Сборник рассказов: Осень. Латте. Любовь

Серия «Осенняя романтика»

© Авторы, текст В оформлении макета использованы материалы по лицензии

© shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Счастливая коробка
Леа Стенберг

– Ты должна ехать, – настаивала Эва, ее подруга.

У Оливии голова шла кругом. Неделю назад ее бросил парень, с которым они встречались целый год. Девушка беспрерывно рыдала, и у нее все валилось из рук, из-за чего издательство, в котором она проходила стажировку, отказало ей в приеме на постоянную должность. Разумеется, они сослались на сокращение штата, но и так было ясно, что виной всему рассеянность Оливии. Сосредоточиться на выполнении обязанностей, когда твоя жизнь превращается в руины, очень трудно.

– Этот чемодан стоит того, чтобы выгулять его в захватывающем путешествии! – воскликнула подруга, выкатив из гардеробной стильный леопардовый кейс на колесиках.

На глаза Оливии навернулись слезы. Она вспомнила их последнюю поездку с Лиамом на пляж Ковелла в Санта-Крузе. Пока девушка пряталась под зонтом от солнца, ее парень пытался обуздать волны на серфе. Любые попытки научить ее держаться на доске заканчивались полным фиаско, так что всю неделю она вынуждена была наблюдать за успехами Лиама лишь со стороны. Неудивительно, что позже, предложив расстаться, парень аргументировал это тем, что они слишком разные и ему нужно двигаться вперед с тем, кто его понимает и разделяет страсть к его увлечениям.

– А если он позвонит?

– Ты серьезно? – нахмурилась Эва. – Забудь уже этого самовлюбленного козла! Я с самого первого дня говорила, что он тебе не пара.

– Знаю, – вздохнула Оливия.

Но Лиам был успешен и красив, как кинозвезда. Девушки были готовы на все, чтобы он обратил на них внимание. Конечно, Оливии польстило, что он выбрал ее – простую, ничем не примечательную студентку. Хотя мог заполучить любую из стройных красоток на курсе. Казалось, их стремительный роман идет к помолвке, но Лиам ее бросил, и это произошло так внезапно, что девушка до сих пор не верила, что все в самом деле кончено.

– Было много красных флагов, – с неудовольствием признала она.

– Но ты все их игнорировала.

– Я ведь люблю его.

Или думала, что любит. Оливия была уже не уверена. Дни, когда она была по-настоящему счастлива с этим парнем, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

– Послушай, дорогая. – Эва села рядом и обняла подругу за плечи. – Твоя тетя за океаном оставила тебе наследство. Думаю, стоит поехать хотя бы для того, чтобы выяснить, какое именно. Ее душеприказчик с трудом разыскал тебя – это уже знак!

– Но мы переехали из Флодберга десять лет назад. Мне было всего двенадцать. Я почти забыла язык!

– Невозможно забыть язык, на котором все еще думаешь. Тем более ты часто упражняешься в нем, общаясь с родителями. Так?

– Так, – неохотно кивнула Оливия.

– Кстати, что говорит мама насчет известия о наследстве?

– Тетушка Мария была сестрой моей бабули. И ты ведь помнишь, как ее называли? Бездетная чудачка, одинокая сумасбродка, городская сумасшедшая! А какие слухи ходили? Что она совсем чокнулась, решив, будто может предсказывать будущее! Что Мария просто шарлатанка и спятившая старуха. Никто не воспринимал ее всерьез, даже собственная родня. И мои родители не общались с ней все это время.

– Но ведь именно она предсказала, что ты поступишь в Риверсайд? – многозначительно подвигала бровями Эва.

– Да. Но такой прогноз мог бы дать любой, кто знал, что я переезжаю в Калифорнию, – пожала плечами Оливия. – К тому же все рассчитывали, что я стану первоклассным биологом, а не выберу гуманитарные науки и мечту писать книги.

– А не тетушка ли предостерегала тебя от отношений с бессердечным голубоглазым блондином?

– Ох, Эва, мне было девять! И мы просто читали «Снежную королеву»! Уверена, она имела в виду Кая из сказки.

– Ты должна поехать, подруга, – крепче сжав ее в объятиях, уверенно сказала Эва. – Во-первых, тебе нужна перезагрузка. Отвлечься от грустных мыслей, зарядиться новой энергией – это точно поможет первой книге. Во-вторых, – она встала и потянула Оливию за собой, подведя к окну, – ну, какая осень в Калифорнии? Пекло, точно в аду. Остается ждать ноября и ехать в горы. А во Флодберге сейчас… м-м-м… как внутри тыквы – все яркое, золотое!

– И холодное.

– Возьмешь мой шарф.

– Уговорила.

Увы, одного шарфа оказалось недостаточно. Если бы не тяжелый чемодан, октябрьский ветер сбил бы ее с ног. Дрожа от холода, девушка оглядывалась в поисках такси.

– Наконец-то! – Она буквально метнулась под колеса машины.

Водитель резко затормозил, натянул вежливую улыбку и вышел помочь ей с багажом.

– Госпожа, наверное, из Штатов? – поинтересовался он.

Наверное, это все манеры, которые девушка там приобрела. Или ее внешний вид.

– Да, но здесь моя родина. – Оливия вручила ему чемодан.

– Тогда добро пожаловать! – расплылся в улыбке мужчина. Убрал вещи в багажник, придержал для нее дверцу, затем сел на водительское. – Я должен был догадаться. Ваши волосы цвета осени – такие бывают только у местных.

– Спасибо, – ответила Оливия, подув на заледеневшие руки. Хотя, возможно, это был даже не комплимент.

– О, вы замерзли? Я включу печку, – заметил водитель.

– Буду вам благодарна.

– Наверное, вы прилетели с юга?

– Калифорния.

– Тогда все понятно. Вам понадобится несколько дней, чтобы привыкнуть к погоде.

– Возможно, – хмыкнула Оливия. – Но сейчас мне хочется надеть пуховик.

– Может быть, взять вам согревающий напиток? – спросил мужчина. – Что вы предпочитаете?

– Двойной латте со льдом.

– Боюсь, холодный кофе вас не согреет, – поймал он ее взгляд в зеркало заднего вида.

– Ой, я и не подумала, – хихикнула девушка.

– Сейчас сезон тыквы. Настойчиво рекомендую попробовать тыквенный латте.

– Просто двойной латте меня бы устроил. Тыкву я как-то… не очень.

– Хорошо, – улыбнулся водитель. – Я возьму вам кофе в одной из уютных кофеен, что тянутся вдоль шоссе на въезде в город.

И он сдержал свое слово. Хотя к тому моменту, когда они припарковались у придорожного кафе, Оливия уже почти согрелась.

– Держите, – подал ей стаканчик водитель. – Я угощаю.

– Но…

– Никаких но, госпожа. – Он сел за руль. – Вы вернулись на родину, а жители Флодберга очень гостеприимны. Пусть этот кофе согреет вас и поднимет вам настроение. Кстати, я просил сделать погорячее.

– Спасибо, – улыбнулась она, разглядывая симпатичный оранжевый стакан. – Мне очень приятно.

– Наслаждайтесь видами, – подмигнул водитель.

Для привыкшего к ледяному кофе жителя Калифорнии напиток показался Оливии обжигающе горячим, но это было именно то, что сейчас нужно. И виды за окном были действительно потрясающими. Город утопал в осеннем великолепии: старинные дома отражались в водной глади реки Ирисан, а многочисленные скверы, площади и грустные улочки были щедро усыпаны листвой, которой меланхолично играл ветер.

Входы в магазины, на торговые ряды, в административные здания и даже в готические соборы были украшены охапками медных листьев и множеством тыкв самых разных размеров. Осень словно специально была создана для того, чтобы старинная архитектура города заиграла новыми красками. Она эффектно подсвечивала ее достоинства и монументальное величие.

Сердце толкнулось в груди Оливии неясным чувством. Наверное, так бывает, когда возвращаешься в родные места спустя годы. Здания, что казались большими, стали меньше. Да и деревья больше не были высокими. А улицы стали у́же. И только небо висело так же низко и казалось практически безграничным.

На самом деле Флодберг был прежним, это Оливия подросла. И снова оказалась дома – именно так это и ощущалось.

Девушка смотрела на людей, прогуливающихся по улицам и сидящих в уличных кафе, и ее душа трепетала. Теперь она понимала, что имел в виду водитель, когда говорил о ее волосах. Медово-каштановые локоны идеально вписывались в это осеннее разноцветье города – они словно были недостающей частью общего пазла. Как и ее веснушки, и светло-оливковая кожа. Теперь Оливия четко ощущала, что оказалась дома.

Она сразу узнала дом, в котором располагалась квартира тетушки Марии. Двухэтажный, из темного камня, увитый сухим плющом. У каждого владельца был собственный вход со ступенями и фасад, отделанный под мрамор.

– Как добрались? – встретил ее душеприказчик тетушки Марии господин Тулин.

– Без приключений. – Она пожала ему руку.

– Арне Тулин, – улыбнувшись, представился мужчина.

На вид ему было около шестидесяти. Коричневый вельветовый пиджак изрядно помят, а туфли порядком износились.

– Оливия.

– Пройдемте, я все быстро покажу и расскажу, а то мне пора уже ехать.

– Конечно.

Водитель помог поднять чемодан наверх и тепло распрощался с Оливией. Махнув ему на прощание, девушка поспешила в гостиную, где ее ждал господин Тулин.

– Тетушка оставила вам свою квартиру, коллекцию книг и письмо, – решив не тянуть, сразу отчитался душеприказчик. Он положил на стол бумаги и связку ключей. – Вот, ознакомьтесь. – Арне постучал пальцем по документам. – В принципе, там все понятно. Как будете готовы, я помогу оформить недвижимость.

– Сколько у меня времени?

– Предостаточно. Вы ведь не собираетесь отказываться от наследства?

– Ни в коем случае, – растерянно выдавила Оливия.

– Если не пожелаете жить в квартире, я помогу вам выгодно ее продать, – заметил он, удаляясь. – Но если хотите совет…

– Да?

– Это отличное место. Самый центр. – Тулин обернулся. Задумчиво обвел взглядом комнату. – Здесь невозможно купить недвижимость, потому что никто ничего не продает. Люди тут счастливы.

– О, – протянула Оливия. Затем вздохнула и пожала плечами. – Спасибо.

– Мой номер на визитке. Всего доброго.

– И вам.

В детстве Оливия даже не задумывалась о том, как престижно жить в историческом центре города. Квартира тети с высокими потолками и видом на одну из площадей с фонтаном казалась ей чересчур помпезной и странной. К тому же у нее на полу вечно валялись связки книг и какая-то старая музейная утварь. Девочка подозревала: Мария по привычке тащит домой хлам с блошиного рынка, ведь когда-то у дедушки была своя антикварная лавка. Да что там, все вокруг думали, что ее тетя просто чокнутая собирательница.

Но теперь, вглядываясь в атмосферу жилища, в каждую его деталь – в отреставрированную мебель, в изысканные предметы интерьера, – Оливия понимала, что ошибалась. У этого места была особая энергетика. Характер – сложный, как у тетушки, эксцентричный и взбалмошный. Но каждый сантиметр пространства был пронизан теплом и светом, создающими настроение. Как бы это странно ни звучало, Оливии казалось, что у этой квартиры была душа.

Девушка села в винтажное кресло и прислонилась щекой к обивке. Закрыла глаза. Жаль, что им не удалось попрощаться с тетей. Никто не должен жить и умирать в одиночестве.

Она не забудет Марию. Будет чтить ее память. С уважением отнесется к ее вещам и к последней воле. Потому что забытые после смерти умирают дважды. Нет, с тетушкой такого не произойдет.

Оливия взяла конверт. Распечатала. Внутри лежал один тонкий лист бумаги. Ее родственница была немногословна.

«Привет, дружок!

Твоя судьба будет ждать тебя в пятницу в кафе «Старые традиции». Попроси счастливую коробку. Вилли любит печенье.

Еще я почему-то вижу фейерверк. Наверное, это знак.

Твоя тетя М.

P.S. Не просри все».

И ни слова о чувствах или о наследстве (если считать, что последняя фраза о чем-то другом). Господи, да ее тетушка точно была чокнутой!

Перечитав послание несколько раз, Оливия отправилась принять душ.

– Дорогая, прости, но тебе пора обратиться к психологу.

– Нет, друзья дешевле, – простонала Оливия. – Можно поною еще немного?

– Только если не будешь вспоминать про Лиама, – проворчала Эва. – Я больше не могу слышать о его последней фотке в соцсетях, на которой он в обнимку с какой-то блондинкой.

– Хорошо. Больше ни слова о нем, – согласилась девушка, забралась на подоконник и уставилась на площадь, увитую ретрогирляндами с тысячами желтых огоньков. – Завтра я планирую прогуляться по городу. Может, найду кафе, о котором писала тетя.

– Есть более быстрый способ, подруга, – хохотнула Эва. – Интернет!

– Нет, я решила, если суждено, то ноги сами меня туда приведут, – призналась Оливия, прижав мобильный к другому уху. – Тем более мне нужно прикупить теплых вещей, я весь вечер кутаюсь дома в одеяло. – Она посмотрела на гуляющих целыми семьями по площади горожан. Они пили глегг из высоких стаканов и любовались фонтаном, а их дети собирали букеты из листьев и гоняли птиц. – Возможно, мне просто нужно привыкнуть, потому что люди здесь обходятся пиджаками и тонкими пальто.

– Кстати, завтра пятница.

– Предлагаешь мне каждую пятницу отправляться на поиски своей судьбы?

– А говорила, что не веришь в предсказания тети! – рассмеялась подруга.

– Я верю в то, что нет никакой предначертанности судьбы – ты сам можешь все изменить.

– Но есть знаки. И Мария в них верила, – напомнила Эва. – Что плохого случится, если ты действительно придешь завтра в указанное заведение и встретишь там красавца, в которого влюбишься без памяти?

– Я не верю, что можно так легко влюбиться. Особенно после тяжелого расставания. Мои чувства к Лиаму еще не остыли.

– Когда ты по-настоящему влюбишься, поймешь, что прежние чувства были просто симпатией.

– Сейчас мне совсем в это не верится.

– Как говорит моя мама, чтобы забыть парня, нужен другой парень!

– Твоя мать была замужем пять раз.

– И готовится выйти в шестой! Рабочая схема!

Оливия прислонилась лбом к прохладному стеклу и плотнее укуталась в одеяло.

– Как думаешь, Эва? Сколько раз в жизни можно встретить того самого человека?

– Лишь однажды, – честно ответила подруга.

– Значит, мне больше не светит?

– Значит, придурок Лиам никогда не был тем самым, – сказала Эва. – Вот же дуреха! Когда ты его встретишь, ты почувствуешь.

– Что именно? Как подпрыгнет сердце?

– Как побегут мурашки, кольнет в груди, защемит под лопаткой! Да не знаю я! – рассмеялась Эва. – Мама говорит, у нее закружилась голова, когда она впервые посмотрела на Нэта.

– Еще бы, – хихикнула Оливия. – Нэт ростом шесть футов и пять дюймов, а у твоей матери едва наберется футов пять!

– И все же!

Первая ночь на новом месте прошла на удивление чудесно. Оливия выспалась, даже несмотря на то, что чуть ли не до рассвета изучала квартиру, перебирала вещи и рассматривала старые фото в альбоме. Хотя жилище тетушки местами напоминало заброшенный музей, в отдельных комнатах и спальне царил идеальный порядок. Особенно в шкафах с постельным бельем и одеждой. Обнаружив у Марии в гардеробе целую коллекцию причудливых платьев в стиле этно, девушка не удержалась от примерки и больше часа крутилась у зеркала, удивляясь тому, как гармонично на ней смотрятся эти самобытные наряды с орнаментами и узорами.

Утро Оливия начала с травяного чая: его на кухне тетушки было предостаточно, он хранился в больших стеклянных банках, и каждый сорт был подписан на этикетках мелким почерком Марии. Девушка заварила его в пузатом глиняном чайничке, налила в забавную кружку, расписанную вручную, и уже привычно забралась на подоконник, чтобы, наслаждаясь напитком, наблюдать за городом.

По голубому небу рассыпались перистые облака, и это совсем не мешало солнцу щедро заливать золотом площадь. Жители Флодберга спешили по своим делам под шепот ветра, что играл листьями на брусчатке. И Оливия вспомнила, как ее маленькие ножки в красных ботиночках топтали эти дорожки в детстве. Чудесное время! А что, если сделать этот город местом действия своей первой книги?

Она побежала, достала из сумки ноутбук, устроилась в кабинете Марии за дубовым столом, прямо напротив окна, и написала первое предложение: «Осень рыжей кошкой кралась по сонному городу и заглядывала в окна». Поставила точку и ощутила, как ее охватывает волнение. Да! Оливия чувствовала вдохновение и ощущала небывалый прилив сил. Позабыв про все неурядицы и отпустив мысли о Лиаме, девушка погрузилась в работу.

Отвлеклась Оливия лишь через пару часов на звонок матери. Та интересовалась у дочери, как дела. Заверив, что все в порядке, и пообещав держать родителей в курсе, девушка отложила телефон. Надо же, она и не заметила, как пролетело время! Ужасно хотелось есть. Быстро собравшись, Оливия выпорхнула из дома.

Первым делом она отправилась в сторону своего прежнего жилища: каждому интересно, как меняется то место, где ты вырос. По дороге Оливия зашла в универмаг, купила уютный свитер с высоким воротом и шерстяное пальто. Решив, что в такую прекрасную, солнечную погоду обойдется и шарфом, она понесла покупки в руках.

Забежав в местный ресторанчик, куда они часто наведывались с родителями в ее детстве, она немало удивилась. Оказалось, их осеннее меню предполагает десятки вариаций блюд из тыквы. Пироги? С тыквой. Пицца? С тыквой, с чем же еще? А также тыквенный суп, цыпленок с копченой тыквой, тыквенный пончики и маффины, тыквенный хлеб и все остальное тоже. Даже мороженое у них было из тыквы! Какое-то осенне-тыквенное безумие! Но народу было столько, что меню, очевидно, пользовалось спросом.

Обойдя все заведения в округе, Оливия с трудом нашла в одном из них классические блюда. Пообедав цыпленком с томленым картофелем, она уже собиралась уйти, но официант принес ей комплимент от шеф-повара – тыквенный десерт с кленовым сиропом. Пришлось пробовать, и (о боги!) тыква немедленно была реанимирована в ее глазах. Десерт оказался потрясающим! Поблагодарив шефа и оставив щедрые чаевые, девушка отправилась дальше.

– Тыквенный латте, – перечислял бариста крошечной кофейни на углу, возле бывшего дома ее семьи. – Пряная тыквенная матча, пунш с тыквой, тыквенный тоник…

– Давайте латте, – хихикая, сдалась Оливия.

Забрав напиток, она устроилась с ним на скамейке напротив дома, в котором родилась и выросла. И стала наблюдать, как в него входят и выходят разные люди. Легкий ветерок доносил запахи прелой травы, влаги и свежесобранных груш и яблок, а деревья, объятые осенним цветом, словно пламенем, тихо шелестели листвой. Оливия грела пальцы о стакан с латте и рассматривала желтый лист клена на просвет, когда на скамейку неожиданно запрыгнул рыжий котенок и шустро забрался ей на колени.

– Эй, ты чей, малыш?

Вместо ответа тот спрятал нос у нее под шарфом.

– Иди к своим хозяевам, а то они тебя потеряют, – спустила она котенка на укрытую сухими листьями траву.

Допила латте, собрала пакеты с покупками, повесила сумку на плечо и отправилась гулять дальше.

Оливия любовалась природой и архитектурой, наслаждалась шуршанием листьев под ногами и долго стояла у реки, вдыхая ее влажный терпкий аромат. Она подумала, что стоит узнать у Тулина, где похоронили тетю, и отправиться навестить ее могилу, когда вдруг рядом кто-то мяукнул.

Оливия обернулась – никого. Подумала, померещилось, но мяуканье повторилось. Девушка заглянула в свою объемную сумку-тоут и обомлела: тот рыжий котенок!

– Ах ты, проказник!

– Мяв, – пискнул он и выставил мордочку наружу.

Возвращаться и искать его хозяев? Слишком далеко. Да и кот, скорее всего, бездомный. Вон тощий какой и весь в пыли.

– И что мне теперь с тобой делать?

– Мя-я-я! – Котенок сел удобнее, показывая, что не собирается покидать сумку.

– Хорошо, идем искать зоомагазин.

Прогулка затянулась.

Пока Оливия блуждала по улочкам Флодберга, она изрядно устала. Но хотя бы шопинг удался: хозяин зоолавки отправил курьера и пообещал, что товары к ее двери доставят еще до того, как девушка вернется домой. Котенок сладко спал, когда Оливия добралась до площади в центре города.

Решив, что сейчас лучшее время запастись едой, она стала оглядываться по сторонам. И вдруг застыла в изумлении – кафе-пекарня «Старые традиции»! По иронии судьбы оно находилось ровно на другом конце площади – прямо напротив здания, где располагалась квартира тетушки.

Вдруг Мария упомянула его в письме только потому, что оно было первым, что попадалось ей на глаза каждый день? Вдруг Мария перед смертью уже сходила с ума? Сумбур ее послания вполне подтверждал эту теорию. Но девушка все же отправилась посмотреть заведение.

Сквозь панорамные окна кафе можно было разглядеть интерьер и посетителей. Уютно. И мило. Судя по толкотне возле стойки, «Старые традиции» пользовались спросом. За кофе даже выстроилась очередь.

Оливия подошла ближе и сквозь свое отражение в стекле рассмотрела витрину с кучей десертов, которые выглядели весьма соблазнительно и еще лучше пахли – аромат проникал даже на улицу. Возможно, они стоили того, чтобы слегка потолкаться из-за них с другими посетителями. Да и за длинным столом у окна оставалось свободное местечко – как будто специально для нее. Была не была!

Девушка вошла, но звон колокольчика над дверью потонул в общем шуме голосов и музыки. Гостей заведения обслуживали несколько человек, и она замешкалась, не зная, с какой стороны лучше подойти, чтобы быстрее сделать заказ. Как раз в этот момент послышался удивленный голос:

– Оливия?

Девушка повернулась на звук. Один из бариста, высокий молодой парень с озорными кудряшками и сияющими ореховыми глазами, смотрел на нее так, словно действительно узнал.

– Оливия! – расплылся он в улыбке. – Иди сюда, – подозвал к дальнему краю стойки, где никого не было, – неужели это ты?

Девушке не оставалось ничего, кроме как подойти. В кафе продолжала кипеть жизнь, никто не обращал на них никакого внимания, и Оливия ощутила смущение, какое бывает только в тех случаях, когда люди остаются наедине.

– Вы меня знаете? – прищурилась она, разглядывая смуглое мужественное лицо.

– Да, это ведь я – Адам, – всплеснул руками парень. – Неужели ты забыла? Твой одноклассник.

– О… Ох, Адам! – спохватилась Оливия. – Ты… – Она помотала головой, обведя его взглядом. – Ты слегка… возмужал!

– Ты тоже подросла.

– Спасибо.

– И стала еще красивее, – просиял он.

Эти слова звучали искренне, и девушка покраснела.

– Так, значит, ты вернулась во Флодберг? И надолго?

– Да. Пока не знаю.

– Так и живешь в Калифорнии? – Адам слегка склонил голову набок. – Прости, я в курсе, так как пару раз видел твою страничку в соцсетях. Но так и не решился подписаться! – Он нервно усмехнулся. – Не знаю почему.

– Э… да.

– Закончила Риверсайд?

– Да.

– Поздравляю!

Надо признать, улыбался парень из ее прошлого очаровательно.

– И теперь ты биолог, который, как мечтали твои родители, выведет новый сорт тыкв, которые можно будет выращивать восемь месяцев в году?

Оливия не удержалась от усмешки.

– Увы. – Она качнула головой. – У моих родителей ферма в Салинасе, они выращивают там брокколи и были бы очень рады, если бы я вывела для них новый сорт, который не по зубам вредителям. Но я разбила им сердца в тот день, когда решила стать писателем.

– О нет.

– Да. И тыквы я тоже не люблю, – пожала плечами Оливия.

– Тише! – Понизил голос Адам. – В этом городе нельзя так говорить о тыквах: они практически священны!

– А ты? – улыбнулась Оливия. – Как твои дела?

– Я решил, что Калифорния – это как-то далековато, и окончил Варстад.

– Это прекрасное заведение с богатой историей, не смущайся.

– Даже и не думал.

– А ты ведь вроде планировал заняться… – Оливия осеклась, осознав, что собирается произнести нечто оскорбительное, и прикусила губу.

Адам в детстве все трещал о том, что будет бизнесменом, организует какое-то дело. Наверное, ему неловко оттого, что приходится работать на кассе в пекарне. Вот черт…

– Я иду за своей мечтой, – словно и не заметил ничего унизительного в ее словах парень.

– Это прекрасно! – Оливия неловким движением откинула прядь волос с лица.

– Мря! – донеслось из ее сумки.

– Кто там у тебя? – заинтересовался Адам.

– Ой. – Она заглянула в сумку, и котенок поспешил высунуть мордочку. – Прости. Наверное, с животными нельзя…

– Можно. Особенно с кошкой, – уверенно сказал парень, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть ее нового питомца. – Нет, даже нужно. Я требую! Вход в «Старые традиции» без кошек воспрещен!

Оливия рассмеялась.

– Спасибо, что не выгоняешь.

– Всегда рад, – заверил он. – Так чего бы ты хотела?

– Что?

– Что бы ты хотела заказать?

Она растерянно прижала к себе сумку с котенком.

– Мне… мне бы… а можно мне счастливую коробку?

– Конечно! – Адам взглянул на нее так, что Оливия на мгновение перестала слышать шум и звуки музыки и буквально поплыла от взгляда его темных глаз. – Тебе с собой?

– Да. И кофе. Двойной латте без льда.

– Можешь не уточнять, во Флодберге ледяной кофе пьют только летом в жару.

– Так непривычно. – Она облизнула губы. – А… можно вопрос?

– Да. – Адам не переставал улыбаться.

– Что такое «счастливая коробка»? – еще сильнее покраснела Оливия.

Но вопрос, кажется, совсем его не смутил.

– А ты не помнишь? Это же одна из старых местных традиций. – Он указал на светящийся баннер с меню. – Во время встречи гостей в прошлые века полагалось подавать на стол семь видов выпечки, поэтому в этой коробке как раз такой набор – из семи разных видов. Булочка с черничной начинкой – «ветебред». Бисквитный кекс – принято есть сначала светлую, затем темную его часть. Печенье «дрем» – тоже светлое и темное – шоколадное. Печенье с начинкой – с классическим домашним малиновым вареньем. И, наконец, пирожное. Ну или кусок торта. Тем, кто заказывает в зал, мы приносим мешочек: чтобы можно было забрать остатки с собой – тоже по старой традиции. Ты не забыла язык, Оливия, как ты могла забыть такое?

– Я была ребенком, когда уехала, – мягко ответила она.

– Ты писала стихи и рассказы, а еще основала свой книжный клуб! Я гордился, что был его членом!

– О… – смутилась Оливия, не зная, что сказать.

Воспоминания обрушивались на нее, словно снежный ком. Перед внутренним взором девушки всплывали картинки из прошлого, удивляли, будоражили и почему-то грели сердце. Она всегда считала, что желание стать писателем было спонтанным. Как можно было забыть, что в детстве у нее уже была страсть к сочинению историй?

– Твоя коробка и кофе. Я все упаковал, чтобы удобнее было нести.

– Спасибо. – Оливия потянулась за заказом и испуганно отпрянула, когда из-за стойки показалась морда золотистого ретривера.

Тот встал на задние лапы, чтобы поближе рассмотреть ее. Или котенка в сумке.

– Эй, приятель, ты напугал нашу гостью, – осторожно оттеснил его Адам. – Отправляйся к себе в подсобку. Давай-давай. – Проводив пса из зала, парень вернулся за стойку. – Я же говорил, у нас всегда рады животным.

– Приятно было увидеться, – сказала Оливия, забрав пакет с заказом.

– Заходи чаще, я всегда тут, – махнул ей на прощание Адам. – А по субботам у нас сладкий стол! Платишь за вход и угощаешься всем, чем хочешь.

– Звучит заманчиво. Я загляну, – пообещала девушка.

И, засмотревшись на Адама, едва не влетела в мужчину в деловом костюме, который направлялся к выходу.

– Ох, простите! – выдохнула Оливия. – Чуть не сбила вас с ног.

– Не переживайте, у меня отличная реакция, – заверил он, придержав для нее дверь.

Девушка вышла и повернулась, чтобы еще раз извиниться. Ее сердце толкнулось в груди: «Вильям», – было написано на его стаканчике с кофе. О боже! Тетушка пророчила ей встречу с каким-то Вилли – неужели это он?

– Вы… – Воздух застрял у нее в горле.

– Вильям Густафсон. – Его голос был глубоким и немного хриплым, а яркие глаза манили своей синевой. – Мэр этого города.

– Ничего себе. – Девушка пожала протянутую ей ладонь. – Оливия.

К тротуару подъехал черный седан премиум-класса.

– Вас подвезти? – Мужчина кивнул на него.

– Нет. Нет, спасибо. Я живу в пяти минутах ходьбы.

– Тогда вы точно будете на Фестивале урожая, – уверенно заявил Вильям. – Надеюсь, увидимся там, Оливия. – Он улыбнулся лишь уголками губ. – Приятно было познакомиться.

Галантно отвесив ей полупоклон, мэр сел в автомобиль. Через секунду машина сорвалась с места. Девушка сглотнула, проводив ее взглядом. Где-то в сумке, напоминая о себе, жалобно мяукнул котенок.

Счастливая коробка была полна сюрпризов. Каждое угощение, начиная с булочки и заканчивая печеньем, оказалось невероятно вкусным – выпечка буквально таяла на языке! И это было первое чаепитие в жизни Оливии, когда она пыталась растянуть удовольствие, но ничего не вышло: девушка слопала все содержимое коробки за один присест! И даже не жалела. Для нее словно открылся новый мир с богатой палитрой вкусов. Черт возьми, да ради таких десертов можно было остаться во Флодберге навсегда!

Но Оливия решила, что останется здесь, хотя бы пока пишется ее книга. В Калифорнии девушку никто, кроме родителей, не ждал, постоянной работы не предвиделось, а бумажная волокита с наследством могла затянуться надолго. К тому же она еще не решила, что будет делать с квартирой тети. Так что пожить тут несколько месяцев, спокойно работая над рукописью, казалось неплохой идеей.

Котенка Оливия назвала Морковкой: тот оказался девочкой. В первый же вечер малышка облюбовала подоконник и запрыгивала туда всякий раз, как девушка садилась на него, чтобы выпить чаю. Они вместе любовались осенней площадью и слушали тишину. А когда Оливия садилась за ноутбук, Морковка устраивалась рядом – прямо на столе, на сложенном в несколько слоев шарфе: зарывалась носиком в шерстяные нити и громко мурлыкала. Работалось Оливии под эти звуки почему-то особенно хорошо.

Неделя пролетела невероятно быстро, и девушке начинало казаться, будто она прожила тут уже целую вечность. У них с Морковкой появились свои ежедневные ритуалы и маленькие привычки: например, утром Оливия отправлялась на пробежку, а кошечка провожала ее, глядя в окно. На обратном пути девушка заходила в «Старые традиции», брала кофе и перекидывалась с Адамом парой фраз, а когда возвращалась в квартиру, Морковка неизменно спрыгивала с подоконника и бежала в коридор, чтобы встретить хозяйку у двери протяжным мяуканьем.

Казалось, будто они живут вместе уже давно. Кошка приходила к ней спать: сворачивалась клубком в ногах и мерно «хрустела» – именно такие ассоциации у девушки вызывало ее мурлыканье. Вместе они отдыхали и работали, и вместе же делали в квартире уборку: Оливия стирала со старых вещей пыль и раскладывала их по местам, а Морковка раскидывала сложенное и находила вещам новые «правильные» места: за диваном, под креслом или в ванной. В общем, в эту неделю скучать им было некогда.

Оливия также навестила могилу тетушки Марии и нанесла визит ее душеприказчику по поводу бумаг. А еще она подружилась с соседями и украсила ступени перед входом в квартиру кучей тыкв разных цветов и размеров, которые приобрела на фермерском рынке. Она добавила к ним живые осенние цветы, сухоцветы и хворост – получилось очень уютно. Оливия даже не думала, что украшение жилья может быть столь увлекательным, ведь у нее никогда не было собственного. И это еще больше вдохновляло ее на творчество.

А вечером пятницы она нашла в старом книжном шкафу черновики своих детских рассказов и сразу помчалась к Адаму поделиться радостью.

– Ты представляешь? Она их хранила! – воскликнула девушка, вбежав в кафе.

– Привет, – махнул ей парень и, как всегда, отошел к дальнему концу стойки, чтобы обслужить подругу без очереди.

– Тетя Мария! Она хранила мои стихи и рассказы! – выпалила Оливия, подойдя ближе. – Те, о которых ты говорил, помнишь?

– Ну конечно.

Что ни говори, но обворожительно улыбаться этот парень умел лучше всех.

– Мне даже не верится, она сохранила их все! Некоторые даже с рисунками!

– Дашь взглянуть? – спросил Адам, наливая Оливии кофе.

– Вот. – Она обрушила на стойку стопку выцветших листов бумаги, некоторые были бережно прошиты и перетянуты лентой.

– Угощайся. – Адам поставил перед ней стакан. – С корицей.

– Спасибо. – Оливия пригубила напиток.

– Держи. – Он протянул ей блюдце, на котором лежала семла – нежная булочка с миндальной начинкой и взбитыми сливками, щедро обсыпанная сахарной пудрой. – За счет заведения.

– О-о… – промычала Оливия, не в силах отказаться от угощения.

– Идем. – Адам вышел из-за стойки и увлек ее за собой к свободному столику. – Ты спокойно насладишься булочкой и кофе, а я полистаю твои детские шедевры.

– А… – она поплелась за ним, – у тебя не будет проблем из-за того, что ты отвлекаешься от работы на посетителей?

– Нет, все в порядке, – заверил парень.

– Точно?

– Угу.

Они сели за столик у окна, Адам склонился над черновиками, а Оливия откусила булочку.

– М-м-м… Она восхитительна! – громче, чем следовало, простонала девушка. – Невероятно! Ваша пекарня просто творит чудеса!

– Я передам нашему повару, – загадочно усмехнулся парень.

Пока он листал исписанные детским неровным почерком страницы, Оливия наслаждалась булочкой и напитком. Здесь, в самом сердце Флодберга, в уютном зале «Старых традиций», она вновь ощущала себя живой. Отступили тревоги, сомнения и грусть, и все плохое словно осталось где-то в прошлой жизни.

– Ты уже тогда была чертовски талантливой, – заметил Адам, оторвавшись от черновиков и посмотрев ей в глаза. – Если переработать эти тексты, могут получиться хорошие детские сказки, Оливия. Подумай над этим.

– Да? – Девушка сглотнула. Теплота в его голосе помогла ей расслабиться. – Мне приятно это слышать. Правда.

– Я рад, что и для меня тут нашлось местечко, – лукаво улыбнулся Адам, придвинув к ней одну из детских работ.

Оливия опустила взгляд и почувствовала, как ее лицо становится одного цвета с волосами. К щекам прилил жар. В конце рассказа были нарисованы два человечка, державшихся за руки. «Оливия и Адам», – стояла подпись цветными карандашами.

– Здесь немного о нашей дружбе, – пояснил парень. – И о том, что друг никогда не станет смеяться над твоими несовершенствами.

Нужно было сначала все прочесть, а потом мчаться в кафе. Она сделала глубокий вдох и перевернула страницу.

– Несовершенствами?

– Ты считала таковыми свои веснушки.

– Разве? – Оливия машинально коснулась щеки, и воспоминания обрушились на нее лавиной.

Их детство. Дома по соседству. Общий класс в школе. Задиристые ребята, что кидались в нее бумажными шариками и смеялись над ее заиканием. Адам, который всегда вставал на ее защиту. Их разговоры по пути из школы домой. Его шутки. Книжный клуб в подвале библиотеки, который она основала для таких же заучек, как сама. И ее отъезд из Флодберга, когда они даже не попрощались.

– Я заикалась, – вдруг произнесла Оливия.

– Совсем каплю, – мотнул головой Адам.

– И чем сильнее я заикалась, тем сильнее они смеялись.

– Это давно в прошлом.

Она кивнула. Задумчиво уставилась в окно. Очевидно, ее мозг заблокировал старые воспоминания, причинявшие боль. Но как Оливия могла забыть Адама?

– Ты придешь на Осенний фестиваль? – спросил парень.

– Да, обязательно. – Поймав на себе его взгляд, Оливия улыбнулась, и ей снова стало тепло.

Она рада была вновь обрести ту часть воспоминаний, что касалась ее друга детства. Адам был настоящим весельчаком, все время смешил ее. И это даже несмотря на то, что его семья с трудом сводила концы с концами. Его отца после болезни парализовало, мать вынуждена была работать на двух работах, а уходом за больным сыном и воспитанием внука занималась подслеповатая бабушка.

– Здорово. Значит, увидимся. – Он взял салфетку, придвинулся к Оливии и стер сахарную пудру с кончика ее носа.

– Да, – завороженно глядя на него, произнесла девушка.

Площадь к фестивалю начали готовить уже с субботы. Развесили везде иллюминации и бумажные фонарики в виде тыкв, поставили торговые ряды для фермеров и компаний, желавших принять участие в ярмарке. Соорудили сцену в самом центре, а с краю, за фонтаном, установили аттракционы для детей и автоматы с попкорном и сладкой ватой.

А уже в воскресенье с утра начал собираться народ. На площади разложили тюки с сеном, пригнали лошадей, которые в телегах будут катать всех желающих, завезли кучу овощей и товаров на продажу. Затем подключили оборудование, микрофоны, и начались выступления местных исполнителей.

Оливия с Морковкой наблюдали за началом фестиваля из окна. Девушка решила, что отправится на мероприятие ближе к вечеру, когда начнется официальное открытие и соревнования фермеров.

Написав новую главу в свою книгу, она стала собираться. Ей слабо верилось в предсказание тети, но встреча с Вильямом никак не шла из головы: вдруг им действительно суждено будет встретиться снова? Что, если он узнает ее в толпе и подойдет? Мэр – симпатичный мужчина и, как пишут газеты, до сих пор холост. Чем черт не шутит? Вдруг реально судьба?

Девушка надела новый свитер, уложила волосы, нанесла капельку парфюма и придирчиво оглядела себя в зеркало. Красотка в отражении уже не напоминала ту, которая недавно страдала по самовлюбленному Лиаму. Оливия знала, что достойна самого лучшего, и счастье обязательно ее найдет. Велев Морковке вести себя хорошо, девушка отправилась на площадь.

Город медленно погружался в ранние осенние сумерки. Воздух гудел сотнями голосов и пах кукурузой, яблоками, хлебом и жареным мясом. Фестиваль был в самом разгаре. Часть людей осматривала выставку-конкурс гигантских тыкв, и Оливию, надо признать, тоже на какое-то время увлекло это действо. Комиссия измеряла и взвешивала тыквы по очереди, споря и готовясь объявить победителя, а горожане фотографировались возле каждого экземпляра. Девушка не удержалась и тоже сделала несколько снимков.

С другой стороны площади в специальных загонах фермеры держали овец, пони и кроликов, с которыми могли поиграть дети. Чуть поодаль их коллеги продавали молоко, сыры, мед и другие продукты со своих пасек и ферм. А правее проводились состязания – шуточные кулачные бои и метание тыквы, – в которых мог принять участие любой желающий.

Купив себе немного тыквенного попкорна, Оливия отправилась гулять дальше, пока не наткнулась на длинную очередь, что выстроилась у одной из палаток. Люди, которым посчастливилось добраться до прилавка, отходили от него с бумажной коробкой или кульком, доверху наполненными чем-то съестным, и тут же набивали им полные рты. Девушке пришлось встать на цыпочки, чтобы рассмотреть вывеску над палаткой.

«Старые традиции», – яркими буквами было выведено на ней. И ниже: «Изготовлено по семейным рецептам, передающимся из поколения в поколение».

– Девушка, вы стоите в очереди? – поинтересовалась старушка.

– А, нет, простите, – отошла в сторону Оливия.

– Спасибо, – кивнула та, – очень надеюсь, что мне достанется немного фирменного печенья Адама.

– Адама? – нахмурилась девушка.

– Самый известный кондитер Флодберга. Вы что, никогда не бывали в «Старых традициях», деточка? – удивилась старушка. – Тогда отчаянно рекомендую! Только придется встать пораньше, у них всегда очереди. Потому что его выпечка – это что-то божественное, просто поверьте!

– Так это кафе Адама?

– А вы не читаете газет? Сама королева приезжала весной, чтобы отведать его знаменитых булочек. С тех пор там не протолкнуться: город, как узнал о кафе, словно сошел с ума!

Оливия на ватных ногах прошла несколько шагов. С этой точки хорошо было видно, как несколько продавцов обслуживали клиентов, а Адам и его золотистый ретривер фотографировались с желающими у фотозоны из тюков сена и крупных тыкв. Ничего себе! Ее друг детства раздавал автографы и улыбался, словно это было для него чем-то обыденным. А детишки разных возрастов трепали за уши и обнимали за шею пса, и Адам хохотал, угощая их печеньем.

Боже, Адам стал кондитером. Ну и дела! А она все это время принимала его за официанта. У Оливии даже немного закружилась голова.

– А сейчас мы приглашаем на сцену мэра нашего славного Флодберга! – раздалось откуда-то слева. – Вильям Густафсон, прошу!

Девушка обернулась.

На сцену поднимался тот, кого упоминала в своем предсказании тетя Мария. Нужно было поторопиться. Оливия шагнула на дорогу, но тут же была застигнута врасплох оглушительным собачьим лаем. Она вздрогнула и резко обернулась на звук. И в это же мгновение перед ней промчалась лошадь, везущая за собой телегу с людьми.

Боже! Еще миг, и она могла оказаться под колесами!

– Вилли! – прокричал кто-то.

Ошарашенная Оливия медленно опустила взгляд. К ней подбежал и взволнованно ткнулся в ногу золотистый ретривер. Девушка погладила его дрожащей ладонью. Только сейчас она заметила, что вся брусчатка вокруг была осыпана попкорном, выпавшим у нее из рук.

– Оливия? – подбежал к ней Адам. Отдышавшись, парень посмотрел на пса. – Он не напугал тебя? Я сам чуть с ума не сошел, когда Вилли вдруг сорвался с места и понесся в толпу. Оказалось, он побежал к тебе…

– Вилли? – выдохнула она. – Его так зовут?

– Да, – кивнул парень.

– Он спас меня. – Оливия присела на корточки, чтобы обнять собаку. – Если бы не Вилли…

– Видимо, узнал тебя, – потрепал пса за загривок Адам.

Оливия выпрямилась. Теперь они стояли, глядя друг другу в глаза.

– Рад, что ты пришла, – улыбнулся парень.

Ох. Уж. Эта. Его. Улыбка.

– И я. Рада.

– Хочешь глегг? Я знаю, где добыть горячий.

– И твоего печенья, – вернула ему улыбку Оливия. – Если можно.

– Сколько угодно, – кивнул Адам.

Они молчали, и неловкая пауза затягивалась. А затем в воздух над площадью взмыли залпы десятков фейерверков. Люди радостно закричали, но их голоса поглотил шум.

В этот вечер Оливия и Адам много гуляли по площади, разговаривали и смеялись. Она рассказывала ему о своей жизни в Калифорнии, а он о том, как увлекся кондитерским искусством, бережно записывал все рецепты отца и деда, а затем упорно совершенствовал технику приготовления их традиционной выпечки.

Адам исполнил свою мечту: открыл собственное кафе, стал известным в городе пекарем-кондитером и завел собаку.

А Оливия шла рядом, внимательно слушала и думала о том, что сейчас, похоже, сбывается ее мечта. Здесь, во Флодберге. С Адамом.

Она все еще не знала, обладала ли ее тетушка сверхъестественными способностями или просто обожала выпечку и этого обаятельного парня. Да это было и неважно.

Главное, что все в итоге складывалось как надо. В правильном месте. В правильное время. С правильным человеком рядом.

А потом они отправились к Оливии пить чай на подоконнике, и выяснилось, что Вилли просто обожает кошек. Удивительное совпадение!

Или нет.

10 тарелок тыквенного супа
Милослава Финдра

Жить с гастритом неприятно, жить с гастритом в Праге – невыносимо. Особенно осенью, в ноябре, когда улицы становятся по утрам серыми, а по вечерам – черными. И на каждом шагу какая-нибудь каварна[1] манит приветливо-желтыми окнами. В такие дни калач с маком на завтрак уже не буржуазная шалость, а жизненная необходимость.

Только мощное волевое усилие позволяет пережить утро. Но стоит опостылевшей овсянке перевариться в желудке, и легче не становится. По дороге на обед вывески всех уважаемых пивниц района будто подмигивают, заговорщицким шепотом зазывая заглянуть на рульку и большую кружку резаного[2]. А стоит ногам свернуть на туристический маршрут… и все, пиши пропало! Сладкий аромат сахара, теста и сливочного масла не покинет ноздрей до вечера. Будто призрачный трдельник[3] висит за твоим плечом, не отставая ни на шаг.

Сгущаются сумерки, но все возможности весело провести вечер заблокированы. Потому что встречи с друзьями гастрит тоже превращает в пытку. Только особо изощренную. Даже безобидный поход в кино, театр или на выставку неизбежно заканчивается веселыми посиделками в трактире, ресторации или все той же каварне. Да, у меня достаточно силы воли (и воспоминаний о недавней боли во время приступа), чтобы противостоять искушению, выбирая самые скучные и безобидные блюда в меню. Но прихлебывать легкий куриный супчик, когда у тебя на глазах приятели лакомятся тушеной говядиной с кнедликами[4], хрустят брам-бораками[5] со сметаной и грызут куриные крылышки, с которых стекают золотистые капли жира… бр-р-р, просто кошмар. Серьезно, средневековым инквизиторам стоило бы взять этот метод в свой ассортимент истязаний. Я бы поставила его где-то посередине между дыбой и «Испанским сапожком». Железная дева, конечно, будет пострашнее. Хотя, если сравнивать ее со встречей подружек в кондитерской…

Ладно, больше не будем о страшном. Главное, что теперь вы полностью представляете степень моего отчаяния. И не будете осуждать за то, что одним особенно тоскливым ноябрьским вечером я залезла в тиндер. Хотя уже сотню раз обещала себе не тратить время на эту ерунду.

Заходя в это приложение, я всегда испытываю желание вооружиться вилкой. Ну, чтобы снимать лапшу с ушей. Каждый второй профиль выглядит так, будто его обладатель посетил сотню стран, построил десять успешных бизнесов и своими руками посадил целый лес, нехило подкачав при этом бицепсы и пресс. При этом, конечно же, этот отфотошопленный красавчик – профеминист и сидит в тиндере исключительно с целью вступить в брак.

Возможно, я придираюсь, но у меня глянцевые картинки и продуманные описания профилей вызывают только тревогу. Ощущение, что меня старательно заманивают в ловушку. Поэтому я свайпаю такие профили влево и старательно ищу обычных симпатичных парней. Первый такой попадается мне довольно скоро. Кудрявый Ян сразу привлекает взгляд открытой улыбкой на селфи. На двух других фотографиях он еще милее: задумчиво читает книгу в каварне и обнимается со щенком где-то в горах. Последний кадр явно размещен с целью растопить мое сердце. Но на такую манипуляцию я готова поддаться. Открываю описание профиля… и на пару секунд просто замираю, осознавая только что прочитанное:

«Мебель в IKEA выглядит непритязательно, но вы не представляете, насколько она комфортна. Например, на диване «Ликселе Левое» можно просидеть весь день.

То же самое можно сказать и о моем лице».

Я, конечно, понимаю, что когда птичку ловят, ей красиво поют. И в целом довольно позитивно отношусь к оральным удовольствиям… Вот только не готова начинать с них знакомство. Так что прости, Ян, и прощай.

Ладно, по крайней мере сидеть в тиндере точно не скучно. Мне встречается еще несколько профилей, вызывающих испанский стыд вперемешку со смехом, прежде чем я нахожу его. Марека.

Темные волосы, густые брови, хмурый вид и неожиданно очень добрый взгляд. На втором фото в галерее он работает за ноутбуком. На третьем – стоит, засунув руки в карманы пальто, на Староместской площади. На четвертом – внимательно смотрит в темные глазницы черепов в Костнице. Последний кадр, конечно, несколько мрачный. Но место в Кутна-Горе историческое, логично, что он там решил сфотографироваться на память.

С надеждой открываю описание профиля. Оно не слишком меня впечатляет, но по крайней мере и не разочаровывает. Двадцать девять лет, любит Depeche Mode[6], собак и тыквенный суп. Информации немного, но собак я тоже люблю и ничего не имеют против британского рока. Как, впрочем, и против тыквенного супа.

Свайпаю вправо. И продолжаю изучать профили мужчин, которые тиндер подкидывает мне дальше. Периодически попадаются симпатяги, но я все равно снова и снова возвращаюсь мыслями к Мареку. Понимаю, что вряд ли он тоже прямо сейчас сидит онлайн. И вообще не обязан меня свайпать в ответ. Но когда на экране загорается яркая надпись «Новый мэтч!», я непроизвольно задерживаю дыхание, надеясь увидеть именно его.

Когда фотография Марека наконец загружается, я так счастлива, будто только что слопала вишневый штрудель.

1. Приют сладкоежек

На встречу идти было страшно так, что сводило живот. Ну, я надеялась, конечно, что это признаки волнения, а не предвестники очередного приступа. Я и так достаточно экстравагантна, чтобы запомниться собеседнику. Корчиться от боли на полу каварны для этого необязательно.

Место встречи выбрал Марек. Я раньше там не была и не сильно горела желанием разглядывать запретные тортики, но расположение в пяти минутах от офиса показалось удобным. Спрятанный на тихой улочке «Приют сладкоежек» выглядел так, будто сошел со страниц доброй сказки. Мне очень понравился мелодичный звон дверного колокольчика, мягкий свет старинных ламп и длинный деревянный прилавок со стеклянной витриной.

Я обвела глазами зал и быстро нашла сидящего в углу Марека. Он выбрал столик рядом со шкафом, заставленным книгами и настольными играми. Волнение тут же отступило. Во-первых, я обрадовалась, что сразу узнала его. Во-вторых, что он пришел раньше меня (ненавижу кого-то ждать, вся бы извелась, если бы пришлось сидеть тут одной). В-третьих, мне пришло в голову, что если беседа не задастся, можно будет сыграть в «Колонизаторов»[7]. Обожаю строить города, прокладывать дороги и яростно торговаться, меняя сено на овец.

Увы, мое приподнятое настроение длилось недолго. Подойдя к столику ближе, я поняла, что крепко попала. Нет, в жизни Марек не оказался в тысячу раз лучше, чем на фото. Его вряд ли можно было сравнить с голливудским актером или певцом популярного бэнда. Но, надеюсь, вам знакомо это странное чувство и вы сможете правильно меня понять.

Чувство, когда ты первый раз видишь человека и внутри что-то щелкает. Как будто игла встала на пластинку патефона и заиграла музыка. На монахов, наверное, так нисходит божественное озарение. Женщины же просто понимают: в этого парня я влюблюсь. Неотвратимо и неизбежно. Такое чувство возникает редко и всегда неожиданно. Как появление в декабре пана, снимающего показатели счетчиков. То есть ты вроде и знаешь, что когда-то он неминуемо придет, но напрочь забываешь об этом, забив голову другими делами.

В общем, я запала на Марека с первого взгляда. Оставался, конечно, крошечный шанс, что с ним что-то не так. Например, окажется, что у него харизма горного тролля, тупое чувство юмора или мерзкий писклявый голос. Но когда Марек вежливо поздоровался и встал, чтобы помочь мне снять верхнюю одежду, эта призрачная надежда испарилась. Симпатичный, галантный и с низким бархатным голосом. Смертельное комбо.

Надо ли говорить, что я снова занервничала и начала нести полную чушь? А точнее, бурно жаловаться на свой гастрит. Тема, конечно, для меня животрепещущая, но вряд ли интересная собеседнику.

Проблема в том, что от волнения во мне всегда просыпается излишняя словоохотливость. И справиться с ней – выше моих сил. Все, что я могу, – утешаться мыслью, что это своеобразная проверка на эмпатичность. Если Марек сможет ее пройти, он точно герой моего романа. А если нет… ну, я хотя бы выговорюсь. Не могу же я постоянно ныть только родственникам, друзьям и коллегам. Они и так наверняка от меня устали.

Так что мне оставалось только смириться и трещать как сорока.

– Сейчас я расскажу тебе два плюса гастрита. Во-первых, после приступа, когда ничего не болит, жизнь кажется просто прекрасной. Все проблемы тускнеют на фоне трех часов наедине со спазмом желудка. Во-вторых, из-за этой чертовой диеты начинаешь стремительно терять килограммы. Вот смотри, – я верчу головой в разные стороны, – второй подбородок решил меня покинуть. А вот ямочки на щеках пока держатся.

– Они молодцы, – серьезно кивает Марек, заставляя мое сердце сделать кульбит.

Не столько от того, что он хвалит мои ямочки, сколько из-за того, что он действительно внимательно меня слушает. И даже уточняет:

– Сколько тебе еще нужно будет сидеть на диете?

– Врач дал размытые рекомендации, из которых следует, что питаться правильно нужно всегда. Правда, у него моравский говор, и я вообще мало что поняла. А исходя из того, что я нагуглила, слизистая восстанавливается около года. Правда, именно строгую диету обычно назначают на неделю-две сразу после приступа, потом постепенно можно расширять меню. Но жареное, жирное и сладкое остаются под запретом.

– То есть тыквенный суп тебе можно? – В глазах Марека сияет странная надежда.

– Можно, – твердо отвечаю я, хотя на самом деле полной уверенности в этом у меня нет.

– Тогда у меня есть предложение.

Я жду подробностей, над столиком повисает тишина. Марек как будто тоже ждет моей реакции, пауза затягивается, и я не придумываю ничего лучше, как спросить в лоб:

– Какое предложение?

– Амбициозное. Три недели, десять встреч в разных кафе, десять тарелок тыквенного супа. А в конце решаем: хотим встречаться дальше или нет.

– А тыквенный суп обязателен? Я в принципе его люблю, но как будто хочется разнообразия… – капризно уточняю я. Не решившись спросить о том, что на самом деле меня волнует. Почему нельзя решить раньше, подходим мы друг другу или нет? Я вот, кажется, уже все решила.

Марек пожимает плечами. Широкими, между прочим.

– Увы, без тыквенного супа не обойтись. Мне нужно написать статью и составить рейтинг.

Я мысленно бью себя по лбу за то, что не дала ему и пары слов рассказать о себе. И заинтересованно спрашиваю:

– Ты ресторанный критик?

Марек улыбается. Чертовски обаятельно.

– Не совсем, скорее фуд-блогер. Но эпизодически я пишу статьи в онлайн-медиа, а заодно делаю контент для своего YouTube-канала.

– Ты делаешь подборки интересных мест или сам готовишь? – Последний вопрос меня живо интересует. Потому что я сама ненавижу стоять у плиты.

– Нет, у меня блог не про рецепты, а про кафе, рестораны и интересные блюда. Хотя готовить я люблю, но на камеру свои «шедевры» не снимаю. Они обычно вкусные, но не то чтобы очень фотогеничные… В общем, на шеф-повара не претендую. – Он извиняюще улыбается. – Но вернемся к моему предложению. Что скажешь?

Слово «предложение», несмотря на невинный контекст, снова заставляет мое сердцебиение участиться. Перед ответом мне приходится помедлить пару секунд, чтобы сердце успокоилось.

– Я согласна.

А что еще я могла ответить?

2. Зерно и закат

Следующие два дня прошли как в тумане. Меня завалило рабочими задачами и правками клиентов. Быть дизайнером интерьеров не такая уж и творческая, как вам может показаться, работа. И тем не менее время подумать о прошедшем свидании с Мареком у меня все равно нашлось.

Я решила, что все прошло не так уж плохо, если он предложил этот забавный квест с тыквенными супами. Да, Марек понравился мне с первого взгляда, но лучше не бросаться в омут с головой. А дать себе время узнать его поближе. С какой стороны ни посмотри, десять свиданий выглядят как отличный план. Девять, точнее, одно же уже было.

В общем, в «Зерно и закат» я зашла гораздо более спокойная и уверенная в себе, чем при первой встрече. Заведение тоже разительно отличалось от прошлого. Белая плитка на полу, стены с неоновыми надписями, модные кресла. И довольно забавной формы: похожие на корзиночки для пирожных, только черные и на деревянных ножках. Марек снова пришел первым, на этот раз выбрав столик у панорамного окна.

Он задумчиво разглядывает что-то в смартфоне, но, услышав мои шаги, тут же поднимается, чтобы помочь снять пальто. Меня снова приятно удивляет его галантность.

Не понимаю тех радикальных феминисток, которые запрещают мужчинам открывать двери или подавать руку в транспорте. Вроде бы они называют это атавизмом тех времен, когда женщин считали слишком глупыми и хрупкими, чтобы принимать решения. Возможно, в подобных рассуждениях действительно спрятана суровая историческая правда, но лично мне они не нравятся. Можете заклеймить меня скучной и консервативной, но я считаю, что настоящее равноправие – это уважительное отношение, а не демонстративный отказ от вежливых жестов.

– Добавить в тыквенный суп креветки? – Голос официантки возвращает меня в реальность.

– А можете уточнить на кухне, есть ли возможность их отварить, а не жарить? Если да, тогда вареные добавьте, пожалуйста, – быстро соображаю я.

И только теперь замечаю, что взгляд Марека погрустнел.

– Что-то не так?

– Нет, что ты, все в порядке. Просто у меня аллергия на креветки, и я не могу заказать такой же. А если супы будут разные, это нарушит чистоту эксперимента. То есть мы не сможем объективно сравнить впечатления.

– А как вообще впечатления могут быть объективными? – уточняю я, эффектно приподняв одну бровь.

Я очень горжусь этим умением и считаю главным оружием в своем флирт-арсенале. В старшей школе пришлось несколько недель каждый вечер крутиться перед зеркалом, чтобы отточить движение до совершенства. И, кажется, все было не зря. По крайней мере, я считаю, что Мареку понравилось: он чуть прищуривается, разглядывая меня с улыбкой.

– Отличный вопрос. И весьма острый в моей среде. Не представляешь, сколько копий сломали блогеры, ресторанные критики и владельцы ресторанов, споря до хрипоты по этому поводу. Одни уверены, что существуют четкие критерии, по которым можно оценивать качество блюд. И достоинства заведения в целом. Другие утверждают, что все это чистой воды вкусовщина.

– А какой позиции придерживаешься ты? – Наклоняюсь я чуть вперед, заинтересованная.

– О, той, которую все ненавидят. Я центрист. Конечно, любое мнение субъективно, но критерии правда существуют.

– Какие же? – Мне правда интересно. – Ну, с рестораном еще понятно: мебель удобная – это плюс, туалеты чистые – еще один. Персонал вежливый – вообще огонь. Но как быть с едой?

– С едой все сложнее, да. Но все равно есть общие правила. Например, у бургера должны быть правильно прожаренная котлета и хорошая булочка.

Ох, зря я завела этот разговор. Теперь чертовски хочется бургер. Где там наш тыквенный суп? Бросаю взгляд на зал, делая вид, что задумалась над следующим вопросом, но официантки нигде нет. Наконец, собираюсь с мыслями и уточняю про булочку:

– Что значит «хорошая»?

– Во-первых, мягкая, чтобы ее легко было кусать. Во-вторых, упругая. Важно, чтобы она держала форму, а не разваливалась в руках.

– А если булочка, например, слишком сладкая?

– А вот это как раз вкусовщина, – усмехается он. – Как и соус.

– Но разве от этой вкусовщины все и не зависит? – качаю я головой. – Прости, у меня, наверное, своя профдеформация. Но по моему опыту, законы эстетики, которым учат в университете, и то, что реально нравится людям, это какие-то разные вселенные. О, знал бы ты, сколько нервов я потратила, защищая выбранную фурнитуру… Одни жить не могут без золотых ручек, другие готовы убить за такую «пошлость».

– Это ты не пробовала картофельный салат[8] с анчоусами вместо сельдерея.

– Иисусе! – кривлюсь я от омерзения. – Кто придумал такую гадость?

– Самый популярный в прошлом сезоне ресторан. Собрал тысячи восторженных рецензий, – широко улыбаясь, отвечает Марек.

– Скажи название, чтобы я обходила это место за километр.

Марек хохочет. У него, кстати, довольно приятный смех, низкий и раскатистый. Только мне не удается подольше им насладиться (как и триумфом от удачной шутки). Именно в этот момент наконец-то появляется официантка с тыквенным супом. Мы прерываемся на еду, а затем забываем прошлую тему и начинаем болтать о чем-то другом.

Ничего по-настоящему интересного дальше мы не обсуждали. Помню только, что атмосфера была удивительно беззаботной. Поэтому домой я поехала с приятным чувством, что второе свидание тоже удалось. И чуть не забыла выпить антацид[9]…

Сейчас объясню. Дело в том, что я здорово рисковала, вписавшись в это дегустационное приключение.

Да, тыквенный суп вполне безобиден, и его можно есть больным гастритом. Но только при условии, что никакие ингредиенты не жарили, прежде чем сварить, а еще не добавляли во время готовки специи. Увы, большинство заведений все вышеперечисленное делают. И попросить что-то исправить нельзя: они же не варят каждую порцию отдельно, а наливают из общей кастрюли.

Теперь вы понимаете, что на каждом свидании с Мареком я играла в русскую рулетку. Таблетка после, конечно, снижала вероятность заработать приступ, но не исключала его полностью.

Впрочем, я заранее ни о чем не жалела. И планировала продолжать в том же духе. Ведь кто не рискует, тот не пьет шампанское. А мне хотелось бы его когда-нибудь снова выпить.

Желательно – на своей свадьбе.

3. Тихая веранда

Сегодня мы встретились в небольшой ресторации. Интерьер простенький, но симпатичный, в итальянском стиле. Темно-серые стены, классические круглые столики, красные скатерти в клетку. В прошлой жизни я обязательно заказала бы здесь пасту и бокал красного сухого.

– Что бы ты делала, если бы у тебя было неограниченное количество денег? И можно было делать что угодно и сколько угодно, – спрашивает Марек.

Мне почему-то кажется, что он слегка взволнован, хотя выглядит спокойным. Возможно, я надумываю просто потому, что Марек мне нравится. И хочется, чтобы он тоже неровно дышал в мою сторону.

Ладно, надо вернуться мыслями к вопросу. Он, кстати, интересный. Правда, есть подозрение, что Марек взял его из какого-то списка типа «36 вопросов, чтобы влюбиться» Артура Арона.

– М-м-м, не знаю, – мычу я, судорожно пытаясь сообразить что-то искреннее и оригинальное. – Если честно, с трудом представляю. Наверное, стоило бы отправиться в кругосветное путешествие. Но меня эта идея немного пугает. Столько мороки, нервов, сил. Боюсь, я заядлый домосед. И просто так же сидела бы за компом и моделила в 3ds Мах, только без дедлайнов и правок клиентов. Просто для удовольствия.

– Понимаю, – кивает Марек. – Такое чувство, что мир захватили жаворонки и туристы. Если ты любишь поспать до обеда и не мечтаешь облететь полсвета, с тобой что-то не так.

– Да! – тут же оживляюсь я. – Спасибо, наконец-то нормальный человек.

Марек усмехается:

– Я, кстати, не очень люблю летать. Не то чтобы боюсь, но меня раздражают все эти очереди, досмотры. А когда летишь, чувствуешь себя зависшим где-то вне времени и пространства. Нет ощущения динамики. Вот поезда совсем другое дело.

Я представляю, как здорово было бы сидеть в поезде, положив голову Мареку на плечо. Слушать музыку и рассеянно смотреть на смену пейзажей за окном. И мечтательно протягиваю:

– О да-а-а, путешествие в поезде – это что-то особенное.

Наш диалог прерывает официант. Пока он снимает тарелки с подноса, мы с Мареком одновременно тянемся к подставке с приборами, и… наши ладони соприкасаются. Мои пальцы тут же обжигает, как огнем, и я непроизвольно отдергиваю ладонь. Марек спокойно достает ложки и одну из них протягивает мне.

Становится неловко за свою такую глупую реакцию. А еще обидно, что Марек остался невозмутимым, как слон. Кажется, тыквенный суп волнует его куда больше, чем я.

Или он просто хорошо умеет притворяться?

Этот вопрос мучил меня еще долго после того, как мы разошлись. Весь вечер я прокручивала свидание в голове, пытаясь понять, нравлюсь ему или не очень. Ворочалась в кровати, пока не увидела, что на часах уже час ночи. Ужас от того, что мне вставать через пять часов, помог плюнуть и отбросить навязчивые мысли в сторону. Ведь только бессонницы мне не хватало для полного счастья. Хватит с меня и гастрита.

В конце концов, мне хотя бы не надо ждать, когда он напишет. У нас впереди еще семь свиданий.

4. Дом у камина

В этой каварне я уже несколько раз была. Летом здесь здорово сидеть в маленьком живописном палисаднике. Но и осенью хорошо: внутри простенько, но уютно. Квадратные столики настолько маленькие, что дистанция с собеседником сокращается сама собой. Я не против. Мне нравятся темные деревянные столешницы. И серо-зеленые глаза сидящего напротив Марека.

Он не тратит много времени на изучение меню. Главное блюдо все равно известно. Только на этот раз к тыквенному супу он выбирает не каву[10], а чай латте. Я же снова прошу у официантки какао.

– Какой у тебя любимый супергерой? – Сегодня я храбро беру инициативу в разговоре в свои руки.

Марек замирает, его взгляд летит вверх, на пару секунд зависает у потолка и только потом возвращается ко мне. С серьезным видом парень заявляет:

– Януш Корчак[11].

Наступает моя очередь растерянно молчать. Признаться, я в порядочном шоке.

– А у тебя? – добивает меня Марек встречным вопросом.

– Даже не знаю… – Я стыдливо капитулирую. – Я ожидала, что ты назовешь Бэтмена, Флэша или Железного человека. Боюсь, Пайпер из «Зачарованных» теперь звучит жалко.

Марек моргает.

– Да нет, прости, это я дурак. Точнее, душнила. Пайпер очень даже ничего, хотя мне, если честно, больше нравилась Прю.

– Ты смотрел?! – Я чувствую, как моя челюсть стремительно летит вниз, а брови поднимаются вверх.

– Два сезона. Без Прю стало как-то скучно, а Пейдж мне не зашла.

Я испытываю противоречивые чувства. С одной стороны, меня почему-то слегка царапает ревность, хотя мы обсуждаем вымышленных женщин. С другой – я в бешеном восторге. Парень, который смотрел «Зачарованных»! Ощущение, будто выиграла в монополию.

Мою радость омрачает только сквозняк. Каждый раз, когда кто-то заходит или выходит, промозглый осенний ветер врывается в маленький зал и дует мне прямо в спину. Вот и сейчас – стоило двери хлопнуть, и я тут же поежилась.

Марек, увидев это, нахмурился. И предложил:

– Хочешь, поменяемся местами?

– Да нет, не стоит. Не так уж сильно тут дует. А я не мерзлявая, – с улыбкой отказалась я.

– Тогда подожди минутку.

Марек произнес это, уже начав вставать из-за стола. Я даже успела слегка испугаться, что он хочет отсюда уйти. И закончить наше свидание прямо сейчас. К счастью, я ошиблась: Марек направился в сторону барной стойки. А через две минуты вернулся с «добычей» и укрыл мои плечи мягчайшим флисовым пледом.

Иисусе! Либо его воспитывала гениальная мама, вбив вежливость на уровень инстинктов, либо он всерьез мной заинтересовался. Разум еще немножко сомневался в последнем, но сердце уже забилось быстрее, преисполнившись надежды.

Следующие полчаса я что-то вяло мычала, поддерживая беседу. Интеллект и остроумие дружно решили меня покинуть, не справившись с резким выбросом серотонина. Или что там вырабатывается у влюбленных, которые тупеют от счастья?

Пришла в себя я уже после свидания. Когда в трамвае почувствовала легкие спазмы в правом боку. Оставшиеся пятнадцать минут пути я провела как на иголках. Воображение рисовало жуткую картину, как я три часа сижу в обнимку с унитазом, мучаясь от боли и тошноты одновременно.

Не могу передать словами свою радость, когда обнаружила дома, что просто хотела пукнуть.

5. Запах зефира

В субботу мы снова встретились в уютной каварне. Маленькое заведение пряталось в переулке, скрываясь от случайных посетителей за стеной плюща. Если идти мимо, можно и не заметить среди густой зелени маленькую деревянную дверь. Я решила, что «Запах зефира» – секретное место для своих. Иначе объяснить, почему здесь так тихо и спокойно в выходной день, я не смогла.

Нам даже удалось устроиться в самом уютном уголке на втором этаже, за столиком у окна. Марек сидит в глубоком кресле, я – на широком подоконнике с подушками. Две порции тыквенного супа уже на столе.

– Как тебе этот образец? – шутливо спрашивает Марек, тыкая ложкой в тарелку.

Этот вопрос каждый раз заставляет меня напрягаться. Удивительно, но все супы, что мы пробовали, были… одинаковые. Ну, тот, с креветками, немного отличался. Я думала, что на диете мои языковые рецепторы очистятся и я начну различать мельчайшие оттенки вкуса. На практике же все ровно наоборот. Ну, суп и суп. Тыква с картошкой и сливками.

– Ну… мне кажется, его немного пересолили, – наконец нахожусь я с ответом.

– Может, повар влюбился? – широко улыбается и многозначительно смотрит на меня Марек.

По крайней мере мое сердце считает, что многозначительно. От этого взгляда оно начинает стучать интенсивнее. Кое-как совладав с собственным организмом, я отшучиваюсь.

– Надеюсь, не в официантку. У нее кольцо на пальце.

– Может, они женаты, – пожимает плечами Марек. – Ведь могут же люди заново влюбиться друг в друга?

– Ох, не знаю. Мне кажется, мои родители после тридцати лет брака мечтают друг друга убить. Впрочем, если кто-то предложит им развестись, то сам с высокой вероятностью станет трупом. Они тут же объединятся, чтобы от него избавиться. А как обстоят дела у твоих?

Улыбка с лица Марека испаряется.

– Мой отец умер, – тихо отвечает он.

Мое сердце снова сжимается, но на этот раз от сочувствия.

– Соболезную.

– Это случилось довольно давно, семь лет назад. Я был достаточно взрослым, чтобы поддержать маму. Конечно, было тяжело, но мы справились. Сейчас она, кстати, с кем-то встречается, но пока стесняется нас познакомить. – На лицо Марека возвращается улыбка. Не такая широкая, как до этого, но все же искренняя.

Из моей груди вырывается вздох облегчения.

– Это здорово, что она не сдается, а продолжает жить дальше… – Я смущаюсь, но все же добавляю: – И ты тоже. Здорово, что ты радуешься за маму и не ревнуешь, что у нее есть личная жизнь.

– Ну, мне уже не пять лет, чтобы ревновать ее к кому-то. Хотя, должен признаться… – Марек заговорщицки снижает голос, – мне до сих пор нравятся светящиеся звездочки на потолке.

Я смеюсь, поражаясь его умению так легко и непринужденно говорить о тяжелом прошлом. И, конечно, восхищаюсь искренностью.

Погрузившись в детские воспоминания, мы болтаем, пока на город не опускаются сумерки. Я бы легко просидела с Мареком до позднего вечера, но суп давно съеден, а меня еще ждет шоппинг с подругой. Приходится расходиться.

Марек, как всегда, галантен: встает первым и помогает мне надеть пальто. Но тут его толкает другой гость, пробирающийся мимо нас к выходу. И Марек наваливается на меня всем телом, а затем осторожно отстраняется, придерживая за талию.

Иисусе! В эти несколько секунд я чуть не задохнулась от восторга. Нет, в первый момент я, конечно, ничего не поняла. Но буквально через пару мгновений, когда осознание случившегося добралось до моего разума, накатило неописуемое чувство…

Знаете, это было так… Так, будто ты после долгой поездки вернулся домой. Когда все вокруг кажется единственно правильным, родным и уютным. Вот что-то похожее я испытала, почувствовав руку Марека на моей талии. И по пути домой еще долго прокручивала этот короткий эпизод в голове. Буквально поставила воображение на повтор.

Нужно ли говорить, что всю дорогу меня преследовало в запотевшем окне трамвая собственное улыбающееся отражение?

6. Мокко и компания

На следующий день я решила, что у столь бурной реакции на простое прикосновение может быть только одно рациональное объяснение: у меня давно не было секса.

Эта мысль стала роковой ошибкой.

Потому что, начав думать о сексе, я уже не могла остановиться. Соблазнительные фантазии преследовали меня повсюду: на работе, в каварне, по пути домой, в ванной и, конечно же, в постели перед сном. Да даже в церкви!

Нет, я не пыталась спрятаться от дьявольского искушения в святых стенах. Если что, я не такая уж ярая католичка – просто не могла пропустить крещение племянника. И сидела всю мессу с красным от стыда лицом.

В результате к среде я пришла к неутешительному выводу. Варианта было всего два: либо я нимфоманка, либо по уши влюбилась. Что делать в обоих случаях, я не имела ни малейшего представления. И даже думала отменить свидание и записаться к доктору. Но узнав, что запись к сексопатологу закрыта на четыре месяца вперед, решила все-таки набраться храбрости. И встретиться с предметом своего вожделения лицом к лицу.

Войдя в «Мокко и компания», я сразу поняла, что дело – труба. Владельцы каварны, продумывая интерьер, явно вдохновлялись легендарным сериалом «Ару-зья». В центре зала стоял большой оранжевый диван, и именно на нем сидел Марек. Все маленькие круглые столики вокруг были заняты. Так что мне не осталось ничего иного, как устроиться рядом.

– Тебе можно сыр? – уточняет Марек, задумчиво изучая меню.

– Теоретически да, но немного. По крайней мере, у меня никогда на него не было реакции.

Я отвечаю, стараясь не думать, чего я хочу больше: отодвинуться на самый край дивана от греха подальше или, наоборот, придвинуться ближе, чтобы касаться его ноги своей коленкой. Иисусе! От одной мысли об этом мне становится жарко.

– Отлично. Здесь тыквенный суп подают с пармезаном, это вкусно, – с довольным видом кивает он. – Как прошла твоя неделя?

– Сложно, – честно, но лаконично отвечаю я. Хотя очень хочется добавить: «Из-за тебя».

Марек переводит на меня внимательный взгляд. Становится так жарко, что хочется попросить официанта включить кондиционер.

– На работе проблемы?

– Да нет, там все как всегда… А вот на выходных мне пришлось пережить крестины племянника.

– Сочувствую. Однажды ребенок в костеле залепил мне жвачку в волосы. Пришлось сбривать виски. Это было душераздирающее зрелище.

Я смеюсь. Стрижка, нарисованная моим воображением, Мареку действительно не к лицу. Эротическое напряжение немного спадает.

Когда приносят суп, становится еще легче. Мы, как обычно, непринужденно болтаем, перебрасываясь шутками. Но, расставшись после этого свидания, я чувствую грусть.

Ведь нет ни одного признака, что Марек испытывает то же самое, что и я. Он милый, вежливый, забавный… но я не замечаю, чтобы его глаза горели, когда он смотрит на меня. Он не бросает украдкой взгляды, не пытается прикоснуться ко мне.

При этом мои чувства очевидны. Так, может, стоит перестать тянуть кота за хвост и мучить себя?

7. Кофейня под липами

– Я думаю, нам нужно все решить прямо сейчас.

Говорю это уверенно, хотя голова кружится от собственной храбрости. Марек замирает, но не меняется в лице. Только чайная ложка, которой он размешивал сахар в кофе, слегка дрожит в его большой ладони.

– Почему? – ровным голосом спрашивает он.

Думаю, вас беспокоит тот же вопрос. Но чтобы все объяснить, нам придется вернуться на полчаса назад, когда я неторопливо шла в «Кофейню под липами», любуясь своим отражением во всех встречных окнах. Мне очень нравилось мое новенькое леденцово-розовое пальто. И кудри, которые мне накрутили в салоне. Я сделала укладку, потому что сегодня удалось закончить с работой пораньше. Приходить первой и ждать Марека в каварне не хотелось, поэтому я решила одновременно убить время и навести красоту. Но как бы я ни хотела прийти вовремя, а еще лучше – как обычно, немного опоздать, в результате пришла на десять минут раньше.

И, войдя в дверь, с удивлением обнаружила Марека, который болтал с продавщицей за стойкой. И не просто делал заказ, а активно флиртовал, судя по ее пунцовым щекам и его широкой улыбке. В первое мгновение мне хотелось развернуться, громко хлопнуть дверью и броситься прочь, куда глаза глядят. Но через пару секунд я передумала и решила подойти поближе, чтобы убедиться в том, что не напридумывала себе лишнее. Хотя то, что никто не обратил внимания на мое появление, явно было дурным знаком.

Обведя взглядом небольшое помещение, я обнаружила, что рядом со стойкой удачно расположен маленький коридорчик, ведущий в женский туалет. Ступая практически на цыпочках, чтобы не стучать каблуками сапог, я прокралась в этот закуток. По пути я на всякий случай не смотрела в сторону Марека, отвернувшись в другую сторону. В новом пальто и с кудрявыми локонами он не должен был меня узнать со спины. Спрятавшись за углом, я напрягла слух, стараясь расслышать, о чем говорит сладкая парочка. К счастью, музыка в каварне играла совсем тихо, и мне хорошо удалось разобрать слова Марека. Но услышанное поразило меня гораздо сильнее, чем я могла представить.

– Я понимаю, что это немного странная просьба и вам придется договориться с поваром. Но я готов отдельно доплатить за сложности любым удобным способом. Перевести вам на карту или оплатить несколько других блюд. Как скажете. Кроме того, я, конечно, обещаю сделать пост про вас у себя в блоге.

– Что вы, это не так уж сложно. Конечно, сварить отдельную тарелку супа потребует времени, но я прямо сейчас схожу на кухню и попрошу повара. И просто пробью в чеке вам целую кастрюлю, как четыре порции. Если честно, я бы вообще не стала этого делать, но иначе у хозяина могут возникнуть вопросы.

– Спасибо вам большое.

– Не за что! Это так романтично… как в кино. Первый раз с таким сталкиваюсь. Давайте еще раз сверим, все ли я правильно записала. Итак, в супе не должно быть перца, имбиря, репчатого лука, чеснока, оливкового масла и любых других специй, кроме соли. Просто отваренные овощи, смешанные со сливками. При подаче тыквенными семечками тоже не посыпать?

– Уточните это позже, во время настоящего заказа, пожалуйста. Хотя, вероятно, моя спутница сама об этом скажет. Вы же сохраните мою просьбу в секрете? Я боюсь, ее может смутить моя дотошность. Просто не хочу рисковать ее здоровьем.

Дослушав разговор до конца, я спряталась в туалете, чтобы дать себе время собраться с мыслями. Затем помыла руки холодной водой, ополоснула лицо, насухо вытерла его бумажным полотенцем и пошла в зал. А потом огорошила Марека своим заявлением. Ну и немного себя саму.

– Почему? – снова спрашивает меня Марек, вырывая из воспоминаний.

Я набираюсь смелости и говорю то, в чем давно хотела признаться.

– Потому что мне не нужно еще три свидания, чтобы понять, что я в тебя влюблена.

8. Кофейная набережная

Если вам интересно, чем закончилось мое признание, я опущу кое-какие детали.

Скажу только, что впервые в жизни у меня отнялись ноги от поцелуя. Если вы думаете, что я утрирую, то очень зря. Я абсолютно уверена, что, если бы Марек не так крепко прижимал меня к себе, мои коленки точно познакомились бы с брусчаткой. К счастью, его объятия были нежными и надежными, как он сам.

Весь следующий день я вспоминала тот поцелуй и улыбалась до ушей. Не морщилась даже на обеде, когда, как обычно, уныло ковыряла вареную куриную грудку. Впервые она показалась мне вполне съедобной.

А вечером… вечером мы с Мареком отправились в следующее заведение по списку – «Кофейную набережную». Ведь рейтинг самых вкусных тыквенных супов Праги сам себя не составит, верно?

Как 9 и 10, только еще лучше. Борувка и цукр[12]

Прямо сейчас, спустя два года, я сижу в своей маленькой, уютной, стильной квартире и… плачу. Потому что мы с Мареком решили пожениться, продать ее и купить жилище посолидней. Поэтому перед встречей в «Борувке и цукре» я забежала сюда, чтобы сделать несколько фото для риэлтора.

Конечно, за два года произошло немало всего. Влюбленность потихоньку выветрилась, но ее сменила нежная привязанность. А еще – осталась страсть. О, видели бы вы, с каким жаром мы умеем с Мареком ссориться! Я, между прочим, чемпион по громкому хлопанью дверьми.

И все же если бы меня поставили перед выбором: расстаться с Мареком или жить с гастритом до конца своих дней… я бы без колебаний согласилась сидеть на диете. И совершенно уверена, что не так уж сильно на ней бы мучилась.

Хорошо, что еще в прошлом году мой желудок полностью пришел в норму. И мы с Мареком отметили годовщину наших отношений, снова устроив десять свиданий с тыквенным супом. Попробовав их все заново в том виде, в каком их задумывал повар, я скорректировала топ, составленный Мареком в первый раз. Не представляю, почему он поставил суп из «Приюта сладкоежек» на второе место.

Единственное, чем я могу его оправдать, – тем, что он потерял разум, влюбившись в меня с первого взгляда.

Самая долгая ночь
Джек Тодд

Осень – самая волшебная и чарующая пора в году. Время, когда листья неспешно окрашиваются в красно-желтый и так же неспешно опадают на землю. Когда вокруг царит атмосфера волшебства, а вокруг домов тут и там вырастают яркие оранжевые тыквы, украшения в виде паутины или летучих мышей, а то и целые ведьминские котлы. Видела я один такой, когда шла по соседней улице, – в самый раз, чтобы устроить представление, когда вечером дети начнут ходить по домам и клянчить конфеты.

Но я-то давно уже не ребенок, для меня грядущая ночь Хэллоуина не повод взять мешок, надеть костюм ведьмочки и отправиться за добычей. Нет, на мне сегодня теплая уютная толстовка и простые джинсы, а иду я в сторону старого заброшенного дома, где ни один студент местного колледжа не задерживался дольше, чем на полчаса. Да что там, большинство и в внутрь-то не забирались. Говорят, там водятся призраки прежних хозяев или что-то вроде того. В привидений я не верю, а вот в крутые вечеринки в заброшках, да еще и в канун Дня Всех Святых – очень даже.

А вот и тот самый дом, возвышается посреди симпатичной Третьей улицы, единственный старый и неухоженный на фоне идеально подстриженных газонов и праздничных украшений. Ни тыкв на террасе, ни праздничных фонариков – ничего. Разве что паутиной в некоторых местах затянут, только настоящей.

Не такой он и жуткий, как говорили ребята, – в самый раз для Хэллоуина. Передо мной за проржавевшей металлической оградой раскинулся запущенный сад. Позади высоких деревьев с желтыми, красными и зелеными листьями возвышается узкий трехэтажный дом: окна много лет как забиты, табличка на дверях покосилась и не слетела только чудом. Странно, что и ее не утащили, как многое другое. Почтового ящика, например, здесь давно уже нет.

– Бу!

Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь. За спиной у меня стоит Джим – мой любимый парень, которому стоило бы уши оторвать уже за то, что решил надо мной поиздеваться. Черт, а ведь я думала, что меня не напугать одним только глупым возгласом. Как младшекласс-ница, ну честное слово.

– Боже мой! – восклицаю я и отвешиваю ему подзатыльник, а потом мы оба заходимся веселым смехом. – Нельзя же так пугать!

У него за спиной маячат Чейз и Гарри – наши лучшие друзья. Вся честная компания в сборе, не хватает только газировки, чипсов и маршмеллоу, чтобы устроить настоящий праздничный вечер. Старый заброшенный дом, небольшой костер на заднем дворе, жареный зефир и любимая музыка – что может быть лучше? И пусть сейчас по всей улице тыквы, паутина, а около дома Куперов и вовсе стоит огромный пластиковый паук – хотя никто никогда не поверит, что он настоящий, но Джим болтал, будто однажды курьер его все-таки испугался. Врет же как дышит.

Мы сможем и из этого стремного дома сделать конфетку.

– Ой, да брось, Чарли. – Джим обнимает меня за плечи и треплет по густым рыжим волосам. – Сама же говорила, что не веришь во всю эту чушь с призраками. Скажи еще, что Саманта и тебе наплела, что там прячется поехавший серийный убийца с ножом наперевес. Она просто «Хэллоуина» насмотрелась, вот и все.

– Это все-таки чья-то собственность, – произношу я неуверенно, вновь поднимая взгляд на старый дом. Он единственный пустой на улице, хотя сам по себе выглядит как огромное городское украшение. Таинственный дом, вокруг которого слухи ходят уже лет двадцать – меня еще в детстве мама сказками про Бугимена пугала. – Просто не хочу, чтобы нас поймали, вот и все.

– То есть трусишь, – хмыкает Чейз, проходя мимо нас, и начинает возиться с проржавевшим замком на воротах.

– Ну нет!

– Кто бы сомневался, – подхватывает Гарри. – А ты говорил, Джим, что твоя подружка выдержит что угодно. Только посмотри, она при одной мысли о привидениях готова через весь Уотервилль рвануть.

Парни смеются, а мне хочется как следует топнуть ногой и действительно свалить на другой конец города, только вовсе не от страха. Мы – все четверо – дружим с детства, так с каких это пор для Чейза и Гарри я всего лишь подружка Джима? Но задавать этот вопрос, пока Чейз скрипит старым замком, а Гарри лениво пинает ногой стоящие на гравийной дорожке сумки, я не собираюсь. Недовольно надуваю губы и обреченно вздыхаю, демонстративно закатив глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Kavarna – кофейня по-чешски.

Вернуться

2

Смесь темного и светлого пива, налитого слоями.

Вернуться

3

Традиционное лакомство для туристов, пустая трубочка из дрожжевого теста, которую посыпают сахаром сверху или добавляют начинку внутрь (например, взбитые сливки).

Вернуться

4

Приготовленные на пару кусочки картофельного теста, похожие на очень мягкий и сытный белый хлеб. Национальное блюдо чешской, словацкой, австрийской и баварской кухни.

Вернуться

5

Чешские драники – жареные картофельные оладьи.

Вернуться

6

Британский музыкальный коллектив, представляющий собственный узнаваемый стиль, совмещая элементы электронной и рок-музыки.

Вернуться

7

Стратегическая настольная игра, где игроки осваивают остров, стремясь первыми набрать победные очки.

Вернуться

8

Bramborovy salat – салат, похожий на русский оливье, только без мяса и колбасы.

Вернуться

9

Лекарственный препарат, предназначенный для лечения заболеваний желудочно-кишечного тракта. Не рекомендуется принимать без консультации с врачом.

Вернуться

10

Kava – кофе по-чешски.

Вернуться

11

Польский писатель. Основатель приюта для еврейских детей «Дом сирот». Во Вторую мировую войну, во время оккупации Польши немцами, отказался бежать из Варшавского гетто, предпочтя отправиться в газовую камеру со своими воспитанниками (на его попечении было около 200 детей).

Вернуться

12

Boruvka – черника по-чешски, cukr – сахар.

Вернуться