Алексей Виноградов
Империя под ударом

Глава первая

Ледяной октябрьский воздух звенел от напряжения и дорогих духов. Перед входом в торговый центр «KATA» выстроилась живая изгородь из прессы, блогеров и просто зевак, жаждущих увидеть ее. Нику Катасонову. Из черного «Майбаха» вышла сначала она: стройная, высокая женщина в идеально скроенном белом пальто цвета победы. Ее каштановые волосы были убраны в строгую, но безупречную укладку. Она улыбнулась собравшимся – улыбка была ослепительной, теплой, но до глаз не доходила. Глаза, серые и холодные, как зимнее море, бегло сканировали толпу, выискивая малейшую угрозу, оценивая, считая. Старая привычка, от которой невозможно было избавиться.

Рядом с ней, отбрасывая на мраморную плитку тень размером с добрый дуб, возник Чиж. В дорогом черном костюме он выглядел как горный медведь, загнанный в ателье. Его квадратная, обветренная физиономия с приплюснутым носом была невозмутима. Руки, сложенные перед собой, казались каменными глыбами. Он не смотрел на толпу – он ее чувствовал. Его взгляд метнулся к подозрительно замершему курьеру, скользнул по крышам противоположных зданий, вернулся к Нике. Он был ее тенью, ее щитом. Единственным человеком, которому она доверяла безоговорочно. Они прошли вместе слишком много, чтобы это доверие можно было чем-то поколебать.

– Николь Сергеевна, с открытием! Удачи вашему новому детищу! – кричали из толпы.

– Спасибо, спасибо всем за поддержку! – парировала Ника, делая несколько па для фотографов. Ее голос был низким, бархатным и невероятно уверенным.

Церемония разрезания красной ленты прошла гладко. Вспышки фотокамер, аплодисменты. Ника произнесла короткую, блестящую речь о новых горизонтах, инвестициях в родной город и о том, что «KATA» – это не просто торговый центр, а место силы и стиля. Она говорила убедительно. Она давно уже сама поверила в эту роль. Войдя внутрь, в царство сияющего белого мрамора, стекла и хрома, она сделала глубокий вдох. Запах новой кожи, кофе и дорогого парфюма. Ее империя. Ее легальная, честная, кровью и потом выстроенная империя. Бутик итальянской дизайнерской мебели, ради открытия которого все и затевалось, был воплощением сдержанной роскоши. Ника общалась с владельцем, сияющим от счастья, кивала управляющему центра, отдавала распоряжения.

– Алла, чтобы витрины менялись к выходным, договорись с флористом о новых композициях. И осветители в зоне фуд-корта греют, а не светят, немедленно найти электрика.

– Сделаю, Николь Сергеевна.

Ее слушались беспрекословно. Не из страха. Из уважения. Она была жестким, но справедливым руководителем. Платила щедро, но требовала столь же щедро. И все знали: за ее спиной нет могущественного «папика» или мужа-олигарха. Все это построила она сама. Ходили легенды, как именно она это построила, но вслух их не произносили. Это было дурным тоном. Чиж, неотступно следуя за ней в двух шагах, наклонился к ее уху.

– Слева у колонны, мужчина в серном пальто. Стоит уже двадцать минут, в телефон не смотрит, кофе не пьет. Посмотреть разобраться?

Ника, не поворачивая головы, бросила взгляд в указанном направлении. Незнакомец поймал ее взгляд и поспешно отвернулся, делая вид, что изучает карту центра.

– Не надо. Просто наблюдай, – тихо ответила она.

Тень беспокойства скользнула по ее лицу и мгновенно растаяла. Паранойя. Обычная паранойя, которая никак не хотела отпускать. Она подошла к огромному панорамному окну на втором этаже, выходящему на оживленную улицу. Город кипел внизу. Ее город. Ее законная добыча. Чиж встал рядом, молчаливый и надежный.

– Красиво, да? – тихо сказала Ника, глядя на огни.

– Да, шеф, – хрипло ответил Чиж. – Только расслабляться рано. Чем выше башня, тем заманчивее мишень.

Ника усмехнулась.

– Всегда ты веселый. Сегодня праздник. Никто не посмеет его испортить.

Она не могла знать, что Чиж, как всегда, был прав. Где-то в этом городе уже заводился мотор черного внедорожника без номеров. А человек в сером пальто у колонны уже отправлял смс: «Церемония окончена. Она в здании. Жду дальнейших указаний». Но пока что Ника стояла на вершине своего мира, уверенная в своей неуязвимости. Ее прошлое спало крепким сном, и она свято верила, что разбудить его невозможно. Она провела пальцем по идеально гладкому стеклу, оставляя едва заметный след, который тут же исчез.

– Помнишь, Чиж, наш первый «бизнес-центр»?

Чиж хрипло рассмеялся.

– Как забыть. Конечно помню. Я все всегда помню.

– И ведь боялись, – ее губы тронула легкая, почти ностальгическая улыбка. – А теперь вот. Мрамор, бренды, свет софитов. Другие правила. Другие враги.

– Враги те же, Ника, – безжалостно парировал Чиж. -Просто костюмы у них дороже и речи длиннее. Суть не меняется. Все хотят откусить чужой кусок. Только раньше ножом махали, а теперь бумажки с печатями подсовывают.

Его взгляд снова метнулся к мужчине в сером. Тот наконец-то сделал глоток кофе из бумажного стаканчика, но делал это как-то уж слишком демонстративно, будто играл роль «неприметного посетителя» по учебнику.

– Он уходит, – буркнул Чиж. – Слишком быстро уходит. Видно, что отработал и слинял.

– Не догоняй, – тихо, но твердо приказала Ника. – Сегодня никаких сцен. Пусть думают, что мы ничего не заметили. Пусть чувствуют себя в безопасности.

Она развернулась от окна, и ее лицо снова озарила та самая, выверенная до миллиметра, светская улыбка. Холод в глазах растаял, сменившись деловым участием.

– Пойдем, поздравлю команду. Они хорошо поработали.

Она двинулась по галерее, и пространство вокруг нее будто оживало. Продавцы выпрямлялись, менеджеры замирали, готовые к вопросам. Ее похвала была лаконичной, но всегда точной: «Отличная работа с освещением, Марина», «Витрина – огонь, Максим, именно так я и представляла». Люди расцветали под ее вниманием. Они видели не просто владелицу, они видели лидера, который вникает в детали и ценит их труд. В ее личном кабинете на верхнем этаже, куда они поднялись на лифте, царила стерильная, почти музейная тишина. Минимализм, дорогой дизайн, панорамный вид на город. Ника сбросила пальто на спинку кресла из беленого дуба.

– Кофе? – спросил Чиж, занимая свой привычный пост у двери.

– Спасибо, нет.

Она села за стол, провела рукой по столешнице. Идеально гладко. Ни пылинки. Все как она любила. Порядок. Контроль. Ника взяла с подставки перьевую ручку, ее любимую, тяжелую, с платиновым пером. Подписала несколько бумаг, отложила в сторону. Движения были точными, выверенными. Но Чиж, знавший ее как облупленную, видел ее мысли далеко.

– Волнуешься? – спросил он прямо. Церемоний между ними не было.

– Всегда волнуюсь, когда вкладываюсь во что-то новое, – ответила она, не поднимая головы. – Это же не просто бутик. Это сигнал. Мы заявляем, что «KATA» – это место для тех, у кого деньги есть и кто знает им цену. Не для всех.

– Сигнал, – хмыкнул Чиж. – Только не все сигналы правильно расшифровывают. Кто-то может решить, что мы стали слишком жирными и наглыми.

Ника наконец посмотрела на него.

– Пусть решают что хотят. Мы на своей земле стоим. Легально. И мы защищены. У нас лучшая служба безопасности в городе.

Она сказала это с подчеркнутой уверенностью, словно пытаясь убедить не столько его, сколько себя. Легальность была ее кольчугой, ее главной защитой от прошлого. Чиж молча кивнул, но в его взгляде читалось все то же старое, неистребимое опасение. Он-то знал, что никакая легальность не остановит того, кто решил перейти черту. Кольчуга хороша против копий, но бесполезна против удара в спину кинжалом подлости. Ника откинулась в кресле, глядя на загорающиеся в сумерках огни города.

– Все получится, Валер. Должно получиться. Мы заслужили эту тихую жизнь.

– Ага, – буркнул он. – Тише воды, ниже травы. Только вот трава-то вокруг какая-то уж очень примятая. Кто-то явно похаживал.

Он посмотрел на едва заметную ворсинку на идеальном ковре, которую никто, кроме него, не увидел бы. Признак чужого присутствия. Или ему уже везде мерещится опасность? Он не знал. Но его работа была в том, чтобы мерещилось. Чтобы Ника Катасонова могла позволить себе думать, что все под контролем. Пока она смотрела на огни своего города, он смотрел в мониторы камер наблюдения, и его взгляд был все так же суров и бдителен. Праздник закончился. Начались будни. А в будни, как он хорошо знал, и происходят самые неприятные сюрпризы. Ника отложила ручку и посмотрела на часы – тонкий браслет из белого золота с бриллиантами-капельками.

– Ладно, хватит любоваться на владения. Пора ехать в «Версаль», – она встала, снова накинув пальто. – Там сегодня ужин с итальянскими партнерами. Нужно блеснуть гостеприимством и убедить их, что открывать здесь свой флагман лучшее решение в их жизни.

– Машина подана, – тут же отозвался Чиж, уже держа в руке коммуникатор. – Маршрут проверен, эскорт готов.

Путь от торгового центра до ресторана «Версаль», расположенного на набережной, занял не больше пятнадцати минут. Два черных внедорожника с тонированными стеклами сопровождали ее «Майбах». Ника смотрела в окно на мелькающие огни. Город жил своей жизнью, суетливой и не всегда красивой, но она отгородилась от него броней из стекла и металла, покупая себе кусочки тишины и порядка. «Версаль» был ее самым амбициозным проектом. Не просто ресторан, а целый гастрономический театр на воде, с панорамными окнами, выходящими на реку, и террасой, летом превращавшейся в самое желанное место в городе. У входа ее уже ждал управляющий, Жерар, бывший мишленовский сомелье, переманенный Никой за баснословные деньги. Он был воплощением парижского шика и нервной энергии.

– Ника Викторовна, добрый вечер! – он чуть не затанцевал вокруг нее. – Все готово! Гости уже в баре, дегустируют наш новый аперитив. Шеф-повар в ударе, осетр просто божественный!

– Прекрасно, Жерар, – Ника позволила себе легкую улыбку, скидывая пальто на руки метрдотеля. – Главное, чтобы вино было той самой температуры, о которой мы говорили. Не ледяное, а прохладное.

– О, будьте спокойны! Я лично следил за каждым градусом!

Она прошла через зал. Здесь царила иная атмосфера, чем в торговом центре приглушенный свет, бархат, темное дерево, мягкий гул изысканных разговоров и звон хрусталя. Ее появление не осталось незамеченным. На нее смотрели с любопытством, восхищением, иногда с завистью. Ника Катасонова. Женщина-загадка. Женщина-успех. Она ловила на себе эти взгляды и парила над ними, как над водой, отвечая на приветствия легким кивком. Чиж, как ее тень, следовал за ней, его взгляд выхватывал из полумрака детали: слишком разговорчивого гостя, официанта, который на секунду задержал на Нике взгляд подозрительно долго, мужчину за дальним столиком, в одиночестве пьющего виски. Информация мгновенно обрабатывалась, раскладывалась по полочкам: «не опасно», «под наблюдение», «потенциальная угроза». Ника подошла к своему столику у окна, где уже сидели двое улыбающихся итальянцев в безупречных костюмах.

– Джованни, Лука! Простите, что заставила себя ждать! – ее голос зазвучал тепло и радушно, легко переходя на английский. – Неотложные дела в новом бутике.

– Ника, дорогая! – один из них, Джованни, вскочил и поцеловал ей руку. – Вы выглядите ослепительно! Этот город явно идет вам на пользу!

– Он мне во всем идет на пользу, – легко парировала Ника, садясь – Особенно в бизнесе.

Начался изысканный танец светской беседы, перемежаемой дегустацией блюд от шефа. Ника была блестяща. Она говорила о трендах, о покупательной способности, о тонкостях местного законодательства. Она шутила и была остроумна. Она была идеальной бизнес-леди. Но краем глаза она заметила, как к Чижу, стоявшему в почтительной тени у колонны, подошел один из охранников из ее эскорта и что-то тихо сказал. Лицо Чижа не изменилось, но его плечи напряглись почти незаметно. Он кивнул, и охранник растворился. Ника не подала вида. Она смеялась над шуткой Луки о медлительности неаполитанских бюрократов, но ее внутренний радар, тот самый, что не выключался никогда, начал тихо пищать. Что-то было не так. Через несколько минут, извинившись, она встала.

– Простите, джентльмены, мне нужно на минутку позвонить моему управляющему. Кажется, там возникла маленькая накладка с доставкой для бутика.

– Конечно, Ника! Не беспокойтесь!

Она отошла в сторону, и тут же к ней, как из-под земли, возник Чиж.

– Что случилось? – спросила она тихо, не меняя выражения лица.

– Ничего критичного, шеф, – так же тихо ответил он. – Но на парковке нашли машину. Черный «БМВ» с затемненными стеклами. Номера стерты, внутри никого. Стоит в самом углу, не на своем месте. Камеры этого сектора отключены. Ненадолго. Сработала система против саботажа, все записалось в буфер. Сейчас восстанавливаем.

– Наши люди?

– Нет, шеф. Наши все на месте. Машина чужая.

Ника медленно выдохнула. Ее лицо оставалось абсолютно спокойным, даже беззаботным.

– Проследи, чтобы гости ничего не заметили. Увеличь группу на выходе. И найди того, кто это сделал с камерами.

– Уже ищем.

Она кивнула и с той же сияющей улыбкой вернулась к столу.

– Простите еще раз! Эти мастера из Милана такие перфекционисты, готовы разорвать контракт из-за неправильного оттенка белого на стене! – она снова завела легкую беседу, как будто ничего не произошло.

Но внутри все сжалось в холодный, твердый комок. Чиж был прав. Тише воды, ниже травы. Но кто-то уже начал подкрадываться к воде. И она почувствовала это кожей. Ее новая, блестящая жизнь вдруг снова показалась хрупкой и прозрачной, как хрустальный бокал в ее руке. Отлично. Погружаемся во вторую главу.

Глава вторая

Утро началось слишком идеально. Яркое зимнее солнце отражалось в полированном граните пола ее спа-комплекса в отеле «Серебряный век». Воздух пахл травяными настоями, дорогим маслом для массажа и деньгами. Тихими, спокойными деньгами. Ника проводила планерку с топ-менеджерами, и все доклады звучали как музыка: восторженные отзывы на букинг-сайтах, полная запись в ресторан на неделю вперед. Она уже собиралась отпустить команду, когда в холл бесшумно вошел Чиж. Его лицо было каменным, но в глазах читалась сталь.

– Николь Сергеевна, к вам, – он произнес это тихо, но так, что ее менеджеры невольно замолчали. – Роспотребнадзор. И пожарные. С внеплановой проверкой.

Тишина в зале стала звенящей. Ника медленно поднялась.

– Что? По какому основанию? Уведомление?

– Без уведомления. Анонимная жалоба. Массовое отравление постояльцев и нарушения правил противопожарной безопасности, – его слова падали, как льдинки.

Ника почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх. Нет. Холодная, знакомая ярость. Такую же ярость она испытывала много лет назад, когда кто-то пытался наехать на ее район без спросу.

– Понятно. Ведите их в мой кабинет.

Но вести никого никуда не пришлось. Группа людей в официальной форме уже входила в холл. Их было человек десять. Они шли не как обычные проверяющие – робко и с опаской. Они шли целенаправленно, как штурмовая группа. Во главе – сухопарый мужчина в очках с холодными глазами чиновника, который знает, что сегодня он здесь хозяин.

– Николь Сергеевна Катасонова? – его голос был громким и не терпящим возражений. – У нас внеплановая выездная проверка на основании поступившей информации. Прошу обеспечить доступ во все помещения.

– Конечно, – Ника сохранила ледяное спокойствие. Ее лицо было маской вежливой деловой озабоченности. – Мой управляющий предоставит вам все необходимые документы и сопроводит вас.

– Мы сами найдем, что нам нужно, – парировал чиновник, и его взгляд скользнул по сияющему холлу с явственным удовольствием охотника, нашедшего логово зверя.

Началось. Два часа, которые показались вечностью. Ника сидела в своем кабинете и делала вид, что работает. Чиж стоял у окна, наблюдая, как во дворе отеля суетятся люди в форме.

– Пожарные нашли запасной выход на цокольном этаже, – тихо, по рации, докладывал один из ее охранников. – Он заблокирован ящиками со старым бельем.

– Это что, шутка? – прошипела Ника в ответ. – Кто это допустил?!

– Разбираемся, Ника. Но ящики там новые. Чистые. Как будто их только что принесли и поставили.

Позвонил телефон управляющего отелем, его голос срывался от паники:

– Ника Сергеевна они в прачечной! Говорят, моющие средства хранятся с нарушением всех норм, нет маркировки! Но я лично за этим следил! Этого не может быть!

– Успокойся, – холодно приказала Ника. – Ничего не подписывай.

Еще через полчаса в кабинет без стука вошел тот самый чиновник. Его лицо выражало торжествующую непреклонность.

– Госпожа Катасонова, проверка завершена. Результаты плачевны. Акт составлен. – Он положил на ее стол толстую папку. – Выявлены грубейшие нарушения санитарно-эпидемиологического и противопожарного режима, создающие прямую угрозу жизни и здоровью людей. На основании изложенного, деятельность гостиницы приостанавливается до устранения нарушений. Также выписан штраф.

Она медленно подняла глаза на него, не касаясь папки.

– Какой штраф?

Он назвал сумму. Цифра была запредельной, унизительной, явно взятой с потолка и призванной не пополнить бюджет, а продемонстрировать силу.

– Это абсурд, – сказала Ника, и ее голос зазвучал тихо и опасно. – Я обжалую это в суде. Вы понимаете, что ваши претензии высосаны из пальца?

– Понимаю только то, что вижу в акте, – он ухмыльнулся. – А вижу я там весьма красноречивые фотографии. Заблокированные выходы. Просроченные продукты на кухне.

– На моей кухне нет просроченных продуктов! – ее голос впервые сорвался на повышенные тона.

Чиновник пожал плечами.

– Акт составлен. Решение принято. Вам надлежит в течение трех часов обеспечить эвакуацию постояльцев. Мои люди проконтролируют процесс.

Он развернулся и вышел, оставив ее в ошеломленной тишине. Ника неподвижно сидела за своим столом, глядя в пустоту. Она слышала, как снаружи поднялся шум – голоса испуганных гостей, возмущенные возгласы администраторов, приказные окрики проверяющих. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошел Чиж. Его лицо было мрачным.

– Увезли, – коротко бросил он. – Управляющий плачет в подсобке. Постояльцам предлагают альтернативное размещение в отелях-конкурентах. За наш счет, разумеется.

– Просроченные продукты? – спросила Ника, не глядя на него.

– Подбросили. Очевидно же. Пакет с тухлым мясом и овощами «нашли» в холодильнике для полуфабрикатов. Камеры в той зоне тоже глючили сегодня утром.

Ника медленно поднялась и подошла к панорамному окну. Внизу, у подъезда, суетились люди, вывозили чемоданы. Ее идеальный, отлаженный механизм был грубо остановлен одним ударом кувалды. Она сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

– Это не случайность, Чиж.

– Я же говорил, – хрипло ответил он. – Кто-то начал войну. И это только первый выстрел.

Ника резко развернулась от окна. Ее глаза, еще минуту назад потухшие, теперь метали молнии.

– Анонимная жалоба, говоришь? – ее голос был низким

– Да, Ник. Поступила сегодня утром. Через официальный портал.

– Найди ее. Взломай, купи, вырви язык у того, кто ее отправил, мне не важно как. Я хочу знать источник.

– Уже в процессе, – кивнул Чиж, доставая телефон. – Но это ширма. Настоящий заказчик всегда в тени.

Он отдал несколько тихих, отрывистых команд в трубку, а затем посмотрел на Нику.

– Шеф, нужно реагировать. Пресса уже тут как тут. Видел пару подозрительных типов с камерами у лифта. Не наши.

– Выдворить, – отрезала Ника. – Вежливо, но твердо. Никаких комментариев. Никаких слез и оправданий. Выпусти пресс-релиз, стандартная формулировка: «Команда отеля „Серебряный век“ с сожалением сообщает о временном приостановлении деятельности в связи с внеплановой проверкой контролирующих органов. Мы делаем все возможное для скорейшего разрешения ситуации и гарантируем нашим гостям полное соблюдение их прав». Сухо, коротко, без эмоций.

Она снова села за стол и набрала номер своего юриста.

– Максим, ты в курсе? – спросила она без предисловий.

– Только что увидел копию акта, Ника Викторовна, – голос в трубке звучал напряженно. – Это беспрецедентно. Нарушения сформулированы размыто, но штраф максимальный. Основание для приостановки натянутое. Будем обжаловать, конечно, но суды…

– Но суды обычно на стороне таких, как он, я знаю, – закончила за него Ника. – Найди на него рычаги. Любые. Неублаженная любовница, неправильно оформленная налоговая декларация, взятка школьному учителю его сына мне все равно. Я хочу, чтобы к вечеру у меня было досье на этого активиста. И узнай, кто его курирует сверху. Кто дал команду.

Она бросила телефон на стол. Тишина в кабинете снова стала давящей, нарушаемая лишь приглушенными шумами из холла.

– Продукты, пожарные выходы… – Ника с отвращением смотрела на папку с актом, словно это была дохлая крыса. – Это мелко. По-мелкому пакостно. Как будто школьники хулиганят.

– Самые пакостные хулиганы, шеф, – мрачно заметил Чиж. – Они не чтобы убить, они чтобы наследить. Унизить. Показать, что наши правила здесь не работают. Что наш порядок он бумажный. А настоящий порядок диктуют они.

В дверь постучалась перепуганная секретарша.

– Ника Викторовна вам звонят из мэрии. Личный помощник вице-мэра по экономическому развитию.

Ника и Чиж переглянулись. Первая реакция системы.

– Соедини, – приказала Ника, беря трубку и включая громкую связь.

Голос в трубке был медовым, подобранным и до смерти озабоченным.

– Ника Викторовна, здравствуйте! Это Иван Сергеевич, помощник Алексея Петровича. Алексей Петрович только что узнал о этой досадной ситуации с вашим прекрасным отелем! Он просто шокирован, конечно же! Вы же наш ключевой инвестор, жемчужина в короне города!

– Иван Сергеевич, я тронута – сладким ядом ответила Ника. – Чем могу помочь?

– Да нет, это мы хотим помочь вам! Алексей Петрович просил передать, что он лично разберется в этом недоразумении. Возможно, стоит встретиться, обсудить варианты выхода из ситуации. Конечно, признание ошибок и некоторая лояльность с вашей стороны могли бы ускорить процесс.

Ника сжала трубку так, что костяшки пальцев побелели. Ее «лояльность» всегда измерялась в шестизначных суммах на личные счета таких вот Алексеев Петровичей.

– Благодарю Алексея Петровича за предложение, – сказала она, не меняя интонации. – Но я, пожалуй, пока буду действовать в правовом поле. Через суд. Не хотелось бы лишний раз тревожить его из-за такой ерунды.

В трубке повисло короткое, ошарашенное молчание. Отказ от «встречи» был прямым оскорблением.

– Ну как знаете, конечно. Но суды, Ника Викторовна, дело долгое. Очень долгое. Ваши убытки…

– Я считаю убытки, Иван Сергеевич. Спасибо за звонок.

Она положила трубку. Ее лицо исказила гримаса холодной ярости.

– Видишь? Уже несутся на запах крови. Хотят свою долю с падали. Или прикончить, пока слаба.

Она встала и снова подошла к окну. Эвакуация подходила к концу. У подъезда осталась лишь ее охрана и несколько одиноких фигур проверяющих, водружающих на дверь официальную бумагу с печатью о приостановлении деятельности.

– Чиж.

– Да Ника.

– Отныне режим повышенной готовности для всех объектов. Двойные смены охраны. Ежедневные проверки всего: от консервов на складах до запасных выходов. Всех поставщиков перепроверить. Всех сотрудников перепроверить. Уволить того идиота, который допустил эти ящики у выхода. Создать впечатление, что мы засуетились. Что мы испугались.

Она повернулась к нему. В ее глазах не было ни страха, ни паники. Только холодная, отточенная решимость.

– Пусть они думают, что попали в точку. Пусть думают, что мы играем по их правилам. Наследят.

– А мы? – спросил Чиж, и в его голосе прозвучала давно забытая нотка азарта.

– А мы, – тихо сказала Ника, – будем ждать. И смотреть. И искать. Тот, кто ударил, обязательно ударит снова. И когда он это сделает… мы отрубим ему эту руку.

Глава третья

Кабинет Ники в управляющей компании превратился в штаб по ликвидации катастроф. Воздух был густым от напряжения и дорогого кофе, который уже никто не пил. На огромном медиаэкране один за другим вспыхивали новостные заголовки, каждый более ядовитый, чем предыдущий.

«СЫРНАЯ ТРАГЕДИЯ: В ЭЛИТНОМ РЕСТОРАНЕ «ВЕРСАЛЬ» ГОСТИ МАССОВО ПОСТРАДАЛИ ОТ НЕСВЕЖИХ МОРЕПРОДУКТОВ»

«ЗДОРОВЬЕ ДОРОЖЕ: КАК НИКА КАТАСОНОВА ТРАВИТ ГОРОД»

«ПРОВЕРКИ ВСКРЫЛИ УЖАСАЮЩИЕ ФАКТЫ НА КУХНЯХ ИМПЕРИИ КАТАСОНОВОЙ»

– Господи, они уже фотографии вкладывают! – сдавленно прошептала Алина, PR-менеджер Ники, бледнея. На экране была кричащая фотография бледного, страдальческого лица молодой женщины в больничном халате. Подпись: «Я чуть не умерла после ужина в «Версаль»!».

Ника сидела неподвижно, сжав в руке стилус. Ее лицо было маской бесстрастия, но Чиж, стоявший у стены, видел, как напряжена ее шея и как медленно и глубоко она дышит, пытаясь загнать внутрь ярость.

– Статистика? – одним словом бросила она Алине.

– Тридцать семь официальных обращений в Роспотребнадзор, – тут же отчеканила та, лихорадочно листая отчет на планшете. – Шестнадцать госпитализированных с симптомами острого отравления. Все они были в «Версале» прошлым вечером. Пресса…

– Прессу заткнуть не сможем, – холодно констатировала Ника. – Это организованная кампания. Отзвонись всем пострадавшим. Предложи полное возмещение затрат на лечение, моральный вред, будущие ужины за наш счет. Любые их условия. Молчание дороже.

– Поняла.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошел финансовый директор, Михаил. Его обычно невозмутимое лицо было в испарине.

– Ника Сергеевна, у нас проблемы с поставщиками.

– Какие еще? – ее голос прозвучал устало.

– «Премиум-Продукт» разорвал эксклюзивный контракт на поставки для «Версаля» и «Бьянки». Без объяснения причин. Просто прислали уведомление о расторжении.

–Звони Иванову! – приказала Ника, имея в виду владельца компании-поставщика. – Он что, с ума сошел?

– Он не берет трубку, – развел руками Михаил. – И это не все. Только что позвонили из «Винного дома». Отзывают весь свой эксклюзив из наших ресторанов. Говорят, «в связи с изменением стратегии развития». И «Фреш-Ферма» отказывается поставлять зелень и овощи.

Ника медленно откинулась на спинку кресла. Цепная реакция. Точечный удар по отелю был только началом. Теперь против нее запускали маховик системного давления.

– Предлагают ли кто-то взамен? – спросила она, уже зная ответ.

– Предлагают, – кивнул Михаил. – Мелкие фирмочки, о которых мы никогда не слышали. Цены выше, качество… под вопросом.

– Это чтобы мы, как загнанная крыса, метались и хватались за любую соломинку, – тихо проговорила Ника, глядя в потолок. – А потом нас можно будет добить за некачественный сервис. Изящно.

Раздался резкий звонок ее прямого телефона. Ника взглянула на определитель номера, частный, незнакомый. Она подняла трубку.

– Слушаю.

В трубке послышался ровный, приятный мужской голос, который она не узнала.

– Ника Сергеевна здравствуйте. Меня зовут Анатолий Воронков. Я представитель холдинга «Синергия». Я вижу, у вас возникли некоторые… временные трудности. Мы могли бы предложить вам выгодную схему сотрудничества. Взять на себя все ваши логистические проблемы. И, возможно, рассмотреть вариант выкупа доли в вашем ресторанном бизнесе, чтобы развязать вам руки для решения других вопросов.

Ника замерла. «Синергия». Новая, но агрессивно растущая компания. Слухи гласили, что за ней стоят серьезные люди с темным прошлым.

– Воронков я не помню, чтобы давала свой номер незнакомцам, – ледяным тоном ответила она.

– В бизнесе все друг друга знают, Ника Викторовна, – он мягко засмеялся. – Подумайте над нашим предложением. Оно ограничено по времени. Пока ваши активы еще не обесценились окончательно.

Он положил трубку. Ника медленно опустила телефонную трубку на рычаг. В кабинете повисла гробовая тишина. Все смотрели на нее.

– Кто это был? – спросил Чиж.

– Акула, – без эмоций ответила Ника. – Которая почуяла кровь в воде.

Она встала и подошла к окну. Город жил своей жизнью, но теперь он казался ей враждебным полем, усеянным минами. Кто-то очень могущественный и очень злой методично, шаг за шагом, разрушал все, что она строила годами. Сначала репутацию, потом все остальное, а теперь предлагал «спасительную» руку, чтобы забрать все остальное.

– Чиж, – не оборачиваясь, сказала она.

– Я здесь, Ника.

– Найди мне этого Воронкова. Всю информацию. Кто он, откуда, с кем дружил в детском саду, кому платит. И найди того анонима, который отравил моих гостей. Не было никаких несвежих морепродуктов. Это был диверсия.

–Уже ищем, – ответил Чиж. -Но это профессионалы. Следы заметают чисто.

Ника повернулась к ним. Ее лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь.

– Всем спасибо. Алина, делай, что сказала. Михаил, ищи новых поставщиков за пределами города, на начальных условиях, какие они захотят. Удерживаем цены, теряем в марже. Но мы должны продержаться.

Когда все вышли, в кабинете остались только она и Чиж.

– Они хотят сломать меня, – тихо сказала она.

– Они пытаются, – поправил он.

– Нет, – Ника покачала головой. – Они не просто пытаются. Они знают каждую мою слабость. Каждую щель в моей обороне. Они бьют точно в цель. Это… личное.

Она посмотрела на экран, где продолжали всплывать новые ядовитые заголовки. Ее империя дала первую трещину, и теперь из всех щелей выползали тараканы, готовые ее сожрать.

– Это война, Валера. И нам нужно понять, кто генерал на той стороне.

Глава четвёртая

Офис опустел, погрузившись в тревожную тишину, нарушаемую лишь мерным гулом серверов за стеной. Светящийся экран с ядовитыми заголовками Ника наконец выключила, оставив комнату в полумраке зимнего вечера. Ярость и холодная решимость постепенно отступали, уступая место тяжелой, липкой усталости. И одиночеству. Она прошла через потайную дверь за книжным шкафом, ведущую в ее личный гардероб и комнату отдыха. Здесь, за зеркалом с односторонней прозрачностью, в стене был скрыт небольшой, но глубокий сейф. Ника приложила палец к сканеру отпечатка, затем ввела код. Раздался мягкий щелчок. Дверца отъехала. Внутри, на бархатном ложементе, лежало не бриллиантовое колье и не пачки денег. Лежало ее прошлое. Слева аккуратная стопка документов: паспорта на разные имена, водительские права, дипломы. Историями, которых никогда не было. Лицами, которые она носила, как маски, и давно сожгла. Справа тяжелый, холодный, пахнущий оружейной смазкой пистолет «Глок-17». Рядом два снаряженных магазина. Просто. Надежно. Смертельно.

Ника медленно вынула оружие. Оно идеально легло в ее руку, будто стало ее продолжением. Вес был знакомым, почти успокаивающим. Она вспомнила запах пороха, грохот выстрелов в подземном гараже, липкую кровь на руках и леденящий душу адреналин, который заставлял чувствовать себя живой и всемогущей. Тогда все было проще. Были враги, были друзья, были правила, пусть и кривые, но понятные. Выживает сильнейший. Теперь правила были другими. Враги прятались за анонимными жалобами и предписаниями чиновников. Силу заменили на юриспруденцию и пиар. А она пыталась играть в их игру, и проигрывала. Палец лег на спусковую скобу. Она не снимала предохранитель. Она просто смотрела, как тусклый свет играет на холодной стали. Это был символ той, кем она была. Сильной, опасной, способной решить любую проблему одним точным выстрелом. А не той, кем стала бизнес-леди в золотой клетке, которую методично травили, как крысу.

Искушение было огромным. Взять оружие. Найти этого Волкова. Заставить его говорить. Затем найти тех, кто стоит за ним. Очистить свой город от этой скверны старыми, проверенными методами. Она с силой выдохнула и с отвращением убрала «Глок» обратно в сейф, захлопнув дверцу. Нет. Она не позволит им загнать себя обратно в то болото. Она вытащила себя оттуда на свет, отмыла, построила новую жизнь. И она будет защищать ее законными методами. Иначе вся ее борьба, все эти годы были напрасны. Она вышла из комнаты, лицо ее было маской покоя. Но Чиж, который как тень стоял в дверях кабинета, все видел. Он видел напряженную спину, слишком долгое отсутствие и пустой, отсутствующий взгляд.

– Ника? – его голос был тихим, без привычной хрипоты. – Все в порядке?

Ника вздрогнула, будто пойманная на чем-то постыдном.

– Да, конечно. Просто проверила кое-какие документы.

– Если нужно я всегда готов. По-старому. Без лишних вопросов и свидетелей, – он сказал это почти небрежно, глядя куда-то мимо нее, давая ей возможность сделать вид, что не поняла.

Она посмотрела на него – на его верную, непоколебимую преданность, высеченную в каменных чертах лица. Он был единственным мостом между ее двумя жизнями. И он предлагал перейти по нему обратно. Ника резко мотнула головой, отгоняя само предложение, как назойливую муху.

– Нет, Чиж. Спасибо. Я со всем справлюсь сама. Законными методами. Мы же цивилизованные люди, правда? – ее голос прозвучал с горькой, саркастической ноткой, которую она тут же попыталась скрыть. – Иди, отдохни. Завтра будет новый день. И новые бои.

Чиж молча кивнул, без тени упрека или разочарования. Он повернулся и вышел, оставив ее одну в огромном, темнеющем кабинете. Ника подошла к барной тумбе, налила себе виски, но не стала пить. Просто держала тяжелый хрустальный бокал, ощущая его холод. Они думали, что она стала мягкой. Что отсиделась в своем коконе из денег и легальности. Они не понимали, что законные методы -это был ее сознательный выбор. Новое оружие. Но если ее загнать в угол. Она посмотрела на свою руку. Рука не дрожала. Но внутри все сжималось в тугой, болезненный узел. Они заставляли ее вспомнить ту самую Нику. И это было больнее, чем любые финансовые потери.

Она поставила бокал, так и не притронувшись к виски. Алкоголь не гасил ту ярость, что клокотала внутри. Он лишь притуплял остроту, а ей сейчас нужна была хватка, лезвие. Включив настольную лампу, она развернула к себе ноутбук. Свет упал на клавиатуру, выхватывая из полумрака ее тонкие, сильные пальцы. Она открыла не корпоративную почту, а глухой, зашифрованный браузер. Несколько быстрых переходов по закладкам – и на экране возник интерфейс, знакомый до боли. Не кричащий черный рынок DarkNet, а утилитарный, минималистичный форум, который выглядел как сайт для любителей шахмат. Здесь не торговали оружием и наркотиками. Здесь торговали информацией. И кое-чем еще. Логин. Длинный, сложный пароль, который она не забывала, как не забывают родной язык. Двухфакторная аутентификация с одноразового ключа, хранившегося в сейфе рядом с «Глоком». Добро пожаловать, [ Барсучок].

Старая кличка резанула глаза своей иронией. Барсучок – зверекк норный, злой, кусачий и умеющий постоять за себя. Ночной потому что все серьезные дела тогда творились под покровом темноты. Она пролистала несколько разделов, глаза выхватывали знакомые ники, некоторые не появлялись годами, другие были активны. Мир не стоял на месте. Кто-то сгинул, кто-то, как и она, ушел в легальный бизнес, кто-то просто стал осторожнее. Ее пальцы замерли над клавиатурой. Искушение было огромным. Написать запрос. «Ищу информацию на Анатолия Воронкова, «Синергия». История, связи, компромат. Цена не важна». К утру у нее было бы досье толще, чем все акты Роспотребнадзора.

Она с силой выдохнула и закрыла браузер. Нет. Не сейчас. Это был скользкий путь. Один такой запрос, и по старой цепи связей поползет шепот: «Барсучок вылез из норы. Она ищет». Это привлечет ненужное внимание. И признает, что ее новые методы проиграли. Вместо этого она открыла легальную базу данных по корпоративным структурам. Начала вручную, кропотливо выстраивать схему холдинга «Синергия». Официальных учредителей, дочерние предприятия, цепочки владения. Это была медленная, скучная работа. Работа бухгалтера и юриста. Не бойца. Но именно так она должна была действовать. Доказать себе, что может. Через час перед ней был лишь красивый, но бессмысленный фасад. ООО на других ООО, владельцы-номиналки, трасты в офшорах. Чистый, профессиональный отмывочный конструктор. Они были хороши. Очень. Раздался тихий стук в дверь. Ника вздрогнула, машинально свернув все вкладки.

– Войдите.

В дверь просунулась голова Чижа.

– Все чисто, Ник. Объекты под контролем. Ты как?

– Работаю, – она показала на экран с диаграммами. – Ищу дыры в их легальной броне.

Он кивнул, его взгляд скользнул по экрану, потом по ее лицу. Он видел усталость в уголках ее глаз и то, как она почти физически сдерживает себя от более простых и быстрых решений.

– Я рядом. Если что. Любой ценой, – он сделал ударение на последних словах, давая понять, что предложение все еще в силе.

Когда он ушел, Ника откинулась на спинку кресла. «Любой ценой». Она знала, какую цену придется заплатить. Не деньгами. Своей душой. Тем, во что она так отчаянно пыталась превратиться. Она снова посмотрела на сейф, скрытый за зеркалом. Ее прошлое не просто лежало там. Оно дышало за тонкой стенкой, напоминая о себе каждым ударом сердца, сжимавшегося от бессилия. Оно ждало своего часа. И она с ужасом понимала, что чем сильнее на нее давили, тем притягательнее становился этот холодный, стальной голос из-за стены. Зовущий вернуться к тому, что она умела лучше всего. Не строить. А разрушать.

Глава пятая

Утро встретило Нику не заголовками о скандалах, а молчанием. Зловещим, неестественным молчанием. Ни один из поставщиков не перезвонил, не ответил на письма. Скандал в прессе поутих, сменившись новым – срывом гастролей какой-то поп-звезды. Это было хуже. Как будто ее империю просто вычеркнули из повестки дня, объявив банкротом еще до официального объявления. Именно в эту тишину, как червь в спелое яблоко, и позвонил Олег Ярцев.

– Ника, солнышко! Как ты? Как настроение? – его голос был по-медвежьи густым, обволакивающим и фальшивым до тошноты. Ярцев был ее партнером по отелю «Серебряный век». Он вложил сорок процентов средств и всегда предпочитал оставаться в тени, получая дивиденды и кичась своим участием в «элитном проекте» на светских раутах.

– Олег, – ответила Ника без эмоций, глядя на застывший экран с графиком падения выручки. – Настроение соответствует ситуации. Что скажешь?

– Да вот, переживаю за тебя, родная! Вижу, какие времена настали. Сплошные испытания. Этот неприятный инцидент с отелем, а теперь вот и рестораны под ударом.

Он сделал паузу, давая ей прочувствовать его «сопереживание».

– Я, конечно, верю в тебя, ты крепкий орешек! Но инвесторы, знаешь ли, народ нервный. Уже звонят, спрашивают, не пора ли забирать свои фишки с проигравшего стола.

Ника сжала трубку. Ярцев не имел никакого права говорить с инвесторами без нее.

– И что ты им отвечаешь, Олег?

– А что я могу ответить? Успокаиваю, конечно! Говорю, Ника всё разрулит, она же гений! Но… – он снова сделал театральную паузу. – Но они предлагают варианты. Страховочные.

– Какие именно? – ее голос стал ледяным.

– Ну, есть у меня на примете одна структура. Очень солидная. Готова выкупить твою долю в отеле. По адекватной цене, разумеется. Конечно, не по той, что была до всех этих нюансов. Но очень достойное предложение! Это развяжет тебе руки, ты сможешь сосредоточиться на спасении ресторанов, да и себя от лишнего стресса избавишь.

Ника закрыла глаза. Так вот оно что. Не просто атака извне. Предательство изнутри.

– Олег, ты в своем уме? – тихо спросила она. – Ты предлагаешь мне продать мою долю в моем же отеле, пока он под ударом, по бросовой цене? Кому? Этой «солидной структуре»? Случайно не «Синергии»?

В трубке повисло короткое, застигнутое врасплох молчание. Он не ожидал, что она назовет имя так быстро.

– При чем тут «Синергия»? – засопел он, теряя налет пафоса.

– Я о тебе беспокоюсь! Я пытаюсь предложить тебе выход!

– Выход? – ее голос зазвенел, как лезвие. – Это не выход, Олег. Это капитуляция. Или ты работаешь на них, или они так на тебя надавили, что ты готов продать и меня, и себя. Ответь мне честно. Хотя бы раз в жизни.

Он фыркнул, уже без притворного дружелюбия.

– Ника, не будь наивной. Бизнес – это не про дружбу. Это про деньги. Сейчас твои активы стремительно превращаются в обязательства. Я предлагаю тебе спасти хоть что-то. Через неделю предложение может быть уже не таким щедрым.

– Запомни, Олег, – сказала она медленно, вдавливая каждое слово в трубку. – Я ничего и никому не продаю. Особенно тем, кто посылает на переговоры шакалов. И передай своим новым «друзьям»: если они хотят войну, они ее получат. А ты… – она сделала паузу, наслаждаясь его тяжелым дыханием в трубке, – ты лучше молись, чтобы я со всем справилась. Потому что если мой бизнес рухнет, он похоронит под собой и тебя. Со всеми твоими сорока процентами.

Она бросила трубку, не дав ему ответить. Рука дрожала. Не от страха. От чистой, неразбавленной ненависти. Дверь кабинета тут же приоткрылась. Чиж слышал все по внутренней связи.

– Ярцев? – одним словом спросил он, и его лицо стало еще более угрюмым.

– Продался. Или его купили. Неважно, – Ника провела рукой по лицу. – Они действуют по всем фронтам. Давят на репутацию, душат логистику, скупают акции. Профессионально.

– Прикажешь с ним поговорить? – в голосе Чижа не было угрозы. Был лишь деловой, практичный интерес.

– Нет. Он теперь пешка. Угрожать ему бесполезно. Он уже испуган не нами. Нам нужен тот, кто дергает за ниточки. Воронкова. Или тот, кто стоит за Воронковым.

Она подошла к окну. Город за стеклом казался гигантской шахматной доской, и противник уже делал свои ходы, окружая ее короля. Ярцев был лишь одной из пожертвованных пешек.

– Они думают, что я в панике, – тихо проговорила она. – Думают, что я метаюсь и готова на все, чтобы спастись.

– А ты? – спросил Чиж.

Ника повернулась к нему. На ее лице не было ни паники, ни страха. Только холодная, безжалостная решимость.

– Я готова на все, чтобы победить. Но пока что по их правилам. Подними всё досье на Ярцева. Всё, что есть. Неоплаченные налоги его любовницы, долги его сына-мажора в казино, его собственные темные схемы десятилетней давности. Всё. У меня есть чувство, что нам скоро понадобится на него очень серьезный рычаг.

Она больше не чувствовала усталости. Теперь она чувствовала только азарт. Острую, почти сладкую жажду мести. Война была объявлена официально. И она принимала вызов. Ника еще несколько секунд смотрела на телефон, будто ожидая, что он взорвется от ядовитой энергии только что законченного разговора. Потом ее взгляд медленно поднялся на Чижа.

– Он не просто продался. Он испуган, – констатировала она, и в ее голосе прозвучало нечто похожее на профессиональное любопытство. – Слышал его дыхание? Он не жадность испытывал, предлагая ту сделку. Он паниковал. Его не купили. Его прижали. И прижали так, что он готов был сдать меня, лишь бы от него отстали. Чиж мрачно кивнул.

– Значит, у них есть на него что-то серьезное. Или пообещали сломать.

– И то, и другое, скорее всего, – Ника отвернулась к окну, ее мозг лихорадочно работал. – Это меняет дело. Ярцев не активный игрок. Он слабое звено. И через слабые звенья можно выйти на самого кукловода.

Она резко развернулась.

– Отменить все встречи на сегодня. Никаких звонков, никаких переговоров. Мы работаем только по этому направлению.

– Что делать? – Чиж был уже готов к действию, его тело напряглось, как у пса, учуявшего дичь.

– Во-первых, глубокая проверка всего, что связано с Ярцевым за последние три месяца. Все его перемещения, все транзакции, даже те, что идут через его офшорные карманные фирмы. Ищем аномалии. Крупные суммы, поступившие и сразу же снятые. Непонятные переводы даже на мелкие суммы. Встречи, о которых не знал его помощник.

– Уже отдал распоряжение ребятам, – Чиж тут же набрал сообщение на своем заблокированном мессенджере.

– Во-вторых, его окружение. Любовница не та, что официальная, а та, что потайная. Сын, который постоянно проигрывает в покер. Дочь, которая якобы учится в Швейцарии, но на самом деле… мы проверим, где она на самом деле. Друзья-собутыльники. Каждый, кто может быть крючком, на который его подцепили.

– Будет сделано.

– И в-третьих, – Ника подошла к нему вплотную, и ее глаза стали узкими, колючими, – нам нужен его страх. Нужно понять, чего он боится больше – нас или их.

Чиж медленно улыбнулся. Это была недобрая, хищная улыбка.

– Предложу ему встретиться. Неофициально. Обсудить «выход из ситуации». В нейтральном месте. Посмотрим, как он заерзает.

– Нет, – резко отказалась Ника. – Не надо его пугать. Он и так на взводе. Он может сломаться и сделать что-то глупое. Или наоборот, к ним побежит с жалобой, что мы его в чем-то подозреваем.

Она прошлась по кабинету, ее каблуки отстукивали нервный, быстрый ритм.

– Мы будем наблюдать. Сейчас он наша единственная зацепка. Наша приманка. Они через него вышли на меня. Значит, и мы через него можем выйти на них. Надо дать им чувство ложной безопасности. Пусть думают, что я сломлена и только думаю над их «щедрым» предложением.

Она остановилась и посмотрела на Чижа с внезапной озаренностью.

– Создай им утечку. Через третьи руки, максимально правдоподобно. Пусть узнают, что я в ярости, что я рассматриваю вариант продажи доли в ресторанах, чтобы спасти отель. Что я металась по кабинету и чуть не плакала.

На ее губах играла тонкая, холодная улыбка.

– Пусть думают, что их план работает. Что я уже почти в ловушке.

Чиж кивнул, понимая стратегию.

– Расслабятся. Начнут делать ошибки.

– Именно, – подтвердила Ника. – А мы будем ждать. И смотреть. И на этого жалкого, трусливого крысенка Ярцева мы наведем все камеры, все прослушки, какие только можно. Рано или поздно, он приведет нас к своей крысе-крысоводу.

Она снова подошла к сейфу, скрытому за зеркалом, но на этот раз не открывала его. Просто положила ладонь на холодное стекло.

– Они играют в шахматы, Чиж. Думают, что я король, которого можно загнать в угол и поставить мат.

Ника повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул тот самый, давно не виданный огонь.

– Но они забыли одну вещь.

– Что? – тихо спросил Чиж.

– То, что я не король. Я ферзь. И ферзь может ходить как угодно.

Глава шестая

Тишина в кабинете была обманчивой. После бури переговоров, угроз и лихорадочного планирования наступило затишье, густое, как смог перед грозой. Ника пыталась сосредоточиться на цифрах в отчете, но взгляд упрямо соскальзывал на часы. Чиж докладывал, что за Ярцевым установлена слежка, но пока тот вел себя как ни в чем не бывало – поехал в свой загородный клуб, играл в теннис. Внезапно дверь ее кабинета распахнулась без стука. Первым вошел Чиж. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но глаза метали молнии. За ним – трое в строгих, неброских костюмах. Их позы, взгляды, сама аура кричали о принадлежности к органам.

– Ника , – голос Чижа был металлическим. – К вам.

Она медленно подняла голову от бумаг, сохраняя маску холодного недоумения.

– Что это значит? Кто эти люди? Почему без предупреждения?

Старший из вошедших, мужчина с гладко зачесанными волосами и взглядом бухгалтера, производящего ревизию, сделал шаг вперед. Он молча предъявил удостоверение ФСБ и постановление о проведении обыска.

– Николь Сергеевна Катасонова, на основании имеющейся у нас информации, вы подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного статьей 174 УК РФ. Отмывание денег. Мы вынуждены произвести обыск в вашем кабинете и изъять всю компьютерную технику и документацию.

Удар был настолько неожиданным и мощным, что на секунду у нее перехватило дыхание. Статья 174. Отмывание. Это не проверка Роспотребнадзора, не штраф. Это уголовное дело. Тюремный срок.

– Это абсурд, – ее голос прозвучал хрипло. Она встала, опираясь на стол, чтобы скрыть дрожь в коленях. – Все мои финансы прозрачны. У меня есть бухгалтеры, аудиторы…

– Мы это проверим, – безразлично парировал оперативник. Он кивнул своим людям, и те, надев перчатки, двинулись к сейфам, шкафам, компьютерам.

Ника почувствовала, как кровь отливает от лица. Ее взгляд метнулся к ее личному ноутбуку – тонкому, серебристому, на котором она работала с самой конфиденциальной информацией. К нему имели доступ только она и… Ярцев. По ее глупости, год назад, когда они запускали новый проект и нужно было оперативно согласовывать документы, она дала ему пароль от удаленного доступа. Он тогда клялся, что забудет его сразу после окончания работ. Один из оперативников, молодой парень с цепкими руками, уже взял ее ноутбук.

– Вот этот тоже изымаем.

– Это мой личный компьютер! Там коммерческая тайна! – попыталась она возразить, но это прозвучало слабо и обреченно.

Главный оперативник наблюдал за ней с легкой, почти издевательской ухмылкой. Он видел ее панику и наслаждался ею.

– Все будет опечатано и изучено в установленном порядке. В присутствии понятых. Не переживайте.

Обыск шел мучительно долго. Они выгребали все папки, флешки, даже блокноты. Чиж стоял у стены, сцепив руки за спиной. Его взгляд был прикован к оперативникам, он запоминал каждое их движение, каждую черту лица. И вот главный подошел к ноутбуку, который его коллега уже подготовил к изъятию. Он вставил свою загрузочную флешку, запустил какую-то программу. Через несколько минут на экране всплыли файлы. Файлы, которых там не должно было быть. Таблицы с завуалированными проводками, схемы с однодневными фирмами, цепочки переводов на офшорные счета. Все было сделано топорно, нарочито грубо – якобы «секретные» папки были спрятаны так, что их должен был найти даже стажер.

– Вот, – оперативник с торжеством показал на экран. – Обнаружено. Ника Викторовна, вам есть что сказать по этому поводу?

Она смотрела на эти файлы, и мир вокруг поплыл. Это была чистой воды подстава. Грубая, наглая, но беспроигрышная. Ее слово против слова сотрудника ФСБ, нашедшего «улик» на ее же компьютере.

– Это подброшено, – выдохнула она, понимая, насколько беспомощно это звучит.

– Конечно, конечно, – кивнул оперативник, выключая ноутбук. – Все всегда подбрасывают. Поехали, Ника Викторовна. У вас есть право на один телефонный звонок.

Чиж сделал шаг вперед, его тело напряглось, как у тигра перед прыжком.

– Вы не имеете права… – начал он, но главный оперативник холодно его остановил:

– Не мешайте исполнению служебных обязанностей. Иначе поедете тоже. За препятствование.

Ника встретилась с Чижом взглядом. В ее глазах был шок, ярость и приказ. Приказ стоять смирно. Не делать лишних движений.

– Найдите моего юриста, Максима, – тихо сказала она ему. – И разберитесь во всем здесь.

Ее повели к выходу. На пороге она обернулась и бросила последний взгляд на свой кабинет, на опустевший стол, на опечатанные шкафы, на верного Чижа, стоящего с сжатыми кулаками. Это был не просто арест. Это был ритуал унижения. Публичная порка, призванная показать всем, что королева мертва. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал как приговор. Чиж остался один среди хаоса. Он подошел к окну и увидел, как Нику сажают в обычный, неброский седан. Его лицо не выражало ничего. Но внутри все горело холодным, беспощадным пламенем. Они пересекли красную линию. Они тронули ее. Он достал свой «чистый» телефон, купленный за наличные в случайном магазине, и набрал единственный номер.

– Это я, – произнес он без предисловий. – Началось. Включаем протокол «Крепость». И найдите мне Ярцева. Сейчас же. Я хочу с ним поговорить. Лично.

Следователь, ведущий допрос, был вежлив, почти отечески заботлив. Он предлагал чай, кофе, даже печенье. Его кабинет был уютным, пахло дешевым освежителем воздуха и бумажной пылью. Это была другая сторона системы – не грубая сила обыска, а тихое, методичное давление.

– Николь Сергеевна, давайте без эмоций, – он сложил руки на столе, глядя на нее с деланным сожалением. – Мы все понимаем. Большой бизнес, конкуренция, нужно как-то выживать. Не всегда получается играть по правилам. Помогите нам и мы поможем вам. Назовите тех, кто стоял за этими схемами. Ваших партнеров.

Ника сидела напротив, прямая как струна. Она не пила предложенный чай. Ее взгляд был устремлен в точку на стене позади следователя.

– Я ничего не знаю об этих файлах. Они были подброшены на мой компьютер. Я требую присутствия моего адвоката.

– Адвокат уже в пути, не волнуйтесь. Но пока мы здесь одни, по-человечески… – он вздохнул. – У нас неопровержимые доказательства. Признание смягчит вашу участь. Вы же умная женщина.

Она молчала. Ее разум лихорадочно работал. Они играли в хорошего и плохого полицейского, только хороший был один. Они хотели не признания. Они хотели, чтобы она сдала кого-то. Назвала имя. Воронкова? Или кого-то еще? Они создавали видимость диалога, чтобы потом в протоколе можно было написать, что подозреваемая давала противоречивые показания. Дверь открылась, и в кабинет вошел ее адвокат, Максим. Он выглядел бледным, но собранным.

– Мой клиент не будет больше отвечать на вопросы без моего присутствия. Все дальнейшие допросы только со мной.

Следователь развел руками, делая вид, что обижен.

– Как угодно. Но время идет, Ника Викторовна. Сорок восемь часов не такой уж большой срок, чтобы все обдумать.

Ее отвели в камеру временного содержания. Это была не тюремная камера, а скорее, комната для ожидания с железной дверью и лавкой, прикованной к стене. Чисто, холодно и бездушно. Именно здесь, в этой неестественной тишине, отрезанная от внешнего мира, Ника позволила себе то, чего не позволяла никогда – слабость. Она сжалась на холодной лавке, обхватив колени руками, и закрыла глаза. Не страх перед тюрьмой глодал ее изнутри. Не унижение. Это было чувство полнейшей, тотальной потери контроля. Ее жизнь, ее правила, ее империя – все это в одночасье оказалось карточным домиком, который один сильный толчок обратил в прах. Они не просто нападали на нее. Они демонстрировали, что ее сила иллюзия. Ее легальность бумажный щит, который они с легкостью прорывали. Она думала о Чиже. О том, что он сейчас делает. Он не сидел сложа руки. Он действовал. По своим правилам. По тем самым, от которых она так отчаянно бежала.

Мысль об этом была одновременно пугающей и… облегчающей. Она не была одна. За стеной этого казенного беспредела был человек, для которого не существовало ни законов, ни правил. Только она. Она провела рукой по лицу, смахивая несуществующие слезы. Нет. Она не могла позволить себе сломаться. Это была всего лишь тактика. Ее изолировали, чтобы лишить возможности управлять ситуацией, чтобы ее команда осталась без руководства и запаниковала. Она подошла к двери и громко постучала.

– Мне нужен телефонный звонок. По закону.

Через пятнадцать минут ее повели к автомату. Она набрала номер Чижа. Он ответил сразу же, после первого гудка.

– Ника.

Один только звук его голоса вернул ей почву под ногами.

– Максим со мной. Все под контролем. Как там? – ее голос был ровным, деловым.

– Работаем, – коротко ответил он. И в этом одном слове она услышала все. Он уже в движении. Идет по следу. Идет за Ярцевым.

– Хорошо. Держи меня в курсе. Я…– она запнулась, но быстро взяла себя в руки. – Я все понимаю. Делай что должен.

Она положила трубку. Ее руки больше не дрожали. Они с Чижом говорили на одном языке. Фраза «делай что должен» была для него всем. Разрешением. Доверием. Приказом выйти за рамки. Ее отвели обратно в камеру. Но теперь она сидела не сжавшись, а выпрямив спину. Она смотрела на голую стену, но видела не ее. Она видела улицы города, по которым сейчас шел ее верный солдат. Игру только что начали по-настоящему. И правила в ней диктовал уже не тот, кто сидел по ту сторону стола. Она позволила себе редкую, холодную улыбку. Сорок восемь часов? Они думали, что это время сломить ее. Они ошибались. Это было время, которое она давала Чижу, чтобы подготовить ответный удар.

Глава седьмая

Следователь, которого звали Виктор Сергеевич, смотрел на нее с плохо скрытым раздражением. Два дня допросов, а она была как скала. Не лгала, не огрызалась, не пыталась торговаться. Она просто отрицала. Спокойно, холодно, с ледяным достоинством, которое, казалось, било его по щекам краше любой брани.

– Ника Сергеевна, давайте еще раз, – он устало потер переносицу. – Ваш партнер, Олег Ярцев, подтверждает, что вы обсуждали с ним необходимость оптимизации финансовых потоков. В свете последних проверок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.