Элиз Вюрм
Духи смерти

Глава 1

Посвящается Н.

«Там чудо покрывает ум»

«Посети внутренность земли, и, исправившись, ты найдёшь спрятанный камень»

Часть 1

Когда я пришла, меня встретил хромой. Он тяжело опирался на трость. Высокий, худощавый, полуседой и волосы полудлинные.

– Здравствуйте, мадам!

– Здравствуйте!

Я ожидала чего-то другого. Посмотрела на его ноги.

– Обескураживающе, – Кивнул он, заметив мой взгляд. – Но не убийственно!

Я вновь посмотрела на него, ему в глаза.

– Вы так себя успокаиваете?

Я вдруг поняла:

– Или меня?!

Усмешка на его губах.

– Боль учит.

– Чему же?

– Смертей много, а жизнь одна!

Я посмотрела на трость, и подумала, – Сколько смертей ты уже прожил!?

Иаков борется с ангелом на картине Александра Луи Лелуара.

– И боролся Иаков с ангелом, с Судьбой, и остался хром!

Он стал рядом со мной.

– Это вы…

Я посмотрела на него.

– Я!

Оскал улыбки.

– «В [жизни] моей вините немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце!

– «В сердце»? – Смутилась я.

– Знаком ли вам язык марсиан, язык поэзии!?

– «Марсиан»?

– Эти ребята собрались на Марсе, чтобы писать стихи…

– На Земле их писать нельзя?

– Невозможно, – Земля для стихов неподходящее место!

– Почему?

Он пристально посмотрел на меня.

– Думаю, вы знаете… Вы знаете!

Я поняла его. А он – меня.

– Язык поэзии это язык страдания…

– Да, мадам.

Его глаза вспыхнули.

– Язык поэзии – это язык, на котором говорит Смерть.

Глава 2

Его зовут Тамал Тапас, и он коллекционер эзотерических книг.

Он пригласил меня сесть в своём эффектном кабинете.

– Расскажите о себе!

– Что? Что вы хотите знать?!

– Всё, всё, что можно сказать незнакомцу!

– Незнакомцу можно сказать больше, чем знакомцу.

Усмешка на его губах.

– Вы правы.

Посмотрел с интересом, оглядел.

– Я представлял вас другой.

– Вы меня представляли!?

Я улыбнулась.

– Да, – Кивнул он. – Мне сказали, что вы необычны.

– В сравнении с кем?

Я снова улыбнулась.

Он посмотрел на меня задумчиво.

А потом:

– В сравнении с обычными людьми.

– А какие они, обычные люди?!

Он удивился моему вопросу.

Нашёлся:

– Обычные!

Я рассмеялась.

– Разве это плохо, быть обычным…

Посмотрела ему в глаза.

– Быть человеком!

Я осмотрелась; что-то нечеловеческое было в его красивом кабинете.

– Почему вас так называют, – Лхаса?!

Я вновь посмотрела на него, – в мрачные бездны глаз.

– Я понимаю язык ребят… с Сириуса.

– «С Сириуса»?

– Вы сказали; поэты живут на марсе, а я говорю: души их живут на Сириусе!

– Почему?!

Я посмотрела на картину за его спиной – орёл несёт Данте…

– Это проклятие, которое так нежно называют талантом… На Сириусе они могут принадлежать себе!

Глава 3

– А вы? – Спросил он. – Вы принадлежите себе, Мюзетт?!

Моё имя на его губах прозвучало незнакомо.

– Хороший вопрос!.. Интимный!

Он не сводил с меня глаз.

– Я утешаю себя; что, да!

– Утешаете?

– Человеку свойственно обольщаться на свой счёт, месье…

– Я могу предложить вам кофе? – Вдруг спросил он.

– Можете…

Я улыбнулась.

– Спасибо! – Выразительно, с мягкой иронией сказал он.

– Вам – спасибо!

– За что?!

– За кофе, конечно!

– А я подумал…

– Что вы подумали?!

– За встречу…

Он позвал кого-то, а я рассмотрела его чуть лучше, – костюм светло-серый, в мелкую клетку, полуседые откровенно длинные волосы.

– Значит, вы понимаете мёртвый язык?

Заметил мой взгляд. Я не смутилась, продолжила смотреть.

– Это он понимает меня!

– «Он»?

– Он нашёл меня в этом мире, как стихи находят своих поэтов на Марсе!

Улыбка на губах горьких.

– Как это, найти друг друга и не потерять?!

– Как трагедия… Ты обречён на понимание!

– «Понимание» чего?!

– Жизнь разлучит вас всё равно, а потом будет смерть, смерть похожая на сон… как у Тикамацу Мондзаэмон: не знающие удержу в любви, всегда к печальному концу приходят…

Глава 4

Я смотрела на них, – на Иакова и ангела; Судьба изумлена: какое упорное существо создал Отец!

Я задумалась; что побуждает человека вступать в эту борьбу… с Судьбой!?

– О чём вы думаете? – Спросил Тамал Тапас.

Я перевела взгляд на него.

– О Вас…

Он посмотрел на меня с изумлением.

Спросил, охрипнув от волнения:

– Скажите!?

– Вы напоминаете мне снежного барса, что бродит по Эвересту на высоте 5500 метров… Один.

Он посмотрел на меня пронзительным взглядом:

– Вам не страшно, – что один!

– Он не один, месье, у него есть горы!

– А у вас?! Что есть у вас?!

Я вновь посмотрела на Судьбу.

А потом на него:

– Инквизитор, у меня есть мой инквизитор…

– «Инквизитор»?! – Очень удивился он.

– Разве вы не знали, что это одно из имён Истины!?

Глава 5

– Знаете, о чём я думаю, когда смотрю на эту картину?

– Скажите?

Странно я почувствовала себя… Я почувствовала в нём Иакова.

– Можно ли… Возможно ли!.. Выиграть у Судьбы!

– Да, – Кивнула я. – Но победа будет пиррова всё равно!

Он остро посмотрел на меня:

– Почему?!

– [Я выиграла, – счастливо вздохнула Любовь].

[Я тебе поддалась. – Скромно улыбнулась Смерть]…

Я посмотрела ему в глаза.

– Есть такие выигрыши, месье… На самом деле они – проигрыши! И более того; всё становится только хуже!

– Что же делать? Как с ней бороться?!

Странно это прозвучало, – странно для меня: так вопят у Креста, когда слишком поздно…

– Верить в чудо, – Сказала я. – А может в жалость, – во снисхождение демона по имени Жизнь!

Глава 6

Принесли кофе, – в затейливых чашечках, неудобных почти – и элегантных.

– Мне нравятся ваши чашечки!

Я улыбнулась, заглянув ему в глаза.

– Они не мои.

Тоже заглянул в глаза.

– Чьи же? – Улыбнулась я.

– Алессио.

– Это?..

– Мой сын!

Сколько нежности… Нежности и силы.

– Да, – Подумала я. – Ты он и есть, – Иаков!

– У вас есть дети, Мюзетт?

Снова глаза – в глаза.

– Нет. Я одинока.

– Это ваш выбор… или Судьбы?!

– Слепого случая, что называют её сыном.

– Случай – сын Судьбы?!

– Её проклятие, – он всегда путает ей карты.

Он пристально посмотрел на меня:

– Я долго ждал вас в свой монастырь!

– И вам страшно?

– Вы не спрашиваете…

Отпил кофе.

Я посмотрела на сухие руки в перстнях, – на безымянном пальце – перстень с глазом.

– Красиво! – Сказала я, кивнув на перстень.

– То глаз моей возлюбленной!

– Почему не сердце?

– Оно обязывает к Кресту! Вы не знали?!

– Сердце? – Спросила я, не спрашивая.

– Я сказал «сердце»? Душа… Демон Любви… Душа!

– Значит, это она…

– «Данту диктовала «Ад»? Она!

Глава 7

– Расскажите мне о них!

– «О них»?

– О «Слезах Азазеля»…

– Ааа!..

Вспомнил.

– Она вернулась ко мне, мадам…

Угрюмое торжество в его голосе – и тоска.

Я отпила кофе.

– Почему? Вернулась!.. Вы её искали?!

– Я её ждал.

– Почему?!

– Моё счастье теперь составляют книги, книги и Алессио!

– «Теперь»?

– Когда её нет… Моей жены!

Усмешка на его губах… Неожиданно застенчивая, неожиданно для меня.

Мне захотелось сказать ему:

– «Известна притча о царстве Мессии, которую Беньямин однажды вечером пересказал Блоху: «Некий раввин, подлинный знаток кабалы, как-то сказал, что для воцарения мира на земле нет нужды всё разрушить, а потом строить заново; достаточно всего лишь слегка передвинуть чашку, или деревце, или камень – и так все вещи. Впрочем, осуществить это самое «слегка» столь сложно, столь трудно найти его правильную меру, что в этом мире людям это не по силам и для этого необходимо явление Мессии». В пересказе Беньямина эта притча звучит так: «Хасиды рассказывают некую историю о грядущем мире: там всё будет точно так же, как и сейчас, наша комната останется прежней, ребёнок будет спать всё там же, и там мы будем одеты в те же вещи, что и в этом мире. Всё будет, как сейчас, но чуть-чуть иначе»…

Кофе было вкусным.

– Что побуждает вас желать присутствовать там, где Бог не пожелал вашего присутствия!?

Он повернул голову и посмотрел то ли на Иакова, то ли на ангела:

– У Байрона Каин неожиданно обретает близкого по образу мыслей собеседника в странном существе, появившемся внезапно и нарушившем его уединение…

– Да… – Кивнула я. – Люцифера!

– Он не имеет непосредственного отношения… к трагедии в «датском королевстве», но его к ней приплели!

Он посмотрел мне в глаза, посмотрел неотступно, глазами страстными, глазами любящими.

– Я тоже, Мюзетт, я тоже ко всему приплетаю Бога – и проклинаю Его!

Глава 8

– Должно быть это спасительно, винить Его…

– Винить себя?

– Если вам так легче…

– Никто ни в чём не виноват?

– От этого можно сойти с ума!

Он внимательно посмотрел на меня.

– И вы сходили?

– Да.

– Почему?

– Я всё забыла, даже своё имя.

– Что случилось?! – Удивлённо спросил он, удивлённо… и возмущённо? Ещё одна его претензия к Богу…

– Не помню…

Я пожала плечами.

– Однажды я открыла глаза в госпитале, и… ничего!

Он задумался.

– Это спасительно, ничего не помнить?

– Думаю, да. Это тоже претензия к Богу…

Я почти улыбнулась.

– Гневное к Нему письмо!

– Гневное?

– Думаю, каждый обвиняет Его по-своему, кто-то в разлуке с женой, кто-то в разлуке с жизнью…

– С жизнью?

– Память это жизнь! Память это Истина…

– Поэтому вы так его любите, своего инквизитора!? Вы не можете его обрести подлинно и полнокровно!

– Да!

Задумался, обескуражен.

Сказал вдруг:

– Вы курите?

– Иногда.

– Можно я закурю?

– Зачем вы спрашиваете…

Он заглянул мне в глаза.

– Иногда я чувствую себя слишком уставшим, уставшим и страшным, – мойр, Агамемнон, циклоп! Я всё вижу одним своим глазом, со ржавой короной на голове, вижу… о чём они, слёзы Азазеля!

– О чём же, месье?!

– Нигде нет Бога, нигде на Небе! Но есть это чувство… Его присутствия!

Глава 9

– Значит, вы таки… утешены!?

– Что-то во мне, что верит в… рай после истины!

– После истины возможен рай?! – Удивилась я.

– Если рай вообще возможен! Если рай возможен, то он – успокоение благом истины!

– Благом?

– Да… Тем, что всё упрощает – и устрашает ещё больше!

– Вы сказали «успокоение»… в ужасе от истины?!

– Как сказал один человек: «Ужасание»… это словно ушло вместе с великими проповедниками, – оно значит: перемена… Судьбы!

Я поняла, это было непросто, но я поняла:

– «Всякий подглядывающий за богинями превращается в человека ночи – слепого или мертвого, либо в зверя»… Таково оно, обличие Истины, Рай без рая!

– Да, – Кивнул он. – Жизнь без жизни…

Глава 10

На следующий день в школе, ко мне подошёл мальчик, и протянул книгу.

– Вы её сдаёте? – Спросила я.

Он кивнул.

Серьезный малыш, маленький мужчина, глаза недетские, и эта аккуратная стрижка – волосок к волоску.

– Как вас зовут?

– Алессио, – Сказала моя напарница. – Алессио Тапас!

Я удивлённо посмотрела на неё.

– Алессио не говорит, – Добавила она. – Он в порядке, просто не говорит.

Я вновь посмотрела на мальчика.

– Здравствуйте, Алессио!

Он кивнул.

– Меня зовут Мюзетт ла Сомбра!

Алессио Тапас посмотрел на меня тоскливыми глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.