# Михаил Попов. На кресах всходних. Рецензия

Сергей Овчинников

Впечатления сильные и глубокие. Неординарный читательский опыт. Мощное произведение – объемное и насыщенное.

Также включена рецензия на повесть Михаила Попова "Паническая атака"

## Начало

Роман начинается активно и насыщенно. В то же время первая глава провокационно вторгается на территорию неуверенного патриотизма, если не вообще ставит его под сомнение.

Тема Великой Отечественной заявляется сразу, но красноармеец с первых же страниц предстает далеко не солдатом-освободителем, а кровавым мародёром. Это, безусловно, частная история и выдавать её за гневное обобщение некорректно. При этом она (история) обрушивается с самого начала на читателя, обрывается в предкульминационной точке, и далее на добрую сотню страниц разворачивается местечковая ретроспектива белорусской глубинки. Случайно ли это сделано? – Это сделано искусно! Автор ни в коем случае не обобщает! На обобщение здесь запрограммирован читатель! Особенно когда сознание его прошито ещё в Советское время такими однозначными стежками, бескомпромиссно делящими окружающий мир на своих и врагов. В это стабильное сознание внедряется деструктивное кровоточащее образование. Читатель двигается дальше, знакомится с "историей успеха" Ромуальда Севериновича, но кровавый эпизод из первой главы в качестве экспозиции стоит перед глазами. Интрига, таким образом, формируется ещё и по линии: а каким в итоге будет преподнесен образ Красной армии? Ну а с её подкладки неизбежно сквозит вопрос: а не вражина ли сам автор с такими подходцами? Утрирую, но уверен, что читатели 40+ нечто подобное почувствуют. И это, вне всякого сомнения, заставит их дочитать до конца!

## Повествование

Нарратив плотный и упругий, подпружиненный действием, без излишних пейзажных провисаний.

Главы разных сюжетных линий исправно обрываются в решающих точках, оставляя читателя осознавать недомолвки и побуждая порой возвращаться на несколько страниц, дабы убедиться, что это действительно недосказанность, а не пропущенная деталь смысла, плотно упакованного в текст.


Такое рваное (в хорошем смысле) повествование, присуще скорее остросюжетному приключенческому кинематографу (а точнее сериалу), нежели психологически глубоким родовым эпосам. Конец каждой главы, недоговаривая самую малость, создаёт мощнейший импульс читать дальше без остановки.


Возможно, даже кто-то упрекнет, что подобный подход разрушает погружение во внутренний мир героев, где бушуют нравственные коллизии, и цельность этого, внутреннего, сюжетного плана уже под вопросом. Здесь я полностью на стороне автора. Иначе, даже очень хорошая история останется непрочитанной или недочитанной.


Уже в партизанском периоде время повествования постоянно перескакивает на два года вперед и обратно, а синхронизация завершения незаконченных в экстремальной точке сцен иной раз сильно запаздывает. Начинаешь уже волноваться, не забыл ли автор, что у него Витольд там посреди хаты с гранатой, а что было дальше – нам до сих пор неведомо. При этом тот же Витольд в последующих эпизодах задействован, и это несколько ослабляет созданный саспенс. Но автор не забывает! Все сцены так или иначе закрываются – не без обманутых ожиданий. Как с той же гранатой. Развязка в одной из последующих глав звучит в пол-предложения, будто ничего особенного не произошло.