# Бессмертные

Татьяна Боровская, Ольга Вешнева

Грань между мирами истончается. Развязка близится. Спасение одного мира сулит гибель другому.

Но если не верить пророчеству и следовать зову сердца, то куда приведет этот путь?

Эмбер и Грейсон готовы идти наперекор предначертанной судьбе ради вечной любви. Удастся ли им остановить войну и защитить тех, кто дорог?

Ведь смерть так легко не отступится и заберет уготованную жертву. Вопрос лишь в том, кто ею станет…

## Глава 1. Город мечты

Эмбер

Гулкий осенний дождь стучал по растрескавшемуся асфальту, наполняя до краев широкие кривые выбоины. Природа брала свое быстрее, чем кто-либо из людей мог представить до нашествия кровожадных пришельцев. Мощные лианы оплетали побитые взрывами дома. Между бетонными плитами, заменяющими снесенные крыши, прорастали молодые деревца. Зеленые травяные пучки торчали из дорожных щелей, о них легко было споткнуться, если забыть смотреть под ноги. И того хуже риск был напороться на острую арматуру или куски колючей проволоки с длинными ржавыми зубьями.

Кто все это разбросал на удручающе пустых улицах Эннисмонта, в недавнем прошлом наводненного толпами пешеходов, забитого автомобильными пробками и сияющего миллионами огней? Вопрос интересный!

А самое главное, кого эти коварные и не всегда заметные с первого взгляда ловушки должны были изранить на пути к идеально сохранившемуся посреди серо-коричневой разрухи высокому фиолетовому зданию с зеркальными стеклами и смотровой площадкой на крыше? Захватчиков ифери они бы точно не остановили, и даже на полминуты не задержали бы.

Ловушки представляли реальную опасность только для людей. В условиях острого дефицита медикаментов и квалифицированной врачебной помощи каждая вонзившаяся слишком глубоко и неудачно проволока могла стать причиной заражения крови.

Я сделала нехитрый вывод еще до того, как Грейсон предупредил о движении впереди. Эннисмонт явно не пустует и в нем живут не пришельцы, однако в городе не рады новым людям. Да и кто обрадуется чужакам, которые вполне себе могут оказаться отбитыми на всю голову мародерами?

Мне был понятен ход мыслей тех, кто здесь обосновался и каким-то чудом умудрялся выживать в бывшем центре цивилизации штата. Интересно, как им удавалось оставаться незаметными для пришельцев. Насколько я знала, ифери время от времени проверяли заброшенные города.

Грейсон подал знак остановиться и не двигаться, поправил черную байкерскую бандану, спуская до мочек ушей. Пару недель назад он подстригся, не спросив ни у кого из нас разрешения или хотя бы совета. Просто взял ножницы и обкорнал шикарные длинные волосы. Мне потом пришлось ровнять получившееся безобразие, чтобы смотрелось приличнее. Но самое ужасное, проблема была не в стильности прически. А в ушах. В том, что его приметные иферийские уши: остроконечные, с ребристой внутренней стороной и торчащими розовыми антенками для эхолокации теперь красовались на виду. Под волосами их уже не спрятать. Только надевать шапку или завязывать бандану.

Трудно представить, но дурь со стрижкой ударила ему в голову в самый неподходящий момент. Вместе мы договорились искать союзников среди других групп выживших людей. Отправились на их поиски… И? В каком виде он хотел предстать перед незнакомцами? В истинном обличье принца захватчиков?

Зачем Грейсон это сделал, почему так напакостил команде, я объясню позднее с его слов. А пока вернемся на обманчиво пустынную улицу Эннисмонта, откуда прямо по курсу нашего пути, за мостом через широкую реку и набережной с мрачным рядом черных фонарных столбов без лампочек, виднеется символ былого процветания: торговый центр “Гранд Пэлас”.

Новые жители города приближались к нам почти бесшумно, не считая шороха сухой листвы, едва уловимой человеческим слухом легкой уверенной поступи или скольжения потной ладони по металлу недвижимой ржавой машины.

Первым на дорогу вышел сутулый, весь сморщенный, как сухое яблоко, низенький старичок с круглой залысиной и козлиной бородкой. За ним подтянулись двое крепких мужчин среднего возраста. У одного: тощего, рыжего и кудрявого верзилы в руках была старая, потрепанная винтовка. У второго: плотного темнокожего бородача еще круче – навороченный автомат, что-то из последних разработок для передовых подразделений армии.

– Что стоите, глаза таращите? – прохрипел старик. Если бы не вооруженные громилы в качестве телохранителей, мы бы могли вслух посмеяться над тем, как нелепо звучал угрожающий тон в его слабом, скрипучем голосе. – Разве не поняли – дальше прохода нет. Гостям здесь не рады. Проваливайте откуда пришли!

– А если нам некуда идти и пришли мы сюда по важному делу? – взял слово Арсений.

Я не стала возражать. Знала на личном опыте, что в экстремальных условиях у мужчин просыпается дикий шовинизм. Чужаки старой закалки скорее выслушают парня, чем девушку, которую им трудно воспринимать всерьез.

Грейсону с его нечеловеческими ушами и королевской гордостью лучше не отсвечивать в первом ряду. У Арса был опыт ведения переговоров, и я ему полностью доверяла. Знала, что не подведет команду.

– У нас не может быть дел с незнакомцами, – старик зло сверкнул белками мутно-серых глаз. – Уходите, пока целы.

– Мы должны поговорить с вашим лидером. Это не вы? Я прав? – Арсений ловко подловил наглого старикашку и сбил с него спесь. – Возможно, он согласится нас выслушать и примет другое решение.

– Я полностью поддерживаю все, что сказал вам Генри, – прозвучал властный молодой голос. – Проваливайте. Даю вам пару минут на то, чтобы развернуться и начать движение в обратном направлении.

На дорогу размашистым уверенным шагом вышел парень в черной кожаной куртке, синих джинсах и потемневших от воды замшевых ботинках. Я подумала, что ему лет двадцать пять. Высокий, статный, с довольно симпатичным лицом. Небрежно растрепанные светло-каштановые волосы с длинной челкой и такого же цвета недельная щетина, крупные синие глаза, нос с небольшой горбинкой, пересеченный розовым шрамом.

Намокшая под дождем белая майка под распахнутой кожанкой липла к натренированному прессу, обтягивая соблазнительные для юных мечтательниц кубики.

Настоящий кумир из мечты несносной Сары, от которой мы дружно надеялись отделаться прямо сейчас. Кроме одного малозначительного пункта. Не блондин.

– Калеб? – Грейсон узнал его по запаху.

– Откуда вы знаете мое имя? – Калеба смутила наша осведомленность.

Лидер группы нервно сцепил грязные пальцы, скребанул ногтем по заусенцу и переглянулся с громилами, которые по возрасту ему в отцы годились. Те промолчали.

– Мелани Розенберг с вами? – спросила я, не теряя времени на долгие объяснения. – Позови ее и скажи, что у нас для нее подарок.

А вот теперь уже нам впору было подтрунивать над Калебом и его старшими соратниками, что они глаза таращат. И правда, глаза чуть из орбит не вылезли даже у противного старикашки.

– Мы не принимаем подарки от чужаков, – Калеб отвис первым из них.

– Подарок не для тебя, и решать будет Мелани, – усмехнулась я. – Пригласите ее и услышите, что она скажет.

– Шерри, сгоняй за Мел, – шепнул Калеб, наклонившись к кому-то, прячущемуся за прогнившей до дыр машиной.

Светлокожая девушка с черным “конским хвостом”, одетая в зеленый спортивный костюм, показалась всего ни миг, и то мы ее увидели со спины, и умчалась за угол полуразрушенного дома.

– Ждем, – улыбнулся Грейсон.

– И молчим? – спросил с насмешкой Арс.

– Да, молчим, – Калеб подтвердил нежелание идти с нами на контакт.

И как нам вербовать в союзники этого буку?

Ждать долго не пришлось. Растерянная и немного испуганная Мелани в потертой джинсовой куртке и черных трикотажных брюках прибежала вместе с Шерри. Я подумала, что девушки дружат, когда увидела, что Шерри утешительно тронула ее за плечо.

Старшая сестра Сары, вопреки моим представлениям о ней и размытым дождем семейным фотографиям, оказалась не настолько рыжей и конопатой, как наша истеричная заноза в общекомандном мягком месте. Волосы у нее были каштановые с медным отливом, а веснушки “гнездились” ровно посередине носа, не заходя на щеки.

– Кого я вижу?! – радостно возопила Мелани, раскинув для объятий руки. – Мой маленький рыжий монстрик! Зубастый чупакабрик!

Да, подходящие прозвища. Метко, емко. И добавить нечего.

– Мел, я так рада, что ты жива! У-и-и-и! – Сара с фирменным диким визгом помчалась обнимать сестру.

Мелани поймала ее, чмокнула в лоб и, приподняв от земли, покружила как в детстве.

– Кто эта малолетка? Давно ты ее знаешь? – Калеб чуть не заикался от шока.

Он был не рад неожиданному прибавлению в команде.

– Я знаю Сару с самого ее рождения. Небольшая поправка – с того дня, как нашу маму выписали из роддома, – Мелани взяла Калеба за руку и доверительно посмотрела в глаза. – Вспомни! Я тебе говорила, что у меня есть младшая сестренка.

Мы не ошиблись, когда прочитали письмо Мелани и заподозрили, что у нее отношения с лидером группы.

– Да, но… – глаза Калеба беспокойно забегали. – Я успел позабыть. Извини, столько людей и имен мне приходится постоянно держать в голове. И… мы условились, что детей здесь не будет.

– Мы не прогоним ее из города. Это исключено. И речи быть не может, – нам повезло, что Мелани до дрожи ее тонких пальцев испугалась новой разлуки с сестрой. – Спасибо вам, что заботились о Саре.

Роняя счастливую слезинку, она обвела исполненным благодарности взглядом нашу маленькую компанию, только что сократившуюся еще на одного человека. К счастью, пока живого и здорового.

– О, это было нелегко. Знакомьтесь, Ганс, – я указала правой рукой на скромно помалкивающего друга. – Твоя сестра его чуть не угробила, и в целом она доставила нам немало проблем. Так что забирай ее, пожалуйста, насовсем и даже не думай нам возвращать.

Ганс метнул на меня недовольный взгляд сквозь толстые стекла очков. Ему не хотелось расставаться с порой невыносимой, но все равно любимой рыжей лесной нимфой.

– Эмбер и Грейсон спасли ее от стаи койотов. Сара шла через лес и попала в капкан. Мне пришлось ей подлатать ногу, но сейчас она в полном порядке. Меня зовут Динара. Рядом со мной Арсений. Можем считать, он работал психологом для нервной особы. И… лицом с обложки журнала о спорте, – моя лучшая подруга решила кратко рассказать о самых важных моментах, касающихся Сары, и заодно всех нас представить по именам.

– Очень хорошо, что вы позаботились о девочке, – вежливее, чем прежде, обратился к нам Калеб. – Значит, вы не худшие люди из оставшихся в живых на этой проклятой неизвестно какими силами планете. Но вы должны понимать, что не сможете остаться в городе. Наши запасы ограничены. У нас нет возможности принимать новых людей.

– Но вы могли бы пустить нас на ночлег? Поделиться едой и водой? – Арс решил подергать другую ниточку, способную нас провести в убежище группы Калеба. – Мы ужасно проголодались. Все, что взяли в дорогу, закончилось пару дней назад.

– Не наши проблемы.

Я подумала, что вернулся прежний угрюмый и жадный бука-Калеб, пользуясь тем, что Мелани весело щебетала с младшей сестрой и не вникала в ход переговоров. Подходящая кликуха: Калеб-бука. Ему идет.

– Ночью чаще, чем днем, летают вражеские дроны, – подметила Динь. – Мы впервые в Эннисмонте и не знаем, где здесь можно безопасно укрыться.

– В любом доме на той улице, – Калеб небрежно махнул правой рукой, указывая за реку. – Там почти вся мебель в квартирах уцелела. Где-то могла заваляться не протухшая еда.

– Люди должны помогать друг другу по мере возможности, – я скромно напомнила ему прописную истину. – На то мы и люди, а не монстры.

– Эннисмонт – наш город, и здесь не место чужакам, – напыщенно выпятив грудь, заявил Калеб.

– Ваш город? Вы в этом уверены? – с едва уловимым коварством усмехнулся Грейсон. – Скажете, что способны контролировать в нем каждый клочок пространства?

Я поняла, на что намекает принц ифери, и от неприятного, тревожного подозрения мне стало не по себе. Мурашки пробежали по спине под футболкой и теплой курткой на флисе.

– Мама и папа пришли сюда с вами? – громкий вопрос взволнованной Сары привлек наше внимание и прервал пока не особо удачные переговоры.

Калеб развернулся вполоборота, чтобы тоже посмотреть на встретившихся после долгой разлуки сестер.

– Я думала, ты нашла их, – после тревожной паузы чуть ли не по слогам произнесла Мелани.

– Нет, Мел, я нашла только тебя, – Сара подняла на нее встревоженный взгляд. – Побывала в горном бункере и прочитала твое письмо подруге. Сразу догадалась, куда ты могла пойти. В город своей мечты.

– Но раз мама и папа не с тобой, то… Чупакабрик, я не знаю, где они и что с ними. О, Боже! – Мелани прикрыла рот ладонью и вздрогнула.

Калеб подошел к ней и обнял за талию, прижимая к себе.

– Мел, не плачь, – Сара тоже обняла ее, прижавшись с другого бока. – Значит, у нас есть надежда, что они еще живы. Было бы хуже, если бы родители остались на горной базе.

– Хуже? Почему? Там безопасно, – плечи Мелани дрогнули от страшной догадки. – Ты сказала, что прочитала мое письмо. Не виделась с Хани? Может, она тебе передала его?

– Держись. Я скажу тебе плохую новость, – Сара собралась с мыслями и выпалила на одном дыхании. – Пришельцы там всех поубивали. Когда я пришла в бункер, там уже не было людей. Только следы бойни. Стены, пол – все в крови. Ворота снесли.

– О, нет! – Мелани разревелась, уткнувшись в широкий воротник куртки Калеба. – Милая, добрая Хани! Смешная Джослин! Зануда Пирс и старенькая Мередит! Не могу поверить, что эти замечательные люди мертвы!

– Всех людей с нашей улицы военные увезли на базу в горах. Так мне сказала мама по телефону, – Сара важным воспоминанием отвлекла ее от рыданий.

– Мне тоже так показалось. Я даже не сомневалась, что жителей города повезут в одно большое убежище, – Мелани грустно улыбнулась, вытирая пальцами слезы со щек. – Когда объявили эвакуацию, я опоздала меньше чем на минуту, и мы с родителями оказались в разных машинах. Места в том грузовике не хватило. Военные направили меня к другому. Только на базе я узнала, что есть еще одно убежище.

– Я был в числе новобранцев, которых привлекли помогать с эвакуацией мирных жителей, – рассказал Калеб. – Сара, твоя сестра ходила по всем жилым помещениям бункера и спрашивала людей, не видел ли кто ее семью. Я объяснил ей, что горожан распределяли по разным базам, увозили в противоположных направлениях, и ее близкие где-то очень далеко от нас. Так мы познакомились. К счастью, я не знал, где второе убежище, новобранцам не дают доступ к секретной информации. Иначе бы Мел все у меня выпытала и отправилась искать семью. Где сейчас мои родители, и удалось ли им выжить, я стараюсь не думать. Они жили, или, надеюсь, все еще живут, в северном штате.

Был новобранцем при начале нашествия? Получается, Калеб моложе, чем я думала. Его старит ужасная щетина, а еще она придает ему неопрятный вид.

– Мы пережили череду кошмарных дней, почти что без еды, сна и отдыха, – я бесцеремонно встряла в семейный разговор. – Сара знает, о чем я говорю. Думаю, мы заслужили право на ночлег под вашей защитой.

– Мел, разреши моим друзьям переночевать в городе, – нежнейшим голоском попросила Сара и, как маленькая девочка, потеребила джинсовку сестры, тихонько скребя по ней обгрызанными ногтями. – Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть ребята останутся хотя бы до завтра.

Дождавшись, пока Мелани умоляюще посмотрит на Калеба, она тайком подмигнула Гансу.

Вот хитрюга! Не хотела, значит, навсегда распрощаться с юным чемпионом самого дурацкого и скучного, по ее мнению, вида спорта – шахматам. И в ее сердечке по-хозяйски обосновалась первая любовь!

– Я не против, – Мелани дружелюбно улыбнулась нам, – но здесь главный Калеб. Ему решать. Я только могу его попросить так же сильно-сильно, как ты – меня.

– Позволим им остаться до утра – потом не выгоним, – озлобленно буркнул темнокожий бородач с навороченным автоматом.

– Милый, я тебя очень прошу, – Мелани потянула Калеба за воротник, неотрывно глядя в глаза. – Эти парни и девушки спасли мою сестру и помогли ей добраться сюда. Не веди себя как дракон, охраняющий пещеру с золотом. Давай вспомним о семейном гостеприимстве.

– У меня слишком большая семья для такой роскоши, как прием гостей и званые ужины, – Калеб окинул нас презрительным взглядом, словно уличных бродяжек-попрошаек. – Ты бы еще предложила мне устроить бал в лучших старинных традициях. Папа Сэм в чем-то прав, но у нас найдется решение на случай любой наглости. Откажутся уходить добровольно – выгоним под угрозой расстрела.

Мелани тяжко вздохнула и виновато пожала плечами, оглянувшись на меня. Ей стало стыдно за поведение любимого парня.

– Считайте, вы приглашены к ужину, – преодолев неприятное смятение, она жестом повелела нам следовать за ней. – Идите прямо по моим следам. Я проведу вас мимо ловчих сетей и самострелов. Не отставайте и смотрите под ноги. Дальше по пути вам встретится еще больше острых железяк. Сама их ненавижу, но они дают нам чувство защищенности. Добро пожаловать в замок рыцаря-дракона – нашу маленькую крепость.

– Идем, – Грейсон коснулся моих пальцев, подбадривая и давая понять, что нам не стоит ждать коварного подвоха.

Компания не из приятных. Вооруженные до зубов мрачные типы. Лидер с манией величия. Похоже, Мелани – единственный лучик света в темном королевстве. Встань передо мной выбор, я бы предпочла оставить с ней Сару и поискать лучших союзников.

Вот только велика вероятность того, что мы не сможем их найти – ни лучших, ни худших. Просто потому, что на планете Милитерра с каждым днем остается все меньше выживших людей.

## Глава 2. Когнитивный диссонанс

Люди Калеба обустроили под убежище подземную парковку пустующего офисного здания. Притащили туда мебель и различные припасы, смастерили комнаты из тонкого гипсокартона, за которым был слышен каждый шепот. Общий душ и туалет находились вдали от жилых зон. Бородач указал дулом автомата, где они есть, но проводить туда отказался. Наше желание привести себя в порядок и переодеться в чистое, сухое, удобное меньше всего беспокоило приставленных к нам конвоирами угрюмых типов. Как впрочем, и их заносчивого лидера. Одна Сара могла пользоваться некоторыми привилегиями, и то никто не отпустил ее принять душ. Все мы оставались под строгим присмотром как нежеланные гости.

Калеб переоделся в теплый спортивный костюм цвета плюшевого мишки, которого я отдала малышке Дафне. Воспоминания отдались противной тяжестью в центре груди. Мало что может быть хуже отсутствия связи. Мне лишь оставалось надеяться, что у Бетани и ее приемной дочки все в порядке, пришельцам они не интересны в качестве добычи.

Сару куда-то увела сестра. Нас усадили по кругу, прямо на пол, тыкая стволами в спину, как заложникам. Парням это сильно не понравилось. Я заметила, как исподлобья переглянулись Грейсон и Арсений, и начала переживать, как бы они не сорвались и дело не дошло до драки.

Преимущество было не на нашей стороне. Даже с учетом боевой единицы в лице высшего ифери, все же рисковать не стоило. Мы сюда пришли не для сражений с людьми, а чтобы найти союзников. Хотя успешная вербовка с каждой проведенной в убежище группы минутой представлялась все менее вероятной.

В нас будто не видели таких же людей, выживающих из последних сил в оккупированном мире. Одни беззастенчиво пялились, словно на обезьян в клетке зоопарка, другие с презрением отворачивались, а третьи, злобно сверкая глазами в полутьме, едва не плевали в лицо.

Странно… Чужими на захваченной планете должны быть пришельцы, а не люди-собратья. Но здесь в нас никто не видел своих. Или просто не хотел видеть, трясясь за каждую банку консервов, кусок мыла или ароматическую свечу.

Обычных, ничем не пахнущих свечей в логове группы Калеба не водилось, или же они давно закончились. На стальной этажерке с колесиками прямо перед нами горели большие оранжевые свечи с ароматами ванили и персика. Не знаю, какими титаническими усилиями Грейсон выдерживал струящийся прямо в нос удушливый дымок, я сама чуть дважды не чихнула. Проскочила мысль, а вдруг нам устроили необычную проверку, чтобы вычислить замаскированного пришельца.

К ужину выдали хлебцы – иссохшие как земляная корка в обмелевшем озере пустыни, тонкие вяленые колбаски в промасленных скользких пакетиках и невкусное пойло из термоса, похожее на заваренный в сотый раз чай. Да уж, королевский прием.

– Я смотрю, вы не торопитесь расправляться с едой, а нам сказали, что ужасно голодны, – Калеб впился недовольным взглядом в колбаску, которую Грейсон медленно крутил пальцами, не поднося к губам.

– Ты бы попросил своих парней убрать пушки. А то, знаешь ли, под прицелом у нас пропадает аппетит, – язвительно усмехнулся Арс, оглянувшись на возвышающегося за его плечом рыжего верзилу.

– Мы сдали оружие, как вы просили, – сдержанно напомнила я. Не призналась, естественно, что сама заныкала пару небольших ножей. – Что еще вам от нас надо? К нему этот конвой?

– Для спокойствия людей, которые доверили мне заботу об их безопасности, – Калеб обошел нас по кругу за спинами.

Показывая, что готов сделать примиряющий шаг навстречу, он жестом велел бойцам опустить оружие.

Грейсон, на миг оказавшись за пределами внимательных взглядов надсмотрщиков, сунул колбаску в рукав и притворился, что жует.

– Мы разве похожи на агрессоров? – я повела плечами, поджимая губы в легкой обиде.

– В армии меня учили видеть в каждом незнакомце потенциального врага, – парировал Калеб, самодовольно ухмыляясь.

– Я думала, враг известен, и он у нас общий, – я сделала ставку на всем понятную и неоспоримую истину.

– Пришельцев мы в расчет не берем, – гордо пробасил Папа Сэм. – По личному опыту знаем, что нельзя доверять всем людям без разбора.

– Па, но эти ребята – не мародеры, – у нас нашлась неожиданная заступница – щекастая большеглазая девушка с кожей цвета молочного шоколада, блестящей от пота в огнях вонючих свеч.

Ее густые кудри были убраны под старушечью резинку с бантом и сеткой. Я лет десять не видела таких штук. Думала, ушли в прошлое.

В разрушенном мире главное – удобство, а не стиль.

– Сэм, помолчи, не вмешивайся, – шикнул на нее отец. – Ты их не знаешь.

В этот момент я запуталась, кого как зовут, и недоумевала, почему девушке дали мужское имя, хотя всякое бывает. Наш Грейс – одно из тому доказательств… О, если бы путаница с именами была моей худшей проблемой!

– Но их знает новенькая девочка. Сестра Мелани, – Сэм безуспешно поискала глазами Сару и просительно посмотрела на отца.

– Мнение несовершеннолетних здесь не учитывается, – Папа Сэм открыл нам один из дурацких местных порядков.

– Слова малолетки ничего не значат. Дети склонны к фантазиям, а значит и вранью, – отрезал Калеб.

Тиснув из пальцев притворно задумчивого Грейсона вяленую колбаску, он сам ее слопал.

Я отправила последнюю из трех доставшихся колбасок в рот, умяла в три укуса, пока лидер негостеприимной группы и до нее не добрался.

– Вы держите домашних животных? – Арс заметил мешок собачьего корма, приставленный к стене.

– Нет. Корм притащил Генри, – ответил с раздражением Калеб и оглянулся на притулившегося в углу хмурого старика. – Он жил в городе до нас и подкармливал бездомного пса. Этот пес к нам иногда прибегает. Сидит у входа снаружи и ждет подачки, но в руки не дается. Мел пыталась его приручить.

– Собака видно что породистая, а к людям не идет, – Генри с сожалением развел руками.

– Мы бывали в местах, где люди сами рады поесть собачьего или кошачьего корма, – неприкрыто упрекнул Арс.

– Благодарите, что вам его не насыпали, – огрызнулся Калеб.

– Породистый пес. Живет один. И не идет к людям. Странно, – Грейсон рассуждал сам с собой.

– Может, грустит о погибшем хозяине и не хочет признавать другого, – я поддержала мирную тему.

– Я видела собаку. Она, правда, настоящая. Не огромный пришелец, – Сэм явно за нас переживала и не уходила, игнорируя суровый взгляд отца.

Хоть кто-то не оставался равнодушным к измученным скитальцам. Как сказали бы наши мудрые предки, пока в мире остаются добрые люди, он заслуживает шанса на спасение.

Генри тоже смотрел без прежней ненависти. Кажется, в старике пробуждалось любопытство и ему хотелось побольше узнать о гостях.

– Я работал врачом в городской больнице, – он решил рассказать о себе. – Собирался выйти на пенсию, а тут… как понеслось. Бежать было некуда, так я и остался жить в этой норе. Нас тут было двое стариков, пока Дирк не умер. И поговорить стало не с кем. Думал, сдохну один от тоски, но потом пришла молодежь. Кто бы что ни говорил, а за молодыми людьми будущее.

– Я училась на хирурга, – решилась признаться Динара. – Мне было бы интересно с вами пообщаться. Да, я недавно провела свою первую сложную операцию, и, к счастью, успешно, но чувствую, что мне все равно не хватает опыта.

– Мне бы не помешала молодая ученица, кому можно передать опыт, – радостно крякнул Генри, вставая с неудобной табуретки, у которой расшаталась ножка. – Я уже не тот, что раньше. Один врач на всех, а здоровье самого подводит. Если кому-то понадобится помощь, а меня прихватит. Страшно подумать, но все к тому идет. Признаю, что был неправ, когда приказал вам убираться прочь. Калеб, твое слово…

– Мое слово – нет, – рявкнул эгоистичный лидер. – Мы не принимаем посторонних. Кассандра умеет оказывать первую помощь. Я могу наложить швы. Вместе справимся с нештатными ситуациями. А ты, Генри… Разочаровал меня. Стоило незнакомой девчонке насвистеть тебе в уши, ты их уже и развесил!

– Но я вас принял, – напомнил Генри. – Все вам показал и рассказал. Провел тайную экскурсию по городу. А мог бы притвориться сумасшедшим стариком и забиться в угол.

– И тогда бы мы тебя убили… Из жалости, – мерзко хохотнул рыжий верзила.

– Спасибо, Фред, – вздохнул Генри. – Знал бы, не латал твою руку. Пусть бы она гнила себе и гнила.

Калеб прикрыл глаза и сдавил двумя пальцами переносицу, соображая, как разрулить ситуацию без уступок с его стороны.

Спор привлек людей. Вокруг нас быстро собралась толпа – примерно человек пятьдесят, я не считала по головам.

Это были не все обитатели подземного убежища. Часть людей оставалась вдали.

– Нашей группе нужны крепкие бойцы, а не трусливые попрошайки, – выдал Калеб после недолгой паузы на раздумья.

– Ты готов испытать крепость моих кулаков на собственной шкуре? – обозленный Арс поднялся и закатал рукава. – Я могу это устроить!

Где-то за моей спиной раздался щелчок снятого предохранителя.

– Парни! Остыньте! Только без драк, – я резко встала, расплескав невкусный чай со дна пластиковой кружки, и подняла руки вверх. – Калеб, выслушай нас. Мы не прятались от захватчиков, а сражались против них. Сара тому свидетель, – я увидела, как несносная рыжая девчонка выглянула из-за чьего-то широкого плеча. – Нам нужно вам о многом рассказать. Думаю, всем здесь будет интересно нас выслушать. Информация пригодится для общей обороны.

– Понял, на что вы намекаете, – Калеб вздернул подбородок, кривя губы, чем напомнил мне бездарного комика из старого телешоу. – Хотите сказать, что здесь собрались трусы? Думаете, мы только и знаем, что прятаться по горным пещерам и городским подвалам? Считаете, у нас не было стычек с пришельцами? Попробуйте сказать всем этим настрадавшимся людям, что дорога сюда была легкой веселой прогулкой и мы не несли боевых потерь!

– Прекрасно. Он решил прикрываться людьми как живым щитом, – шепнул мне Арс.

– Значит, ему есть от чего прятаться, – сделал вывод Грейсон.

– То, что мы рискнули нашими жизнями, покинули укрепленную горную базу и пришли в Эннисмонт. Разве само по себе это не подвиг?! – распалившийся Калеб адресовал вопрос темно-серому потолку с широкими черными балками, не глядя на своих людей или гостей.

– А кстати, это интересно, – Грейсон тоже встал с пола, сделав жест Гансу и Динь оставаться на местах и не провоцировать вооруженных громил. – Могу я узнать, если не секретная информация, почему вы ушли с базы? Насколько мы видели, там всего хватало. Какая была нужда идти на, возможно, неоправданный риск?

– Все было не так гладко, – слово взяла Мелани. Она подошла и тронула Калеба за плечо, призывая успокоиться и продолжить разговор не на повышенных тонах. – Основной генератор накрылся, запасной работал с перебоями. Еды хватило бы еще на год. Может, на полгода. Я не сильна в расчетах. Но мы не хотели истощать ресурсы. И мы должны были узнать, что происходит снаружи, а главное, научиться там выживать, чтобы нашему примеру могли последовать другие люди.

– Звучит красиво. И… одухотворенно, как в старинной пьесе, – Грейсон скептически усмехнулся и перевел взгляд на Калеба. – Он так тебе сказал? Я прав? Теперь хотел бы я услышать его версию.

– Кто ты такой, чтобы меня допрашивать? – разъярился Калеб.

– А это не допрос, – Грейсон с вызовом смотрел ему в глаза, а я тревожилась, понимая, как далеко все это может зайти и к чему привести. – Давай я перечислю факты, а люди с интересом их послушают. С чего начать? С того, что вы нарушили устав? Отправились в самоволку? Сбежали? Дезертировали? Как бы корректнее выразиться… На военной базе все подчиняются уставу, даже условно гражданские лица. Больше чем уверен, что вам было запрещено покидать убежище. Так что случилось? Конфликт со старшим по званию? Командир просек, что ты с приятелями ходишь на прогулки за периметр? Он хотел ограничить твою свободу передвижения? А ты вспылил, как глупый тринадцатилетка. А-а-а! Родители запрещают мне гулять в два часа ночи. Уйду из дома, пусть они без меня развлекаются. Устрою им веселую жизнь, а сам буду наслаждаться полной свободой.

– Ты… – Калеб взревел с досады, и у него затряслись руки.

– Я угадал? Все так и было? – Грейсон явно получал удовольствие от словесного поединка. – Но вместо того, чтобы тихо свалить одному, ты сдернул с обжитого места больше полсотни людей. Наобещал им чего-то заманчивого. Даже любимую девушку обманул.

– Я не обманывал Мел, – Калеб пересекся глазами с Мелани.

По ее растерянно-отчужденному взгляду я поняла, что ее любимый парень не был с ней честен до конца.

– Но и не говорил всей правды, – мою мысль озвучил Грейсон. – Да, время показало, что вы правильно поступили, что ушли с базы. Но что дальше? Куда вы теперь намерены идти?

– Никуда. Эннисмонт – наш город, – с прежним бахвальством заявил Калеб.

– Ваш? – издевательски переспросил Грейсон. – Вы уверены, что можете контролировать в нем каждый квартал? И много ли вы знаете о пришельцах?

– Некоторое время после начала вторжения у нас еще сохранялась связь с центром через спутник, – светловолосый гладко выбритый парень встал рядом с Калебом. – Мы получили всю необходимую информацию о враге. Узнали, что пришельцы способны принимать человеческий облик, но их выдают уши. Некоторые из мерзких захватчиков изменяют форму раковины хирургическим путем, но после обращения в зверя уши становятся прежними. А подолгу обходиться без превращений они не могут.

– Что-то кроме физиологии, – принц ифери надолго не задержал взгляд на молодом “лекторе”, прибывшем помочь командиру. – Калеб сказал, у вас были стычки… и жертвы.

– Мы умеем давать им отпор, – Калеб вернулся на арену словесной баталии. – В первый раз при встрече уложили пятерых. Через неделю столкнулись еще с тремя тварями в лесу, и всех перестреляли. Глаза и уши. Мы знаем основное правило, куда надо целиться. Дроны мы тоже сбивали. Число не вспомню.

– И? – Грейсон улыбнулся в хищном ожидании, словно перед ним стояла беззащитная лесная добыча.

– Что – и? – не понял Калеб.

– Это я хочу от вас услышать. Что дальше? А еще интереснее, что было между стычками?

– Ничего.

– Ничего? Вас не преследовали?!

– Да! Наглые твари получили по зубам и отвяли.

– Ты сам веришь в то, о чем сейчас говоришь?

– А как иначе?

– Я расскажу тебе, как, – Грейсон переглянулся с Арсением, и тот согласно кивнул. – Думаешь, ифери спокойно мирились с тем, что горстка людей позволяет себе убивать их солдат? Если за вами не выслали десантный корабль, не пустили по вашим следам стаю гончих и рой дронов-охотников, и вам не пришлось от всего этого спасаться бегством, нигде надолго не задерживаясь, то… Надеюсь, после моих слов хоть кому-то здесь понятно? Это не ваш город!

– Город мой! Да, пришельцы струсили! Я крут, а ты заткнись, жалкий бродяга! – Калеб разве что в грудь себя не бил, как самец обезьяны.

– Ты глуп. Вы все здесь – тупые овцы в загоне, – Грейсон указал в сторону выхода с парковки. – А где-то там, за пределами вашего мнимо уютного и безопасного мирка, наблюдает фермер и ждет момента, когда он ради развлечения пустит в загон волка.

– Заткнись, идиот, – рявкнул Калеб. – Лучше заклей себе рот, пока я не приказал вас вышвырнуть или, вообще, пристрелить.

– Он прав, – поддержал Арс. – Вы все под колпаком. Вас бы никто просто так не оставил в покое. По себе знаю. Мы сменили столько мест… И в последнем из убежищ чуть не попались.

– Грейс, – я поймала ифери за руку и шепнула в спрятанное под банданой чуткое ухо. – Понимаю, тебе хочется показать им всем, насколько ты крут. Но, прошу, притормози. Полегче на поворотах. Мы не можем раздувать конфликт. Сейчас у нас не то положение. Чего ты добиваешься?

– Пытаюсь их настроить на когнитивный диссонанс, – с удивительным спокойствием ответил Грейсон.

– Ты хотел сказать на конструктивный диалог? – я вспомнила его забавную ошибку при первом знакомстве с моими друзьями.

– Нет, я правильно выразился, – Грейсон повернулся и посмотрел мне в глаза. – Хочу вызвать у них чувство расслоения реальности. Заставить их сомневаться в собственной защищенности. Пусть слои отвалятся, слетят, рассыплются, и эти люди увидят правду. Эмбер, если мои подозрения верны, они все в опасности. И мы – тоже, пока остаемся на их территории.

– Вероятность того, что за вами не следят – ничтожна, – выступил Ганс. – Где-то ноль целых и одна сотая процента.

– Вам нужно уходить из города, – честно сказал Грейсон. – Не ждать, пока фермер откроет ворота и запустит волка, если не целую стаю волков. При слежке прорываться за территорию придется с боем, но…

– Мы никуда не пойдем, – Калеб сжал кулаки. – Город наш. Мы вас гостеприимно пустили, а вы, не прошло и часа, начали качать права и указывать нам, что делать. Проваливайте сейчас же. Мы достаточно прожили без вас, успешно держали оборону. Проживем и дальше. Нам не нужны неопытные юнцы с их глупыми советами.

– Вы себя здесь похороните, – Грейсон отступать не собирался. – Потому что вы ничего не знаете о пришельцах!

Его решимость меня тревожила все сильнее с каждой пролетевшей секундой, с каждым произнесенным им или Калебом словом. Назревало то, чего я надеялась избежать.

– Наших знаний достаточно для выживания, – Калеб шагнул к нему и рассмеялся в лицо. – А ты, бродяжка, много ли знаешь о захватчиках?

– Я знаю о них все.

– Не смеши меня. Откуда?

– Да хотя бы отсюда, – Грейсон сдернул бандану и навострил уши…

## Глава 3. Клетка

Я предчувствовала опасный момент и боялась, что он наступит. Хотела, чтобы обошлось, но все-таки это случилось.

Самоназванный хозяин города и непризнанный принц захватчиков яростно смотрели друг другу в глаза. Напряженный до предела миг длился не меньше секунды.

Достаточно времени, чтобы Грейсон мог при желании убить Калеба и вооруженных громил. Высший ифери этого не сделал, даже не пошевелился, и в результате в нас теперь едва ли не тыкались дула пистолетов и обрезов, направленные со всех сторон.

– Грейсон – не враг. Он – наш союзник, – я встала перед безрассудно смелым и рисковым принцем, пытаясь хоть сколько-нибудь заслонить его собой.

Грейсон был выше меня, до его глаз и ушей я могла дотянуться лишь руками.

– И ее любовник, – пропищала из толпы Сара.

Захотелось вломить ей как следует, чтобы раз и навсегда отучить распускать гадкий язык, но неблагодарная девчонка спряталась в моей недосягаемости и под защитой сестры с вооруженным до зубов Папой Сэмом.

– Какая мерзость, – раздался грубый, с хрипотцой голос женщины в годах.

– Из-за ушастой твари погибли наши близкие на базе, – заныла курносая девушка с тонкими светлыми косичками. – Эти оборванцы сами признались, что побывали в убежище. Чего бы они там забыли?

– Неправда! Грейсон защищал нас от других пришельцев и не убивал жителей горного убежища. Мы бы не спаслись без его помощи, – у Сары обнаружилось нечто похожее на совесть.

А я и не думала, что совесть у нее имеется.

– И чего мы ждем? Хватит слушать лживые бредни! Надо убить их всех! – яростно прорычал Фред.

– Да! Пристрелим их! – нетерпеливо пробасил Папа Сэм. – И плевать, что люди. Спутались с инопланетной тварью – считай, они уже сами нелюди.

– Всех в бойлерную – и к стене, – небритый мужлан лет пятидесяти схватил Сару за руку и, не обращая внимания на вопли Мелани, рывком закинул в наш неуютный круг. – Всех пришлых расстрелять. Без исключения.

– Чего ты добился? – я шепотом упрекнула Грейсона.

– Эмбер, доверься мне. Я знаю, что делаю, – с потрясающей невозмутимостью ответил он.

А что еще мне оставалось? Только доверять ему и, не совершая резких движений, наблюдать, что будет дальше.

Я постаралась унять готовое выпрыгнуть из груди сердце. Набрала воздуха в грудь, медленно выдохнула и коснулась руки Грейсона, чтобы почувствовать его успокаивающее тепло.

– Никто из вас не тронет мою сестру! – истошно визжала Мелани, тщетно пытаясь пробиться к Саре через преграду из широких и сильных мужских рук. – Калеб, скажи хоть что-нибудь! Умоляю, не молчи!

– Мел, а в чем Фред и Папа Сэм не правы? – злорадно ухмыльнулся Калеб, отступив от Грейсона за ряд направленных в нашу сторону блестящих в желто-рыжих огоньках стволов. – Родственные связи – разве это главное для выживания в изменившемся до безобразия мире? Жили мы без твоей сестры – и дальше проживем. Не нужна мне в отряде малолетняя обуза.

– Ты не можешь убить Сару! – воскликнула Мелани со слезами на глазах. – Это все равно, что застрелить меня!

– Нет, не все равно, – Калеб потер вспотевшие ладони. – Есть существенная разница. Но если бы ты спуталась с пришельцем, я бы и тебя прикончил.

– Что прикажете, командир? – Папа Сэм погладил автомат. – Вести их в бойлерную? Всех? И мелкую рыжую девчонку – тоже?

– Калеб, если ты это сделаешь, я сбегу отсюда, и больше ты меня никогда не увидишь, – задыхаясь в рыданиях, простонала Мелани. – Я не могу оставаться рядом с ненормальным садистом!

– Па… Так нельзя. Перед нами – безоружные люди. И вдруг они не врут про пришельца-союзника? – “Просто Сэм” потянула за ремень автомата, перекинутый через спину ее отца.

– Ушастого – в клетку. А всех остальных взять в заложники, – распорядился лидер группы. – Завтра утром приступим к пыткам.

– Почему завтра? – Фред был недоволен отменой шоу под названием “расстрел”. – А если мерзкий пришелец за ночь сбежит?

– Клетка достаточно прочная. Ему из нее не выбраться. И я приставлю охрану, – Калеб удовлетворенно улыбнулся, обозревая наш тесный круг.

– Врагов пытают по горячим следам. Поймают – и за дело, – недоуменно прохрипел обрюзгший, но еще не старый тип.

– У меня начинается мигрень от потока безумной информации, – Калеб потер двумя пальцами левый висок, болезненно морщась. – После пыток я стопроцентно не смогу нормально выспаться. Командиру нужна свежая голова, а не раскалывающийся на куски бурлящий котел. До утра пришелец никуда не денется. И заложников стерегите.

– Заложников берут с намерением на что-то выменять, – Арс привел неоспоримый факт и спросил с легкой насмешкой. – Ты с кем собрался торговаться? С пришельцами?

– Если вам так больше нравится по терминологии, то считайте себя пленниками. Или лучше – заключенными, приговоренными к смертной казни, – огрызнулся Калеб в ответ на дерзость нашего парня.

Грейсона вытащили из круга, заломили ему руки за спину и запихнули в рот промасленную вонючую тряпку. Он краем глаза посмотрел на меня – напомнил, чтобы не впадала в отчаяние и не беспокоилась о нем.

Я не верила, что какая-то клетка на планете людей способна удержать высшего ифери. Грейсон может оставаться в ней только добровольно и сбежит, когда посчитает нужным. Может, я в чем-то другом сомневалась, например в том, что ночевка в гостях у Калеба для меня и друзей пройдет с комфортом, но в этом была уверена на все сто.

– Вы сделали клетку для пришельцев? И много их ловили? Долго держали в плену? – съязвил Ганс, думая о том же, о чем и я.

Рассердилась на него за озвученные общекомандные мысли, которым лучше было бы остаться секретными.

– На ушастых тварях пока не испытывали, – гордо подбоченился Фред, – но лазутчика мародеров больше суток в ней держали, пока от пыток не сдох. А он был здоровенный упитанный качок. Жаль, никакой ценной информации не принес, зато клетка прошла испытание на прочность.

Они ничего не знают о пришельцах – я мысленно согласилась с Грейсоном.

Клетку я увидела мельком, когда меня провели мимо тесного помещения, где та стояла, занимая собой почти все пространство между стенами. Прочная сварная конструкция с толстыми черными прутьями и двумя огромными замками. Льва или тигра удержит. Ифери – нет.

Я услышала, как после характерных щелчков Грейсон выплюнул грязную тряпку и зарычал в притворной досаде.

Трудно представить, до какого момента он будет играть роль страдающего взаперти узника.

Увы, я не научилась читать его мысли или предугадывать действия.

Золотой Принц умел преподносить сюрпризы. Но никогда не разочаровывал меня. Это был один из веских аргументов в пользу Грейсона, который помог мне полюбить его как человека.

Он делал все возможное, чтобы мне не приходилось страдать и чувствовать себя одинокой и несчастной. Выполняя обещание, был рядом каждый день и каждую ночь, не отлучался надолго по своим пришельским неотложным делам.

Однажды Грейсон сказал, что не хочет видеть слезы на моих щеках. С того дня он их не видел. Мне пришлось научиться строже контролировать эмоции.

И сейчас испуганная маленькая девочка, запертая в темном чулане подсознания, порывалась разрыдаться от простого человеческого бессилия, от страха перед неизвестностью и ничего хорошего не замышляющей дикой, озлобленной толпой, в которую превратились культурные и цивилизованные люди. Я не давала ей воли, не позволяла ни одной слезинке переползти красиво изогнутый заборчик из ресниц на нижнем веке и покатиться по зарумянившейся от переживаний щеке.

Меня просили быть сильной. Сначала – родители. Потом – друзья и любимый парень Чарли. И наконец, Грейсон. Тот, кто считал, что занял чужое место рядом со мной, и это изводило его, мучило каждый день и час. По правде говоря, то была пытка для нас обоих. Мы смогли привыкнуть к ней и почти не чувствовать боли, но… Мы оба знали, что никуда она не денется, пока мы живы, будет с нами всегда.

Меня впихнули в тесную гипсокартоновую каморку, освещенную аккумуляторным походным фонарем. Следом бросили свернутый тонкий матрас из пенополиуретана. Разворачиваясь, он ударил меня в спину, и я не устояла на ногах. Упала на четвереньки и оглянулась на конвоиров, посмотрела на них взглядом бездомной собаки, угодившей в отлов. Потный седой тип мерзко усмехнулся, обнажая кривые желтые зубы, и с лязгом железных колец задвинул шторку для ванной, заменявшую дверь.

– Я не хочу здесь переодеваться, – за стеной, которую можно было пробить кулаком, прозвучал усталый и расстроенный голос Динь. – Спорим, старые извращенцы нацелились за нами подсматривать.

– Я тоже не буду, – после слов подруги я увидела сложенную в углу женскую одежду – относительно чистую.

Сверху лежала пижама в мелкое сердечко.

– Быстро заткнули рты! – хором заорали мерзкие типы по ту сторону шторок. – Пленникам разрешается говорить только во время допроса.

Я присела на край продавленного посередине матраса, который разложился на полу самостоятельно, без моей помощи, и еще продолжал расправлять замявшийся уголок. От него неприятно пахло чем-то затхлым, с кислыми нотками.

Обняла колени, думая о том, как не хватает генератора или грозы для подзарядки. Разрядить фонарь? И много ли я с него возьму? Хватит, чтобы поработать живым электрошокером и оглушить двух-трех человек? Нет, вряд ли.

Я решила приберечь заряд фонаря и выключила его. Понимала, что можно не мечтать о сне, да и не время дрыхнуть как Бука-Калеб. Лидер группы вооружился маской и берушами, заперся в комнате за настоящей дверью, оставив свою девушку сидеть под ней и молча вздыхать между редкими всхлипами.

Сара меня удивила. Ее было не слышно. Несносная рыжая истеричка молчала, как пугливая мышь. Ни потока слез, ни диких воплей, ни жалобных протяжных стонов. Это ей не с нами воевать. Перед лицом настоящей угрозы куда-то испарилась вся ее прыть и развеялся отчаянный запал, словно дымок от погасшей ароматической свечи.

“Жива она там?” – не раз я ловила себя на тревожном вопросе, в перерывах между попытками узнать из обрывков чужих речей, что нас ждет утром. (Если мы все до него доживем).

За около получаса печального сидения в скрюченной позе на краю тонкого матраса я мало что выяснила. Одной (или двумя) загадками стало меньше. “Просто Сэм” оказалась Самантой, а ее отца звали Самуэль. Наверное, и этому стоило порадоваться. Чем меньше путаницы в голове, тем выше вероятность, что в ней заведется спасительная идея.

Не все жители подземного убежища были готовы с радостью прихлопнуть гостей, как залетевших на огонек мотыльков. Мнения разделились и начался оживленный спор. Все громче и громче звучали мужские и женские голоса, разносимые мощным эхом.

– Мы не можем пытать и убивать детей, – умоляюще протянула дама с приятным тонким голосом. – Рыжая девочка похожа на мою дочь. Вряд ли ей восемнадцать, и точно не двадцать.

– Плевать, сколько им, – рявкнула на нее другая женщина: озлобленно и хрипло. – Не пятилетки, чтобы за себя не отвечали. Предали свой народ, переметнулись к тварям-людоедам! Пусть получают по заслугам. Они сделали выбор.

– Но мы не людоеды, – вежливо напомнила первая. – И не должны уподобляться им.

– Никто из нас не знает правды. А вдруг они не лгут?! – предположил парень.

– Чем тогда мы будем лучше извергов-мародеров, если замучаем этих ребят до смерти. Ничем! Поэтому я против! – голос возвысил мужчина постарше.

– Я тоже против! – девушка выступила в нашу защиту. – Надо выгнать их из города, пусть катятся куда хотят.

– Предлагаете отпустить разведчиков живыми, чтобы они привели к нам вражескую армию? – заворчал недовольный мужской голос. – Дарси, то, что твои близкие погибли на базе, ничему тебя не научило?

– Да, Лейс. Научило ценить каждый миг жизни рядом с теми, кто дорог, – ответила Дарси. – Случившееся в горах не дает нам права опускаться до уровня пещерных троглодитов!

– По иронии судьбы мы уже живем в пещерах, – усмехнулся Лейс. – Одну сменили на другую, а суть не поменялась.

– Нет, все изменилось! – возразила Дарси. – Под командованием полковника Честертона мы жили как нормальные люди. Помогали друг другу, делили на всех еду, одежду. И никто не заставлял нас быть соучастниками пыток и убийств других людей!

– А в чем-то пришелец прав. Калеб зарвался. Уверен, что полковник Честертон хорошенько начистил бы его наглую рожу, если бы стал свидетелем творящегося здесь беспредела.

Раздался звук удара. Мужчина, рискнувший упомянуть Грейсона, упал с громким хлопком: что-то сломал или повалил из скудной мебели.

– Приказы командира не ставятся под сомнение! – прогремел Фред. – Все поняли?

– Дамы и господа, мы живем по законам военного времени. Да, это так, – поддакнул Самуэль. – Нравится вам или нет, вы обязаны подчиняться командиру.

– Законы? Какие еще законы? – передразнила вступившая в спор женщина в годах. – Я не припомню, чтобы на военной базе кто-то их писал. А правительство давно распущено. Его нет.

– Мы здесь правительство! – пафосно заявил Фред.

– А не пора ли провести выборы? – сплюнув, тяжело проговорил побитый смельчак. – Пусть народ решает, кто достоин власти.

– Да, точно, – поддержала его немолодая женщина. – Устроим голосование по делу о пленниках, и тогда узнаем, сколько среди нас маньяков, алчных до истязаний детей, а кто еще не потерял человеческий облик.

– Надеюсь, что маньяки будут в меньшинстве, – дрожащим от страха голосом произнесла Дарси.

– Сара не может врать. Она бы никогда не предала людей. Я знаю сестру. Поверьте мне, – Мелани пыталась достучаться до совести Фреда и Самуэля, но те игнорировали ее стенания.

– Выборов не ждите! И не надейтесь, – Калеб вылез из уютной норы, как потревоженный дикий зверь из пещеры, и грозно зарычал на спорящих. – На башке себе напишите, чтобы не забыть – я ваш президент, король, единовластный император и диктатор. Кто выступит против меня – нарвется на пулю в лоб или в висок. Не могу сообразить сейчас, куда лучше стрелять. У меня от ваших безумных воплей раскалываются оба виска и лоб с затылком. Даже беруши не помогли. Вас через них слышно. Разорались, придурки!

– Объявляется комендантский час! – во всю глотку заорал Фред. – Марш по койкам – и полная тишина. Ни звука. За нарушение режима – расстрел на месте без суда и следствия.

– Нас приравняли к пришельцам-захватчикам. Дожили, – прошептал Генри, и кто-то стоящий рядом предупреждающе зашипел на него.

Комендантский час вступил в силу. Калеб похрустел блистером для лекарств, извлекая таблетки от головной боли, запил их мощным звучным глотком и убрался досыпать.

В подземелье повисла звенящая тишина.

Логически я догадывалась, что происходит. В чьих руках оружие – тот и удерживает власть. Не вполне понимала, с какой стати зрелые мужчины: Самуэль, Фред, прочие громилы и примкнувшие к ним не менее опасные в бою женщины так рьяно поддерживают молодого и неопытного выскочку.

Считают ли они Калеба глупой покорной марионеткой, а себя – настоящими властителями общины? Неужели они всерьез верят в его военный, личностный и какой-то там еще потенциал? Для этого надо быть полными идиотами.

Но… Почему-то все они пошли за ним навстречу пугающей неизвестности и согласились покинуть казавшееся тихим, уютным и абсолютно безопасным убежище!

## Глава 4. Свежий воздух

Я устала безуспешно ломать голову над неразрешимыми загадками. Решила дать передышку истерзанным нервам и вспомнить приятные моменты. Они были мне нужны как глоток свежего воздуха в душной бетонной пещере, на который не приходилось рассчитывать.

Брезгуя ложиться на отталкивающе пахнущий залежанный матрас, я уселась поудобнее, расправила затекшие ноги и погрузилась в воспоминания. Вернулась в один из лучших своих дней жизни после вторжения ифери.

Мы жили на заброшенной ферме. Арсений был уже вполне здоров. О ножевом ранении напоминал едва заметный шрам, а все благодаря иферийскому чудо-лекарству. Он был готов продолжить путь в Эннисмонт, но Динара советовала подождать еще день, до следующего утра. Боялась, что любимый парень не готов к большим нагрузкам, хотя он сам и видящий его насквозь в прямом смысле слова Грейсон утверждали обратное.

По словам Арса, он хоть сейчас мог броситься на штурм вершины высокой горы, хотя ничего подобного от него не требовалось. Просто еще один переход через пустующие деревни и небольшой лес, за которым начинался тесно утрамбованный в низине полуразрушенный пригород.

Скот и птица обитали на свободе, но еще не совсем одичали. Некоторые из коров позволяли себя подоить. Куры неслись везде, кроме старого курятника, покосившегося от урагана. Им особенно нравились кусты репейника, и нам приходилось в прочных рабочих перчатках выдирать одревесневшие к осени колючие заросли, чтобы добраться до яиц.

Как в лучшие времена у нас на столе были вкусное нежное мясо, молоко и яичница. Признаюсь, очень не хотелось покидать уютный дом с дровяным камином и печкой для готовки на дизельном топливе, но мы все понимали и принимали эту неизбежность. Горькую и неотвратимую.

Новые унылые, стылые дни бездомных скитаний ждали нас где-то там, за обозримым горизонтом. О них я думала, наблюдая в прохладе тихого вечера, как похожий на сочный яичный желток пылающий солнечный шар заливает искрящимся золотом гладкую полосу неубранного поля пшеницы. Весь световой день здесь неустанно пировали пернатые, но вот одна за другой стаи начали разлетаться на ночлег, и даже стихло крикливое воронье.

Не знаю, что на меня нашло, иначе как опасной глупостью я это назвать не могу, но вместо того, чтобы вернуться в дом, я пришла на конюшню, подманила одну из самых дружелюбных лошадей и попробовала ее оседлать, а потом зануздать. Все получилось.

Рыжая кобыла не забыла, как на ней ездили хозяева и их гости. Мы помчались в поля по широкой дороге, вымощенной галькой и поросшей мелкой травой. Серые камешки с приятным стуком летели из-под копыт, отвыкших от подковы и стесывавшихся естественным путем.

Да, я прекрасно знала, что должна была помнить о вражеских дронах, гончих – разведчиках и прочих опасностях. Я о них не забывала ни на миг, просто не могла сопротивляться напористому желанию, может быть, в последний раз вдохнуть полной грудью пьянящий глоток свежего воздуха, прохладным ветром обдувающий лицо; почувствовать себя как в детстве счастливой и свободной. Мчаться навстречу приятным впечатлениям и видеть, как мир медленно раскрывает передо мной удивительный калейдоскоп, сотканный из ярких осенних красок.

Шурх… Шурх…

Подозрительный шорох в траве заставил меня напрячься и осмотреться. Вдали качнулись верхушки сухой кукурузы, по полю прошла небольшая волна, и она двигалась в мою сторону.

Не давая тревоге перерасти в отвлекающую от быстродействия панику, я потянулась к пистолету в наплечной кобуре. Мысленно приготовилась выступить в роли героини вестерна и отстреливаться от врагов на полном скаку.

Из колеблющейся от ветра и чьего-то движения внизу пожухлой желтой массы показались остроконечные уши. Мелькнули и пропали. Однако мне хватило и той ничтожно малой доли секунды. Тревога улеглась.

Подумать только! Ничего себе прогресс! Я научилась узнавать своего ифери по ушам. По самым их кончикам.

Да, у Грейсона особенные уши… Угольно-черные, с ярко-розовой ребристой “изнанкой”.

Принц ифери не стал выскакивать на дорогу, чтобы не напугать лошадь.

– Далеко не уезжай, – прорычал он, высунув морду между широкими листьями. – Я догоню тебя. Пока все чисто.

И бесшумно скрылся в слабо колеблющемся желтом море.

Его разведка успокоила. Я подумала, что ниаксы продолжают доставлять военным ифери кучу проблем, не дают им расслабиться и переключиться на противостояние с людьми.

Рыжая кобыла привезла меня к широкому пруду. Мы с ней спугнули маленькую стайку нарядных диких уток, не собирающуюся улетать в теплые края.

Пруд зарос тиной, вода в нем позеленела из-за микроводорослей. Он мало чем напоминал красивое озеро, на берегу которого случился наш с Грейсоном первый поцелуй, кроме того, что по научной классификации тоже являлся водоемом. Здесь все было другим: деревья, кусты, вода, и вместо красивого зеленого ковра под ногами – жесткая “щетка” из увядших трав.

Почему же воспоминания всплыли с заиленного дна и целиком завладели моим вниманием?

Дрожь земли от топота копыт… Я правда это почувствовала, как сказочный мятежник, спасающийся от преследования отрядом королевской кавалерии, или мне показалось?

Грейсон меня нашел, но был нюанс. Таинственный, интригующий.

Я ожидала увидеть принца ифери не в человеческом обличье и точно не верхом. Его появление на вершине холма вышло по-киношному эффектным. Точно как в том самом вестерне, который мне часто вспоминался по пути, назойливо лез в голову, искажал мысли, преображая их в красивую фантазию.

Бежевая замшевая куртка с мелкой бахромой на карманах. Рубашка в красно-белую клетку, задравшаяся сзади на поясе. Джинсы с заниженной талией. Остроносые замшевые сапоги. И… где он откопал потертую ковбойскую шляпу? Мне она не попадалась на глаза. Надо признать, шляпа ему к лицу.

Грейсон спустился с холма и прогарцевал вокруг меня. Конь был ему под стать. Высокий широкогрудый жеребец пегой масти. Похожий на неукротимого мустанга, жаждущего свободы и привыкшего наслаждаться скоростью на просторах прерий.

Норовистый конь сторонился незнакомых людей. Как Грейсон сумел укротить его за несколько минут – великая тайна. Большинство животных инстинктивно боятся пришельцев.

– Леди не против того, чтобы нам вместе продолжить прогулку? – пригласил Грейсон словами из поселившегося в моих мыслях вестерна, как будто и в самом деле мог их прочесть. – Я видел здесь неподалеку симпатичное местечко. Уж точно получше грязной зеленой лужи, – добавил он от себя.

– Буду рада составить вам компанию, мистер. Надеюсь, что приятную, после всех наших с вами взаимных трений и недомолвок, – я ответила репликой героини фильма.

Надо же, как хорошо ее запомнила. А здесь сильно удивляться нечему. Раз десять с ранних лет смотрела любимый вестерн дедушки с бабушкой, напоминавший об их молодости и любви.

Подражая знаменитой актрисе, я подала Грейсону руку. Он тоже продолжил следовать сценарию и нежно скользнул теплыми губами по костяшкам пальцев.

Я повторила смущенную улыбку благородной особы с экрана и вернулась в седло.

Грейсон поехал впереди, пустил красавца жеребца легкой неторопливой рысью. Подарил мне возможность любоваться его идеально сложенной спиной и безупречной осанкой. Это правда, он великолепно держался в седле. При том, что сел на коня впервые в жизни.

А вот здесь я могла бы удивиться, и очень сильно, если бы забыла про то, что Говард Грейсон владел персональной конюшней с дорогими чистокровными лошадьми. Чарли умел ездить верхом. Принц ифери всего лишь почерпнул нужные навыки из человеческой памяти.

Странно, что меня, как раньше, всю не перетряхнуло изнутри при этих воспоминаниях и сопоставлениях. Они вдруг перестали быть травматичными и токсичными…

Я привыкла к ним? Приняла, как часть повседневной жизни?

Но почему такое произошло? Изменилась сама суть восприятия прошлого и настоящего.

С какого момента я перестала осуждать Грейсона за произошедшее с Чарли? Когда прекратила винить себя за то, что не сумела защитить любимого парня, уберечь от смертельной ловушки?

Все плотнее забивая голову трудными вопросами, я не могла вспомнить точное время: день и час, когда Грейсон в моих глазах очистился от всей той иферийской грязи, которая была на нем с рождения… С выхода из яйца.

Я начала воспринимать его иначе. Смотрела на него как на человека, когда он выглядел как человек. А когда не выглядел – это был просто он, без каких-либо заморочек.

Я перестала проводить ужасающие параллели всякий раз, когда видела его лицо. Знакомое, но почему-то больше не до боли. И любимое, но по-другому.

Любовь бывает разной. Это я поняла, в отличие от своих тринадцати лет, когда мне казалось, что люди влюбляются одинаково и симптомы навязчивой романтической заразы одни на всех: бессонница, сердечная трясучка, полный бардак в мыслях, потеря внимательности и неуемная гиперактивность.

Оказывается, любить можно тихо и почти незаметно. И далеко не единственный верный признак любви – яркая школьная открытка с сердечком, исписанная корявым от чувственной лихорадки почерком. Может, он вовсе и не верный, а ошибочный.

Но та любовь, которая не мешает жить, а помогает, направляет на непростом пути, служит вечным двигателем и дающим необходимую энергию генератором – она точно настоящая.

Я понимала, что нуждаюсь в Грейсоне. Каждый раз, когда он рядом, я словно получаю глоток свежего воздуха, который придает сил и поднимает настроение. Без него я просто зачахну, как нежный цветок под заводскими ядовитыми выбросами.

Но как сказать ему об этом? И нужно ли говорить?

Разве недостаточно взаимной внимательной заботы друг о друге? Разве нам нужно что-то еще: сильнее, глубже и болезненнее, чем редкие минуты мирной идиллии, когда мы просто рядом – без лишних слов и телодвижений?

Неужели нам стало их мало, и потому с каждым днем крепнет желание что-то изменить в устоявшихся (если так можно сказать, помня о ничтожном по времени сроке) отношениях. Странных и несуразных, но упоительно приятных. Которые трудно назвать романтическими в классическом понимании, описанном в старинных книгах. Но не назвать еще труднее. Потому что между нами явно нечто большее, чем просто дружба.

Из “старой одежды” мы выросли, а другую, новую, пока не решались на себя примерить. Смотрели на нее с расстояния в несколько шагов, и она казалась нам вульгарной и неподходящей по росту.

Я пока не знала, как скоро мы осмелеем и дорастем до того, чтобы ее надеть. Произойдет ли это вообще когда-нибудь в нашей полной опасностей жизни? Точнее, доживем ли мы…

– Почти приехали, – оглянувшись через плечо, сказал Грейсон.

Он развернул коня поперек сузившейся от зарослей грунтовой дороги и взглядом указал на примыкающую к ней тропинку.

Без него я бы точно ее проглядела, замаскированную высокой травой.

Когда-то здесь пролегала спортивная трасса для мотоциклов. Излюбленное развлечение местных мужчин – сельские гонки на выживание. Их так называли шутки ради, хотя трагедия могла случиться. Но все же это были не состязания с гончими ифери за право называться господствующим видом на планете.

Резкие перепады высот, коварные узкие петли поворотов… Трасса была сложной, даже в некотором роде каверзной. Рыжая кобыла поцарапала круп, едва вписавшись в противный изгиб тропы между высохшими елями, широко растопырившими голые черные ветви, похожие на когтистые лапы чудовищ. Я посмотрела с тревожным немым вопросом на обернувшегося Грейсона.

– Осталось немного, – успокоил он. – В моей пуленепробиваемой шкуре тут бегать проще, но мы почти на месте.

## Глава 5. Барьеры

Еще несколько почти отвесных спусков, перепрыгнутых ям, головокружительных горок, и я увидела мелькнувший за плечом Грейсона изгиб светлого ручья. Течение струилось по корягам и камням без громкого журчания, практически неслышимо для человеческих ушей. Потрясающе яркий изумрудный мох застилал берега мягким ковром и рисовал узоры на поваленных сухих деревьях. Я усмотрела на трухлявом пне смешную рожицу и невольно улыбнулась.

– По древним преданиям, в таких уединенных местах живут лесные духи. К ним во владения нужно заходить с уважением, чтобы не рассердить.

Не знаю, для чего я это сказала принцу ифери. Еще большая тайна – как он воспринял информацию из мифов и легенд человечества.

Грейсон посмотрел – удивленно или выжидательно, я не смогла понять, и промолчал.

Мы спешились и привязали лошадей к деревьям, чтобы остыли после пробежки и не бросились пить из обжигающе холодного ручья.

Ледяная вода была кристально прозрачной. Казалось, она таяла в моих горячих ладонях, а не утекала сквозь пальцы.

– Спасибо, что показал мне сказочную красоту, – восторженно поблагодарила я.

– Эмбер, – ифери тихо произнес мое имя и сделал изматывающую нервы паузу.

Напрасно я расфантазировалась о милых посиделках с приятной бестолковой трепотней у ручья.

Чувствовала нутром, сейчас на меня обрушится шквал претензий и настроение испортится.

Что на него нашло? Решил стать заместителем Арса, который был старшим на фермерском хозяйстве и распределял для всех работу на день?

– Знаю, ты в упрек мне скажешь, будто я разворчался, как старый зануда, – Грейсон смягчил голос легкой улыбкой, чтобы меньше походить на карикатурного строгого учителя. – Но думаю, ты и сама отлично понимаешь – мы должны соблюдать прежнюю осторожность. Нельзя ее терять. Не время расслабляться.

– Грейс, каюсь, я проигнорила правила. Вот так! Лидер команды – их главный нарушитель. Прости, – пытаясь обратить все в шутку, я подняла руки вверх, как пойманный с поличным воришка.

Принц ифери не оценил старомодного человеческого юмора. Мне пришлось опустить руки и под его пронизывающим взглядом стыдливо спрятать их за спиной. Сделать вид, что у меня полные кулачки шоколадных конфет, стянутых с общего стола.

О, нет, я не вела себя так плохо в детстве. По телику смотрела, и все.

– Тебе захотелось прокатиться на лошади, – Грейсон вроде бы не смотрел с подчеркнутым осуждением, но меня напрягал его внимательный взгляд. – Я тоже оценил по достоинству человеческое увлечение верховой ездой, и могу тебя понять. Ты была очень красивой на скаку.

– Красивой? – он сказал для разрядки атмосферы, или…

– И очень хорошо заметной с воздуха, – Грейсон уклонился от любопытных пояснений. – Четко фиксируемый объект для поисковой программы дрона-охотника.

– В небе было чисто, и ты патрулировал окрестности.

– Недостаточная отмазка. Я не умею летать, а для твоих полетов у нас на доступном планетарном пространстве нет ни природных гроз, ни построенных людьми генераторов электроэнергии. Поэтому вернемся к пункту один. Нельзя забивать на правила безопасности.

– А может, лучше вернемся к пункту номер… Эм-м, я не уловила, какой по счету. Тот, где я красиво скакала. Тебе понравилось, как мои волосы развеваются на ветру?

– По-человечески говоря, это фотогенично.

– Спасибо за необычный комплимент, – я игриво хихикнула, выставив руки перед собой.

Что мы делаем? Флиртуем? Да? Да-а!

Ущипните меня кто-нибудь за ухо! Но я не сплю, и вокруг безлюдный темный лес. Некому щипать, кроме Грейсона с жесткими острыми ногтищами!

Укуси меня, комар!

– Ой!

Хлоп!

Мерзкое серое пятно с прозрачными крыльями размазалось по рукаву.

Дорогая вселенная, я это не заказывала. Не то чтобы дословно… Лучше останови войну миров. А без комариных укусов мы как-нибудь проживем.

– У тебя найдутся оправдания для проступка? – Грейсону передался мой шутливый настрой.

– Я решила, что могу себе позволить немного развеяться, – на этот раз сказала вполне серьезно. – Проветрить голову. Освободить ее.

– Освободить от чего? От плохих тревожных мыслей? – а теперь Грейсон выглядел до невыносимости заботливо-понимающим.

Хотелось подойти ближе, упасть в объятия и забыть обо всем, что сам он только что перечислил.

– От них и… от одной из их причин, – я удержалась и не шагнула к нему.

– Скажи мне, что тебя тревожит, и я постараюсь помочь, – мило предложил он. – Вместе мы со всем справимся.

– Грейс, я не знаю, с чего начать. Мне трудно сформулировать.

– Эмбер, не кради мою проблему, – он тихо рассмеялся. – Да, я могу иногда заблудиться в человеческих словах и выражениях из-за путаницы с абсолютно разными языками в недрах памяти. А тебе что с чего переводить?

– С мысленного в устный. – А классно сказала! – Хорошо еще, что не в письменный. Хотя, возможно, написать об этом было бы проще. Но у меня нет под рукой листка бумаги, а портить деревья царапинами я не стану. Мне их жалко.

– Ты жалеешь деревья? – приятно удивился Грейсон.

– Они часть живой природы. Кусочки мира, за жизнь и целостность которого я борюсь. Нельзя, чтобы они выпадали из пазла, который мы держим в руках и пытаемся собрать заново.

– Мне тоже больно было смотреть, как увядают деревья на ифери, – медленно произнес Грейсон, увязая в липких тяжелых воспоминаниях.

– Попробую рассказать о том, что не дает мне покоя, – я поспешила вытащить его из разверзшегося в памяти болота, пока глубоко там не застрял.

– Слушаю тебя внимательно, – Грейсон приподнял уши.

Мне почему-то нравился этот жест. Он веселил и сбивал тревогу.

– Я поехала в поля, чтобы почувствовать себя по-настоящему свободной, – кратковременная радость улетучилась, стоило мне начать нелегкое признание и произнести его первые слова. – Захотела примерить на себя жизнь без долгов.

– Долгов? – ифери, наверное, вспомнил, что на планете людей давно закрыты кредитные организации.

– Да, Грейс, я правильно сказала тебе, – глубоко вздохнула и продолжила, – Я чувствую себя ужасной должницей, и это меня угнетает. Не позволяет дышать полной грудью, видеть все то красивое и хорошее, что еще осталось в мире. Если подумать, у меня накопилась куча долгов. Перед родной планетой, живущими на ней людьми… Перед мудрыми наставниками, которые в меня поверили и помогли стать той, кто я есть…

Я не решилась напрямую сказать ему о Наблюдателях, хотя подошла к опасному признанию так близко, как никогда еще не подходила. Чуть не раскрыла пришельцу главную тайну своей обновленной по воле таинственных покровителей жизни.

Грейсон смотрел с искренним сочувствием, и молчал. Не получив от него слов поддержки, в которых отчаянно нуждалась, я сорвалась на крик:

– Понимаешь, я всем что-то должна! Даже королеве ифери! А я мечтаю расплатиться со всеми долгами и больше их не копить! Я хочу стать по-настоящему свободной и счастливой… И… и… и…

– Любимой? – Грейсон с осторожностью поставил в ряд просящееся по смыслу слово.

– Наверное, и это тоже, – я огорченно потупила взгляд.

– Но моя любовь уже с тобой, – принц ифери пересек ничтожное расстояние между нами, для меня казавшееся непреодолимым. – И никто ее у нас не отнимет. Как и наше счастье. Я не позволю…

– Грейс, – я вжалась щекой в бархатистый отворот его куртки.

Искала в себе логическое отрицание, подбирала слова, чтобы объяснить в его стиле: не время рассуждать о чувствах.

Грейсон погладил меня по голове и произнес, не сдерживая рвущееся из мощной груди свирепое рычание:

– А чтобы стать по-настоящему свободными, мы должны вырвать победу из лап врага. С мясом и кровью. Легко враг не сдастся. И пусть это он почувствует себя злостным должником, которому пришло время сполна заплатить по счетам!

Мы замерли, обнявшись и вдыхая приятные лесные ароматы, дарящие умиротворение… Такое редкое в нашей полной опасностей жизни, и оттого еще более чудесное…

Не знаю, сколько бы могли так простоять, впитывая тепло и чувствуя дыхание друг друга. Идиллию разрушил комар – еще более монструозный, чем его предшественник. Мерзкий кровопийца подлетел без привычного свиста и вонзил мне в ухо длинный хоботок, способный пронзить куртку на тонком синтепоне.

Я его прихлопнула и отступила от Грейсона, рассматривая крошечное красно-серое пятно в ладони.

– Иногда я забываю о летающих паразитах. Мое упущение, – Грейсон помрачнел от легкого чувства вины.

– Комары – не дроны, – я улыбнулась ему, вытирая ладонь чистым сорванным листом. – Не хватало нам заморачиваться насчет них. Прихлопнуть комара – сущий пустяк.

– Я должен защищать тебя от любых угроз, – с поразительной серьезностью, без намека на ответную улыбку сказал Грейсон. – Даже от самых мелких и легко убиваемых.

– Не представляю, что бы я делала без твоей защиты, – я поздно поняла, что импульсивно вырвавшаяся реплика прозвучала издевкой.

– Старалась бы выжить и боролась против ифери, как все крылатые люди.

Грейсон дернул ушами, и я подумала, что ему тоже досаждают комары. Но, оказалось, у него это было нервное.

– Что я делаю?! Наступаю на горло своей мечте! – он опустил взгляд и мотнул головой – точно не из-за мелких назойливых кровососов.

Волосы упали на лицо, и тонкая прядка прилипла к носу.

– А о чем ты мечтаешь? – возможно, некстати полюбопытствовала я. – Кроме наших общих, глобальных желаний. Поделись, если не секрет.

– Я хочу стать человеком в твоих глазах, – со смущенной осторожностью признался Грейсон.

Он поднял голову, но черная прядка не отлипла от носа, зрительно разделяя его невеселое лицо на несимметричные половины.

– Человеком? – растерянно повторила я.

Не сказать, что меня шокировало неожиданное откровение принца ифери, однако я не знала, как правильно реагировать и в каком ключе продолжать разговор.

Что я должна ответить: “Ты меня устраиваешь такой, какой есть?” Или: “Я больше не считаю тебя принцем ифери и отношусь к тебе как к человеку?”.

То и другое будет неправдой. Самым настоящим враньем. Вот в чем кроется проблема. И ее решения пока не видно на обозримом горизонте событий.

– Да, но я сам разрушаю все попытки ее достичь, – Грейсон убрал волосы с лица. – Ставлю между нами барьеры. Подчеркиваю разницу между мной и людьми. Не всегда я так делаю осознанно. А иногда этому способствуют опасные обстоятельства. Мне нужно больше думать над тем, что и когда я говорю тебе.

– Ты озвучил наш общий минус, – назову этот момент временем стыдных признаний.

– Но мы сможем превратить его в плюс? Или нет шанса? – Грейсон смотрел мне в глаза с такой щемящей надеждой, что казалось, сердце порастает кусачими бельевыми прищепками. – Ты всегда будешь видеть во мне чужака?

– Грейс, ты давно для меня не чужой, – странно, я говорила так, словно у нас двоих накопились долгие годы совместных воспоминаний.

– Но я все еще ифери.

– Радуйся хотя бы тому, что я не считаю тебя слоном или крокодилом. Неудачная шутка. Забудь.

– Давай обойдемся без шуток. Я говорю с тобой серьезно.

– От нервов у меня включилась защитная реакция. Человеческая. Прости, я не должна была произносить запретное слово. Все. Считай, ты ничего не слышал.

– Но я все слышал.

– Да, ты ифери. Но… Если сравнивать тебя с наместником Лиарки, ты обставишь его на миллион очков.

– А в сравнении с людьми, за исключением отморозков-мародеров, я проигрываю всухую. Так? – Грейсон шагнул ко мне.

Мог бы прижать к дереву, могучий замшелый ствол которого точно к его удобству оказался за моей спиной, но решил обойтись без прикосновений и объятий.

– Я не могу ответить с твоего наскока. Не думала на эту тему, – я чувствовала, что не получится выкрутиться.

Берег ручья в лесной тиши из милого, уютного местечка превратился в неприятно влажное и пугающее. Я словно за один миг перенеслась в глухие топи и оказалась в плену болотного чудовища.

– Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать? Я ведь говорила, что люблю тебя настоящего.

Я балансировала на грани паники.

Что с ним случилось? Не могли его снова подменить! В очередной раз!

На нем сказались давно зажившие укусы злобного клона? Передалась заразительная наглость и возникло желание манипулировать мной, играть моими чувствами?

– Да, говорила, и тогда я думал, что между нами больше нет разделительных барьеров, – Грейсон показал, что не забыл мои слова признания на поляне кровавой битвы. – Но с того дня выросли новые, во множестве. Я отчетливо их чувствую. Они не подпускают меня к тебе. Не дают поцеловать тебя.

– Ты сам хранишь от меня кучу секретов, – бесстрашно упрекнула я. – Своих родных, иферийских. Так и не рассказал, о чем гласит пророчество. При этом что-то требуешь и хочешь, чтобы я видела в тебе обычного человека. Да, совсем обычного, без претензий на инопланетный трон и всего такого, чего у людей просто не может быть.

– Эмбер, я не хотел говорить с тобой о пророчестве, потому что представлял твою негативную реакцию. Поскольку она опередила мой рассказ о толковании, я открою тебе последний и единственный свой секрет.

Грейсон расстроенно вздохнул и отстранился. Он дал мне больше свободы, но я осталась стоять под гигантским деревом, не воспользовалась шансом ускользнуть на простор.

– Пророчество гласит, что Золотому Принцу суждено будет объединить два мира, – негромко повествовал Грейсон. – Толкуют его все по-разному. Одни уверены, что я должен завоевать вашу планету. Другие, и главная из них – тетя Шалоса, считают, что война способна лишь разрушать, а потому враждующие миры объединит любовь. Моя любовь к тебе. Принца ифери к человеческой девушке.