Ирина Лисовская
Без правил. Любовь с последствиями

Без правил. Любовь с последствиями

Аннотация: Даша и Никита – как огонь и лед, как ошибка с последствиями. Он сдержан, закрыт и слишком ранен, чтобы позволить себе отношения. Она громкая, колючая и слишком гордая, чтобы первой признать поражение.

Но чем больше они притворяются, что между ними ничего нет, тем глубже сближаются друг с другом.

Их объединяет ложь, но разделяет страх. И ни один из них не готов признать, что война давно переросла в нечто большее…

Глава 1

Даша

Утро встретило меня отвратным запахом перегара и явным дискомфортом внизу живота. Да и адская головная боль буквально долбила дятлом в виски, отчего я хрипло застонала.

Наверное, все это просто сон. Злополучный и немного странный. Так бывает, мне часто снится всякая ерунда из-за того, что я пережила похищение в детстве. Но сегодня явно было иначе. Это не кошмар, а…

Едва я открыла глаза, как сразу увидела Никиту.

Никиту? Стоп!

Хоть голова гудела, но сквозь боль и похмельный туман память потихоньку подбрасывала мне обрывки воспоминаний. Вот мы в клубе с подругой детства Вероникой и сестрой-близняшкой Машей. А вот приставание какого-то уебка к сестре. А после… оуф, даже вспоминать запрещаю себе. Тем не менее, леденею от мысли, что кучка неудачников под «феном» набросились на нас троих, будто голодающие псы на кость. Но потом…

Никита, точно! Единственный из всех мужиков в клубе, кто не побоялся влезть в драку, чтобы защитить слабых девушек.

Выныриваю из воспоминаний и улыбаюсь, пока рассматриваю мужчину. Он стоял у окна в одних спортивных штанах и с кружкой кофе в руке. Свет пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на его атлетическом теле. Но все это великолепие отошло вдруг на задний план.

Боже, даже сейчас мужлан, ничего не говоря, умудрился выбесить меня до потемнения перед глазами. Стоит такой, спокойный и расслабленный, будто ничего не случилось.

А ведь мы, на минуточку, переспали! Может, я и была пьяной, но отчетливо помню все! И как прижала его около стены в клубе, и как страстно целовала, и как он, в итоге, сдался под моим натиском. И привез… куда, кстати?

К себе домой?

Пока рассматривав скудный интерьер спальни, Ник заговорил:

– Ты встала, – пробормотал без тени удивления.

Даже не обернулся ко мне! «Ты встала»? Серьезно? А где «доброе утро»? Офигеть…

Поскольку под простыней была голой, я натянула на себя первое, что попало под руку – его футболку. Запах парфюма, едва уловимый, все еще оставался на ткани. Слишком близко к коже, слишком интимно! И слишком возбуждающе… настолько, что захотелось сжечь к чертям долбанную тряпку.

Парадоксально, Ник с самой нашей первой встречи вызывал во мне нечто большее, чем банальное недружелюбие. Интерес. Да такой сильный, что я не могла ему противиться. Возможно, именно поэтому вчера в клубе, как только поняла, что Ник оттеснил меня от придурка и от всей силы врезал ему, – растаяла окончательно. Сняла маску язвительности с лица и просто… позволила себе наслаждаться вечером.

Но что, черт возьми, случилось с ним сегодня? Мне казалось, мы нашли общий язык, разве нет?

– Ага. Не думала, что проснусь в чужой квартире, – попытка отшутиться… не удалась.

В голосе проскользнула глубокая обида, хотя я редко показываю окружающим свои реальные эмоции. Но этот павлин каким-то невообразимым образом вытягивал их из меня, будто чертов фокусник!

Никита обернулся, и я увидела на его лице ледяную нейтральность. Я уже видела такую же, когда мы с Машей искали ее горе парня – Максима. Но в спортивном клубе отца вместо Макса застали Никиту. Тогда и случилась наша первая встреча. Яркая. Запоминающаяся!

Ох, как сейчас помню, насколько мужлан выбесил меня на ровном месте, что просто не сдержалась и со злости, что забурлила в венах, сжала в ладони его яйца. И вот тогда я поняла, что Ник не так прост, ведь разглядела то самое выражение лица – равнодушное, холодное, будто ему не больно, а его яйца сделаны из стали. Казалось, ничем его не сокрушить и это… заинтриговало до мурашек по телу.

В тот день он смотрел на меня, как на пустое место. И сейчас снова этот взгляд! Будто между нами совсем ничего не было ночью и мы просто… спали рядом.

– Раз ты проснулась, – заговорил он чопорно, отпивая кофе, – то можешь возвращаться к себе домой.

Во мне что-то болезненно хрустнуло, но снаружи я осталась хладнокровной, даже ухмыльнулась. Я мастер в этом: в улыбке сквозь дикую боль и в сарказме вместо слез.

– Прекрасно, – я встала с матраса, что валялся посреди комнаты и направилась к ванной. – Секс не повод для знакомства, ага…

Услышал он или нет, да и плевать. Даша, где твоя гордость, черт возьми? Ты же ураган! Ты торнадо! Так почему тебя волнует какой-то мужик?!

Да, сексуальный. Да, горячий. Но он трусливая задница, раз делает вид, будто не было между нами жаркой ночи!

Увидев свое отражение в зеркале ванной, громко фыркнула. Волосы растрепанные, на щеке красный след от подушки и глаза… будто чужие. Слишком блестящие от непролитых слез. Слишком… униженные?

Нет. Так не пойдет!

Я быстро умылась, кое-как причесала ладонью волосы и вышла. Пора валить отсюда.

– Спасибо за гостеприимство, – выдала, пока натягивала свою одежду. – Ладно, будем считать, что ничего не было.

Ник смотрел на меня долго, будто хотел что-то сказать. Или, может, я это себе придумала.

– Ничего и так не было, – отмахнулся от моих слов, как от надоедливой мухи.

Я же, блин, уже почти ушла! Даже за ручку двери схватилась, но Ник равнодушными словами сорвал чеку с гранаты.

– Что, прости? – обернулась и встретилась все с тем же ледяным взглядом.

– Даша, – он вздохнул, потер пальцами переносицу, – не делай это утро еще более неловким из-за вранья. Потому что мы оба знаем – ничего не было. Просто уснули рядом. Да и к тому же, я бы не смог… с тобой… прости.

ЧТО?!

Вулкан внутри меня уже кипел и, клянусь, я почти взорвалась от его слов. От этого его фальшивого «прости». Не смог бы со мной? Что это за херня собачья? Значит, секс мне приснился, так что ли? Но почему, черт возьми, я ощущаю боль и жжение между ног? Почему помню нашу близость настолько ярко, будто это был лучший секс в моей жизни?!

Я правда пыталась быть тише и скромнее, не хотела скандалить. Не хотела истерить, но его снисходительный тон послал все к чертям собачьим.

Челюсть задрожала, но я и вида не подала. Даша, успокойся! Будь выше этого.

Да разве могла я, черт возьми, успокоиться? Я же не робот, а человек с кучей тараканов в голове!

– А, ясно, – кивнула и засмеялась, почти истерично. – Ты просто уснул. Да, конечно. А я, значит, все выдумала. Секс? П-ф-ф, просто галлюцинация на нервной почве!

Никита не моргнул. Даже не вздрогнул. Стоял у стены, спокойный, будто мы обсуждаем рост биткоина, который нас никаким боком не коснется.

– Даша… – и снова эта бесящая интонация!

Типа я накосячивший ребенок…

– Что, Даша?! – прикрикнула и шагнула ближе, ткнула ему в грудь пальцем. – Проще ведь думать, что ничего не было, чем признавать, что ты захотел меня, да? А чем я так плоха, позволь узнать? Я что, чем-то больна? Заразная?!

– Я не хочу это обсуждать, – он скривился. – Мы оба были пьяны, так что лучше просто оставить все, как есть.

Лучше для кого? Для тебя?! Трус!

– Ага, – ехидно фыркнула и растянула отвратную улыбку, – ну, конечно, проще же обесценить меня, чем признать, что ты оказался слабаком.

Он просто… пожал долбанными плечами! Капец, я реально влипла по собственной воле вот в это дерьмо? Как? Моя верная подруга Вероника засмеется, если узнает о моем унижении…

А вот сестра близняшка Маша, скорее всего, даже не поверит. Решит, что Никита прав и я просто… солгала ради собственного удовольствия.

Как же это все… достало!

– Я не обесцениваю, – он помолчал, но добавил с ноткой раздражения: – Видимо то, что привез тебя к себе – ошибка.

ОШИБКА?! Ну нихрена себе!

Внутри меня уже не то, что надломилось, а треснуло по всей длине. Глубоко, с глухим эхом и противным свистом.

Щеки горели от унижения, поэтому я стиснула пальцы в кулаки и с радостью бы оставила фингал под глазом мужика. Но, бить мастера по боксу хрупкой девушке – тупо, а у меня не настолько отсутствует инстинкт самосохранения.

Поэтому единственное, что я могла – кусаться и дальше словами в ответ:

– Ну что ж, Никита, – я склонила голову на бок и улыбнулась.

Фальшиво. Криво. Мерзко. Но ему хоть бы что. Смотрел на меня так, будто я таракан, которого срочно нужно прихлопнуть. Пока не расплодился…

Что мне оставалось? У меня должна же остаться хоть капля гордости!

– Хорошо, Никита. Ты прав, ничего не было. Ты не прикасался ко мне, а я не стонала твое имя. Ты не смотрел на меня, будто я единственная, кого ты вообще когда-либо хотел. И мы, конечно же, не кончили одновременно. Бурно, жестко, почти до потери пульса.

Глава 2

На одну долбанную секунду Ник тяжело сглотнул, и я заметила, как дернулся его кадык. Но… это всего мгновение и не придумала ли я его себе на самом деле?

Мужик молчал и это было хуже, чем если бы он спорил со мной до хрипоты или ругал. Это… пугающе.

– Все, – я схватила сумочку с пола, – мы оба свободны от последствий. Считай, что я просто твой паршивый кошмарный сон.

У меня еще была хрупкая надежда достучаться до трусливого мужлана, но…

– Договорились, – спокойно, рассудительно. – Так будет проще.

Проще – это слово, которым трусы прикрывают свои поступки. Я и не думала, что нарвалась именно на такого. Мне казалось, что предо мною взрослый, умный и ответственный мужчина. Герой! А оказалось… что показалось.

Я открыла дверь, но на секунду обернулась.

– И да, Никита… – голос предательски дрогнул, но я улыбалась. – Когда-нибудь ты вспомнишь эту «ошибку» и глубоко пожалеешь, потому что я не из тех, кого легко забывают.

И громко хлопнула дверью. С дерзким вызовом, чем поставила финальную точку.

Я перешагнула этот этап и с гордо поднятой головой поплелась к себе домой. И уже в квартире, оказавшись в тихом одиночестве, прислонилась к стене, прикрыла глаза.

Естественно, Машки не было, небось после героического спасения нас в клубе, осталась у своего парня… Если его можно так назвать. А ведь я говорила ей, предупреждала, чтобы забыла мужика, который не может уследить за собственным членом!

Ну, может он и не изменял моей сестре, но все равно, от него беременна бывшая и теперь там разгорелась целая эпопея.

Ох, если об этом всем узнает наш отец – Максимка навсегда лишится и яиц, и члена. Но, все это проблемы моей близняшки, а мне бы сейчас как-то со своими разобраться…

Снова вспомнила равнодушие на лице Ника и зарычала от несправедливости.

– Ладно. Хорошо, – перевела дыхание. – Будем считать, что ничего не было.

Но, черт побери, почему же так больно?! Почему я впервые за столько лет чувствую себя не просто униженной, а грязной? Растоптанной…

Я, стыдно признаваться, впервые что-то ощутила к противоположному полу. Не отвращение или страх. И даже не банальную похоть.

Очень хрупкое чувство глубокой симпатии зародилось на сердце и все еще предательски оставалось там. Зудело надоедливым комариком, мешающим мне нормально дышать полной грудью.

– Черт, Даша! – резко протерла ладонями лицо и строго добавила: – Вспомни, кто ты! Перешагни через трусливого мужика и иди дальше!

Да. Я не опущусь до унижений. Это он пусть локти кусает! А я забуду, сотру из памяти так же легко, как старую кассету. Нужно просто записать поверх нее что-то новое. Яркое. Красочное. Сексуальное! Нужно просто найти себе кого-то еще. Да, так и сделаю!

– Пошел ты, Никита! – прокричала на всю квартиру и просто махнула рукой.

***

Укладываю кучу спортивной формы по цветам и уже мысленно проклинаю всех, кто не умеет отличать темно-синий от черного. И стараюсь дышать через рот, потому что в воздухе витает отвратный запах мужского дезодоранта «ультра-свежесть».

Несмотря на все это, я довольна собой. Этот арт-проект по сьемке спортивного календаря должен принести мне небывалый успех.

Ну и плевать, что я воспользовалась связями мамы. Какая разница, что мой отец – спонсор съемки? Как раз таки парни из его боксерского спортклуба и участвуют сегодня в роли моделей.

В наше время все решают связи, а я не из тех, кто упустит хорошую возможность. Это моя близняшка Маша, занудная ботанша, пусть добивается карьерного роста своими силами и блистательным умом.

Нет, конечно же, я люблю Машку и поддерживаю ее мнение, но иногда… ну, ладно, почти всегда ее решения меня бесят. Бесят настолько, что кажется, будто мы и не сестры вовсе.

Закончив с одеждой, медленно оглядываюсь. Фотостудия напоминает улей: кто-то настраивает свет, кто-то спорит про локации, визажистка кому-то поправляет макияж. Кого-то ищут в суматохе и явно не могут найти.

Но, парадокс, в этом хаосе я чувствую себя в своей стихии. Мне это по душе. Люблю сложности. Обожаю их настолько, что жизнь без них кажется скучной.

– Даша! – слышу всполошенный крик из-за кулис. – Один из спортсменов не приехал из-за высокой температуры. Нам нужно срочно найти замену на мужской блок!

Екарный бабай! Это прикол такой? Кто умудрился заболеть в первый месяц лета?

– Да вы шутите?! – вскакиваю. – Где я за десять минут найду новую модель?

Как ты там говорила, Даша? Любишь сложности? Получи распишись. Но в голове уже перебираю кандидатов, на крайний случай решаю пригласить парня сестры – Максима. Так себе идея, учитывая их «подвешенные» отношения, но это лучше, чем ничего. Он тоже из клуба отца, так что теоретически, все в порядке.

– А у нас, вообще, есть кто-то на замену? – уточняю и уже достаю телефон.

– Есть, но… он э-э-э… – Лера замялась, даже стала кусать губу, только мне уже пофиг.

Не важно кто, не важно, что там за проблемы, я уговорю модель. Если придется, даже пригрожу. Ну, а что такого? Съемка, между прочим, не за «спасибо», а за довольно внушительный гонорар! Не вижу ни единой причины отказываться.

– Кто он? Он тут? Я с ним поговорю.

– Да, он тут. Никита Соболев.

Никита? Нехорошее предчувствие ураганом затягивается в груди, но игнорирую его аж до того момента, как слышу приближающиеся шаги.

Четкие, тяжелые. Кажется, даже воздух в студии становится плотнее, что уже дышать нечем.

Присматриваюсь, что за мужчина и, черт! Ну вот почему это должен быть именно он? За что мне это?!

Встал возле нас, одетый в футболку, джоггеры, кроссы, – все черное. И с выражением глубокого отвращения на лице, будто ему пообещали бесплатную еду, а дали гнилой банан.

Конечно же, мы сразу встречаемся взглядами. Его – равнодушный. Холодный. Жесткий.

А я просто… у меня, кажется, разом иссякает последний запас терпения. Мы не виделись две недели. Две долбанные, паршивые недели я запрещала себе думать о нем. Запрещала писать, но… но писала. Можно сказать, унижалась, а он… все так же делал вид, будто я пустое место.

«Взбалмошная папина доча, по которой плачет ремень».

Так он сказал мне в крайний раз нашего отнюдь не приятного разговора. После чего я, конечно же, послала Ника нахрен. Красочно. В подробностях. Ведь думала, что больше не увидимся, и что мы имеем по итогу? Я снова должна унижаться перед мужиком, потому что эта работа слишком важна для моей будущей карьеры.

Но, не хочу видеть именно его на обложке спортивного календаря. Да кто угодно, только не этот тип!

– Ты издеваешься? – выдыхаю, делая шаг к нему. – Что ты тут вообще забыл?

– Соскучился, – протянул с ехидством и ему даже хватило наглости подмигнуть мне.

Просто стискиваю зубы и молчу, но щеки пылают от гнева, а в груди явно завелся бешеный колибри. Машет крыльями без остановки, пока я пытаюсь дышать ровно. Ничего не выходит… Я взбешена до потемнения перед глазами, поэтому не выдерживаю накала:

– Ты не в проекте! Тебя вообще здесь не должно быть!

Я видела участников. Я, блин, была одной из тех, кто отбирал моделей. Нет, не верю! Мотаю головой, но Лера смущенно втискивается в наш разговор:

– Никиту пригласили в последний момент. Да он и не особо рвался для фотосессии, поэтому… – она умолкает, тогда не сдерживаюсь я:

– Если не хотел, так вали отсюда!

– Ситуация изменилась, – ухмыляется и делает шаг ближе.

Зачем-то рассматриваю его с головы до ног: от напряженной челюсти до того, как он сжал пальцы в кулаки. Ему эта ситуация явно не по душе, как и мне.

И как с ним работать? Не могу. Не хочу… Ну, почему он?!

– Нет, я… Я отказываюсь с тобой работать!

Глупо. Наивно. По-детски. Но что мне делать, если сердце при его виде прямо скачет в груди, как ненормальное? Оно уже стучит через раз, и я взвинчена до предела.

– Я тоже не хочу. Но, увы… позарез нужны бабки, – он кривится, и я вижу отрицание в его глазах.

Не собирается же быть моделью, а тупо наступает себе на горло! Хочу зацепиться за это, но чувствую на себе заинтересованные взгляды: фотограф, визажистка, даже ассистент со шнуром в руках застыл. Все пялятся на нас, будто мы главные герои фильма.

Потрясающе, Даша. Давай, устрой тут собственную мелодраму! Подведи маму, опозорь отца…

Просто вздыхаю, не вижу выхода, но хочу его найти всеми силами:

– Свали, а? Деньги нужны? Я дам тебе больше, чем предложили за фотосессию!

Мне пришлось фактически подняться на носочках, чтобы прошипеть ему все это на ухо. И, черт бы побрал провода, валяющиеся на полу. Запуталась в них и едва не поцеловалась с полом, но…

Ник вовремя скользнул рукой по моей талии и рывком прижал к груди. К мощной и твердой, как камень. На секунду аж забыла, что нужно дышать. И мгновенно утонула в теплых чувствах, что фейерверком взорвались в груди.

Сердце в этот миг скакало, как сумасшедшее, то ли от близости, то ли от унижения, что снова даю слабину. Я же сильная. Решительная. Уверенная. А теперь стою, вжавшись в Никиту, как в последнюю точку опоры. И он, блин, понимает это. Я знаю, что он чувствует мою дрожь, поэтому скользит взглядом по моему лицу. В лукавых глазах сверкает вызов и что-то еще, от чего внутри желудок сжимается в тугой узел.

Глава 3

– Тише, не убейся, – Ник склонился ближе.

Настолько, что я уловила, чем пахнет его кожа. Что-то древесное, терпкое. Раздражающе знакомое и слишком соблазнительное.

Я попыталась вырваться, но он держал меня слишком крепко. Слишком бережно, будто боялся, что рассыплюсь в его руках. И мне бы оттолкнуть его, снова разозлиться, нахамить, вернуть себе контроль, но…

Я почти обманулась его поступком, почти растаяла…

– Или ты намеренно хочешь пригласить зрителей на собственный спектакль?

Все, миг рассыпался карточным домиком. Выпуталась из его объятий и вскрикнула:

– Ты сейчас на что намекаешь?

Он хмыкнул, но ответил, опустив голову так низко, что губ коснулось мятное дыхание:

– Намекаю, что ты любишь разыгрывать драму, – голос был по-прежнему спокоен.

Но я… я клубок нервов, который Ник планомерно запутывал с каждой пройденной секундой. Он практически невесомо скользнул губами по щеке и зашептал на ушко:

– Хотя бы вспомнить бредни про то, что я тебя изнасиловал.

– Ты… – я почти зарычала. – Чертов ублю…

Щелк. Щелк. Щелк.

Раздался залп из снимков, будто у фотографа заело палец на кнопке. Я резко обернулась и, конечно же, он стоял в метре от нас с Ником, как долбанный папарацци. Глаза округлились от восторга, камера наполовину опущена.

– Вот это да… – выдохнул фотограф. – Вот это химия!

Какая, блин, химия?! Я уже хотела что-то сказать, но явно вдохновленный фотограф задвинул камеру в сторону и подошел к нам почти бегом:

– Послушайте, я не знаю, что между вами, но это то, чего нам не хватает для календаря. Вы видели, как вы на друг друга смотрите? Будто сейчас либо поцелуетесь, либо устроите кровавую битву. Это мощно. Живо. Жарко! Это именно то, чего нам не хватает для центральной серии снимков!

Ха-ха… Я почти рассмеялась. Почти оценила шутку фотографа… Это же шутка, да? Но, смотря в его полыхающие азартом глаза, вскинула руки:

– Нет. Большое, жирное, чертово нет. Я не собираюсь работать с…

– Как ты все гениально подстроила, – вставил Никита с кривой полуулыбкой.

Я развернулась к нему так резко, что снова чуть не упала. Я подстроила? Да я что на идиотку похожа? Или на какую-то неуравновешенную фанатку, ищущую встречу с кумиром? Только фигня в том, что Никита не звезда… Он параноик!

– У тебя с головой все в порядке?! Хотя, да. Ты ж боксер, наверное, последние мозги вышибли на ринге! – гаркнула на него, но индюк даже не смутился:

– Потому что ты вечно все приукрашиваешь, Даша! – его голос впервые стал громче. – Ты превращаешь ситуацию вокруг себя в драму! Даже обычную ночь умудрилась…

Я вовремя прислонила пальцы к его губам, и он остаток слов промычал мне в ладонь.

Ладно, окей, тут он прав, я перегнула палку. Пыталась воззвать к его совести и имела наглость сказать на следующий день после той дурной ночи, будто он меня изнасиловал. Немного пригрозила, но… я была зла и взвинчена, не особо понимала, что ляпаю. Мог бы и забыть, черт возьми! Я же потом все разрулила и отец ничего не узнал, а наоборот теперь считает Никиту нашим с Машкой и Вероникой спасителем. Так в чем проблема, блин?

– Если бы ты не падал на мороз, а отвечал за свои поступки, я бы не… – он не дал мне договорить:

– Я все прекрасно помню и не падаю на мороз! – рявкнул Никита, и кто-то за ширмой прыснул от сдержанного смешка. – Я честно пытался понять, какого черта происходит, когда ты ни с того ни с сего начала обвинять меня в… – но и я не дала ему договорить:

– В том, что ты подонок?! – я повысила голос и шагнула к нему так близко, что наши носы почти соприкоснулись. – Прости, что я не робот! Прости, что у меня есть чувства!

Щелк. Щелк. Щелк.

Фотограф снова щелкал нас, как одержимый. Я же махнула рукой. Меня раскалили до предела как сковороду и ничто не могло остудить от надвигающегося скандала. Плевать, что нас все слышат. Плевать, как я буду выглядеть в глазах окружающих. На все плевать, кроме одного трусливого индюка! Это дело тупо пошло на принцип.

– Да это же огонь… Господи, ребята, вы пара мечты!

Колесо запустилось, и ситуация вышла из-под моего контроля. Нас снимали, и я вдруг поняла, что хочу свернуть шею всем: фотографу, Никите, ассистентке, которая уже вела Instagram live с подписью #съемкиогонь.

А уж когда ко мне подошла главная куратор и шепнула на ухо, что я теперь не только один из организаторов, а еще и модель, то едва не взорвалась гранатой прямо там. И отказаться нет возможности, ведь если брошу проект, мое имя потом занесут в черный список, а я хочу продолжать работу в этом направлении! И что мне остается?..

А у Никиты и без того не было выбора, так как он еще до фотосета подписал договор. Это уже мне шепнула на ухо ассистентка. Засада со всех сторон.

– Ваша пара будет центром календаря! – гордо выпятив грудь, заявил фотограф.

– Мы не пара, – синхронно выпалили с Ником и оба скривились.

На что услышали снова раздражающий щелк…

– Контраст, – почти простонал мужчина. – Напряжение. Я вижу это в ваших глазах, позах! Вам просто нужно встать рядом и смотреть друг на друга. Обняться!

Я уже не знала, то ли мне плакать, то ли смеяться. Ну вот как все пришло к этому?

– Я ему сейчас врежу, – улыбнулась в камеру. – Прямо в кадре.

И что я думала, долбанный фотограф испугается, все отменит? Три раза ха!

– Прекрасно. Эмоции! Дай мне больше огня! – подбодрил мужлан.

– Вы что серьезно хотите, чтобы я обнималась с ним? – прошипела сквозь зубы.

– Да. И может быть… чуть прижалась бедром.

Я закрыла глаза. Глубокий вдох. Еще один. Ты ураган, Даша. Торнадо. Будь спокойней. Не дай индюку победить себя!

В конце концов, это просто работа, которую я выполню с достоинством.

– Хорошо, – выдала я сладким голосом. – Только если Никита пообещает не изображать дерево.

Он тоже понял, что сопротивление бесполезно. Да и, как я помнила, он пришел сюда подзаработать.

– Как скажешь, – буркнул в итоге Ник. – Только не надейся, что я подыграю твоим истерикам.

– И даром не сдалось. Я просто надеюсь, что ты не рухнешь от моего прикосновения, как перегревшийся утюг.

– Но я держусь, как видишь, – усмехнулся он, скрещивая руки на груди и демонстрируя всем идеальный бицепс.

– Прекрасно, тогда давай покончим с этим и разойдемся каждый своей дорогой, – я повернулась к камере и застыла в позе.

И вот мы стоим напротив, лица почти соприкасаются. Его рука на моем бедре, моя – на его груди. Камера щелкает, свет бьет в глаза, но все резко исчезает – шум, люди, вспышки. Весь мир неожиданно испарился и остался только Никита.

Его рука теперь на моей талии – теплая, сильная, настоящая… А моя ладонь все еще на его груди, и я чувствую, как бьется его сердце. Слишком быстро. Слишком громко. Отчего он дышит неровно, да и я тоже. Все это становится чересчур интимным, что отчаянно дрожу в его руках.

Но мы притворяемся, будто это просто поза. Просто работа. Но между нами уже нечто большее, чем банальная фотосъемка…

– Ты дрожишь, – томно прошептал Ник, едва заметно касаясь губами моего виска.

– От отвращения, – прошипела, вцепившись в ворот его футболки.

Соврала. Да еще и не умело, ведь голос дрогнул! Но Ник улыбнулся, а глаза в этот момент изучали мое лицо. Так отчаянно, будто он пытался запомнить каждую черту, каждую деталь.

– Лжешь, – его тихий шепот прошелся мурашками по коже. – Ты горишь.

Он прав. Я горю так же быстро, как бумага в пламени. И чем он ближе ко мне, тем становится жарче. Я уже один сплошной оголенный комок нервов…

– Работаем! Еще немного! – голос фотографа еле доносится сквозь гул крови в ушах.

И снова чувствую дыхание Никиты. Его ладонь чуть сильнее сжимает мою талию, а потом… он наклоняется. На миллиметр. И я тоже поддаюсь внезапному порыву, не могу больше сдерживать себя.

Но… Щелк. Щелк. Щелк.

Голос фотографа спасает меня от кораблекрушения:

– Снято! Перерыв на тридцать минут.

Глава 4

Я резко отстраняюсь и понимаю, что кожа горит в местах, где Ник прикасался ко мне. Нужно срочно остыть!

Никита смотрит на меня с тем же выражением, что и утром после той ночи – смесь эмоций, от которой хочется и разбить ему нос, и… поцеловать.

Но, это лишь мои эмоции, поэтому я разворачиваюсь и иду за кулисы. Ухожу… убегаю и делаю вид, что все ок. Что я не разваливаюсь изнутри.

Но этот чертов индюк буквально следует по пятам, мне негде от него спрятаться.

За ширмой прохладно и темно, но понимаю, что Ник стоит рядом. Осознаю, что между нами резко сокращается воздух…

– Уходи, – требую, но голос предательски дрожит.

– Ну и зачем ты прячешься? – он делает шаг на встречу.

– Я не прячусь! – чуть разворачиваюсь и наши тела соприкасаются.

Ник тут же аккуратно ловит меня за локоть и уже не отпускает. Держит так крепко, что почти больно от его прикосновения. Кажется, он себя тоже не контролирует…

– Тогда зачем выгоняешь?

Действительно, зачем? Да потому, что если он не свалит, я… за себя точно не ручаюсь, черт возьми!

Не успеваю съехидничать, губы Ника накрывают мои в каком-то явном нетерпении. Они горячие, страстные, с металлическим привкусом гнева.

Я тоже не теряюсь: хватаю его за футболку и тяну на себя, а он вжимает меня в стену. И теперь целуемся так, будто это все, что у нас есть. Словно при помощи поцелуя выплескиваем наши чувства. Оба горим, оба не сдерживаемся и стон удовольствия бьет колоколом по ушам. Мой или его? Не важно!

Ник сминает меня в объятиях, и я цепляюсь за него, будто за прочную опору. Все это безумие, граничащее с похотью, но продолжаем тонуть вместе, как вдруг…

Громкое покашливание вырывает из сладостного плена. Мы отскакиваем друг от друга, как подростки, застуканные завучем под школьной лестницей.

Мне приходится долго моргать, но вижу наконец нашу визажистку. Стоит, глаза с блюдца и нервно мнется на месте.

– Я просто… припудрить вас пришла. Фото будут крупные, надо, чтобы не бликовало, – она выдавила вежливую улыбку.

А сама залипла на Никите. Буквально пожирала его глазами и явно мечтала сейчас занять мое место. А я бы хотела… просто продолжить свою чертову работу. Свою! А не эту дурную фотосессию, от которой теряю голову…

– Мы обсуждали позы, – я поправила волосы, – и эмоции для следующей съемки.

Визажистка не сдержала колкости:

– Ну, судя по всему, эмоции у вас очень реалистичные.

Она первой ушла, а я обернулась к Нику. Меня уже стало забавлять его безразличие на лице. Равнодушие, словно только что мы, реально, просто обсуждали позы, а не горели в прямом смысле от страсти.

Чувствуя, как все внутри сжимается, поджала губы. И не зря, ведь Ник рубанул словами:

– Давай такого больше не повторять, – ровно, без капли эмоций в голосе.

Как робот.

Киваю.

– Конечно. Ничего не было.

Больно и обидно от его слов, но, честно… Пошел он к черту!

И мы снова надеваем свои маски: холод, равнодушие, цинизм. И вроде дальше все идет по сценарию, только мое сердце колотится так, что кажется, это слышно всем.

Никита

Я вспотел, и футболка отвратно прилипла к спине, а в горле все еще стоял вкус дешевого кофе из автомата. Адреналин ярко чувствовался в крови, хотя я даже не дрался. Я просто стоял у чертовой стены, облокотившись плечом на холодный бетон и пытался дышать глубже.

Даша.

Девчонка-ураган, бомба замедленного действия. Девица, которую я должен забыть и от которой нужно держаться подальше.

А вместо этого я, черт подери, поцеловал ее так, будто без этого поцелуя мог сдохнуть в любой момент.

Идиот! Зачем я повелся на эту хуету с фотосессией? Зачем подыграл ей?!

Я провел рукой по лицу, пытаясь стереть с себя ощущение губ Даши, но это бесполезно. Мои губы горели, будто нахалка выжгла на них собственное клеймо.

Просто трясу головой, прогоняю оттуда всю дурость. Хватит с меня! Сейчас пойду, заберу свои бабки и пошли все к черту, ноги моей больше тут не будет!

Ухожу от греха подальше и нахожу ту самую женщину, с которой созванивался ранее. Вхожу в ее кабинет и осматриваюсь. Ничего особенного, маленькая коморка: стол, ноут, принтер, стул.

– Мне нужен гонорар, – выдал я резче, чем нужно.

Женщина подняла взгляд от ноутбука, внимательно осмотрела меня и улыбнулась:

– Никита Соболев, верно? – киваю, тогда она продолжает: – Конечно. Сейчас все оформлю, подожди минутку.

Она что-то напечатала, а после распечатала бумажку и протянула мне. Я невольно взглянул на скудную цифру в ней и взорвался гневом:

– Это какая-то шутка?

– В смысле? – она моргнула, сверилась с тем, что напечатала и снова уставилась на меня.

– Тут нет и половины того, что мне обещали.

– А, – женщина пожала плечами, – это аванс. Полный гонорар получишь по завершению съемок через неделю.

– Что?! – кажется, я что-то не так расслышал. – Какого хрена мне не сказали об этом заранее?!

Не хотел на нее орать, но просто… и так нервы на пределе, а груши поблизости нет, чтобы снять напряжение.

– Все условия были в договоре, – она уже смотрела в экран ноута и голос звучал, как заезженная пластинка. – Ты не смотрел, что подписывал?

Я подписывал спешно и на автомате. Просто потому, что срочно нужны бабки, условия меня мало волновали.

Какого хрена Андрюха наебал меня?! Я же не тупой и точно помню, как он сказал: «Это куча бабла за одну съемку, где ты еще столько заработаешь за раз?». И я поперся сюда, как последний олух, потому что не было иного варианта. И сейчас его тоже нет…

– Ладно, – медленно выдохнул я и уточнил: – Но в конце сумма останется та же?

– Никита, – она подняла на меня глаза и улыбнулась. – Перечитай контракт, тебя никто не собирается обманывать. Там четко написано, что в первый день выплачивается аванс, а остальная часть по завершению съемок. Сумма прописана у тебя в контракте, она не изменится.

Я кивнул, но… внутри все кипело от негодования. Получается, что я собственными руками создал взрывоопасный коктейль и не ясно, когда он бахнет…

Неделя с Дашей… Будет чудо, если я не придушу ее раньше времени. Или… реально не трахну, потому что чисто физически есть к ней влечение. Этого я точно отрицать не могу.

Влечение может и есть, но здравый смысл еще никто не отменял. Она бедствие. Катастрофа, которую следует избежать. И она, черт побери, дочь моего тренера. Насколько бы ни была девчонка сексуальной, но я не готов пожертвовать всем лишь ради одноразового секса. Вон, пример моего друга Макса яркое тому подтверждение. Замутил со второй близняшкой – Машей и что теперь? Там такая фигня намутилась… Мне реально жаль друга, но он четко выбрал Машу и смело может послать тренера в случае чего. А я…

Пытаясь не думать ни о чем больше, забрал аванс. Спустился по лестнице, перескочив через две ступени сразу и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо и я, наконец, смог вдохнуть полной грудью.

Но все же мысли вернули меня в насущные проблемы. Тачку я продал, чтобы покрыть часть долгов и все, что у меня осталось – несколько брендовых шмоток от спонсоров, разбитый телефон и комната в общаге.

Но мне все еще нужны чертовы дорогостоящие лекарства для матери.

Она снова в стационаре из-за рецидива. Рак груди вернулся, чтоб его! Я врал ей, что у меня все под контролем. Что мы справимся. Что сейчас ситуация легче, чем десять лет назад…

А по факту я сломался… Уже, стыдно признаваться, несколько раз мысленно возвращался в тему подпольных боев и ощущал вкус тех самых «легких» денег.

– Ник, – раздался знакомый голос сбоку. – Ты как?

От дурных мыслей и опрометчивых поступков спас Макс. Излишне спокойный, несмотря на проблему в виде бывшей девушки и ее внезапной беременности. И все это при том, что друг реально стал задумываться о браке с Машей. С сестрой близняшкой Даши…

Но эти девушки настолько разные, как день и ночь. Маша спокойная, милая, невинная на вид, в то время как Даша сплошной мешок с неприятностями. Дерзкая, наглая, каплю вульгарная. Избалованная! Ну вот как две близняшки могут быть настолько разными? Было время, я люто завидовал Максу, ведь Маша, если быть откровенным, нравилась мне. Вернее, меня привлекал ее образ, рассказанный тренером – Ильей Ярославовичем. Но устраивать подлянки и вставлять палки в колеса друга – не мой метод. Я просто рад за него. И просто надеюсь, что вся драма, утроенная его бывшей девушкой Кристиной, – окажется ложью. В любом случае, прямо сейчас мне точно не до отношений. Я весь в долгах и с больной матерью. Кто захочет жить со мной на руинах? Никто… Тем более, избалованная и не знающая цену деньгам Даша.

Глава 5

Понимаю, что завис, поэтому буркаю, не глядя на друга:

– Великолепно.

– Тебя только что чуть не разорвало от ярости. Это и есть великолепно?

Что за херня? Что за ебаная претензия в мой адрес?! Он будто мысли мои прочел!

– Не лезь, Макс, – я зарычал, отмахиваясь от его нравоучений. – Не сегодня.

И тут вдруг я понял, что приперся не к себе в общагу… а стою посреди ринга и без разминки, перчаток, луплю грушу. Так вот в чем дело!

– Не лезь? – Макс протиснулся сквозь канаты ко мне на ринг и оттолкнул от груши. – Да что с тобой в последнее время? Срываешься на всех, орешь…

И меня реально срывает:

– Потому что, черт возьми, мне нужны деньги! – рявкнул я и услышал, как собственное эхо отбилось от стен. – Потому что моя мать в гребаном онкологическом центре! Я должен быть рядом с ней, но я застрял в чертовом цирке под названием «фотосессия». И теперь вынужден тратить время на истеричку, которая…

Просто умолкаю и отрицательно машу головой. Почему я снова вспоминаю о Даше? Да она же прокатила меня на долбанных американских горках собственной ложью. Я запутался и уже перестал понимать, где реальность, а где гнусное вранье.

Мы правда переспали после того происшествия в клубе? Нифига ж не помню из-за алкоголя. Долго не пил, а тогда сорвался и все снова пошло по одному месту. Ну, не мог я с ней переспать… а уж тем более изнасиловать! Ей еще хватило наглости угрожать мне Ильей Ярославовичем! Нашим с Максом тренером…

Да, я боюсь его до усрачки, но почему я должен отвечать за паршивую актерскую игру Даши?! Я ее и пальцем не трогал, уверен в этом на сто процентов!

– С Дашей? – осторожно уточняет Макс и все, что я могу, лишь резко кивнуть. – Разве вы не решили между собой вопрос с… кхм…

С изнасилованием! Но друг тактично молчит, ну а мне тем более нечего добавить. Просто вспоминаю, как примерно пару недель назад Даша по телефону закатила мне яркую истерику. Я сбрасывал все ее звонки и игнорил, но, когда в ход пошли реальные угрозы, мне пришлось ответить. А дальше почти как в тумане: я насильник, урод, слабак и все в подобном роде. Она угрожала мне своим отцом – моим тренером и что оставалось? Я решил уволиться к чертям. У Макса тоже были нерешенные вопросы с тренером из-за второй его дочери Маши. Ну и мы, как два дыбила, поперлись к Илье Ярославовичу «на ковер». А там все завертелось так, что я даже сейчас, спустя две недели не понимаю, как мы с Максом остались живы! Одно я четко понял в тот день – у Даши есть совесть. Иначе как объяснить, что она пришла к отцу и буквально заткнула мне рот, не позволяя рассказать ему про «изнасилование». И все, после того дня, на удивление, наше «общение» прекратилось.

– Я… – хочу продолжить разговор, но просто замолкаю.

Потому что все, голос сел. Да и голова трещит так, что мысли разбегаются, как тараканы при свете.

Вместо слов, провожу рукой по лицу и мотаю головой. Устал от всего этого…

Макс все еще молчит, будто ждет от меня больше подробностей и это бесит до усрачки. Нет у меня для него прямо сейчас никаких подробностей. Просто хочу… пережить долбанную фотосессию и получить обещанные бабки.

Молчание не могло длиться вечно, Макс положил руку мне на плечо:

– Пойдем. Хватит на сегодня.

Я кивнул, все равно слов не было. Да и друг понял, что лезть ко мне в душу – гиблое дело.

Общага встретила меня тухлым запахом макарон из соседней комнаты, я едва не блеванул. Ненавижу себя за то, что это в данный момент единственный мой вариант жилья…

Я снял футболку, стянул кроссы, скинул рюкзак – все на автомате, ведь тело давно живет отдельно от головы.

А вот и мой святой матрас! Да, без кровати. Да, он валяется на грязном полу, но плевать, честно.

Я рухнул на него, не снимая джоггеры и не выключая свет. Даже не снял часы. Просто лег и развалился, уставился немигающим взглядом в потолок.

Пусто было в голове, но сердце будто сжали в кулаке. И звонкий голос пробился сквозь толщу тумана в мысли:

«Ты не прикасался ко мне, а я не стонала твое имя. Ты не смотрел на меня, будто я единственная, кого ты вообще когда-либо хотел. И мы, конечно же, не кончили одновременно…»

Слова били молотом по чувствам, будто я реально все это сделал, но…

Резко зажмурился, что едва не взвыл от яркой вспышки перед закрытыми глазами.

Но Дашкины долбанные слова буквально издевались надо мной. Прокручивались пластинкой, что аж заорал во все горло:

– Боже, Даша, да заткнись же ты!

И тишина обрушилась на меня в тот же миг, как цунами. Весь этаж общаги замер, будто я нажал на кнопку «стоп». И так хорошо стало, спокойно, что расслабленно выдохнул.

Но, черт возьми, почему теперь четкий образ нахалки встал перед глазами? Да когда же это закончится?!

– Ты реально мой кошмар наяву…

Даша

– Кто вообще придумал эти долбаные костюмы? – верчу в руках черно-красный топ и шорты из латекса.

– А еще тебя ждут боксерские перчатки, – хихикает ассистентка и я уже хочу ее прибить теми самыми перчатками. – Но мне кажется, наш фотограф просто думает, что вы реально подеретесь в кадре.

Она уже ржет, я же скептически хмыкаю. Какая ирония… А если по правде, то все это часть концепции съемки, но просто моделью изначально была не я! Да и не Никита…

Кстати, где он? И придет ли, вот в чем вопрос. Парадокс, я одновременно хочу, чтобы он был, но в то же время не хочу. Просто вздыхаю и машу рукой, будь что будет, у меня назад дороги нет.

Я хоть и написала диплом, как пообещала Машке, но… не лежит у меня душа к его защите. Будто не мое… не та профессия! И от того, как пройдет этот арт проект, зависит мое будущее. Я не могу, не имею права на ошибку!

Переодеваюсь в раздевалке, пытаясь не задохнуться в разнообразных запахах от предыдущих моделей.

Духота в помещении стоит такая, что волосы распадаются от влажности, а лицо блестит от пота. Но переодеваюсь и понимаю, что с самого утра день не задался.

Я не успела позавтракать, телефон сел. Ну и в завершении – съемка с Никитой. Так что да, остаток дня обещает быть «увлекательным».

Выхожу и просто не верю своим глазам. Ник уже здесь! Стоит в обнимку с боксерской грушей, в перчатках, с мокрыми от воды волосами.

– Чего так долго? – бросает, даже не глядя на меня. – Любишь, чтобы тебя все ждали?

Ой, ну вы только посмотрите на него, такого до омерзения пунктуального!

– А сам-то давно пришел? – парирую с ядом.

Он усмехается.

– Давненько.

Ах ты ж… Уже открываю рот для мощной ответки, но тут мимо пробегает ассистентка с планшетом.

– Через две минуты начинаем! Сцена: «борьба на ринге».

Борьба на ринге? Это что получается, я могу врезать тщеславному индюку в нос, и никто мне даже слова не скажет? Ой, как мило!

Уже предвкушаю все это и встаю рядом с Никитой в центр импровизированного ринга. А вместе с тем включается свет, отражатели, даже кто-то врубил напряженную музыку. Но все, что я вижу и слышу – Ник. Чувствую его тело рядом, слышу ровное дыхание. И так как груша осталась позади, то его противник теперь… я. Напрягаюсь всем телом, мне не нравится такое положение, чувствую в нем некую угрозу. И Никита понимает это:

– Улыбнись, – бросает сквозь зубы. – Или хотя бы не сверли меня, будто хочешь выпотрошить, как свежего поросенка.

Какое милое сравнение. Но почему же свинью, а не козла?!

– Может, и хочу, – шиплю ни него, делая шаг вперед. – И поверь, вскрою не хуже, чем патологоанатом.

Он лыбиться, а во мне вспыхивает яркое желание сделать первый кадр с мощным ударом в челюсть. Прямо горю, как хочу стереть с лица Никиты дерзость. А он еще больше накаляет атмосферу:

– Признайся, тебя бешу не я, а факт того, что не ведусь на твой паршивый спектакль? – склоняется ближе. – Или то, что я не захотел тебя и честно в этом признался?

Он, не поднимая руки, бьет по самой болевой точке, наносит сокрушительный удар. А я вместо того, чтобы нанести реальный, просто в бешенстве отступаю на шаг назад. Сжимаю пальцы в кулаки под перчатками и тяжело дышу. Но, погодите-ка! Мне тоже есть, что сказать зазнавшемуся индюку!

Резко подаюсь вперед, но… голова кружится и ринг качается…

Мир потускнел резко и внезапно, я успела только схватиться за канат, но перед глазами уже все поплыло пятнами.

– Черт, Даша! – голос Ника отозвался, будто через толстую вату в ушах.

– Я… в порядке… – моргнула, пытаясь фокусировать взгляд. – Наверное сахар упал, я не поела с утра.

Да что со мной? Реально чуть не грохнулась в обморок из-за того, что не позавтракала? Абсурд!

Никита успел подхватить меня прежде, чем я успела окончательно свалиться с ног. Боже, его руки такие теплые и сильные… Нежные!

– Воды! – крикнул он, поднимая меня на руки, будто я пушинка.

Ничего не хотелось: ни спорить, ни брыкаться. Я тупо прильнула к его груди, потому что, ну… а почему бы и нет? И, черт, это было слишком приятно. Настолько, что я заулыбалась, как дурочка.

Глава 6

– Ты идиотка, – резковато прошептал мне на ухо, когда занес за ширму. – У тебя что, самоуничтожение включено?

– Лучше самоуничтожение, чем твое нытье, – выпалила, не открывая глаз. – Не надо всего этого, я не принцесса в беде.

Но, вопреки своим же словам мысленно умоляла его не бросать меня вот так.

– Да какая ты принцесса? – он фыркнул и добавил: – Ты скорее ведьма в истерике.

Я бы оскорбилась, но его голос, мамочки! Мягкий, с нотками тревоги, растопил бы даже сердце той самой ведьмы.

Ник осторожно усадил меня на диванчик и отдал бутылку воды. Проследил, чтобы я выпила. И это было настолько странно, будто предо мной не Никита, а, например, его брат близнец. Заботливый и милый. Да, я улыбнулась. Да, прониклась его помощью, но…

– Спасибо, только это ничего не изменит.

Он кивнул.

– И не должно. Мы просто работаем вместе. Я бы сделал то же самое для кого угодно, так что не зазнавайся.

Я посмотрела на него. Долго. Пристально. Никаких эмоций, ровное лицо, отчужденный взгляд. Прекрасно.

– Просто съемка.

Но ведь ты держал меня на руках, как самое ценное сокровище…

Мы смотрели друг на друга пару секунд, будто Ник мог прочесть мои мысли. Но не умел, к сожалению.

– Ладно. Перерыв окончен, – я встала. – Возвращайся к груше, она хотя бы тебя не спровоцирует.

– Ага, – фыркнул в ответ. – И не соврет про изнасилование.

Я остановилась на полпути, сжала пальцы в кулак и… просто пошла дальше. Потому что если сейчас открою рот, то в кадре будет насильственное избиение Никиты.

Съемка прошла… приемлемо. Мы больше не спорили, но и не выглядели живыми в кадре. Как ни пытался фотограф, не сумел вытянуть из нас нужные ему эмоции. Мы снимались раз за разом и даже мне порядком все это осточертело. Ник вскоре и вовсе сбежал.

Позже я нашла его на лестничной площадке. Он сидел, опершись локтями на колени, с зажатым в пальцах телефоном. Видела, что его челюсть напряжена, да и сам он выглядел… словно побитая жизнью собака. Даже уродская тень пролегла через половину лица.

Ник услышал мои шаги, но так и сидел с опущенной головой.

– Что, опять сбежал от камеры? – хотела пошутить, но голос вышел неуверенный и тихий.

Никита, наконец, поднял глаза. Там больше не было равнодушия, но в них отразилась боль. Глубокая и острая, она сразу вонзилась в меня, словно нож. И от этого стало не по себе, до мурашек по коже. Может, у него проблемы и нужна помощь?

– У тебя все хорошо? – я от всего сердца могла бы предложить ему помощь, если бы он только попросил. Ник отмахнулся:

– Все заебись.

Голос буквально пропитался яростью, но, кажется, мужчина злился не на меня. На себя или на паршивый день. Может, на наш фотосет… Или на все сразу.

Смотря в его глубокие глаза, я безошибочно нашла там не только боль, но и безысходность. Будто проблема, с которой он столкнулся, нерешаема.

Я подошла ближе и села рядом, он покосился на меня.

– Что, пришла поглумиться?

– Нет. Я просто…

Просто хочу помочь тебе, идиот! Но вслух пробормотала:

– Хочу понять тебя.

Он сжал челюсть.

– А зачем тебе это?

Действительно, зачем? Сама не знаю.

– Может, я все же сочувствующий человек, а не ведьма в истерике.

Усмехнулся мне, но как-то… трагично, что ли.

– Ты правда хочешь знать, что у меня в голове?

– Да.

Ник резко повернулся ко мне всем телом, глаза больше не горели болью, их затянуло некой долей ярости.

Он долго молчал и все смотрел на меня, думал, а затем выдал:

– Я не знаю, спали ли мы, но я знаю одно: ты обжигаешь меня. Каждый день я делаю вид, что мне плевать, ведь ты просто истеричная девочка с красивыми глазами, что попалась мне на пути.

Я на пару мгновений аж дар речи потеряла. Это… что сейчас было?! Упрек? Претензия? Оскорбление?! Это явно не то, из-за чего Ник мучился буквально пару минут назад!

– Но знаешь, в чем прикол? – он иронично усмехнулся, признался вдруг: – я ни хрена не равнодушен.

Его взгляд медленно упал на губы, Ник тяжело сглотнул и резко мотнул головой. Отвернулся.

– И это убивает меня.

По коже в тот же миг пронеслась дрожь волнения, но… Этот разговор… он слишком странный. Нелепый! Какой-то… на грани отчаянного безумства, что ли.

Ник тем временем сжал пальцы в кулаки. Он больше не смотрел на меня, а я пялилась на него во все глаза, не могла отвести взгляд.

Увы, больше Никита ничего не говорил, но и я не понимала, что ответить. Сказать, что тоже неравнодушна к нему? Что не ненавижу? И что мы реально переспали?

Вместо этого тупо отморозилась:

– Нам нужно покончить со съемкой на сегодня.

Он кивнул и встал первым. Сделал буквально пару шагов, но потом остановился.

– Знаешь, что самое стремное?

Я удивленно моргнула.

– Что?

Улыбнулся мне через явные муки:

– Даже в этом дурацком свете от тусклой лампы над потолком ты выглядишь, как катастрофа, в которую я буду встревать снова и снова.

И ушел, оставив меня онемевшую от шока и неспособную сделать нормальный вдох.

Никита

Стою у киоска с кофе и жду, пока автомат плюнет мне в стакан живительную жижу.

Не различаю внешних раздражающих шумов улицы, потому что в наушниках глухо качает бас. Но слышу, как в груди гудит злоба на самого себя.

Я до сих пор не могу выбросить из головы то, как Даша смотрела на меня сегодня. Нежно. Заботливо… Как если бы ей реально не было все равно. И это выбесило нахрен. Да кому на самом деле нужны мои проблемы, кроме меня самого? Никому! Поэтому психанул и наговорил ей всякого бреда.

Ну просто… Я не могу снова кому-либо довериться. Особенно ей!

Пока я ворочаю в голове весь этот эмоциональный мусор, боковым зрением вижу знакомую фигуру. Даша? Или у меня на фоне нервного перенапряжения глюки?

Присматриваюсь, даже вынимаю оба наушника, будто громкий бас мешал мне разглядеть девушку. Но это точно она! То же бежевое платье, те же босоножки. Вот черт!

Что она делает одна в этом хуевом районе?

Собираюсь крикнуть, но она уже повернула за угол и это… внезапно запускает во мне все первобытные инстинкты. Вечер, почти ночь, она одна, а тут полно разных уебков и хер знает, сможет ли Даша защитить себя в случае чего.

Не думая больше, со злостью швыряю кофе в урну и бегу за одной дурындой, сразу чертыхаюсь под нос. Темно, узкий проулок, освещения почти нет…

Плохая идея, девочка. Очень плохая!

Насколько бы Даша ни была смелой и воинственной, но есть же предел, черт возьми!

Тогда, в клубе, тоже ситуация была, мягко скажем, дерьмо. Кучка обдолбанных мужиков обступили четверых девушек: Дашу, Машу, и еще двоих, неизвестных мне. И ведь чисто повезло, что в тот момент, когда Маша написала Максу сообщение с просьбой о помощи, мы с ним были поблизости того клуба. А дальше все как в тумане: Макс хотел набить им всем морды, но ему нельзя! У него бой за титул через месяц, ну а я… мне было похуй на условности, в моем прошлом слишком много черных дыр. Я уже запятнан, поэтому, одной дракой больше, без разницы.

Пока иду узкой улочкой, вспоминаю, как Даша, словно фурия на тропе войны, дубасила одного придурка, как могла: ногами и руками, но этого явно было мало. Я помог им, уложил сразу двоих, но пропустил удар в лицо от третьего. Неумело и тупо, но… а если бы под горячий кулак тогда попал не я, а Даша, например?

И тут я, сквозь дикую пульсацию крови в ушах, слышу:

– Эй, крошка, куда так спешишь?

Присматриваюсь: два парня. Один из них перегородил Дашке путь, а второй встал сзади, отрезал путь отступления.

Отморзки, ищущие неприятности. И они их явно найдут, если не свалят от Даши в течение минуты. Потому что я уже загораюсь, наполняюсь гневом и чем-то еще более устрашающим. Темным. Самоуничтожающим.

Если меня спровоцировать, у меня нет тормозов, но гандоны этого еще не знают. Я несколько лет подряд участвовал в подпольных боях без правил и такие ситуации для меня плевое дело.

Даша резко обернулась.

– Отвалите.

Бросила остро, но придурки не спешили прислушиваться к ней:

– Да мы же просто хотим познакомиться, чё такая нервная?

Яркий вскрик Даши разрывает тишину:

– Ты что творишь, отвали говорю!

Все, баста. Моей выдержке хана. Я уже бегу к ней на адреналине, ведь перед глазами встала пелена.

– Эй! – ору так, что у меня срывается голос. – Убрались от нее, сейчас же.

Мужики оборачиваются, и я сразу вижу, что придурки пьяны, не вусмерть, но достаточно, чтобы быть агрессивными. И чтобы осознать, что со мной шутки плохи.

Один, который схватил Дашу за руку, заржал.

– Вставай в очередь, чувак, – противный гогот режет по ушам.

Второй идиот резко… ну почти, резко, шагнул ко мне. Это и была его тупорылая ошибка. А дальше все на автомате и быстро.

Плечо в грудь, удар и он отлетает. Второй пытается прикрываться Дашей, но получает локтем в челюсть. Падет и стонет, а я вовремя оттаскиваю девушку от пьяной дичи. Не позволяю ей даже прикоснуться в нему ногой. Сам все сделаю! Не нужно ей этой грязи. Знаю, что сможет, но… зачем?

– Ты в порядке?!

Оттаскиваю ее к стене и присматриваюсь.

В глазах нет страха, но там явно застрял шок. Да такой яркий, что меня аж передергивает. Да что с ней? Куда подевалась прежняя бравада? Где ее колкость, боевой настрой?

Глава 7

– Я… я… – она не может выговорить ни слова.

Только качает головой и нервно хлопает глазами.

– Все, тихо. Я с тобой. Ты в безопасности.

Даша моргает, присматривается и вдруг бросается ко мне так неожиданно, что застываю статуей. А она уже вжимается мне в грудь, будто хочет просочиться внутрь. И тут же понимаю, что сердце грохочет в груди, как бас тяжелой музыки в наушниках. Слишком громко. Слишком палевно! Но ничего не могу с собой поделать.

Так и стоим некоторое время, даю ей возможность «отдышаться», а после увожу подальше. К тому самому киоску с паршивым кофе, но тут, хотя бы, светло и люди вокруг. Усаживаю ее на лавочку, присаживаюсь рядом.

– Ты… – она осматривается, выдает с явным непониманием: – откуда тут взялся?

Ну и что мне ей ответить? Этот взгляд… Полный скрытых чувств благодарности, будто Дашка жаждет видеть во мне героя, но я нихрена не супермен.

– Случайность. Или… хрен его знает, – пожимаю плечами и возвращаю ей вопрос:

– Ты здесь откуда? Этот район… – не договариваю, она и сама все прекрасно осознает, потому что вздыхает с протяжным свистом.

– Я просто хотела… побыть одна. Веришь, задолбало все.

– А бонусом получила двух мудаков на хвосте, – бурчу, глядя не на нее, а куда-то вдаль. – Добро пожаловать в реальность.

Она хмыкает.

– Ник…

– Что?

Даша принюхалась и…

– От тебя странно пахнет, – выпалила и как-то странно хихикнула.

Я же фыркнул.

– Спасибо, – глумливо рассмеялся и добавил: – Обычно люди делают вид, что в восторге от моих феромонов.

Просто подшутил над ней, чтобы разорвать эту тупую неловкость и дать девушке возможность забыть тот пятиминутный позор.

И Дашка повелась:

– Нет, ну… не отвратительно. Просто… знаешь, словно смесь кофейного порошка и чего-то… древесного?

– Ага, это духи. Называются: «Для одиноких дровосеков». С нотками кофе и нервного срыва. Ограниченная серия.

Она рассмеялась мягко, приятно для моих ушей и от этого смеха в груди стало… ну, странно. Тепло и опасно. Вообще, рядом с ней находиться в принципе опасно. Пора бы вернуться в реальность, Ник!

– А ты часто дерешься? – спросила, переводя взгляд на мою поцарапанную руку.

Снова подняв голову, Даша уловила мой ироничный взгляд и спешно объяснилась:

– Вне клуба и ринга.

– Только по праздникам, – и подмигнул ей.

– Какой сегодня праздник?

Эти пытливые глаза… Такие… Нежные, с ноткой любопытства и некого азарта просто созданы для того, чтобы сводить с ума. Я на секунду замер, потом тряхнул головой и пожал плечами. В ее глазах все еще горели те чувства, поэтому…

– Даш, я не супермен, я просто мужик, который не смог пройти мимо.

– А вот зря ты меня защитил, – она нахохлилась, – я бы дала им по яйцам и доходчиво объяснила, почему нельзя приставать к невинным девушкам на улице!

– Ну, серьезно, – заржал я, но кое-как выдавил из себя: – хватать за яйца или бить по ним – хорошая идея.

Хорошая, когда это не касается моих яиц!

До сих пор помню ту яркую боль, когда Даша при первом нашем знакомстве схватила меня за яйца и так сильно сжала, что аж едва слезы с глаз не брызнули. И это все, черт возьми, на глазах зеленых пацанов в спортклубе! Я не мог при них ударить в грязь лицом, только поэтому даже не пикнул. Хотя, реально, было похоже, будто меня режут без наркоза. Хватка у нее что надо.

– Ну, знаешь, – Даша поиграла бровями и добавила с широченной улыбкой: – это довольно универсальное решение проблем.

– Скажи это моим сбитым костяшкам, – буркнул, растирая руку. – Но, я бы предпочел мирные переговоры.

– А почему же со мной не решил проблему переговорами? – она что, хочет под шумок поднять сложную тему между нами?

– Если бы кое-кто не истерил и был открытым, то думаю, все было бы решаемо.

Она долго думала, но в итоге выдала:

– Не всем нравится быть открытыми книгами. Некоторые из нас сложные романы с вырванными страницами.

– Фигня в том, что ты сама их вырываешь, тем самым создавая проблемы на ровном месте.

Она ничего не ответила, только поджала губы, и я вдруг ясно осознал, что за истериками и колкостью стоит нечто серьезнее, чем избалованность. Но, хотел ли я реально копаться в этом сейчас?

– Ладно, – буркнул, вставая и протягивая ей руку. – Пойдем, провожу тебя.

– Ты ж сказал, что не супермен? Но хочешь поиграть в него?

– Нет. Хочу убедиться, что ты не вырубишься от усталости посреди улицы. И чтобы на тебя снова не напали балбесы из подворотни.

– Как благородно. – Она взялась за мою ладонь и встала. – Но я могу сама…

– Можешь, – перебил. – Но не хочешь.

Я видел это в ее глазах. Они буквально умоляли, чтобы я не бросал ее посреди возникшего хаоса.

Мы пошли по пустынной улице, и я остро ощущал неловкость. Даша иногда закидывала на меня взгляды, будто проверяя, тот ли я Никита.

Я уже сам не понимал, тот я или меня подменили. Как-то все рядом с ней… странно. Как с ног на голову. Но не скажу, что прямо совсем неприятно. Просто… сложно все.

Подвел ее к остановке, но Дашка скривила носик:

– Ждать маршрутку? – она громко фыркнула и указала на табличку с расписанием. – До завтра?

И, правда, последнюю мы проворонили двадцать минут назад.

Что же делать? Я посмотрел на Дашу, потом на небо и…

– Пошли ко мне.

– Куда?

Она моргнула, не поняла прикола. Не поверила. Но и я ошалел от собственного предложения. Только… слово не воробей да и деваться ей некуда посреди ночи. Или я просто не хотел искать другого варианта?..

– Ко мне в общагу, тут пешком десять минут. Сейчас не время играть в гордячку. Ничего такого, просто выпьем чай. Просто… переночуешь у меня до завтра.

Она медлила, но вскоре кивнула. А еще Даша была бы не Даша без ехидства:

– Только чай и никакого секса.

– Ну уж извините, – усмехнулся ей на все тридцать два зуба. – Я сегодня не настроен на игрища.

Да, мы смеялись над нелепой шуткой, но внутри меня что-то дернулось. Едва заметно, как лед, под которым течет река.

Дашка помнит мою комнату, но зачем-то снова осматривается, а я тупо хмыкаю под нос. Что тут рассматривать: матрас без кровати, одно кресло, шкаф и тумбочка для жратвы. А, и чайник.

Под образовавшуюся тишину я налил Даше чай, единственный, который был у меня, – с облепихой. Ей подходит, кстати. Кислый и ядреный. Хлесткий.

– У тебя здесь так… – она не могла подобрать слов, я договорил за нее:

– Скромно, – и пожал плечами.

Неловкость зашкаливала, поэтому Даша потянулась за кружкой, уселась в пыльное кресло и снова вернула на меня взгляд. Я же под шумок уселся на матрас.

Ее глаза… почему там до сих пор оставалось нечто мягкое и ранимое, что явно не присуще маленькому дьяволенку?

Она долго изучала меня, даже голову на бок склонила, я не выдержал:

– Что?

– Просто странно. Сидим здесь, в твоей берлоге, без криков, оскорблений, без…

– Секса? – не подумав, бросаю с усмешкой, но…

Она замерла, но и я вдруг тоже. Атмосфера резко накалилась в маленькой комнатушке, предвещая бурю…

– Я не врала, Ник, – вдруг тихо выпалила Даша. – Ну просто в то утро мне действительно показалось, что мы… и я подумала… – не дал ей закончить мысль, потому что уже все не так понял.

Потому что уже закипел. Разозлился на ровном месте! И через долю секунды взорвался:

– Тебе, блять, показалось?! – рявкнул, вставая с матраса.

Я осекся, тряхнул головой. Нет, серьезно? Не знаю, почему я так остро отреагировал, ну просто… видимо, лопнул шарик моего хрупкого терпения. Лучше бы она промолчала. Лучше бы навсегда забыла ту тему, сделала вид, будто не лгала мне и все! Но нет же… сорвала только что засохшую рану и оттуда неминуемо брызнула кровь.

– Ты угрожала рассказать своему отцу, что я тебя изнасиловал, а теперь вдруг оказывается, что даже не уверена?! Я, блять, едва не наделал из-за этого кучу ошибок! Замечай иногда края в своей лживой фантазии!

– Я не… – она вскочила, но резко умолкла.

Лишь уперлась в меня колючим взглядом.

А я почувствовал, как все, что только начал к ней испытывать, сворачивается в злость.

– Знаешь, Даша, я мог бы простить все: и твои выкрутасы, и этот театр, и твои шпильки в мой адрес. Но ты заставила меня сомневаться в себе, сыграла тупо на моем чувстве страха. Да я же себя чуть с потрохами не сожрал, все думал, пытался вспомнить. И реально в какой-то момент уже начал считать себя… насильником!

Умолкаю и перевожу дыхание. Я же подумал тогда, что расскажу все тренеру и будь, что будет. Заебался жить в страхе и в Дашкиных постоянных упреках. А теперь я узнаю, что она, бля, не уверена!

Больше девица ничего не говорила, даже не пыталась оправдывать себя или вставлять какие-то колкости. Просто смотрела на меня. Взгляд гордый и в нем ни капли раскаяния. Ничего, за что я мог бы зацепиться и просто забыть. Простить ей «маленькую» шалость. Такое ощущение, что Даша даже не понимала, что натворила и явно не собиралась просить прощение.

– Знаешь, что, – сказала она, делая уверенный шаг вперед. – Я думала, мы наконец-то сдвинулись с места. Думала, что ты позволишь мне объясниться и выслушаешь без истерик. Но ты повел себя, как трусливая задница. Не дал договорить, услышал только то, что сам хотел и без суда вынес приговор.

Глава 8

Я хмыкнул и скрестил руки на груди. Выслушать что? Очередную шедевральную «правду», в которой той самой правды будет лишь один процент? Нет, спасибо. Я этой хуйни наелся еще более десяти лет назад, с меня хватит!

И, пока я молчал, она вдруг ухмыльнулась. Шагнула еще ближе, буквально разорвав между нами дистанцию.

– Только посмотри на себя, ты же до усрачки боишься правды. Боишься собственных чувств! Даже меня боишься и не потому, что я тебе солгала, а потому, что тогда тебе придется признать собственное поражение.

– Да, я боюсь всего этого, – выкрикнул на удушающих эмоциях. – Потому что мне и нахер это все не сдалось! Ты мне не нужна, пойми, наконец. Я тупо поскорее мечтаю покончить с фотосетом, забрать заработанные бабки и послать все к чертям. Вот чего я хочу на самом деле!

– Ну вот и оставайся в одиночестве, никому не нужный!

И тут наступила тишина: жесткая, давящая со всех сторон. Даша смотрела на меня, а я на нее. Мы оба были на пределе и тяжело дышали. Тут два варианта: или прижать ее в диком поцелуе и трахнуть, или отправить домой. Но я не мог выбрать ничего из этого, поэтому спешно ляпнул:

– Матрас твой, а я посплю на кресле.

В ее глазах горел азарт, но после моих слов резко потух. Я же просто надеялся, что она не уйдет, хлопнув дверью. Время не располагало к упрямству.

К счастью, Даша хмыкнула и улеглась на матрас, ну а я кое-как устроился на жутко неудобном кресле. Думал, не усну, но вскоре проиграл эту битву. И даже не удивился, когда утром проснулся в гордом одиночестве. Но почему, черт возьми, на матрасе?!

Даша

Никита не разговаривал со мной третий день. Не то, чтобы меня это сильно волновало…

Ну, окей, волновало и достаточно сильно. Огромная, красная, мигающая вывеска в голове прямо кричала: «Ник стал по-настоящему ледяным».

После той ночи у него, после всех произнесенных слов, криков, недомолвок, он будто вырезал меня из своей жизни. А ведь, на минуточку, обижаться должна была я!

В ту ночь я хотела поговорить с ним начистоту, потому что уже и сама стала сомневаться, а был ли между нами секс? Да, я во многом, как он и упрекнул, перегнула палку. Но, черт подери! Ледяная отрешенность Ника стала и для меня последней каплей выдержки. Я тоже разозлилась!

Злилась и на него, и на себя, и на ситуацию в целом. Ушла рано утром, не хотела новой порции дерьма в свой адрес, ведь он почему-то улегся на матрас, и мы практически спали в обнимку… Но даже и не думала, что Никита на этом поставит жирную точку.

К тому же кое-что не давало мне покоя с тех пор, как я едва не упала в обморок. С того дня грудь налилась, голова кружилась, и месячных все еще не было. Поэтому я запаниковала и вместо того, чтобы убедиться, как всегда, для начала выбрала плохой сценарий.

Ник стоял у светового щита, с бутылкой воды и настолько равнодушным лицом, будто вся его жизнь – это театр абсурда. Прямо вывел из себя спокойствием, ну, не могла я и дальше молчать!

Подошла к нему и на эмоциях, которые раздирали грудь изнутри, выкрикнула:

– Никита!

Он даже не обернулся.

– Я занят, – отмахнулся от меня, но я и не думала отступать.

Я вся горела изнутри и желала ударить его правдой прямиком в солнечное сплетение. А лучше между ног!

– Я просто подумала, что тебе будет полезно узнать правду.

Прозвучало слишком ехидно, чем планировала, но плевать. Ник в ту же секунду медленно повернулся. Взгляд ровный, но убийственный.

– Что теперь придумаешь?

Вот козлина! Ладно…

– Я беременна.

Образовавшаяся тишина больно резанула по ушам, но Никита даже не дрогнул. Он не моргнул, а просто чуть ухмыльнулся. Так отвратно, что я скривилась.

– Это какая по счету, пятая стадия манипуляции? Уже не интересно даже. Придумай что-то другое. А лучше найди новую жертву.

Да, меня зацепило. Разозлило до точки кипения, но я все еще держалась. В этот раз на моей стороне куча доказательств, черт возьми! Теперь он точно не отмахнется от меня, как от надоедливого комара. Ему придется признать правду.

– Я не шучу.

– Но я тебе не верю.

Ровно. Холодно. Будто робот ответил, а не живой человек.

– Я… – растерялась на секунду, но быстро вышла из положения: – У меня задержка и куча явных симптомов. Все совпадает.

– Совпадает, да? – теперь он говорил уже громче.

Приблизился и, смотря прямо мне в глаза, продолжил на повышенных тонах:

– И ты решила об этом заявить при всей съемочной группе?

С легкой тревогой, что уже закрутилась вихрем в животе, я оглянулась. Все снова пялились на нас с раскрытыми ртами, им бы еще попкорна и точно, как в кинотеатре. Но я не так хотела! Ситуация просто вышла из-под контроля!

– Зачем? Чтобы я встал на колено и позвал тебя замуж? Или чего ты добиваешься?

Я открыла рот, но оттуда предательски не вылетело ни слова. Я могла сказать много всего, только слова прочно застряли камнем поперек горла. Удивительно, но Ник стал первым мужчиной, которому я не могла противостоять, черт возьми.

Он склонился ко мне и зашептал на ухо:

– Я долго терпел твои сцены, истерики и ложь. Но беременность – перебор.

Я вздрогнула, а он выпрямился и развернулся ко всем присутствующим лицом. В принципе, они и так грели уши нашей перепалкой, Нику не нужно было особо кричать. Но он заявил громко и четко:

– Я выхожу из проекта.

– Ник… – потянулась за ним, схватила за руку.

– Хватит. – Он даже не обернулся и вырвался слишком просто. – С меня довольно.

Спешно ушел, оставив меня одну под тяжелыми взглядами и перешептыванием.

Не зная, куда себя деть, влетела в гримерку и чуть не разнесла ее к чертям. Я злилась так остро, что просто не понимала, как дальше быть. Что делать! И не нашла лучшего решения, как тоже свалить.

***

Такой взвинченной, заплаканной и каплю растерянной меня и застала Машка. Может, я и не хотела ей ничего рассказывать, но…

Кто как не близняшка может понять мои чувства прямо сейчас? И, о чудо, она поверила. Хотя, по началу в ее глазах ярко загорелось недоверие. Но, чем больше я говорила, чем сильнее выплескивала из себя эмоции, тем охотнее крепло ее доверие.

– Вот что мне теперь с ним делать?! Мне его тупо прибить охота… – пожаловалась, на что сестра театрально закатила глаза.

– Давай ты для начала сделаешь тест, а там дальше будет видно.

Прозвучало просто, но на самом деле… Я не хотела делать тест. Не желала этого ребенка. Ну, во всяком случае, прямо сейчас! И явно не от мужика, который временами зарывает голову в песок от насущных проблем.

– Я… ну… – замялась и сестра спешно нашла выход:

– Хочешь, я тоже сделаю тест? За компанию. Вдвоем же не так страшно будет увидеть результат, да?

Хорошо ей говорить! Машка сто процентов не беременна, меня же до сих пор изнутри грызут сомнения.

Но, разве был выбор? Нужно столкнуться с правдой лицом к лицу и дальше уже как-то решать проблемы.

Машка пулей сгоняла в аптеку и вот мы уже обе «отстрелялись». Я сидела на крышке унитаза, а Маша на краю ванны, болтая ногами. Она казалась расслабленной, в то время как я… буквально захлебывалась от страха.

И непроизвольно метнула взгляд на раковину, где лежали два белых пластиковых орудия правды, как заряженные пистолеты.

Мы ждали тех проклятых условных две минуты и молчали. Молчание между нами не было неловким, но оно чувствовалось остро, как буря как перед грозой.

И в этой тишине я отчетливо слышала собственное сердцебиение. Глухо, но оно болью отдавалось и в ушах, и в горле, и в груди. Эти минуты… как для преступника перед оглашением приговора!

– Боже, я же сейчас сойду с ума.

Машка хмыкнула.

– Не ты первая, не ты последняя. И вообще, чего ты боишься?

– Всего, – я скривилась.

Она вздохнула и легонько толкнула меня ступней в коленку.

– Ничего, выкрутимся. Но давай сначала дождемся хоть какого-то результата.

Проявился ли он уже? Я взглянула на тест и не решилась потянуться за ним. Вместо этого, нервно отвернулась, но уточнила:

– Сколько осталось?

– Сорок пять секунд.

– Прекрасно… Может, ну его? Выбросим их в окно и пошло оно все к черту?

– Поздно, – усмехнулась Машка.

Я замерла. Почувствовала, как в животе сжалось что-то маленькое и плотное. Словно узел из страха, вины и остатков иллюзий. Тишина была почти спасительной, но…

Пилиньк.

Мы вдвоем вскочили, как по команде и каждая выхватила свой тест. Дрожащей рукой повернула экраном к себе и…

Одна полоска!

Я не беременна, черт подери! Это все просто мои глупые страхи и дибильные фантазии. У меня тут же перехватило дыхание и, наконец, смогла спокойно вдохнуть полной грудью.

– Ох, слава яйцам, – прошептала я и, не сдержавшись, рассмеялась.

Нервно и странно, с почти истеричным облегчением. Но резко заткнулась, потому что сестра все пялилась на свой тест и как-то подозрительно молчала.

Да она вытаращилась на него, будто пластик – лотерейный билет и только что сестрица выиграла миллион.

– Маш?

Она не отвечала, поэтому я подошла ближе и… вот засада!

У нее две полоски!

Близняшка все еще тупила, ну а я…

– Нет, ну это точно прикол!

Глава 9

Мы теперь обе ржали на грани нервного срыва. Я, потому что резко отпустило, ну а Маша, вероятно, от неожиданности.

А ведь у нее ситуация всего на каплю лучше моей. Там между ней с Максом стоит одна кобыла и прикидывается беременной. Даже, сучка, отказывается делать тест ДНК! Да разве это не жирный намек, что тупо хочет повесить ребенка хоть на кого-то?

Не хочу влезать в чужие дела, да и все мои советы Машка уже благополучно слила в унитаз, поэтому мысленно машу рукой.

Во мне уже снова кипит и бушует прежняя энергия, поэтому выходим вместе с сестрой на улицу и со старта встречаем Егора. Нашего верного друга детства и сына друзей родителей.

Вспоминаю, как Маша говорила недавно, будто Егор ей пару недель назад признался в любви и кривлюсь. Даже хочу помочь сестре, здороваюсь с ним первая, но не успеваю перетянуть на себя внимание из-за долбанного звонка.

Отхожу, но держу их в поле зрения. И, когда замечаю на экране имя главного куратора арт-проекта, замираю.

Черт!

Я и забыла, что утром устроила хаос, сорвала съемки и еще не ясно, что дальше решит Никита. Вернется ли?

– Даша, – сдержанно отвечает мне Наталья Игоревна, я же нервно кусаю губу. – Так дело не пойдет. Я не хочу слышать никаких оправданий, лишь напомню, что в случае провала проекта, рекомендации я тебе не дам.

Образовывается неловкая пауза. Спешно перебираю шестеренки в голове и придумываю варианты, но куратор не дает мне вставить слово:

– И да, верни Соболева, пока наши юристы не подали на него в суд за невыполнение условий контракта. Ну или, пусть оплатит неустойку, указанную в его контракте.

– Наталь… – я не успела ничего ответить, потому что она бросила трубку.

Да ну блин!

К счастью, Машке я уже не нужна была, к ней приехал Максим и, судя по страстному поцелую, ситуация между ними устаканилась.

Но теперь я стала задаваться вопросом: а что делать мне?! Если прийти вот так к Нику и сказать, я что не беременна… как это будет выглядеть со стороны? И как его, черт подери, уговорить вернуться? Напомнить про неустойку?

Я тынялась его районом, как приведение, уже трижды подходила к общаге, но так и не нашла в себе смелости подняться на этаж. Не было во мне прежней уверенности. Как и в голове ни единой умной мысли.

Я знала только одно – его нужно вернуть. Хотя бы в рамках работы. Нам осталось всего два дня, это ведь ерунда, правда? Можно ведь потерпеть немного?

Это лучше, чем платить огроменный штраф. Да, так и скажу: «Если не хочешь встрять в финансовую проблему, вернись в проект. Всего на два дня!».

И я пообещаю, что больше не буду его трогать. И слова не скажу.

С четким убеждением собственной правоты я поднялась на пятый этаж, но меня поджидал вселенский облом. Ника не было. Я стучала беспрерывно более пяти минут, а мне так никто и не открыл. Даже прислушивалась, нет ли каких-то шорохов в его комнате. Вроде, все тихо…

Соседняя с ним дверь медленно распахнулась и, когда я обернулась, увидела растрепанного соседа Никиты в спортивных штанах и мятой футболке.

– Кхм… – мужик почесал щетинистую щеку и скривился, а я попыталась держать себя в руках, чтобы не прыснуть от смеха.

Как и старалась не пялиться на подбитую рожу соседа. Тоже боксер? Но тогда, херовый боксер, надо заметить! Кто-то очень хорошо постарался расквасить его лицо.

– Никиты нет, – буркнул с явным недовольством и пульнул на меня такой взгляд…

Обвиняющий. Испепеляющий. Будто это я побила бедного мужика и теперь у него травма на всю жизнь.

– И давно ушел?

Ответил с неохотой:

– Давно, – и сразу скрылся у себя в комнате.

Я же закатила глаза. Ну, здорово.

– И где мне тебя искать, Никита? – спросила у его двери и с досадой пнула ее ногой.

Увы, дверь не могла мне ответить. Ну, не сидеть же мне под ней и ждать…

Так и ушла ни с чем.

***

Утром, идя на съемку, я не ждала Ника. Просто пришла на площадку пораньше, сделала себе самый горький кофе из автомата, села в угол и уткнулась в планшет с раскадровкой.

Но когда в студии скрипнула входная дверь и я услышала знакомый голос, то резко подняла голову. Даже сперва не поверила собственным ушам, но сердце уже замерло в томительном ожидании.

Ник, реально, пришел! Слегка взъерошенный, но опрятный для съемки.

Он стоял в проходе и растерянно оглядывался, будто не понимал, что здесь снова забыл.

И вот мы смотрим друг на друга. Его взгляд скользнул по мне слишком быстро и Ник тут же отвернулся.

Не подошел, не кивнул, даже не моргнул, а просто уселся у гримерного стола и сделал вид, что листает телефон.

Но, черт возьми! Я же вижу, как он резко сжимает пальцы на сматрфоне. Как нервно трясет ногой, ударяя пяткой по полу. И как поджимает губы.

Теоретически, я могла и сама подойти, первой заговорить, но так и не сдвинулась с места.

Липкий страх буквально прилип к коже, отчего я поежилась. А вдруг, едва я открою рот, то Ник тут же уйдет? И тогда все, плакали мои старания. Ни проекта, ни рекомендаций, ни возможности снова поработать в этой нише.

Я молчала, а Никита слишком часто бросал на меня взгляды. Косые. Короткие. Неуверенные. И в каждом из них ярко читалось: «Скажи хоть что-то! Дай мне повод зацепиться!».

А я трусливо отмалчивалась, потому что не знала, с чего начать. Как объяснить все то, что уже произошло между нами? Не поддавалось это логике! Ник не помнил секс, а без него что-то доказывать – тупо. Поэтому, в который раз наступаю на собственную гордость и молчу. Даже делаю слабую попытку улыбнуться, а Ник мрачнеет на глазах. Да ну что такое!

– Эй, команда! – крикнул фотограф. – У нас сегодня пара сцен и групповой кадр! Работаем, как слаженный механизм. И, да, кстати, у нас будет новый человек на площадке, он скоро приедет.

Ничего больше не объяснив, фотограф ушел, а все зашевелились. Началась беготня перед съемкой, ну а мы с Никитой подошел к месту, где должны стоять в кадре.

Он был слишком близко, настолько, что я чувствовала его дыхание. Вдыхала все тот же запах под шуточным названием Ника: «Для одиноких дровосеков».

– Я… – он вдруг повернулся ко мне.

И замолчал. Удивительно, но глаза не казались ледяными. Наоборот, там плескалось что-то намного ярче и теплее, но не смогла определить эмоцию.

– Что?

Ник все молчал, но он точно хотел заговорить со мной! Сначала открыл рот. Закрыл. Сжал губы. Вздохнул. И, наконец, отвернулся. Ну вот и как мне это понимать?

Да и некогда было думать, ведь в студию вошел тот самый новый человек.

Высокий, молодой, стильно одетый. Его походка так и кричала о самоуверенности, а улыбка на лице располагала к себе, но не меня явно. Да и было в нем что-то неуловимо знакомое. Нечто на уровне дежавю. Но не придумала ли я себе все это?

– Ох нифига себе, держите мои трусы на бедрах крепче, – томно прошептала одна из девочек. – Кто это?

Фотограф мигом подбежал к нему, пожал руку. Объяснился:

– Это представитель инвестора. Курирует постпродакшн, связи с клиентом и все остальное.

Погодите! Представитель… инвестора? Папы? Или у проекта есть еще инвестор, о котором я ничего не знаю?

Парень тем временем оглянулся с блистательной улыбкой. На короткую долю секунды задержал на мне взгляд, а после пошел прямиком к нам с Ником.

– Даша, – он просиял улыбкой. – Ты как всегда незабываемо хороша.

Я замерла, но ощутила, как Ник рядом напрягся.

– Прости, мы знакомы?

– Артем, – я так сильно нахмурилась, что он мягко рассмеялся. – Артем Руднев. Мы учились на одном потоке, но потом меня приняли как студента по обмену в Англию.

Артем… Руднев… Ах, черт возьми, точно!

Ну, да. Я вспомнила! Парень, с которым у меня был самый нелепый поцелуй в универе. Я проиграла Веронике в споре, и зараза потребовала, чтобы я поцеловала одного унылого ботана из нашего курса – Артема.

Собственно, он сильно изменился за это время, и я бы точно его не узнала без подсказки. Тогда Артем выглядел невзрачно, носил шмотки, которые не сочетались между собой, очки и держался все время вдали от шумихи. Как по мне, в то время он мне напоминал Машку. Вот с кем бы они могли стать идеальной парой. Ну а сейчас предо мной стоял совсем другой парень. Стильный, с высоко поднятой головой, от него так и веяло самоуверенностью, он точно знал себе цену. Ну и внешность будто поменялась, он стал смазливее, как плейбой. Либо я просто за внушительными очками раньше не замечала милую мордашку Артема.

Глава 10

– Так ты теперь наш… кто? – я натянуто улыбнулась.

– Руководить. Папа вложился в этот проект, решил, что мне пора практиковаться. А еще… – он подался чуть ближе, – я как раз думал, где тебя найти. И вот ты здесь, крутое совпадение, правда?

Никита рядом тихо зарычал. Хоть и не сдвинулся ни на миллиметр, но… я почувствовала кожей, как в нем поднялась волна ярости. Только вот, что это? Ревность? А с какой радости? Мы же никто друг другу и секса между нами не было! И вообще, ему надоели мои истерики. Так почему?

– Ну что ж, – продолжил Артем. – Поговорим позже. А пока, удачи на съемке.

Игриво подмигнул и ушел, оставив после себя стойкое желание провалиться сквозь землю. Не горела желанием к этой встрече, как и не хотела вообще никакого общения с Артемом. Но, уже ничего не изменишь, блин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.