Виктор Борисов
Мир стен

Глава 1. Ренд. Тайный Университет Застенка.

Волшебники рождаются, как и все люди, однако умирают самыми необычными и неприятными способами.

Ренд Карвин стоял над трупом архимага Аро. Ни красочные одежды, ни коллекция удивительных безделушек и артефактов, расставленная на столах, витринах и шкафах в его покоях, не могла скрасить отвратительной картины – архимаг лопнул, словно бешеный огурец, а кожа его раскрылась лоскутами, как банановая кожура. Наставник был убит магией, причем настолько разрушительной, что не смог защититься, имея огромный потенциал и опыт архимага, а превратился в фарш в кожаной обертке. Ренд был на две головы выше наставника и привык смотреть на него свысока, но вот взгляд внутрь открывал новые перспективы, к которым он не был готов. Его мутило, и он едва держался, щека нервно вздрагивала.

Ренд опустился на колени и наклонился. Аро напоминал мясную лавку, по которой прошелся ураган. Ренд запустил руки в плоть там, где на багровой мантии, украшенной золотыми звездами, был предполагаемый карман. Ренд почувствовал самое неприятное в своей жизни тепло. Догадка оказалась неудачной, только уколол руку о раздробленную кость.

Ренд попробовал с другой стороны. Попытка снова неудачная. Он вдруг с силой сжал плоть архимага в кулаке и что было силы бросил комок сырого мяса в каменную стену. Раздался мокрый шлепок.

– Ты как всегда скуп на наставления, – сказал Ренд и опустил сжатую в кулак руку. – И надо же тебе было оставить меня именно в этот момент!

Он безразлично уставился на бугорок, увенчанный клоком седых волос, и вдруг заметил серебряный отблеск. Резко он протянул руку так, что снова ударился костяшками пальцев об обломки черепа, но боли даже не почувствовал. Выхватил находку, положил на ладонь. Серебряный ключ.

Шаги за стеной комнаты архимага, торопливые, спотыкающиеся, приближалось несколько, беспокойные фразы. Ренд быстро смахнул кусочки плоти с ключа и сунул его в левый карман своей черной мантии старшего ученика. Встал и с невозмутимым лицом уставился на деревянную входную дверь, исписанную фиолетовыми защитными рунами, думая что они никогда не могли кому-то когда-то помочь, а тем более в случае с Аро.

Дверь отворилась с высоким скрипом, так быстро, что ударилась о письменный стол, и несколько книг из покатой стопки свалилось на пожелтевший ковер. На пороге стояло трое: Высший ученик Урс, напоминал он Ренду испуганную рыжую свинью из-за неприятной кожной складки на шее, он был одет в белую мантию; рядом боевой маг Рохар в полном стальном доспехе, украшенном исписанными страницами, и младший ученик Визранди, непонятно было, каким боком он решил с ними увязаться, но, судя по его перепуганному выражению лица, это было в целях выживания. Новичок не был способным магом, но он отличался невероятной удачей на выживание, может это и было его способом воплощать магию Стены.

– Спичка?! – воскликнул Урс, Ренду показалось, что удивление должно было сопроводиться хрюканьем, и он едва не улыбнулся. Называл Ренда Урс спичкой за то, что тот был высок и худощав, а также носил темные мантии, напоминая выгоревшую спичку. Затем взгляд Урса упал на то, что было на полу. – Архимаг?!! Что ты с ним сделал?

– Ничего, – ответил Ренд и тут же изобразил чуть запоздавшее волнение. – Аро вызвал меня, чтобы поговорить, я нашел его таким, не понимаю, что могло случиться. Я до сих пор в шоке.

– И о чем же интересно вы говорили, что разговор закончился этим?

– Когда я пришел, он уже был мертв, – Ренд потер глаза.

– Давно ты здесь?

– Буквально вошел.

– Отойди от него.

Ренд быстрым шагом и с облегчением направился к выходу.

– Не так быстро, – Урс уперся ладонью в солнечное сплетение Ренда и задержал его. – Стой здесь.

Урс отправился к останкам архимага, опустился на колени и начал осматривать. Через минуту он надел перчатки и неуклюже принялся рыться в плоти.

– Полые кирпичи, – выругался Урс и поднялся с колен. – Новичок, принеси мешки и упакуй архимага туда. Все принесешь в Алый Двор, мастеру Олионду для вскрытия, – будто уже недостаточно вскрыто, подумал Ренд. – Для тебя это дело важнее собственного дыхания. Понял?

– Да, старший.

– Так чего же ты стоишь? Живо за мешками! Или ты, может быть, воздухом не дышишь?

Визранди, трясясь, как флюгер во время землетрясения, метнулся глубже в комнату, потом резко развернулся и вылетел вон, ударившись плечом о доспех Рохара.

Урс снова уставился на Ренда.

– Ты, – сказал Урс и выдохнул. – Мастер над законом Рохар, обыщите его карманы.

– Неужели вы обвиняете меня в воровстве у архимага? – Ренд нахмурил брови. – Уважаемый мастер над законом, разве это правомерные обвинения?

Рохар скрестил руки и сказал:

– В нашем положении да.

Рохар снял перчатку с руки и положил ее на письменный стол откуда упало еще несколько книг, словно они разбегались прочь в поисках нового хозяина. Рохар подошел к Ренду и бесцеремонно пошарил в его правом кармане.

– Неужели это правильно? – спросил Ренд. – Подозревать одного из лучших учеников в подобной низости…

Но Рохар ни на секунду не замялся, он запустил руку в левый карман.

– Ничего, – сказал Рохар.

– Отлично, – сказал Урс, а затем обратился к Ренду. – Отправляйся в главную аудиторию. Через 40 минут общий сбор. Смерть Аро – не единственная плохая новость, – а про себя Урс добавил, что возможно и не самая плохая.

Ренд вышел из покоев архимага в мрачный коридор, освещенный голубыми факелами. Он до ушей улыбался. Наконец-то от дырки в кармане оказалась хоть какая-то польза. Ключ бултыхался в подкладке мантии.

Урс говорил перед скамьями учеников в обширной аудитории, держа руки за спиной, выглядел он настолько важно, будто уже сам себя назначил на должность нового архимага. К счастью этим занимается сама Стена, Ренд мог расслабиться, ведь велик шанс, что следующим архимагом не будет этот заносчивый зануда. Ренд поглядывал в окна, которые выходили во внутреннее пространство Стены, его не оставляла мысль, что нечто незримое наблюдает с тех пор, как ключ оказался у него.

– Архимаг Аро всегда искал Серый Архив. Ему посчастливилось 22 года назад наткнуться на вход, но у него не было ключа. Затем ключ был им обнаружен. В свете открывшейся угрозы нам как никогда следует возобновить поиски Серого Архива. Но без ключа поиски будут тщетны, – Урс улыбнулся, словно в его ловушку попалась долгожданная птица. – Зная это я заранее разработал устройство, которое способно найти ключ, – Урс показал то, что прятал в руке за спиной – серебристая коробка размером с ладонь, синий кристалл вставлен сверху и белая кнопка сбоку для удобства нажатия большим пальцем. – Аро дал мне фрагмент ключа. Разделил его со мной, когда был еще жив, как с лучшим учеником университета. С помощью фрагмента я откалибровал устройство, – Ренд не очень-то верил в то, что Аро разделил фрагмент ключа с Урсом по доброй воле, ключ в подкладке мантии стал неприятно жечь все тело. Выходит, его ключ не полный и от него нет никакого толка. Ренд постарался как можно более незаметно засунуть руку в левый карман и нашарить ключ, провалившийся в подкладку, а пока потянуть время возражением.

– Но не привлечет ли активация подобного устройства излишнее внимание Застенка к нам, возможно даже недружественных существ? – спросил Ренд.

Урс посмотрел на Ренда так, будто у него спросили, сколько будет дважды два.

– Конечно привлечет. Иметь дело с существами Застенка не должно быть для нас проблемой. Я хочу, чтобы вы все здесь поняли, промедление – вот наш единственный враг, – Ренд порвал дырку в кармане, и стал просовывать руку глубже. Краешком указательного пальца он чувствовал предательский холодный металл. – Как я уже сказал здесь ранее, пока Ренд витал в облаках, разглядывая окна, с Юга идет нечто. Нечто, что убило нашего архимага. Мы должны действовать и действовать быстро. Вспомните ради чего был основан наш университет. Поиск знаний, раскрытие изменчивых законов Стены и обуздание их, а также обнаружение Серого Архива. Только там мы сможем быть в окончательной безопасности. Только там мы станем настоящими хозяевами Стены.

Урс нажал на кнопку. Синий кристалл засветился мягким объемным светом. Таким же синим светом загорелся фрагмент ключа. Ренд увидел свечение сквозь мантию.

– Мастер закона, – обратился Урс к Рохару. – Вы знаете, что делать.

Ренд резко встал, вокруг него появились решетки колючей фиолетовой энергии – заклинание, которое практиковал Рохар и был в нем экспертом. Единственное заклинание, которое полностью раскрывало его характер – изолировать опасность. Ренд не рискнул прикоснуться к прутьям.

В комнате для отбывающих наказание было пыльно и тесно, как в чулане. Все здесь было завалено ворохом ненужных никому вещей, испорченные книги, куски полотенец, разбитые комоды, банки с высохшими чернилами, изодранные занавески, и на всем этом сидел Ренд, ощущая себя таким же мусором, убранным подальше от глаз. Ренд вспоминал снова и снова последний разговор с Аро. Они стояли тогда в покоях Архимага. У Аро было морщинистое лицо, крупный нос, довольные голубые глаза, будто дело всей его жизни наконец увенчалось успехом. Он был в своей праздничной багровой мантии, украшенной золотыми звездами, и напоминал скорее театрального артиста, чем великого архимага.

– Изучая учеников, я пришел к выводу, что никто кроме тебя не справится. Только тебе я могу поручить поиски Серого Архива. Серый Архив – последняя надежда для человечества перед тем, что грядет. Но остерегайся, Ренд, иначе тебя постигнет такая же участь.

– А что будет с вами?

– О, об этом не волнуйся. Я сдержу ударную волну, чтобы университет и все его ученики не пострадали. Конечно, я изменюсь немного, но ничто во вселенной не исчезает бесследно, – Аро улыбнулся. – Я готовился к этому последние 22 года. Я передам тебе ключ. Остальные ученики, узнав об этом, должны будут помочь тебе в поисках. Ведь тот, кто способен держать ключ, и является настоящим архимагом в конце концов. А мое время вышло.

Ренд хотел задать архимагу вопросы, но по телу Аро прошла рябь, и затем он весь сжался, словно виноград под прессом.

И теперь Ренд сидел в чулане, размышляя о том, что, видимо, половина ключа не считалась достаточным аргументом в его руках.

Глава 2. Франс. Служба Безопасности Стены.

Франс Кейн, молодой лейтенант СБС, утром отправился на патрулирование южного участка стены, где пролегал торговый маршрут, вместе с отрядом, не зная, что ведет людей на верную смерть. Но когда подчиненный достал меч из ножен и вонзил ему в грудь, он начал догадываться.

Зрачки сослуживца увеличились до размера серебряных монет и стали зеркальными. Франс видел в них свое удивленное отражение, на его белых волосах были брызги крови, а из уголка губ вытекала красная струя. В глазах начинало темнеть, он отключался. Нерпан – самый надежный сотрудник, резким взмахом секиры отрубил руку убийце, но меч так и остался торчать из груди. Нападавший, Ласок, отскочил назад с неестественной прытью, ударился спиной о стену и постепенно проник в ее серые крупные камни, словно ушел под воду, оставив после себя лишь горстку одежды желтого цвета и легких пластинчатых доспехов – стандартная форма службы безопасности. Падая без сознания, Франс вспоминал лицо отца и тот момент, когда он решил пойти в службу безопасности, а не в Министерство учета, чтобы доказать своему отцу, бывалому чистильщику лабиринтов стены, что он не просто женоподобный блондинчик, а тоже мужчина и чего-то стоит. Какой это все теперь казалось глупостью.

Франс видел мешанину цветов и форм. Иногда в хаосе он угадывал знакомые очертания лабиринтов стены, словно его тело помнило ходы и повороты и отзывалось на них, но затем привычные картины рассыпались и ничто не существовало незыблемо. Внутри Франса нарастал страх. Его будто затягивало в смерч. Он хотел сопротивляться, но его усилия было не к чему приложить. Все успокоилось. Франс оказался в полной темноте, но он был там не один. Точка золотого света виднелась впереди. Франс приближался к ней и вскоре рассмотрел золотую статую юноши с закрытыми глазами, облаченную в робу.

– Склонись и не умрешь, – услышал Франс голос.

Франс не хотел умирать. Статуя превратилась в груду мяса, которое стало гнить и распадаться вокруг, воздух наполнился резким зловонием.

Франс пришел себя в больничной палате медицинского отделения в форте СБС, находящемся в буферной зоне между главным Южным входом в Стену и проходом к лабиринтам.

В комнате было пять человек в форме службы безопасности, инспектор Таша с длинными черными волосами и в серебряном мундире, а также маг Триб в поношенной серой робе, седой и старый. Подчиненные Франса ощущались теперь скорее, как надзиратели.

– Проснулись? – спросила Таша холодным голосом.

– Да, – ответил Франс, в горле саднило.

– Воды ему, – скомандовала Таша, и один из служащих подошел к тумбочке возле кровати, налил воды в чашку из кувшина и подал Франсу.

Франс неловко отхлебнул и пролил на грудь воды, чем спровоцировал жгучую боль, и тогда он вспомнил.

– Где мои люди? – спросил Франс.

– Мертвы.

– Почему?

Таша подошла ближе и вгляделась в глаза Франса.

– Меня больше интересует, почему выжили вы, и что с вами делать.

– Что это значит? – Франс начал оглядываться по сторонам, ища возможности сбежать.

Инспекторша порылась в своем кармане, достала оттуда что-то, наклонилась к Франсу и показала, тот вздрогнул от неожиданности. Зеркало. В своем левом глазу Франс увидел бесконечный туннель повторений, отражающий его лицо много-много раз. Зрачок стал зеркалом.

– Что это? – спросил Франс при поднявшись. Ему казалось, что теперь он защищен от всех внешних угроз, дыхание стало ровнее.

– Что скажете, мастер? – Таша обратилась к магу.

– Сначала лягте обратно в кровать, молодой человек, – попросил волшебник, и Франс опустил торс.

Старик сжал руку в кулак над грудью Франса, и, словно капля воды, из кулака вытек камень и упал прямиком на рану. Франс резко выдохнул от боли, камень оказался довольно увесистым. Создание камня было любимым трюком старого колдуна и по сути единственным. Он прибегал к нему, когда нужно было придать веса своим словам или оправдать отсутствие результата.

– Магия стены непредсказуема. Пока можно сказать лишь, что его рана затянулась неестественно быстрым образом.

– Что-нибудь кроме очевидных наблюдений? – поинтересовалась Таша.

– Все же я не маг Застенка, а обучался в государственной канцелярии, – начал он привычное оправдание.

В комнату зашел высокий крепко сбитый человек с ухоженной длинной бородкой в одежде, сочетающей одновременно официальный костюм и броню, поверх которой была накинута синяя мантия. Он мельком глянул на Франса, привстающего на кровати, в уголках его глаз промелькнуло удовлетворение.

– Оставьте нас наедине, бездельники, вас здесь слишком много, – обратился он к собравшимся.

– Да, начальник, – отозвались все хором, поклонились и поспешили выйти, толкая друг друга.

Вошедший внимательно рассмотрел Франса.

– В жизни я встречал множество тварей, которые делают с людьми вещи и похуже. Превращают в желе или в отбивную пирамидальной формы. Но ты, кажется, переплюнул всех этих бедолаг, потому что я понятия не имею, что с тобой произошло. Ну что, мой мальчик, теперь, когда эти клоуны ушли, расскажешь?

– Я не помню. Ласок вдруг вонзил меч мне в грудь… и все.

– И все, значит, – Жанк пошел к входной двери. – Пока отдыхай, набирайся сил. Скоро к тебе придет лекарь, – Жанк открыл дверь, – И надень повязку на глаз, я не хочу, чтобы ты пугал подчиненных.

Жанк вышел и хлопнул дверью по привычке сильнее, чем нужно. Таша ждала его снаружи, она обеспокоенно хмурила брови. Жанк пошел дальше по коридору, Таша последовала за ним.

– Он не говорит всей правды, – сказал Жанк. – Как всегда мой сын мне не доверяет, – Жанк отметил, что сам когда-то учил его никому излишне не доверять. – Следите за ним. Тварь из застенка прикоснулась к нему. Это не проходит без последствий.

– И что мы будем с ним делать? Все наши люди могут быть под угрозой. Что если он тоже превратится в одну из этих тварей?

– Это я решу лично. Помните, что до сих пор он остается собой. В этом может быть польза. Но оставайтесь начеку. Никто в службе СБС не должен разгуливать по одному и без оружия.

– Поняла, начальник. Прослежу за выполнением вашего приказа. Управляющий городом ждет вас.

– А, этот любитель свежего воздуха и звездного неба, – Жанк улыбнулся, вспоминая, что не выходил из южной стены уже десять лет.

Жанк вошел в кабинет для послов. Роскошный зал, украшенный диковинами, обнаруженными в стене, напоминал антикварную лавку. Золотые подсвечники, высокие изысканные амфоры, люстры, сами по себе источающие синий свет, огромный лакированный стол из красного дерева с изображением сектора мира S-1808, того самого, где жил Жанк и все остальные, и где стоял город Рутт в окружении стен, уходящих так высоко, что никто не смог бы их преодолеть, даже если бы умел летать. Жанк всегда уходил в мечтания, бросая взгляд на стол в этом кабинете, но дела всегда возвращали его в суровую реальность, к которой он изо всех сил старался адаптироваться.

– Начальник СБС, – сказал управляющий Дрим. – Как всегда рад вас видеть.

Управляющий был одет в роскошную мантию, украшенную бусами из драгоценных камней и пластинами из различных металлов: бронза, железо, серебро, золото, – символ промышленности города. У него были длинные пальцы с ухоженными ногтями – признак преимущественно бумажной работы, – и острое лицо. В руке он держал бокал вина, наполненный наполовину.

– Взаимно, управляющий. Так в чем суть вашего визита?

– Сразу к делу? – улыбнулся Дрим. – Ну что ж, действительно, расслабляться некогда. А дело вот в чем, – Дрим протянул перед собой бокал вина. – Скоро этого у нас может не быть.

– Не понимаю.

Дрим улыбнулся.

– Вчера утром должен был прийти караван с провизией из города за южной стеной, но его все нет. Мне интересно, когда вы собирались доложить об этом? – взгляд Жанка стал стеклянным. – Но я здесь не для того, чтобы вас отчитывать. Я думаю на шаг вперед. Мы должны скорее найти маршрут в неизведанные земли, что лежат за северной стеной.

Жанк прыснул, он всегда считал, что их город стоит на краю мира и за северной стеной ничего нет. Все эти глупые попытки найти маршрут продолжались уже сколько он себя помнил и никогда не приносили успеха. Он искренне считал всех участников гильдии исследователей наивными авантюристами и дармоедами тратящими бюджет города, когда куда важнее было находить людей для защиты южного маршрута от опасностей Стены.

– Я управляю службой безопасности южной стены, – сказал Жанк, сдерживая раздражительность. – И я выполняю свою работу исправно. Вы же знаете, иногда караваны могут заблудиться, навигация в стене не так предсказуема. Я уже послал людей на поиски каравана, не было причин отчитываться об этом. Такое происходит по меньшей мере 2-3 раза в месяц и чаще всего заканчивается хорошо.

– Повторю, – Дрим поставил бокал на северную часть стола. – Я здесь не для того, чтобы слушать ваши оправдания, вовсе нет. Я действую от имени графа города, который обладает всей информацией из всех инстанций и отдает приказы на ее основе. Вы должны немедленно выделить часть ваших людей для помощи Гильдии Исследователей. Им нужны надежные и дисциплинированные бойцы. Не менее десяти человек.

– И ослабить свои позиции здесь?

Дрим хотел бы сказать, что скоро никаких позиций может вообще не остаться, но не стал.

– Скоро город пришлет вам новых рекрутов, – сказал он вместо этого.

Жанк почувствовал острый укол боли в висках, только не возня с зелеными новичками, которые будут дрожать от каждой тени, и все это из-за того, что глупцы из гильдии исследователей снова собираются тревожить спокойствие лабиринтов стены, что всегда откликается еще большими проблемами, будто бы мало одиночек авантюристов и нелегальных кладоискателей, которые разбредаются по стене как вши, привлекая внимание всяких тварей.

– Хорошо. Я подготовлю бумаги и завтра утром вышлю подкрепление на северную стену.

Жанк уже знал, кого он пошлет, и пусть они подавятся, когда все пойдет не так, и пусть они пожинают плоды своих ошибок.

Глава 3. Свободная.

Ночью Вивенда выходила гулять по лабиринтам стены, у нее был дар – чувствовать направление, слышать дыхание стены, понимать, где проход, а где тупик, где тайная комната, а где смертельная опасность. Она могла стать отличным навигатором караванов или работать в гильдии исследователей, но больше всего ей нравилось быть одной. Чудеса стены раскрывались перед ней, когда рядом не было суетливых и алчущих до наживы людей, способных испортить все, к чему они прикоснутся своим извращенным восприятием.

– Главное, держись подальше от стены, – сказала мать Менира. – Тебе всего 16. И не забудь подготовить отчет для палаты распределения, нужно помогать отцу. Только благодаря ему мы живем так хорошо.

Внутри Вивенда сокрушалась словам матери – подумать только, ее отец один из этих глупцов потрошителей. Стена ведь, она как живая, а они просто обдирают ее, словно ощипывают птицу заживо.

Их особняк располагался на окраине города и смотрел окнами на Восточную стену. Они сидели вдвоем с матерью на кухне и заполняли формуляры, заедая скуку печеньем. Нужно было переписать ежедневные списки учета в ежемесячный гроссбух, а оттуда предстояло переписать всю информацию в годовую книгу. Нужно это было, чтобы узнать процент продовольствия, полезных вещей и бесполезных, найденных в Стене Гильдией Потрошителей, то есть Собирателей. Каждая группа присылала свои ежедневные записи, а отец должен был вести учет как заведующий одного из четырех отделений для передачи главному директору склада. Так директор мог сделать вывод, в какой области лабиринтов стены что именно было найдено, и при необходимости сосредоточить поиски на определенных районах, а другие места не трогать, чтобы минимизировать риски и сократить количество ненужных вещей.

А еще Вивенда должна была переписывать, потому что “Это поможет тебе пойти по стопам отца и не пропасть в нашем жестоком мире”. Только вот Вивенда прекрасно знала, что Стене все равно на алгоритмы и закономерности, она живая, дышащая и думающая стихия. По крайней мере, ей было это очевидно.

После пятичасовой работы Вивенда получила право быть свободной. Легкой походкой она отправилась себе в комнату на втором этаже особняка. Теперь перед ней стоял лишь один вопрос – Северная стена или Южная.

Вивенда хотела рассказать о своем даре, особенно когда мать была с ней добра, как сегодня, ведь работа заняла всего лишь пять часов, а не обычные восемь. Да и секрет ей было хранить все тяжелее. Она чувствовала, как тайна отдаляет ее от и без того далекой семьи. Но Вивенда понимала, что расскажи она, и это приведет к тому, что люди станут потрошить стену еще больше, заставив ее помогать. На это она пойти не могла, было противно, словно предать друга. Стена не простит. Стена могла бодрствовать, могла спать и видеть сны, быть грустной или радостной, у нее даже было воображение. Нельзя предавать ее. В этом Вивенда была уверена.

Вивенда накинула серый плащ на свои рыжие волосы и узкие плечи. Серый хорошо помогал скрываться в пространстве стены, где тусклый свет и камни. На ее поясе висела фляга с водой и кинжал в ножнах – подарок стены, который она забрала с собой. Больше всего она полагалась на скрытность, но лучше быть готовым к столкновению с глупейшими обитателями стены: крысами камней, лезвокрылыми мотыльками и другими паразитами.

Тихо и медленно Вивенда приоткрыла зашторенное окно. Ночь. Прямо перед ней виднелись черепичные крыши домов квартала счетоводов и башня Гильдии Собирателей. А дальше, за небольшой каменной пустошью, до самых звезд возвышалась Восточная стена. Как и Западная стена, Восточная не открыла еще своих проходов внутрь. Слева была загадочная Северная стена, а справа Южная, рядом с ней располагались копи, где добывали руду – основной товар для обмена с городом за Южной стеной на продовольствие.

Вивенда решила, что сегодня она в настроении открывать новое. Улыбнулась мыслям, что, возможно, ей посчастливится найти город за Северной стеной, если Стена будет к ней благосклонна.

Вивенда регулярно смазывала петли окна, чтобы не скрипело. Но сердце ее все равно екнуло, когда она потянула за ручку, страх и предвкушение. Вивенда оглянулась напоследок, ее комната была уставлена свечами в подсвечниках, она их коллекционировала, на письменном столе было блюдце с печеньем. Она взяла три круглые печенюшки и засунула в карман плаща.

Вивенда скинула моток веревки, привязанной к огромному ящику под кроватью, который упирался в ножки, и спустилась вниз в сад. Пригибаясь и прячась в тенях деревьев, она добралась до высокой ограды. Прутья не были для нее преградой, она вскарабкалась, ловко перелезла через пики наверху прутьев и спустилась. По вымощенным улицам города она пошла быстрым шагом к Северной стене.

Вивенда держалась подальше от главного Северного входа – высокой арки, словно щель в скале, – неподалеку стоял массивный каменный форт Гильдии Исследователей с дозорными башнями на стенах, там всегда велось наблюдение и сновали люди. У Вивенды был свой маленький секретный проход.

Вивенда углубилась в рощу возле стены справа от главного входа. Здесь в стене была трещина. Она просунула руку и положила ладонь на шершавый камень. Потянула на себя, булыжник поддался, она повалила его наземь и принялась убирать следующий. Пять камней было убрано, теперь она могла пролезть. Самым рискованным в этом деле было то, что положить камни снова можно только снаружи, поэтому, пока она будет гулять по Стене, секретный проход окажется менее защищен. Оставалось надеяться на деревья и кусты.

Десять минут она продвигалась вперед, протискиваясь между камней, словно мышь. Стена приветствовала ее холодным освежающим бризом.

Вивенда вышла в свои любимые каменные коридоры, они ветвились, словно паутина, и Вивенда чувствовала каждый проход и каждую комнату, в которую можно было попасть. Стена говорила с ней, показывала свои тайны, и Вивенда слушала. Существовала одна необычная комната, которую Вивенда раньше не ощущала. Она решила отправиться туда.

Вокруг была кромешная тьма, Вивенда достала из кармана штанов футляр и открыла его. Там лежали очки с круглыми синими стеклами, которые было видно даже в полной темноте. Несомненно, волшебный предмет, рожденный магией стены, одно из главных сокровищ Вивенды. Она надела очки и тьма отступила, мир стал видимым, и совершенно без оттенка голубого. Разве что теперь два синих кружочка выдавали ее в темноте, стоило быть аккуратнее.

Вивенда пошла дальше по каменным коридорам, миновала несколько подъемов по широким ступенькам, повернула налево на перекрестке с колонной, на которой виднелись четыре глубокие борозды, а под ней лежал скелет со стальным шлемом на голове, пахло терпко и неприятно, но Вивенда привыкла к небольшим неприятностям Стены, в конце концов, все эти неприятности приносили с собою люди, а Стена была ни при чем.

Затем она шла некоторое время по коридору, вымощенному мраморной плиткой, предварительно она сняла обувь, чтобы не стучать по полу. Снова подул ветер и принес аромат жареного мяса и отзвуки разговоров. Должно быть, члены экспедиции исследователей устроили привал. Или бандиты, подумала Вивенда с отвращением, нелегальные кладоискатели. По большому счету между ними для Вивенды не было разницы, все они, словно жучки паразиты в стволе дерева. Стена звала ее пройти в комнату, где было припрятано для нее кое-что, но следовало быть аккуратной, поэтому Вивенда решила обойти незнакомцев, сделав дугу.

Она прошла по коридору, отделанному древесиной, здесь пахло лаком и лесом, и словно бы слышалось журчание ручья за стеной и далекое пение птиц. Вдруг Вивенда поняла, что кто-то шел прямо на нее.

– Спаси меня, Стена, – прошептала Вивенда, сняла очки, убрала их в футляр, укрылась серым плащем и легла на бок, прислонившись к стене вплотную.

В глубине Вивенда считала, что своим нежеланием рассказать людям о даре чувствовать Стену изнутри, она помогает Стене оставаться в безопасности, поэтому может вполне рассчитывать на помощь в ответ. В ее сознании не рождалось предположения, что куда как выгоднее Стене было бы ее просто убить.

– Чую человека, – сказал кто-то хриплым голосом.

Вивенда поняла, что это мог быть только один из враждебных обитателей стены – фрель – вид противных существ, напоминающих крыс с чешуйчатой кожей, ходящих на двух ногах, с мордами, похожими на козлиные и человеческие одновременно. Они были глупыми и кровожадными, ели все, что можно было сожрать, считали себя истинными хозяевами стены, а ростом были в половину человека. Они часто бормотали себе под нос бессмыслицу и озвучивали все, что думали, говорят потому, что их маленький мозг не был способен вместить и одной мысли.

– Вот бы в улей притащить человека. Маленького вкусного человечека. Давно не едал людской икры.

Голос становился все ближе, в нем можно было различить оттенки, от которых у Вивенды по позвоночнику пробегал холод.

Вивенда дрожала от страха, голова ее словно раздувалась и болела, ну почему, думала она, почему она оказалась в такой глупой ситуации, если бы только до поворота было ближе, если бы только стена исчезла и дала ей вкатиться в нее, чтобы спрятаться. Вивенда злилась, это несправедливо, она ведь столько времени защищала Стену! Ее ногу схватило что-то грубое и неприятное, словно тугая лиана врезалась в кожу сквозь штаны.

– Попалась! – гаркнул фрель.

Вивенда вжалась в стену пуще прежнего, и стена поддалась. Она вкатилась внутрь, словно камни были неосязаемыми. Она катилась и катилась, пока не врезалась в дальнюю стену другого коридора. Она резко дышала. Ее ногу все еще держало что-то. Она посмотрела. Оторванная лапа Фреля. Вивенда сбросила ее ботинком другой ноги. Ее дыхание успокаивалось. Она прислушалась, по стене с другой стороны царапал фрель, при этом крича от боли и злости.

– Я найду тебя! – разобрала Вивенда к своему сожалению.

Дрожащими руками Вивенда справилась с футляром и надела очки. Поспешила убраться. Дальше. Дальше, куда звала Стена.

Вивенда бежала и бежала, и вдруг обнаружила, что ей очень повезло – она оказалась рядом с той комнатой, куда ее и вела Стена. Стало быть, подумала она, даже встреча с мерзкой тварью оказалась не случайна. Вивенда улыбнулась, и хорошее настроение вернулось к ней.

Дверь была из необычной желтой древесины и пахла пряностями. Вивенда смело толкнула ее и вбежала внутрь. Просторная комната, повсюду стояли подсвечники, с потолка каскадами свешивалась синяя бархатная ткань. Вивенда ахнула и начала бегать от одной группы подсвечников к другой, к столам, к тумбам, к полкам шкафов. Везде подсвечники из серебра, золота, латуни, бронзы и обычного железа, разных форм, с барельефами и гладкие. Вивенда и представить не могла, что ей когда-нибудь так повезет. Здесь было больше, чем в ее коллекции, которую она собирала пять лет, выпрашивая у отца.

Вивенда протянула руку к первому подсвечнику. Затем ко второму, третьему.

Было уже некуда положить, и она знала, что не сможет унести все, но это все ее. Ее!

В ее руках уже лежал будто муравейник из подсвечников, который каждую секунду грозил рассыпаться и рухнуть. В глазах Вивенды сиял алчный огонь.

– Да, я взяла, – сказала она Стене. – Снова взяла. А они пусть все подавятся. Только я достойна! Мне ведь можно! Я ведь никому никогда не расскажу, что у меня есть дар найти в Стене что угодно. Это наш с тобой уговор.

Она продолжала еще бормотать, оправдывая себя.

– Это ведь всегда и было моим, я просто оставила свои вещи здесь, внутри, на хранение.

А затем все кончилось. Она больше не чувствовала Стену. Стало блекло, тихо, пресно. Лабиринты, которые она чувствовала секунду назад, пропали из области ее восприятия.

Руки ослабли, подсвечники градом с лязгом и звоном посыпались на пол.

– Что случилось?!! – крикнула Вивенда с надрывом.

Она никогда не умирала раньше, но ей показалось, будто она умерла. Большая часть ее восприятия, которая была у нее с рождения, просто исчезла.

– Это потому, что я взяла у тебя что-то, ты обиделась? – спрашивала она, озираясь по сторонам. – Но ведь и раньше я брала! Почему сейчас?!

Вивенда запаниковала и выбежала прочь из комнаты в коридор, который вел теперь непонятно куда. Она бежала и не могла остановиться, но от тревожных мыслей разрывающих голову, и чувств, режущих сердце, было не убежать. Она споткнулась о камень, больно упала на колено и заплакала, и от боли, и от того, что не почувствовала помеху заранее. Ее интересовал только один вопрос, который она по привычке озвучила безразлично молчащей Стене:

– Как же мне теперь попасть домой?!

Глава 4. Эйтирия. Разлом.

Рубить мечом – единственное оставшееся наслаждение в жизни, разве что всегда, когда пускаешь его в ход, невероятно страшно.

Смуглокожая черноволосая девушка с короткой стрижкой взмахнула двуручным мечом в сторону существа, напоминающего человека, словно сложенного из длинных гнущихся палок. Снесла отросток с расширением и копной волос. Раздался треск, будто ломали тонкий лед, и девушка поняла, что с первого удара обнаружила ядро. Редкое везение. Тварь забилась в судорогах и рассыпалась в пыль, оставив после себя запах тлена и старости.

Вокруг шла битва отверженных и никому не нужных обитателей Стены с нелепыми существами, будто кто-то пытался изобразить людей примитивно, как это делают дети палочками. Таковы были выжженные, потерявшиеся в стене, те, кто пытался выжить слишком долго и сдался в итоге своим мимолетным желаниям. Они теряли разум, теряли подобие человека, становились тоньше, бесцветнее, тупее. Их называли палочниками. Настоящему гражданину города Рутт должно быть все равно, кто победит, отверженные или то, что с ними неизбежно случится. Стена чистит сама себя. Хвала Стене.

Полчища палочников лезло из дыры в полу идеальной окружности, вокруг стоял город сложенный из досок и камня. Разлом – так назывался город. Город отверженных, убийц, воров, отбросов по мнению тех, кто вершил законы общества, не понимая, что сами они ничуть не лучше.

Девушку звали Эйтирия. Она бы хотела забыть свое имя, но оно никак не отлипало, даже во сне она помнила, как ее зовут. Она сражалась с палочниками, которые лезли из дыры бесконечным потоком. Повсюду шла битва. Только во времена сражения с извержениями бездны Эйтирия могла забыть о себе и всепожирающей ярости.

– Эйтирия! – проревел мужской голос.

Девушка оглянулась на зов. Недавний знакомый, кажется, его звали Бриандан. Тупой кудрявый мужлан, наполовину седой, носящий доспехи, увешанный шкурами, он пытался подкатить к ней сразу, как увидел, Эйтирия была уверена. Теперь он звал ее на помощь, и это были не шутки, а вопрос жизни и смерти. Словно пауки, его сжимало сразу двое палочников, один облеплял гибкими колючими ногами спереди, другой сзади, удушая насмерть. Боевой топор Бриандана валялся рядом, Эйтирия вспомнила, сколько Бриандан выпил сегодня и разозлилась еще сильнее.

Она метнулась к нему, перепрыгнув кусок разрушенных деревянных баррикад. Ей просто не нравилось, когда погибают люди, перешагнувшие через выдуманный закон города под небом, даже если они были тупыми мужланами.

Эйтирия рубанула двуручным мечом, срезала одного, словно болячку. Снова приятный хруст, напоминающий звон разбитого стекла. Две половины бесшумно упали на пол, крови нет, никаких предсмертных конвульсий, будто с дерева упал мертвый лист. Девушка вздрогнула, холодный ветер вырвался из поверженного врага и прикоснулся к ее коже, холод впитывался внутрь, дыхание смерти каждого убитого, она чувствовала под кожей. Она догадывалась, что выбора нет – либо они убьют тебя, либо станешь одним из них.

“Стена ничего не дает просто так”.

Но пока что она была жива, поэтому собиралась отправить на тот свет еще нескольких уродцев.

Эйтирия взмахнула мечом снова, но Бриандан упал на пол и начал кататься. Оказалось, тварь ухватилась за промежность мужчины и от боли, в панике, он принял единственную доступную ему меру – совершить глупость. Эйтирия ударила туда, где, как она предположила, противник окажется в следующую секунду и промахнулась.

– Да замри ты, идиот! – крикнула она.

Тварь разинула отверстие, начиненное треугольными монолитными зубами, и укусила Бриандана в плечо. Новая боль заглушила старую, и воин остановился, его мозг больше не находил бесполезных решений. Эйтирия нанесла удар и сбрила палочника. Но приятного звука, который она уже предвкушала, не последовало. Две половины дернулись и ухватились за Бриандана с новой силой, обвив ноги и заламывая руки.

Эйтирия махнула мечом еще раз, разрубила нижнего палочника в надежде, что пусть этот дуболом хотя бы поднимется на ноги и перестанет валяться. Четверть твари, изогнулась и оттолкнулась, прыгнула на Эйтирию и обвила ей шею, словно шарф. Давление было безжалостным, Эйтирия выронила меч и схватилась за холодное тело твари. Странное было это прикосновение, ощущалось, как прикоснуться к нежизни. Ничто из известных вещей, созданных природой или людьми, не могло быть таким на ощупь – не оставалось совершенно никакого впечатления. Разве что гладкость. Неестественная гладкость там, где ожидаешь грубость.

Бриандан почувствовал, что его ноги свободны, встал и в два шага добрался до своей секиры. Руки его были связаны за спиной отростком палочника в неестественном и болезненном положении. Бриандан резко дернул руки в разные стороны. Правой рукой удалось выскользнуть, причиной тому был пот, который выделился в пылу битвы и тот факт, что он уже как две недели не мылся. Теперь держите воду еще дальше, подумал он. Мужчина выхватил кинжал из ножен на поясе и принялся со звоном кромсать отросток, связывающий его левую руку. Этот приятный звон. Он уничтожил ядро палочника, лишним подтверждением этому оказался надсадный хрип Эйтирии, она жадно глотала воздух.

– Ты цела? – спросил он, подходя ближе

– Я помогла тебе, ты помог мне, мы в расчете, – ответила она и пошла прочь, растирая шею.

Лачуга Эйтирии находилась неподалеку. Девушка оглядела еще раз весь город, чтобы убедиться в хотя бы временной безопасности. Разлом – огромный зал в пространстве стены, украшенный высокими статуями, словно древний музей. Разломом – это место назвали за бездну посередине зала идеально круглой формы, диаметром окружность была в три прыжка и делила зал на две половины. Никто не знал, что находится внизу, глубина казалась безграничной. Туда кидали мусор, опорожняли ночные горшки, иногда туда падали пьяницы. Звуков падения никто не слышал. А еще время от времени оттуда лезли выжженные, палочники.

В отдалении сидели люди из группы Бриандана, экипированные опытные воины, которых он обычно держал к себе поближе, они расположились возле импровизированного гриля, сложенного из камней, на которых лежал кусок забора с черными прутьями. Огонь едва горел, но этого хватало. Бриандан помахал Эйтирии мясом на шампуре. Отказаться было невозможно.

“Нужно есть всегда, когда можешь, никогда не знаешь, когда твой следующий ужин. Стена не подает еду по расписанию”.

Эйтирия устроилась рядом на невысоком деревянном ящике.

– Мы должны уходить, – сказал Бриандан, поправляя повязку из желтых бинтов на своем плече.

– С чего бы? – спросила Эйтирия, поддевая кинжалом кусок мяса с раскаленной решетки.

– Мы не можем вечно сражаться.

– Не можем, но должны, – Эйтирия вгрызлась в кусок мяса – единственное, что приносило ей удовольствие. Чье это было мясо? Ей почти не было это важно – ответы на вопросы никогда не приносили успокоения.

– Ты должна пойти с нами. Нас 25 человек.

– Ну-ну, – Эйтирия продолжала откусывать мясо, не глядя в сторону Бриандана

“Еще один идиот, который решил, что может принимать за меня решения. Мы в свободном городе, здесь никто никому не подчиняется. Я никогда не чувствовала себя должной кому-то, именно поэтому и оказалась здесь”.

– Сегодня погибло еще шесть человек, – не унимался Бриандан. – Я просто не хочу, чтобы ты осталась одна и умерла.

“Глупая ложь. Знаю я, чего хочет мужчина от женщины”.

– Ага.

– Большая группа уходит сегодня вечером, – заявил Бриандан. – Я поведу их через лабиринты глубже на юг. И если будет нужно, мы выйдем в южный город, Солморк, а там посмотрим, может, спрячемся в его стенах. Почему ты не хочешь присоединиться? Ты ведь отличный мечник…

Эйтирия выплюнула хрящи в ответ на назойливую похвалу, нарочно делая это как можно громче и непригляднее, а потом заговорила:

– Как только вы покинете Разлом, СБС поймает вас и отправит половину на тот свет, – ответила Эйтирия, – а тех, кто будет достаточно глуп, чтобы сдаться, снова пошлют в шахту укорачивать свой жизненный срок ради достатка городских идиотов.

– Неужели лучше оставаться здесь и ждать смерти?

“Смерть не нужно ждать, она придет за тобой, где бы ты ни был, и что бы ни делал”.

– Ты иди умирай, как хочешь ты, а мне не мешай умирать так, как хочу я.

Бриандан издал рык, резко встал и пошел прочь, сжимая в руке секиру.

– Мы будем ждать тебя на восточной стороне Разлома, если передумаешь.

“Ждать меня придется куда дольше смерти”.

Эйтирия закончила с трапезой, кинула кости в сторону дыры. Одна кость не долетела и упала на пол, тут же подбежала крыса и утащила ее. Но следом вылезла вторая крыса. Первая не хотела делиться, она кинулась прочь и прыгнула в бездну. Вторая крыса осталась смотреть, а затем поползла прочь, словно ее стукнули камнем по спине, будто в ее крысином мозгу жалости было больше, чем у людей друг к другу.

“Неизвестно, кому из них повезло больше”.

Эйтирия встала и повернулась к своему обиталищу. Домик, сложенный из камней, кирпичей, досок и черепицы. Весь городок состоял из подобных лачуг и палаток, строили их кто во что горазд. Большинство занимало покинутые жилища.

“В какой-то момент терять надоедает настолько, что сама избавляешься от всего лишнего, лишь бы нечего было больше потерять”.

Эйтирия отставила в сторону доску и прошла внутрь, задвинула за собой. Внутри ее ждала гора разноцветных одеял, лежащих на полу и зеленый плюшевый медведь.

“И у меня есть секреты”.

Она положила двуручный меч на пол, металл лязгнул о камень, плюхнулась на одеяла и укуталась в них. Запах пыльных одеял – запах уюта. Куда лучше, чем запах пота, горящих факелов и зловония шахт.

“Если твари лезли из бездны прямо сейчас, можно спокойно спать минимум дня четыре”.

Эйтирия всегда была уставшей. Три года в шахтах будто навсегда сломали что-то в ее организме и теперь, сколько бы она не спала, она никогда не высыпалась. И часто ей снились сны, в которых она была вынуждена монотонно грузить минералы на тележку или кидать уголь лопатой. Во сне шахта всегда представлялась чем-то более теплым и дружелюбным, чем то, что ей пришлось пережить, словно все это была детская игра, а не адская работа, на которой каждый день гибли Заключенные. Преступники. Люди. Просыпалась она в холодном поту и хваталась за меч. Делала несколько взмахов, словно пыталась навсегда разрубить кошмарный сон надвое. Но есть вещи, которые не разрубить мечом.

“Но так ли это на самом деле?”.

По крайней мере ей было не разрубить. И уж точно шахты сломали в ней способность чувствовать радость.

Снова она думала о шахтах перед сном. Первая плеть от надзирателя, первый раз, когда она сорвала спину и осталась без еды на два дня, кровоточащие мозоли на руках, которые никогда не заживали, запах пота, мочи и испражнений. Жить возле зловещей бездны в никуда и не видеть небо – рай по сравнению с шахтами города Рутт. О многих вещах жалела Эйтирия, разве что никогда она не жалела о первой пролитой крови. Правда не всех, кого бы она хотела, ей посчастливилось убить.

“Когда-нибудь. Но если уж начать убивать, то придется убить всех. Всех. Нет невиновных. Только немножко нужно поспать. Поспать”.

Сознание Эйтирии плыло и становилось бессвязным. Сквозь сон она слышала привычные звуки разлома: скрип деревянных построек, порывы ветра, которые вылетали из бездны и разносились по коридорам стены, топот, лязг клинков о точильные камни, звон разбитых бутылок, голоса всяческих ублюдков. От ублюдков из города их отличало не мышление, не цели и даже не средства, а отсутствие манер и веры в выдуманную мораль, которую они всегда готовы переступить, объяснив себе достойную причину. Выходило, что эти ублюдки вокруг хотя бы были честнее. Но и к ним она не могла себя отнести, а уж тем более сочувствовать им ей не хотелось. Она старалась не привязываться, но все-таки после пяти лет жизни в Разломе вполне могла назвать это место своим домом.

Монотонный гул появился в пространстве Разлома, шел он из бездны. Сначала Эйтирия подумала, что ей это снится, но затем звук выбил ее из сна, тело вздрогнуло, словно ее потрясли за плечи. Она спрятала медведя под одеяло, вскочила и схватилась за меч. Выбила ногой “дверь” и вышла наружу.

Обитатели Разлома высыпали из своих хижин, держали оружие наготове, взволнованно смотрели то на дыру в полу, то вверх, во тьму стены, пытаясь разглядеть потолок.

“Может и наверху там такая же бездна, как и здесь, под ногами. По крайней мере, в этом огромном зале. Тупая и бессмысленная бездна, которая никогда ничем не заканчивается. И получается, что весь смысл, который есть в мире, это просто какая-то жестокая чушь”.

От тревожных мыслей голова Эйтирии немного закружилась, она крепче сжала меч в обеих руках, словно пытаясь найти собственное основание. Гул все продолжался, никто не решался двинуться с места, не понимая, чего ожидать. Сердце Эйтирии забилось сильнее. Она оглянулась по сторонам и нашла Бриандана, он собирал своих людей.

И вдруг гул оборвался.

– Все кончилось? – спросил кто-то.

– Такого раньше не бывало, – заметил другой.

– Расходимся.

– Надо сваливать. Не нравится мне это.

– Не паникуй, идиот. Куда ты собрался сваливать? Мы же в Разломе, считай ты уже свалил.

Затем последовало сильное и обрывистое дуновение ветра.

“Что за вонище?”.

Люди стали затыкать носы пальцами и пятиться подальше.

– Рэнольф, это ты перданул? – спросил одноглазый худощавый мужчина, вооруженный копьем. В ответ раздался смех, но звучал он совсем не радостно, а скорее истерически.

Затем из дыры словно начали выпрыгивать блохи и оседать на пол вокруг, вылетая то далеко, то близко. Эйтирия поняла, что с просоньи приняла за насекомых обычные куски мусора. Затем стали вылетать засохшие фекалии, все, что когда-либо было сброшено вниз, включая полуразложившиеся трупы, сгнившие и высушенные кости и черепа. Горы мусора все росли. Эйтирия отошла еще дальше, спряталась за стену своей лачуги.

“Неужели этой ненасытной глотке не понравилось мое угощение? Дерьмовый вкус?”

Черные палочники полезли из дыры. Они были больше и толще, словно нарисованные углем на листе реальности. Многих испугал непривычный цвет монстров, они предпочли спастись бегством. Новый враг был быстрее и сильнее. Палочники хватали людей и выжимали их, словно виноград, заливая пол кровью.

– Отступаем! – приказал Бриандан своим людям, его группа сражалась, держа круговую оборону и двигаясь все дальше от городка.

– Куда это вы собрались?! – крикнула Эйтирия. – Ты что испугался тех же самых слабаков, но другого цвета?

Но Эйтирия сама не верила своим словам, она видела краем глаза, как палочники напрыгивали на людей, выжимали их и скручивали, словно тряпки. По полу текли алые потоки.

– Не глупи, женщина, ты знаешь, что нужно уходить. Посмотри правде в глаза.

“Медведь”.

– Это ты тупой. Я остаюсь!

Но только Эйтирия сохраняла подобный энтузиазм.

“Гребаный медведь!”

Эйтирия нанесла удар палочнику поперек всего его тела и разделалась с ним. Но одна его половина все еще осталась живой и схватила ее колючей рукой за щиколотку, поцарапав до крови. Эйтирия нанесла еще один удар, избавилась от противника и кинулась в свою хибару. Подлетела к одеялам, начала рыться одной рукой, не выпуская меч.

“Гребаный. Мед. Ведь”.

С яростным вскриком Эйтирия отбросила меч в сторону и продолжила копаться двумя руками.

“Наконец-то. Больше никогда не прячься от меня так, придурок тупорылый!”.

Она сунула медведя за ворот своей кожаной брони. Повернулась к выходу. На нее смотрело слепыми глазами три палочника. Эйтирия наклонилась, чтобы скорее поднять меч. Но не успела. Палочник накинулся на нее, повалил на спину, прямо на одеяла. У Эйтирии помутнело в глазах.

“Чертовы одеяла. Только не так. Они должны были спасать меня от всего грубого, а не убить в итоге”.

Палочник разлетелся на две части. Послышался хруст и звон облегчения.

– Разделайтесь с ними, живо! – крикнул Бриандан. – Надо вывести ее.

“Даже если я буду сопротивляться”.

– Я здесь!

Эйтирия встала, подняла меч и приготовилась к бою.

– Следуй за нами, – скомандовал Бриандан.

Эйтирия снова оказалась снаружи, поток палочников заметно ослаб, люди, хоть и с огромными потерями, побеждали. Эйтирия отметила, что выжили в основном люди Бриандана, потому что он заранее подготовил их к походу.

“Знал ли он?”

Кажется, Разлом был истреблен. Не впервые, конечно. Его обязательно перезаселят. Другого выбора у отверженных нет.

Пол задрожал под ногами, Эйтирия едва не упала. Очередной оглушающий рев раздался из бездны, но он уже был ближе и содержал куда больше оттенков хрипа. Нечто огромное грозило выбраться наружу.

– Быстрее! – крикнул Бриандан.

Из Разлома было два выхода в северный и южный коридор. Южный путь делился на пять ответвлений, два из которых возвращались обратно на Север. Эйтирия хорошо знала все окрестные пути. Группа Бриандана отправлялась в южный выход. Эйтирия решила пока что задвинуть мысли подальше, просто бежать, просто выжить. Но к ней пришло воспоминание. Девочка с карими, как и у нее, глазами, пять лет, в синем платье в белый цветок, она улыбалась и держала на руках медведя, она сказала: “Спасибо, мама, я назову его Облако”. Она тоже хотела выжить.

Глава 5. Наибольшая польза.

Жанк открывал письмо от графа с большой радостью, но когда прочел его, пожелал, чтобы оно никогда не было написано. Теперь он понимал, к чему был визит управляющего городом.

“Письмо срочно и конфиденциально верховному начальнику Службы Безопасности Стены Жанку К. Распечатать и прочитать при получении. Двор графа Лордена Кристалиса.

Времени больше не осталось. Мы опоздали. Серый Архив – наша надежда на спасение, до сих пор не найден. Агент в Тайном Университете Застенка не выходит на связь.

Южную стену ждут потрясения, скорее всего мы ее потеряем, и мы уже начали готовиться к худшему. Но город может выстоять. С юга придет караван. Нам срочно нужно то, что лежит внутри. Проследи за тем, чтобы караван добрался до города. Это твоя обязанность перед графом, которому ты присягнул на верность. Ради безопасности Южной стены и всех горожан. Караван несет артефакт, без которого город падет. Артефакт должен оказаться у графа”.

Жанк сидел за столом в своем кабинете, который одновременно напоминал канцелярию и военный склад. Множество вещей валялось на полу, но Жанк не обращал внимания. Он подпирал голову рукой и безотрывно холодным взглядом смотрел на письмо, будто буквы могли соскочить со своих мест и составить другое послание. Хотелось отдохнуть. Хотелось, чтобы бесконечный поток дел и забот прервался. Иногда хотелось этого настолько, что Жанк на несколько мгновений был согласен на катастрофу, лишь бы все уже кончилось.

Раздался стук в дверь.

– И кто же? – отозвался Жанк.

Деревянная дверь скрипнула, в проеме показалась отточенная идеальная фигура в серебряном мундире, Таша. Левой рукой она прижимала к груди планшет с формами для составления отчетов. Черного цвета волосы собраны в пучок. Подошла, встала напротив с другой стороны стола:

– Вы уже утвердили назначение для усиления для Северной Стены?

– Да. Собираются, – Жанк оторвал лицо от письма и улыбнулся. – Отправил лучших воинов. Южная стена еще никогда не была такой безопасной. Скоро мы научимся бегать от фрелей, а при виде палочника будем делать в штаны.

– Понимаю ваш сарказм, но приказ должен быть выполнен. Могу я поинтересоваться, кого вы отправили?

– Вон список. Подготовил специально для тебя, – Жанк махнул рукой на угол стола, где лежала скомканная бумажка, будто отвергнутый черновик записей, который не долетел до корзины для бумаг, а затем начальник службы безопасности уткнулся в письмо, которое он читал уже десяток раз, с новым энтузиазмом, – Нет ни одного человека во всей СБС, ради которого я так много сделал, как для тебя.

Жанк не стал говорить, что отправил тех, присутствие которых никак не повлияет на безопасность, тех, чьи показатели были ниже, а склонность к конфликтам и халатности выше.

Таша пропустила шутливую ремарку мимо ушей, взяла список и пробежалась глазами.

– Франс? Он ведь недавно вернулся с ранением. К тому же он…

– К тому же он в полном порядке. Лекарь сказал. А я скажу, что моему сыну нужен опыт управления людьми, чтобы однажды занять мое место. Или твое. Знаешь ли, скоро может освободиться очень много мест. А пока у меня здесь есть другие дела, инспектор. Нужно снарядить поисковую группу. Как видишь, наш караван оказался слишком важен. Я удивлен, почему тогда на его охрану не были брошены все силы нижнего города. Вот бы все жители нижнего города отправились вместе, держась за руки и водя хороводы вокруг такого важного каравана, который ни за что нельзя упускать. Вот тогда бы он точно дошел, и мне не пришлось бы испытывать всю эту головную боль, которую я испытываю.

Инспектор Таша смотрела на Жанка безотрывно, она не собиралась с ним спорить, успокаивать, читать нотации о том, как тому стоит себя вести. За время совместной работы с этим человеком она хорошо изучила его повадки. Лучше дать этому важному чайнику спустить пар. И, кажется, невольно, она стала лучшим кандидатом на роль того, рядом с которым этот пар так и норовил вылететь. Ей не хотелось верить, что в этом ее наибольшая польза, как инспектора Южной Стены.

Жанк хорошо понимал, что большое скопление людей в Стене непременно вызовет ответную реакцию в виде отвратительных монстров, как минимум, дрожи камней, и, самый отвратительный вариант – блуждание коридоров. Именно по этим причинам в Стене путешествуют небольшими группами.

– Если бы люди не были такими самонадеянными дураками, – ворчал Жанк. – У них, конечно, свои мотивы. Нельзя рассказать всем и каждому о чем-то очень сильном и важном. Я понимаю.

Таша прикрепила список к своему плашнету для бумаг. Слушая недовольства, она хотела возразить, а потом подумала, что, вероятно, будет и правда лучше отослать такую проблему, как Франс, подальше от Южной Стены. Пусть лучше в Северной Стене с ним разбираются. Или сама Стена. Она знала, что Жанк – человек расчетливый и хладнокровный, видела это по его решениям, несмотря на все глупые нервные шутки и жалобы. Таким он бывал только с ней.

– Разведка докладывает, что эти мерзкие черви научились носить доспехи, – сказала Таша. – Рекомендую усилить патрули людьми с булавами и рапирами.

– Палочники?

– Да.

– Что ж. Их итак было трудно убить.

– Наш агент доложил, что Разлом пал. Мы должны уходить и запечатать стену. Хотя бы на время, пока Стена не успокоится.

– Думаешь я не знаю? Мы не можем уйти.

– Почему?

– Письмо от графа. В караване был важный артефакт. Без него мы, судя по всему, обречены. Читай.

Таша прочла. От волнения она положила планшет с бумагами на стол, он показался ей самой бесполезной вещью в мире. Ее правая рука опустилась на эфес рапиры, так было спокойнее.

– Я немедленно подготовлю поисковую группу. Я и сама пойду. Вы, я так понимаю, тоже.

– Естественно, – улыбнулся Жанк. – Разве могу я пропустить подобное – кучка самоубийц рыщет в стене в поисках неведомо чего неизвестно где. Разве не ради этого я устроился на эту работу? – Жанк невесело посмеялся.

Таша ушла, планшет забыла, вся была в своих мыслях.

Почти сразу в кабинет зашел другой посетитель. У него была черная повязка через голову, закрывающая левый глаз, а одет он был в белую рубашку с очень длинными рукавами, такую выдавали в медицинском крыле.

– Какого фреля ты делаешь? – спросил вошедший.

Жанк кинул холодный взгляд, а затем слегка улыбнулся.

– А что тебе не нравится, сынок?

Франс развернулся, сделал резкий шаг в сторону, а затем вернулся на место. Представил как хватает латунную чернильницу со стола и бросает в самодовольное лицо отцу, прямо в глаз, и чернила растекаются по его глупой роже, пусть тогда попробует поулыбаться.

– Что мне не нравится? – переспросил Франс. – Я только наладил здесь свою жизнь. Привык ко всем страданиям, неудобствам и ужасам Южной стены, и ты предлагаешь мне все бросить? Почему каждый раз ты делаешь мою жизнь все сложнее? – Франс сорвал повязку.

В зеркальном глазу Франса отразилось пламя настенного свечного фонаря. Жанку было неприятно, но он не отвел взгляд.

– Уж извини, не мог держать такого нытика у себя в яйцах, – Жанк рассмеялся.

– Каждый раз тупые шутки, отец. Нечего больше ответить?

– Разве я не говорил тебе раньше, чтобы ты бросил свои игры с застеночной чепухой? – спросил Жанк и медленно провел ладонью по столу. У Франса этот жест вызвал дрожь во всем теле, тяжелая рука отца напомнила о себе. – И посмотри, что ты натворил. Твоя безответственность навлекла смерть на моих людей. Ты и сам едва выжил.

– И что? – спросил Франс и сдвинул брови, он чувствовал, как его зеркальный левый глаз становится холодным, словно лед.

– И что, ты спрашиваешь? – Жанк встал во весь рост, он был на две головы выше сына, Франс сделал шаг назад. – А то, что за твои проступки тебя всего лишь переводят, считай легко отделался.

– Проступки, – зеркальным глазом Франс начал видеть другой мир, будто бредовая галлюцинация или слишком яркий сон. Там двигались тени, звучал неясный шепот, иногда мерцали вспышки и казалось, протяни руку и навсегда потеряешься. Ранее Франс протягивал несколько раз, но мираж оставался недосягаем. Он задавался вопросом, получил ли он силу, как и рассчитывал, или Стена просто лишила его рассудка. – Кто вправе судить о моих поступках в мире, который состоит лишь из зла? Куда ни глянь – боль, страдания, смерть, голод и обман. Проступки? Какая чепуха, отец. Если бы я был достаточно силен, чтобы опрокинуть весь мир, или хотя бы, чтобы убить каждого, кого я встречу, разве кто-то посмел бы указывать мне? Тогда бы уж я судил о проступках других, и, конечно же, находил их у тех, кто мне не нравится.

Жанк плюхнулся в свой стул и наигранно рассмеялся.

– Тогда, вероятно, хорошо, что это не так. Много зла ты бы наворотил.

– Что одному зло, другому добро. Иногда, отец, мне кажется, что ты совсем слеп.

– Все куда проще. Если ты выбираешь делать зло вместо добра, то ты не заслуживаешь добра в свою сторону.

– Это верно до момента, пока есть те, кто сильнее.

– И пока этот момент не настал. А у глупцов, завороженных мнимой силой, он никогда не наступает. Так что я прошу тебя, возьмись за голову, подумай о своем поведении, перестань быть таким драматичным. И вместо того, чтобы предъявлять мне претензии, ты должен быть благодарен.

– За что?!

– Прочти письмо. На столе.

Франс резко схватил письмо со стола, так, что оно помялось – графская печать для него ничего не значила, скорее даже вызывала еще больше пренебрежения. Через полминуты он спросил:

– Что за Серый Архив?

Жанк помолчал немного, а потом ответил:

– Наверное, один лишь граф Кристалис знает. Что-то могучее, не иначе, раз поиски этого места ведутся так отчаянно.

– И зачем я это прочел?

– Если вдруг ты наткнешься там на это загадочное место… если поймешь его предназначение и силу… я прошу тебя. Сделай для этого мира что-нибудь доброе. Может быть, тогда не придется никому быть злым.

– Обниматься не будем, – ответил Франс и отправился к выходу.

Жанк поднялся из-за стола, подошел к сундуку возле стены позади. Наклонился, открыл крышку. Внутри лежали две позолоченные латные перчатки, в костяшки пальцев были инкрустированы серебристые спирали размером с кольцо.

– Настало ваше время, малышки, – сказал Жанк. – Если не сейчас, то когда?

Перчатки Жанк снял с трупа прошлого главы СБС. Он видел разрушительную силу, что они давали, и знал, что не стоит их использовать, если сам хочешь остаться цел. Но также он понимал, что иногда вопрос не в том, чтобы выжить, а в том, чтобы умереть с наибольшей пользой.

Поисковая группа Жанка состояла из него самого, инспектора Таши и пяти опытных сотрудников СБС, зарекомендовавших себя за одно важное качество – они не бросали меча из рук при встрече с необъяснимым, а сжимали его крепче.

Жанк повел группу прочесывать привычный маршрут движения караванов. Он прекрасно знал, что караваны не пропадают просто так, и надеялся найти хоть какие-то зацепки по пути.

Они шли по широкой площади, усеянной столбами с фонарями к проходу вдалеке к южным туннелям Стены.

Жанк оглянулся. Крепость СБС находилась в огромном зале Стены и теперь была позади, постепенно удаляясь. В квадратных окнах горел желтый свет свечных фонарей, качавшихся в руках дозорных. Крепость напоминала Жанку каменного великана с множеством неусыпных глаз, а массивные железные двери крепости были ртом с неприступными зубами.

Несколько часов группа Жанка шла через Стену привычным торговым маршрутом. Коридоры ветвились, на два, три, иногда даже на пять различных проходов. Жанк прекрасно помнил, куда идти. Мальчишкой он излазил всю Южную Стену в поисках сокровищ. Времена тогда были другие. Более дикие. Но уже тогда Жанк хотел привнести как можно больше порядка. Мечтал обуздать стену, чтобы никто больше не заблудился и не погиб, прогнать чудовищ. Он не преуспел. Зато повзрослел и перестал быть наивным.

Через пять часов они добрались до груды камней и досок на очередном перекрестке лабиринтов Стены.

– Останки каравана, – сказал Жанк.

– След обломков, смотрите, – указала Таша. – Ведет в коридор налево. Останки бочек, куски ткани.

– Не просто ткани, – присмотрелся Жанк. Подошел ближе, поковырялся ногой в лоскутках. – Пуговицы, застежки, ремни. Это куски одежды.

Они отправились дальше, следуя за останками группы каравана, разбросанными с подозрительной периодичностью.

– Кажется, я засыпаю на ходу, – пожаловался Жанк Таше.

– Не я одна это вижу, да?

– Ты тоже? Странный фиолетовый свет стелется по полу, словно туман.

– Да. Очень рассеяный свет. Интересно, где его источник.

Широкие квадратные камни пола и стен в странном коридоре были освещены мягким фиолетовым светом. Жанку не нравился этот свет, он будто пытался усыпить бдительность, по этому признаку Жанк понимал, что опасность рядом.

– Постройтесь в ровную линию, один за другим. Последние два пусть идут спиной вперед, – скомандовал Жанк. – Таша, ты иди рядом со мной. Обо всем, что увидите немедленно докладывайте. Важной может быть даже мелочь, – Жанк был уверен в своих людях, и понимал, что и без последнего комментария они все и так понимают, но ему было страшно, а когда ему было страшно, он заботился о других с утроенной силой, чтобы некогда было жалеть себя. – Держите оружие наготове.

Отряд стал продвигаться вперед медленно и аккуратно. Коридор постепенно становился уже и ниже, а фиолетовый свет плотнее. Таша положила руку на плечо Жанка.

– Там что-то есть, – сказала она.

– Всем стоять, – скомандовал Жанк. – Что?

– Видишь, прямо в центре, шагов двадцать от нас, на границе видимого. Контур предмета сливается с тьмой, но я явно вижу очертание чего-то.

– Молодец. Оставайся здесь с группой, прикроешь их. Гаст и Шедрин, со мной, держитесь позади.

Жанк подошел ближе. Бесформенный черный предмет, высотой в половину человека. Жанк посветил фонарем ближе. Бархатная поверхность. Ткань, догадался Жанк. Нечто накрытое. И свет, кажется, шел оттуда, вытекал, словно туман.

Жанк услышал щелкающий звук и оглянулся на мгновение. Челюсть Гаста дрожала.

– Следи за своими зубами, – сказал Жанк и улыбнулся. – Так прощелкаешь что-нибудь важное.

– Прошу прощения, начальник, – извинился Гаст и придержал рот свободной рукой, дрожать он при этом стал ничуть не меньше, – На знаю чшто на менья напшло. Будто нечшто заставляет меня дрожать изнутри.

– Может быть, это страх? – спросил Жанк. – Просто предполагаю. Соберись.

– Да, начальник.

Жанк протянул вперед острие меча, зацепил ткань за складку и сдернул.

Амфора с широким горлышком, изнутри, пальцами вверх, торчали руки, человеческие, кожа цвета серого мрамора с черными прожилками. На ладони центральной руки фиолетовый кристалл. Он и распространял по округе светящийся фиолетовым туман.

Жанк услышал звук падения, Гаст потерял сознание. Шедрин сделал шаг назад и выставил вперед меч.

– Браслеты! – крикнула Таша со своей позиции. – У них на руках браслеты нижнего города.

Стало быть, это и есть останки каравана, подумал Жанк, а эта находка – тот самый артефакт.

Жанк протянул руку, в золотой латной перчатке, чтобы забрать кристалл. Одна из отрубленных рук схватила его. Жанк с силой выдернул запястье. Амфора лопнула, осколки разлетелись. Существо выбралось на свободу.

Тварь высотой в два человека стояла на четырех черных тонких и острых, словно спицы, ногах. Выше ног сразу же шло некое подобие головы, напоминающей голову младенца с водянкой, сложенной из множества рук, которые извивались и ползали по поверхности существа, словно были живыми. А в центре головы, под самым потолком, словно глаз на ладони, красовался фиолетовый кристалл.

– Назад!

Жанк отдал команду и кинулся к Гасту, лежащему на полу, попытаться привести его в чувства или, хотя бы, оттащить. Шедрин попятился назад и упал.

Кто-то из людей, стоящих рядом с Ташей, выстрелил в чудовище из арбалета. Одна из рук с ловкостью змеи поймала болт и швырнула его обратно в атакующего, попав ему в глаз, стрелок скончался на месте.

Тварь издала визг, словно резали ножами по стеклу. Уши заложило. Тварь начала крутиться на ногах-спицах, выставив руки вперед, и приближаться.

Жанк посмотрел на Гаста, глаза его закатились, кожа стала бледной, несколько зубов выпало и свисало с уголка рта. Он попробовал растормошить подчиненного за плечи, но тело было грубым и неподатливым, словно кусок камня.

Жанк поднес к глазам руки в золотистых перчатках. Он собирался использовать силу артефакта. Таша здесь, она передаст камень графу. Все будет хорошо. Значит, так нужно.

“Сейчас они далеко. Их не заденет. Пострадаю лишь я”.

Жанк начал один за другим соединять пальцы левой и правой руки, начиная с мизинца. Дошел до средних пальцев. Трое сотрудников СБС подбежало ближе, два к Шедрину, один к Жанку.

– Оттащим их! – сказал Ленг, – Нужно торопиться.

– Назад, идиоты! – крикнул Жанк.

Существо оттолкнулось задними ногами и совершило резкий прыжок на людей рядом с Шедрином. Руки твари схватили воинов за глотки и сжали настолько сильно, что переломили шеи. Человеческие тела повисли, словно тряпичные куклы. И тварь заговорила голосом, похожим на шорох камней:

– Мертвые руки. Нет толку.

Глаз повернулся в сторону Жанка. Все играло фиолетовым светом и черными тенями. Жанк снова начал сводить пальцы перчатки, один за другим, начиная с мизинца. Дрожь мешала сосредоточиться. Воздух стал холодным. Голова гудела.

Тварь, лязгая по полу, словно нож мясника, приблизилась в несколько резких шагов, схватила Гаста за руки и дернула. Конечности оторвались, брызнула кровь. Руки были брошены в поток, кружащий вокруг головы чудовища, стали одним целым. Гаст ненадолго пришел в себя, издал ужасающий вопль и снова потерял сознание, в этот раз навсегда.

Жанк бросил взгляд на Ташу, она все еще стояла там, другие участники спасательной экспедиции убегали, Жанк не мог их винить.

“Она поймет что к чему. Она умная и сообразительная. Она отнесет артефакт за меня, когда он окажется зажат между ладоней перчаток. Что еще ей останется делать? Тварь не победить иначе, у нее камень”.

Жанк поднялся во весь рост и принялся быстро соединять пальцы. Каждая пара требовала все больших усилий. Осталось свести только большие, оставив место для камня между ладонями, и медленно, подушечки пальец становились все ближе.

Таша достала кинжал из ножен на поясе и кинула в сторону монстра. Она попала прямиком в фиолетовый кристалл, и тот вылетел с руки и упал, с холодным звоном покатился по полу. Руки чудовища стали рассыпаться, словно ветки сухого дерева в грозу.

Жанк какое-то время не сводил глаз с кристалла, решая, как ему поступить. Он разжал пальцы, не став активировать перчатки. И горько пожалел об этом в следующий момент.

Одни из безжизненных рук упала ладонью на кристалл и закрыла его. Фиолетовый свет струился через пространство между пальцами. Жанк схватился за меч и рубанул, но попал лишь в камни пола, вибрация с болью прошла по руке до самых зубов. Рука монстра ожила и вместе с камнем, неестественно извиваясь и хрустя суставами и сухожилиями, уползла прочь с таким неистовым рвением, что кожа лопалась и разлетались в стороны брызги крови.

Жанк кинулся догонять. Таша отправилась за ним, держа рапиру наготове. Тварь издевательски сверкала кристаллом впереди. Скакнула за угол налево. Жанк достиг поворота и с облегчением обнаружил, что впереди такой же ровный и прямой коридор.

“Если бы я не колебался и довел дело до конца. Но я поверил в глупую надежду. Камень всегда найдет способ вырваться”.

Еще один поворот. Жанк замер. Он смотрел на широкую стену с шестью проходами.

Таша нагнала Жанка, дыхание ее было неровным. На ее лице было отпечатано отвращение, в голове все еще крутились образы пережитой бойни.

– Кажется, мы упустили его. Что будем делать? – спросила она.

Жанк со всей силы ударил латными перчатками друг об друга. Еще раз. Еще и еще, пока боль в руках не стала ощутимой, пока она не дошла до самих костей головы, и тогда он остановился, закрыл ладонями лицо, глубоко вдохнул, выдохнул, опустил руки и повернулся к инспектору.

– Почему ты выстрелила? Разве я приказывал вступать в бой?

– Я больше не могла стоять в стороне и бездействовать. Я спасла вам жизнь.

“Я хотел отдать свою жизнь, чтобы спасти всех. Но теперь…”.

– Я знал, что делать.

“А теперь не знаю”.

– Рада за вас. Но в следующий раз не забудьте и меня посвятить в курс дела.

– Нам нужно найти кристалл.

– Разделимся?

– Нет. Конечно же нет.

Жанк сел на пол и выставил ноги перед собой.

– Мы должны найти камень.

– Но как мы узнаем, куда тварь побежала? – спросила Таша. – Она может быть где угодно в Стене. Сколько времени у нас уйдет, чтобы найти ее?

– Не знаю сколько и не знаю, как мы ее найдем. Может быть, по звуку криков или по следам из трупов. Сама видела, какое интересное получилось чудовище… еще и не такое случится.

– Вы что-то знаете об этом камне? – Таша подняла бровь и приоткрыла рот, она редко бывала искренне любопытной.

– Знаю. Я все о нем знаю.

– Но откуда?

– Сначала присядь, – Жанк указал рукой на пол приглашающим жестом.

– Пожалуй нет.

– Мне надоело быть всегда настолько официальным. Я чувствую, что после пережитого заслуживаю хоть немного отдыха. Не отказывай старому вояке.

Таша сделала несколько шагов из стороны в сторону, затем повернулась к Жанку, сдвинула ноги и присела, оперевшись на руку. Начальник СБС ободряюще кивнул и улыбнулся. Его усталые глаза были влажными.

– Думаешь, я просто так стал главой СБС? Я был тем, кто обнаружил камень. Я все о нем знаю.

– Так что это такое?

– Сердце Серого Архива.

– Как такое возможно?

– Не в буквальном смысле, но если этот камень не принести в Северную стену, Серый архив просто невозможно будет найти. Он найдет способ ускользнуть. Но камень, словно компас и ловушка для Серого Архива одновременно.

– Я не понимаю. Как такая могущественная вещь попала в Южный город? Для чего?

– Это не было сделано специально, Таша.

– Что же такое тогда этот Серый Архив?

– Никто не знает достоверно, наверное, даже сам граф. Сдается мне, это некая комната, пространство, в котором возможно все. В том числе и спасение.

– Спасение от чего?

– Я не знаю, Таша. Граф мне не докладывает всю правду. Наверное, это привело бы ко всеобщей панике. Нам просто нужно найти камень и доставить графу. Но, видишь ли, когда камень оказывается в неправильных руках, – Жанк слегка истерически посмеялся, растягивая каждый смешок, – рождаются чудовища. И будь я проклят, если в мире существуют хоть одни правильные руки.

– И как же вы собирались справиться с таким злом?

– Этими перчатками. Только они могли утихомирить камень. Ценою жизни того, кто держит.

– Почему вы не сказали раньше?

– А что, ты бы позволила мне умереть, или умерла бы вместо меня? Мне не нужны были лишние проблемы. Поэтому, когда тебе командуют “назад”, надо просто слушаться командира.

– Прошу прощения, я не знала.

– Прощаю. Теперь в путь.

– У вас есть информация, в какой из проходов нужно идти?

– В тот, который мне больше нравится. Есть вариант лучше?