# Кротов 2. Книга третья

Сергей Баунт

История братьев Кротовых продолжается. Вовка не погиб на Эскито. Живы остались и его спутники. Но не все. Кажется, жизнь налаживается: они вернулись в Империю. Но это снова только кажется. Потому что где-то в мироздании есть те, кому не нравится нынешний расклад, и они хотят его поменять. Мрачные, опасные тени выныривают из прошлого. И, как всегда, на пути зла встают земляне…

Звучит пафосно, но это так. И как всегда – космос, космические корабли, бои меж звезд и на планетах, рождение и смерть звезд, галактик и обычных людей. И, конечно, любовь. Людям без этого не прожить. Даже в огне звездных битв.

Картинка – "Шедеврум", обложка – "Метранпаж"

## Глава 1

Равнина, похожая на стол. Ровная и блестящая. Даже линия горизонта обрывалась точно так же, как край у стола – ровной, чёткой чертой.

Вовка покрутил головой, потом повернулся всем телом: бесполезно, во все стороны одно и то же – блестящая гладкая поверхность без единого предмета или хотя бы неровности. И назад не вернуться. Та сверкающая арка, в которую он вбежал вслед за Нифлянцем, тоже отсутствовала. «Я умер что ли? – невесело подумал он. – В чистилище?»

Только что его душа горела яростью. Он хотел как можно больнее убить проклятого зеленокожего. Но сейчас, глядя на квадратные километры зеркальной равнины, он физически чувствовал, как его охватывает странное оцепенение. Не хотелось ничего. Он разжал ладони; игольник выпал и повис на шнуре. Кротов ещё с минуту бездумно потоптался, а потом уселся и безразлично уставился в никуда. «Похоже, и вправду умер», – обрывок мысли скользнул и пропал. Это не взволновало. Не затронуло ни единой струны в душе. Им овладело безразличие. Он словно растворялся. А потом он исчез.

***

Речка вытекала из тумана, выписывала изящный поворот и снова убегала в туман. Всё место – кусок берега с покатым травяным спуском к реке, небольшая песчаная полоса по краю воды и луг с разнотравьем и яркими жёлтыми цветами – всё это окружал туман. Он почему-то не двигался, а стоял молочной пухлой стеной. Вовка глянул на природу лишь мельком, его внимание сразу приковали фигуры на берегу, у песчаной косы. Там находились трое. Мужчина в свободной светлой рубашке и таких же брюках сидел спиной к Вовке прямо на траве. У самой воды по песку шла босиком девушка в цветастом летнем сарафане, рядом с ней, иногда забредая в реку, шёл мальчик. Они не разговаривали. И шума воды Вовка тоже не слышал. Как и запахов. А ведь этот луг должен был просто взрываться запахами, – отстранённо подумал Вовка. Но это были мелочи, и они не взволновали его. Сейчас не до них. Потому что Вовка знал эту троицу. И никак не должен был видеть их в таком виде. Да и сам он должен был сейчас находиться совсем в другом месте. Кротов глянул на себя и усмехнулся: – «Никогда не думал, что в рай теперь берут при всей амуниции».

Он был в обгоревшем, грязном бронекостюме, а на плече висел игольник. Только шлем снят и пристегнут к поясу. Вовка не помнил, когда снял его. И откуда у него игольник. Кроме того, у него ничего не болело. Он пошевелил пальцами. Целые. Значит точно сон. Он стоял и никак не мог заставить себя подойти к людям. Ему казалось, что они специально не показывают ему лица, и если он их увидит, весь этот мир разрушится. Вовка понимал, что то, что он видит, не может быть реальностью. Это или бред, или он действительно умер, и загробный мир существует.

Серёга повернулся, и у Вовки отлегло от сердца – брат выглядел так же, как всегда. Улыбка и внимательные, понимающие глаза.

– Ну, что ты, братишка? Иди сюда!

Он похлопал по траве возле себя. Фраза звучала как явный глюк. Потому что слова Серёги оказались единственным звуком, потревожившим эту идиллическую пастораль. Вся остальная картинка продолжала жить беззвучно, как в немом кино. Запахи тоже не появились. Но это не было и сном, потому что он ощущал себя вполне реально, а не так, как во сне – перескакивая от картинки к картинке. Без логики и смысла. Нет, он чувствовал даже вес игольника, оттягивающего плечо. Но когда общаешься с Серегой, можно ожидать чего угодно.

Вовка поправил игольник и зашагал вниз, к брату. Он подошёл, но не сел, а, смотря в лицо брата, прямо спросил:

– Серёга, это ты? Или мне опять что-то чудится?

– Это я, не сомневайся.

Сергей протянул руку, Вовка торопливо содрал боевую перчатку и схватил ладонь брата. И тут же попытался отдернуть руку. Пальцы оказались холодными, как лед.

—Блин! – чертыхнулся Сергей. – Прости. Все время что-то упускаю. Забываю, что ты чувствуешь по-другому.

Лед мгновенно исчез. Вовка сжимал теплую человеческую ладонь. И ту же секунду мир наполнился звуками и запахами.

– Прости, – опять извинился брат. – Для меня это уже не нужно. Ни слух, ни осязание, ни зрение. Поэтому забываю. Теперь нормально?

То, что говорил брат, звучало какой-то абракадаброй, но Вовка принял все как норму. Когда рядом Серега, весь мир превращается в сплошной бред. Так что включать и выключать звуки и запахи, это уже не казалось большим фокусом. Вовка перестал об этом думать и тоже опустился на траву. Ему страшно хотелось расспросить брата обо всем, но его грызла тревога. Он не мог забыть о том, что принцессу сейчас возможно убивают.

– Братишка, прости, тут у тебя здорово, но у меня проблема. Мне срочно надо…

– Я все знаю, – перебил Сергей. – Но ты уже не успеешь. Слишком много времени прошло. Принцесса Гелия уже не в этой вселенной.

– Она жива?

– Да. Она слишком важна для Нифлянцев, чтобы причинить ей вред.

– А ребята? Остальные. Которые со мной были?

– Да. Они пошли за тобой. Я сейчас держу их в зеркале. И все, закончим на этом. Потом разберешься сам. У нас не так много времени. Скоро мы расстанемся, наверное, навсегда. Поэтому сейчас ты будешь просто слушать. Я немного расскажу тебе, то, что тебе надо знать.

Вовка хотел спросить еще. У него в голове роились сотни вопросов, но слова брата остановили его. Слишком повелительно звучал его голос.

– Хорошо. Я слушаю.

Сергей взглянул на него и улыбнулся.

– Не вешай нос, брат. Прорвемся. И прости, времени, действительно нет. Мой сын не может здесь оставаться. Это очень опасно.

– За ним охотятся? Нифлянцы? – не выдержал Вовка.

Брат укоризненно глянул на него.

– Не перебивай. Это опасно не для него. Это опасно для этого мира. Для вас всех.

«Нормально объяснил, – подумал Вовка. – только еще больше запутал». Но перебивать он больше не решился. «Пусть говорит. Может и пойму что-нибудь».

Первые слова Сергея прозвучали, словно он услышал его мысли:

– Ты многое не поймешь. Сильно не переживай, оно тебе и не нужно. Но вкратце ты знать должен. Чтобы понимать картину. Вдруг на тебя захотят выйти, минуя меня.

– Кто? – опять не выдержал Вовка. Но брат только погрозил пальцем и продолжал:

– Самое главное, что ты должен уяснить – то, что случилось с нами, это совсем не случайность. Мы с тобой не просто так попали с нашей голубой планеты сюда. Чем дальше я ухожу от человека, тем больше понимаю, что мы с тобой всего лишь пешки, в чьей-то большой игре. Сейчас, по человеческим меркам, я почти бог. Могу играть пространством и временем. Но, как оказалось, есть те, для которых я такая же пылинка, как земляне перед Предтечами. И чем сильнее я становлюсь и больше узнаю, тем больше понимаю, что я ничего не знаю, и мои силы просто ничтожны. И каждый раз надо расти и пробиваться. Люди считают, что они венец творения. Они развиваются, выйдут в космос и так далее. Будут становиться все умнее и мощнее. Великая Звездная Империя и Нифлянцы, считают что они венец творения. Они путешествуют по космосу и воюют так, что гибнут миллиарды. Предтечи считали, что они венец, и дальше развиваться некуда, они выше богов. Я перешагнул порог развития Повелителей Звезд. Но и я теперь вижу, что я только на пороге настоящей жизни, настоящих повелителей.

И знаешь, что я думаю? – он наклонился к Вовке. – Что, в конце концов, окажется, что те тоже всего лишь та же пылинка перед следующим великим миром.

Он усмехнулся.

– Вот теперь ты знаешь об этом мире тоже, что и я. То есть ничего. И оно тебе не нужно. Можешь смело выкинуть это из головы. Слушай что тебе надо практически. Те силы, что уничтожили Предтеч, создали Нифлянцев и прочее, продолжают свою игру, или свою битву. Это без разницы. Те же войны, что между племенами на земле, идут между космическими расами в космосе, все тоже самое, только масштаб больше. Эти противоборствующие силы сейчас ведут игру в этом мире. И почему-то все это оказалось связано с Землей. С нами. Меня вытащили, для того, чтобы запустить какую-то реакцию. Чтобы одна сила получила перевес. Но теперь появился Шахур. И он может нейтрализовать меня. Тогда другая сила получит перевес. Поэтому я ухожу. Хрен им. Мне очень трудно сдерживать сына в этом мире. Остаешься ты. Возможно, на тебя партия не расписывалась. Должен был войти в игру только я. Но теперь ты здесь. И ты тоже вступаешь в игру. На своем уровне. Ты мой брат, и ты сможешь это сделать.

– Братишка! Прости, но я должен сказать! – Вовка хотел вскочить, но Сергей удержал его за плечо, – Я почти ничего не понял. Для меня все, что ты говорил слишком заумно. Просто скажи, что я должен сделать, и я постараюсь не подвести.

Сергей на секунду замер. Потом виновато улыбнулся. И сразу стал похож на того Серегу, из детства. «Это все-таки он, – подумал Вовка. – Кем бы его не сделали, внутри он Серега».

– Да. Ты прав. Закругляюсь. Твое дело сохранить статус-кво в этом мире. Не дать весам склониться в одну сторону. Ты должен вернуть принцессу Гелию в Империю. Найти и вернуть. Если Нифлянцы смогут победить, история пойдет по другой линии. Я вмешиваться не могу. Я и так натворил очень много – спас вас, и еще кое-что. Но я это восстановлю.

Он опять виновато улыбнулся.

– Вот такая она – жизнь бога. Шагай и оглядывайся, как бы не сломать что-нибудь. Смеюсь, конечно. Но мой лимит на переделки в этом мире почти исчерпан. Поэтому дальше твоя работа.

Он вздохнул.

– Как же это долго – передавать информацию словами. Я так отвык от этого. И если я буду все рассказывать, я истрачу слишком много энергии на поддержку этой картинки, – он показал рукой вокруг. – Дай мне коммуникатор.

Вовка снял браслет и протянул брату. Тот зажал его в кулаке, и тут же протянул назад.

– Все. Держи. Не потеряй. Там теперь вся информация по твоим делам. А мне пора.

– Подожди, братишка. Скажи, а она, – он показал на Шевезу. – Она стала как ты и Шахур?

– Нет, – Серега печально улыбнулся. – Нет, я не пойду на такое. Она единственный человек в нашей компании. И она останется такой, чтобы мне это не стоило. И только она удерживает его, моего сына. Такие дела, брат, самая слабая, оказалась самой сильной.

Он обернулся и негромко позвал:

– Шевеза, подойди. Шахур, тоже.

Шевеза совсем не изменилась. Она радостно обняла Вовку и прошептала в ухо:

– Я все слышала. Не верь ему. Он человек. Я-то знаю.

– Я и не верю, – шепнул в ответ Вовка.

Их прервал Шахур. Он дергал Вовку за руку и радостно кричал:

– Дядя Вова! Привет!

Вовка отпустил Шевезу и подхватил ребенка.

– Привет, Шахур! Какой ты стал тяжелый!

Тот тоже зашептал в ухо, как Шевеза. Но слова оказались совсем другие. Он зло прошипел:

– Зачем ты приперся? Тебе здесь нечего делать. Твоя роль закончилась на Камгуре.

Вовка опешил. Он отодвинул племянника и заглянул в его глаза. Но там опять плескалось веселье. Он вопросительно взглянул на Сергея. Тот в ответ тихо спросил:

– Теперь понял?

Володька кивнул.

– Но все брат. Прощаемся.

Вовка отпустил Шахура на траву и братья обнялись. Потом его обняла Шевеза и опять шепнула:

– Ты не бойся, они оба останутся людьми. Я с ними.

Вовка в этот раз промолчал, и наклонился к племяннику. Тот опять глядел чужим взглядом. Но тут же, чужой спрятался, глаза повеселели, и он совершенно искренне попрощался:

– До свидания, дядя Вова. До встречи.

– Теперь иди.

– Куда? – Вовка закрутил головой, высматривая какой-нибудь выход.

– В любую сторону. Здесь нет разницы. И не пугайся, придется опять пройти через зеркало. Тут по-другому нельзя.

Вовка качнулся туда-сюда, выбирая, потом развернулся и пошел прямо в туман. Отойдя шагов десять, он обернулся. На поляне никого не было. И саму поляну уже начала захватывать двинувшаяся молочная хмарь. Через секунду белое облако окутало и его.

***

Черт! Вовка щурил глаза, крутился и ругался. Опять эта блестящая равнина. Наверное, это и есть зеркало. Он снова почувствовал, как все чувства покидают его. Вовка опустился на идеальную серебристую поверхность и потерялся.

***

– Кротов, очнись! – знакомый голос пробивался сквозь вату сна. Он заставил себя раскрыть глаза.

– Ну, наконец! – Снежа перестала его тормошить и встала. – Оживай быстрей. Надо спешить.

Вокруг все было до одури привычно: где-то грохотал бой, в пустом, выбитом окне, ночь вспыхивала частыми сполохами разных цветов, а перед ним стояла Снежа. Щиток шлема открыт, и во время взрывов лицо резко проявлялось, потом вновь исчезало. Оставался только силуэт на фоне окна. Вовка вскочил. Все, баловство кончилось. Теперь уже никакой фантастики. Надо снова драться, надо выживать. И в ту же секунду он понял, что он уже не на Эскито. И тут же вспомнил, все, что было до этого. Зеркальный мир, полевая пастораль и брат с женой и сыном. Было это на самом деле, или ему все-таки померещилось?

– Снежа, что происходит? Где мы? И где остальные?

– Кенич и Шакран здесь. А про остальное, я знаю не больше тебя. Мы и тебя нашли уже здесь.

– Что? Как это?

– Как. Как в сказке. Брели по развалинам, зашли в этот дом, а тут ты. Как будто кто-то тебя подбросил, прямо нам под ноги.

Кротов вздохнул. Значит, не привиделось. Кто мог его подбросить сюда? Только братишка.

– Понятно. Давно вы здесь?

– Уже сутки.

– А я?

– Тебя нашли пару часов назад. А ты помнишь что-нибудь?

Вовка на секунду задумался. Может Снеже рассказать? Она про Серегу наслышана. Но тут же решил, что пока не стоит. Надо самому разобраться. Вовка помотал головой.

– Нет, ничего не помню. Как выскочил из арки на какую-то блестящую хрень, помню, а потом похоже вырубился.

– Ты тоже был там?! Значит, мы были в одном месте. Мы тоже заснули на каком-то безразмерном зеркале. Потом очнулись уже здесь.

«Значит, Серега говорил правду. Что он задержал их. Ладно. Надо как-то выпутываться. Но почему он не предупредил, что отправит меня прямо на войну? Здесь явно что-то не так. Ведь меня могли убить еще до того, как меня нашли ребята. Нет. Серега так не сделал бы». И тут Вовка вспомнил про коммуникатор. Сергега сказал, что информация там. Надо зайти и посмотреть.

– А где ребята?

– Пошли поискать что-нибудь лучше. Может где-то комната сохранилась. Теперь уже надо ночевать. Завтра будем разбираться. Кротов, а ты догнал зеленого с принцессой? Куда они делись?

– Нет. Говорю, выскочил сразу на зеркало. И все.

Он хотел сказать, что знает, где Гелия. Но вовремя остановился. Серега ведь не дал точного места. Так, что можно показаться идиотом. Надо срочно посмотреть, что в коммуникаторе.

– А ты смотрел свой комм?

Вовка чуть не вздрогнул. Она что – мысли читает?

– Нет. Ты же видела. Я только очнулся.

– Так проверь, может что-нибудь осталось. Броня ведь пишет все постоянно.

Это действительно, так. Человек не все замечает. Иногда подобная информация с бронекостюма очень помогает.

– А вы смотрели? Что-нибудь есть?

– Конечно. Сразу, как только появилась возможность. Бесполезно. Зеркальный мир там не отобразился. У всех кончилось тем, как мы забегаем в арку на корабле Нифлянца. Я думаю, что зеркало, это просто у нас в голове. На самом деле, там просто какие-нибудь физические поля.

– Ладно. Сейчас посмотрим.

Вот сейчас заодно и проверю, глюк это был или нет. Если информация от Сереги есть, то значит и остальное, что он говорил, тоже правда. Вовка натянул шлем и вывел хранилище коммуникатора на щиток. «Твою медь!» – выдал он любимое ругательство брата. Объем информационного пакета, в виде охотничьего рюкзака, на который показывала улыбавшаяся фигурка брата, был просто огромен. Ничего себе! И он еще хотел мне все рассказать словами? Миллион лет бы сидели. Вовка раскрыл виртуальный рюкзак и недовольно нахмурился. Открыть сейчас он мог только небольшой мешочек завязанный простой веревкой. Все остальные папки были в виде сейфов с надписью: вставьте ключ. Блин! И где он, этот ключ? Серега про это ничего не говорил.

– Ну что там? – Снежа тронула его за локоть. – Что-то есть?

– Сейчас. Что-то нашел, – ответил он, и потянул за веревку. Узел развязался и мешок раскрылся. Но узнать он ничего не успел. В проем выломанной двери заскочил человек.

– Снежа, надо уходить. Шакрана взяли!

Кротов уже вскинул игольник, но по голосу узнал Кенича. Теперь не до информации. Он отключил коммуникатор и бросился к окну, посмотреть. Но тут же отпрянул назад – в проем один за другим влетели несколько дронов, и сразу разлетелись по углам. На людях скрестились лучи мощных прожекторов. Один из роботов начал транслировать команды:

– Бросить оружие! Руки за голову!

На площадке за выбитой дверью загрохотали сапоги. И тут же в окно, вслед за дронами, влетел человек в бронекостюме и с игольником в руках. Следом за ним, почти без паузы появились еще двое. Потом посыпались и из дверей. Вовка разглядел эмблему на плече ближайшего солдата и расслабился. Отбросил игольник и поднял руки.

## Глава 2

Грони и Полковник сидели на каменой площадке и изумленно смотрели друг на друга. Первым очнулся Грони. Он осторожно кашлянул, словно пробуя голос, и почти шепотом спросил:

– Полковник, где мы? Что случилось?

Гланд ничего не ответил. Он поднялся и прошел к краю площадки. Долго смотрел вниз, а потом спокойно сказал:

– Демон его знает. Первый раз вижу это место…

Грони тоже мог бы поклясться, что никогда не был тут. Потому что это явно не планета Счастье.

– Мы не на Камгуре? – для проформы спросил он.

– Похоже на то, – снова с задержкой ответил Полковник. Больше эти двое почти не разговаривали. Лишь иногда, когда без этого нельзя было обойтись, они перебрасывались фразами. Но то, что они делали, получалось настолько слаженно, что сторонний наблюдатель, появись он здесь, сразу бы подумал, что эта парочка не один год проработала вместе. Они по-солдатски четко забросили за спину игольники, поправили навески на бронекостюмах и не сговариваясь, направились к полуразрушенной каменной лестнице. Если для Гланда с его легендой заслуженного вояки, все эти действия выглядели привычными, то от Грони – барыги, торгующего дурью в вымирающем Сангвиле, этого ожидать было трудно. Если бы тут были их недавние спутники, они бы глаза выпучили от удивления. Вечно неряшливый и неуклюжий торговец наркотиками, сейчас двигался, словно боец спецназа. Оба мужчины как будто помолодели. Они без проблем перепрыгивали через трещины, через которые еще несколько часов назад, Грони надо было бы перетаскивать.

Лестница оказалась очень длинной. Начинаясь на площадке на вершине горы, она, закручиваясь по склону, спускалась все ниже и ниже. Пока наконец, не исчезала в темном хвойном лесу. Странная парочка дошла до уровня леса и пропала.

Уже вечером, когда огромный красный диск местного солнца, медленно уползал за остроконечные кроны высоких деревьев, двое путешественников вышли к реке.

– Придется ночевать, сегодня не успеем, – высказался тот, кого считали полковником.

«Барыга» согласно кивнул.

– Ночуем.

Через полчаса они сидели у костра и жарили насаженные на заостренные ветки, куски мяса. Еще по дороге, в лесу они добыли местного зверя, и вырезали с него мякоть. Сейчас жирное мясо скворчало и издавало умопомрачительный аромат.

– Хорошо, что тут осталась дичь, – высказался Грони. – Таблетки в НЗ лучше поберечь.

Полковник кивнул. На этом беседа опять прекратилась. И только уже в темноте, когда они сытые, лежали у костра, спутники поговорили немного дольше.

– Как ты думаешь, – первым спросил Грони. – Это из-за мальчишки?

Гланд опять ответил с задержкой. Здесь, когда не надо постоянно подтверждать свое военное прошлое, стало заметно, что он любит сначала обдумать ответ. То есть разговаривает совсем не так, как закостенелый служака.

– Сначала я тоже так подумал. Этот Шахур, это явное проявление. Но сейчас думаю, что это не так. Где-то дело серьезнее. Потому что иначе нас отправили бы с мальчишкой.

– Да. Ты прав.

Еще раз они обменялись фразами уже улегшись спать.

– Ты смотри, столько лет провели рядом, и не знали, что нас двое.

Полковник, зевая, подтвердил:

– Я тоже считал, что я один на Камгуре.

Потом они уснули. Не договариваясь, кто будет дежурить в ночь. Словно совсем не боялись никого на этой планете. Эти двое ни словом не обмолвились о том, как они оказались здесь. Как будто это не стоило обсуждения. Словно это в порядке вещей: потерять сознание на одной планете, а очнуться уже на другой.

Похоже, они не зря никого не боялись. Ночью к костру пробрался довольно крупный хищник. Массой в половину веса полковника, но с внушительным набором зубов, и отличными острыми когтями, прячущимися в подушечках лап. Но, как только он подобрался ближе, и учуял настоящий запах этих людей, он тотчас потерял всякое желание двигаться дальше. Наоборот, он медленно и аккуратно сдал назад, развернулся и неслышными скачками умчался в лес.

Как только красноватые лучи от гигантского косматого светила пробились через темные хвойные шапки и стволы, оба мужчины вскочили. Умылись прямо из реки, потом позавтракали остатками холодного мяса, и все так же не разговаривая, зашагали в лес. Оба знали – сегодня у них долгий путь, тянуть некогда. Уже в обед, когда для короткого отдыха, они присели на поваленное дерево, полковник спросил:

– Ты его чувствуешь?

– Да, – кивнул Грони.

– Тебе не кажется, что он стал другим?

– Да, я тоже заметил, – опять кивнул торговец. На этом беседа снова иссякла.

Уже стемнело, а они все шли и шли. Для того, чтобы не наткнуться на сухую ветку, и не лишиться глаз, они надели шлемы. Оба знали, что цель уже рядом и останавливаться ни к чему. Не ночевать же рядом с Убежищем. Через час после наступления абсолютной темноты, они, наконец, остановились. В зеленоватой подсветке щитков бронешлемов, перед ними темнел идеальный овал входа в подземелье.

***

Одна из охранниц была из живых. Высокая, крепкая, с немного широковатыми для женщины плечами. Загорелое скуластое лицо, живые черные глаза и черный ежик волос. «Солдатская» стрижка. Увидев эти живые глаза, Гелия обрадовалась, но, как оказалось, напрасно. То, что она живая, ничего не меняло. Скорее было даже хуже. Те, кого во время войны называли мертвецами, абсолютно никак не реагировали на принцессу. Безэмоционально делали свое дело или истуканами стояли, ожидая приказаний. Эта же явно ненавидела заключенную. Хотя охранница и старалась не показывать этого, Гелия иногда ловила злой взгляд женщины. За что? «Похоже, у нее что-то с психикой», – решила принцесса. Может, повлияли зеленокожие. Сама принцесса Гелия Барримору Блиц Голиеконе вела себя безукоризненно. Какой бы она не была сумасбродкой в юности, она никогда не позволяла себе проявить пренебрежение к обслуге. Воспитание в доме Барримору придерживалось классического Имперского образца. И даже годы откровенного эпатажа, когда она взрывала общество Цессии, не могли сломать в ней этот заложенный в детстве стержень.

Свою злость женщина показала еще на первой встрече. Но когда она нарочито громко гремя тарелками, начала выставлять обед на стол, а потом грубо позвала к столу, принцесса не стала бросать в нее посудой. Она даже не закричала и не затопала ногами. Гелия лишь поблагодарила, и сказала, что хотела бы ухаживать за собой сама. На что получила ожидаемый резкий ответ:

– Нельзя. Я должна быть с вами. И я буду здесь все время.

– Хорошо, – не стала возражать принцесса. – Тогда скажите, как вас зовут. Чтобы я могла обращаться к вам по имени.

Женщина, похоже, не ожидала подобного. Она на секунду замешкалась. Лицо неожиданно перекосило злобой, но охранница справилась с собой, и все-таки ответила:

– Гаруда.

Однако тут же едко добавила:

– Но вы, принцесса, можете звать меня как все – эй, прислуга.

– Но зачем же вы так?

Женщина только фыркнула в ответ и больше они не разговаривали.

***

Как она оказалась здесь, Гелия не помнила. Последние воспоминания перед забвением – это бой на космической торговой станции. И противоестественная эйфория от того, что она служит Хозяину. Очнулась она в медмашине уже здесь. Это тоже космическая станция, но она не идет ни в какое сравнение с той, где она была до этого. Станция-база у Эскито была монстром, а эта похожа на научную станцию-зонд на новых планетах. Может это так и было. Потому что на обзорных экранах она часто видела бело-синий шар планеты. Что это за планета, она не знала. Никто не собирался её просвещать. Сначала, когда только очнулась, она даже не сообразила, что в плену. Думала, что наконец попала в Империю. Но тишина и спокойствие медотсека оказались обманом. Первым её посетителем оказался Нифлянец. Он не стал разговаривать с принцессой. Просто посмотрел на нее, и пригрозил двум людям, пришедшим рядом с ним, что разорвет их на кусочки своими руками, если с ней что-нибудь случится.

Все было понятно и без объяснений. Она сложила то, что могла вспомнить, и то, что видела сейчас и выстроила логическую картину произошедшего. Она помнила начало ментальной атаки в транспортере. Похоже, после этого она постоянно была под воздействием Нифлянцев. И только здесь её освободили от этого. Понятно, что не для её удовольствия. Она им нужна здоровая. Нетрудно догадаться для чего. Ведь она член Семьи, а для Императора это высший приоритет. Значит, хотят шантажировать. Что-то выторговать. Хоть она и всего лишь какая-то очень далекая ветвь, но все-таки прапраправнучка Императора. После этого Нифлянец появлялся еще несколько раз. Каждый раз в присутствии все тех же людей. Похоже, это главные подручные зеленокожих на этой планете.

Дни потянулись серой чередой. Единственное интересное, что она узнала, это то, что здесь место заключения временное. Где-то готовят другое, и скоро её переведут туда. Это Гелия случайно подслушала, когда Нифлянец обсуждал что-то с человеком. Вполне возможно, что там будет настоящая тюрьма, но Гелия все равно с нетерпением ждала переезда. Так устроен человек, всегда кажется, что впереди что-то лучшее.

Одлнако Гелия не была бы Гелией, если бы просто бездумно убивала время. Она с самого начала поставила настоящую цель. Не мелочилась типа – выжить и ладно. Нет, она сбежит. При первой же возможности. Она использовала все те маленькие возможности, что у нее здесь были. Для того, «чтобы не умереть от скуки» выпросила коммуникатор с запасом литературы и голофильмов, и множество раз пыталась перепрограммировать его, чтобы войти в сеть станции. К сожалению это не удалось. Комм был надежно заблокирован. Конечно, она занималась упражнениями, не давая телу и духу завянуть. Благо тренеры дома Барримору заложили отличную базу. И тело и мозг помнили базу. Ну и искала союзников.

И вот здесь её ждал сюрприз. В обучение принцев и принцесс Семьи всегда входит множество дисциплин. Психология общения была одной из главных. Члены Семьи должны уметь разговаривать с подданными, на какой бы ступени социальной лестницы они не стояли. И та женщина, что тихо ненавидела Гелию, оказалась «слабым звеном» в цепи здешнего плена. Принцесса понемногу сумела разговорить охранницу. Как Гелия и ожидала, у Гаруды оказался психологический выверт. Тяжелая судьба. Она служила в армии Империи и потеряла всех близких во время войны. Родителей, брата, мужа и маленькую дочь. И почему-то обвинила во всем Императора. Он не смог их защитить, хоть и обещал.

Не такой уж и редкий случай, такое бывает. Но злость Гаруды пошла дальше, она хотела отомстить. И когда появилась возможность, она ей воспользовалась. Случайность вывела её на Нифлянца. Гаруда – офицер, капитан, командир штурмовой роты Космической Пехоты, с опытом боевых действий. Конечно, Нифлянцы не могли пропустить такой подарок. А её иррациональная ненависть к Семье, дала им возможность использовать её, не переводя в разряд «мертвецов» Такие люди для зеленых на вес золота. И вот теперь перед Гарудой появилась живая представительница Семьи. Ненависть полыхнула в её душе в полную силу.

***

С того самого дня, когда Шуса Горрах впервые нарушил обычай, и не доделал дело до конца – не пожарил заготовленное мясо, вся его жизнь стала похожа на одно сплошное нарушение. Хотя внешне в Доме Семьи ничего не изменилось, все – даже слуги, чувствовали внутреннее напряжение. Жизнь словно ускорилась. Все потому, что Глава Клана Камня принял очень важное решение. Судьбоносное, как сказали бы болтуны из головизора. Но Шуса не был болтуном, и не только потому, что он был настоящим «уважаемым», но и потому, что по природе своей являлся человеком рассудительным, знающим цену слову. Но в этот раз он согласился бы с такой оценкой. Это решение действительно переворачивало все в его жизни. И следовательно в жизни всего Дома Камня. Меняло судьбу.

Любой настоящий «уважаемый» ни во что ни ставит государство, и правила устанавливаемые им. Дома не должны участвовать в жизни государства. Они выше этого. Самое главное – правила «уважаемых». Для всех членов Домов они по приоритету выше законов государства. Для них не играют роли даже незыблемые атрибуты любого государства – границы. Они не признают подданства. Все «уважаемые» – это одна семья, одно государство. Даже во время войны, криминал воюющих сторон не прерывает общения. Война все равно закончится, а Дома будут жить вечно. Другое дело, что государству наплевать на это, и члены Семей сидят в тюрьмах по законам государства. В жизни бывает все. Случается, что кто-то из «уважаемых» включается в жизнь государственных структур. Стимулом тут почти всегда – большие деньги или власть. Но тогда он больше не член общества «уважаемых» и все Дома прекращают сотрудничество с отступником.

Никто и никогда не поверил бы, что Шуса Горрах, которого считали эталоном, реликтом старой культуры Семей, вдруг станет таким отступником. Но такое случилось. Потому что на кону сейчас стояли сразу и богатство и власть. Шуса уже владел и тем и другим. Его Дом шел в гору, распространяя свое влияние все дальше, следовательно, и деньги текли в казну Дома, все более широкой рекой. Но в этот раз случай давал возможность получить не просто власть, а власть на уровне «небожителей» этого мира. На уровне семьи Императора. А это значит и соответственный уровень материальных благ.

Нельзя сказать, что Шуса решился на такой крутой поворот сразу. Он долго обдумывал и взвешивал: стоит ли игра свеч? Но все звезды говорили, что нельзя упускать такой шанс. Ведь он горец, а значит, в душе все равно любитель рисковать. Несколько дней глава Дома Камня чувствовал себя в подвешенном состоянии, даже слуги заметили, что с хозяином что-то не так. Но однажды утром Шуса появился за завтраком с прежним блеском глаз. Он решился. И с этого дня жизнь закрутилась, словно карусель со сломанным тормозом.

Все главы Домов известны тем, что они чтут традиции, и не любят новшества. Типа межзвездных перелетов и прочих достижений цивилизации. Но это для публики, на самом деле, даже самые известные хранители традиций побывали в космосе. Кто-то в молодости, когда служил «солдатом» или «лейтенантом» в Семье, и для дела надо было побывать на другой планете. Кто-то летал и сейчас. Контролировать свою «империю» лучше лично. Но вот Шуса Горрах не просто декларировал то, что он никогда не видел звезд на обзорном экране прыжкового космолета. Он действительно не бывал в космосе. И не потому что так чтил традиции, а потому что так сложилась жизнь. Его планета Баррах из-за фокуса Предтеч надолго была вырвана из общего мира. Так долго, что вернулась в средние века. С холодным оружием, и передвижением на животных. Поэтому сейчас, находясь в каюте личного, совсем недавно приобретенного прыжкового корабля, Шуса Горрах, этот всегда уравновешенный крепкий старик, едва скрывал внутреннюю дрожь.

Он не мог показать окружающим, что банально боится того, что его ждет, поэтому приказал принести сразу кувшин настоящего крепкого спиртного. Того, что его научил делать тот странный человек, который переменил жизнь мира Барраха. Самогон настоянный на ягодах греза, огнем прокатился по пищеводу. А уже через несколько минут, Шуса добрым словом помянул автора напитка – Сергея Кротова. Теперь ему уже казались смешными недавние страхи. Ведь и вправду, что значат все опасности космоса, в сравнение с тем, что ждало его на Цессии. Глава Дома Камня Шуса Горрах направлялся именно туда, на столичную планету Великой Звездной Империи. Надо подготовить почву к появлению сына. Строить новый Дом Камня надо там, где вершатся все дела в этом мире.

## Глава 3

Вовка непроизвольно крутил головой, его взгляд перескакивал со зданий на людей, с людей на технику и обратно. Когда он видел знакомую эмблему Спецназа Империи, он невольно улыбался. А эта эмблема красовалась тут везде. На зданиях, на технике, и на шевронах солдат. Вовка сгонял глупую улыбку, но она появлялась вновь. Он все узнавал, когда-то сам прошел через подобную кухню.

Их вели прямо через ярко освещенный внутренний плац, к бело-серой строгой коробке здания. Даже не спрашивая, он мог сказать что это. Потому что все военные городки, что он видел до этого, и не только в этом мире, похожи друг на друга, как близнецы. Словно их всегда проектирует один и тот же архитектор. У Снежи и Кенича на лицах гуляли такие же улыбки. Они ведь тоже прошли через подобные заведения. И пробыли в них даже дольше, чем Вовка. Они закончили Академию Спецназа на Тарантосе, а Кротова выставили из нее после второго курса. Он до сих пор так и не узнал, за что. Несмотря на это, Вовка все равно был благодарен Академии. Во многом благодаря тому, чему он там научился, он и жив до сих пор.

Единственный, для кого окружающая действительность была внове, оказался Шакран. Этот молодой мафиози прошел свою школу. Школу выживания в криминальных кругах сначала на планете Баррах, а потом и в остальных мирах звездных империй. Эти курсы похоже были ничуть не менее суровы. Они смогли сделать из парня крепкого бойца со стальным стержнем внутри и холодной трезвой головой. За время совместного путешествия Кротов успел убедиться в этом.

Вот и сейчас, он вел себя соответственно: внимательно и цепко осматривал окружающее, и явно просчитывал варианты действий. Этот парень, которому сначала Вовка не очень доверял – все-таки уголовник – смог доказать свою полезность. Пару раз, он, точно, спас всю кампанию. Другое дело, что получалось это у него совсем не по-джентельменски, и всегда кроваво. И конечно, сейчас на лице у него ни разу не появилась улыбка. Спокойный и отстраненный вид. Словно это он уже сто раз видел военный городок учебной части, а не остальные пленники.

Пленников провели через пост на входе, где двое сопровождающих – лейтенант и спецназовец-рядовой, остались. Тут их подхватила своя охрана – двое рослых спецназовцев и капитан. Он выглядел явным штабистом – форма чистая, ухоженная. И лицо подходящее, такое же ухоженное и устало-высокомерное. Они в своих обгоревших, грязных бронекостюмах вызвали у капитана явную досаду. Вовка даже подумал, что тот сейчас выдаст тираду о том, как должен выглядеть солдат. Что солдат должен быть всегда подтянут, чист и опрятен. Но тот ничего не сказал, приложил коммуникатор к тактическому планшету лейтенанта, получил данные, и увел пленников по коридору.

Они сидели на твердых металлических стульях в пустой небольшой комнате без окон. Охрана осталась за дверью, а капитан сразу ушел. На них никто не обращал внимания, хотя Вовка ожидал совсем другого приема. Сразу после того, как они разглядели, кто их арестовал, Снежа потребовала офицера. Когда тот появился, она что-то шепнула ему, и сказала остальным:

– Все. Кончились наши мытарства. Скоро отоспимся и отъедимся.

Вовка понимал, что она передала что-то для своего Министерства, и скоро это действительно, должно сработать. Ведь она офицер МРОБ. И совсем не рядовой. Но пока это никак не сработало. Вообще, прием разочаровал. Не то, чтобы Вовка ждал радостной встречи. Все же это армия. Они обязаны проверить. Но и того безразличия, что он видел сейчас, Кротов не ожидал. Как только арестовавшие их спецназовцы убедились, что они не собираются оказывать сопротивления, интерес к ним начал падать. А сейчас похоже, скатился до нуля. Он бы не удивился, если про них просто забыли. Самое главное, никто не отвечал на их вопросы. И они до сих пор не знали даже названия планеты.

– Что за дела? – Кенич, растерянно посмотрел на остальных. Похоже, он тоже ждал другого. – Они нас хоть накормят?

– Накормят, – зло ответила Снежа. – Не сомневайтесь.

Она шагнула к двери:

– Пора начинать действовать по-другому.

– Я за, – сразу согласился Шакран. – Не люблю закрытых комнат без окон.

– Придется, – согласился и Вовка. Кенич лишь согласно кивнул.

Снежа забарабанила в дверь. Никакой реакции не последовало. Тогда Снежа развернулась и начала пинать створку сапогом. Сразу и теперь ничего не произошло. Дверь открылась только через полминуты. Солдат шагнул в помещение и зло спросил:

– Вы что, охренели? Хотите чтобы я вас успокоил?

Вовка усмехнулся. Спецназовец повел себя явно неправильно. Так со Снежей разговаривать нельзя. Все произошло так, как он и ожидал. Через пару секунд солдат лежал на полу, а его игольник смотрел ему в лицо. Лучевик из набедренной кобуры оказался у Кенича, а вибронож у Шакрана. Вовке ничего не досталось. Но он не обиделся. Кротов понимал, что оружие им тут не поможет, и применять его не придется. Все делалось только для того, чтобы разбудить это сонное царство.

Кенич одним рывком поднял солдата на ноги. А когда тот зло начал ругаться, легонько дал ему по губам. Потом ласково сказал:

– Заткнись. А то так разделаю, что не только ругаться, но и говорить не сможешь.

– Ты видишь? – Снежа обратилась к Вовке. – Они тут совсем ничего не боятся. Штабисты сраные. Второго до сих пор нет.

Она была права. Охранять их должны были двое, и когда один вошел, второй должен был страховать.

– Ну пойдем тогда сами искать, – согласился Вовка и показал на двери. – Выводите бойца вперед, чтобы сначала увидели его.

Потом обратился к солдату:

– Ну, а теперь ори. Пусть народ собирается, посмотрит на спектакль.

Штаб ожил. Из разных дверей коридора выскочили несколько офицеров, мужчин и женщин. Все в обычной полевой форме и без оружия. Они мгновенно скрылись обратно, но уже через несколько секунд двое вернулись с бластерами. А еще через десяток секунд появилось дежурное отделение с поста на входе. Эти были уже в броне и с игольниками. Но все равно, Кротов посчитал, что действуют они слишком медленно. Если бы они так шевелились на Камгуре или на Эскито, уже лежали бы со сквозными дырами. Похоже, местные бойцы давно не участвовали в настоящих боевых действиях. Любые учения не дают такого эффекта, как настоящая война. Они уже знали, что этой ночью попали как раз на учения спецназа. Потому так быстро их и взяли. Наверное, если бы не учения, они бы до сих пор ползали по развалинам.

– Не высовывайтесь из-за его спины, – приказал Вовка. – Еще начнут стрелять. Похоже, от этих воинов, всего можно ожидать.

Потом показал Снеже чтобы молчала, переговоры будет вести он. Кротов не хотел, чтобы армейцы знали, что в их рядах есть МРОБ. Людей из шпионского ведомства в армии всегда недолюбливали. Хотя и с другой стороны отношение было аналогичное. Вовка помнил, что собственный спецназ Министерства – Семнадцатый Батальон – считал остальные спецназы Империи детьми. Поэтому лучше будет говорить он: и в армии служил, и язык вроде подвешен. Он набрал воздуха и крикнул так, что казалось, в коридоре мигнул свет. Черт! – удивился про себя Вовка, – ничего у меня голосок прорезался.

– Остановитесь! Переговоры! Нам нужен самый старший офицер этой части!

– Да пошел ты! – мгновенно получил он ответ. – Может тебе еще генерала Орлова сюда пригласить? Или саму принцессу?

Кричал тот самый капитан, что забрал их на входе. Сейчас он прятался за углом, и выглядывал только когда кричал. Вовка не понял, о каком генерале и принцессе шла речь, но мельком отметил, что генерала зовут почти по-русски. Если бы это конечно была фамилия, а не имя. Но он тут же забыл об этом, сейчас надо выполнять то, что задумали.

– Капитан, – позвал он. – Ты не забыл, что ваш боец у нас в руках? Даже если вы нас здесь положите, то его мы точно успеем кончить. Если от нас вы отговоритесь, то после гибели штатного солдата в мирное время, сюда примчится такая комиссия, что многие с должностей полетят. А то и под суд.

По тому, как в коридоре все замолчали, Вовка понял, что попал в яблочко. Поэтому сразу добавил:

– А нам надо только поговорить с высшим офицером этой части. Как только он появится, мы отдаем солдата и оружие. Это все!

– Да, пошел… – капитан снова выставил нос и опять хотел послать Кротова, но тут его бесцеремонно перебили. Хриплый женский голос скомандовал:

– Заткнись, Бригин!

Потом показалась и хозяйка прокуренного голоса. Женщина в такой же полевой летней форме, как у всех, вышла из двери в конце коридора, и без всякой опаски направилась прямо к ним. Вовка сразу бросил взгляд на офицерские нашивки – майор. Значит, может быть и командир. Потом он разглядел лицо женщины, и понял – пьет. Женщина была совсем не старая, и даже, наверное, красивая, но какая-то поношенная. Как бывают вещи, которые еще вроде целые и не старые, но потускнели и потеряли свой вид. Вовка видел таких еще в детстве, на Земле, а потом сполна насмотрелся на Камгуре, в Сангвилле. Когда служил охранником у Грони.

– Майор Ранза Крик, – представилась женщина, и без интереса спросила: – Вы кто такие? Откуда вас принесло?

– Их задержали сегодня ночью, на полигоне, – выскочил из своего укрытия капитан.

– Какого демона не доложили мне?

– Я хотел доложить, но вы были, – капитан запнулся, но потом нашел слово: – вы как раз приболели.

– Понятно.

Женщина нисколько не смутилась, что подчиненный знает о её состоянии. Она махнула рукой, и опять обратилась к Вовке:

– Отпустите его и отдайте оружие, потом поговорим.

Кротов показал своим, чтобы выполняли. Снежа и Шакран без разговоров бросили игольник и нож, а Кенич замешкался. Он, явно не хотел остаться снова безоружным под направленными на них игольниками. Но Кротов сделал зверское лицо и мотнул головой – выполняй. Тот толкнул вперед солдата и тоже бросил лучевик. Капитан и наряд с поста, тут же вскинули свое оружие. Но майор устало скомандовала:

– Уберите на хрен стволы! И вообще валите по своим местам.

Потом посмотрела на Вовку. Она напряглась, словно пытаясь что-то вспомнить:

– Слушай, я тебя знаю?

– Нет, майор, мы не встречались.

– Ладно, пошли в кабинет. Там поговорим.

Кротов видел, что каждое слово дается ей с трудом. Похоже, голова у нее раскалывалась. Но тут вступил капитан:

– Майор Крик, вы же не знаете, что это за люди. Как вы можете им доверять? Пусть пара солдат присмотрит за ними.

– Да пошел ты в жопу, – ответила Крик и первой пошла по коридору. Кротов расслышал, как она бормочет:

– Может и правда убьют. Отмучусь, наконец.

***

Они сидели на точно таких же жестких металлических стульях, как и в комнате заключения. Но эти не были прикреплены к полу. Майор уселась за свой стол, уронила лицо на руки и прохрипела:

– Рассказывайте.

Тут инициативу сразу взяла Снежа.

– Майор Крик, у вас в части есть представитель МРОБ?

Та, не отрывая рук от лица пробурчала:

– Есть, конечно. Где их нет? Даже в аду, наверное, имеются.

– Мне срочно нужен этот представитель. Я офицер МРОБ, и у меня есть ценные сведения.

Ранза Крик подняла голову, и впервые посмотрела на них с интересом.

– Какого хрена ты не сказала об этом сразу? Когда вас забирали?

– Я сказала. Не знаю почему обо мне еще не сообщили.

– Вот идиоты, – вздохнула женщина и стукнула пальцем по тактической панели закрепленной в столе. Потом сказала появившейся голографической фигурке:

– Капитан Кардиг, зайдите ко мне. Тут требуется твое присутствие.

После этого она с явным облегчением откинулась на спинку кресла. Похоже, женщина обрадовалась, что ей удастся скинуть эту проблему с себя. Она опять смотрела на Кротова и явно пыталась вспомнить. Но Вовка её точно не знал. Он бы вспомнил. Наверное, похмелье действует, – подумал он. – Вот и мучается.

В это время раздался стук в дверь. Появился молодой блондинистый капитан с нашивками Министерства. Снежа сразу сказала ему ту же фразу, что и лейтенанту утром. Бессмысленный набор слов. Но в этот раз это сработало совсем не так, как в прошлый. Капитан взглянул на свой коммуникатор и его глаза полезли из орбит.

– Офицер-инспектор Снежа Гронберг? Из МРОБ-1?

Он пару секунд зачаровано смотрел на нее, потом не удержался и выпалил:

– Охренеть!

Но уже через секунду МРОБовец собрался и заговорил по-деловому.

– Инспектор, остальные люди, тоже из нашего ведомства?

– Нет.

Она глянула на спутников, словно раздумывая, что сказать, но потом выдала правду:

– Это гражданские.

Капитан Кардиг удивленно поднял брови. Вовка понимал его. По их виду, трудно предположить, что они простые обыватели. Гражданские обычно не ходят с игольниками в обгоревших брониках.

– Все равно, давайте их данные. Забьем, узнаем, что имеем по ним.

Он сразу посмотрел на Вовку:

– Представьтесь.

Тот не собирался хоть как-то связывать себя с армией, и поэтому просто сказал фамилию и имя. Так, как его называют здесь:

– Кротов Вовка.

И тут произошло то, чего он никак не ожидал. Майор Крик вдруг дико закричала:

– Не ври!

Все уставились на нее. Она, не отрываясь, смотрела на Вовку и что-то беззвучно шептала. Кротов подумал, что у женщины началась белая горячка. Она вскочила, отбросила ногой кресло и шагнула к нему. Вовка приготовился схватить ее, если начнется припадок. В свое время Кротов немало повидал таких запойных. Мелькнула мысль – как её еще держат в армии? Но она не упала и не забилась. Крик протянула руку и погладила Вовку по лицу. И вдруг произошло то, чего никто не ожидал: майор Ранза Крик заплакала. Она шаркающе добралась до стола, подняла кресло и упала в него. Закрыла лицо руками и уронила голову на стол. Потом, не глядя прохрипела:

– Убирайтесь. Все.

Капитан не стал выяснять, что с ней. Наверное, уже привык. Он сразу приказал:

– Уходим. Идем в мой кабинет. Все равно все сначала пойдут по нашей линии.

Но, как оказалось, спектакль на этом не закончился. Капитан глянул на коммуникатор и челюсть его отвалилась. Вовка не видел, что там, но понял, что новости из ряда вон. Потому что Кардиг чуть не начал заикаться, когда снова обратился к нему:

– Владимир Кротов, землянин?

И тут опять подала голос майор Крик. Похоже, она уже успокоилась.

– Ты идиот, Кардиг. Посмотри на его лицо. Конечно это брат Императора Сергея Кротова…

***

Вовка впервые оказался окружен таким вниманием. Словно он какая-то высокопоставленная особа. Хотя до отчисления из Академии, он официально числился братом Сергея Кротова, а Серега тогда крутился в самых верхах Империи, никто так к нему не относился. Похоже, во Второй Империи брата чтили не хуже, чем Императора в первой – Великой Звездной Империи. Да он и назывался здесь так же – Император. При мысли об этом Вовка невольно улыбался – почему-то ему это представлялось так, как выглядело в старинной земной комедии «Иван Васильевич меняет профессию». Серега на резном троне с высокой спинкой, в расписном красном кафтане и в съехавшей на бок короне.

Он ни разу не видел картинки с настоящим Императором Великой Звездной Империи, и уж тем более не видел, как обставлено это здесь, во Второй Империи. Ведь сразу после войны с Нифлянцами проход, как его называют здесь – червоточина – закрылся. Поэтому и не представлял, как это выглядело на самом деле.

О том, что они оказались во Второй Империи они узнали еще там, в штабе обслуживания полигона спецназа. Когда капитан Кардиг сообщил это, все на время онемели. Ведь в Империи, уже свыклись с мыслью, что космос разделил первую и вторую империи навсегда. Но теперь после их появления, сразу появилась надежда. Так что, они оказались очень важны и поэтому тоже. И потому к ним такое отношение. Но и конечно потому, что в их компании оказались два родственника одного из самых высокопоставленных людей этой Империи. Главой Министерства Разведки и Общественной Безопасности Второй Звездной Империи являлся родной брат Снежи – Глемас Гронберг. Понятно, почему у капитана Кардига глаза стали величиной с яблоко, когда ему пришел ответ на запрос. Хорошо хоть, что совсем не вывалились.

## Глава 4


Вторым родственником оказался Шакран. Прямо индийское кино с Земли, – думал Вовка. Сошлись сразу все. Он помнил конечно, как Снежа еще на Эскито выяснила то, что они родственники. Родная сестра Шакрана замужем за родным братом Снежи. Но в тот раз, он как-то не придал этому значения, не до того было. Но вот сейчас это родство здорово помогло им. Их все носили на руках. Это началось прямо в штабе, после того, как Кардигу, а потом и майору Крик полетели указания от их начальства. Хотя капитан хотел все засекретить, но штаб, есть штаб – слухи разнеслись по полигону мгновенно.

Но это им действительно помогло. Они устали от постоянных погонь и боев. Вымотались и физически и морально. Поэтому все блага цивилизации, обрушившиеся на них, приняли с благодарностью. Они, наконец, нормально помылись, наелись до отвала, и выспались. И даже больше. До того, как за ними прибыл специальный корабль, Вовка успел напиться и даже протрезветь. Его собутыльником оказалась майор Крик.

Она сама нашла его вечером в генеральском номере отеля для командированных чинов. Майор нагло пробилась через охрану и вызвала Вовку. Женщина хотела о чем-то поговорить. Вовка не отказался, тем более, когда она намекнула, что у нее есть настоящая выпивка, такая, какую пьют земляне. Они начали пить у него в номере, потом ушли в штаб, а закончили вечер уже в служебном домике Ранзы. Женщина оказалась холостой, так что ничего страшного Вовка в этом не увидел. Правда немного напрягала охрана. Двое солдат—спецназовцев и лейтенант так и сопровождали их во всех приключениях. Приказы майора на них не действовали. Похоже, их назначило начальство повыше, чем командир части обслуживания полигона.

У майора, действительно, оказался лютый самогон. Как она сказала: сама перегоняет местное вино. Вовка знал, что Серега тоже так делал. Первый раз после его появления в этом мире, они здорово набрались такого же пойла. И тогда же Вовка узнал, что пить тут можно абсолютно не переживая за похмельные последствия. Медмашина вытащит из организма всю отраву. Так что он отбросил всякие тормоза и вовсю снимал стресс, накопившийся за последние дни. Сначала, они болтали о всякой всячине, но с повышением градуса, перешли на то, что им обоим было ближе всего. Начали обсуждать службу. Они болтали об армии, сначала обходя боевые операции, но потом дошли и до этого. Вовка даже начал рассказывать о боях, полагая, что майор выслужила звание тут, на полигоне. И тут он услышал такую отповедь, что даже немного протрезвел. Она выдала ему пару солдатских выражений, потом сообщила, что когда он еще только строем ходить учился, она уже десантировалась в ступе прямо на огневые позиции врага. С этого и началась настоящая пьянка. Они вспоминали и пили, пили и вспоминали.

Когда Ранза Крик только появилась в военной «общаге» и пригласила Кротова выпить, он решил, что девушка хочет просто примазаться к славе. А что, в кои веки на обычном полигоне сможет появиться брат самого Императора? Пусть и бывшего. И сестра главы МРОБ. Можно потом всю жизнь рассказывать, что бухала когда-то с такой особой. Поэтому Кротов рассчитывал и на продолжение после пьянки. Особенно, когда она повела его к себе в офицерский дом. Секс сейчас бы совсем не помешал. Кротов уже забыл, когда в последний раз был с женщиной. Сплошные погони и бои. Но все получилось совсем не так, как он планировал. И сейчас, вспоминая свое поведение тогда, Вовка краснел и прятал глаза. Хотя рядом никого не было.

Когда, разгоряченный спиртным, Кротов дал волю рукам, он вдруг увидел, что женщина опять расплакалась. Вовка растерялся. Он вроде ничего страшного не сделал. Неужели женщина-офицер, тем более прошедшая через боевые действия, где секс считается только способом забыть об окружающем, настолько щепетильна. И тут он услышал еще одну историю, словно списанную с Голливудского фильма. Однако герои в ней оказались вполне реальные – брат Серега и его новая знакомая. История и вправду была похожа на кинофильм: война, неожиданное спасение и романтическое путешествие в лодке по реке. Но хеппи-энда не было. Серегу отправили куда-то на задание, и больше они никогда не встречались. Вовка сначала не поверил. Серега никогда не рассказывал эту историю. Но, когда Ранза рассказала, как они спаслись из эпицентра ядерного взрыва, все сомнения отпали. Вовка сам видел подобные зеленые линии, на глазах превращавшиеся в кокон. Такое не придумаешь.

Эта история сломала всю её жизнь. После нее, Ранзу отчислили из Академии Спецназа. Хотели даже демобилизовать навсегда. Но что-то случилось и ей разрешили служить. Однако ходу по службе не давали, и гоняли только по дальним гарнизонам. Похоже, чтобы стереть всякий след этой истории. Все, что связано с землянином Сергеем Кротовым, всегда пытались спрятать. Это тоже правда. Вовка сам прошел через такое. Так что за все время Ранза Крик дослужилась только до майора. И то, помогла последняя война. Она пошла туда добровольцем и попала в экспедиционный корпус, отправлявшийся в червоточину. Уже здесь, на войне, она перевелась обратно в спецназ, и наконец, начала получать нашивки.

Но война кончилась. Вместе с ней кончилось и то напряжение, которое помогало ей держаться. Потому что пить она начала еще во время скитаний по гарнизонам. Понятно, что её держали до первого серьезного залета, а потом сослали сюда. На армейскую учебную планету Тарантос 2. В гарнизон обслуживания полигона спецназа. Похоже, тут она и будет до пенсии. Если однажды не захлебнется блевотиной по пьяни. Эти её слова Вовка выслушал уже почти трезвым. Он не понимал, как так, получилось, но как только он захотел протрезветь, мозги мгновенно прояснились. Так что пришлось даже немного приставляться.

– Представляешь, что я испытала, когда однажды, во время войны увидела нашего нового Императора? И узнала его, – она пьяно захохотала. – Хорошо, хватило мозгов промолчать. А то, наверное, и с войны выгнали бы. Вот так.

Она помолчала. Потом подняла на него глаза. Вовке показалось, что и Ранза протрезвела. Но это было не так. Когда она потянулась за стаканом, то чуть не завалилась. Вовка едва успел поддержать. Он сидел и не знал, что делать дальше, как себя вести. Женщина не заметила его состояния. Она вся была во власти воспоминаний.

– С тех пор я запретила себе привязываться к мужикам. Ведь Кротов это не первая моя потеря. Моя первая любовь погибла на той сраной высадке в джунглях. Нас послали, чтобы мы отвлекли повстанцев от направления настоящего удара. Послали на убой, представляешь?

Вовка представлял. В Чечне бывало и хуже.

– Может, я пойду? – спросил он. Все желание пить пропало.

– Иди, – согласилась Ранза. И опять заплакала. Вовка не выдержал и обнял её. Он совсем не думал о плотском, но женщина внезапно тоже обняла его и горячо зашептала:

– Останься…

Он остался. И ушел только утром, накрыв спящую обнаженную женщину тонким солдатским одеялом. И вот об этом он совсем не жалел, и за это ему не было стыдно. Хотя ночью Ранза несколько раз называла его Сергеем.

***

Вовка снова прошелся по каюте. Кругом блеск начищенной меди, никеля и хрусталя. Вместо голографического воспроизводителя во всех помещениях зеркала. Даже в туалете. На хрена? Ему совсем не нравилось смотреть на себя, когда он сидит на стульчаке. Он даже представить себе не мог, что космические корабли могут быть такими. Так нерационально использовать пространство. Похоже, на этом корабле всего десяток кают. Хотя по размеру он, как настоящий крейсер. Вовка, за свою жизнь в этом мире, в космосе провел уже наверное столько же времени, сколько и на планетах, но такой «крейсер» видел впервые. И еще – он впервые за последние дни, оказался в одиночестве. Представлен сам себе и своим мыслям. Когда-то он мечтал о таком. Побыть одному, забыть обо всех проблемах. Он снова оглядел каюту – ну и хрен с ней, отдыхать, так отдыхать! Все равно до прибытия на Цессию-2 – столичную планету Второй Империи – он ничего не может. Он не Серега. Это для того нет никаких границ.

Вовка уже хотел завалиться на огромную кровать, но мысль о брате остановила его. Вовка вдруг вспомнил, что он так и не просмотрел до конца информацию, которую тот сбросил в его коммуникатор. «Вот я даю! – мысленно выругался он. – Совсем потерялся на радостях. А если там что-то срочное?» Он хотел включить голограмму, но въевшаяся уже в его натуру осторожность не позволила ему это сделать. А вдруг каюта просматривается? Вовка надел шлем, взял коммуникатор и все-таки завалился на кровать. Совсем не обязательно получать информацию, сидя за столом. Можно и с комфортом. Раз есть возможность. Выглядел он сейчас комично, в трусах и шлеме. Увидев себя в огромном зеркале на потолке, он чуть не расхохотался. «Вот теперь пусть снимают».

Вовка открыл виртуальный рюкзак и достал мешок. На вид он был небольшим, да и программа показывала, что объем невелик. Он дернул веревку, узел развязался, и мешок раскрылся. Вовка вздрогнул, из мешка смотрел брат. Но уже через мгновение понял, что это лишь изображение. Сергей заговорил:

– Братишка, я не буду тебе надоедать своей мордой, сразу получай то, что тебе пригодится.

Он исчез, а в пустоте начали возникать картинки и текст.

Вовка сбросил шлем, но вставать не стал. Ролик закончился, а вопросы все равно остались. Но брат в конце ролика твердо сказал, что пока хватит. По мере развития событий откроются другие папки. Если появятся ключи. Если не появятся, не переживай, значит, эта информация тебе не нужна. Забудь.

Теперь Вовка знал, почему они оказались на учебной планете Армии Второй Империи, до краев набитой войсками. Именно поэтому. Тут их точно никто не достанет. Не только планета, но и космос вокруг под постоянным наблюдением армии и МРОБ. Во Второй Империи они оказались потому, что Сергей мог отправить Вовку только к тем, кому доверял сам. Великая Звездная Империя, хоть и мощнее, но после исчезновения Императора там могли произойти какие-нибудь изменения. Поэтому отныне Вовка должен работать только с представителями Новой Империи. Так надежнее. Тут его точно примут хорошо, потому что помнят Сергея. Тем более с некоторыми из сильных мира сего Вовка знаком лично. Это принцесса Алгала и глава местного Министерства Безопасности Глемас Гронберг.

Кроме того, Вовка получит большой вес в их глазах, потому что передаст им очень важные сведения: теперь миры Великой Звездной Империи и Новой Империи снова могут общаться. Сергей уберет пространственный барьер, поставленный Императором.

В конце брат появился снова:

– Так как я не могу теперь прикрывать тебя лично, постарайся действовать осторожно. Тщательно продумывай и готовь любую операцию. Ведь ты всего лишь человек. Сам в драку не лезь, ты важен живым. Я больше не могу вмешиваться в физические параметры этого мира. И так уже почти вышел за грань допустимого. Но я все равно кое-что сделал для тебя лично. Кое-что подправил в твоем теле. Не выходя за границы развития человеческого организма. То есть человеческий организм может получить такие возможности, если эволюционирует. Но это край. Дальше уже надо менять способ существования. Менять белковую плоть на что-нибудь другое.

Виртуальный Сергей улыбнулся:

– Я провел перестройку твоего организма. Ты получил усиленную версию. Надеюсь, это поможет тебе остаться в живых. Но помни, ты не Супермен и не робот. Пули ловить рукой не сможешь. Хотя болеть точно не будешь. Поэтому всегда делай так, как я сказал вначале – не лезь в драку сам. Воевать тебе все равно придется – поэтому набирай отряд профессионалов. И помни – обязательно найди принцессу Гелию. Она оказалась важна в будущем раскладе.

На этом послание закончилось. Не прощаясь, брат исчез. Виртуальный мешок тоже. Теперь Вовка знал, почему они оказались здесь, но брат даже намека не дал насчет дальнейших действий. Где искать принцессу Гелию? Пока из всей информации самое ценное то, что червоточина между Империями снова работает. Это действительно важно! Сколько семей воссоединится! Да, это поднимет его акции. Это точно.

И еще интересно про возможности организма. Брат сказал, что уже провел «апгрейд», но никаких последствий Вовка не ощущал. «Наверное, я и так уже на пределе, – подумал он. – Ну и ладно. Хоть болеть не буду». После того как он наконец разобрался с посланием брата, Вовка решил разобраться и с остальным. Надо просмотреть вещи. Одежду ему приготовили новую – армейскую форму, но без всяких знаков различия и указания войск. Теперь он не солдат. Форма была в комплекте. Даже ранец. Поэтому Вовка, перед тем как выбросить в утилизатор старую, по привычке проверил карманы. Как он и ожидал, ничего там у него не нашлось – мусор и какие-то засохшие крошки. И только в нагрудном кармане куртки Кротов что-то нащупал. Что там? Он не помнил, чтобы что-нибудь прятал в карман. И лишь когда вытащил и разглядел, что это, воспоминание ударило его.

Саларви! Эта штука выпала из ее кармана, когда она умерла в корабле Нифлянца. Вовка до боли сжал в кулаке пластиковый цилиндр и невольно скрипнул зубами. «Сука зеленая! Убил девочку…» Вовка сел к столу, положил перед собой контейнер и уставился на него. Серая, потертая туба на благородном полированном дереве стола выглядела неуместно. Так бы выглядела и сама Саларви, попади она в эту вызывающе богатую каюту. Кротов задумался. Он до сих пор не мог определиться со своим отношением к Сапаренд. Она его любила, сомнений в этом не было. И даже считала его своей собственностью. Она не раз предупреждала, что не отдаст его никому. «Ни одной сучке, ты только мой!» – так звучало это в ее устах. В выражениях Сапаренд никогда не стеснялась.

Вовка помнил, как однажды, еще в начале их знакомства, она призналась, что не будет жить, если с ним что-то случится. Она была циничной и жестокой стервой. Но Вовка знал, что, если понадобится, он отдал бы за нее жизнь. Почему это так, он никогда не мог объяснить. Это была не любовь. Это Вовка знал точно. Во всяком случае, не любовь в его понимании. Наверное, потому, что только он смог понять, что за всей этой циничной и злой шелухой прячется живая душа. Просто за свою жизнь она ни разу не встречала нормального человеческого отношения к себе. Вовка был первым. Он всего лишь отнесся к ней по-человечески. Не старался использовать ее в своих интересах. И она сломалась. Влюбилась.

Вовка вздохнул. Он никогда не думал, что Сапаренд может погибнуть. В ней была такая неуемная тяга к жизни, что казалось, она выживет в любой ситуации, как тот плющ, который ползет к солнцу, цепляясь за голые камни. Он открыл контейнер, внутри был непонятный искрящийся мелкий черный песок. Что это за хрень? Зачем она таскала это? Он пожал плечами, закрыл тубу и сунул в карман новой куртки. Выбросить эту штуку у него рука не поднялась, ведь это единственная вещь, что осталась от Сапаренд.

***

Новая Империя еще не успела разрастись, расстояния здесь были совсем не такими, как в её предшественнице. Понадобился всего один подпространственный прыжок, чтобы добраться до района главной планеты мира. По корабельному времени – чуть больше одних стандартных суток. Поэтому к роскоши Вовка привыкнуть не успел. Перед прибытием они снова собрались. Вовка помнил, что сказал брат про команду. Надо набирать профессионалов. Он бы взял всех, кто находился здесь. Но он понимал, что теперь у них будут свои дела, которые надо решать. Но не предложить он не мог, чтобы все было по честному.

– Я собираю новую команду, – не стал тянуть Вовка. – Если есть желающие, я рад буду видеть в своей банде. Про Снежу я не говорю, она человек подневольный, на службе.

По лицам он понял, что оказался прав. Оба спутника начали прятать глаза. Что же, все честно – каждый должен решить свои дела. Шакран извинился:

– Прости, Кротов. Но я тоже, как бы, на службе, мне надо разбираться с делами Семьи.

– Без проблем, – кивнул Вовка. – Я понимаю.

– А куда ты собрался? – спросила Снежа.

– Искать Гелию.

– Ты что, с ума сошел? – удивилась Снежа. – Сейчас это будут делать все службы Империи.

– Я знаю, – улыбнулся Вовка. – Но лишний поисковый отряд никогда не помешает.

Их разговор прервали. Информатор предупредил, что начался обратный отсчет до посадки. Через пять минут они стояли у главного выхода. Отшумело шлюзование, и бронеплита отъехала в сторону. «Ну, здравствуй, новый мир», – подумал Вовка и шагнул к трапу.

## Глава 5

На одной из планет Великой Звездной Империи сейчас происходило то же самое, что совсем недавно было на Баррахе. Где глава Дома Камня, уважаемый Шуса Горрах, старательно пытался скрыть от окружающих свой страх перед межзвездным путешествием. На вечно укрытой пеленой облаков планете Скад, хозяин планеты и всего, что на ней находилось, живая легенда этого мира, Сенер Драйзер тоже боялся предстоящего путешествия. Хотя причины страха у них были совершенно разные. Шуса никогда не бывал в космосе и боялся неизвестного, а Сенер Драйзер провел в кораблях сотни часов и боялся не космоса, а реакции своего организма на перелет. Он боялся, что не переживет это путешествие, и тогда главный план его жизни пойдет насмарку. Но отказываться от своего решения Драйзер, как и Шуса, даже не подумал. Любой страх можно победить.

Однако глава Навигационных Систем, в отличие от главы Дома Камня, совсем не пытался прятать свою нервозность. Ему уже давно было наплевать на то, что о нем подумают окружающие. Он перерос те времена, когда их мнение что-то значило для него.

Поэтому сейчас в его знаменитой башне, поднимавшейся выше пелены вечных облаков, царила тихая паника. Никто не хотел случайно попасть на глаза хозяину. Сенер Драйзер даже в спокойном состоянии был непредсказуем. Никто не знал, что может ему понравиться, а что начнет раздражать. Зато все знали, что с теми, кто его разозлил, могло произойти все что угодно, вплоть до "случайной" смерти. Старик давно уже считал всех, кто на него работал, своей личной собственностью. Страх вызвал у него раздражение, а врачи уже много лет назад предупредили его, что эмоции нельзя держать внутри себя. Для здоровья полезно выплескивать их наружу. И Драйзер следовал советам врачей. Поэтому все слуги, готовившие старца к полету, шли в его покои как на казнь. Но служба у главы НС оправдывала любые издержки. Старик платил за то, что его боялись, и платил так, что поток желающих служить ему никогда не иссякал.

Единственный человек, который не боялся грозного старика, была его бессменная руководительница секретариата Навигационных Систем Глена. Хотя, может быть, она просто привыкла. Уже почти тридцать лет она ежедневно общалась с этим полутрупом, сжившимся со своим креслом. У нее не было своей личной жизни: ни мужа, ни детей. Поневоле привыкнешь. Вот и сейчас она бесстрастно смотрела на то, как Сенер Драйзер медленно впадал в ярость. Те, кто не знал главу НС, могли бы подумать, что ничего не происходит. Потому что внешне ничего не поменялось: Сенер Драйзер все так же молча сидел в своем чудо-кресле. Однако от наметанного глаза Глены не укрылось, что хрипы дыхания чуть участились и загорелись глаза старика – единственное, что можно было назвать живым. Все остальное тело больше походило на мумифицированный труп. Но главная секретарша знала, что кресло вбросит в кровь хозяина нужные лекарства, и он вновь успокоится.

Так и произошло. Дыхание старика постепенно нормализовалось, и, уже успокаиваясь, он прохрипел:

– Проклятый космос. Не хочу туда.

Глена промолчала, она знала, что отвечать надо только тогда, когда ее спросят. Драйзер не терпел пустую болтовню. Потом старик снова захрипел, и от его слов Глена впервые потеряла бесстрастность.

– Ты собирайся. Полетишь со мной. Больше мы никогда не вернемся на Скад.

Глава секретариата забыла главное правило – ни о чем не спрашивать и не высказывать свое мнение. Но известие просто шокировало ее. Она не покидала Скад со времен своей молодости и уже свыклась с мыслью, что умрет на этой планете и в этой башне.

– За-зачем я? Почему?

От неожиданности она даже стала заикаться. Однако, она тут же взяла себя в руки и твердо спросила, как положено, только по делу:

– Простите, шеф. Какова цель назначения? Какую мне взять одежду?

– Любую, – прохрипел старик. – Я не думаю, что на Цессии ты часто будешь выходить из дворца Императора. Работы там у нас будет еще больше.

Глена не поняла, о чем речь. Разве они будут жить во дворце Императора? Кто их туда пустит? Но спрашивать больше она не решилась. Лимит на вопросы она использовала полностью. К тому же, у нее не было из чего выбирать, вся ее одежда вошла бы в небольшой чемодан. Глена лишь склонила голову в знак того, что она услышала приказ и готова его выполнить. Затем она попросила разрешения и ушла собираться.

Оставшись один, Драйзер снова прохрипел, но уже прямо в воздух, словно ни к кому не обращаясь:

– Ты готов? Корабль уже ждет.

Умная электроника сразу вычислила, кому адресован вопрос, и доставила его адресату. Гигрей Стванс лениво перевернулся в кровати и раздраженно пробурчал:

– Еще так рано. Я никуда не поеду.

Его голова болела так, словно в нее загоняли раскаленные железные прутья. Он вспомнил, что отец предупреждал его о сегодняшнем отлете, но он вчера все равно не удержался от дозы. Решил, что успеет пройти через медмашину. Но, как всегда, в угаре он забыл об этом.

– Тогда я прикажу скрутить тебя и закинуть на корабль силой. Время праздников вышло. Пора становиться Императором.

Похоже, отец знал, что сейчас происходит с сыном, потому что добавил:

– Иди прямо так. В корабле отличная медмашина. Там подлечишься. Твое барахло потом доставят прямо на Цессию.

Гигрей понял, что отвертеться не удастся. Отец вполне мог прислать охрану. К тому же он был прав. Надо лететь. Пора становиться Императором. Вот тогда уже никто не посмеет его беспокоить. Даже папаша.

Он закряхтел. Попытался подняться, но лишь скатился на пол. В это время Гигрей почувствовал, что его зовут. «Нет! Только не это! Только не сейчас!» Здоровый мускулистый мужчина скрутился на полу как ребенок, застонал и попытался спрятать голову под мышку. Но через секунду он распрямился, закусил губу и, помогая себе руками, поднялся. Потом, не одеваясь, голышом поплелся в тайную комнату. Он знал, что от тех, кто зовет его сейчас, не спрятаться. И они даже страшнее отца.

Зеленокожее аморфное существо шагнуло из арки и сразу заговорило. Нифлянец не обратил внимания на то, в каком виде человек предстал перед ним. Его не интересовало его состояние.

– Принцесса у нас, – без всяких предисловий сообщил гость.

За утро это оказалось первым хорошим сообщением. Гигрей даже почувствовал, что ему становится легче.

– Где она?! Отдайте её мне!

Нифлянец словно не услышал. Он продолжил:

– Отправляйся на Цессию. Принцесса будет ждать тебя там.

– Что?! Зачем? Мы же решили, что обойдемся без нее. У вас есть я.

– Это не твое дело. Нам просто нужен свой Император. С помощью принцессы добиться этого проще. Она из Семьи.

Из всей этой истории теперь положительным моментом оставалось только то, что желание отца и Нифлянцев совпали. У Гигрея хватило ума не сказать, что он именно сейчас отправляет на Цессию. Вместо этого он промямлил:

– Слушаюсь. Когда мне надо быть в столице? И как мы свяжемся там?

– Отправляйся как можно быстрее. Мы найдем способ связаться.

Зеленокожий гигант развернулся и вошел обратно в арку. В то же мгновение он исчез. Гигрей Стванс еще несколько секунд смотрел на пустые серебристые врата, потом не удержался и выблевал остатки вчерашней трапезы. Не обращая внимания на то, что его ноги в брызгах от рвотных масс, он побрел в свои покои. Надо срочно добираться к отцу на корабль. И надо придумывать, как признаться отцу, что его план не сработает – принцесса Гелия жива.

***

Сигар Сир включил свою голограмму в сегодняшнем реальном времени и заставил ее медленно вращаться. Иногда он увеличивал изображение отдельных частей тела и внимательно разглядывал их. Рядом синхронно вращалось еще одно изображение, на котором тоже был он, но до того как решил сменить образ. На голограмме из вчерашнего дня поблескивал белозубой улыбкой высокий коротко стриженый блондин с необычно красным «космическим» загаром, который походил на героев голофильмов о лихих поисковиках дикого космоса.

На другой голограмме, транслирующей его в реальном времени, он был совсем не похож на себя прошлого. Совпадали только рост и белозубая улыбка. Все остальное изменилось. Не было больше короткого ежика ослепительно белых волос, его сменила строгая стрижка умеренной длины, вполне подходящая молодящемуся преуспевающему бизнесмену. Исчез пиратский загар. Теперь загар лишь чуть затемнял кожу, показывая, что бизнесмен все-таки бывает на солнце, но в меру, ровно столько, сколько нужно для здоровья. Костюм и обувь выглядели точно так же, как у множества менеджеров высшего звена где-нибудь на Цессии.

Именно этого и хотел добиться бывший фактический глава Дома Кристалла. Ведь следующим местом его постоянного проживания должна была стать столичная планета Великой Звездной Империи. Только там, в месте, где крутятся все деньги цивилизованных миров, можно было пристроить его капиталы, которые чуть раньше были оборотными средствами и «общаком» Дома Кристалла. Поэтому Сигар и поменял облик. Самое страшное, что могло случиться, – это если вдруг его узнает какой-нибудь бывший подельник. Вопросов от властей Империи он не боялся. С его капиталом он теперь мог выиграть любой суд. А вот с бывшими коллегами вопрос деньгами не закроешь. За кражу «общака» нет другого наказания, кроме смерти, и в этом все Дома будут на одной стороне. Если только узнают, что он выжил, его начнут искать так тщательно, как не ищут своих пропавших детей.

Конечно, сейчас, после взрыва Торговой Станции Эскито, шанс, что о нём думают, как о живом, почти нулевой. Девяносто девять процентов за то, что его считают мёртвым. На Базе не выжил никто. Но всё-таки оставался этот пресловутый один процент. А жизнь – штука непредсказуемая. Так что лучше переиграть, чем не доиграть. Но сейчас, глядя на голограмму, он даже сам себя не узнавал. И это радовало. Значит, Сигар Сир, бандит и убийца, исчез. Теперь есть законопослушный бизнесмен Сиг Сар. И значит, мальчишка из города под куполом всё-таки поймал свою мечту. От избытка чувств Сигар Сир довольно захохотал. И тут же остановился.

– Демон! Любой узнает мой смех. Надо изменить это, – пробормотал он. Потом направился к сейфу каюты. Сегодня опять можно себя побаловать. Он достал из сейфа золотую плоскую шкатулку, открыл её и подцепил ногтем маленький блестящий кристалл. Потом быстро слизнул его. Через секунду жизнь расцвела.

***

– Что происходит? – Снежа недоумевающе смотрела на Вовку. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Пока нет, – ответил тот. Он действительно не понимал, почему все так изменилось. Ведь сначала их просто на руках носили. Встреча на орбите, на станции прыжковых кораблей, была организована так, словно они главы какого-нибудь мира. Встречали какие-то чины из правительства Новой Империи, высокопоставленные представители армии и МРОБ. Торжественная речь, правда, была очень короткой, так как основную встречу им пообещали на планете. Роскошный правительственный шаттл ничем не уступал тому кораблю, на котором они прибыли с армейской планеты. С лица Снежи не сходила радостная улыбка. Она очень давно не видела брата, и сейчас была вся в предвкушении встречи. Шакран, который тоже должен был увидеть сестру, держался спокойнее. Ровно и немногословно. Как и Кенич. Но они оба были потомками Шорцев, а те с детства воспитаны не показывать свои чувства на публике.

Вовка тоже старался не проявлять эмоции. Хотя в душе он волновался. Что ни говори, не каждый день парень из сибирского села встречается с настоящей принцессой, родственницей Императора. При этом о том, что он совсем недавно воевал, спал и ел рядом с точно такой же принцессой, он не вспоминал. Почему-то Гелия в его мыслях совсем не ассоциировалась с Семьей. Он никак не мог представить её во дворце, в окружении свиты.

Алгалу Вовка уже видел. В самый первый раз, когда он появился в Империи, Сергей познакомил их. И уже в тот раз Вовка почувствовал в ней породу. Хоть она и старалась казаться обычной девушкой, но сразу чувствовалась незримая граница, отделявшая её от всех остальных. Вовка, конечно, не сильно переживал, что может показаться деревенским увальнем среди дворцовых обитателей. Поскольку оставаться при дворце он намеревался только на время встречи. Потом его ждали дела. Найти Гелию – это теперь не только его долг. Об этом его просил брат. Серега редко о чем просил. Поэтому Вовка расшибется, но найдет принцессу. Он не сомневался, что местные власти ему в этом помогут. Ведь Алгала – сестра Гелии, хоть и не родная. Да и Снежа пообещала, что скоро вся сила МРОБ будет направлена на это.

Но за то время, что они спускались на шаттле, что-то произошло. Это стало заметно по поведению сопровождавших. Незадолго до приземления представители Империи неожиданно изменили свое отношение к ним. Они перестали разговаривать, старались уйти от любых вопросов, а потом и вовсе оставили Вовку и его спутников одних. И вот теперь, уже на планете, их вместо пышной встречи быстро засунули в закрытый транспортер и повезли куда-то.

Высадка из катера-атмосферника производилась на техническом поле под наблюдением двух десятков спецназовцев в броне с закрытыми боевыми шлемами и игольниками в руках. Ни один из сопровождавших не сел с ними в транспортер, все они остались на шаттле.

Сам транспортер оказался обычным армейским и после роскошной техники предыдущих дней казался тесной железной коробкой, какой он и являлся на самом деле. Просто, пока ты катаешься в нем каждый день, ты привыкаешь и не замечаешь этого.

В десантном отделении вместе с их компанией сидели четверо спецназовцев. Они не поставили игольники в транспортные зажимы, а держали их в руках. Щитки на шлемах тоже остались опущенными. Охрана явно опасалась.

«Вот хрень! – подумал Вовка. – Только решишь, что все кончилось и можно расслабиться, как тебе подбрасывают новый сюрприз». Он оглядел спутников и внутренне порадовался: никто не запсиховал и не растерялся. В первые секунды после перемены отношения растерянность, может, и появилась, но теперь все собрались. Вовка видел, что лица у всех стали отрешенными и на вид даже более расслабленными, чем когда их встречала радостная толпа. Это говорило только об одном: они подготовились к неожиданностям и готовы взорваться в любой момент.

Шакран правой рукой поглаживал левое предплечье. Кротов сразу понял, что это значит: парень готов был использовать свое секретное оружие – отравленную иглу. Вовка коснулся его предплечья и едва заметно покачал головой – не надо, все в порядке. Он и вправду считал, что пока все нормально. Может быть, здесь на Цессии-2 такие меры безопасности. Наивно, но пока это единственное объяснение.

После первой фразы Снежи больше они не разговаривали. Все понимали, что любая информация сейчас может сыграть против них, ведь неизвестно, почему все так изменилось. В любом случае надо ждать продолжения. Должно быть логическое объяснение происходящему.

Вовка откинулся на жесткую спинку сиденья и скрестил руки на груди. Под пальцами он почувствовал что-то твердое. «Что это там?» – удивился он и тут же вспомнил, что это. Контейнер – память о Сапаренд. Машинально он достал его и начал рассматривать. Он поднял голову и увидел глаза Шакрана, сидевшего напротив. Они у него раскрылись так широко, что казалось, сейчас выскочат из орбит. Словно он увидел какую-то невероятную штуку. Вовка заметил, что тот дернулся, чтобы заговорить, но прикусил себе губу. Он увидел, что Вовка смотрит на него, и сразу опустил глаза.

***

Надежды, что это просто меры безопасности, оказались напрасны. Место, куда их привезли, явно не было дворцом. Мрачная темная коробка многоэтажного здания даже близко не походила на то, что представлялось Вовке при мысли о дворце. Ни вывески, ни эмблемы. Похоже, это задний двор какого-то ведомства. И, скорей всего, того, в котором служит Снежа. В армии порядки другие. Вряд ли обычные армейские спецназовцы вели себя так, как эти. За все время они не сказали ни слова. Словно роботы. Вовка понимал, что команды им идут по внутренней связи через броню, но чтобы солдаты не общались между собой, он не встречал ни разу. Неужели они и разговаривают по своей служебной связи? Да ну, ерунда. Там всегда столько матов и подколок. Любой оператор, прослушивающий связь, сразу прервет такой разговор.

Их построили. Из второго транспортера сопровождения тоже высыпали солдаты. Один из спецназовцев отошел в сторону, остальные построились в две шеренги и организовали коридор. «Неужели они нас так боятся?» – Вовка уже окончательно запутался. Но это же смешно. Снежа опять не выдержала. Она шагнула к тому спецназовцу, что стоял в одиночестве. Наверное, посчитала его старшим. Она громко спросила:

– Я инспектор МРОБ! Вы можете объяснить, что происходит?

Но вместо ответа тот приказал:

– Не разговаривать! Проходите в здание.

В стене возник широкий, словно для машины, проход, и их повели туда. Они шли парами: первыми Кротов и Снежа, сзади Кенич и Шакран. Вовка почувствовал, что Шакран напирает ему в спину. Его дыхание слышалось прямо за спиной.

– Это контейнер Сапаренд?

Шепот был едва слышным. Похоже, Шакран говорил это вполголоса, чтобы не заметили. Вока тоже склонил голову и тихо ответил:

– Да.

– Вы знаете, что там?

– Нет.

– Это та штука. Кристалл. От сумасшедшего профессора, который из человека зверя сделал. Берегите его. Это миллионы кредов. Может, миллиарды.

В этот момент на Шакрана прикрикнул солдат, и он отстал.

Так вот, что это за порошок! Вовка ничуть не удивился, что Сапаренд успела приватизировать драгоценность. В таких случаях у нее голова работала четко. Но сейчас Кристалл для них не имел никакой ценности. Разве предложить его для выкупа, если дело пойдет совсем плохо? Через несколько секунд Вовка опять забыл про контейнер. Сейчас нужно было думать о другом.

## Глава 6

В СОЗе – Ситуационном Оперативном Зале Управления сегодня находились только двое: Глава Министерства Разведки и Общественной Безопасности Новой Империи Глемас Гронберг и принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе Шестнадцатая, временная Глава Новой Империи. Обычно здесь было более людно. Но зато контингент был не столь высокого уровня. Тут собирались главы Департаментов Министерства, Главные Аналитики и прочие «верхние» сотрудники МРОБ. Сам Глемас бывал здесь каждый день, но редко задерживался надолго. Получить оперативные доклады он мог и в своем кабинете. Принцесса же здесь была всего несколько раз. Раньше, при Императоре Сергее Кротове, хотя она не числилась ни на какой должности, у нее был свой рабочий кабинет во дворце. Неофициально она курировала общие вопросы и имела даже небольшой штат помощников. Сейчас она работала там же, во дворце, но уже в кабинете Сергея Кротова.

Но сегодня принцесса и Гронберг пришли сюда, потому что им нужно было место, где можно оперативно просмотреть большой объем информации. А СОЗ как раз и является тем центром, куда стекается вся официальная и неофициальная информация со всей Империи. Поэтому они отправили операторов на дублирующие оперативные места и остались одни. Через некоторое время должны были появиться еще люди, вызванные ими. Но сейчас им нужно было обсудить один вопрос, для которого не требовались лишние уши, даже те, которые привыкли слышать государственные секреты. Потому что в этот раз вопрос касался не только государства, но и личной жизни. Личной жизни самого Глемаса Гронберга и его жены Чекры Горрах. Ведь в силу занимаемой Гронбергом должности, это автоматически становилось государственной проблемой.

Сегодняшний день не обещал особых волнений. Если они и ожидались, то только радостные. Сегодня прибывал крейсер с Тарантоса-2, на борту которого находилась необычная четверка людей. И там среди них – родная сестра главы МРОБ Гронберга и родной брат его жены Чекры Горрах. То, что они вдруг нашлись на армейской учебной планете Новой Империи, само по себе было удивительно. Ведь уже больше двух лет прошло с тех пор, как космос преподнес сюрприз: червоточина – проход между мирами обеих Империй вдруг оказалась заблокирована. На этом удивительные вещи, связанные с появлением неожиданных гостей, не заканчивались. В этой компании оказался Владимир Кротов! Брат Сергея Кротова! Все это хоть и удивляло, но тревоги не вызвало.

Однако за несколько часов до появления крейсера с путешественниками произошло событие, которое затмило даже появление таких гостей. Зонды, постоянно висевшие у входа в "кротовую нору" и мониторившие ее состояние, вдруг передали информацию, потрясшую сначала оперативных дежурных всех служб, потом руководителей этих служб, а затем и всех обитателей Новой Империи. Потому что через червоточину пошла информация. Информационные пакеты, накопившиеся на станциях с обеих сторон прохода, вдруг прорвались в сообщающиеся вселенные и пошли к адресатам. А еще через час первый пробный исследовательский зонд нырнул в космический тоннель. И эксперимент удался: тело, имеющее массу, прошло через тоннель.

Информация, накопившаяся за годы, заполнила все каналы, и ИскИны служб сейчас работали на пределе, фильтруя и распределяя информацию. Про прибытие "гостей" хоть и не забыли, но это событие отошло на второй план. Но случилось нечто, поставившее встречу гостей опять в разряд самых важных, но теперь уже с отрицательным знаком.

– Что будем делать, Глемас?

Принцесса и Гронберг так давно и хорошо знали друг друга, что в отсутствие других людей разговаривали, не соблюдая этикет. Хотя в Новой Империи он и не соблюдался так жестко, как в Великой Звездной, но все же говорить с принцессой на "ты" никто себе не позволял. Они оба смотрели на голограмму, висевшую над огромным тактическим столом Оперативного Зала. На ней по длинному, ярко освещенному коридору под конвоем шли четверо. Это были как раз те, о ком они сейчас беседовали.

Глемас знал этот коридор. Это был девятый подземный этаж здания, в котором они находились. Штаб-квартира МРОБ-2. На том этаже находились бронированные камеры-бункеры, предназначенные специально для таких случаев. Сейчас все камеры были пусты, но в годы прошедшей войны здесь было немало узников. Сюда привозили захваченных «мертвецов» – тех людей, которых полностью контролировали Нифлянцы. Два раза здесь даже «гостили» настоящие Нифлянцы, правда, раненые и почти умиравшие. К сожалению, больших успехов в изучении их природы добиться не удалось. После смерти тело зеленокожих очень быстро разлагалось, как и тела умиравших «мертвецов».

– Пока не знаю, – ответил глава МРОБ, не отрывая глаз от единственной девушки среди четверых. Все пленники, в отличие от охраны, были без брони. В спецназовской форме, но без знаков различия. И только у девушки на груди светилась нашивка офицера-инспектора. Она единственная считала себя до сих пор на службе, но это было известно только с её слов. На самом деле, именно сегодня, после прорыва информации из Звездной Империи, появились неопровержимые доказательства того, что его сестра уже выведена из штатного состава Министерства Безопасности Великой Звездной Империи. И даже больше: её уже давно нет в живых. Как и всех остальных из этой четвёрки. Трое из них погибли на планете Камгур, а четвёртый – на планете Эскито. Так ничего и не придумав, они разошлись. Решили оставить старый план: пусть «гостей» проверят специалисты-биологи, а потом уже с их данными, думать дальше.

***

Дома, уже с Чекрой, продолжился тот же разговор. Та, вообще, ни о чем другом не могла думать.

– А не может это быть дезинформацией? Кто-то очень хочет, чтобы мы не поверили им? И запустили "дезу"?

– Чекра, ну неужели ты думаешь, что я не отработал эту версию? Ведь там моя сестра.

Голос Глемаса звучал устало и грустно.

– Но такое не сфабрикуешь. Там взорвалась целая звездная система.

Женщина подошла к креслу, наклонилась и обняла мужа.

– Глемас, не забывай, там и мой брат. Поэтому я хочу увидеть их.

Сначала она шептала, но последнюю фразу сказала уже четко и громко. Гронберг знал, что когда она так говорит, переубедить ее почти невозможно. Но он все-таки попытался. Он включил голограмму с картиной катастрофы планеты Камгур, чтобы его слова звучали более убедительно:

– Милая, ты же все понимаешь. Смотри сама, тут выжить невозможно.

Чекра убрала руки, отошла к другому креслу и опустилась в него.

– Я все отлично понимаю. Не сомневайся. Но я все равно хочу увидеть Шакрана.

Она чуть шевельнула пальцем, меняя картинку голограммы, и продолжила:

– Ты же знаешь, что твоя жена не дурочка. Которая уперлась только потому, что ей так хочется.

Глемас кивнул:

– Я и не думал, я тебя знаю.

Но на самом деле, такая мысль у него мелькала. Ведь он хорошо помнил, насколько сильны на Баррахе родственные связи. Семья и родные – это все. Там говорят: лучше родиться без рук и ног, чем без родственников. Но он знал и другое, его жена – девушка хоть и взрывная, но очень умная и трезвомыслящая. Как это в ней сочетается, известно только богам. Поэтому он сразу отбросил подобные соображения.

– Тогда объясни. Зачем ты хочешь увидеть их в реале?

Чекра на несколько секунд задумалась, потом, похоже, решилась. Она встряхнула своими пышными черными волосами и заговорила:

– У нас троих – отца, Шакрана и меня – есть небольшой секрет. Его знала еще мама, но она давно умерла. Мы можем общаться на специальном языке. Никто кроме нас его не поймет.

Глемас усмехнулся:

– Милая, ты прекрасно знаешь, что Информаторий расшифровывает любой язык, любой шифр. Дело только во времени.

– Да, конечно, я знаю. Дело не в этом. Конечно, если на нем общаться и машина получит запись, то она всё равно переведет. Я не об этом. Мы общаемся не только словами. Это разные жесты: пальцами, бровями, глазами. Они имеют свой смысл, понятный только нам, потому что они привязаны к случаям из нашей жизни. Например: я смотрю вот так и потом поочередно подмигиваю. Это означает: вспомни тот случай с отцом и его дядей на охоте. А он понимает, что за нами следят, потому что в тот раз дядя и отец попали в засаду. Это, конечно, приблизительно. Главное здесь зависит ещё от тысячи деталей: как стоишь, как смотришь, где рука и прочее. Мы с самого детства пользовались этим. Поэтому во многом понимаем друг друга просто с одного взгляда. Мы просто чувствуем друг друга.

– Хорошо, я понял. Но чем это может помочь? Ведь ты догадываешься, кто это. Кто на самом деле эти люди. И они знают всё то, что знали оригиналы.

– Я догадываюсь. И даже не догадываюсь, а знаю, кем вы уже начали их считать. Но пока не доказано, что они метаморфы, я буду считать их людьми. Там Шакран – мой брат! И твоя сестра! И не вздумай мне ещё раз сказать, что это Нифлянцы. Пока не будет доказательств, не смей верить, что твоя сестра умерла. Ты же не веришь, что умер твой друг Кротов?

– Нет, конечно.

Конечно он не верит, что Сергей Кротов, Император Новой Империи, погиб. Но то Кротов… Он уже почти не человек.

– Чекра, милая, не сравнивай Кротова с остальными людьми. Ты прекрасно знаешь, что он попал под воздействие Предтеч. Он единственный такой в мире. А моя сестра и твой брат, они были просто людьми.

– В том-то и дело! Они просто люди. Если уж Нифлянцы смогли провернуть такое с ними, они бы могли устроить подобное с действительно важными людьми. Например, с тобой или Алгалой. Зачем им устраивать цирк именно с этими?

– Хорошо. Теперь послушай ты. Я объясню, как это понимаю я. Я думаю, это целенаправленная атака именно на нас, на нашу Империю. Это совсем не случайные люди. Заметь – все они очень близки к нам, к руководству Империи. Главное – Кротов. Он родной брат Императора. Вполне возможно, что Нифлянцы еще не знают, что Сергей Кротов исчез. Потом – твой брат и моя сестра. Понимаешь, к чему я? Если бы не сегодняшний прорыв информации, мы бы встретились с ними без всяких сомнений и начали бы общаться очень близко, без всякой охраны. Мы же доверяли своим родным.

– Я и сейчас доверяю, – упрямо буркнула Чекра. – Четвертый человек – Шнорг Кенич. Он не родственник. Зачем тогда он?

– Вот это я тоже не понимаю, – развел руками Глемас. – Может, он попал случайно? Но вряд ли. Ты же помнишь, зеленокожие просчитывают все. Наверняка он важная фигура, просто мы пока не понимаем. Может, остальные только для отвлечения нашего внимания.

– Хорошо. Это правдоподобно. Я тоже про такое думала. Тогда об их смерти. Не слишком ли масштабно? Чтобы убить трех человек, уничтожить звездную систему? А потом опять, чтобы убить одного, взорвать спутник?

– Милая, я же не говорю, что я все понимаю. Я тоже считаю, что это перебор даже для Нифлянцев. Поэтому мы и ведем расследование.

– Ладно, прости. Я тебя перебила. Продолжай.

– Пока всё. Основное я тебе рассказал. Остальное – детали. И я всё-таки считаю, что нам помог только случай. Если бы именно сегодня не заработал портал с первой Империей, мы бы ничего этого не знали. Сейчас бы обнимались с ними. И вполне возможно, мы с тобой уже были бы «мертвецами». А теперь напрямую они к нам подобраться не могут.

– Ладно, Глемас. Ты меня убедил. Что ты хочешь с ними делать дальше?

– Как обычно. Сначала введём в медицинский сон, изучим состояние организмов, потом будем поочередно выводить и работать с ними.

– Хорошо. Понятно. Тогда запланируй в ближайшее время мою встречу с Шакраном. Я не хочу встретиться с братом-овощем после того, как твои мозгоправы полазят у него в голове. Вдруг я права. Если такое произойдёт, я никогда не прощу себя. И тебя тоже. Поэтому до нашей встречи пусть никого из них не трогают. Не залезайте к ним в мозг. Успеете ещё.

Глемас удивлённо застыл: «Вот так всегда. Если решила, то сделает всё равно. И для чего я тогда всё это говорил?» Однако в глубине души он понимал, что в чём-то Чекра права. Уж слишком много загадок и допущений в его теории. И проверить её способ не помешает. Просто как вариант. Конечно, при соблюдении соответствующих мер безопасности. И конечно, если он ошибся, то он и сам себя никогда не простит.

Он вздохнул. Ничего не поделаешь, на кону жизни всех жителей Новой Империи. Приходится выбирать. Проклятая ответственность! Насколько проще было, когда здесь был Сергей Кротов. Тот и сейчас разобрался бы без проблем. Когда же он наконец вернётся?

***

О том, что Чекра Горрах полностью в курсе всех дел её мужа, в Империи знали всего двое. Даже заместители главы МРОБ не догадывались, что все важные дела их шеф обязательно обговаривает со своей женой. Конечно, это было нарушением всех правил и регламентов не только службы безопасности, но вообще всех государственных служб. Люди, не состоящие в штате и не имеющие соответствующего допуска, не должны знать государственные тайны.

Но ни Император, ни принцесса ни разу не высказались против участия Чекры Горрах в делах государства. Потому что они, единственные, кроме, конечно, самого Глемаса Гронберга, знали настоящую Чекру. Для всех остальных, особенно для общества жён первых лиц Империи, она была одной из них. Правда, со странностями – она очень часто болела и потому пропускала большинство приёмов и светских раутов. Во время войны эти вечера случались редко, и потому никто не замечал. Но в мирное время Новая Империя перестала отличаться от Великой Звёздной. Местная аристократия бросилась наверстывать упущенное.

Лишь Глемас знал, что у его жены железное здоровье, которое она поддерживает постоянными тренировками. И она просто терпеть не может тусоваться в светском обществе. И, конечно, никто из них не знал, что жена главы МРОБ – ведомства, борющегося со всякой преступностью, является дочерью главы Дома Камня, и когда-то была по самую макушку вовлечена в преступную деятельность своей семьи.

Если бы не моральный аспект, Гронберг давно бы включил жену в штат Министерства, потому что она была прирожденным аналитиком. И не только. В подготовке силовых операций она разбиралась не хуже. О чем говорить, если еще девчонкой, когда они только познакомились, Чекра лично разработала план, а потом с саблей в руках участвовала в его осуществлении – нападении на конвой, перевозивший арестованного Глемаса.

Её деятельная натура не давала ей стать просто милой женушкой, до такой степени, что иногда Гронберг жалел, что она не такая. Но это были секундные сожаления. Вот и сейчас, после разговора, он понял, что жена права: надо проверить её возможности. Ведь не раз её острый ум и отсутствие шор кадрового контрразведчика, её нетрадиционный подход к решению задач позволяли найти новое решение.

Поэтому уже на следующий день, к вечеру, после рабочего дня, Чекра появилась в Министерстве. Они всё обговорили заранее, и Глемас подготовил почву. Поэтому, когда глава МРОБ—2 приказал разбудить и доставить задержанного Шакрана в бункер, специально оборудованный для работы с "мертвецами", это ни у кого подозрений не вызвало. Глемас предупреждал об этом заранее. Сегодня он хотел поработать допоздна.

Они уже почти вошли в лифт, чтобы спуститься на подземный этаж, когда в кабинете противно завыл сигнал экстренного вызова самого высокого уровня приоритета. Им пришлось вернуться. На ходу Гронберг крикнул:

– Докладывайте! Я слушаю!

– У нас побег! Все новые задержанные исчезли!

## Глава 7

Сначала они немного прошли по широкому коридору, приспособленному для въезда техники. Потом на вместительном лифте, больше похожем на грузовой, они спустились вниз. Никаких табло с отсчетом этажей не было, но по скорости и времени Вовка определил, что этажей десять они проскочили. «Ничего себе, чуть не в ад», – невесело пошутил он про себя. Здесь кориидор оказался уже обычным. Их провели в самый конец. Там разделили и рассадили по камерам, больше похожим на бункеры для защиты от ядерного взрыва. Когда двери разошлись, Вовка поразился их толщине. Полметра металла. Неужели они их так боятся, или просто тут все камеры такие? Сбежать отсюда точно не удастся. Надо было делать это раньше. Но Вовка пока все-таки надеялся, что все разрешится. Причин, за что садить их в такую супер-тюрьму, он не находил. За то, что они появились в запретной зоне на месте учений? Так это они не по своей воле, и давно все объяснили. Да и на самом Тарантосе никаких претензий им не предъявляли.

Но никто ничего им объяснять не собирался. С ними, вообще, не разговаривали. Вовка заметил одну странность: солдаты ни разу не прикоснулись к ним. Когда он сам случайно коснулся спецназовца, тот отскочил, словно обжегся. Может, их считают зараженными какой-нибудь опасной болезнью? И это карантин? Если это так, то тогда все объяснимо. Но тогда непонятно поведение предыдущих встречающих. Когда они все чуть не целовались. Никто и не думал отказаться от рукопожатия. А с Ранзой он даже переспал. Хотя Ранза, конечно, не показатель. Она явно немного съехавшая.

Может, им объяснят все после того, как они окажутся в камере? Когда посреди помещения появилась голограмма, изображавшая условного человека без лица и половых признаков, он решил, что вот наконец-то время пришло, и сейчас его просветят. Голограмма действительно объяснила кое-что, но совсем не то, чего он хотел. Безликий человек рассказал и показал, как пользоваться камерой. Показал сенсор, выдвигавший литой пластиковый топчан умеренной жесткости. Потом показал, как получить еду: после срабатывания сигнала над вделанным в пол столом в стене открывался люк, и оттуда выезжал поднос, разделенный на отсеки, где находилась пища. Следом появлялась бутылочка с жидкостью. Напоследок голограмма показала, как пользоваться отхожим местом. Еще один сенсор в углу управлял импровизированным туалетом. При касании открывалась дыра в полу сантиметров пятнадцать в диаметре. Вовка, увидев такое, присвистнул и выругался:

– Ну, блин! Вы вообще! Я вам что – снайпер?

Безликая фигура вместо ответа растворилась в воздухе. Инструктаж окончен. Вовка походил по камере, посидел на жестком стуле у стола. Подергал мебель. Бесполезно. Стул и стол закреплены намертво. Потом выдвинул топчан и завалился прямо в одежде. Он не сомневался, что за ним сейчас внимательно наблюдают, но на то, что он лег, никто не среагировал. «Ну, хорошо, – подумал он. – Раз валяться не запрещают, так хоть отосплюсь». Он полежал и действительно задремал. Разбудил его сигнал над столом. Обед. Вовка усмехнулся и пробормотал:

– Если уж такой сервис, могли бы и в постель подавать.

Пища оказалась безвкусной, как он и ожидал. В бутылке обычная вода. Когда Вовка попил, ему показалось, что в воде имеются примеси, какое-то лекарство. Он опять отхлебнул прямо из бутылки и подержал воду во рту, пытаясь почувствовать вкус. Но ничего особенного не уловил. Однако твердое ощущение, что в воде лекарство, у него только усилилось. Может глюки? «Как-то рано. Только несколько часов взаперти». Он постарался успокоить себя: – «Зачем им что-то подсовывать в еде? Могли и так дать лекарства и объяснить». Он бы принял. Все-таки, похоже, нас принимают за каких-то прокаженных. Может, действительно лекарство добавили.

Через несколько минут он понял, что не ошибся. Добавка в воде все-таки была. Его неудержимо клонило в сон. Он чувствовал, что сейчас заснет прямо стоя, и направился к топчану. «Хорошо, что не убрал кровать», – подумал он и завалился на жесткое ложе. Он попробовал, сможет ли бороться с этим медицинским сном, и неожиданно понял, что сможет. Если напрячься, он не уснет. Но смысла сопротивляться сеяас он не видел. Похоже, не такое и сильное снотворное, раз он может не поддаваться ему. Проснусь если понадобиться. Через секунду он заснул.

Разбудил его звук: в камере разговаривали. Вовка не открыл глаза. Он даже не пошевелился, продолжая дышать все так же ровно.

– Раздевать будем?

– Нет. Высоколобые сами снимут, что им мешает. Наше дело обыскать. Чтобы если очнется, этих сраных ученых не ткнул каким-нибудь спрятанным ножом.

– Понятно. Тогда ты его переворачивай, а я буду проверять.

Кротов, наверное, не стал бы ничего предпринимать и продолжал бы изобрать сон, если бы не контейнер с порошком и коммуникатор. Обе эти вещи слишком дороги ему, чтобы расстаться с ними просто так. Туба с порошком сама по себе стоила огромные деньги, но главное – это единственная память о Сапаренд. А коммуникатор хранит информацию от Сергея, и его отдавать точно нельзя.

Поэтому, когда он почувствовал, как пальцы обхватили предплечье с коммуникатором, он резко перехватил руку и открыл глаза. То, что он увидел, могло бы даже показаться смешным: два мощных спецназовца застыли над ним восковыми фигурами; оба открыли рты и вытаращили глаза, словно увидели, как ожил мертвец. Похоже, они совсем не ожидали, что он может проснуться. Но Вовке сейчас не до смеха.

Кротов использовал эффект неожиданности в полную меру. Он дернул перехваченную руку на себя, а его свободный кулак впечатался в удивленное лицо солдата. Кротов услышал противный хруст ломающейся кости, но не остановился. Тело, наполненное неожиданной силой, требовало движения. Вовка отпустил отключившегося спецназовца, и прыгнул прямо из положения лежа, словно заправский акробат. Второй солдат только начал отклоняться назад, когда Кротов уже поймал его за уши, дернул голову вниз и крутанул. Он опять услышал хруст. На этот раз сломались свернутые шейные позвонки.

Вовка стоял посреди камеры и смотрел на то, что он натворил. Сейчас он выглядел точно так же, как спецназовцы, перед тем, как он начал их убивать. Он таращил глаза на мертвые тела, а нижняя челюсть никак не хотела вставать на место. «Что это?!» Вовка посмотрел на свои руки. Даже кожа не ободралась. Хотя он только что, голым кулаком сломал лицевую кость человека. «Какой дрян они меня напоили?» Никогда в жизни он не смог бы сотворить такое. Просто бы не хватило сил. Но сейчас у него даже дыхание не участилось. «Блин! А может это не их лекарство, а я действительно заразился какой-то хренью? И теперь у меня силищи немеряно?» Даже если это и так, то болезнь не очень его пугала. Чувствовал он себя отлично: сила так и кипела в нем, а голова работа ясно и четко.

В любом случае надо что-то предпринимать. Теперь, после случившегося, никто его жалеть не будет. Или убьют, или еще что-нибудь хуже: пустят на опыты. Он бы точно не пожалел, случись такое с его бойцами. «Да, ребят жалко», – подумал Вовка, глядя на мертвых. Знай он о силе, что появилась у него в руках, он бы конечно сдержал себя. Убивать этих солдат он точно не хотел. Но теперь назад не отмотаешь, надо выбираться из того, во что вступил. Все это он совершил за несколько секунд. Значит, появилась не только сила, но скорость реакции тоже выросла. Интересно, надолго ли эффект от этой дряни? Он взглянул на бутылку. Там еще оставалось больше половины. Брать, не брать? Да ну её на хрен! Там может еще какой-нибудь эффект будет, если больше выпью. К черту!

Надо срочно уходить отсюда. За камерой наверняка следят. Даже если сейчас дежурный не смотрит, то все равно голограмма пишется. Кротов наклонился и быстро собрал с трупов то, что посчитал нужным. Один боевой пояс он застегнул на себе. И сразу почувствовал себя увереннее. Набор оружия на поясе отличался от набора на обычном армейском бронекостюме. Лучевик, два баллона, с паутиной и разрушителем, шокер и простая выдвижная дубинка-хлыст. Ни гранат, ни игольника. Воевать они тут явно не думали. Если бы что-то ожидали, пришли бы в броне. Только сейчас до него дошло, что раз спецназовцы без бронекостюмов, значит, заразиться они не боятся. И рушится вся его теория о карантине и лечении. Ладно, разбираться придется потом. Сейчас надо еще выбраться отсюда. У обоих солдат на груди были закреплены контейнеры с виброножами. Вовка забрал их тоже. Пригодятся. Эти штуки могут резать даже металл. Потом снял с обоих коммуникаторы. Это уже с прицелом на будущее. Если их взломать, может тогда они смогут разобраться, что тут происходит.

Вовка закинул второй пояс с навесками на плечо и опять наклонился. Где главное? Ему нужны ключи. Он пошел по карманам и сразу нашел то, что надо. Плоскую пластину пульта управления. То, что это именно ключ, он не сомневался: в Академии на Тарантосе использовались такие же. Похоже, армейские стандарты Великой Звездной Империи прижились и здесь.

Вовка огляделся. Больше брать нечего, надо уходить. Все это время он подспудно ждал, что вот-вот завоет сирена, и по коридору застучат сапоги, но пока все было тихо. Кротов подошел к двери и чуть не вскрикнул от радости: при приближении бронеплита, достойная того, чтобы перекрывать боевые переборки в линейном корабле, сама бесшумно отошла в сторону. «Значит, они совсем не боялись меня. Думали, что я не смогу проснуться. Потому и не блокировали двери». Похоже, отрава должна была вырубить его надолго. Почему же он проснулся?

Кротов выскользнул за плиту. Коридор в обе стороны пуст. Освещение теперь оказалось совсем не такое, как тогда, когда их вели сюда. Если тогда световая полоса на потолке была яркой, почти белой, то сейчас она чуть светилась красноватым тревожным светом. Однако Вовка все равно видел все четко и ясно. «Блин! Эта отрава и на зрение влияет», – подумал он. Но сейчас это шло в плюс.

Он помнил, по каким камерам их развели. Все двери находились рядом: две с одной стороны и две с другой. «Надеюсь, раздеватели с обыском зашли ко мне первому». Вовка подошел к ближней, еще раз оглянулся, удивляясь странной безмятежности, и поднес пластину к двери. На ней зажглась надпись: «Блок Альфа – камера семь – объект Снежа Гронберг». Вовка усмехнулся – объект! Они их точно за людей не считают. Однако мысль тут же вылетела из его головы. Дверь поехала в сторону. Ключ сработал.

Он тряс девушку уже изо всех сил, так что голова у нее болталась во все стороны.

– Снежа! Снежа!

Вовка опять похлопал ее по щекам и остановился. Бесполезно – она не реагирует ни на что. К черту! надо смотреть остальных. Может, кто-то из них очнется. Тогда вдвоем они смогут тащить Снежу. Он понимал, насколько смехотворны в таком случае шансы на успех, но гнал эти мысли прочь. Оставить здесь он никого не мог. Или все уходим, или… О другом исходе лучше не думать. Ему после случившегося отсюда точно уже не выйти.

Все! Теперь ждать нечего. Он смотрел на Шакрана и понимал, что все его сегодняшние «подвиги» ни к чему. Ни один из его спутников так и не проснулся. Он уже тряс и орал во весь голос, не обращая внимания на безопасность. Но бесполезно, они спали словно под наркозом. Сонная отрава не подействовала только на него. Неизвестно почему, но теперь никакой разницы. Скоро его побег наверняка заметят, и тогда сюда примчится толпа бойцов уже в полной экипировке. А он даже повоевать напоследок нормально не сможет. Без бронекостюма и игольника его убьют очень быстро.

Вовка развернулся и пошел к выходу. Сейчас он заберет второй бластер, который бросил ещё в камере Снежи, и будет ждать появления спецназа. Надежды на спасение нет. Но где-то в глубине души все равно теплилась искорка надежды на переговоры. Зачем-то же они им нужны. Он уже шагнул в двери, как вдруг у него мелькнула новая мысль. Он остановился. Подумал. Опасно, но чего им терять? Вот на Шакране и попробуем. Это ведь по его наводке родилась эта идея.

Вовка на секунду остановился. Как отмерить порошок, чтобы не переборщить? Если то, что сказал Шакран, правда, то даже один кристалл убьет любого человека. Его взгляд упал на бутылку. Точно такая же пластиковая тара осталась у него. И у остальных они тоже были недопиты. Похоже, тоже не осилили. Уснули.

«Если кристалл такой сильный, то он перебьет сонную присадку, а если не сможет, то ничего страшного», – подумал Кротов, забрасывая черный кристаллик в бутылку. Тот мгновенно растворился, даже встряхивать не пришлось.

«Ну, уродися во всю ширь…», – он пробормотал по-русски какую-то нелепицу и раздвинул губы Шакрана. Потом капнул туда из бутылки и снова закрыл её, звонко щелкнув вакуумной крышечкой. Теперь оставалось только ждать.

– Ах ты, черт! – ахнул Вовка и отпрыгнул в сторону. Шакран уже стоял там, где он только что был. Получилось!

– Шакран! Это я, очнись!

Бешеные, горевшие безумством глаза парня понемногу стали терять блеск. Через пару секунд он очнулся. Однако все движения его оставались рваными и стремительными.

– Что со мной? – он выкрикнул это резко, быстро, почти слитно. Кротов едва уловил смысл. "Ни хрена он ускорился! А если бы я налил ему больше? Порвало бы сейчас, как того парня в лаборатории".

– Все нормально, – успокаивающе, медленно произнес Вовка. – Остановись. Постарайся замедлиться. Ты меня понимаешь?

Было видно, как Шакран пытается обуздать разбушевавшийся организм. Его подергивало, лицо вдруг перекашивало гримасой, хрипы рвались из груди. Но парень оказался крепким, через полминуты он почти пришел в себя. Вовка по-быстрому объяснил ему ситуацию. Тот кивнул и прохрипел:

– Правильно сделал. Лучше сдохнуть, чем здесь живым оставаться.

Было видно, что слова даются ему с трудом, но он держится. Когда они уже пошли, он опять прохрипел:

– Им будем давать дозу меньше. Трудно себя контролировать.

Вовка согласился:

– Да. Я уже об этом думал.

Этот странный горец-уголовник начал нравиться Кротову. Если сначала он относился к нему с подозрительностью и даже немного с антипатией, то сейчас, после стольких приключений вместе, мнение изменилось. Хоть он и был себе на уме, но положиться на него можно. Он это доказал.

Со Снежей и Кеничем все получилось уже легче. Вовка лишь смазал им язык, и они смогли взять себя в руки быстрее, чем Шакран. Снежу будили последней, и как только она ожила, Вовка вывел всех в коридор. Не хватало еще, чтобы напоследок их заблокировали в камере. Наверное, сделать это с центрального пульта труда не составит.

– Откуда у тебя это? – первым делом спросила Снежа, когда очнулась. Она показала на боевой пояс.

– Я тоже хотел спросить, – поддержал Кенич. Шакрану Вовка все сразу объяснил, а этим двоим еще не успел. Он в двух словах рассказал.

– Вовка, что ты натворил? – Снежа смотрела на него с ужасом. Если двое других спутников отнеслись к рассказу Кротова с пониманием, то Снежа отреагировала по-другому.

– Ведь это наши ребята. Что теперь делать? Теперь мы стали врагами.

Вовка развел руками, он и сам жалел об этом, но что делать? Пойти и сдаться?

– Снежа, я не хотел этого. Честно. Но теперь уже поздно жалеть. Хотя, если ты хочешь, ты можешь остаться. Там, в бутылке, у тебя еще осталась их отрава. Выпей, думаю, она в конце концов сработает. Ты заснешь. Тогда ты будешь ни при чем. Если нет, тогда хватит жалеть об этом.

Все выжидательно смотрели на нее. После секундной заминки она ответила:

– Я с вами.

– Хорошо. Давайте выбираться отсюда, пока охрана не спохватилась. Хотя они, похоже, спят беспробудным сном. Как будто тоже хлебали из наших бутылок.

## Глава 8

Кротов ошеломленно смотрел на то, что натворил Шакран. Это выглядело фантастически: люди не могут так двигаться. И у людей нет столько силы. Хорошо, что он успел остановить его, иначе трупов добавилось бы. Несколько секунд назад из двери лифта вышли эти двое, которые сейчас лежали почти мертвыми у его ног. Бойцы оказались тренированными: несмотря на неожиданность, оба успели выхватить бластеры. Но реакция Шакрана была просто нечеловеческой. Он успел вырвать из рук у обоих лучевики, а потом избить спецназовцев так, что они превратились в тряпки. Тела буквально летали по коридору от стены к стене. Все это произошло за несколько секунд. Вовке пришлось кричать во все горло, чтобы Шакран услышал его. Как только тот остановился, Кротов обхватил его со спины и не давал вырваться. Вовка сам не ожидал, что справится. Судя по тому, как Шакран легко, словно пластиковых кукол, бросал охранников по коридору, его сила увеличилась невероятно.

– Что за хрень! – выругался Вовка, глядя на два тела, лежавших у его ног. – Их же надо было просто скрутить.

Снежа и Кенич лишь изумленно смотрели на успокаивавшегося Шакрана. Тот, похоже, тоже не ожидал, что сделает такое, и виновато прохрипел:

– Кристалл…

Вовка и сам понимал, что это действует наркотик. Хорошо хоть остальным дал меньше. Он вгляделся в Снежу. «Блин, а ведь она тоже под кайфом!» Глаза девушки блестели, на щеках горел неестественно яркий румянец. Хоть она и держала себя в руках лучше Шакрана, но иногда её тоже подергивало. Движения были резкими и быстрыми. Вовка перевел взгляд на Кенича. Те же симптомы: блеск в глазах, красные пятна и дерганье. «Черт! Еще этого не хватало. Надо срочно искать медмашину». Он хотел выбраться из здания и уйти в город. Там спрятаться легче. Но теперь планы менялись. Если сейчас не выгнать дрянь из организмов спутников, может произойти все что угодно. Он вспомнил того парня в лаборатории на Эскито, который чуть не убил их. У него тогда тело просто порвалось от перегрузок. Теперь стало понятно, как Сапаренд смогла одолеть Нифлянца. Вовка тронул Снежу за плечо:

– Снежа, успокойся. Они просто без сознания. Их найдут и все сделают. Теперь вспоминай, где в вашем здании МРОБ находились медкомнаты.

– Зачем? – Снежа очнулась и с удивлением посмотрела на Вовку.

– План меняется. Мы не можем уйти. Посмотри на Шакрана. Ему срочно нужна медкапсула.

– Правильно, – подержал Кенич. – Меня тоже потряхивает.

– Хорошо. Сейчас прикинем. Но надо выбраться наверх, там смогу сориентироваться.

– Тогда все в лифт.

Вовка забрал лучевики бойцов. Теперь оружия у них хватало. Один он отдал Кеничу, второй оставил себе. Теперь у него было два бластера. Давать оружие Шакрану он не решился. Того дергало все чаще. Снежа в это время уже вошла в лифт. И сразу провела по сенсору до самого верха.

– Ты вспомнила?

– Я же сказала, как выйдем, разберусь.

– Зачем тогда на самый верх?

– Чтобы наверняка. Там кабинеты всех шишек. А у них точно есть свои индивидуальные медкапсулы. Во всяком случае, в том Министерстве было так.

– Хорошо, – согласился Вовка. Лучшего варианта все равно нет.

– Они что, совсем ничего не боятся? – высказал Кротов мучившую его мысль. – Где охрана? У вас там, на Цессии, тоже так было?

– Не знаю, – развела руками Снежа. – Охрана там отличная. Могли справиться с любым нападением. Почему здесь так, не пойму.

– Ну и ладно, – махнул рукой Вовка. – Нам от этого только лучше.

Получается, что про них никто до сих пор не знает. Потому что те двое, что вышли из лифта, явно направлялись не по их душу. Он уже почти свыкся с мыслью, что охрану они не встретят. Но везение вечным не бывает. Как только лифт замер, Вовка вскинул лучевик и встал у двери, но створки не открылись. На панели сенсора вдруг сама собой, без всякой команды, зажглась стрелка, показывающая, что лифт сейчас двинется вниз.

– Что это? Началось? Или так и должно быть?

– Нет, конечно! – закричала Снежа. – Нас отправляют обратно!

Не раздумывая, Кротов выстрелил в панель управления, надеясь, что команда заблокируется, потом сразу начал стрелять в дверь. Но лучевик прожигал лишь ровные круглые дыры. Это не плазменный резак. Но что-то он все-таки нарушил, кабина никуда не поехала. Однако створки двери так и не шелохнулись. В это время сработала система пожаротушения: из открывшейся сверху щели с шипением полилась пена, которая в секунды залила панель.

– Надо вырываться отсюда! – крикнул Вовка. – Обратно вниз нельзя!

Шакран вдруг словно пришел в себя. Он отодвинул Вовку, глянул на дверь и приказал:

– Прожги еще здесь и здесь.

Вовка без разговоров расширил дыру с помощью двух бластеров. Шакран сорвал с себя куртку, замотал руку и сунул ладонь в дыру. Вовка невольно сморщился, когда запахло паленым. Шакран же, не обращая внимания, напрягся и попытался сдвинуть дверь. Вовка понимал, что это бесполезно. Противостояние заведомо проигрышное: человеческая плоть против гидравлики бронированных дверей. Но, вопреки всему, двери вдруг сдвинулись и поползли. Как только появилась щель, Снежа и Кенич бросились помогать. Теперь, когда они стали давить втроем, створки пошли быстрее. Как только места стало достаточно, Шакран шагнул в дыру, уперся спиной в одну створку, а руками в другую и прохрипел:

– Выходите.

Вовка первым нырнул под его руки, выскочил в коридор и сразу выставил бластеры в разные стороны. Он ожидал, что здесь их точно будут ждать, но коридор снова оказался пустым. Вслед за ним выбрались Снежа и Кенич. Потом они придержали дверь и выдернули Шакрана.

Здесь коридор был совсем другим. Высоким и широким, не то что там, где они были до этого. Пол с мягким серым покрытием и коричневые матовые стены сразу создавали атмосферу богатого делового офиса. Окна во всю стену в концах коридора дополняли это. За окнами темнела ночь. "Может, охрана просто дрыхнет. Привыкли и расслабились", – подумал Кротов.

– Куда? – спросил он. Снежа показала рукой в длинную сторону.

– У нас там посредине, был кабинет главного, а рядом – заместителей по безопасности и разведке.

Её предположение подтвердилось. В центре коридор расширился в обе стороны и образовал просторный квадратный холл. Справа за пустующей сейчас стойкой со столом и тактической панелью находилась массивная черная дверь без всякого обозначения. Однако и без вывески, только по одному величественному виду, было понятно, что именно за этой дверью обитает высшее начальство. На противоположной стороне уже не было никакой стойки и темнели две двери. Вот на них какие-то табло имелись, но сейчас они не работали. Все просто дышало покоем. Кто же тогда заблокировал им двери? Или они что-то не так поняли и зря воевали с техникой? Они остановились, потом, не сговариваясь, шагнули к двери начальства.

Первый же шаг словно послужил сигналом. Потолок, до этого лишь немного подсвечивающий коридор, вспыхнул ярким белым светом так, что начало слепить глаза. Это был не обычный свет, а явный удар по глазам для шокового воздействия. Вовка на секунду зажмурился, но его зрение тут же адаптировалось, и он снова смог все видеть. Организм опять удивил. Удар по глазам не сработал и с остальными, похоже, наркотик перебивал все внешние раздражители. Вместе со световым взрывом завыла сирена, в обоих концах коридора раздались голоса, и по мягкому полу глухо застучали сапоги.

– Проснулись, суки! – выругался Вовка и, не глядя, несколько раз выстрелил в одну и другую сторону. – В кабинет! Быстро!

Но в этот раз его не послушались. Шакран, который брел до этого рывками, вдруг развернулся и сорвался с места. Словно им выстрелили. Кротов застыл. Это было невероятно. Даже не так, как с теми двумя. Эти тридцать метров Шакран проскочил за пару секунд. Перед самыми бойцами он вскочил на стену, пробежал несколько шагов и уже оттуда напал на спецназ. Все смешалось в сплошное месиво, из которого иногда вылетали фигуры людей и застывали на полу или отползали. Охрана не стреляла. Похоже, сначала они боялись попасть в своих, а потом стало поздно. Шакран был уже среди них.

Зато с другой стороны путь был свободен, и оттуда темной толпой бежали еще солдаты. Здесь их задержать некому. Второго Шакрана среди компании не было. У Вовки мелькнула мысль о том, что надо бы спрятаться в кабинете. Там можно держать дверь под огнем, но вместо этого в следующую секунду он уже бежал навстречу железной туче. Ведь ясно, что они не успеют. Кому-то надо задержать спецназ, так хоть двое спасутся.

Но Вовка не успел – две фигуры, одна за другой, обогнали его и с ходу врезались в толпу солдат. Теперь и здесь начался ад. Снежа и Кенич, может, и не были настолько быстрыми и сильными, как Шакран, но любого человека они превосходили вдвое. Из этой мясорубки тоже стали выпадать солдаты в смятой броне. Кротов остановился. Его помощь там не понадобится. Да и вряд ли он смог бы чем-то помочь. Поэтому он занялся тем, что должно спасти им жизнь после этой драки.

Вовка бросился к двери кабинета. Закрыта. Не раздумывая, он несколько раз выстрелил в область замка и выбил дверь ногой. Заскочил в проем и сразу прыгнул в сторону. Прижался к стене и обвел помещение взглядом. Лучевики в обеих руках держал наизготовку, не отпуская пальца с кнопки спуска. Пусто, никого. Как и ожидал. Глава МРОБ не будет торчать здесь среди ночи. Это явно приемная. У стен стояли несколько кресел и стол. Вовка быстро пробежал через комнату и открыл следующую дверь.

Кабинет министра. Под огромным во всю стену гербом Новой Империи находилась эмблема МРОБ-2. Под ней – стол с большой тактической панелью и кресло с высокой спинкой. Но Вовку интересовало не это, ему срочно нужно было другое. На дальней стене кабинета еще две двери.

«Блин! Целый дом!» – выругался Кротов и рванул к ближней. Наконец-то! Посреди комнаты стояла навороченная медицинская капсула. «Все, нашел!»

Он развернулся и побежал обратно в коридор. Там уже все завершилось.

Это было что-то невообразимое: трое бойцов в рукопашную уделали толпу спецназовцев МРОБ. Такое и во сне не привидится. Вовка понимал, что столкнулся с тем, что заинтересует все силовые ведомства. Кристалл превращает солдат в машины для убийства. Надо срочно решать, что с этим делать. Но не сейчас. Нужно спасать своих людей. Финал оказался совсем не победным.

Шакран сидел, прислонившись к стене и свесив голову на грудь. С другой стороны коридора брели Снежа и Кенич. Они шли на своих ногах, но явно из последних сил – держались друг за друга и опирались на стены. Снежа тащила трофейный игольник, но когда он выскользнул из руки, она не стала его подбирать.

Вовка хотел помочь ей, но Шакрану помощь нужнее. Тот умирал еще до боя. А эта парочка все-таки держалась. Вовка бросился к Шорцу, подхватил за плечи и потащил в кабинет. Нужно торопиться, ведь ясно, что этим боем все только началось. Надо ждать усиления. Однако Шакран вдруг схватил Кротова за ногу.

– Стой, – прохрипел он.

– Прекрати! – Вовка попытался убрать

руку. – Тебе срочно надо в медмашину!

– Я знаю, – выдавил тот. Потом собрался с силами и продолжил: – Ты собери всех. Много заложников, переговоры…

Этот монолог отнял у Шакрана последние силы. Голова упала на грудь, рука ослабла.

– Блин! А он прав, – пробормотал Вовка, затаскивая тело в медкомнату. – Деваться некуда, будем играть по бандитским правилам.

Как только на панели капсулы загорелся знак начала работы, Вовка побежал обратно. Он физически чувствовал, как улетают секунды, отделяющие их от нового штурма. А дел еще очень много. Кенич и Снежа уже добрались до кабинета. Они упали в кресла приемной и тяжело дышали. С лиц, покрытых красными пятнами, текли ручейки пота.

– Подождите! – крикнул он на ходу. – Скоро займусь вами!

Те не среагировали. Кротов выругался, но не остановился. Надо подготовиться к новой встрече.

«Хорошо, что у шишек большие кабинеты», – отстраненно подумал Кротов, оглядывая ряды солдат, разложенных под стенами по всему помещению. Восемнадцать человек. Из них живы семнадцать. Некоторые даже пришли в себя. Чтобы не рисковать, Вовка залил пеной наиболее активных. Мертвого – Шакран просто свернул ему голову – землянин уложил отдельно и по-земному сложил ему руки на груди. Видит бог, он не хотел этих жертв, но им не оставили выбора.

Он лишь глянул на творение своих рук и помчался дальше. Еще не все готово. Кротов торопился и делал все на бегу, но не давал себе права ошибиться. Любая ошибка в их положении означала возможную смерть, а он не затем прошел через Камгур и Эскито, чтобы сдохнуть здесь.

Вовка оглядел приемную – вроде все. На двери и вокруг нее на стене чернели квадратики гранат. Он выставил их на срабатывание от сигнала его коммуникатора и на сильный импульс перемещения массы. На толчок. Это на случай, если они не станут разговаривать, а сразу начнут штурмовать и выбьют дверь. Все-таки он надеялся, что атаки не будет, потому что в этом случае погибнут не только они, но и все пленные.

Вовка снял с троих спецназовцев бронекостюмы. Один натянул сам, а два отнес и положил возле Снежи и Кенича. Надо их одеть. Все-таки вдруг штурм. Но те только слабо стонали и на его слова не среагировали. Он выругался! Надо и этих в медмашину, но она у него только одна. Он начал одевать Снежу сам, но не успел. За его спиной загремел голос:

– Кротов, положите оружие на пол и ложитесь сами. Лицом вниз. Руки за голову. Все делайте медленно. Вы на прицеле.

– Стреляйте, – не оборачиваясь, спокойно ответил он. – В этом случае весь кабинет взорвется. Все ваши люди погибнут. Гранаты выставлены на мою смерть.

Он закрыл щиток бронешлема, спокойно развернулся и увидел, кто с ним разговаривает. За панорамным окном висело сразу несколько рубчатых шаров, ощетинившихся стволами автоматических пушек. Дроны огневой поддержки, сразу узнал Кротов. «Хорошо, что успел залезть в броню, – подумал он. – Без шлема, в темноте, я бы их хрен разглядел». То, что они сразу не начали стрелять, это хороший знак. Значит, люди, управлявшие этими смертоносными шарами, понимали, чем это грозит. Раз они знают, кто он такой, значит, наверняка уже изучили данные по нему. И понимают, что он не блефует. Поэтому он так же спокойно скомандовал:

– Шторы!

Умное помещение сразу поняло его. Над окнами открылись щели, и оттуда упали непрозрачные шторы. Это была лишь психологическая защита, дроны легко видели его сквозь шторы по электромагнитному следу брони и в инфракрасном диапазоне. Вовка знал это, но ему все равно стало легче.

– Вот так лучше, – буркнул он. – А то блин, как на сцене.

Потом уже во все горло спросил:

– Ну что? Будем разговаривать?

***

– Ну, что, теперь видишь, что они не люди? – Глемас старался говорить спокойно, но Чекра сразу расслышала скрытое напряжение. Она по-настоящему любила этого человека, и поэтому легко читала его. Эта любовь настигла её внезапно, прямо в тот момент, когда незнакомец, рискуя жизнью, спас её от пьяных насильников и не потребовал за это никакой платы. Просто хотел уйти. И ему оказалось все равно, что она дочь самого Шусы Горраха, повелителя преступного мира города. Незнакомцем был Глемас.

За эти годы, что они провели вместе, она начала разбираться в малейших нюансах его поведения: когда он волнуется и когда спокоен. Просто по голосу или по манере поведения. Сейчас она понимала его как никогда. Ведь там, на голограмме, вместе с родной сестрой Глемаса, присутствовал и её родной брат. Снежа Гронберг и Шакран Горрах.

У неё сжималось сердце, когда она глядела на брата. Он выглядел совершенно настоящим, таким, каким и должен был выглядеть. Чуть повзрослевшим и обретшим настоящую мужскую стать. Уже не тем юнцом, что вечно подначивал младшую сестру. Наверняка и сестра Глемаса выглядит для него так же: почти такая же, но взрослее.

Но они оба не настоящие. Не люди. Она сама только что убедилась в этом. На голограмме из коридора у кабинета Глемаса этот монстр в облике её брата бросал здоровенных спецназовцев, словно это надувные куклы. Он голыми руками разрывал ремни оружия. А вибронож, вырванный у спецназовца, просто вогнал в стену по самую рукоять. При этом двигался он так быстро, что казалось, спецназовцы на голограмме движутся с замедлением. Надо признать правоту мужа. Она хотела это сказать. Но не смогла. Комок, застрявший в горле, мешал говорить. Она притворно закашлялась, чтобы убрать хрипоту, а потом все же выдавила:

– Да. Я все видела…

Чекра поднялась с кресла, подошла к мужу и прижала его голову к груди.

– Ничего. Мы отомстим Нифлянцам за них.

## Глава 9

Понадобилось еще десяток секунд, чтобы они оба смогли начать разговаривать нормально. Глемас и Чекра были крепкими натурами и видели уже столько смертей, что даже осознание того, что их родные мертвы, не смогло выбить их из колеи. Поэтому вскоре глава МРОБ взял управление операцией на себя. И не только потому, что операции против Нифлянцев всегда имеют высший приоритет и всегда курировались им лично. Но и потому, что теперь это дело касалось его и его семьи. И Чекра правильно сказала: они обязаны отомстить зеленокожим за смерть родных. Физически они, может быть, и не умерли, и это их тела сейчас там. Но это еще страшнее. Лучше, если это будут просто метаморфы, лишь изображающие из себя людей, чем те, кого когда-то называли мертвецами.

Чекра отошла в сторону и села в кресло у окна. Она не хотела, чтобы её заметили рядом с Глемасом, если он вдруг будет общаться через голограмму. Подчиненным совсем ни к чему было знать, что жена главы МРОБ в курсе всех дел Министерства. Гронберг понял все без слов. Он только кивнул Чекре, показывая, что она правильно поступает, и тут же забыл про её присутствие. Дело требовало полного внимания.

Чекра не вмешивалась в действия мужа, но мысленно она тоже участвовала в процессе. Наблюдая за тем, как Глемас запускает маховик Министерства, она анализировала все, что произошло сегодня. После горячей фазы войны с Нифлянцами прошло не так уж много времени, и опыт тех боев еще не перекочевал в архивы. Считалось, что все бойцы, участвовавшие в тех боях, легко могут отличить «мертвеца» от Нифлянца, притворяющегося человеком.

И она тоже так считала. Ведь она просмотрела вместе с Глемасом сотни часов голограмм с действиями тех и других и даже участвовала в допросах. Видела их в реальности. Но сегодня, глядя на действия страшной четверки, она никак не могла определить, кто перед ней. Мертвецы или сами Нифлянцы.

С одной особью никаких сомнений не возникало: тот, кто изображал Кротова, явно был настоящим Нифлянцем. Он единственный постоянно проявлял инициативу и управлял всеми остальными. И физические параметры сразу выдавали его: двигался он слишком быстро для человека, и сила у него явно не человеческая. На её глазах он за пару минут перетаскал почти два десятка спецназовцев из коридора в кабинет. А все эти ребята из батальона «Семнадцать-два». В него отбирают куда придирчивее, чем в армейский спецназ. Бойцы там мощнее любого обычного человека, следовательно, тяжелее, и все они сейчас были в броне и с оружием. Однако «Кротов» тащил их бегом. В конце он поволок сразу двух. Похоже, торопился. Если он и хотел показать себя человеком, то тут он прокололся полностью. Потому что даже не вспотел, и дыхание у него оставалось ровным. Так что с ним все понятно – Нифлянец-метаморф.

Но вот остальные… Они похожи на людей, попавших в полную зависимость от зеленокожих. Но в то же время и не похожи. Иногда они вели себя так, как и должны «мертвецы»: испытывали апатию ко всему, что не связано с Нифлянцем. И лишь его приказы заставляли их оживать. Но иногда они вдруг становились активны сами. Они проявляли инициативу, не получив никаких приказов. Однако их сила и реакция явно нечеловеческие.

Постепенно в её мозгу вырисовывалась зловещая картина: Нифлянцы смогли модернизировать «мертвецов». Это новая популяция изменённых людей, которые стали намного опаснее. Теперь, кроме выполнения непосредственных приказов Нифлянцев, эти особи вполне могут действовать автономно и не выдавать себя. Это вполне укладывалось в логическую цепь: получив по морде и на время отступив, зелёные начали искать новые решения и, похоже, нашли. А это говорило об одном: этих особей ни в коем случае нельзя уничтожать, их надо захватить и всесторонне изучить, чтобы быть во всеоружии в случае нового вторжения.

Даже после того, как эта мысль оформилась в её голове и начала жечь, призывая к действию, она не стала отвлекать Гронберга. Чекра терпеливо ждала, когда у него появится хоть небольшой перерыв. Наконец, это произошло. Голограмма с заместителем по силовым операциям погасла, он выдохнул, расслабился и повернулся к ней.

– Их нельзя убивать, – сказали они в один голос и удивлённо уставились друг на друга. Потом оба захохотали. Похоже, их мысли двигались в одном направлении: даже если что-то и отличалось, к выводам они пришли одинаковым.

***

– Ну что? Будем разговаривать?

Голос «Кротова» даже без усиления грохотал так, словно он кричал во все горло. Однако чувствовалось, что он говорит без всякого напряжения. Это Чекра заметила с самого начала. Несоответствие артикуляции и силы звука являлось дополнительным доказательством того, что он не человек. Разговаривая так, любой нормальный человек давно бы порвал голосовые связки.

Чекра быстро вернулась в свое кресло. Глемас начинает работу со своими людьми, и она пока будет только наблюдателем. «Хорошо, что мы успели поговорить», – подумала она. Переговоры с Нифлянцем как раз укладывались в тему их обсуждения. И его, и «мертвецов» надо обязательно брать живыми, и зеленокожий сам предлагал выход.

Глемас увеличил изображение, и голограмма, показывавшая кабинет, где находились «гости», заняла весь тактический стол. Чекра даже со своего места видела все детали. Нифлянец закрыл окна шторами, и вся картинка снималась в излучении, невидимом глазу человека. Но ИсКин обрабатывал её и выводил на стол уже в нормальном виде, так что они видели все. «Кротов» не стал ждать ответа. Видимо, давал время обдумать предложение. Сам он в это время занялся пленниками. Подтащил одного за другим четверых спецназовцев к занавешенному окну, разложил их в одну шеренгу и поднял штору.

– Что он делает? – Глемас спросил это вслух, но Чекра не ответила, она знала, что спрашивает он сам у себя. Он часто так делал дома, когда обдумывал какое-нибудь дело. Работая, он иногда вдруг задавал себе риторический вопрос.

Нифлянец подхватил одного солдата и поставил к окну, развел руки в стороны и приклеил перчатки бронекостюма паутиной прямо к пластику окна. Потом повторил всё с остальными. «Страхуется от выстрелов в окно или штурма», – поняла Чекра. Теперь, если дроны начнут стрелять, они обязательно погубят солдат. Или попадут в них, или те выпадут с разрушенным пластиком.

– Вот сволочь, – буркнул Глемас. Он тоже понял, что задумал Нифлянец.

«Кротов» доделал дело, ушел вглубь кабинета, уселся в кресло и опять спросил:

– Ну что решили? Я думаю, всегда лучше переговоры, чем война.

Чекра усмехнулась. Она прекрасно знала, какими лицемерно хорошими и честными могут быть Нифлянцы. Теперь уже никто в мире не купится на их слова. Вот и сейчас он сказал всё правильно, но верить этим словам нельзя.

– Лживая тварь! – выругалась про себя Чекра. Она снова вспомнила брата, и ей захотелось разорвать этого зеленокожего. Её отвлек голос мужа. Он ответил Нифлянцу:

– Да, решили. Переговоры. Говорите, что вы предлагаете?

– Вот так лучше, – довольно ответил «Кротов». – Но сначала я хочу знать, кто со мной будет говорить. Мне нужен человек, имеющий право принимать решения, чтобы они выполнялись.

– Не переживай на счет этого, – усмехнулся Гронберг. – Все на высшем уровне. С тобой будет говорить глава МРОБ – Глемас Гронберг, то есть я.

Нифлянец присвистнул:

– Круто! Вот это я понимаю – уровень. Тем более, говорим на ты. Как друзья. Я бы еще хотел, чтобы у меня появилась ваша голограмма в реальном времени. И, думаю, после этого можем начать обмен предложениями.

– Хорошо, сейчас появится голограмма. И не забывай, тебя мы уже видим в реальном времени. И еще одно – может, ты скажешь свое настоящее имя? Не буду же я называть тебя Вовкой.

– Почему же? Хорошее имя, тем более за двадцать семь лет я привык к нему.

– Понятно. Люди не должны знать ваши настоящие имена. Ладно. Высказывайте ваши требования.

В это время на столе в кабинете появилось изображение. Нифлянец вгляделся в него и удовлетворенно отметил:

– А ты отлично выглядишь, Глемас. Почти не изменился с тех пор, как мы с тобой пили Серегин самогон.

Гронберг пропустил этот пассаж мимо ушей. Если Нифлянцы завладевают телом человека, они получают и контроль над его памятью. Так что все воспоминания им открыты. Похоже, они хорошо поработали с братом Сергея.

Чекра видела, что, разговаривая с Нифлянцем, Глемас не забывал о деле. Вторая голограмма, меньше размером, показывала здание МРОБ-2 в районе кабинета. Снаружи и внутри. Там накапливалась техника – дроны самых разных размеров и предназначений. В самом здании на всех важных узлах уже находились солдаты Семнадцатого Батальона. Но все это готовилось только на случай, если что-то сорвется. Главная надежда по-прежнему на переговоры. Чем дольше Глемас протянет, тем лучше. Все аналитики сейчас работают над тем, как взять Нифлянца и его слуг живыми. Даже не столько Нифлянца, как этих новых непонятных «мертвецов». Уже давно известно, что Нифлянца допросить все равно не удастся. Он умрет, и разложится в любом случае. Но зато, если разобраться с захваченными людьми, это спасет потом миллионы человеческих жизней. Изучение врага – одна из главных задач МРОБ.

– У меня требования простые, – ответил Кротов. – Вы прекращаете все боевые действия и наконец встречаетесь со своей сестрой. Ваша жена тоже встречается со своим братом. Мы расходимся, и все довольны. Потому что мне еще надо искать принцессу Гелию.

Глемас вскинул голову и зло прищурил глаза. Чекра поняла, что Глемас сейчас сорвется. Зря зеленокожий упомянул его сестру. Это издевательское предложение напомнило и ей, что она больше никогда не увидит своего брата. Однако она сдержалась и жестом показала Глемасу: держись! Мы отомстим Нифлянцу по-другому. Но, как оказалось, Гронберг среагировал совсем не на это. Похоже, он уже принял смерть сестры.

– Что ты хотел этим сказать? Про принцессу Гелию?

– То, что и сказал. Гелию захватили, и надо срочно её искать.

Глемас саркастически улыбнулся.

– Ты, наверное, считаешь, что мы не знаем про судьбу принцессы Гелии. Прекрати, давай играть честно. Вся ваша операция построена на том, что мы и Звездная Империя не можем обменяться информацией. Но могу тебя огорчить. Связь вчера восстановлена. И мы знаем про судьбу Гелии. Она погибла, как и моя сестра. И, наверное, как Кротов, которого ты изображаешь.

Эти слова повлияли на Нифлянца как-то странно. Похоже, он не ожидал этого. «Кротов» вскочил и закричал:

– Снежа! Я понял! Они только сегодня получили сообщение о нашей гибели, когда мы летели на шаттле. Поэтому нас так принимают! Блин! Я думал, Серега открыл червоточину сразу.

Нифлянец побежал в приемную. Через минуту он вернулся и выругался. Потом заговорил зло и нетерпеливо:

– Вы идиоты! Мне срочно нужны еще две медкапсулы! Глемас, твоя сестра прямо сейчас умирает! Если не веришь голограмме, отправь живого человека. Пусть посмотрит. Только не тяни! Если они умрут, я тебя возненавижу! Думай! Только быстро!

Чекра почувствовала, что раздваивается. Одна её часть – трезво мыслящая и холодная – говорила, что это постановка. Играть на эмоциях – это главная фишка Нифлянцев. Но другой своей половинкой – той, где сердце – она поверила.

– Спроси, где Шакран, – шепнула она.

– Где Шакран? – автоматически повторил Глемас. Чекра видела, что он тоже засомневался, хотя и старается не показать этого.

– Я же говорю! – опять закричал Кротов. – Мне нужны еще медмашины, потому что в той, что тут уже лежит Шакран. Гронберг, это самая большая ошибка в твоей жизни. Решайся!

– Я пойду туда!

Голос Чекры звучал холодно и твердо. Глемас резко обернулся. Он хотел ответить, но жена перебила его:

– Даже не думай. Это наше дело. Наше с тобой. Ни один солдат не обязан гибнуть за наших родных. Поэтому только мы. Тебе идти нельзя, а я как раз здесь. Командуй, чтобы освободили проход. И предупреди Кротова.

Уже уходя, она шепнула:

– Глемас, я люблю тебя…

***

– Кротов!

Вовка слышал, как Гронберг запнулся, прежде чем назвать его так. До этого он старался вообще никак не называть его.

– К тебе идет человек.

– Глемас, Серега говорил, что ты самый умный в этой конторе. И я надеюсь, что он не ошибся. Потому что, если ты послал кого-то убить меня, значит, брат плохо тебя знал. Я жду.

– Когда ты увидишь посланника, ты поймешь, что ты прав. Я полный идиот.

Вовка не понял этой фразы. Что Гронберг имел в виду? Почему он идиот? Кого он послал?

Хотя, если честно, ему было все равно, кто придет, лишь бы это был человек с мозгами. Ему сейчас не до этого. То, что он увидел минуту назад, очень напугало его. Снежа и Кенич совсем не реагировали на его слова. Они не были без сознания. Глаза их двигались, иногда они даже поднимали голову, но они явно находились в прострации, не воспринимали реальность. Если бы Вовка в свое время не побывал в охранниках у барыги, торговавшего Кристаллом, он бы не испугался так. Но там он нагляделся на таких. Это была последняя стадия, когда человека еще можно было спасти. После начинался распад органической ткани организма. Кристалл давал многое, но забирал еще больше – саму жизнь. Был еще один способ оживить их. Именно этот способ превращал людей в тех, кто мог отдать за дозу все, даже родных.

Но Вовке некуда было деться. Как бы быстро ни пришел представитель Гронберга, это все равно займет время. А его спутники могут перешагнуть черту в любое время. «Хорошо, что не выкину, – подумал Вовка, доставая бутылку с разведенным наркотиком. – Как будто знал, что пригодится». Он успел капнуть по паре раз обоим – и Снеже, и Кеничу – когда в коридоре у дверей кабинета прозвучал голос:

– Не стреляй. Я от Гронберга.

– Заходи! – зло ответил Вовка. Он злился на весь мир. Что за ерунда творится? Они прошли через ад на Камгуре, потом через такое же пекло на Эскито, и сейчас те, кто должны любить их и лелеять, тоже хотят их убить! Сраная жизнь! Кто её так устроил? Но как бы он ни злился, жизнь продолжалась, и помирать просто так, ни за что, было глупо. Поэтому он вскинул игольник и положил палец на спуск.

Посланник оказалася женщиной. Хотя она была в обычной спецназовской броне, но формы сразу выдавали её. Гостья опустила щиток, и Вовка увидел лицо. Он смотрел на неё и никак не мог вспомнить, где он мог видеть эти глаза. Но он точно её знал. И тут ему помогла Снежа. На неё наркотик подействовал быстрее, чем на массивного Кенича. Пока Кротов говорил с гостьей, девушка ожила. Она вдруг вскочила, оттолкнула Вовку и бросилась к посланнице.

– Чекра! Вы же Чекра?

## Глава 10

– Все, тянуть больше нельзя, надо сообщать.

Это была первая фраза в их разговоре. До этого они только кивнули друг другу и молча расселись по своим обычным местам. Глава МРОБ лорд-директор Креаз Саймур пытливо осмотрел собеседников. Судя по хмурым лицам, оба других гостя – глава Хозяйственного Управления профессор Гнейль Шрем и командующий Космическим Флотом адмирал Гранбер Сандар Блиц Шаканзу – тоже пришли к такому же выводу. Но на всякий случай все же переспросил:

– Ну что, молчите?

– Я тоже считаю, что надо, уже пошли слухи, – согласился профессор.

– Да! – адмирал был по-армейски лаконичен. Но потом не выдержал и добавил: – Но я все-таки не представляю, как мы это преподнесем?

Эти трое, представлявшие настоящую власть в осиротевшей Империи, очень хорошо представляли, на какой скользкий путь они делают шаг. Как только в Империи официально узнают, что Императора больше нет, произойдет взрыв. Люди, привыкшие к тому, что всегда есть тот, кто спасет их в последний момент, тот, кто решит все вопросы, когда уже не справится армия и МРОБ, вдруг узнают, что его нет. Это как для истово верящего узнать, что бога нет.

Но по-настоящему боялись они не этого. Обыватели, конечно, сначала взорвутся, но через какое-то время успокоятся и продолжат жить. Раз ничего не изменилось, жизнь продолжается. Но тут зашевелятся политики. Те, кто всегда боялся незримого присутствия смотрящего за их спиной, который ни за что не даст развалить Империю. Теперь его нет. Остались просто люди. Даже в самых высоких кабинетах дворца на Цессии теперь просто люди. А людей можно обмануть или победить – это не Император. Начнутся шатания и игры – сидящие сейчас в подполье националисты всех мастей снова выйдут на простор. Их заманчивые слова о том, что именно наш мирдолжен быть на вершине, опять начнут будоражить умы людей. И само собой, сразу активизируются друзья-соперники: Кармадонцы и Вольные Миры. Вот это будет почти так же опасно, как если бы на Империю снова напали Нифлянцы. А может, и опаснее. Ведь и в армии Великой Звездной Империи служат представители самых разных миров. А они тоже люди и тоже могут посчитать, что их мир не очень ценили во времена Императора.

– Хватит думать о плохом! – профессор Шрем почувствовал настроение собеседников. – Мы здесь для чего? Мы как раз и существуем на такой случай. Император был мудрым мужиком. Думаете, он не знал про Тройку? Конечно, знал. Но еще он знал, что он не вечен. И потому Тройка существовала всегда, даже в самые лучшие времена Империи, когда она на хрен была не нужна. Так давайте вытрем сопли и начнем работать.

Оба других собеседника смотрели на профессора, широко раскрыв глаза. Тот никогда не допускал в своей речи подобные выражения. То, что он заговорил так, означало, что момент действительно судьбоносный. И он был прав. Переживать и сомневаться сейчас – это действительно сопли. Если они не начнут работать, Империя точно обречена.

– Спасибо, профессор! – улыбнулся адмирал. – Встряхнул. Я сегодня же собираю главный штаб и всех командующих. Если придется вводить чрезвычайное положение, хочу, чтобы армия была к этому готова.

– МРОБ к этому уже готова. У меня все наработки сделаны. Надо только запустить, – поддержал Сеймур.

– Понятно, – усмехнулся профессор. – Похоже, вы только делали вид, что для вас это катастрофа. Что по моей части, то я тоже подготовился. Правительство и министерства перейдут в режим ЧС, как только он будет объявлен. У меня даже есть вариант текста заявления и список Чрезвычайного Кабинета. Вы оба туда входите.

– А ты?

– Я нет, – опять усмехнулся Гнейль. – Хозяйственное управление Империи не является той службой, что требуется при проведении чрезвычайных мер.

– Ну ты хитрый жук, – засмеялся адмирал. – Будешь сидеть в тени и дергать за ниточки?

– Да уж, вас подергаешь…

Это была правда, все в этой тройке были равнозначны по силе и влиянию. Это и было предохранителем от возможного усиления одного ведомства. Править в Империи должен Император. И теперь это будет тот, кто победит в состязании. Главное сейчас было, чтобы в этом состязании не победил Гигрей Стванс. Они не знали, что и у Сенера Драйзера тоже все было готово к объявлению о смерти Императора. Расписаны и подготовлены все мероприятия и действия. И он тоже запустит их, как только прозвучат первые слова официального заявления. Но и Тройка, и Сенер Драйзер не знали, что есть еще одна сила, которая ждет этого заявления. И у нее тоже все было готово. И у этой силы было огромное преимущество: принцесса Гелия. Её появление сломает все планы Тройки и Драйзера. И вскоре после объявления об исчезновении Императора, принцесса появилась. Она возникло тихо, словно призрак и сразу спряталась в поместье Драйзера. Но это тихое появление, прозвучало для многих раскатом грома.

***

Кресло раз за разом посылало в организм симбионта четко отмеренные дозы разнообразных лекарств. Поэтому взрыв негативных эмоций Сенер Драйзер пережил без особых последствий для здоровья. Хотя удар оказался сильный. Гигрей снова подвел его. То, что он сообщил на корабле по пути на Цессию, оказалось правдой. Принцесса Гелия жива. Все надо начинать сначала.

Драйзер сначала не поверил. Слишком серьезными были доказательства смерти принцессы. Он приказал все проверить снова, и ему снова представили подтверждение, что принцесса погибла во время взрыва станции торговой базы на Эскито. О гибели Гелии в первый раз, во время катастрофы на Камгуре, точно документированных доказательств не было, и тогда Драйзер подспудно был готов к её воскрешению. Но в этот раз о смерти невестки сообщила разведка Кармадонцев. А этим можно верить. Тем более в случае, связанном с Семьей Императора. Это слишком серьезно.

Вообще, с этой принцессой постоянно получались какие-то проблемы. Вначале, когда он наконец смог подтолкнуть непутевого сына и организовать эту помолвку, он рассчитывал совсем на другое. Не на то, что Императором станет Гигрей. Хуже, чем его сын, кандидата не было. Хитрый и подлый садист. Но это еще не так страшно – слабости есть у всех, а от того, что умрет десяток-другой смазливых девок, мир не обеднеет. Когда-то в молодости он сам грешил. Но Гигрей опасен. Это законченный нарцисс. И если он чувствовал опасность для себя, то мог придумать такое, что не придумает самый умный враг. Хитрый, злобный и самовлюбленный. Хуже сочетания не бывает.

Поэтому Драйзер рассчитывал на внука. Того, что появится у этой пары – принцессы Гелии и его сына. И он бы добился, чтобы внук стал самым главным в этой Империи. Исполнил заветную мечту самого Сенера Драйзера – мальчишки с вечно серой планеты Скад. Но принцесса вдруг изволила сгинуть на планете Счастье, спутав ему все карты. А после того как он начал партию по новой, она вынырнула вновь. Живая и невредимая. Но теперь она была ему не нужна. Теперь он вел к вершине сына. Пусть он тупой, ему все равно не править. Драйзер займется этим сам. Сыну хватит нового сонма девственниц. Вокруг Императора такого дерьма всегда полно.

Он уже начал обдумывать, как сделать так, чтобы принцесса снова исчезла, но тут судьба помогла ему. Гелия погибла в аварии на станции какой-то пограничной планеты. Он был уверен, что теперь уже навсегда. Поэтому когда сын сказал, что она опять жива, он не поверил. И не верил до тех самых пор, пока не увидел её своими глазами. Это точно она. Это какое-то безумие – принцесса, похоже, просто бессмертна. Теперь надо снова сводить их вместе – Гигрея и Гелию. Иначе этот идиот сын может вылететь из претендентов. И тогда прощай мечта всей жизни.

А ведь все шло отлично. Так, как спланировал глава Навигационных Систем. Секретная Тройка – настоящие блюстители власти Империи – сдалась, и Гигрей Стванс теперь имел право участвовать в состязании претендентов. Ну а дальше уже дело было за ним – Сенером Драйзером. И он постарался – у него уже не было сомнений, что большинство шаров бросят в корзину сына. Он знал, что Тройка надеялась совсем на другое. На то, что Гигрей Стванс не сможет победить. Тогда они окажутся ни при чем и формально будет считаться, что они выполнили ультиматум Драйзера.

Но он бы и не пошел на это, если бы сомневался в успехе. И теперь опять появилась принцесса. И по запутанным законам Империи она, как законная жена претендента, тоже участвует в состязании. Но она из Семьи и имеет преимущество. И если она станет первой императрицей, то Сенер Драйзер все равно проиграет. Потому что отодвинуть эту девушку в сторону вряд ли получится. Она не Гигрей, для которого главное развлечения. Править она будет сама. А Тройка ей в этом поможет.

Драйзер захрипел и дернулся, что свидетельствовало о высшей стадии возбуждения. Нет! Он не сдастся! Принцесса снова должна исчезнуть! Кресло сработало, и старик снова успокоился. «Я смогу, – подумал он. – Я всю жизнь шел к этому, и никто меня не остановит».

***

Поместье Драйзера на Цессии занимало целый остров. Имелся даже собственный космодром для приема шаттлов с орбиты. Драйзер хотел построить здесь такую же башню, как на Скаде, чтобы любоваться облаками сверху. Но облачный слой здесь находился на километры выше, чем на родной планете. Кроме того, никакого сплошного ковра облака тут не образовывали – они налетали и исчезали. Так что любоваться облачным океаном здесь не удалось бы. Башню он все равно построил, поскольку привык уже к жизни почти в небе. Но не такую высокую. Несмотря на разницу в размерах, все внутреннее устройство повторяло башню Навигационных Систем. Самый верхний этаж занимал сам Драйзер.

Для сына, точно так же, как на Скаде, был отведен этаж ниже. Еще совсем недавно, до Камгура, Гигрей Стванс почти все время проводил на Цессии, лишь изредка появляясь на Скаде. Тогда он не испытывал никаких проблем с расположением своих покоев. Ему было наплевать, все равно он там почти не жил. Большую часть времени он развлекался где-то на планете. Но вот в этот раз сын сразу начал высказывать претензии, ему активно не нравилось его место жительства. Гигрей потребовал отдельный дом. Это не было проблемой – гостевых дворцов на острове тоже хватало. Поэтому Драйзер махнул рукой и согласился на переселение сына. Он посчитал, что сын прав: все-таки его жена привыкла жить во дворцах. Но отдельный дом нужен был Гигрею совсем не для создания домашнего уюта.

Как только Стванс переселился в гостевой дворец, там начались ремонтные работы. И вскоре в подвальном этаже, где раньше размещались различные службы дворца, появился закрытый бункер. Он был абсолютно пустым, если не считать закрепленной посредине массивной серебристой арки, похожей на оторванный от какой-нибудь дворцовой беседки вход. Тайный проход для его повелителей – Нифлянцев.

Гигрей, как и отец, тоже ждал, когда появится Гелия. Но при этом, как и Драйзер, желал, чтобы она никогда не появлялась. Лишь иногда он забывался и радовался тому, что ненавистная невеста скоро будет в его руках. Но потом он приходил в себя, и его окутывал страх: Гелия теперь под защитой Нифлянцев, и как теперь она будет вести себя? Неужели она для зеленых нужнее, чем он?

***

Нифлянцы в последнее время появлялись на станции не часто. Не то что в первые дни. Иногда их не было неделями. Гелия тешила себя надеждой, что, может, они совсем забудут о ней. Может, они опять начали войну и им сейчас не до нее. У нее не было абсолютно никакой информации о происходящем в мире. Никто из обслуги тоже ничего не знал. Да они и не интересовались. Этим людям хватало того, что происходило на самой станции. Принцесса же, как раз от отсутствия информации, страдала больше всего. Бездействие и неопределенность заключения были невыносимы для такой деятельной натуры, как принцесса Гелия Барримору Блиц Голиекон.

Она являлась экстравертом, и для жизни ей необходим живой коллектив. Будь она обычной девушкой, она запросто могла сломаться в этих тюремных условиях. Заключение, отсутствие достаточных межличностных контактов и выдержка в информационном вакууме – это отработанная практика для ломки людей. Через подобное прошла Шевеза, а до нее еще множество. Из тех, кого Нифлянцы не могли использовать напрямую – воздействуя на имплантат. Но в некоторых случаях такой подчиненный агент напрямую не годился. Агента с подчиненным имплантатом в развитом обществе вычислили бы через пять минут. Недаром их называли «мертвецами».

Гелия была настоящей принцессой из Семьи. С каплей крови самого Императора. Кроме крепкого здоровья и устойчивой психики, полученных при рождении, она прошла через множество специальных психологических тренировок, укрепивших ее дух. Так что даже после нескольких месяцев заточения она сохраняла ясный рассудок и продолжала строить планы. Но Нифлянцам нужна была покорная пленница. Та, что выполняла бы их указания, но при этом не выглядела «мертвецом». И они все-таки нашли способ.

Поэтому, когда принцесса Гелия появилась на Цессии, она вела себя совершенно не так, как от нее ожидали. Она беспрекословно отправилась в поместье жениха, словно и не было никакого отказа от свадьбы на Камгуре. Принцесса вообще почти не разговаривала. Она сразу заняла отведенный ей отдельный дворец и больше не выходила оттуда. Общество Цессии удивилось, недолго пообсуждало эту новость и забыло про принцессу. Для того чтобы о тебе помнили, надо постоянно быть на виду.

Гигрея и Сенера Драйзера это тоже устроило. Их не интересовало, как она спаслась. Понятно, что там замешаны Нифлянцы. Они даже не захотели повидаться с ней. Для обоих было бы лучше, чтобы она вообще не появлялась. МРОБ, конечно, хотело прояснить ситуацию с ее счастливым спасением на Камгуре, а потом на Эскито. Но она внучка Императора и не обязана ни перед кем отчитываться. Так что во встрече принцессы с агентами Министерству было отказано. Точно так же принцесса отказалась встречаться с членами Семьи. Родные, привыкшие к её эскападам, тоже не стали настаивать. Жива – и ладно. Захочет, сама позовет. Гелия выгнала всех приставленных к ней слуг. Теперь с ней осталась лишь одна служанка, прибывшая вместе с ней женщина по имени Гаруда.

***

Цессия – не самая густонаселенная планета Великой Звездной Империи. Есть и многолюднее. Но тридцать миллиардов человек тоже надо где-то разместить. Хотя из этой массы не менее сотни миллионов – гости планеты, им тоже нужно жилье. Поэтому заселена она довольно плотно. Планета считалась единым городом. Официально и планета, и город носили одно название – Цессия. Но местные, те, кто постоянно живет здесь, использовали свои названия. Цессией они называли только главный город, где находится Дворец Императора. Отдельные поселения, которые официально считаются только районами, местные называли по-своему – город или городок такой-то. По сути, это так и было: районы имели все права считаться городами. И не только из-за количества жителей, которое кое-где превосходило население некоторых планет Империи. Кроме этого, они имели свои территориальные органы власти и службы.

Как бы там ни было, Император не желал, чтобы столичная планета превратилась в урбанизированный муравейник. Поэтому эти города-районы не сливались в одно полотно, захватив всю поверхность, как на многих других развитых планетах. Нет, здесь города-районы имели свою индивидуальность и не походили один на другой. Некоторые выглядели как положено в этом веке: вознесенные ввысь, к космосу, башни и шпили, с летающими между ними многочисленными флаерами. Но были и такие, которые казались заснувшими в давние века. Со старинными каменными зданиями, садами и четким делением на центр и предместья. Одним из таких островков традиционализма был Гонт. Город отошедших от дел богатеев и бывших госслужащих самого высокого ранга. Он почти примыкал к столице – Цессии, но все-таки имел четко выраженную границу в виде нескольких километров лесной полосы.

## Глава 11

Здесь, в предместье, в старинном богатом особняке поселился новый для этого города человек. Представитель весьма специфического бизнеса с планеты Баррах. Новый обыватель явно был очень богат, но вел себя скромно, как и положено в этом городе. Большого интереса его появление не вызвало. Чего новый житель Гонта и добивался. Для его дел совсем не нужна огласка и слава. Единственное, чем дом нового жителя отличался от большинства других, – это своей прислугой. При взгляде на многих из них на ум приходили мысли о пиратах и физических расправах. Но вели себя эти страшные слуги тихо и спокойно, стараясь не выходить лишний раз из поместья. Тем более что профессиональной деятельностью Шуса Горах здесь заниматься не мог. Для этого нужно было сначала получить разрешение столичного Дома, который без ложной скромности назывался Первым Домом. Хотя чаще его называли просто – Дом Цессии.

Шуса Горрах обязательно должен был представиться главе местного Дома. Соблюдение традиций для «уважаемых» – это закон. Что он и сделал, не затягивая. Глава местной семьи – Сита Кармер давно хотел увидеть Шусу. Все-таки не каждый раз бывает, что Дом, о котором никто даже не слышал, за несколько лет сможет занять такие позиции. Поэтому глава Дома Камня был принят со всеми почестями, положенными для представления самых уважаемых Домов. Кармер не верил, что Шуса прибыл только для того, чтобы взглянуть на столицу Империи. И горел желанием выяснить настоящую причину. Однако Сита так и не смог разговорить гостя. Немногословный потомок Шорцев произнес лишь ритуальные фразы и поблагодарил за представление. О целях визита он ничего не сказал, а уважаемым не пристало проявлять постыдное любопытство. Так что, когда глава Дома Камня отбыл, Сита Кармер зло выругался и назвал Горраха тупой деревенщиной. Но приказал не спускать глаз с гостя.

Хотя Шуса и не слышал, кем его назвал местный глава Дома, но не сомневался, что нечто подобное о нем будут думать. Он специально старался произвести такое впечатление. С тупых провинциалов спрос меньше.

Как только Горрах ступил на землю Цессии, в кабинете начальника отдела МРОБ по работе со спецконтингентом началась незапланированная служебная конференция. Результатом которой стало появление бригады ремонтников в доме, арендуемом Шусой Горрахом. Так состоялась первая очная встреча Шусы Горраха со своим главным куратором в центральном офисе МРОБ. Ему глава Дома рассказал больше, чем Кармеру. Но не все. Как раз столько, чтобы полковник Баргад Крим решил, что стоит помочь своему протеже. Конечно, об истинных целях появления на Цессии не знал никто, кроме самого Шусы и его сына Шакрана.

На Цессию Шуса Горрах прибыл лишь с небольшой группой советников и охраны. О том, что на столичную планету почти каждым шаттлом прибывают люди Дома Камня, никто не подозревал. Они приезжали небольшими группами и селились в небогатых отелях по всей планете. Они не выходили на связь и вообще никак не показывали свою связь со своим патроном. Просто жили скромной жизнью небогатых туристов, впервые в жизни вырвавшихся на эту блистающую планету. Дисциплину в своем Доме Шуса поддерживал железную.

***

Наблюдатели Дома Цессии ежедневно докладывали Кармеру, что особой активности Шуса Горрах не проявляет. Только нечастые поездки по наиболее значимым местам Цессии, которые не может миновать ни один прибывший: дворец Императора и прочее подобное. Но на самом деле Горрах развернул подготовку к встрече сына. Все, что он пообещал, Горрах выполнит. Когда Шакран появится, у Дома Камня будет база, достаточная для начала большой игры. Шуса не ограничивался тем, что он пообещал сыну. Многое добавил сам. Когда-то он смог пробиться наверх на Баррахе, потом в Империи и лучше знал, что может понадобиться в таких случаях. Так что осталось только дождаться сына и начать игру.

Но люди планируют, а демоны стараются разрушить их дела. И иногда это им удаётся. Удар оказался совершенно неожиданным и очень болезненным. И не только из-за того, что Дом Камня поставил на это дело все ресурсы. Но и потому, что в этом был замешан Шакран – единственный наследник по мужской линии, ради которого все затевалось.

Появление принцессы Гелии прошло незаметно для широкой публики. Она прибыла на Цессию и сразу отправилась в поместье будущего мужа. И исчезла из всех новостей, словно это совсем не та принцесса Гелия Барримору Блиц Голиеконе, которая шокировала когда-то своим поведением не только Цессию. О её выходках говорили даже в столицах соперников: Кармадонском Союзе и Свободных Мирах. Сейчас же она проскользнула, словно мышка, и забилась в норку.

Шуса Горрах ждал появления принцессы, но совсем не такого. Она должна была появиться вместе с сыном Шусы, Шакраном. Это должно было стать толчком для начала задуманной операции. Однако Шакран не появился. От него не было никаких вестей.

Согласно последним разговорам с сыном, он находился на Эскито рядом с принцессой Гелией. Она наверняка знала, где он сейчас. Но обычному человеку поговорить с принцессой крови, если она этого не хочет, дело невозможное. Тем более если она находится, в поместье самого богатого человека Империи. Однако Шуса Горрах не был обычным человеком. Шуса родился простолюдином и вырос на улице. Но выжил и пробился в таком обществе, где сословное разделение было во главе угла. Где аристократия и духовенство считали простолюдинов уличной грязью. Так что в «демократическом» мире, где правили деньги и связи, он просто обязан был добиться своего. И Шуса Горрах начал искать подходы к принцессе. Он не знал, что его желание добраться до Гелии и поговорить совпадет с желаниями одной высокопоставленной Тройки.

***

Если Шуса Горрах выбрал для проживания пригород в тихом Гонте, то другой бывший «уважаемый», также недавно прибывший на Цессию, обосновался совсем в другом месте. Самый дорогой отель планеты «Звезда Империи» находился почти в центре Главного Города. С верхних этажей этой сверкающей зеркальной башни можно было разглядеть даже Дворец Императора. Здесь, на сто седьмом этаже, снял скромный десятикомнатный номер необычный постоялец.

Мужчина на первый взгляд выглядел точно так же, как и сотни других жильцов этой башни. Здесь жили те, кто мог себе позволить тратить в день столько, сколько другие не потратили бы за всю свою жизнь. Все они были одеты в неброские строгие костюмы и сорочки непомерной цены и такую же неяркую темную обувь по цене армейского транспортера. Ну а коммуникатор на их руке тянул уже на стоимость флаера.

Новый постоялец стоил ничуть не меньше. Высокий и широкоплечий, с прекрасной белозубой улыбкой. И его вид, и его вещи безупречно подходили к этому отелю. Но вышколенные годами служащие отеля сразу почувствовали, что этот человек не из этого стада. Хотя он старался вести себя, как и все другие постояльцы, вежливо-равнодушно, но иногда его глаза загорались страстью: злобой или весельем. А страсть редкий гость в глазах здешних постояльцев. Чувствовалось, что этот человек не привык себя ограничивать. Кроме того, он совершенно не знал цену деньгам. Его чаевые всегда были чрезмерными, гораздо выше обычных для этого отеля. Хотя он явно следил за своей речью, но все равно иногда в ней прорывались такие словечки, что вышколенный официант отворачивался и кашлял в кулак.

Персонал единогласно решил, что Сиг Сагар – так звали клиента – это никакой не менеджер межзвездной компании, а новый нувориш, заработавший где-то баснословные деньги и решивший пробиться в столице. В «Звезде Империи» видели и таких. И теперь служащие дрались за возможность обслужить нового постояльца. Нельзя упускать возможность заработать, а то большинство таких «нуворишей» разорялось на Цессии очень быстро, в течение нескольких месяцев. Провинциалов-простаков на Цессии любили. Никто из них не догадывался, что этот провинциал лично убил десятки людей, а посредством своего бизнеса – продажей Кристалла – возможно, миллионы.

Первые пару недель Сиг Сагар – совсем недавно звавшийся Сигар Сир – просто отдыхал и развлекался. То есть занимался тем, о чем мечтал мальчишкой, валяясь между труб отопления и глядя на звезды за куполом. Но к его удивлению, исполнение мечты оказалось совсем не таким, как виделось в детстве. Уже в конце первой недели праздное времяпрепровождение стало ему надоедать. Но он продержался еще одну, стараясь заглушить тоску выпивкой и женщинами. Но в конце концов он понял, что такие развлечения, даже по цене небольшой планеты ничем не отличаются от таких же, за которые он не платил.

«Демон! Неужели я к этому стремился?» Это было дико, но он вдруг захотел обратно в космос, чтобы вновь сойтись с кем-нибудь в схватке. В любой: хоть с оружием, хоть кого-нибудь разорить, но чтобы это была по-настоящему. Опасно и остро. Чтобы кровь снова заиграла, а жизнь показалась яркой. И чтобы это происходило на самом деле, а не от кристаллика из золотой шкатулки.

«К демонам все!» В этот вечер Сигар Сир впервые не поехал в квартал развлечений. Он сидел в личном информационном зале и внимательно просматривал голограммы с новостями Цессии. Он искал что-нибудь, где можно было бы применить свои таланты и снова почувствовать себя живым.

***

Гость появился в тот же день, когда в подвале закончили монтаж бронированной комнаты-бокса. Гигрей находился в зеркальной комнате – это было еще одно помещение, которое появилось во дворце после его заселения сюда. Он как раз разглядел на плече сзади легкое покраснение и хотел уже вызвать массажистку, но получил вызов. Если бы кто-то из персонала попытался оторвать его от такого важного занятия, дело могло бы дойти до избиения. Но сейчас принц только скорчил злобную гримасу и яростно выругался. Затем быстро оделся и торопливо зашагал к лифту.

Они появились почти одновременно. Но Гигрей все же успел вбежать на несколько секунд раньше, чем из арки шагнул Нифлянец. Поэтому он сделал вид, что давно ждет гостя. Но зеленокожий не обратил на это никакого внимания. Так и должно быть – слуга должен ждать хозяина, а не наоборот. Как обычно, не здороваясь, он сразу заговорил о деле:

– Принцесса здесь?

Получив утвердительный ответ, он приказал:

– Приведи её!

У Стванса отвисла челюсть.

– Прямо сюда?!

– Конечно. Не пойду же я к ней.

– Но она, она тогда, – начал заикаться Гигрей. – Ведь она все увидит и узнает. Это опасно.

– Не твое дело. Теперь вы будете действовать вместе. Я буду сообщать, когда вы должны будете находиться здесь оба. Но она чаще будет занята, будем работать через тебя.

Гигрей чуть не закричал, но вовремя сдержался, вспомнив про болевой удар. «Проклятая тварь! – подумал он про Гелию. – Опять хочет обойти меня. Даже к зеленым влезла в доверие». Он все больше убеждался, что, пока он не убьет невесту, она так и будет строить против него козни и мешать жить. «Ну почему она не сдохла на Камгуре?»

Однако то, что надо вызывать Гелию, померкло перед следующим приказом. Нифлянец спокойно, словно это давно договорено, потребовал прибытия в бункер еще и самого Сенера Драйзера. Он не обратил внимания на пошедшее пятнами лицо Стванса. А тот не мог поверить, что расслышал правильно. Он начал заикаться:

– О-отца? Сюда? Вы что? Он не потерпит! Он вызовет МРОБ! Он убьет меня!

Истерика Гигрея неожиданно развеселила зеленокожего. Он зажурчал, заквакал, а потом спросил:

– Ты боишься, что отец узнает про нас?

– Конечно! Отец принципиальный. Ему наплевать на все, он сдаст вас Империи!

Гигрей сам верил в то, про что говорил. Он действительно знал отца – тот мог поддаться, но только до определенной черты. Но даже из-за сына Сенер Драйзер никогда не пошел бы на предательство. В это Гигрей верил безоговорочно. Он не любил отца, боялся его и ненавидел. Но в глубине души он безоговорочно принимал то, что отец лучше его. Сенера Драйзера нельзя запугать. И он наверняка не сдался бы только из-за предчувствия боли. Кроме того, отец уже одной ногой стоял в могиле, и ему явно наплевать на смерть.

– Ты действительно глуп, Гигрей, – Нифлянец уже не смеялся. – Даже хорошо, что появилась принцесса. Зови Драйзера. И больше не отвлекай меня глупостями.

Гигрей не поверил. Но деваться некуда. Он не был отцом и не смог бы вынести, если бы его снова начала хлестать боль. Он передал Сенеру Драйзеру всё, что ему приказали, но не смог сказать, кто ждёт его здесь, и не стал выслушивать ответную брань. Отключился. Через несколько минут бронированные двери раздвинулись, и в бокс вкатилось кресло главы Навигационных Систем. Гигрей перестал дышать, ожидая, что произойдёт, когда Сенер Драйзер увидит инопланетянина. При этом его почему-то мучила совсем другая мысль: как отец смог так быстро оказаться здесь? Ведь по кабинету он всегда передвигался, словно уже мёртвый. Однако отец даже не посмотрел на сына. Он подкатился ближе и остановился напротив зеленокожего. Потом прохрипел:

– Зачем сюда? Там, в башне, есть портал. Я приготовил. Знал, что вы вернётесь…

Гигрей не думал, что сможет ненавидеть отца сильнее, чем ненавидел до этого. Ему казалось, что это край. Но, как оказалось, это было возможно. Он был готов собственноручно бросить его в огонь и наслаждаться, глядя, как тот будет корчиться. И не потому, что отец предал Империю. На это ему было наплевать. А потому, что он разрушил тот последний островок в душе Гигрея, который ещё как-то удерживал его от полного скатывания в море гнили и грязи, которое итак под завязку было его нутро. Веру в то, что отец хоть в чём-то лучше его. Нет. Он оказался ещё хуже. Он сотрудничает с зелеными уже давно…

***

Когда они получили полный инструктаж, Гигрей уже не мог смотреть ни на Гелию, ни на отца. Потрясение, которое он пережил, узнав, что отец так же, как и он, сотрудничает с Нифлянцами, встряхнуло его так, что он перестал бояться грозного родителя. В первый раз в жизни. Отец для него словно умер, и он знал, что и в реальности Сенер Драйзер теперь проживет недолго. До первого удобного случая. Больше он Гигрею не нужен. Теперь ему никто не нужен. Пора жить только своим умом. То, чего всегда боялся Сенер, случилось – Гигрей Стванс в один миг стал взрослым.

На Гелию Гигрей не смотрел из-за другого: он боялся, что может прямо сейчас броситься на нее и начать душить. После того как он узнал, что все действительно провалилось, ему не быть богом в этой Империи, он почти потерял контроль. Если бы не воспоминания о все выжигающей боли, Гелия уже была бы мертва. Вполуха слушая Нифлянца, принц представлял себе, как он избивает принцессу ногами так, что кровь летит во все стороны. Он так ясно себе это представил, что почти испытал оргазм. Но в этот момент Нифлянец обратил внимание на состояние Гигрея. Он рявкнул:

– Смотри сюда, червяк! Хочешь опять валяться на полу и умолять?

Гигрей испуганно дернулся и уставился на инопланетянина, всем видом показывая, что он очень внимательно слушает. Если бы он услышал о том, что будет происходить с ним в дальнейшем, не сейчас, а еще несколько лет назад, когда он и не помышлял об Императорстве, он бы, наверное, запрыгал от радости. Ведь он все равно попадает в Императорский дворец. Но теперь, после того как он уже видел себя на Императорском троне в Главном зале, то, что он будет всего лишь супругом Императрицы, казалось мелким и позорным. Словно его, Гигрея Стванса, сына и наследника главы Навигационных систем, делают слугой при настоящем Императоре. Нет! Это он должен быть Императором. И все шло к этому. Если бы не эта тварь…

Его мысли шли по кругу и все время возвращались к тому, что во всем виновата Гелия. Внутренне трусливый, он даже в мыслях боялся признать, что все здесь решают Нифлянцы и все его проблемы от них. Из всего инструктажа зеленокожего хорошим для себя Стванс посчитал лишь одно – если принцесса Гелия умрет, то он автоматически становится Императором. Его мысли сразу приняли соответствующее направление. Но все надо будет сделать так, чтобы Нифлянцы ни о чем не догадались. Ничего, время у него есть. И ему срочно нужен его помощник Жао.

В отличие от Гигрея, Гелия слушала внимательно, но как-то отрешенно, словно это интересно, но ее не касается. Гигрей, пытался разглядеть злорадство в ее глазах, но не заметил даже капли заинтересованности в происходящем. «Обманывает, тварь», – сразу решил он. «Она всегда всех обманывала». Это же подтвердило и то, что она хотя и равнодушно, но уточнила некоторые детали действий.

Драйзер, как и Гигрей, ни о чем ни разу не спросил. Он сидел в своем кресле, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Лишь иногда, когда Нифлянец говорил о его роли, Драйзер чуть приподнимал веки, показывая, что он слушает. Гигрею всегда внушало трепет такое поведение отца, словно он заранее знает все, что ты говоришь. Но сегодня это чувство исчезло. Никакого трепета. Он вдруг понял, что исчез страх. Вечный иррациональный страх. Он больше не боялся отца. Странно, что он вообще его боялся. Стванс спокойно подумал, что этот старик давно должен умереть. И еще он подумал, как легко можно это сделать – надо только сдавить рукой худое морщинистое горло с выпирающим кадыком.

Нифлянец не стал спрашивать, поняли ли они его. Это было само собой разумеющееся – хозяин приказал, и слуги должны исполнять. Договорив, он еще постоял несколько секунд молча, потом развернулся и ушел под арку. Шагнув туда, он исчез.

Троим, что остались в пустом блоке, не о чем было говорить друг с другом. Они разошлись молча. Надо начинать выполнять указания. Операция «Императрица» началась.

## Глава 12

Вовка ужинал, когда голограмма, возникшая над столом, показала, что к нему пришли гости.

– Вот черт! – вырвалось у него. Он вскочил, столкнул недоеденный ужин в приемное окно утилизатора и заторопился к двери. Таких гостей надо встречать на входе. Двоих сегодня он уже видел, а вот третий человек был новым. За спинами главы МРОБ-2 Глемаса Гронберга и его жены Чекры Горрах шла еще одна женщина.

– Прости, Кротов, мы хотели предупредить, но принцесса не разрешила, – с порога начал извиняться Гронберг. – Так что не ругайся.