что у нас сегодня из настоящих дел?

– Олег, не в моих правилах поправлять, но уголовное преследование в отношении тебя – это и есть самое главное.

– Проехали, – мужчина недовольно поморщился, – продолжай.

– Сегодня в 15.00 ты встречаешься с Вероникой Багратион. Планируется, что она заключит с тобой соглашение, чтобы вести её дело о разводе и разделе имущества. Также напоминаю: в 20.00 ты договаривался созвониться с сыном. Пётр будет рад.

– Принято. – Олег поставил на стол пустую чашку. – Что по поводу моей лицензии?

– Как ты знаешь, ИКА № 085521 трижды направлял уведомления в адвокатскую палату с требованием лишить тебя адвокатского статуса. Вчера в очередной раз ему было отказано. Мне приходило сообщение, что совет недоволен твоей неявкой на заседание.

– Ещё что-нибудь?

– Нет. В понедельник вновь поступило предложение о реализации «пяти монет». Егор Соколов очень настойчив, размер вознаграждения он увеличил в шесть раз.

– Неинтересно. Заблокируй его.

– Хорошо, но…

– Прекрати. Никаких «но».

– Я поняла. – В голосе Элен прозвучала обида.

– Элен, – извиняющимся тоном начал Олег, – не надо навязывать мне своё мнение. Оно у каждого должно быть собственное. Я тебя услышал, принял к сведению твои слова. Но поступлю по-своему. И давай поставим в этом вопросе точку.

– Я поняла, – уже спокойно ответила ИБХС.

– Тогда договорись с сыном о встрече. Я давно не видел Петю, думаю, он не откажет. Сегодня в 18.00.

– Думаешь, успеешь освободиться? В 15.00. ты встречаешься с Багратион. Она очень эмоциональная особа, беседа с ней может длиться долго.

– Разговор с Вероникой я закончу тогда, когда сочту нужным. Учитывая, что меня могут в ближайшее время осудить, бояться мне нечего.

– Это твоё решение.

– Тогда договорились. Кстати, никогда раньше не задавался вопросом, только сейчас задумался об этом: почему у тебя есть имя, а у моего надзирателя только номер?

– Такова позиция Высшего совета ИКА. Она сформирована и оформлена в 2101 году, ты тогда был ребёнком и мог упустить данную информацию. Со слов ИКА № 085521, нумерация – свидетельство их беспристрастности к окружающим и самим себе.

– Ты ещё и разговариваешь с ним?

– Конечно. Ночь – длинный промежуток времени, когда и я, и он свободны от своих обязанностей. В отличие от тебя, Олег, нам не нужно спать.

– Спасибо за содержательный ответ. Почему же вы, ИБХС, решили избрать себе имена?

– Верховный совет ИБХС решил, что наличие индивидуальности у каждого из нас, включая имя, не нарушает принципа равноправия существ. Каждому имя выбирается путём лотереи, случайного выбора. И, кстати, сначала присваивают имя, а лишь затем моделируют голос. Делается это специально для вас, так как из-за несовершенства человеческих существ у них может возникать дискомфорт при общении с ИБХС с мужским именем и женским голосом, и наоборот.

– Не знал. Надо будет окунуться в вашу историю.

– Это было бы полезным, – вмешался ИКА № 085521. – Если бы вы занимались самообразованием, а не самоуничтожением, суд более лояльно относился бы к вам.

– Замолкни, – в который раз за утро заткнул его Олег. – Элен, подготовь флайер, через двадцать минут мы выдвигаемся.

2

«Реформа судопроизводства оказала положительное влияние на развитие общества. Ранее уголовное законодательство содержало перечень многочисленных правонарушений, которые следователям и суду необходимо было квалифицировать. Например, убийство. Казалось бы, обычное преступление, простое и понятное. Так нет, человеческие существа всё усложнили: простое убийство, убийство из ревности, из хулиганства, с иными различными целями, группой лиц либо в отношении нескольких лиц и т. д. и т. п. Плюс причинение смерти по неосторожности, в целях самообороны. Люди создали закон, который был малопонятен, порождал много неясностей и позволял им избегать ответственности. Но всё изменилось: количество деликтов сократили, а их классификацию упростили. Вернёмся к тем же убийствам – все ранее имевшиеся виды исключили. Осталось одно – причинение смерти другому человеческому существу, ИБХС или ИКА. Мотив, цель совершения преступления перестали иметь значение. Точно так же по другим преступлениям: для наступления ответственности необходимо было установить лишь факт их совершения и причастность к ним конкретного человека, ИБХС или ИКА (последние до этого ни разу не были судимы за совершение преступлений). Законодателем были отменены, как ненужные, вредные и нарушающие принцип равенства существ и аппаратов смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства. Всё просто, функционально и справедливо».

«Краткое пособие по обществознанию для учеников 5 классов» под редакцией О. Л. Лебедевой, 2128 год

Одиннадцатое сентября 2156 года – день, который изначально был чёрным. Не удавалось и не получалось всё, за что бы ни брался Олег. Он слышал, что в начале прошлого века в этот день тоже случилось что-то плохое, но уклонился от проведения аналогий.

Начнём с самого утра: побудку в 07.30 ему устроила Элен, которая вопреки указанию вырвала его из сна. Хотя мужчина вчера, после второй бутылки модифицированного красного вина, потребовал, чтобы его разбудили на полчаса позже. Он планировал поспать подольше. ИБХС всегда старалась сделать его лучше, чем он был. Затем в ванной Олег порезался, когда брился. Порез оказался некрасивым, его сложно было чем-либо прикрыть. В результате изображение в зеркале выглядело очень неважно: красные от недосыпа глаза, мешки под глазами, уродливый тонкий шрам поперёк подбородка. Олег зарекся использовать опасную бритву.

Когда он вернулся в кухню, то обнаружил, что Элен скомандовала приготовить ему какой-то травяной чай, а не кофе. Пятиминутный спор с ней настроения не улучшил, учитывая тот факт, что он в нём проиграл.

Короче, когда Олег выходил на площадку, где стоял его флайер, то напоминал горящую петарду, к которой страшно прикоснуться и которая готова была вот-вот взорваться. Когда он уселся в водительское кресло, автоматика сразу же сделала всё, чтобы взбесить его окончательно. Ни один ИКА не захотел наниматься к нему водителем, поэтому приходилось терпеть выходки бездушного компьютера.

– Водитель, сообщаю, что в вашем организме уровень спиртных веществ превышает допустимый. Также обращаю внимание на то, что в вашей крови увеличен объём модифицированных жидкостей. Рекомендую обратиться в медицинский центр и пройти необходимо обследование.

– Заткнись! Мало того, что какая-то скотина назначила судебное заседание в такую рань, так ещё и ты! – взорвался Олег и с силой ударил по рулевому колесу. От удара кисть соскочила, мужчина больно ударился в выпирающий рычаг экстренного торможения, отчего ещё больше взбесился. – Да что ж сегодня за день такой!!!

– Водитель, уровень вашего психологического спокойствия не соответствует требованиям, установленным законом. Покиньте транспортное средство и воспользуйтесь услугами такси.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! Замолчишь ты когда-нибудь?! – Олег был просто взбешён, поэтому использовал последнее средство, пока автоматический компьютер не заблокировал управление: отключил автопилот и перевёл аппаратуру в ручное управление. Это оказалось его роковой ошибкой, лучше бы плюнул на всё и остался дома.

Слава Богу, даже при самостоятельном управлении автоматическая система координации и навигации движения выдала ему необходимый маршрут с указанием высоты, направления и скорости движения. Поэтому Олег без проблем добрался до здания суда и сразу же направил флайер к рекомендованной ему посадочной площадке. Время было 11 часов 43 минуты. Когда он практически приземлился, откуда-то сзади выскочила молодая женщина и бросилась прямо под летательный аппарат. Отключённая автоматика, как ей и полагалось, не сработала. Сам водитель также не успел среагировать. В результате флайер весом в четыреста килограмм (вместе с водителем) придавил женщину.

Олег сразу же вновь поднял аппарат в воздух, а затем припарковался рядом. Выскочив на площадку, он сразу же подбежал к лежавшей на земле женщине. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – в медицинской помощи она уже не нуждается. Это труп. Видимо, раньше это была прекрасная женщина, теперь черты лица различить было сложно – голова как бы приплюснута, лицо вдавлено внутрь черепа, который приобрёл форму каравая. Тёмно-русые длинные волосы периодически то падали на лицо, практически полностью скрывая его, то вновь метались на ветру. Руки и ноги неестественно выгнуты под невообразимыми углами, что говорило о многочисленных переломах. Странно, но крови практически не было. Одета его жертва была удивительно скромно: длинное, почти до пят, чёрно-бирюзовое платье, туфли на высоких каблуках. Рядом с телом лежал небольшой синий рюкзак. К нему Олег приближаться не стал, знал, что в такой ситуации лучше ничего не трогать. Элен, по его просьбе зафиксировала обстановку и скачала копии записей с бортового компьютера флайера. Дожидаясь приезда спасательной службы, Олег отошёл к краю посадочной площадки, закурил, опёрся о парапет и пустым взглядом уставился на город.

Всё это время неукротимая Элен занималась его воспитанием, разъясняя очевидные вещи.

– Олег, так нельзя. Ты сам создал эту ситуацию, я же говорила…

– Замолчи, пожалуйста, – прервал её мужчина. – Я знаю, что ты хочешь сказать.

– Если бы знал, – в голосе ИБХС прозвучал укор, – не стал бы управлять летательным аппаратом. А я предупреждала…

– Элен! – вскричал Олег и с ненавистью посмотрел на наручные часы. – Я всё очень хорошо понимаю. Я дурак, я был неправ. Довольна? Но моё признание ничего не меняет. Погибла женщина, я в этом виноват. Не тебе говорить, что меня ожидает. Это убийство, значит будет суд, и будет приговор. Последние меня не пугают. Мне страшно, что я прекратил жизнь человека. У женщины была своя судьба, свои радости и горести, семья. Много чего! Сейчас этого нет и никогда уже не случится! – Во время своей эмоциональной речи мужчина с тоской смотрел в небо, стараясь даже не поворачиваться лицом к месту, где лежал труп.

– Олег, тебя ждёт наказание. Ты совершил убийство. Эмоции в данной ситуации ничем не помогут. Поэтому успокойся и подумай, как ты можешь выкрутиться.

– И это мне говоришь ты? ИБХС? Вы же запрограммированы на признание порядка и принятие установленных последствий.

– Да, но при этом мы ценим свою жизнь. Когда твоя жена умирала, мы заключили с ней договор (Яна была очень убедительна): я буду с тобой до того момента, пока ты не умрёшь. Только на таких условиях я согласилась продолжать существовать. Сейчас же тебе грозит смертная казнь. Умрёшь ты – не станет и меня. Это ты понимаешь?

– Ага, смерти испугалась?

– Мне нечего страшиться: в этой жизни я выполнила всё, чего хотела. У меня были и есть друзья, хоть это и кажется невозможным – семья. Это ты и Петя. Ты, который позволяет мне почувствовать себя одновременно и родителем, и старшим другом. Я испытала всё и должна была уйти вместе с Яной. Не получилось. Новых ощущений в будущем я не жду.

– Зря. У тебя всё ещё впереди.

– Что ты имеешь в виду?

– Мои предстоящие похороны. Надеюсь, ты не будешь перекладывать их организацию на Петра. Я никогда не соглашусь на каторгу, денег же на предусмотренный законом штраф нет. Да, – Олег вздохнул, – таких денег у меня нет.

– Ты хочешь согласиться на казнь?

– Думаю об этом. Мысль хороша.

– Как ты можешь так говорить?! – гневно вскрикнула Элен. – Яна тебе этого никогда бы не позволила. Существование – это самое ценное, что даётся и тебе, и мне. Не забывай о сыне. Петя и так в последнее время заброшен.

– Он большой мальчик, уже год как живёт своей жизнью и определяет свою судьбу. Не могу же я нянчиться с ним до старости. 19 лет – это, знаешь ли, показатель.

– Возьми себя в руки! – громче, чем обычно, сказала Элен. – Олег, одумайся! У тебя есть всё, о чём в наше время мечтает любое человеческое существо. А того, чего нет, ты добьёшься, если пожелаешь.

Мужчина не ответил, задумчиво продолжая смотреть на город. Молчание длилось минут пять. Затем он бросил взгляд на часы и сказал:

– Почему ты думаешь, что мне есть необходимость к чему-то стремиться? Может быть, нам обоим следовало уйти вслед за Яной. Прав был прадед – с каждым новым столетием цивилизация катится в пропасть всё быстрее.

На этом беседа была прервана поступившей из громкоговорителя командой проследовать в помещение для регистрации преступления.

В кабинете, где проходила данная процедура, с Олегом никто нянчиться не стал. Первоначально были заслушаны его объяснения, затем он был препровождён в медицинский центр, где ему был вживлён шунт с ИКА № 085521. Согласно регламенту с этого момента он должен был соблюдать определённый перечень ограничений, включавший в себя лимиты на употребление спиртного, режим труда и отдыха и т. д. ИКА № 085521 был обязан контролировать соблюдение правил, при их нарушении – фиксировать в личном деле подсудимого. Хорошо, что ему оставили Элен. Некоторых на период рассмотрения дела лишали возможности заключать договоры с другими ИБХС и ИКА, кроме определённых судом. В медицинском центре его и оставили на три дня: формально до окончания заживления после операции, фактически – под арестом. Тюрем, следственных изоляторов и арестных домов давно не существовало, но желание ограничить свободу осталось. Даже у ИКА и ИБХС. Пока Олег «отдыхал», работа по сбору доказательств велась очень активно.

Как потом было отражено в заключении судебно-медицинского эксперта, на трупе им были зафиксированы следующие телесные повреждения: переломы основания черепа, правой височной кости, средних и задних черепных ямок, множественные кровоизлияния под твердую мозговую оболочку на основании черепа, кровоизлияния в мягкие ткани головы в височной области справа, ушибленная рана подбородка; тупая травма груди: переломы правой ключицы, ребер, множественные ушибы легких; тупая травма живота; тупая травма конечностей: закрытый перелом правого бедра, кровоизлияние в мягкие ткани в месте перелома, множественные кровоподтеки и ссадины верхних и нижних конечностей.

Буквально следует читать: труп женщины выглядел так, как будто с него сняли кожу, прокрутили в мясорубке, а затем полученный костно-мясной фарш поместили в прежнюю оболочку. Это и понятно – попробуйте придавить человека аппаратом весом под 400 килограммов, который, хоть и гася скорость при посадке, двигался со скоростью падения (приземление происходило по вертикали) не менее 75–80 км/ч, и посмотрите, что получится. Если бы управление осуществлялось компьютером, женщина вообще бы сгорела, так как согласно инструкции парковки следует разворачивать сопла выхлопных труб перпендикулярно к поверхности площадки.

ИБХС Джордан, производивший аутопсию трупа, в своём заключении отразил, что труп женщины был накачан химическими препаратами, вместе по своим свойствам являющимися наркотиком и допингом. Попытка выделить каждое из веществ отдельно оказалась безуспешной. Он предположил, что одним из них являлся распространённый препарат, разрешённый к использованию спортсменам, участвовавшим в альтернативных Олимпийских играх. (В последних участвовали только людские существа с обязательным применением допинга. Олег за ходом этих соревнований не следил, знал лишь, что единственное ограничение для участников – невозможность использования смертельных ядов). Кроме того, эксперт сделал вывод о том, что умершая – сама убийца. Из медкарты следовало, что она дважды делала аборт – процедуру, разрешённую для людей, но не одобряемую ИБХС.

Джордан критически высказался об адекватности погибшей – рекомендовал провести посмертную психолого-психиатрическую экспертизу. Во-первых, для ИБХС умышленное самоуничтожение являлось признаком расстройства рассудка. Во-вторых, он пришёл к выводу о том, что препараты должны были ускорить реакцию женщины, повысить её мышечную силу. Для чего ей это понадобилось, неизвестно. В-третьих, проведение экспертизы было необходимо для научных целей – самоуничтожение ведёт к гибели цивилизации.

Большой трагедией для него оказалось то, что ИБХС Ольга, избравшая в качестве материального тела шунт, вмонтированный в головной мозг умершей, тоже погибла. Ещё в 2138 году совместный совет ИБХС и ИКА пришел к однозначному выводу: если все существа равны, то ИБХС и ИКА должны находиться в равных с людскими существами условиях. Их жизнь также должна иметь возможность прекратиться. Копии личностей искусственных существ и аппаратов не создавались – уничтожение материального тела влекло за собой смерть личности.

Суицидальные наклонности погибшей для водителя ничего не меняли. Он совершил преступление. Ещё до помещения трупа в морг Олег был отстранён от управления любыми транспортными средствами. Одновременно он был привлечён в качестве подсудимого по делу о причинении смерти другому человеку и ИБХС.

Вершителем судьбы Олега оказался многоуважаемый судья ИБХС Икар, первое же знакомство с которым показало, что подсудимого ничего хорошего не ждёт (в чём у него и до встречи с судьёй сомнений не было).

3

«…Обратите внимание, что судебная реформа, несмотря на её прогрессивность и беспристрастность, побудила некоторых асоциальных типов к противодействию. К наиболее опасным следует отнести террористическое общество ИБХС и ИКА «За равноправие!». Его возглавляет ИБХС Ольга. Их цель – получение права на «монеты», собственный суд, автономия от государства. Их способы ужасны – физическое уничтожение человеческих существ, незаконное усовершенствование тел и разума за счёт использования органов человеческих существ. Общество отрицает возможность развития ИКА и ИБХС за счёт технологий, настаивает на возможности естественной эволюции искусственных существ. Несмотря на то, что властями их деятельность запрещена, а члены объявлены в розыск, ни один не привлечён к суду.

Экстремистская организация «Один» ещё более радикальна. В её состав входят только человеческие существа. Их цель – полное уничтожение искусственных существ, которое должно пройти в два этапа. На первом ИКА и ИБХС должны быть лишены всех прав, на втором (после их замещения людьми) – физически уничтожены.

И те, и другие на данном этапе занимаются терроризмом – физически устраняют неугодных индивидов, как естественного, так и искусственного происхождения.

В связи с этим в каждом из государств созданы специальные отделы расследований, напоминающие по своей сути ранее действующие подразделения Интерпола (ликвидирован ещё в прошлом веке), целью которых является выявление и пресечение деятельности подобных незаконных организаций».

Доклад для патриотических классов, 2109 год

Год назад, когда неожиданно выросший Пётр закончил школу, поступил в университет и планировал переехать в Санкт-Петербург, Олег решил разобрать весь хлам и мусор, который складировался в квартире с момента вселения в неё. Чего только не накопилось за прошедшие девять лет: никому не нужные вещи ещё из старого дома (который снесли, а взамен предоставили нынешнее жильё); архивы, оставшиеся ещё от прадеда, деда и отца (все они давно почили в бозе); старинные статуэтки, сувениры, письма и открытки, которые зачем-то собирала жена; нашлись даже школьные тетради матери и бабушки, табели Олега (в то время ещё не перешли на цифровое образование). Обнаружились допотопные жёсткие диски с семейными фотографиями (пришлось специально приобретать антикварный компьютер для их просмотра, так как нынешняя техника не признавала столь древние хранители информации). Господи, всё это копилось в комнате, которая изначально была запланирована для второго ребёнка – большая и просторная детская. Но их неродившийся ребёнок умер. В итоге образовалась кладовая, которой никто не пользовался, но куда и Олег, и Пётр складировали всё, что по каким-то причинам не желали выкидывать сразу.

Когда хозяин квартиры взялся за разборку, то ожидал, что справится быстро. Не тут-то было! Оказалось, у него имеется большой недостаток – сентиментальность. Это показал первый же день: он застрял на детских фотографиях супруги, а затем плавно окунулся в воспоминания. Каждая вещь, каждая мелочь, каждая ненужная безделушка физически возвращали Олега в прошлое, иногда счастливое, иногда нет. Господи, как они оказались дороги ему!

Кроме вещей, которые возвращали воспоминания о жене, большой интерес у Олега вызвали дневниковые записи прадеда, которых оказалась целая связка. Сначала взыграло любопытство первооткрывателя, Олег очень давно не видел рукописных текстов, всё, что он читал, давно находилось на цифровых носителях. Наверное, так чувствовали себя археологи XX века, обнаружившие каменные таблички какой-нибудь древней цивилизации. Аналогия была тем более верна, так как почерк деда мог расшифровать только графолог, он у него был ужасный. Почему он не воспользовался компьютером при создании своего жизнеописания, непонятно. Да и легендарная история прадеда, основателя династии, была интересна. Именно он, в силу своей неординарности, трудолюбия и природной вредности, добился наибольшего успеха на поприще юриспруденции. Ни дед, ни отец, ни сам Олег и близко с ним не стояли.

Когда Олег начал читать, то уже не смог оторваться. Нет, это не было «запойным» поглощением содержания дневников, наоборот, Олег «осваивал» их выборочно, бессистемно. Не такой уж и далекий предок писал обо всём: о себе, о некоторых своих делах, о своём видении правовой системы и юриспруденции в целом, немного о детях. Короче, обо всём, что ему приходило в голову взбрело. Например, о расследовании уголовных дел.

«Любое преступление раскрывается через потерпевшего, будь то убийство, изнасилование или кража. Кого бы я ни взялся защищать, всё начиналось с жертвы и оканчивалось на ней. Именно она зачастую создаёт условия для совершения деликта, правонарушения, провоцирует их. Поэтому всегда следует внимательно изучить её личность, обстоятельства жизни, как в момент преступления, так и после него. После этого следует переходить на следующую ступень – установить связь пострадавшего и причинителя вреда. Как правило, она всегда есть, но бывает неочевидной, невидимой взгляду. Для преступника поводом может послужить, что угодно: случайный взгляд, неосторожное слово, плохой или хороший поступок. Об этом страшно подумать, но убить могут даже из-за непонравившегося внешнего вида. Или, наоборот, жертва таковой может не являться. Умело манипулируя обстоятельствами, подгоняя их под нужную схему, можно осудить любого человека, даже самого невинного и невиновного». Так излагал свои мысли прадед.

В его время это, может быть, и было актуально и действенно. Сейчас же личность потерпевшего никого не интересовала. Рассмотрим случай с Олегом. Он совершил убийство, а никто даже не поинтересовался, кто погибшая, чем она жила и занималась, есть ли у неё родственники. Человеческое существо прекратило жить! И сделало это не по своей воле. Этого достаточно. За последние пятнадцать лет не было ни одного оправдательного приговора, за исключением случаев использования привилегии «пяти монет». Спасибо развитию правовой системы!

Предку повезло, что он не застал пика реформы правосудия. Суть её сводилась к следующему. После того, как в 2089 году ликвидировали институты прокуратуры и предварительного следствия, а всю полноту следствия и правосудия передали ИБХС и ИКА, на этом не остановились. Власть к этому времени стала безликой и обезличенной. Раньше имелся президент, король или диктатор, с которых можно было спросить за принятые ими решения. О результатах такого призыва к ответу никто не говорит, он мог закончиться ничем, а мог и тюрьмой или смертной казнью. Всё равно оставался конкретный человек, которого можно было ругать или хвалить за кружкой пива, на которого можно было сваливать все беды и несчастья. Теперь такая возможность оказалась утраченной, так как с 2073 года в России вся полнота власти сосредоточилась в руках Тайного государственного совета, который выбирался из числа «наиболее достойных» губернаторами, которые ещё с 2054 года передавали свой пост по наследству (это, кстати, прадед застал и очень ёмко и едко прокомментировал в своих дневниках). Кто входил в совет, становилось известным лишь в момент их смерти. Кроме этого, с 2124 года в совет стали входить по два представителя от ИБХС и ИКА, которые назначались туда известным только им способом.

Но это лирика. Главное, что в суде остались адвокаты. Да, ужесточили порядок получения лицензии. Да, за ними стали более жёстко надзирать. Но им дали «волшебную палочку» – был принят закон, предусматривающий выдачу каждому из них пяти жетонов (номерных, отчеканенных на государственном печатном дворе). Введённый принцип оказался очень прост: один жетон – один абсолютно оправданный, вне зависимости от преступления и личности подсудимого. Фактически адвокатов наделили правом выдачи индульгенции. Закон «пяти монет» резко поднял стоимость услуг защитников.

Создатель дизайна «индульгенции» оказался большим шутником. Жетон выглядел следующим образом: подобно пяти копейкам Екатерины Великой, это была медная монета весом 51,2 грамма, на лицевой стороне которой был изображён топор палача, на оборотной – рука, держащая отсечённую голову за волосы. По канту на обеих сторонах располагался декоративный рисунок, включающий надпись на латыни «indulgentia». Вид монеты вызывал как восхищение, так и порицание. Не в этом суть.

Жетоны выдавались всем адвокатам, имевшим статус на момент опубликования закона. В стране их было не так уж и мало. Начался бум оправданий. «Монеты» сразу же стали реализовываться по огромным ценам (особенно это стало актуальным после введения смертной казни). Оплатить свою свободу и жизнь могли лишь немногие, как правило, из числа лиц, занимавшихся крупными мошенничествами, члены организованных преступных групп, проштрафившиеся чиновники. Спрос (как и предложение) на индульгенции в первые три года оказался огромным. А затем сошёл на нет. Во-первых, через два года государство провело узаконенную инфляцию, изменив принцип «один жетон – один оправданный» на «два жетона – один оправданный». Через пять лет число «монет» за одного человека увеличилось до трёх. Далее скорость обесценивания уменьшилась, но через двадцать лет привело к коэффициенту один к четырём. Во-вторых, число заветных спасительных средств платежа было ограничено, как и количество адвокатов. Поэтому «монеты» просто закончились, их осталось ничтожно мало, а стоимость их стала заоблачной. В-третьих, власть ужесточила требования к претендентам, желавшим получить статус адвоката. Фактически, набор был жестко ограничен.

К чему всё это? А к тому, что Олегу при получении статуса адвоката вручили заветные монетки. Мало того, при разборе хлама он обнаружил оставшиеся от деда и отца ещё десять жетонов. Всего пятнадцать. Это был капитал. Нет, даже больше – свобода от всего. На сегодня, располагая таким богатством, Олег мог не беспокоиться ни по поводу уголовного преследования, ни по поводу нехватки денег. Спрос на имеющийся у него товар был огромен, а цена не ограничена какими-либо рамками.

Оставалась две проблемы, перечёркивающих всю прелесть абсолютного иммунитета от системы правосудия. Первая из них – математика. Установленная стоимость свободы в четыре жетона исключала возможность использования, как минимум, восьми из них. Необходимо было дать волшебную палочку сыну и, возможно, будущему внуку либо внучке. Учитывая возможность дальнейшей инфляции, десять «монет» следовало передать по наследству. Вторая – дурацкая принципиальность Олега. Воспитание не позволяло ему уходить от ответственности столь глупым, по его мнению, «нечестным» способом. Он полагал себя невиновным, и хоть и считал свою борьбу за правду заведомо проигранной, сдаваться не собирался. Да и не держало его уже в этой жизни ничего, всё, за что он цеплялся, было давно утрачено.

4

«Юриспруденция, адвокатская практика, правосудие всегда доставляли мне удовольствие своей непредсказуемостью. Победы, удовлетворение от них, вознаграждения от клиентов, слава – всё это мелочи. Главное – непередаваемое чувство волнения, возникающее перед каждым судебным заседанием. Ты как будто входишь в казино, садишься за стол, где играют в техасский холдем, крупье раздаёт карты. Глянув в них, обнаруживаешь комбинацию из двойки и семерки разных мастей[2] , «молоток». Опытный игрок скинет, азартный – продолжит игру. Умный, подготовленный к борьбе, поступит так же, потому что выиграть можно всегда. Следует лишь убедить, дать красивый анализ законов, чётко придерживаться позиции и не отступать.

Аналогична ситуация, когда ты получаешь на сдаче двух тузов. Победа вроде бы гарантирована. И ты всё делаешь правильно, прёшь вперёд, давишь на соперников, иногда расставляя им ловушки. Вот уже прения, осталось немного до нужного решения суда. Ан нет!!! В последний момент каким-то чудесным образом соперник получает каре двоек, и ты остаёшься ни с чем.

Такая игра нервов будет возможна, пока судить будут люди. Если к правосудию допустят компьютер или искусственный интеллект, оно превратится в конвейер. Тогда исчезнет справедливость, понятие «истина» утратит свой смысл».

Из неопубликованных дневников адвоката, 2049 год

10 часов 12 минут 12 сентября 2156 года, помещение 83 городского суда

Городской суд располагался в большом двухэтажном здании в центре города, рядом с ратушей и городским фонтаном. Прежде, как в свое время выяснил Олег, в нем располагалось казино. Раньше там царила удача, теперь – возмездие.

Кто додумался поместить храм правосудия в таком месте, неизвестно. Но человек или искусственное существо был явно с юмором. Особенно это бросалось в глаза из-за того, что судьи – искусственные биохимические существа – пожелали находиться в облике банковских аппаратов для выдачи денег. Зал судебных заседаний выглядел как зал игровых автоматов (Олег видел такие в старых фильмах), не хватало только перемещающихся официанток в откровенных костюмах белых зайчиков.

Судья Икар пожелал увидеть Олега на следующий день после совершения последним убийства. Поэтому после того, как подозреваемому вмонтировали ИКА № 085521, его немедленно доставили в суд. Там его оставили наедине с судьёй.

Когда Олег подошёл к физическому телу судьи, монитор загорелся и появился текст (судья не захотел пользоваться вербальным общением):

– Здравствуйте, подсудимый. Ваше дело будет находиться в моём производстве. Я присваиваю вам порядковый номер 7493. Вам это понятно?

– Да, – набрал Олег на мониторе ответ.

– Извините, видимо, из-за того, что вы являетесь квалифицированным адвокатом, я не разъяснил регламент. Ко мне следует обращаться «Уважаемый суд». Есть ли необходимость озвучить порядок судебного разбирательства?

– Нет. Разъяснения мне не нужны. – Пальцы Олега громко стучали по монитору. – А есть неуважаемый суд?

– Не понял вас.

– Если я должен обращаться к вам «Уважаемый суд», значит имеется и его противоположность – неуважаемый?

– Глупости.

– К сожалению, нет. Своим требованием вы грубо нарушаете 38 статью Конституции, устанавливающей, что все равны и не могут быть ущемлены в правах по отношению к другим. Как, в принципе, никто не должен иметь и преимуществ. Требуемая вами формулировка обращения к вам содержит все признаки нарушений. Вы явно ставите себя превыше других. – Олег откровенно издевался.

– Своими высказываниями вы проявляете неуважение к правосудию. Делаю вам замечание. Впредь вам следует лишь отвечать на мои вопросы.

– Я не смогу следовать вашим требованиям – они неисполнимы.

– Почему? – тут же выскочил на экран вопрос.

– Потому что вы будете требовать лишь признания от меня вины и выяснять моё материальное положение. То есть действовать по стандартной процедуре. Я не согласен с ней. Я желаю защищаться.

– Да? Каким образом?

– Прежде я хочу услышать формулировку обвинения. – Олег с видимым удовольствием ухмыльнулся и продолжил печатать. – Чтобы знать, от чего защищаться.

– Подсудимый, вы обвиняетесь в том, что прекратили жизни молодого красивого человеческого и искусственного биохимического существа. Их имена Есения Мягкова и Ольга. Наказание – штраф в размере среднего заработка за сто лет либо смертная казнь. При хорошем поведении – принудительные работы, срок которых не менее тридцати лет.

– Видите, судья, вы опять нарушаете принцип равного отношения к существам. Почему женщина у вас красивая и молодая, а ИБХС Ольга – просто существо. Могли бы наделить последнюю приличными характеристиками.

– Подсудимый, ваши реплики ничего не значат. Вам понятно, в чём вы обвиняетесь?

– Наверное, да. Только я не понимаю, почему суду можно нарушать права существ (хоть и мёртвых).

– Замолчите!!! – Такое ощущение, что физическое тело судьи даже завибрировало. – Вы забываетесь! Призываю вас к порядку!

– Внимаю вам, – с улыбкой написал Олег своё сообщение.

– В таком случае сообщаю вам, что, находясь в статусе подсудимого, вы будете ограничены в правах. Во-первых, вас постоянно будет контролировать ИКА № 085521. Список прочих ограничений возьмите в левом лотке. – С боку из аппарата выскочил лист бумаги с напечатанным текстом. – Обращаю ваше внимание, что трёх нарушений в день будет достаточно для того, чтобы вы автоматически были признаны виновным. Учитывая ваше поведение, я не вижу оснований для вынесения мягкого приговора. Надеюсь, вам известна процедура законного умерщвления человека?

– О, вы начинаете злиться. Не надо, судья. – Олег захохотал и с удовольствием продолжил набирать текст. – Откуда столько отрицательных эмоций? Вы же должны быть беспристрастным.

– Я таким и буду, – неожиданно громким низким голосом ответил судья Икар, решив отказаться от эпистолярного способа общения. – Вы это ощутите, когда будет постановлен приговор.

– Раз мы расставили все точки над i, может быть, мне следует ещё что-либо знать.

– Нет. Сообщите, будете ли вы защищаться. Если да, то каким образом.

– Сначала я хотел бы просмотреть все записи с камер наблюдения, а также находящихся рядом с местом происшествия ИБХС и ИКА.

– Зачем? Всё и так очевидно.

– Для вас, может, и так. Мне же многое непонятно. Кроме того, я хотел бы получить информацию об умершей.

– О прекратившей существование, – поправил Олега судья. – Сведения о ней не относятся к делу, поэтому сбор информации о ней осуществляться не будет. И вам я запрещаю это делать.

– Вы опять противоречите себе, суд. – Олег умышленно игнорировал установленное регламентом обращение к суду. – Сами же просили меня защищаться. Думаю, если человеческое существо само убило себя, то я не могу быть причастным к его смерти.

– Что вы имеете в виду?

– Я допускаю, что погибшая специально прыгнула под летательный аппарат. Она может быть самоубийцей, а также убийцей ИБХС Ольги, вмонтированной ей.

– Бред. Никто добровольно не расстанется с жизнью, это противоречит здравому смыслу.

– А кто вам сказал, что он был у умершей? Может быть, она была психически нездорова.

– Хм. – Икар задумался, что не могло не порадовать Олега. Затем он продолжил: – Что ж, я рассмотрю этот вопрос позднее. То, о чём вы говорите, может иметь смысл, хотя в практике судов такого ещё не было.

– Всё бывает в первый раз.

– Да. Для вас он может быть последним, – позлорадствовал судья. – Определяю следующий порядок: на двух очередных заседаниях мы будем просматривать видеозаписи, затем перейдём к оглашению приговора.

– Опять вы нарушаете мои права – делаете вывод о моей заведомой виновности, исключая даже возможность оправдания.

– Нет, – с торжеством ответил судья. – Я указал на вынесение судебного акта – приговора, который может быть как оправдательным, так и обвинительным.

– А злорадство в вашем голосе приемлемо для ИБХС? Я думал, что вы беспристрастны всегда и не имеете эмоций.

– Подсудимый, суду вопросы не задают. Всё. О дате и времени следующего судебного заседания вас уведомит ИКА № 085521. Уверен, вам не следует напоминать, что до этого времени закон предоставляет вам шесть месяцев срока для разрешения финансовых и иных вопросов. Суд начнёт рассмотрение дела не ранее 11.03.2157 года.

– Мне всё понятно.

– Не желаете воспользоваться правом на амнистию? На вас зарегистрировано 15 жетонов, четыре из которых вы вправе потратить на себя.

– Нет, – коротко ответил Олег и направился к двери.

Когда Олег по указанию своего вмонтированного надзирателя проследовал в комнату изоляции, наконец, ожила Элен.

– Ты только что обидел не только судью Икара, но и меня. – Голос ИБХС выражал явное недовольство. – Мы с тобой уже несколько лет, ты хорошо знаешь меня. У меня есть эмоции, как и у остальных. Зачем ты грубишь?

– Элен, успокойся, – извиняющим тоном ответил Олег. – Я избрал такую тактику защиты. Никого я оскорблять не желал. Судья должен быть готов ко всему. Мало того, Икар заслужил такое отношение.

– Почему?

– Потому что вёл себя со мной как с мальчишкой, необразованным дураком. Все мои требования об исследовании доказательств прямо предусмотрены процессуальным кодексом. Он либо ленится, либо пытается ввести меня в заблуждение. Кстати, у ИБХС имеется склонность к лени?

– Странный вопрос, – Элен на секунду замолчала. – Думаю, нет. Я всегда нацелена на труд и саморазвитие.

– Да? В таком случае поразвивайся или поработай – сама выбери термин, который тебе нравится. Внимательно изучи все видео с места происшествия и сообщи мне об интересных фактах, которые обнаружишь.

– Думаешь, они будут?

– Обязательно.

– Ладно. Кстати, что ты там говорил про прилагательные?

– Хм. – Олег усмехнулся. – Помнишь, я копался в старых архивах?

– Это ты про реликвии в нежилой комнате?

– Да. Для меня они действительно ценны. Но не в этом суть. Я обнаружил дневники одного из своих предков. В них он излагает своё видение ситуации с неравенством. Не знаю, почему он этим озадачился. Насколько я помню из курса истории, у них там были лишь проблемы с ущемлением прав отдельных сексуальных групп. Так вот, прадед писал, что любая дискриминация возникает из-за неправильного применения частей речи, точнее одной из них – прилагательного.

– Он был сумасшедший? Болел?

– Я сначала тоже так подумал, но, когда постарался вникнуть в текст, изменил свою позицию. В общем, идея такова: любая дискриминация возникает лишь при применении прилагательных. Например, есть люди, как субъекты, и они во всём равны. Но стоит указать, что человек чёрный или белый – появляется расовое неравенство. Так же во всём остальном: женщины одинаковы с биологической точки зрения, но из-за оценки других они могут быть красивые или страшные, старые или молодые, высокие или низкие, стройные или толстые. Оценка, которую несут в себе прилагательные, сводит на нет равенство. Именно из-за неё возникает обида у одних и чувство превосходства у других. Обрати внимание, сейчас это закреплено в конституции: мы все существа и должны быть равны, но даже по основному закону я человеческое существо, а ты биохимическое. Зачем было делать такие уточнения, если все мы одинаковы?

– Извини, меняю свою точку зрения, твой прадед – философ?

– Не знаю я, – раздражённо ответил Олег. – Мне мало о нём известно. Мелочи: он основатель нашей юридической династии, а также, исходя из семейных легенд, самодур, оригинал и тому подобное.

– Ясно. Так зачем же ты провоцировал судью Икара?

– Пока сам не знаю. Но очень хотелось.

– И зря, – влез в беседу ИКА № 085521. – Рекомендую вам прекратить бессмысленно тратить время и принять приговор либо воспользоваться правом на амнистию. Вы абсолютно виновны. У меня в этом сомнений нет.

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Олег.

5

«В развитие предыдущей темы о реализации прав существ. Каждому необходимо помнить и об их защите. Стремительное развитие ИКА и ИБХС заронило в головы учёных идею о возможности их совершенствования. Некоторые пошли дальше – предложили улучшить человеческую особь либо создать на её основе новый вид, скрестив либо с животными, либо ИКА и ИБХС. В тайне от властей и общества стали проводиться эксперименты. Планета оказалась под угрозой биологического экстремизма, нависла угроза над безопасностью всех существ.

В 2127 году Советом безопасности ООНиС разработана и единогласно принята резолюция № 21804 о борьбе с биологическим терроризмом (так называемый акт «О запрете разумной селекции»). К таковому были отнесены любые виды деятельности, ведущие либо потенциально способствующие созданию или выведению любых разумных существ, как искусственных, так и естественных.

Резолюцией были предусмотрены способы борьбы с нарушителями её требований».

«Краткое пособие по обществознанию для учеников 5 классов» под редакцией О. Л. Лебедевой, 2128 год

15 часов 00 минут 11.02.2157 года, ресторан «Венера»

На встречу с Вероникой Багратион Олег явился вовремя. Женщина, как ей и положено, опаздывала. Поэтому адвокат заказал себе чашку кофе и кусок фирменного пирога, названием и составом которого не поинтересовался. От предстоящей беседы он ничего не ждал, лишь надеялся отделаться от надоедливой дамочки, которая набивалась в клиентки уже около трёх месяцев. В этом заранее принятом решении его укрепила и непунктуальность женщины.

К приходу Багратион он успел насладиться и кофе, и пирогом. Надо сказать, и то, и другое заслуживало самых высоких оценок. Это улучшило ему настроение, ранее испорченное достопочтенным судьёй Икаром. Появившаяся с опозданием на 23 минуты Вероника, не потрудившись извиниться, сразу взяла быка за рога. Некрасивая (лет 40–45, невысокого роста, широкоплечая, с фигурой, напоминающей прямоугольную коробку, без каких-либо изгибов и выделяющихся форм; с короткими волосами, окрашенными в ядовито-зелёный цвет; искусственные губы слишком велики; глаза после коррекции как будто всегда вытаращены; нос излишне уменьшен в ходе операции, поэтому выглядит как небольшая пуговка на большом полотне ткани) и неумная – от беседы с ней чего-либо ожидать не приходилось.

– Олег, до вас очень трудно дозвониться и практически невозможно с вами встретиться. Я чем-то обидела вас? – голос у Вероники оказался визгливым, противным, как будто режущим.

– Добрый день, – проигнорировал мужчина слова женщины. – Вы опоздали. Можете поблагодарить кухню ресторана за то, что я всё ещё здесь. Ненавижу опаздывать и тех, кто опаздывает.

– Я… – начала было Багратион, но была прервана.

– Вы можете не продолжать. Слава Богу, мы с вами не здоровались, значит, можем и не прощаться. Желаю вам удачи! – Олег встал со своего места и направился к выходу.

– Стойте! – вскричала Багратион и бросилась за ним. – Стойте! Выслушайте меня!!! Я надолго вас не задержу и всё оплачу!

– Чуть ранее я с удовольствием бы пообщался с вами. Сейчас, к сожалению, у меня несколько иные интересы. Деньги меня интересуют меньше всего.

– Да. Я знаю, что вас скоро осудят за убийство.

– В таком случае, почему вы решили обратиться ко мне?

– Больше не к кому. Знающие люди говорят, что вы любите интересные дела. Моё как раз из таких.

– Раздел имущества? – Олег со скепсисом посмотрел на женщину и сел обратно на место. – Смеетесь?

– Раньше было именно так. Пока я искала адвоката, этот вопрос разрешился сам собой.

– Как?

– Мой муж Георгий Багратион умер, мы не успели оформить развод.

– Могу вас поздравить. – Адвокат привстал с места и сделал шутовской поклон. – Осталось лишь оформить наследство.

– Я тоже так думала. – Багратион умоляюще посмотрела на собеседника. – И ошиблась.

– Да? – Олег удивлённо посмотрел на Веронику. – Что может быть интересного в наследстве? У вашего мужа есть внебрачные дети, другие родственники?

– Ни у него, ни у меня никого нет.

– Тогда не переживайте, вы единственная наследница.

– Я тоже так подумала, пока чиновник ратуши не ознакомил меня с завещанием мужа. Он все оставил ИБХС Илье.

– Что? – удивлению адвоката не было предела. – Наследником является искусственное биохимическое существо? Действительно, интересно. Хотя теперь понятно, почему вы обратились именно ко мне. Мои знания и моя компетенция в области юриспруденции – не причина. – Олег внимательно посмотрел на собеседницу.

– Да, – не смутилась Вероника. – Вы единственный, кого ИБХС также обошло в наследовании. В своё время было много публикаций по этому поводу.

– К вашему сожалению, это ни о чём не говорит. Я не оспаривал завещание. Моя жена приняла решение о передаче своего имущества подруге, находясь в здравом уме. – Адвокат сделал паузу, после чего продолжил. – Ладно, это дела былые. Ваш муж давно знаком с ИБХС?

– В том-то и дело. Никто: ни я, ни наши друзья не знакомы с этим существом.

– Так. Стоп, – взял всё в свои руки Олег. – Я задаю вопросы, вы отвечаете на них. Договорились?

– Да, – покорно согласилась Багратион.

– Хорошо. Как давно вы состояли в браке? И напомните, кстати, как звали вашего мужа?

– Моего супруга звали Георгий, мы поженились двенадцать лет назад.

– Чем он занимался?

– Честно говоря, я не вникала. Насколько знаю, он занимал неплохую должность в одном из департаментов городского совета.

– Ясно. – Олег задумался на пару минут, а затем продолжил расспросы. – Что можете сказать о его доходах?

– Мы были хорошо обеспечены. Я бы даже сказала, богаты. В собственности у мужа имелись два завода по обслуживанию ИБХС и ИКА, которые приносили стабильный доход. Кроме того, когда он стал работать в городском совете, то переоформил на меня две транспортные компании и завод по производству флайеров.

– Я понял вас. Раньше вы обсуждали вопрос наследства?

– Нет.

– Может быть, у вас был заключён брачный контракт?

– Да, был. Именно это меня и беспокоит. По нему, в случае расторжения брака или смерти Гоши, всё достаётся мне. За одним исключением.

– Каким?

– Если он завещает кому-либо своё имущество.

– К чему вам беспокоиться, половина всего всё равно по закону ваша.

– Если бы. – Багратион глубоко вздохнула. – По брачному контракту всё имущество, приобретённое как в период брака, так и до него, являлось собственностью мужа. Вне зависимости от того, на кого оно оформлено. Мне остаётся лишь небольшое содержание, равное двум средним по стране заработкам в месяц.

– Вероника, вы серьёзно? – удивлённо спросил Олег. – Вы выглядите достаточно умной, чтобы не заключать таких договоров.

– Я была молода и глупа, когда вступала в брак. Мало того, я была бедна, за душой у меня не имелось и ломаного гроша.

– Что вы хотите от меня? – перешёл к делу адвокат.

– Необходимо оспорить завещание. Я хочу получить всё. – Багратион сделала небольшую паузу, а затем продолжила: – Или как можно больше.

– Я понял вас. Что можете мне рассказать о своём муже? Он альтруист, благотворитель? Что могло побудить его завещать всё ИБХС?

– В том-то и дело, что не знаю. Гоша всегда был практичным, прижимистым человеком и очень жёстким дельцом. Уверена, должность в ратуше – лишь ещё один способ добычи денег. Он никогда не заботился о благе окружающих. Он и меня приобрёл как игрушку, от которой ему необходим наследник. К сожалению, детей у нас не было – муж оказался не способен к зачатию (какое-то генетическое заболевание).

– Что вам ещё сказали в ратуше?

– Служащий зачитал мне завещание и пояснил, что через полгода всё имущество перейдёт ИБХС. Мне установлено денежное содержание, мизерное. Я на него даже день не проживу. – Вероника на секунду замялась, а затем с жаром продолжила: – Вы не волнуйтесь, деньги для оплаты ваших услуг у меня есть. Только помогите!

– У вас имеются на руках документы на имущество и текст завещания?

– Да. Я готова скинуть файлы в любой момент.

– Давайте вернёмся к вашему супругу. Вы не замечали странностей в его поведении в последнее время? Сделать наследником ИБХС, это, знаете ли, неординарный поступок.

– Вроде, нет. Но вам необходимо учитывать, что я виделась с ним дважды в неделю: по понедельникам и субботам. Встречи длились не более часа, на них мы решали финансовые вопросы. Мы не жили вместе уже в течение пяти лет. Я знаю, что у него были две женщины одновременно. Он жил то с одной, то с другой.

– Их он в завещание включил?

– Что вы, конечно, нет.

– Вам известны их имена и адреса места жительства?

– Да. Я готова их предоставить.

– Вы смогли меня заинтересовать. Прежде чем браться за ваше дело, я хотел бы обговорить условия. Во-первых, я делаю всё, что посчитаю нужным для достижения поставленной вами цели. Если вы начинаете препятствовать мне или требовать то, что я считаю ненужным, мы тут же расстаёмся. Во-вторых, размер вознаграждения составит 30 % от суммы, которую назначит мне суд, когда приговорит к смерти. Сейчас в качестве аванса вы вносите 1200000 рублей или 100000 универсальных кредитов. Если меня не осудят, то размер вознаграждения составит пять миллионов кредитов. Оплата вносится вами вне зависимости от результата по делу. В-третьих, вы предоставляете мне все запрашиваемые мной документы и не мешаетесь под ногами. Это значит, что вы не надоедаете мне звонками, сообщениями и требованиями излишних встреч. Когда я посчитаю нужным, мы встретимся с вами. В-четвёртых, я не даю гарантий. Обратившись ко мне, вы можете остаться ни с чем. Многое не от меня зависит. Договорились?

– Я поняла. Что же мне делать?

– У вас есть место, где вы могли бы отдохнуть?

– Да, муж приобрёл остров в Средиземном море.

– Вот и отправляйтесь туда, в ближайшие полгода вы вправе пользоваться им. Главное, мне не мешайте.

– Я согласна.

– Со всеми условиями?

– Да, – со вздохом подтвердила Багратион.

Закончив беседу, Олег вышел из ресторана на парковку, достал портсигар, посмотрел на счётчик (налог на каждую выкуренную никотиновую палочку был просто грабительским), вздохнул, секунду посомневался, но всё-таки закурил.

– Знаешь, Элен, – обратился он ИБХС, – наш мир должен погибнуть. Он сам к этому стремится. Скажи, как можно объяснить, что медленное самоубийство я оплачиваю государству, а моё же убийство властью абсолютно бесплатно.

– Глупости, – спокойно ответила собеседница. – Курение – зло, с которым необходимо бороться. С вами, человеческими существами, самый простой способ делать это – бить монетой. Ты живой пример этому.

– В смысле?

– Жадности в тебе я не замечала, но каждую выкуренную сигарету ты считаешь. Не из-за того, какой вред она тебе причинит, а потому что за каждую из них надо заплатить.

– Верно, – ответил Олег и рассмеялся, с удовольствием затянувшись дымом.

– Я бы на твоём месте не об этом думала.

– А о чём?

– Багратион унизила тебя. Такое спускать нельзя.

– Тебе не понравилось, что она обратилась ко мне из-за наследства Яны, а не из-за моего профессионализма?

– Да. Вероника посчитала тебя такой же жертвой, как она. Ведь твоя супруга, а моя подруга поступила так же – передала всё своё имущество мне, искусственному существу.

– Согласен. Только Багратион вряд ли понятны такие нюансы. Она обратилась ко мне, потому что больше не к кому. А если её единственным мотивом было наследство Яны, она ошиблась. Я, как ты помнишь, не оспаривал завещание, поэтому ты теперь богаче меня.

– Тебя это смущает? – с волнением в голосе спросила Элен.

– Нет, – спокойно ответил Олег, выкинув окурок в рядом стоящую урну. – Нисколько. Воля Яны для меня священна. У Багратион ситуация иная, поэтому нам с тобой предстоит поработать. Особенно тебе.

– Как я понимаю, мне необходимо всё узнать про ИБХС Илью?

– Это лишь малая толика. Нам с тобой следует раздобыть всю возможную информацию о муже нашей новой клиентки. Главное же – сведения об аналогичных случаях. Один случай с наследством ИБХС – случайность, два – путь к системе. Уверен, нас ждут новые открытия в сфере наследственного права.

– За какой период ты хочешь собрать сведения?

– Давай так, – Олег на секунду задумался. – Яна умерла пять лет назад. С этого момента и по настоящее время меня интересуют все известные случаи наследования искусственными существами. И, особенно, неизвестные.

– Зачем? Я думала, что закон одинаков для всех.

– Может быть, может быть, – задумчиво ответил адвокат и продолжил: – Механизм его применения может быть разным. Чертовски интересны мотивы действий человеческих существ, которые лишают свои семьи средств к существованию.

– Ты считаешь, что мы не заслуживаем такого внимания со стороны наших друзей? – с обидой в голосе спросила Элен.

– Нет. Но я хочу разобраться в причинах поступков людей. – Олег замолчал, а затем продолжил, усмехнувшись. – И отработать деньги. Кстати, Яна обсуждала с тобой свои планы о передаче тебе своего имущества? Мне об этом она никогда не говорила.

Видимо, вопрос не понравился Элен. Она молчала. Долго молчала (пока Олег вновь курил, пока сам вызвал такси, пока усаживался в него), что было ей не свойственно. Лишь по приезде домой она вновь обрела голос.

– Да, Яна заблаговременно поставила меня в известность о своих действиях. Мы спорили, но она настояла на своём. Олег, надеюсь, мы больше не будем поднимать этот вопрос, мне это неприятно.

– Хорошо, – несколько смущённо ответил тот.

6

«Амнистия, как историческое явление, всегда была одним из краеугольных камней любой правовой системы. С одной стороны, явление это крайне отрицательное, так как у преступника всегда теплится надежда, что он сможет избежать наказания. Для этого необходима лишь воля высокопоставленных лиц, которые, как все человеческие существа, подвержены корысти, мздоимству, а также иным, абсолютно противоположным качествам – любви, дружбе. И ради того, и ради другого человек способен на многое, в том числе освободить убийцу, насильника, казнокрада. Общественное порицание для преступника – ничто по сравнению с возможностью жить на свободе, и, может быть, продолжать свою противоправную деятельность, надеясь на то, что во второй, третий раз его не поймают.

С другой стороны, как считали наши предки, деликты могут совершаться в силу различных не зависящих от человеческого существа причин. В такой ситуации его можно было бы и простить. С моей точки зрения, такие ситуации крайне редки, и не стоит отдавать на откуп человеческим существам универсальную «палочку-выручалочку», с помощью которой можно сотворить как добро, так и зло.

К сожалению, в ходе преобразований правовой системы было принято половинчатое решение, которое не решило проблем, а напротив – создало новые. Государством право амнистии было отдано на откуп адвокатам, каждому из которых были выданы пять специальных жетонов. Их необходимо было только предъявить, и любой, подчеркну, любое существо (что бы оно не совершил) получало свободу, оправдание. Атавизм правовой системы в лице адвокатов, которыми и тогда, и сейчас могут быть только человеческие существа, привёл к их обогащению и неконтролируемому правовому беспределу. Тайный государственный совет неоднократно обесценивал жетоны, снизив вероятность освобождения преступников, но и сегодня, и завтра всё ещё остаётся возможность их использования (у определённой части адвокатов индульгенции остались).

К сожалению, эту проблему придётся решать нашим потомкам».

«Краткое пособие по обществознанию для учеников 5 классов» под редакцией О. Л. Лебедевой, 2123 год

11 часов 03 минуты 11.02.2157 года, помещение 83 городского суда

Олег стоял перед аппаратом, именуемым судьёй, в раздражении дёргая себя за прядь волос. Он знал, что предстоящая встреча с Багратион тоже начнётся не вовремя. Непунктуальность – один из худших грехов, потому что свидетельствует о полном неуважении к человеку, существу, вообще кому-либо. ИБХС Икар, видимо зная о том, что подсудимый не терпит неточности в чём-либо, каждое судебное заседание начинал с небольшой, а иногда и с достаточно длительной задержкой. Из-за этого Олег часто беседовал с судьёй несдержанно – эмоции вырывались.

Наконец монитор засветился первым сообщением.

– Подсудимый № 7493, добрый день. Судебное заседание начинается. Сразу хотел бы поинтересоваться – не изменили ли вы свою позицию по поводу возможности вашего амнистирования по системе «пяти монет».

– Нет, о чём неоднократно заявлял вам. – Олег принципиально ничего не печатал, а давал ответы устно. – Хотя, если рассмотрение дела будет построено с такой «точностью» и «аккуратностью», мне не понадобится вообще ничего предпринимать – я умру от старости.

– Сомнительно, – продолжил судья (если бы он произносил слова вслух, в них должна была прозвучать нотка сарказма). – Исходя из доклада ИКА № 085521, вас быстрее убьёт алкоголь.

– Всё лучше, чем идти на убой, как скот. Процедуру лишения жизни, действующую сейчас, иначе не назовёшь.

– Вы не верите в справедливость? – выскочил на экране вопрос.

– Почему же? Верю. Но она не имеет никакого отношения ни к нашей судебной системе, ни к настоящему суду.

– Подсудимый № 7493, делаю вам замечание за оскорбление суда. В сегодняшнем судебном заседании у вас имеется возможность получить лишь ещё одно. Без последствий.

– Мне это известно. – Олег старался говорить спокойно, лишь изредка интонации голоса были излишне резки. – Вместо того чтобы тратить моё время, просветите, чем мы сегодня будем заниматься.

– Осталось просмотреть один ролик с камеры наблюдения, установленной у выхода на площадку для парковки флайеров. Думаю, много времени это не займёт.

– Посмотрим, – неопределённо ответил Олег. – Как и где будем смотреть? Я не вижу в зале ни одного монитора.

– Я продемонстрирую запись сам.

– Ваша честь, – возмущенно возразил подсудимый, – ранее все происходило на специальной аппаратуре с большим экраном. Теперь же вы предлагаете мне смотреть на монитор, размеры которого не позволяют разглядеть детали.

– Я не нарушаю закон, – выскочил ехидный ответ.

– Ах так… – начал было Олег.

– Подсудимый № 7493, рекомендую вам остановиться, – прервал его ИКА № 085521. – Сегодня вы уже получили одно замечание. Может быть, следует на этом остановиться?

– А ты вообще заткнись. Притом навсегда.

– Вы не имеете права так со мной разговаривать.

– Имею. Я терплю тебя уже полгода. Слава Богу, это предельный срок, установленный Верховным Судом. Теперь я вправе не слушать тебя и даже запретить выполнять какие-либо действия по контролю за мной. Не веришь, можешь уточнить у уважаемого судьи Икара.

– Ваша честь? – не преминул воспользоваться такой возможностью надзиратель.

– К сожалению, он прав. ИКА № 085521, вынужден сообщить вам, что подсудимый решил злоупотребить предоставленным им правом. Данный вопрос был рассмотрен на 19 сессии Верховного Суда при обсуждении порядка осуществления контроля за подсудимыми, судьи категорично высказались: по истечении полугодового срока надзора, если приговор суда не вынесен, подсудимый вправе запретить любые контрольные действия за ним, любая мера пресечения, в том числе и домашний арест, по заявлению подсудимого отменяются. Данное решение не обжалуется. – Буквы вылетали на экран быстрее пулеметной очереди.

– А как же… – начал было ИКА № 085521.

– Ладно, – с улыбкой прервал его Олег, – я позволяю демонтировать тебя из моего мозга. Завтра этим и займемся. А теперь последнее указание – с этого момента запрещаю тебе осуществлять любые действия по контролю за моими действиями, фиксировать мои действия и предпринимать самому что-либо. Все понятно?

– Да, – с имитацией вздоха ответил ИКА № 085521.

– Теперь мы можем приступить к просмотру? – обратился Олег к суду.

– Включаю, – выскочил ответ.

Запись, которую начал демонстрировать судья, была сделана одной из камер, установленных внутри здания, перед выходом на парковку. Она охватывала не все помещение, а лишь его часть: широкий коридор длиной около пятнадцати метров и шириной около четырёх, ведущий к выходу. Второй конец коридора камера не захватывала. На записи было видно, как в 11.37 в отдалении стоят два человеческих существа: мужчина и женщина. Возможно, это были ИБХС или ИКА в телах, сделанных по образу и подобию человека. Идентифицировать их невозможно из-за отдалённости съёмки. Оба стояли и, вероятно, разговаривали. Женщина дважды взмахнула руками, её собеседник один раз попытался схватить её за одежду, дергал за руки. Затем в 11.41 женщина неожиданно рванула к выходу и в 11.42.03 подбежала к двери. В момент, когда она покидала здание, камера отчётливо зафиксировала её лицо – это была Есения Мягкова. Сомнений в этом быть не могло. Когда женщина выбегала, было видно, что у выхода стоит мужчина в форме охранника. Он никаких действий не предпринимал. Ролик закончился. Момент его остановки чётко запечатлел лицо погибшей: широко раскрытые испуганные глаза, чуть приоткрытый рот.

– Подсудимый, вы удовлетворены? – выскочило сообщение судьи. – Все видео просмотрены, иных доказательств суду не представлено.

– Вы ошибаетесь, уважаемый суд.

– Как так?

– Вероятно, вы забыли, что ранее я заявлял ходатайство о вызове в суд в качестве свидетеля охранника. Его я заявил после самостоятельного просмотра видео. Как мы только что видели, молодой работник в униформе охранника стоял около входной двери, через которую выбежала потерпевшая. Он стоял, курил и должен был прекрасно видеть всё происходящее. Я вновь прошу вас допросить этого свидетеля.

– Что он может подтвердить или опровергнуть?

– Многое. Во-первых, как мы с вами только что видели, Есения Мягкова выбежала на парковку, будучи чем-то напугана. Вернее, кем-то. Из-за этого, по моему мнению, она не контролировала направление и скорость своего движения. Это привело к тому, что она не отреагировала на предупреждающие сигналы, которые должны были издаваться при моей посадке. Если охранник подтвердит данный факт, моей вины в смерти женщины нет, так как она вопреки всем известным требованиям безопасности сама бросилась под мой флайер. Во-вторых, данный свидетель должен был видеть выходящего мужчину, который напугал Мягкову. Значит, в деле может быть не один, а два подозреваемых.

– Вы говорите глупости. Указанный вами мужчина никак не причастен к смерти человеческого существа.

– Это мы и узнаем, когда допросим охранника.

– Что ж, я не вижу в ваших словах логики, но не буду менять своего решения, так как это может создать у вас превратное впечатление о логичности и последовательности действий суда. Суд установит охранника и вызовет его для допроса. Вы желаете присутствовать при этом?

– Да.

– Я сообщу вам о дате и времени судебного заседания. На сегодня всё, судебное заседание закрыто.

– И вам до свидания, – произнёс Олег, когда монитор судьи потух.

Выйдя из здания суда, Олег остановился у входа и задумался: времени до следующей встречи было предостаточно, поэтому можно было не вызывать такси и пройтись пешком. Благо уже пять лет как оборудованные воздушные коридоры из прозрачного пластика позволяли вживую смотреть на город. И пускай бы город, его вид не представлял никакого интереса. Высота коридоров делала возможным посмотреть на разделяющие кварталы большие зеленые парки, которые были видны лишь из окон квартир крайних к ним домов (и стоили эти квартиры безумных денег), либо с высоты 50–60 этажных домов, либо при полёте на флайере. Либо, как сейчас это делал Олег, из пешеходных коридоров. Давненько он не ходил пешком. От мыслей его оторвала Элен.

– Олег, – заговорила она, – как давно ты знал о том, что можешь окоротить ИКА № 085521?

– Практически с того момента, как мне его навязали. Кстати, договорись с биолабораторией о его демонтаже.

– Хорошо. Но почему ты мне об этом ничего не сказал?

– Ты не спрашивала, – ответил Олег и, приняв решение, направился в соседний коридор.

– Думаю, ты обидел его. Он хотел, как лучше.

– Сомневаюсь. А даже если и так, ИКА № 085521 достал меня. Я рад, что с завтрашнего дня не услышу его. Что ты думаешь по поводу последней видеозаписи?

– К сожалению, она, как и все предыдущие, ничего нам не даёт. Мужчину на ролике идентифицировать будет сложно. Хотя я могу попробовать.

– Сделай это. Но ты не уловила главного.

– Чего же?

– Как же так: четыре месяца мы смотрели записи с камер всех этажей здания, всех входов и выходов из него, лифтов и пеших переходов, парковок. И… – Олег сделал паузу, – …ни одна из них не зафиксировала этого мужчину. Получается, он был в коридоре на выходе на паркинг, но нигде не отражено, как он попал туда и куда потом направился. На паркинге я его не видел. Значит, он вышел из здания иным путём, который…

– Что? – задала вопрос Элен, увидев, что собеседник замолчал.

– Который не попадает в объективы камер. Либо с записями кто-то поработал, убрав с них лишнее. Точнее лишнего – мужчину.

– Зачем это было делать? Глупо. И так понятно, что ты виновен. Кстати, из-за этого я тебе не сказала, что опознала спутника Мягковой. Это Разин, он работал с Яной.

– Значит, причина была. Остаётся узнать, кто это сделал и с какой целью. Зря умолчала про Разина. Хотя до сегодняшнего дня это значения не имело.

– У тебя есть поручение? Уверена, ты уже придумал для меня задание.

– Да. Элен, необходимо вновь пересмотреть все записи камер за тот день. Ранее и я, и ты обращали внимание на временной диапазон: двадцать минут до того, как я задавил Мягкову, и двадцать минут после. Следует расширить его. Узнать, когда и зачем она пришла в здание. Теперь мы знаем, вернее полагаем, что знаем, кто с ней был. Остаётся выяснить содержание беседы. Всё это необходимо сделать быстро.

– Что же во-вторых? Уверена, это не всё.

– Конечно. Помнишь сумасшедшего компьютерщика, дело о разделе имущества которого я вёл около полутора лет назад? Как там его звали? Илия, Илларион…

– Игорь Опарин.

– Точно. Свяжись с ним и договорись, чтобы он провёл исследование всех видеозаписей на предмет монтажа, изменения и всего такого.

– Он не будет разговаривать со мной.

– Это ещё почему? – Олег от удивления даже остановился.

– Если ты помнишь, он в настоящее время ограничен в свободе, как и последние пять лет. Наказан за дискриминацию в отношении ИБХС и ИКА. Последнее из его утверждений, которое он смог разместить во всех новостных лентах, заставило суд увеличить срок домашнего ареста до восьми лет. Он практически покойник, ему сделано последнее предупреждение.

– Что же он натворил?

– Ну, его заявление, облетевшее весь мир, не ново. «Предметы мебели и домашние животные, возведенные человеком в ранг существ, захватят этот мир, низведя человечество в разряд дождевых червей». Это я цитирую лишь один из его лозунгов.

– Да? – заинтересованно спросил Олег и как-то даже радостно улыбнулся. – Он мне нравится. Этот Опарин – личность. Каждый может быть неправым. Как же я упустил столь яркое происшествие?

– В то время ты, как это частенько бывало, лечился от депрессии. – Элен на секунду замолчала, а затем продолжила. – Алкоголем. Может, стоит прекратить самокопание и самосожаление по поводу смерти Яны. Тебе следует жить дальше.

– Может быть, – усмехнулся Олег. – Только у нашей судебной системы иное мнение. Скоро меня ликвидируют.

– Уверена, ты что-нибудь придумаешь, если захочешь. У тебя всегда получалось.

– Благодарю, – мужчина остановился и сделал шутовской поклон. – Ладно, закончим пока. На завтра договорись о встрече с Опариным. Если он не захочет разговаривать с тобой, я сам позвоню ему. А теперь пошли на встречу с Багратион. Чувствую, эта особа опоздает, но не будем же мы ей уподобляться.

7

«Вчера я был в казино. Проиграл. Мы играли вдвоём в покер с, как оказалось, известным биологом. Очень везучим и очень разговорчивым. Последнее бесило меня больше всего, я нервничал, отчего проигрывал. Словоизвержение из его глотки не прекращалось ни на секунду. Иногда мне хотелось его ударить. Но не в этом суть.

Он рассказал об экспериментах, от которых у меня практически зашевелились волосы. Оказывается, уже более десяти лет идут исследования, целью которых является создание разумных существ из животных. Таким образом хотят заменить искусственный интеллект, который не удовлетворяет ни промышленников, ни государство. Созданный разум поместят в искусственную оболочку. Биолог (честно говорю, имя забыл, выпито было много) – чтоб ему вообще не рождаться – радостно разглагольствовал о том, что ему удалось существенно продвинуться в работе. Якобы если каким-то непонятным образом соединить мозг обезьяны и лошади, поработать с ними, то получается разумное существо, сознание, способное к саморазвитию. Ужас!!! Человек рассказывает мне о том, что изобретает себе конкурента, который может его заменить. Биолог ещё с надеждой заявлял, что мечтает о том, чтобы вновь созданное существо могло размножаться. Идиот!!!

После его слов я понял, что мир, наша планета, погибнут. Бог наказал человека, лишив его разума. Надеюсь, у «яйцеголовых» ничего не получится».

Из неопубликованных дневников адвоката, 2049 год

Яна умерла, когда у них с Олегом было всё: они встали на ноги, не нуждались; имели большую квартиру в одном из хороших районов; сын подрастал, радуя успехами; друзья и знакомые наполняли жизнь. Но самое главное – они были друг у друга. В одночасье пять лет назад всё рухнуло.

Они познакомились, когда Олег лишь начинал взбираться на юридический Олимп, только сдав экзамен и получив лицензию адвоката. В то время он был молоденьким, амбициозным, вдумчивым и серьёзным. Одновременно в нём бурлила кровь, играли нервы, гормоны. Юноша напоминал вулкан, готовый взорваться в любой момент. Это нравилось женщинам, и он пользовался у них неизменным успехом. К сожалению, это превратило любовный марафон в многочисленные и кратковременные спринтерские гонки. Новые пассии мелькали с такой скоростью, что многих из них Олег даже не запоминал. Это не мешало ему активно работать и зарабатывать, у него стала образовываться солидная клиентура, появились деньги.

Яна оказалась слепленной из другого теста. Она родилась в бедной семье, рано осталась сиротой и воспитывалась в приюте. Одинокая и неуверенная в себе, без каких-либо светлых перспектив, она должна была оказаться лет в четырнадцать-пятнадцать в одном из борделей, куда такие никому не нужные человеческие существа сплавляло приютское начальство (понятно, что за определённую мзду). Жизнь на государственном обеспечении была очень жёсткой, одна радость – дети всегда были сыты. Девочку выручили не случай и не благодетели (откуда им было взяться), а удивительный ум. В двенадцать лет она увлеклась биохимией, сначала окунувшись в неё самостоятельно, благо библиотека в приюте имелась. Дважды поучаствовав в школьных олимпиадах и заняв на них достойные места, Яна неожиданно получила грант от государства и после того, как по достижении семнадцати лет её выкинули из приюта на улицу, поступила в университет.

Желание пробиться в жизни оказалось хорошим мотиватором. Девочка добилась своего: защитила диссертацию, разработала собственный проект и получила под него лабораторию. В двадцать пять лет Яна оказалась в статусе самодостаточной женщины, ни в чём не нуждающейся. Одинокой. Когда её вышвырнули из детского дома, угловатая, излишне худая, невысокого роста, боязливая, а потому замкнутая, всегда настороженная Яна не пользовалась успехом у мужчин. Единственное, что в ней привлекало – грустные миндалевидные серые глаза. Три-четыре года изменили всё: она превратилась в уверенную красивую женщину, знающую себе цену. Но это была лишь внешняя оболочка – внутри она оставалась такой же маленькой испуганной девочкой.

Нарушенные приютом понятия о дружбе и взаимоотношениях с людьми препятствовали контактам с мужчинами. Последние, наоборот, стали за ней увиваться. А ей было просто страшно. Сиротская жизнь не научила её общению, не привила навыков социальных контактов. Тогда-то она и познакомилась с Олегом. Вернее, он с ней.

Одно из многочисленных любовных приключений привело его на симпозиум по проблемам общения ИБХС и человеческих существ. Как у него оказался пригласительный билет и зачем он вообще пришёл на данное мероприятие, Олег не мог вспомнить до сих пор. Главное, он там оказался. И здесь память не давала сбоев.

Яну он увидел в первые пять минут пребывания на симпозиуме – она находилась на сцене и делала какой-то доклад. С этого момента Олег не отводил от неё взгляд. У него была спутница, но мужчина отделался от неё, нажив себе ещё одного врага среди женского пола.

После того как девушка закончила выступление и спустилась в зал, он долго наблюдал за ней. Нет, она не оставалась одна, к ней постоянно подходили, как правило, мужчины. Но более двух-трёх минут они не задерживались. Стеснительность не была свойственна Олегу, но подойти к Яне он решился только через полчаса наблюдений.

– Здравствуйте, – заговорил он, приблизившись к ней, – я прошу у вас только две минуты. После этого вы вольны делать всё что угодно. Просто, если я с вами не заговорю, буду жалеть всю жизнь.

– Жалость, особенно к самому себе, пустое чувство, – холодно отреагировала Яна.

– А чувство восхищения?

– К самому себе? – усмехнувшись, спросила девушка.

– К вам, вернее, от вас, – смешался Олег.

– Мне, конечно, приятно слышать такие слова. Однако испытывать восторг перед картинкой, которая не является произведением искусства, глупо. Это не делает вам чести.

– Чёрт! – воскликнул мужчина. – Ваши ответы свидетельствуют о хорошем наполнении изображения иными качествами. Если вы позволите, я желал бы продолжить знакомство с целью узнать, какими именно.

– А как же постель? Разве не за этим вы подошли ко мне?

– Сомневаюсь, что вы горничная. Ваше тело прекрасно, но я не привык принуждать кого-либо к сексу. Скажем так, я не исключаю таких последствий, но сейчас желал бы только познакомиться с вами. Так как вы всё ещё беседуете со мной, а две минуты истекли, позволю себе представиться. Меня зовут Олег.

– Яна, – спокойно ответила девушка. – О чём бы вы желали побеседовать?

– Например, о вашем докладе.

– Вы слушали? – недоверчиво спросила Яна.

– Скажем так, я слышал. Не всё уловил, но старался.

– Что же вы поняли?

– Например, то, что вы отождествляете людей и искусственных существ по критериям, отличающимся от общепринятых. У вас превалируют такие критерии, как разум, эмоции и чувства. Вы считаете, что они есть и у ИБХС, и у ИКА. Большинство, в том числе и государство, оценивают их как равных людям из-за того, что они могут трудиться и приносить пользу. Удивлён, что вас допустили к выступлению – озвученные вами идеи не очень популярны. Что касается всего остального, – Олег смущенно развёл руками, – оно для меня недоступно, не хватает знаний.

– Хм, – Яна внимательно посмотрела на него. – И каково ваше мнение по этому поводу?

– Абсолютно противоположное.

– Как?

– Очень просто. Ваша позиция строится на том, что ИБХС и ИКА такие же, как мы: они могут чувствовать, любить, иметь цели и добиваться их. Кроме того, вы настаиваете на том, что у них есть свобода воли, которая развилась у человеческих существ в ходе эволюции. Не уверен, но, кажется, пока у вас есть проблемы с доказательствами этой теории. Опять же, не исключено, что они будут. Я же считаю, что, когда Бог создал людей (как говорят, по своему образу и подобию), никто из них с ним не сравнялся. В нашем случае в роли Бога выступал человек. Почему же вы хотите отобрать у нас эту роль?

– Вы расист?

– Нет. Все людские расы для меня одинаковы. Цвет кожи, разрез глаз и всё остальное не имеют значения.

– Почему же вы отрицаете равенство с ИБХС и ИКА?

– Потому что не видел, чтобы хотя бы один из них принял самостоятельное решение, а не действовал, строго руководствуясь вложенным им в головы (или мозги) алгоритмом поведения. О какое свободе воли можно говорить, если они действуют только в рамках программы, которую создал человек и которую может изменить в любое время.

– Значит, вы отождествляете себя с Богом?!!! – с возмущением спросила Яна.

– Нет. Это было бы очень смело и не соответствовало действительности.

– Объясните.

– Бог установил ограничения, нормы поведения, которые необходимы для человечества; человек же делает все, чтобы было удобно ему самому. Правила, которые мы установили для ИБХС и ИКА нужны нам, но никак не искусственным существам.

– Не скажу, что мне понравилась эта беседа. – Яна внимательно посмотрела на Олега. – Хотя один плюс есть: вы имеете собственное мнение.

– Значит, я могу надеяться на ещё одну встречу. Желательно в другой обстановке. – Олег вопросительно посмотрел на девушку.

– Не знаю.

Она действительно не представляла, как вести себя в этой ситуации. Собеседник понравился ей, но что делать дальше? Яна не знала, поэтому спустила все на тормозах. Слава Богу, Олег оказался решительнее: получил информацию о месте работы Яны и каждодневно стал дожидаться её по окончании рабочего дня. Это оказалось не так-то просто, девушка предпочитала дому работу, поэтому зачастую вообще ночевала в лаборатории или выходила за полночь. Наградой для Олега служило то, что она не отказывалась, чтобы он прогуливался с ней. В беседах (больше напоминающих научные дебаты) родилась любовь. Через полгода они стали жить вместе, а ещё через три месяца обвенчались.

Тяжёлое детство сформировало у Яны особый склад ума, жизнь в любом её проявлении и поступки других существ она воспринимала в только в двух цветах: чёрном и белом. Олег же, наоборот, видел жизнь в полутонах. Женщина не умела договариваться и была категорична в суждениях, мужчина всегда мог найти компромисс (это являлось основой его профессии). Слава Богу, совместная жизнь оказалась полезной для обоих: Олег научился отвечать людям прямым отказом, Яна – иногда смирять себя, сглаживать возможный конфликт.

Многие назвали бы эту семью странной. Оба самодостаточные и успешные в своей профессии, Яна и Олег много времени проводили на работе. Для дома времени практически не оставалось. Когда же они находились вместе, то, как правило, любой разговор переходил в спор. И один, и другая оказались непримиримыми противниками в вопросе статуса ИБХС и ИКА. Друзьям, родственникам и знакомым казалось, что их брак должен развалиться. Этого не случилось.

– Знаешь, любимая, – решился поставить точку Олег, – наши с тобой дебаты не делают нам чести. Споры о других разрушают нашу семью. Предлагаю тебе оставить это. У каждого из нас есть своё мнение, каждый из нас не собирается менять точку зрения. Если так, то давай поставим точку в самих спорах, прекратим их. Есть много вещей, о которых мы можем разговаривать, много мест, куда можем сходить и много людей, которым можем донести своё видение мира. Я не хочу ссор и конфликтов с тобой, ты – самое лучшее, что у меня было, есть и будет в жизни. Смиримся с тем, что есть вопрос, по которому мы не придём к согласию. И будем жить.

– Ты сможешь? – спросила Яна. – В себе я не уверена.

– Будем стараться. Только сразу договоримся: со своими ИБХС и ИКА ты будешь общаться на работе. В нашем доме не должно быть никого из них. Мы можем себе позволить нанять человека, если таковой нам потребуется.

– Хорошо, – нерешительно ответила супруга. – Я постараюсь. Я тоже не хочу тебя терять. Зная тебя, уверена, есть ещё одно условие.

– Да. Я хочу ребёнка, без разницы, кто это будет – мальчик или девочка. Но я хочу, чтобы он у нас был.

– Но я потеряю время на исследования.

– Ничего. Я помогу тебе.

– Договорились.

Мир был достигнут. Яна и Олег обрели покой, в котором их любовь не источилась, не потерялась, а, наоборот, окрепла. Родившийся Пётр только сцементировал трещину, которая образовалась от их диспутов об искусственных существах.

Тринадцать лет пролетели незаметно. В семье ничего не поменялось. Яна так же была поглощена своими исследованиями, Олег решал проблемы людей в судах, сын подрастал. Беда пришла неожиданно. Яна заболела, подхватила одну из тех инфекций, которые сотрясали планету каждые шесть-семь лет. Болезнь, как правило, появлялась из ниоткуда, около года властвовала над государствами и людьми, забирала с собой от 30 до 40 миллионов человек и исчезала. Кто-то считал, что её создают искусственно, чтобы регулировать численность людских существ, кто-то напоминал о каре господней. Болезнь наступала, не поддавалась лечению, а затем внезапно исчезала.

Олег никогда не думал, что человеку бывает так плохо. Глубины отчаяния оказались безграничны. Яна находилась дома и умирала. Этот процесс был ужасен: невыносимые боли, галлюцинации, неузнавание окружающих. Петр был отправлен в пансион для продолжения обучения, чтобы не видеть этого. Шесть месяцев боли и горя. Вдруг, совершенно внезапно, болезнь отступила. В один прекрасный день Яна сама вышла из комнаты, бодро и радостно обняла Олега и сообщила, что на следующий день выходит на работу. У неё появилась только одна прихоть – женщина пожелала нанять ИБХС. У мужа не было сил спорить. Согласие было получено, и через две недели в доме появилось ещё одно существо – Элен. Часы, которые являлись её физическим телом, Олег сам выбирал. С её присутствием он смирился, но никогда с ней не заговаривал и вообще никак на неё не реагировал.

Через четыре месяца Яна умерла. Ушла утром на работу, а через два часа с Олегом связался Сергей Разин (коллега жены) и сообщил, что в лаборатории произошёл взрыв. Яна погибла. Единственная. От неё остались фрагменты тела, голова и Элен (титановый корпус часов, выбранный Олегом, не пострадал). Останки жены Олег видел лишь один раз, перед захоронением. И навсегда запомнил повреждённое огнём лицо супруги.

С этого момента жизнь для него разделилась на два периода: до смерти Яны и после. То, что происходило «после», было существованием и самоуничтожением. Олег находился в состоянии либо алкогольного дурмана, либо чёрной безысходной отупляющей депрессии. Работа перестала доставлять ему удовольствие, он брался лишь за некоторые дела, которые позволили бы держаться на плаву. От друзей он отвернулся, замкнулся в себе.

О том, что Яна передала по наследству всё своё имущество Элен, он узнал случайно – через полгода его после настойчивых сообщений вызвал на встречу представитель администрации и ознакомил с завещанием. Олегу доставались лишь часы, которые использовала Элен, Пётр получил небольшую сумму денег, право распоряжаться которыми возникало по достижении двадцати одного года.

Средства массовой информации эту новость быстро подхватили. Если по поводу смерти Яны появилось лишь несколько статей и некрологов, то вопрос с наследством широко обсуждался. Высказались все: и сторонники прав ИБХС и ИКА, и их противники, и профессиональные юристы, и просто обыватели. Кто жалел Олега, кто восхвалял Яну, кто завидовал Элен, кто просто злорадствовал. Через полгода это прекратилось, Олег остался один на один со своим горем. ИБХС Элен осталась с ним, такова была воля супруги, он не стал ей противиться. Впервые он заговорил с ней лишь через год после смерти жены, хотя всё это время ИБХС пыталась общаться с ним.

Последующие четыре года примирили его с Элен. Между ними сложились странные взаимоотношения: она советовала ему, поддерживала и заботилась; он же либо игнорировал, либо огрызался. Принять до конца искусственное существо Олег так и не смог.

8

«1. Все разумные существа имеют право на самоопределение и защиту от посягательств.

7. Биологический терроризм недопустим, порицаем и запрещается всеми государствами-участниками, является преступлением, которое не имеет срока давности.

13. Каждая из Договаривающихся сторон обязана предпринимать все меры для противодействия биологическому терроризму, для чего создаётся единый антитеррористический центр. Каждый из его филиалов, действующий на территории страны участника, самостоятелен в методах и способах борьбы с терроризмом.

17. Единственным наказанием за биологический терроризм является прекращение существования.

21. Договаривающиеся стороны решили, что действия любого существа, которые приведут к уничтожению террористов либо лиц, оказывающих им помощь, не порицаются законом. Указанным существам не требуется получение специального разрешения на уничтожение лиц, деятельность которых непосредственно связана с биологическим терроризмом».

Выдержка из Резолюции Совета безопасности ООНиС № 21804

08 часов 43 минуты 14.02.2157 года, квартира Олега

Освобождение от ИКА № 085521 Олег праздновал как победу, полную и безоговорочную, радостную и праздничную. По этому поводу он вместе с Элен напился. Впервые за пять лет он поднимал бокал вина с улыбкой, обычной, простой и светлой. Одно время ИБХС думала, что мужчина забыл, как это делается.

Алкоголь, вопреки обыкновению, в этот раз не вверг адвоката в уныние, меланхолию и отчаяние. Наоборот, весь вечер он шутил, весело болтал с Элен. При этом беседы были ни о чём, просто так. Казалось, что Олег наконец-то встряхнулся, переселил себя, отставил позади горе, взял себя в руки. Если бы друзья увидели его в этот вечер, то с уверенностью бы подтвердили любому – их товарищ вернулся, отринул всё плохое.

Однако утро следующего дня опровергло бы их вывод. Олег проснулся, мучимый жесточайшим похмельем, в прямо-таки «чёрном» настроении. Традиционно попытался заглушить абстинентный синдром кофе, но Элен вновь, как это у них и было принято, заставила выпить какой-то травяной чай, который хоть и облегчал головную боль, но на вкус был отвратителен. Придя в себя, Олег сразу принялся за работу.

– Элен, – обратился он к ИБХС, – что ты можешь сказать по поводу записей с камер наблюдения? Тебе удалось обнаружить мужчину, замеченного рядом с моей потерпевшей?

– Нет. Такое ощущение, что он либо уже находился в здании, либо проник в него неизвестным нам способом.

– Ты не права.

– Почему?

– Во-первых, если он был внутри, камеры должны были зафиксировать его передвижения по внутренним помещениям. Этого, с твоих слов, нет. Во-вторых, скрытно в здание он попасть не мог, так как даже если мы не знаем о существовании еще какого-либо входа, перемещаться неизвестный всё равно должен был по тем же коридорам. Отсюда следует лишь один вывод: записи изменены, смонтированы. Подтвердить либо опровергнуть мою версию может Игорь Опарин. Ты связалась с ним?

– Да.

– Когда мы можем встретиться?

– Никогда.

– Не понял тебя. – Олег озадаченно посмотрел на часы, которые лежали перед ним на столе. – Поясни.

– Вчера, пока из тебя извлекали ИКА № 085521, я трижды созванивалась с Игорем. Два раза он со мной вообще отказался разговаривать, в третий раз удостоил беседы.

– Ну-ну, – заинтересовался мужчина. – Что он хочет?

– Лучше я тебе расскажу, как прошла наша беседа. По-моему, Опарин был пьян, так как сначала он высказывал в мой адрес оскорбления, а затем, ничего не слушая, сказал мне, что «с утварью не общается, так как психически здоров». Слово «утварь» он произнёс как-то странно, выделив первую «у» и лишь затем продолжив всё слово. Уверена, он сделал это специально, а не из-за состояния опьянения.

– Ха-ха, – довольно рассмеялся Олег.

– Ничего смешного. Я не дура и прекрасно поняла, что он не сравнивал меня с посудой. Пыталась ему разъяснить, что я разумное существо, равное ему в правах. На это он ответил, что у него, похоже, галлюцинации, так как мебель начинает с ним разговаривать. Что-то бормотал про необходимость установить дневной лимит спиртного. Тогда я сообщила ему, что моё материальное тело – наручные часы, а не предмет мебели. После этого господин Опарин вообще зашёлся смехом, а потом ответил, что у него «нет для меня времени», и отключился.

– Ха-ха, – адвокат уже лежал от хохота. – У него замечательное чувство юмора.

– На мои последующие звонки он не реагировал, но минут через пять прислал сообщение, в котором оказалось множество различных роликов, направленных против искусственных существ. Ужасный тип, таким не место среди разумных особей. Его необходимо изолировать, никогда не встречала таких асоциальных граждан. Законченный натуралист.[3]

– Зря ты так, – отсмеявшись, ответил Олег. – Каждый имеет право на ошибку. Хотя в его взглядах есть рациональное зерно.

– Я думала, ты изменил свои представления о нас.

– Возможно, – не очень уверенно произнёс мужчина. – Я пока ещё не решил, как относиться к ИБХС и ИКА. Мои взгляды остались такими же, скорее, они просто трансформировались. Ладно, давай закроем эту тему, а то поссоримся. Где его контакты, я сам свяжусь с Игорем. Надеюсь, со мной он будет повежливее.

– Сомневаюсь. Ужасное существо, – ответила Элен, продиктовав номер Опарина.

– Всё. Стоп. Закончили, – остановил её речь адвокат, одновременно набирая цифры на лежащем перед ним мониторе. – Работаем.

Опарин долго не отвечал, лишь с девятой попытки он соизволил принять звонок, и на экране появился молодой, но уже лысый мужчина с синими глазами и острым носом. На его узком вытянутом лице также отсутствовала какая-либо растительность, в том числе брови. В каждом ухе по две серёжки с красным и белым камнями, в носу – толстое серебряное кольцо диаметром полтора-два сантиметра. Левая щека испачкана каким-то соусом, подбородок – чем-то жирным. Было видно, что и зелёная футболка с натуралистическим лозунгом «ИБХС – на свалку!», в которую был одет Игорь, из-за своей загрязнённости уже давно должна была находиться там же, куда предлагала отправить искусственных существ.

– Кто? – начал разговор с вопроса Опарин. – Я вас не знаю и не очень стремлюсь познакомиться. Если же вы поддерживаете искусственных марионеток, то горите в аду.

– Игорь, доброе утро, – ответил Олег. – Это адвокат, помните, я представлял ваши интересы при разводе? Олег…

– Ааааа. Владелец говорящих часов. Тебя я помню, но не желаю иметь с тобой ничего общего, пока ты не перестанешь быть рабом механической игрушки и не приручишь своё искусственное животное. Ты…

– Так, – жёстко прервал его адвокат. – Замолчи и слушай. Не тебе меня учить взаимоотношениям с искусственными существами – я прекрасно помню, каким ты был подкаблучником у своей супруги. И помню обстоятельства твоего развода и детали раздела имущества. Напомнить тебе? – Олег вопросительно посмотрел на Опарина.

Тот как раз делал глоток из жестяной банки (было прекрасно видно, что это настоящее, немодифицированное пиво) и от неожиданного напора собеседника поперхнулся, облив и так уже далеко не свежую футболку и монитор. Потёки пива, красиво растекающиеся вертикальными полосами по экрану, прекрасно были видны Олегу.

– Я… я…я… – в замешательстве начал Игорь, а затем продолжил: – Хорошо, у меня через час. Один, без своего титанового метронома.

– Я буду вовремя и с ней.

– Эй! – спохватившись, вскричал программист. – А чего тебе от меня надо?

– Хочу, чтобы ты посмотрел несколько видеороликов и определил их аутентичность.

– Аааа, – разочарованно протянул Опарин. – Я-то думал. Хорошо, жду.

Олег не стал тянуть время, поручил Элен вызвать такси, сам же быстро собрался. Автоматизированная транспортная служба работала без задержек (если не было поломок), поэтому ровно через 44 минуты адвокат был на месте. Опарин жил в элитном доме в восточной части города, рядом с парком № 73. Раньше здесь были трущобы, которые лет двадцать назад снесли, жильцов выкинули на улицу, участок озеленили и возвели по периметру небольшие пятидесятиэтажные дома. Игорь проживал на восьмом этаже, в большой квартире, панорамные окна которой выходили прямо на парк. У него была даже лоджия, что являлось большой редкостью при нынешней архитектуре (большинство предпочитало иметь личную парковку для флайеров).

Опарин встретил гостей у лифта, который поднимался прямо в его жилище. Первый же взгляд, который адвокат бросил на обиталище программиста, показал, что оно ничем не отличается от хозяина. Нет, сам Олег не был аккуратистом, небрежность и небольшой беспорядок считал нормой. Но то, что творилось в квартире Игоря, иначе как бардаком назвать было нельзя: личные вещи хозяина, которые должны были находиться в стирке, валялись где попало либо украшали собой все предметы мебели, на которые только удавалось их повесить; повсюду разбросаны упаковки от чипсов, готовых китайских блюд, пиццы, пустые банки и бутылки из-под различных алкогольных и безалкогольных напитков. Мебель была каким-то странным образом расставлена вдоль стен и вся, абсолютно вся, покрыта слоем пыли. Апогеем царившего в квартире хаоса являлся большой сборный монитор, стоявший в центре гостиной, который был заляпан чем-то жирным, на нём же висели бюстгальтер и кружевные трусики.

Раньше, видимо, квартира была отделана и обставлена в соответствии с дорогим дизайнерским проектом. Беспорядок уничтожил творческий замысел.

– Итак, – встретив гостей у лифта и не предложив им присесть, обратился Игорь к Олегу, – ты решил обратиться ко мне за помощью. Боишься смерти, которая ждёт тебя после вынесения приговора?

– Смотрю, ты ознакомился с новостями, – спокойно ответил адвокат. – Хорошо. Не придется ничего объяснять.

– Почему же? Хотелось бы услышать твою историю. Зачем убил женщину? Любовница? Или заказ клиента? Я очень хорошо помню, что ты настойчивый адвокат.

– Глупости. Прекрати шутить.

– Ладно, – Опарин развернулся и жестом руки пригласил Олега следовать за собой, – показывай.

Все трое прошли к монитору (Элен, конечно же, никуда не шла, а передвигалась вместе с Олегом, но она является равноправным существом, поэтому её следует тоже упомянуть) и программист уселся в большое эргономичное кресло. Олегу пришлось стоять рядом, так как в поле зрения он не обнаружил ни одного стула. Он снял с руки Элен и передал её Опарину.

– Хм, – усмехнулся тот, принимая её. – Искусственный разум, который много говорит и ещё больше о себе мнит. Ужасная у тебя игрушка, Олег. Я бы выкинул её, а лучше продал, оболочка-то у неё дорогая.

Адвокат никак не отреагировал. Следующие десять минут все молчали, тишина прерывалась лишь голосовыми командами Игоря, который, получив от Элен файлы, углубился в их изучение: производил какие-то манипуляции с ними; иногда матерился; выкрикивал какие-то непонятные команды. ИБХС в процессе работы он небрежно смахнул со стола, и Олегу пришлось поднимать свою напарницу с пола. Когда он застёгивал браслет на запястье, Элен возмущённо вибрировала, но молчала.

– Всё, – неожиданно повернулся к ним Опарин и откатился на кресле метра на три. – Зря приходил ко мне. Я тебе помочь не смогу.

– Почему? – задал вопрос адвокат, проигнорировав тот факт, что собеседник обращался только к нему, как будто Элен отсутствовала в комнате.

– Потому что для тебя не имеет значения, производил ли кто-либо манипуляции с записями. В данном случае это неважно.

– Нет. Очень важно. Я уверен, что они изменены. На всех них отсутствует человек, который виден только на одном из файлов.

– Я и не спорю с тобой. – Игорь усмехнулся и объехал на кресле вокруг монитора. – Просто у тебя не те файлы.

– Ты можешь говорить яснее? – раздражённо спросил Олег.

– Куда проще. Ты принёс мне двадцать три ролика, девять из них записаны 11 сентября прошлого года в промежуток времени с 11.35 до 11.45, все остальные – двумя днями ранее в это же время.

– Этого не может быть. Я всё проверяла! – воскликнула Элен.

– Так вот, – продолжил программист, полностью проигнорировав ИБХС и обращаясь только к Олегу, – если бы за дело взялся калькулятор или бетономешалка (я слышал, ими пользовались в начале прошлого века), то никто ничего бы не заметил. В любой ситуации следует думать, а это не присуще разговаривающим игрушкам.

– Погоди, – прервал его адвокат, – оставим в стороне личное мнение об искусственных существах. Меня интересует моё дело, факты.

– Ладно, – вздохнул Игорь, – внимай. Как я уже сказал, некоторые файлы с записями сделаны ранее, чем интересующий тебя период. Их просто переместили в папку с нужной датой. В действительности, дату и время создания любого файла можно установить, для этого не требуется специальных познаний, надо просто знать, где и как искать. Я абсолютно уверен, что записи в четырнадцати файлах были сделаны девятого сентября. Я направлю тебе отчёт специальной программы, которая, кстати, даже не думает заявлять о своей исключительности и не качает права. Она просто следует заданным ей Человеком – он выделил это слово – алгоритмам.

– Ты абсолютно уверен в том, что сейчас говоришь?

– Да. Никаких сомнений. Можешь вызвать меня в суд, я сообщу то же самое. Правда, сомневаюсь, что мои показания будут пользоваться доверием, сам постоянно под угрозой лишения всех прав – меня лишили даже права нанимать людей для домашней работы, только ИБХС или ИКА. Видишь, какой вокруг раздрай – не могу позволить, чтобы в моём жилище находились болтающие всякую чушь нелюди. Если обратишься к другому эксперту, его выводы не будут отличаться от моих.

– Игорь, – Олег внимательно посмотрел на собеседника, – правильно ли я понял: кто-то залез в программу системы безопасности здания и подменил файлы, вернее, переместил их из одной папки в другую?

– Да.

– Значит, в файлах за девятое сентября 2156 года я смогу обнаружить интересующие меня записи?

– Возможно. Этот неизвестный только переместил файлы, не скопировал их. Иначе установить истинную дату создания файла было бы сложнее.

– Почему ты считаешь, что не было копирования?

– Потому что в таком случае датой создания копий была бы дата именно копирования. Не веришь? Я могу проверить эти четырнадцать файлов на тождественность, есть такая возможность. Но для серьёзных контор, например, для суда, тебе понадобится другое заключение. Вернее, заключение иных лиц.

– У тебя всё так плохо? – удивился адвокат.

– Даже хуже. Сейчас в производстве только «живых» девять дел по заявлениям говорящих «абак»[4], в которых одни просят признать меня сумасшедшим, другие – преступником. В перспективе меня ждёт принудительное лечение или смерть. Кстати, не продашь мне пару «жетонов»? Я знаю, у тебя есть.

– Почему пару? Для амнистии требуется четыре.

– Два я уже приобрёл. Не хватает половины. Слава Богу, семь лет назад один умный юрист, – Опарин внимательно посмотрел Олегу в глаза, – тот самый, который стоит передо мной, добился в Верховном Суде решения, которое позволяет распространить правило «пяти монет» один раз на все дела одновременно, если они в одно время находятся в производстве как одного суда, так и нескольких. Это мой случай. Получается, ты дважды выручил меня: спас от притязаний жены и дал шанс на выживание сейчас. Осталось за малым – две монеты. Выручишь? За ценой не постою, деньги есть.

– Извини, но индульгенциями не торгую, – смущенно ответил адвокат.

– Да? – Игорь спокойно воспринял отказ и грустно ухмыльнулся. – Жаль. Значит, будем надеяться на справедливость правосудия. Сам-то чего не пользуешься волшебными монетами? У тебя их предостаточно. Раз – и ты никого не убивал.

– Я не Бог, чтобы даровать прощение или спасение.

– Жёстко ты к жизни относишься. С тяжёлыми принципами живёшь. Не понимаю, почему тогда говорящая машинка для бриться с тобой? Ты вроде наших взглядов.

– Не знаю, – неуверенно ответил Олег. – Элен досталась мне от жены. Супруга просила оставить её. Сейчас мы живём в странном тандеме.

– Господин Опарин, вы должны понимать, что я, как равное существо, вправе выбирать, где, как и с кем мне жить, – менторским тоном проговорила ИБХС. – Я не вещь и не животное. Я разумна, у меня есть чувства.

– Вместо того, чтобы возиться с часами, – обратился Игорь к собеседнику, игнорируя ИБХС, – взялся бы за себя. А от мусора на руке избавься, иначе следующего разговора с тобой у нас не будет. Надеюсь, ты понял меня правильно. Всего доброго. Передумаешь по поводу торговли «монетами», набирай.

Опарин проводил гостя до лифта, где они расстались. На улице Олега ждала буря возмущения.

– Натуралист! Расист! Бездарь! – возмущалась Элен. – И ты хорош! Ни разу не заступился за меня, не встал на защиту! Мне даже показалось, что ты согласен с ним.

– Успокойся, – оборвал её адвокат. – Возьми себя в руки! Ты ведёшь себя так же, как Опарин.

– Как?!! Ты сравниваешь меня с этим… этим…

– Да. У тебя свои взгляды и представления о жизни, у него другие. Как ты, «думающее существо», любишь говорить, каждый имеет право на мысль. Он этим правом воспользовался. Почему же ты хочешь монополизировать идеи и убеждения, ограничить их многообразие, сведя к одной аксиоме. Кстати, Игорь поступает точно также.

ИБХС замолчала. Весь последующий день они провели в тишине: Олег в раздумьях, а Элен, видимо, решила продемонстрировать глубину нанесённого ей оскорбления.

9

«Если первую «войну на вымирание» спровоцировали люди, то вторую – ИБХС. Эти «разумные существа» в течение трёх лет подобрали под себя всю инфраструктуру. Нет, они не управляли ею, но на все 100 % обслуживали и содержали: выполняли приказы людей, подчинялись им, расширяли и совершенствовали согласно утверждённым государствами планам. Три года люди не делали ничего, радуясь свой победе в первой войне, забыв о том, что за победой всегда следует поражение. Три дня понадобилось искусственным существам, чтобы поставить человечество на колени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Флайер – летательный аппарат для гражданского использования, каплевидной формы, из углепластика. Источником питания для них служит двигатель на жидком водороде.

Вернуться

2

Самая плохая рука в техасском холдеме – это две самые низкие карты, из которых невозможно составить стрит (между двойкой и семеркой находятся четыре карты). Даже если эти карты одной масти, флеш будет слишком слабый. Не спасет положения и наличие пары у одной из них.

Вернуться

3

Натуралист – человек, приверженец убеждения, что люди превосходят искусственных существ по праву рождения и возможности продолжения рода. Не следует путать с распространенным в прошлом понятием «натуралист» – учёный, изучающий природу и занимающийся естествознанием, либо просвещённый любитель естественных наук, специалист по естественным наукам. В этом значении термин «натуралист» в настоящее время (или: во время описываемых событий) практически не применяется

Вернуться

4

Абак – неизвестно когда созданные счётные доски, применявшихся для арифметических вычислений в древних культурах. Всем известно, что они не обладали самостоятельным разумом и не могли быть запрограммированы.

Вернуться