# Первоцвет

Ирина Одарчук Паули

Первоцвет – это история о пробуждении скрытых способностей, о связи с природой и предками, о том, как хрупкая, но упрямая надежда может победить тяжесть отчаяния. Это сказка для взрослых, где магия существует не в сказочных мирах, а в самом сердце реальности, требуя от героя не меча, а сочувствия и мужества принять свою истинную сущность.

Пролог

Ветер с моря гулял по узким улочкам Прибрежного, забирался в щели старых домов и шептал на чердаках забытые истории. Он принёс с собой запах соли, водорослей и обещание скорой весны. Но для Марии Ивановны Орловой ветер всегда приносил нечто большее. Она сидела у окна в своей горенке, уставленной сушёными травами и склянками с темными настойками, и вслушивалась в его порывы. Ветер говорил ей о том, что пора.

Её пальцы, узловатые и жилистые, как корни старого винограда, разминали кусок воска. Он был тёплый, податливый и пах мёдом и пыльцой. Скоро должен был прийти внук, Алексей. Чужой, городской, пахнущий бетоном и чужими ambition. Он не знал. Ни о ветре, ни о воске, ни о тихой силе, что струилась в жилах женщин их рода, как сок в стволах деревьев весной.

Мария Ивановна вздохнула и посмотрела на подснежник, склонившийся в маленьком глиняном горшке на подоконнике. Он цвёл вопреки календарю, вопреки морозам, что ещё хватали за землю по ночам. Первоцвет. Первый цветок. Их цветок.

– Помни, Маруся, – прошептала она сама себе, слыша голос давно ушедшей бабушки, – наша сила не в палящем огне, не в буре. Она – в первом луче солнца после зимы. В трещине на асфальте, через которую пробивается жизнь. Мы – те, кто чувствует пробуждение. И мы те, кто может его ускорить.

Она закрыла глаза, готовясь к последнему в своей жизни уроку. Уроку, который должен был перейти к Алексею. Через боль. Через память. Через цветок, пробивающийся сквозь лёд.

Глава 1

Алексей Орлов ненавидел автобусы. Затхлый запах дешёвого бензина, пластика и чужого пота напоминал ему о всех тех годах, что он провёл, пытаясь вырваться из этого захолустья. А теперь он возвращался. По зову старой, почти незнакомой бабушки, письмо которой было таким же скупым и загадочным, как и она сама: «Приезжай. Надо. Перед смертью».

Смерть. Алексей сжал ручку своего дорогого кейса. В его мире, мире цифровых технологий и жёстких дедлайнов, смерти не было места. Её откладывали, замораживали, страховали. Но здесь, в Прибрежном, о ней говорили просто и буднично, как о предстоящем дожде.

Автобус, подпрыгивая на колдобинах, выбросил его на площади у старого маяка. Воздух ударил в лицо – свежий, солёный, незнакомый. Алексей поправил галстук, чувствуя себя нелепо в своём идеальном костюме на фоне покосившихся заборов и безлюдных улиц.

Дом бабушки стоял на окраине, у самого леса. Небольшой, бревенчатый, он тонул в зарослях неухоженного сада. Но что поразило Алексея, так это цветы. Клумбы, подоконники, даже щели между ступеньками крыльца – всё было усыпано цветами. Не экзотическими, а самыми простыми: фиалки, незабудки, примулы. И подснежники. Их было больше всего. Белые, хрупкие, они росли повсюду, словно выпавший снег, который никак не хотел таять.

Дверь отворилась раньше, чем он успел постучать.

– Заходи, – голос Марии Ивановны был сухим и шуршащим, как осенние листья. – Чай уже заварила.

Она была такой же, как он помнил: невысокая, с прямой спиной, в тёмном платье. Её лицо изрезали морщины, но глаза… глаза были яркими и молодыми, цвета весенней хвои. Они видели слишком много.