# Корона, закалённая в крови. Часть I

Алексей Иванович Данилко

События романа разворачиваются в фэнтезийном средневековом мире и повествуют о конфликте, затронувшем несколько феодальных королевств. Читателей ждут грандиозные сражения, масштабные военные кампании, политические интриги и множество ярких неоднозначных персонажей.

Король Эсабирии планирует крупный завоевательный поход, который, по его мнению, поможет избежать назревающего в стране кризиса. Однако наследник престола не разделяет взгляды отца и всеми силами пытается направить политику государства по иному пути. С каждым днём в их спор включается всё больше участников, некоторые из которых ведут собственную игру. Противоречия между высшей знатью множатся, приближая конфликт, и вскоре стороны будут готовы сделать первый ход.

Момент истины близок: в ходе хитросплетённых интриг и на залитых кровью полях сражений решится, войдёт ли королевство в новую золотую эпоху или же на века погрузится в пучину хаоса и разрухи.

Портреты персонажей созданы с помощью нейросети Stable Diffusion.

## Пролог

С раннего утра в порту столицы Эсабирии кипела жизнь. Тысячи людей толпились на вымощенных каменной плиткой пристанях Неверфела вокруг деревянных боевых галер, которым предстояло отправиться на помощь союзному королевству Иствест. Грузчики спешно несли со складов провиант, пресную воду, запасные вёсла и паруса, а также оружие и стрелы. На палубах же суетились матросы и гребцы, помогая разместиться рыцарям, непривычным к корабельному быту.

Помимо рабочих, на причале рядом с каждым судном стояли группы аристократов, являвших живой контраст занятым делами людям. Лорды и леди в ярких лёгких нарядах, подходящих тёплому климату Эсабирии, расслабленно обсуждали возможные исходы кампании или давали советы отправлявшимся на войну родичам. Количество слуг и спутников ярко демонстрировало статус владельца судна и почти всегда оказывалось пропорционально размеру галеры. Но самая большая толпа, конечно, собралась вокруг возглавлявшего церемонию наследника королевства.

193-сантиметровый Александр Панемвик, облачённый в украшенный золотом костюм тёмно-сапфирового цвета, возвышался над своей многочисленной свитой, представляя из себя настоящее воплощение мужественности. Широкоплечий и мускулистый мужчина обладал большими выдающимися скулами, ровным прямым аристократичным носом, ярко-голубыми глазами и массивной тяжёлой челюстью, которую покрывала аккуратная густая каштановая борода.


Ожидая, пока настанет его черёд произносить речь, 30-летний принц наблюдал за почти сотней кораблей и размышлял о том, как поведение всего одного дурака привело к тому, что целое войско Эсабирии отправлялось в далёкие земли накануне войны в противоположной части света.

Когда лорды Иствеста схлестнулись в очередном противостоянии с южными царствами, Василий II, отец Александра, получил просьбу о помощи от сына своей покойной старшей сестры. Правитель Эсабирии, естественно, согласился соблюсти союз, но намеревался отделаться отправкой лишь нескольких боевых кораблей. Однако планы пришлось изменить из-за королевского брата Ивана Счетовода. А точнее из-за его младшего сына, перешедшего границы терпения отца.

Мальчишка взбесился на фехтовании из-за приёма, который посчитал бесчестным, и случайно убил благородного соперника, несколько раз ударив того в висок навершем учебного меча. Конечно, несчастный случай в ходе тренировочного поединка не являлся исключительной ситуацией, и с семьёй погибшего сумели уладить конфликт. Однако юноша предоставлял отцу и множество других поводов для злости. Таких, как распутство, хамство, непослушание и ужасная учёба.

В конце концов, мужчина не выдержал и обратился к брату с просьбой включить 14-летнего Василия в экспедицию, чтобы тот излил бьющие в голову кровь и семя, насилуя и убивая на идущей далеко от зорких глаз войне, а не в своих землях.

Король сперва отказывался, предлагая просто получше заняться воспитанием сына, но Иван Счетовод всегда отличался талантом оратора. Тогда Василий II решил, что будет и опасно, и глупо, и неуважительно к брату отправлять племянника в такой поход одного. Отложив отбытие флота на несколько месяцев, отец Александра призвал присоединиться к походу таких же трудных благородных юношей, родители которых оказались счастливы отправить их воевать подальше.

Но даже весьма мудрый король не ожидал, что подобных отморозков и мерзавцев наберётся несколько сотен. Лорды Эсабирии приставили к сыновьям рыцарей и боевых слуг, собрав в итоге полноценное войско. Половина же и вовсе отправили отпрысков в Неверфел сразу на своих кораблях, к которым прибавили внушительный обоз.

И вот теперь Александр стоял и смотрел на десятки гигантских многопалубных галер, нёсших несколько тысяч воинов. Он снова задумался, насколько же могуча Эсабирия, раз может позволить себе отправить всё это на юг без малейшего ущерба готовящемуся походу на северо-запад.

Принц смахнул с лица каштановую прядь густых волос, заодно протерев со лба пот, навеянный палящим полуденным солнцем, и внезапно рассмеялся. Мужчина пытался остановиться, но снова и снова заходился хохотом, представляя, как исказится вечно источающее уверенную безмятежность лицо герцога, когда на его просьбу о небольшом содействии прибудет почти сотня кораблей.

Принц сумел привести себя в порядок лишь к концу церемонии, когда оставалось от лица короля попрощаться с кузеном, в силу знатности являвшимся формальным главой войска. Соблюдая приличия, принц отправил к Василию посыльного с вопросом о готовности. Александр недовольно фыркнул, когда брат в нарушение норм этикета сам громко позвал его. Принц проигнорировал призыв и, как и положено, дождался возвращения посыльного, после чего неторопливо направился к мальчишке, подавая тому пример правильных манер.

– Лорд Василий Иванович Панемвик, от лица всего королевства и короля лично благословляю вас в этом походе! Да пребудет с вами Фортуна! – громогласно произнёс Александр.

Он передал двоюродному брату знаки королевской власти на время предприятия: печать, удостоверявшую, что её обладатель является посланником короны, а также документы с обязательствами выкупа участников похода в случае, если те попадут в плен. Только после всего этого принц позволил себе избавиться от формальностей. И то, лишь когда загремела музыка и вывели какого-то преступника, чтобы его кровью благословить громадную флагманскую квинкрему, построенную ещё в давнюю эпоху расцвета магии.

– Сколько шума из-за твоих выходок, братец, – надменно шепнул Александр, не сумев полностью избавиться от презрения в голосе.

– В смысле? – искренне не понял Василий. – Мне же доверили вести великий поход… – начал он, слегка насупившись.

– Доверили? – ледяным голосом переспросил принц, ненадолго прекратив шептать. – Уж не забыл ли ты, как пришёл ко мне, умоляя помочь избавиться от толпы приставленных королём и твоим отцом опекунов? Или тебе напомнить о нашем договоре?

– Нет, нет, я помню, брат! – взволнованно пролепетал мальчишка. – По возвращении я, как и обещал, отдам тебе половину своей добычи.

– То-то же, – недовольно процедил Александр. – И напомню, кампанию возглавят мои ставленники, а не ты. Однако они подвинут опекунов и позволят тебе немного поиграть в полководца. А по поводу великого похода… – мужчина не сдержал презрительную гримасу. – Тебя и других буйных парней отправляют с глаз долой. Отправляют, потому что вы порочите честь своих родов!

Пресекая попытки возразить, принц угрожающе посмотрел в глаза брату, незамедлительно понявшему язык силы. В этот момент кровь жертвы выплеснули из ведёрка на корабль.

– А теперь отвесь мне низкий поклон и пообещай всем собравшимся принести победу Эсабирии.

Василий недовольно скривился, но послушался принца и хоть и неумело, но соблюл часть формальностей.

Наследник королевства решил, что с таким характером юнец вряд ли вернётся из похода, особенно, если его опекуны позволят себе хоть малейшую слабость.

«Что ж, тогда одной проблемой для семьи станет меньше», – устало хмыкнув, заключил Александр.

Напоследок принц бросил взгляд на капитана флагмана, который почтительно кивнул своему господину, заверив в верности.

Садясь в карету, Александр с грустью посмотрел на едва видневшиеся вдали скалы, где стоял королевский дворец. Каждый раз, когда требовалось преодолевать путь через Неверфел, мужчина терял восторженное уважение к раскинувшейся на сотни километров столице, бывшей крупнейшим городом мира. Даже для сына короля путь по гигантскому полумиллионному поселению занимал долгие часы, наполненные шумом, вонью и духотой.

Прибыв во дворец, он с неудовольствием отложил донесения управляющих его поместьями, чтобы поскорее в очередной раз встретиться с отцом. Однако всё равно прождал около часа, прежде чем Василий II закончил совещание и согласовал аудиенцию.

Войдя в кабинет, Александр, как всегда, невольно ощутил, будто смотрит на собственное отражение, ибо отец, несмотря на 47-летний возраст, походил на него как две капли воды. Подписывавший гигантские кипы документов к грядущему турниру Василий II Панемвик воплощал семейные черты и отличался от сына лишь небольшими морщинами, чуть более широкими щеками и густой длинной бородой, при этом превосходя его мощью ничуть не ослабших с годами мышц.


– Ваше величество, – начал принц.

– Сын, мы не на церемонии. Нет нужды в формальностях, – с искренней улыбкой покачал головой король.

Александр кивнул и устроился в кресле у стола.

– Лучше бы ты с таким постоянством посещал комнату жены, уже явно достигшей возраста, – усмехнулся король, подняв взгляд от очередного документа, подаваемого слугой.

– У нас с Фионой проблемы с расхождением в размерах, – пожал плечами Александр, с едва заметным проблеском недовольства на лице.

Король оторвался от документа, удивлённо приподняв левую бровь, а затем, заметив шутливое подтверждение во взгляде сына, засмеялся, громко хлопнув по столу.

– Ба! Вот уж не думал, что услышу, как мужчина жалуется на слишком большой член!

– Жалуется моя жена, – скрыв раздражение, с усмешкой слукавил принц, надеясь воспользоваться весельем отца и перевести тему.

Помолвку Александра с пятилетней Фионой Ридо заключили сразу после смерти при родах прошлой и по-настоящему возлюбленной жены. Свадьба состоялась около двух лет назад, как только у 12-летней принцессы начались лунные кровотечения. И юная и по-прежнему робкая девочка всё ещё не вызывала у принца ни малейшего сексуального интереса. Кроме того, он искренне боялся повторения трагедии, шансы на которую явно возросли бы при ранних родах.

– К тому же ей всё-таки надо ещё подрасти, – Александр сделал жест слуге, требуя вина. – Слишком худая. Даже для своих 14 лет… Сына она сейчас не выносит, так что ни к чему торопиться.

– Как знаешь. Главное, помни, что твоего, – отец сделал акцент на слове, – сына не выносит и баронесса Виолетта, – и снова вернулся к подписям.

Александр ненадолго замер, недовольный откровенным обсуждением своей интрижки, однако быстро пришёл в себя и пожал плечами.

– Это ни в коей степени не связано. Разве в том смысле, что увеличило время необходимое для зачатия. Вообще-то я пришёл поговорить…

– О походе в Первоземье, – устало перебил его король. – Ты говоришь об этом уже несколько месяцев день ото дня.

– Я всё ещё надеюсь убедить тебя отступить от идеи обеспеченного короной похода.

Александр посмотрел на Василия II так, будто они поменялись местами и это принц был старше отца на 17 лет, а не наоборот. Король выдержал взгляд, но всё же не скрыл лёгкого раздражения.

– Стране нужна большая война. Нужна уже много десятилетий. Мелкое рыцарство разорено, большинство родов так измельчали, что едва ли способны женить даже наследников. А многие и вовсе опустились до того, что вынуждены работать в поле сами. Если мы не найдём этим людям земли или хотя бы способ заработка, то они сами найдут его в разбоях!

– И я о том же! – аккуратно подхватил принц. – Для этого нужны реформы, а не война! Необходимо привлечь их на службу короне, а также заменить полное дробление домена на хотя бы приоритетное разделение. Я много раз говорил, что законы о наследовании, как и многие другие, должно изменить!

– Осторожно, Александр, – Василий II резко посерьёзнел. – Твои братья для меня такие же сыновья, как и ты. Да и я сам не получил бы достойного наследства по предложенному тобой закону, оставь мой покойный брат сыновей.

Александр выругался про себя. Нежелание поровну делить многочисленные владения отца с двумя родными братьями хоть и было причиной предложенных реформ, но всё же далеко не единственной.

– Я всего лишь предлагаю решения, которые не являются броском игральных костей.

– Мы мощнейшая держава в мире. Наше королевство тянется две с половиной тысячи километров с севера на юг и две тысячи с запада на восток. Ни одна страна на континенте не может сравниться с нами ни в размерах, ни в богатстве. Поход не является броском костей.

– Дед говорил также, отправляя войска в Годлав, однако все победы обернулись прахом за одно сражение! Мы потеряли все завоевания, заплатили выкупы и заключили мир, хотя не отправили туда и десятой доли боеспособных рыцарей, так как не смогли их собрать!

– Я не мой отец, – Василий II недовольно фыркнул, припомнив бессчётные политические и военные ошибки своего предшественника, – а Первоземье не Годлав, где тебя поймали в ловушку. К тому же у северного княжества не найдётся столь много союзников, – король устало выдохнул и заговорил мягче: – Это моя вина. Следовало отправить тебя учиться войне во множество более удачных кампаний, но я не подозревал, что единственное поражение так тебя запугало.

Слова отца задели принца за живое: в свои 30 лет Александр лишь несколько раз выезжал на войну после того, как юношей возглавлял войско, которое наголову разбили в Годлаве.

– Я не боюсь войны, а… – начал было он, но король не дал ему договорить, встав и повысив голос.

– Настолько не боишься, что пришёл ко мне с предложением этих позорных реформ, недопустимых для рыцаря!      Даже предложил выстроить церковь! – от отвращения Василий II сплюнул на пол. – Перенять веру безумцев из полисов, отказавшихся признать факт, что боги погибли. Погибли на глазах всего мира, попутно превратив половину его в руины!

– Я говорил о системе! Об одном из мест для мелкого рыцарства… – понуро начал принц, уже склонив голову в признании поражения.

– Довольно! – Василий II прервал его речь решительным жестом. – Сын. Это не наш путь. Не путь рыцарей и лордов. Мы живём, как наши предки, не потому, что не можем придумать ничего другого, а потому, что это лучший путь. Признай этот факт и избежишь уймы проблем, когда займёшь моё место.

– Попытаюсь, ваше величество, – Александр поклонился отцу. – Хотя не думаю, что у меня будет выбор, – тихо сказал он перед тем, как открыть дверь.

«Особенно, если ты выиграешь и превратишь север в место вечной войны», – подумал принц напоследок, прежде чем был поглощён ожидавшей его свитой.


*Обратите внимание на компас: север не находится вверху карты. Следует запомнить данную деталь, дабы в дальнейшем не путаться при рассмотрении рисунков с картами отдельных участков Эсабирии.


## Глава 1. Турнир

I.

Проведя множество дней за организацией турнира, Александр не смог не восхититься масштабами грядущего великолепия, несмотря на неприязнь к истинной цели мероприятия. Острый ум позволял принцу ещё до начала праздника отчётливо представить грядущую картину, заставляя против воли испытывать трепетное предвкушение.

Александр ощутил лёгкий привкус горечи от мысли, что столь грандиозное великолепие обойдётся без стальных панцирей и полных шлемов, которые, по легендам, были почти неуязвимы даже для боевого оружия, не говоря уже о турнирном.

Виденные им на древних статуях великолепные латы вместе со сложной технологией их создания канули в лету в тёмные века после падения богов. Исчезновение специалистов в магии, составлявшей часть процессов производства, и утрата многих месторождений нужной руды пустили мастеров по миру, после чего из-за отсутствия возможности применения оказались забыты и сами знания.

Вскоре мир вернулся к более простым и надёжным военным инструментам: щиту, кольчуге и стёганной ткани. Впрочем, как показали последние несколько веков, подобная защита оказалась вполне достаточной для эффективного ведения войны. Но, к сожалению, недостаточной для того, чтобы уберечь от мелких травм на турнирах.

Ныне лучшие военные доспехи всадника представляли собой либо множество прочных чешуек на кольчужной основе, либо очень плотные кольчуги с дополнительным усилением. Чаще всего из небольших стальных пластин такого размера, при котором кузнецы могли гарантировать достаточное качество металла и закалки, а также проводить ремонт и замену во время похода.

По тому же пути прошли и шлемы. Прежде цельные с небольшими отверстиями для глаз и дыхания, они приобрели составной вид. К конусообразному или круглому каркасу крепились заклёпками отдельные пластины для щёк и сзади шеи, а также наносник, маска или кольчужная бармица. Как и для доспеха, главным достоинством оставалась возможность отремонтировать каждый элемент отдельно или, в крайнем случае, заменить его кольчужной сеткой.

Однако, будучи эффективным и практичным средством войны, всё это плохо годилось для развлечений, не подразумевающих получения ранений. Поэтому на копейную сшибку выезжали лишь богатейшие лорды, способные позволить себе специальный турнирный доспех, который чаще всего надевался поверх обычного. Служившие для этих целей массивные кожаные или бронзовые горжеты и кирасы оказались столь громоздкими и неудобными, что в них было почти невозможно сражаться. Однако они могли гарантированно выдержать удар спортивного копья, если то случайно соскальзывало со щита.

Копейные сшибки давно уже стали для турниров редкой диковинкой и настоящим символом богатства организаторов и участников. Ныне обычные конные состязания состояли из фехтования через барьер, метания дротиков на круглой арене, стрельбы верхом. Изредка также проводили общие схватки, чаще встречавшиеся в пеших состязаниях.

Программа же грядущего турнира включала в себя все виды развлечений и обещала воистину грандиозное зрелище, подобное реальному сражению, пробудив желание оного у многих зрителей и участников.

За несколько дней до начала, всего великолепия ещё не было заметно, ибо сверкавшие богатством участники и зрители пока что не заселили площадку для праздника. Высшая аристократия плавно заполняла в городе особняки, гостиницы и замки родни; трубадуры и музыканты облюбовывали таверны и приюты; все же прочие медленно и незаметно уплотняли и без того более чем полумиллионный город и его окрестности. А организованная к турниру ярмарка лишь сильнее отвлекала от грандиозного сооружения в несколько квадратных километров.

Дабы обеспечить гостей и их лошадей необходимым количеством воды, к месту праздника провели акведук прямиком из окружавшего Неверфел моря. Будучи с теоретической точки зрения скорее непомерно гигантским озером, Дар не только предоставлял сразу пресную воду, но и сам вытекал во множество рек, заметно облегчая водоотведение. Что, впрочем, ни в коей степени не умаляло грандиозности многокилометрового сооружения.

Не уступала царственным великолепием и остальная архитектура. Словно вырванные из величественных дворцов веранды и балконы заменяли обычные зрительские места, заодно выполняя роль гостиниц, и представляли из себя великолепное место для отдыха и веселья даже в отрыве от самого турнира. Специально построенные сцены для музыкантов разносили мелодии сразу на несколько трибун, в каждой из которых предусмотрели особые комнаты на случай, если кто-то решит уединиться с женщинами, чья аренда из борделей была заранее оплачена из королевской казны на всё время праздника.

По мере приближения начала турнира люди стали постепенно заполнять город, казалось, пробуждавшийся после долгого сна.

Слуги заранее обживали помещения, дабы убедиться в их пригодности для благородных господ, а заодно приноровиться к выполнению своих обязанностей. Некоторые участники и распорядители изучали построенные арены, готовясь к грядущим играм. А артисты, репетировавшие предстоящие выступления, наполняли долину музыкой, которая, будто пение сирен, зазывала на праздник.

II.

Отлично представляя, во что в день открытия турнира превратятся и без того вечно забитые улицы столицы, Александр решил отправиться на свою трибуну задолго до рассвета. Прагматичный принц не сомневался, что сегодня каждый транспорт рисковал застрять в бессчётных городских кварталах, и категорически не желал, чтобы в их числе оказалась карета с одной особо важной персоной.

Когда посыльные Александра доставили посреди ночи приглашение отправляться на турнир, юная Фиона Ридо выглядела растерянной и даже слегка раздражённой. Однако, прибыв спустя пару часов к покрытой позолотой карете принца, не только обрела бодрость, но и оказалась искренне польщена, так как после свадьбы почти не видела мужа, перед которым постаралась предстать в наилучшем виде.

Абсолютно чёрное шёлковое платье плотно облегало тело девочки, подчёркивая её стройность, и идеально сочеталось с не менее чёрными волосами, притягивая взор столь безупречной гармонией. Изысканные золотые узоры на рукавах, плечах, поясе и декольте исключали даже намёки на излишнюю монотонность наряда, а великолепное ожерелье с изумрудами идеально дополняло образ и позволяло издали понять статус владельца.

– Ваше высочество! – едва скрывая восторг от предвкушения долгожданного общения, поклонилась принцесса Иландии и присоединилась к супругу в карете.

Когда Фиона рассталась со свитой, Александр позволил себе опустить формальности и завёл непринуждённую беседу, присматриваясь к жене, которую посещал слишком редко, как справедливо заметил король. По правде говоря, после свадьбы принц встречался с ней лишь на нескольких церемониях и запомнил ещё 12-летнюю девочку, от идеи консумации брака с которой отказался, едва увидев её. И к неудовольствию мужчины, спустя два года Фиона не сильно изменилась. Девочка осталась довольно низкой и почти абсолютно плоскогрудой, хотя и пыталась визуально увеличить бюст вульгарным декольте с подкладками, свойственным для нарядов Иландии. Впрочем, в этот раз светло-карие глаза, хотя и всё ещё детские, смотрели уже с интересом, а не страхом и неуверенностью.

Александр решил, что сейчас девочку уже можно назвать привлекательной и даже весьма красивой. Прямой нос и яркие нежные губы прекрасно сочетались между собой; аккуратные линии треугольной челюсти формировали милую композицию с острым подбородком и слегка выступающими маленькими скулами; тоненькие чёрные брови всё время дружелюбно приподнимались, избегая грозных линий; а лёгкий загар добавлял внешности принцессы приятную изюминку.


– Жена, – обратился Александр с заискивающей улыбкой.

Фиона тут же сменила намерение продолжить бойкий щебет на полное послушания лицо.

– Да, господин муж?

– Тебе ведь известно устройство трибун?

– До меня доходили некоторые описания, – неуверенно ответила девочка.

– Четыре королевских трибуны разделят поле: моя, моего отца, моего младшего брата Алексея и моего дяди Ивана Счетовода. На этих трибунах есть особый хозяйский шатёр, отделённый от обычной беседки и общего зала. Это для деловых переговоров.

Фиона не смогла скрыть лёгкую гримасу возмущения, невольно подумав, что муж, похоже, считает её дурой, раз объясняет подобное.

– Нам часто придётся переходить туда. И иногда, – Александр слегка повёл руками в жесте, означавшем, что он тут ни при чем, – Мне нужно будет поговорить с некоторыми людьми с глазу на глаз.

Недовольство исчезло даже из памяти, а сама принцесса невольно дёрнулась, когда принц принял абсолютно серьёзный и деловой вид, прежде скрывавшийся под непринуждённым дружелюбием.

– Я сделаю тебе такой знак незадолго до начала, – Александр взял её руку в свою. – Тогда ты с присущей юным девочкам наивностью убедишь моего собеседника остаться на трибунах ради какого-нибудь глупого вопроса или ради того, чтобы досмотреть поединок. Иногда должен остаться сам лорд, иногда же напротив – его свита. Первый случай считай основным, в другом же знак будет следующим, – он легонько погладил её ладонь мизинцем. – Справишься?

Подобная лёгкая нежность странно контрастировала с его холодным расчётливым взглядом, и Фиона несколько мгновений колебалась, прежде чем согласилась, легонько кивнув в поклоне.

III.

Едва войдя на трибуну, где уже заняли свои позиции музыканты и шлюхи, Александр ощутил прилив крови к члену. Он решил, что бордели Неверфела оскудели, предоставив свой лучший товар для турнира. Принц задержал взгляд на теле одной чужеземной девушки с жёлто-бронзовым оттенком бледной кожи и на её сочных формах, словно противопоставляя их худобе Фионы. Однако принял то же решение, что и всегда.

– Исчезнете, пока вас не вызовут, – с отвращением объявил он.

Александр тут же заметил благодарный взгляд жены и с улыбкой кивнул в ответ, хотя отдал приказ не ради неё. Как и почти любой лорд, он считал брак исключительно деловым соглашением, однако презирал саму мысль опуститься до половых сношений с чернью. Подобное, скорее, было уделом его братьев.

Уже после рассвета прибыли свиты, и Александр принялся проверять бесконечный список приглашений. Составляя ему компанию, Фиона же, напротив, не имела права никому предложить аудиенцию и лишь жадно внимал речам мужа. Подмечая отдельные имена, она тут же передавала их своей кузине Лиане, чтобы та воспользовалась встречей и завела знакомство со спутниками гостя, которые в дальнейшем могли бы свести со своим сеньором принцессу.

Конечно, пока Фиона не управляла ничем кроме собственного приданого, так как Александр не подпустил её даже к доходным поместьям. Мужчина прямо сказал жене, что предпочитает лично вести дела, и завуалированно, но довольно понятно намекнул на её некомпетентность в таких вопросах. А его постоянное нахождение в королевском дворце лишало принцессу как обязанности, так и возможности заниматься устройством дворца, предоставленного королеве. В подобном положении Фиона ещё более нуждалась в связях, пусть и просто формальных или дружеских: даже на скудной почве взращивать лучше, нежели на бесплодной.

Особенно с учётом того, что на неё уже дурно смотрели, ведь за почти два года брака девочка не то, что не родила, но даже не зачала наследников принцу, который совершенно не заботился о том, чтобы будущая королева стала его опорой при дворе. Это немного злило Фиону, понимавшую, но по-другому представлявшую свой долг, а потому намеревавшуюся выполнить его хотя бы и без приказа мужа.

Первым гостем принца стал правитель Божграда – герцогства, которое располагалось в центре Эсабирии и в среднем имело в диаметре 460 километров, являясь крупнейшим в королевстве. Прибывший в поражавших своей белизной одеяниях, обильно украшенных многочисленными драгоценностями, Дмитрий Богвир представлял из себя весьма светлого блондина с аккуратной бородой вокруг рта, светлейшими серыми глазами, крупными скулами и челюстью, плоскими щеками и слегка круглым лицом. Сорокалетний мужчина лишь немного уступал в стати Александру и имел довольно суровый взгляд, даже несмотря на явное дружелюбие.

После долгих формальностей герцог с принцем искренне поприветствовали друг друга, заключив в объятья, и заняли избранные места на трибунах. Четыре царственных кресла для мужчин и их жён располагались на небольшом отдалении и возвышении от свит, позволяя вести беседу в некотором подобии уединения.

– В этом году снова не будешь участвовать? – с лёгким упрёком спросил Дмитрий.

– Даже если хотел бы – не смог: слишком многое нужно успеть за турнир, – немного раздражённо ответил Александр.

– Понимаю, у самого сын сейчас в Приженске разбирается с одним баронством, – примирительно ответил герцог и тут же перевёл тему, какое-то время проговорив о насущных проблемах.

Фиона жутко хотела вникнуть во всё, однако мужчины перешли к делам, лишь когда начались первые схватки, захватившие всё её внимание. Девочка просто не могла оторваться от развернувшегося великолепия, хотя и прежде регулярно посещала турниры.

Святослав, младший из родных братьев её мужа, выехал на первую сшибку, открывая поединки. Сочетание ярко-сапфировых и золотых цветов королевского рода он довёл до совершенства, повергая в восторг гармоничной красотой наряда. Могучую, почти 2-метровую фигуру, мягко обтекали тёмно-синие шелка, наброшенные поверх брони, и расступались лишь там, где выступали блестящие стальные элементы. Местами доспех распускался позолоченной чеканкой, издали выглядевшей кружевной – столь безупречно та была выполнена. А когда при движениях воина тени скользили по впадинам узоров, то казалось, будто металл колышется на ветру.

Шлем являлся произведением искусства в не меньшей мере. Тяжеленная металлическая конструкция, соединённая со спинной частью доспеха и пригодная лишь для турнира, в целях безопасности не могла иметь чеканки, однако была разукрашена столь искусно, что издали походила на гневное лицо, обманывая разум, знавший, что поверхность плоская. А громоздкую защиту шеи скрыли ручейки тонких полосок ткани, которые не позволяли копью зацепиться, однако наполняли изделие объёмом и красками.

Противник в бордово-зелёных цветах, хоть и тоже крайне богато выглядевший, всё же померк на фоне одного из принцев Эсабирии, за что Фиона укорила себя, ибо считала, что должна оценить каждого благородного участника турнира. Впрочем, она тут же забыла обо всём, когда взревевшая труба объявила начало поединка. Сшибка на копьях, как и всегда, произвела на девочку впечатление, заставив несколько раз взволновано пискнуть.

Святослав неудачно принял очень мощный удар, однако чудовищная сила позволила ему удержаться в седле. Противник, также получивший попадание, не ожидал этого и не отпустил своё копьё, которое скользнуло за плечо принца и, когда кони пролетели ещё два метра, выступило рычагом, вырвав владельца из седла.

Закончив аплодировать, Фиона услышала лишь конец беседы мужа.

– Так что проблемы в случае наследования вашим вассалом этих владений не возникнет: не барон платит мне налог за переправу, а я ему, потому что давно выкупил мост и отдаю часть доходов тому, кто обладает этой землёй.

– Весьма удобный метод, я делаю так с особо востребованными горными перевалами, – кивнул Дмитрий Богвир.

Они обсудили ещё несколько вопросов, также оказавшихся слишком сложными для принцессы, прежде чем завершили встречу.

– Быть может, через несколько поколений нам удастся выкупить достаточно территорий, чтобы снизить суверенность вассалов до приемлемых уровней, – с улыбкой сказал герцог на прощание, покидая компанию принца.

Фиона удивилась, заметив снисходительно презрительный взгляд, который Александр бросил в спину человеку, которому только что улыбался.

– Что толку, если тебя заставят снова раздать эти владения наследникам, которые и станут новыми вассалами, – проговорил он так тихо, что услышала только принцесса.

Она захотела спросить у мужа, неужели тот считал, что их будущие дети не должны получить равное наследство. Однако сжатые зубы и холодный взгляд Александра слишком смутили девочку, хоть и не были обращены к ней.

Остаток дня основными гостями были графы, а то и вовсе бароны, также в основном обсуждавшие финансы. К большинству принц оставался холоден и лишь с несколькими отправлялся обсуждать дела не публично, единожды обратившись к Фионе с просьбой задержать жену графа. Девочка легко справилась со своей ролью, ибо турнир предоставлял массу возможностей отвлечь даму, очарованную окружавшим великолепием.

Принцесса и сама едва сдерживала восторг, ведь помимо завораживающих копейных сшибок проходили многочисленные соревнования по метанию турнирных дротиков с имитацией сражения лёгкой конницы. Были там и конное фехтование, и пешие поединки, и общая схватка. Также не остались забытыми состязания атлетов и множественные выступления артистов самых разных жанров. Лиана даже шепнула Фионе, что в некоторых шатрах проводят различные сексуальные представления.

День испортил лишь последний из посетителей, пошутивший, что хотел бы обсудить возможный брак наследников, но, к сожалению, у принца их пока нет. Девочка тут же ощутила на себе осудительный взгляд всех собравшихся, и даже упрёк, отправленный мужем гостю, не улучшил её настроение.

IV.

Следующее утро началось для Александра неудачно. Первый же посетитель, уже осведомлённый об организации палат, пригласил на трибуну куртизанок. Оказавшись в окружении манящих и обнажённых женских тел, принц невольно ощутил нежелательное возбуждение, которое не имел шансов утолить в ближайшие дни. Виолетта Всеполь с мужем должны были прибыть на аудиенцию вечером четвёртого дня, и до тех пор Александру предстояло терпеть.

Очередной прилив похоти заставил принца с лёгким сомнением снова пробежать излишне пристальным взглядом по телу одной из шлюх, но презрение, как обычно, взяло верх. Тем временем, гости продолжили не стеснять себя, а один молодой барон, с которым Александр обсуждал мостовые пошлины, и вовсе четыре раза отходил в комнату сразу с несколькими девушками. Принц не мог осуждать юношу, однако уже приблизился к порогу терпения, из последних сил стараясь дождаться визита баронессы.

В заветный день, словно специально, гости использовали куртизанок не реже винных кубков. За утро, проведённое в беседах о государственных делах, изнемогавший от возбуждения Александр с дюжину раз пожалел, что оставил в фамильном поместье своих служанок-фавориток, которые не вызывали столь же сильного презрения, ибо, вне сомнения, являлись бастардами благородных людей и относились к знати хотя бы по крови.

Однако он забыл обо всех дурных мыслях, когда вечером состоялась долгожданная встреча. Виолетта с мужем наконец-то прибыли.

Жан Всеполь, статный мужчина с первой проседью в тёмных волосах, имел специфичные во всём средние черты лица, отчего казался абсолютно неприметным.

Мелкий барон, уже находившийся в солидном возрасте, отлично знал об интрижке жены и не имел ничего против, а лишь постарался не упустить своей выгоды, в результате возвысившись до свиты наследника престола. Тем более, что и сам регулярно делил ложе с каждой приглянувшейся красавицей.

Хотя романтические нравы рыцарских королевств не сильно осуждали куртуазную любовь, а наличие любовниц у здорового знатного мужчины, а тем более принца, и вовсе считалось едва ли не обязательным, Александр изо всех сил старался не выносить свои романтические пристрастия на публику. Хотя бы для того, чтобы не позорить Жана, за что тот был искренне благодарен. В итоге мужчина даже крепко подружился с принцем, разделив мнение о Виолетте как о некотором объекте искусства.

26-летняя баронесса могла поспорить красотой почти со всеми избранными куртизанками, собранными на трибуне наследника Эсабирии. 180-сантиметровая пышногрудая девушка отличалась крепким, даже мускулистым телосложением и имела на редкость живые, хотя и довольно глупые глаза. Широкие брови цепляли хищными нотками; ровные линии аккуратного овального лица вместе с лёгкой игривой улыбкой всегда формировали донельзя живые черты; а светло-каштановые волосы были столь густыми, что даже распущенные едва поддавались порывам ветра.


Культы здоровья и привлекательности спокон веков существовали вблизи пантеонов небесным сущностям, почти всегда обладавших совершенными телами, но в эпохи расцвета магии, даровавшей массам возможность обрести лучшую внешность, достигли своего апогея и навсегда воцарились во всём мире. Даже спустя столетия после гибели богов нравы почти не изменились и исключительно поощряли демонстрацию красоты лица и фигуры, а навязывание женщинам чрезмерного ханжества и чопорной скоромности, напротив, решительно осуждали.

Но даже так Виолетта выглядела по меньшей мере вульгарно и, несмотря на то что ходила в полном костюме, казалась почти столь же голой, как куртизанки. Тугое платье всегда сверкало глубоким декольте, подчёркивавшим огромную грудь; тоненькие прорези не самой длинной юбки позволяли мельком увидеть полупрозрачные чулки; линии наряда у талии подчёркивали круглые большие ягодицы; а лямки на плечах зачастую оставляли руки полностью обнажёнными, демонстрируя гладкую светлую кожу.

Принц находил девушку воплощением придворной жизни: грациозно величественные аристократические формы и манеры легко превращались в хищную и дразнящую прыть, загорались жизненной энергией и при первой же необходимости застывали в соблазнительной элегантной формальности. Лёд и огонь. Прекрасный баланс.

Внешне Виолетта была почти полной копией первой и возлюбленной жены Александра – дочери короля Межморья, погибшей при родах. Много лет назад именно из-за их внешнего сходства принц, горевавший после смерти супруги, при первой же встрече чуть ли не набросился на баронессу, расчётливо ответившую взаимностью. Уже после множества проведённых вместе ночей Александр разглядел тот же весёлый огонь и игривую кокетливую живость, так влюбившую его в первую жену. Лишь лёгкая вульгарность и откровенное стяжательство отличали Виолетту от той наивной и умилительно беззаботной девушки. Впрочем, со временем принц счёл подобную разницу плюсом, не позволявшим чувствам к прошлому захватить его разум и удерживавшим от глупостей.

Истомившись от ожидания, Александр едва сдержался, чтобы не встать лично приветствовать столь желанную гостью. Однако подобное немедленно обозначило бы неуважение ко всем остальным посетителям, а потому мужчина одёрнул себя. На удивление, близость желаемого остудила пыл, и он почти до первых сумерек обсуждал с Жаном состояние отданных ему на управление поместий.

Наконец, дела подошли к концу. Александр взял в руку ладонь Фионы и незаметно провёл мизинцем, отчего девочка тут же встрепенулась, желая выслужиться.

– Милорд, не могли бы мы записать некоторые условия в более приватной обстановке? – обратился принц к барону, слегка улыбнувшемуся от подобных условностей.

– Но, дорогой муж, прошу, останьтесь и составьте мне компанию, чтобы досмотреть выступление! – с поразительно искренним удивлением и просьбой пропищала Фиона.

– Ваше высочество, – тут же откликнулся ей Жан, – увы, принц обременён бессчётным числом забот. А долг превыше всего. Позвольте, я стану вашей компанией, – он слегка поклонился. – Моя жена хорошо осведомлена об этом деле. Пусть они пока обсудят всё необходимое, а мы после присоединимся к ним для соблюдения формальностей.

Фиона тут же радостно согласилась и с невольно возникшей глуповатой улыбкой повернулась к Александру, едва заметно кивнувшему в ответ.

Принц впился в налитые краской губы Виолетты, как только за закрытой дверью раздалась музыка. Баронесса ответила тем же, млея в руках источавшего мужественность любовника, однако вскоре отстранилась.

– Прости, милый, но сейчас никак не получится.

Александр решил, что ослышался, и тут же прижал ладонь к пышной груди девушки, но та, издав прерывистый выдох, не без труда убрала его руку.

– Я совсем недавно забеременела от Жана! – сказала она и быстро направилась к двери, заставив мужчину замереть в недоумении.

– И к чему ты это говоришь?

– Слишком много взглядов направлено на эту трибуну. Нужно подождать хотя бы пару месяцев, чтобы срок не дал повода думать, будто ребёнок был зачат здесь и от тебя, – девушка, хоть и пыталась казаться привычно беззаботной, не смогла скрыть категорическое нежелание заводить бастарда, способного доставить ей хоть какие-то проблемы. Заметив обиду во взгляде любовника, она снова стала показательно игривой и, сексуально погладив своё тело, томно прошептала: – Потом у нас будет несколько месяцев, прежде чем снова придётся сделать перерыв. И я обещаю, что в эти месяцы не дам тебе заскучать!

Едва договорив, Виолетта поспешила открыть дверь и пригласила внутрь часть своей свиты, прежде чем провела наедине с мужчиной достаточно времени для хотя бы намёка на повод для слухов.

Александр с неохотой согласился с её правотой и тут же надел привычную маску учтивости, принявшись за оформление указов для поместий в управлении барона. Закончив с делами, девушка позволила себе поцеловать принца в щеку на глазах у свиты.

– Живот станет заметен где-то через полтора-два месяца. И пока он не начнёт мешать – я твоя! – томно шепнула Виолетта на прощание.

С трудом скрыв грусть, Александр проводил её официальным поцелуем в руку.

– Вы счастливая девушка, ваше высочество! – игриво бросила она Фионе перед уходом.

Виолетта поклонилась принцессе с лёгкой усмешкой, отразившейся смутным подозрением на юном личике, которое вновь показалось Александру пустым и детским. В Фионе не было той искорки.

V.

Прошло ещё несколько рутинных дней. Ещё несколько мелких сговоров о спекулятивных обрушениях рынка на ярмарке или фальсификациях документов с целью покупки того или иного поместья за копейки. Но вот, наконец, турнир достиг своего апогея, и собрались если не все, то большинство лучших людей Эсабирии. Пришло время для дел великих.

Сотни королевских герольдов, одетых в лучшие наряды Неверфела за счёт короны, отправились к каждой трибуне, каждому скоплению шатров, каждому турнирному полю с объявлением: «Война!».

«Его королевское величество, Василий II Панемвик, король Эсабирии, принц Наваррский, герцог Треклет и герцог Неверфельский объявляет войну княжеству Первоземье.

Его королевское величество призывает всех лордов и рыцарей, всех воинов и верных сыновей Эсабирии соблюсти клятвы и под его опеку и снабжение встать под королевское знамя в походе на север с целью торжества справедливости!


Его королевское величество объявляет, что главную роль в колонизации и формирования Новоземья сыграла Эсабирия, а потому имеет законное право претендовать на все земли Новоземья, а значит и Первоземья! Да здравствует король! Да здравствует Эсабирия!»

Последняя часть объявления стала неожиданной даже для принца, не говоря уже обо всех остальных. Вдохновлённые зрелищами красивых битв и соскучившиеся по большой войне, лорды Эсабирии подняли столь неистовый и торжествующий гул, что Александр понял: отец его вчистую переиграл. Василий II решил навсегда покончить с проблемой нехватки земель, объявив законной любую войну в Новоземье, которое при довольно слабой заселённости тянуло по размерам на целый материк.

Ни о каких реформах впредь не могло идти и речи, ибо высшая знать их попросту не одобрит, получив иной способ решения проблем. Отныне междоусобицы станут лишь крайним средством решения проблемы, ведь куда предпочтительнее собраться группой младших сыновей воевать с ещё лишь карабкавшимися к могуществу Эсабирии княжествами. А что ещё вероятнее: старшие члены семьи сами позаботятся, чтобы их родственники оказались по ту сторону Диты, где либо завоюют себе земли, либо удобрят их. Королю осталось лишь завоевать небольшой плацдарм для сбора будущих кампаний.

– Александр!

Жалобный голос жены вырвал принца из раздумий. Девочка с искренним беспокойством прижалась к нему. Только сейчас он понял, сколь открыто эмоции отражаются на его лице.

– Прости, что напугал, любовь моя, – Александр быстро вернул маску учтивости. – Старую рану свело, – соврал он, уже придя в чувства, и понадеялся, что лишь Фиона видела его отношение к объявлению отца.

Все мысли обратились в прах. Выполняя в столице роль регента во время войны, Александру предстояло вербовать гостей в королевское войско, а у тех, кто предпочтёт остаться, собрать дополнительный налог или хотя бы наладить дешёвую закупку снабжения. Теперь же принц совершенно не желал этим заниматься. Однако, как и всегда, не имел выбора.

Он решил рискнуть гневом отца и начал действовать незамедлительно. Выбрав день, когда договорился об аудиенциях с двумя герцогами, Александр послал к ним герольда с глубочайшими извинениями за то, что не сможет присутствовать на приёме. Конечно, принц не мог просто отменить встречи, а потому сообщил, что до глубины души проникся объявлением короля и не в силах удержать бьющую в голову кровь, а потому намерен присоединиться к турниру.

Александр назначил на переговоры вместо себя Святослава, будучи уверен, что навыки красноречия и манеры младшего брата с большей вероятностью отторгнут собеседников от похода, нежели собственная тонкая игра.

VI.

Сегодня Фиона сидела на трибуне рядом с братом своего мужа. Хотя, наверное, уже с пары десятков метров едва ли кто-нибудь заметил бы разницу. Святослав имел более массивную челюсть, покрытую безупречной короткой бородкой, тонкий нос и маленькие аккуратные брови. Также почти достигавший двухметрового роста широкоплечий мужчина отличался от Александра более стройными атлетичными формами и лишёнными жира мышцами, которые девочка отчётливо видела под короткими рукавами обтягивающей туники. В остальном же принц являлся полной копией старшего брата.


Словно в противовес всем внешним сходствам, поведение Святослава было противоположностью поведения Александра. Ещё до первых встреч с гостями, принц осушил несколько кубков вина и принялся громко и грубо командовать слугами. А затем долго выбирал несколько наиболее симпатичных проституток, одну из которых усадил прямо к себе на колени, незамедлительно принявшись щупать.

Одновременно с громким хлопком по заднице одной из шлюх на ристалище выехал кронпринц, который точно также показался Фионе копией брата в доспехах. Хотя, в отличие от неё, все быстро опознали наследника. Принцесса с замиранием сердца подскочила, когда Александр сшибся с соперником, и нервно выдохнула, когда в седле остался лишь её муж. Вдруг девочка ощутила руку на плече.

– Не стоит переживать, ваше высочество. Братец не так слаб, как хочет казаться, – внезапно, раскатистый и громкий голос стал нежным и аккуратным. – Вина её высочеству! – тут же скомандовал Святослав. – Поможет прогнать возникшую бледность и вернуть так идущий вам румянец! – дружелюбно кивнув, сказал он.

Фиона невольно растеклась в улыбке. Она так скучала по подобному обхождению и ухаживаниям, в то время как муж всё время оставался столь формален… Принцесса тут же растаяла и рухнула в беззаботные беседы со Святославом, умолкая, лишь когда тот принимал гостей.

Александр выиграл ещё три конные сшибки, прежде чем его лошадь повредила ногу. Сняв шлем, он с желанием посмотрел на трибуну. Фиона с надеждой решила, что на неё, и снова залилась краской. Кронпринц же перевёл взгляд на ещё не достигшее зенита солнце и, дав знак герольду, отправился к арене общей схватки, будто совершенно не устал.

– Добро пожаловать! – опережая делегации и отвергая формальности, вышел вперёд Святослав, приветствуя герцога Междуречья.

Облачённый в пиджак из почти драгоценного белого меха из дальних краёв Андрей Первобивец был юн, строен, черноволос и, по мнению Фионы, очень красив. Небольшие скулы переткали в ямочку, добавлявшую впалым щекам идеальную гармонию с тонкими губами и ровной челюстью, покрытой мастерски подведённой щетиной. Живые серо-карие глаза довершали элегантные аккуратные брови, контрастировавшие с поистине аристократической бледностью.

– Весьма польщён таким приёмом, ваше высочество! – завидев жест принца, воскликнул Андрей и также сделал шаг вперёд, отодвинув своего герольда.

После они всё же обменялись любезностями, прежде чем заняли места на трибуне. Герцог, в отличие от многих других, не взял с собой жену, которую, по слухам, весьма любил, и оставался в гордом одиночестве. Однако он с искренней благодарностью принял предложенных Святославом проституток и вскоре вогнал Фиону в жуткую краску, когда, наблюдая за очередной сшибкой, запустил палец в одно из отверстий женщины, не сняв, что странно, перчаток.

– Вот сразу видно мужика! – рассмеялся принц.

– Если верить слухам, до тебя мне ещё очень далеко! – с внезапно широкой улыбкой ответил Андрей, приглашающе подняв кубок, поданный личным слугой.

Герцог словно подстраивался под собеседника. Причём не только манерами, но и голосом, и уже через несколько фраз Фионе казалось, будто говорил лишь один человек. Что выглядело на редкость странно и не на шутку пугало принцессу, едва та находила силы отвлечься от зрелищ.

– Был объявлен грандиозный поход. Я, конечно, подозревал, что его величество не станет раскошеливаться без цели… Однако ожидал чего-то поменьше, – осушив очередной кубок, произнёс Андрей голосом Святослава, однако всё же Фионе послышался лёгкий упрёк.

– А я в полном восторге! Уже много лет жажду грандиозного сражения. Это, – принц указал на готовящуюся общую пешую схватку, – весело, прекрасно, но мало!

Он с горящим взглядом сжал кулак, словно хватал нить, что понесёт его в битву. Ненадолго повисло молчание, совпавшее с началом схватки. Фиона снова отвлеклась от их беседы, прильнув взором к двум группам воинов.

Даже среди множества великих рыцарей, фигура Панемвика выделялась своей статью. Возвышавшийся над остальными принц занял место на левом фланге построения, вооружившись двуручным топором. Когда два строя сошлись, он ринулся вбок, дёрнувшись так, будто пытается зайти в тыл. Заставив соперника потерять равновесие, принц тут же сменил цель и обрушил сокрушительный удар на союзника замешкавшегося воина, после чего вернулся в свой строй, пропуская вперёд товарищей.

– Ну Александр! – бойко вскрикнул Святослав, отчего Фиона тут же повернулась. – Надо же было развить! Шаг вперёд, толчок плечом в щит и по ноге тому, что справа! – с недовольством прокомментировал принц, вызвав лёгкую тень улыбки у Андрея, вперившего в него пристальный взгляд.

Вдруг бой закончился почти внезапно: центр команды Александра посыпался, и почти половину из их отряда повалили на землю за несколько мгновений. Остальные тут же разбежались, надеясь уложить хотя бы тех, кто потеряет строй при погоне.

Внезапно произошло нечто, поразившее Фиону: соперник, развивая успех, бросился вперёд и резко напёр на место, где стоял Александр, который просто преклонил колено и сдался, хотя члены его отряда бегали и сражались ещё какое-то время.

– Какого хера, брат! – с рёвом вскочил Святослав, швырнув кубок с трибуны.

Фиона вжалась в кресло, ощутив животный ужас рядом с разъярённым великаном, и повернула голову. Вдруг, она случайно увидела промелькнувшие эмоции герцога, который на единственное мгновение изменился в лице, вперив взгляд в сына короля. Черные брови натянулись в канат, глаза сверкнули молнией, а рот словно вовсе пропал с лица. Когда принц, подозвав одну из шлюх, рухнул обратно в кресло, Андрей уже не оставил от перемены и следа и снова весело улыбался.

– Не переживай ты так, поражение в любом случае было неизбежно, – голосом принца весело и фамильярно произнёс герцог.

– Плевать! Это дело чести! – бросил Святослав, успокаиваясь щупаньем женщины и не замечая застывшую ухмылку собеседника.

– Ты безусловно прав! – кивнул Андрей со столь ледяным взглядом, что принцессе стало холодно.

VII.

Фиона слышала спор и ругань даже через музыку, но, как и все, делала вид, что ничего не происходит, и до последнего тянула время, удерживая на себе свиты и позволяя принцам поговорить наедине. Однако в конце концов решилась войти и напомнить о приличиях, так как слишком долго все присутствующие играли эту комедию. Она постаралась закрыть за собой дверь с максимально возможной скоростью, чтобы ни одно лишнее слово не покинуло комнаты.

– Ты позоришь нашу семью! – прорычал Святослав. – Как жалкий трус без причин сдаёшься на глазах всего королевства!

– Я грамотно оценил ситуа… – приторно вежливым тоном, однако уже сквозь сжатые зубы пытался объяснить Александр, но младший брат тут же перебил его.

– Даже с трибуны я видел дюжину возможностей для манёвра!

– Замечательно, что ты видел возможности. Не хочешь развить эту способность? Способность видеть! Хоть немного дальше своего копья! – всё же повысил голос Александр.

– Ты продолжаешь увиливать от ответов и менять тему! – возмущённо пробурчал Святослав, всё больше поддававшийся гневу.

– Потому что она не важна! Забудь про проклятую схватку на турнире и извлеки урок из моего поступка.

– О! Я извлёк! Думаю, вся Эсабирия извлекла урок из твоего поступка в Годлаве! – сгоряча бросил он.

Как и всегда, упоминание той кампании заставило Александра во всех подробностях вспомнить день сражения.

Он удержал рыцарей от сумбурной неподготовленной атаки на хорошо организованные маршевые колонны противника и построил свои силы по всем правилам военной науки, однако тем самым позволил тяжёлой пехоте противника приготовиться к бою и занять удобную позицию в овраге, не позволявшем коннице Эсабирии атаковать с флангов. И в результате вместо возможной, лишь возможной, быстрой победы довёл битву до невероятно долгой и вязкой рубки, слишком дорого обошедшейся его войску и прозванной после «Годлавская Резня».

Вновь испытав горечь давнего провала, Александр на мгновение потерял самообладание, всё же поддавшись эмоциям, и заговорил уже безо всякой любезности или вежливости.

– Как жалко ты звучишь, рассуждая о таких событиях, – с нескрываемым презрением прошипел он, глядя на брата почти что с ненавистью, – в то время как сам не способен справиться даже с куда более простыми вещами! Вот в чём твоя проблема! Ты всё время смотришь не туда! Не на то, что важно!

– Ну давай, просвети меня!

– В первую очередь аристократ должен… – сделав глубокий вдох, попытался вновь спокойно заговорить кронпринц, однако младший брат в очередной раз перебил его.

– Может мне стоит смотреть на чужую жену на трибунах? – рыкнул Святослав, отчего учтивая маска Александра окончательно исчезла.

– Следил бы за своей, остолоп! Ольга катается по Неверфелу и швыряет в бедняков горсти серебра, чтобы посмотреть, как те дерутся за подачки. А вместо мельниц и мостов строит в ваших владениях бордели и театры!

– Господа, – попыталась вмешаться Фиона, но муж грубым жестом прервал её, желая услышать ответ брата.

– Ты нашёптываешь отцу, подбирая себе в наследство лучшие земли с лучшим доходом, и ещё смеешь смотреть в мои? – воскликнул Святослав, аж встав на дыбы от возмущения.

– А зачем такому как ты вообще земли? – наконец задал главный вопрос наследник трона. – Ты бы с тем же успехом разбрасывался подарками и калечил коней на турнирах за мои деньги, с тем лишь отличием, что их было бы больше! Потому что я умею их добывать!

Святослав не выдержал и плюнул брату под ноги.

– Ты должен был родиться младшим. Считал бы свои поганые монеты, как Иван Счетовод. Впрочем, одно осталось бы прежним: ни отец, ни Эсабирия никогда бы не доверили тебе поход на север. Особенно после того, как твоя аккуратность и внимательность, – донельзя ядовито процедил он, – привели к разгрому в Годлаве.

Фиона инстинктивно дёрнулась в сторону, когда Святослав резко направился к двери. Однако мужчина крайне элегантно остановился и с улыбкой поцеловал руку принцессы.

– Ваша компания была честью для меня, ваше высочество, – промолвил он, словно не был только что в ярости.

– Какой галантный рыцарь! – с глупой улыбкой невольно прошептала девочка вслед уходящей фигуре, а затем повернулась к супругу. – Господин муж… – начала она, но Александр с раздражённым видом оборвал её.

– Не сейчас. У меня много работы, – прошипел принц, поддаваясь скопившейся в разговоре злобе, уже полностью заполнившей его обычно дружелюбное лицо.

## Глава 2. Принц и принцесса

I.

Из всех присутствующих южные владения ожидаемо проявили наименьшую инициативу. Диего Ришел, старший сын герцога Ланита, долго расходился в обещаниях и чуть ли не заплакал, когда сказал, что задержится, дабы вернуться к жене для попытки зачатия ребёнка. Однако поклялся, что после лично приведёт все войска отца.

Александр сомневался, что хоть один рыцарь выступит из Ланита не по своей воле, а по приказу герцога Рафаэля, который и прислал своего не особо одарённого сына как раз затем, чтобы не пришлось самому давать ложных обещаний. Бесталанность Диего, в большинстве областей граничившая со слабоумием, компенсировалась его беззаветной преданностью, с которой он принимал свою судьбу и роль дурачка. Провожая взглядом раздутую фигуру наследника Ланита, Александр всерьёз задумался, оставался ли тот дураком, раз понимал и использовал свою глупость так умело.

Приженск также едва ли грозил присоединиться к походу. Графы герцогства грандиозно страдали, заявляя, что задержаться перед присоединением к кампании, пока не закончат бесконечные территориальные споры с Иландией в Предгорье. Горы разных королевств смотрели на равнину, разделяемую рекой, и уже не первое столетие дрались и судились за каждый метр по ту или иную сторону реки, снова и снова находя новые документы, которые чудесным образом не обнаруживались в предыдущие столетия. Тема настолько опостылела всем вокруг, что при заключении брака Александра и Фионы короли договорились не встревать в это дело, предоставив его мелкой знати.

Но по-настоящему принца удивил отказ от участия в кампании герцога Междуречья. Андрей Первобивец слыл рыцарем без страха и упрёка, а также считался одним из величайших полководцев Эсабирии наравне со средним сыном короля Алексеем Панемвиком.

Наследник престола до сих пор отлично помнил серию побед, прогремевшую 8 лет назад на всю страну.

Междоусобица близнецов-наследников привела Междуречье к целой череде отравлений, выкосивших род достаточно, чтобы командование одним из войск попало в руки тогда ещё 15-летнему мальчишке, который за год захватил власть и закончил войну, остановив вторжение четырёх герцогов, одним из которых был сам Александр.

Однако сегодня Андрей столь торжественно, словно прямо сейчас выводил в поле двадцать тысяч рыцарей, заявил, что поддержит поход с юго-запада, присоединившись к войску Ланита, явно будучи уверен, что никто не выедет из южного герцогства, куда более заинтересованного в морской торговле или походе в южные царства.

Обеспокоенный тем, что несколько рядом находящихся герцогств юга вовсе не выставили рыцарей, король согласился с предложением Александра оставить на крайний случай часть сил Треклета и Божграда. Готовые к войне резервы должны были пресечь мелкие баронские междоусобицы, на время похода сведённые к минимуму гигантским трудом короны, а в крайнем случае и напомнить о вассальных присягах.

Кроме того, уже до похода начались первые ссоры и склоки с городами, которым предстояло выделить гавани для военных кораблей, обеспечить снабжение или пострадать из-за его сбора поблизости. Городские советы, как и всегда, утверждали, что платят налоги тому, на чьей земле стоит город, а потому, если корона хочет чего-то конкретно от них, то пусть даст поселению статус феодала. История была стара как мир и регулярно приводила к восстаниям, которые легче было предотвращать небольшими уступками или демонстративным маршем войск поблизости.

Больше месяца Александр фальсифицировал смотровые списки, тасовал военные корпорации в подвластных землях, урезал бюджеты. Таланты торговца и безупречно осведомлённая о ценах на необходимые товары свита позволяли ему заключать невыгодные, ненадёжные, а то и вовсе провальные сделки по поставке провианта и всего необходимого снабжения.

Намереваясь сделать всё возможное, чтобы поход состоялся в как можно меньшем масштабе, Александр ставил на ключевые должности обеспечения донельзя вороватых или абсолютно бесталанных чиновников. На которых к тому же в будущем мог свалить свои промахи, а, если всё получится, то и провал похода.

Тем не менее принц слишком приблизился к той грани, когда его притворное желание прикрыть южную Эсабирию или многочисленные неудачи станут походить на откровенный саботаж. А потому ему приходилось прикладывать все свои таланты и к организации похода, через нежелание пополняя отцовские войска.

Несмотря на все старания Александра, только в первой волне вторжения в королевское войско собралось больше 25 тысяч всадников, среди которых оказалось огромное количество высшей аристократии, благодаря чему численность тяжёлой и средней конницы составила по меньшей мере 18 тысяч.

Сосчитать пехоту же оказалось почти невозможно, так как кто-то отказывался от похода ещё на полпути; другие, обозрев собравшееся рыцарство, решали, что не получат никакой добычи; иные воинские корпорации не сходились в цене или предложенных пенсиях; а иные же, напротив, присоединялись незваными, вливались в свиты рыцарей, приходили по родственным связям или же записывались в обычные слуги, имея при этом оружие и подготовку.

Лишь после долгих инспекций, сравнивая заявленные численности с реальными и следя за притоком и оттоком воинов в разных отрядах, Александр смог вывести закономерности и более или менее точно определить сколько их отправится на север: примерно 25 тысяч. Ветераны пехоты, небольшие наёмные отряды, лучники, некоторые воины гарнизонов и, в основном, служилые люди: боевые слуги или обедневшие рыцари, почти не имевшие снаряжения, но сохранившее военную подготовку.

Немыслимых размеров войско всё же казалось маленьким на фоне почти 900 километровой протяжённости княжества Первоземье, однако Александр не позволял себе питать иллюзии. Их численность обещала по меньшей мере удвоиться в ходе похода, ибо вторая волна добровольцев хлынет на север, как только первые успехи вторжения подтвердятся. Тысячи бедных рыцарей и служилых людей поверят в шанс на успех и направятся в Гардарику вместе со сперва воздержавшимися от похода лордами. В результате, не учитывая неизбежные потери, Александру предстояло снабжать до 70 тысяч военных и боевых слуг одновременно.

Оценивая грядущие траты, Александр пришёл в ужас и невольно порадовался, что отряды Иландии, выступавшей союзниками вторжения, не его забота. Добавив к получившимся расчётам прачек, поваров, ремесленников, посошную рать, обычных слуг и обозных шлюх, число устремилось далеко за 100 тысяч.

«Если же их наберётся больше, что ж… Кому-то придётся меньше кушать», – определив ожидаемое число людей, решил Александр и утвердил план снабжения.

II.

Последний месяц стал самым насыщенным в жизни Фионы, заставив её балансировать между восторгом и истощением.

Лиана же и вовсе слегла, ибо натёрла несколько мозолей на ногах, бегая по поручению своей госпожи в поисках важных знакомств. Вылавливая оказавшихся в одиночестве гостей дворца, она заводила непринуждённые беседы, которые аккуратно переводила к расспросам о господине собеседника. И в случае, если тот стоил внимания, подготавливала почву для возможности в дальнейшем организовать его встречу с принцессой.

В это же время гвардейцы и наставники девочки, наоборот, старались не допустить лишних встреч. Хотя в основном решения принимали двое бастардов дяди Фионы: ещё молодой Давид Чёрный, несколько лет проведший наёмником в Южных царствах, а также разбивший и разжёгший не одно девичье сердце; и Педро Вескер, зачатый братом отца в столь неприлично юном возрасте, что пришлось заплатить мелкому дворянину за его признание.

Мужчины определяли, кого можно подпустить к будущей королеве: кто слишком мелок; общение с кем может дурно повлиять на репутацию; кто сейчас замешан в каких-то интригах, делавших связь с ними опасной; кто слишком умён для того, чтобы говорить с принцессой вне официальных приёмов; а также, кто находился в немилости принца, без чьего разрешения не следовало и смотреть в их сторону.

К сожалению Фионы, опекуны были излишне бдительны, в большинстве случаев заканчивая общение лёгким намёком на её заинтересованность. В результате всё общение переходило к свите, но, словно в насмешку, вынуждало именно принцессу запоминать тех, кому стоило лишний раз подмигнуть или кивнуть, выказывая внимание, или отправлять письмо с бессмысленным для неё описанием того, как её поразило выступление получателя на турнире.

По-настоящему Фионе удалось переговорить с несколькими главами торговых гильдий под предлогом рассказа об их товарах. Почтенные мужи раздавали обещания услуг и сыпали дарами даже за потенциальное заступничество принцессы или же надежду, что та в случае необходимости направит на их проблему внимание нужных людей.

Девочка устроила едва ли не скандал своим наставникам, но всё же смогла выбить разрешение на лёгкую беседу с братом правителя Креота, которому предстояло возглавить войска герцогства. Да и то, Педро уступил принцессе из-за заверений Давида, что Рагнар Кошбер прямее чугунной палки, а его основной интерес – это женщины, а не политика.

Фиона не поняла услышанную от них шутку: «Рагнар выглядит как девичья мечта, но чаще становится тем, кто их разбивает», судя по жестокому смеху, бывшую очень пошлой, но при встрече с мужчиной согласилась с первой частью утверждения.

Брат герцога оказался 32-летним блондином красавцем, хотя и с немного резкими чертами: все линии овального лица выступали лишь настолько, чтобы оставаться заметными, но при этом сохраняли ровные формы. Над подбородком красовалась ямочка, а яркие изгибающиеся губы, окружённые короткой светлой щетиной, приятно контрастировали с элегантной бледностью и хищными серыми глазами.

– А мой дяденька как-то говорил братцу Алонсо, что, если кто-то и уделяет столь же много внимания женщинам, так это его сиятельство Рагнар. Мне показалось, что это скорее упрёк, но разве есть что-то плохое в подобном? – словно невзначай обронила принцесса в начале лёгкой беседы.

– Я находил лишь положительные стороны, ваше высочество, – мужчина ухмыльнулся в усы, столь короткие, что походили на щетину.

– Ах, тогда вам точно стоит познакомиться с моим братцем! – имитируя неловкость, Фиона закусила губу. – Быть может, вы встретитесь с ним в Первоземье, отец отправил его с войском в помощь батюшке моего мужа.

– Если, как вы уверяете, Алонсо Ридо столь же ярый ценитель женской красоты, я с удовольствием постараюсь оказаться с ним в одном лагере. Тем более с вашей рекомендацией к его высочеству, – с лёгкой благодарностью кивнул Рагнар, на что принцесса заискивающе наклонилась.

– Я так давно не видела братца, что буду очень благодарна, если вы после расскажете мне о походе лично. К тому же Алонсо не помешает совет такого опытного воина.

Когда более чем приятная беседа подошла к концу принцесса осталась абсолютно довольна собой, так как сумела свести свою семью с братом герцога, женатого на королевской дочери. Хоть и с опаской, но девочка понимала, что подобное может оказаться крайне полезным в случае междоусобицы.

III.

Заветный день настал. Несколько десятков тысяч людей в дюжине мест королевства занимали флот, направлявшийся к завоёванным на побережье плацдармам, за которые уже долго боевые корабли Эсабирии рубились с княжеским союзом в бурных водах Диты. Неверфел же и вовсе буквально пульсировал, словно живое сердце страны. Король с главным войском покидал столицу. Александр видел всю эту мощь и всё равно думал, что им не стоит ждать лёгкой победы.

Редкие мощные замки на переправах и гигантские удалённые друг от друга города, между которыми не за что зацепиться. А в манёврах на открытых пространствах Первоземью не было равных, ибо даже последний пехотинец имел лошадь, пони или на худой конец ишака, отчего всё войско двигалось со скоростью конницы. Уступая в численности тяжёлой конницы, княжеские дружины превосходили рыцарей Эсабирии в её качестве и были куда более привычны к генеральным сражениям. Не меньшую опасность представлял и сам великий князь Владимир Благостил, по всем донесениям и слухам, являвшийся великим полководцем и крайне авторитетным правителем.

«Впрочем, теперь это проблемы отца и братьев», – решил принц.

Наконец вернувшись в свои покои, он начал подготовку к скорой церемонии принятия регентства на время отбытия короля на войну. Войну, которая не только могла, но и обязательно должна была затянуться.

Первым делом Александр приготовился перенять дела совета, с которыми, к счастью, был уже знаком. Однако с губернаторами нескольких десятков крупнейших кварталов города, делегациями ремесленных анклавов, а также торговых и шахтёрских гильдий со всей страны ещё только предстояло встретиться лицом к лицу. Конечно, наследник престола уже знал многих из них, однако большинство – лишь на бумаге.

Дни, в которые продолжалась церемония, показались Александру пыткой. Каждое имя означало огромное количество чисел и других связанных с ним имён. Даже для того, чтобы просто сопоставить каждую важную персону с отвечавшими за подобные дела людьми из своей свиты или королевского совета, уходило слишком много сил. Что вскоре ожидаемо вызвало мигрени, которые принц скрывал с большим трудом.

В отличие от молодой жены, ещё к концу второго дня прекратившей уделять делегациям достаточно внимания. Подобное поведение не укрылось от Александра и вынудило его переговорить с матушкой, в очередной раз не допустив к управлению королевским двором принцессу, ещё явно не готовую к подобной ответственности.

После прошедшей аудиенции возвращение в небольшой и тихий личный кабинет стало настоящим подарком, несмотря на накопившиеся за несколько дней стопки подлежащих подписи приказов. Первое заседание королевского совета также оказалось излишне формально, чего принц уже не выдержал. Бесконечные и бессмысленные церемонии всегда отнимали много времени и сил, но, когда навалились в таком количестве, стали просто невыносимыми. Всё же уступив головным болям и признав, что облегчения не предвидится, Александр пригласил дядю на аудиенцию с надеждой передать ему хотя бы часть дел.

«Василий получил силу, а Иван красоту», – гласила популярная шутка.

С чем Александр соглашался при каждой встрече с дядей или его сыновьями. Иван Счетовод немного уступал племяннику в ширине плеч и груди, но на пару сантиметров превосходил в росте. Мужчина обладал плоскими щеками и аккуратными чертами лица, которые ещё сильнее подчёркивались растительностью на лице. Густые брови грозно нависали над глубокими глазницами, стянутые в конский хвост волосы обнажали небольшой лоб и выступающие скулы, а короткая борода обрамляла небольшой рот и массивную челюсть. Дядя, как и всегда, не спекулировал сапфировыми семейными цветами, предпочтя им костюм с великолепным узором, вмещавшим, наверное, дюжину оттенков.


– А ты похож на отца сейчас, – с одобрением сказал Иван Счетовод.

Подобное откровение прогнало усталость принца, пришедшего в весёлое изумление.

– Не шутишь ли ты, дядюшка? – даже слегка хохотнув, спросил Александр.

– Ни капли. Первое время после коронации Вася также уделял много времени управлению, пытаясь удержать всё в своих руках.

– Что же случилось потом? – не без сомнений спросил принц.

– Он сформировал подходящее окружение, передав им эти хлопоты, а сам занялся более важными делами, – и прежде, чем принц снова успел заговорить, брат короля закончил фразу крайне серьёзным тоном: – Верностью вассалов и верностью вассалам.

Александр ненадолго замолчал, обдумывая слова, прежде чем снова заговорил.

– Всё же баланс находится в другом месте. В бесконечных торжествах и празднествах в каждом графстве Эсабирии отец завоевал преданность всей страны, однако… – принц выдохнул и, найдя отражение собственных мыслей в глазах дяди, закончил: – Однако он уже никогда не вернётся к делам управления. Быть может, стоит уделить больше внимания уже верным, – лукаво улыбнулся он, обращаясь к Ивану. – Тогда останется достаточно сил, чтобы увидеть. Увидеть проблемы. Я вижу их. И вижу верных вассалов, – Александр подошёл к дяде, чтобы даже стоявших вдали слуг не коснулись следующие слова. – Помоги мне. Сними с моих плеч ношу управления Треклетом, чтобы я спас экономику страны.

– Спас от чего? – зная ответ, почти без интереса спросил Иван.

– Во имя павших богов! Дядя! Неужели мне придётся, словно пересказывая учебник, объяснять, какой катастрофой для страны является дробление поместий? Уточнить, на каком этапе разделения они полностью теряют эффективность, лишаясь возможности обеспечить воина? А ведь сейчас именно это обнищавшее рыцарство рвётся в поход, который разорит их ещё сильнее. Или мне объяснить, как из-за разделения домена корона лишена возможности усилить свою власть и провести реформы, упорно отвергаемые знатью?

Иван остановил племянника одобрительным кивком и растянулся в гордой улыбке, словно за родного сына.

– Всего лишь уточнил. Думаешь, я принесу тебе больше пользы в Треклете, нежели в совете?

Он вперил испытующий взгляд в племянника, который как следует задумался, прежде чем ответить.

– Я думаю, что лишь ты сможешь заменить меня во главе герцогства, делая то, что нужно; думаю, что не верю управляющим так, как тебе; думаю, что именно ты должен оказаться там, возглавив наши войска; и думаю, что с тобой или без тебя я не смогу отвлечься от финансов королевства до конца кампании отца.

– Как всегда точен и рационален, – довольно усмехнулся Иван. – Я приму твоё предложение, если моё место в совете займёт мой старший сын. Ване понадобится подобный опыт, когда придёт время занять моё место.

Александр с трудом сдержал восторг от такого требования. Старший из двоюродных братьев был крайне приятным человеком и талантливым управленцем, а также разделял взгляды наследника королевства. Кронпринц даже мог бы назвать его близким другом, если бы видел не столь редко. Когда Годлавская Резня и смерть возлюбленной жены надломили дух Александра, именно Иван Иванович в товарищеских беседах подтолкнул его к мыслям о реформах. А потому без раздумий, но для вида поколебавшись, принц с улыбкой кивнул дяде.

– Идёт.

IV.

Фиона застала послание от королевы, хныкая от усталости после целого дня беготни по различным формальным приёмам. Мать Александра сообщила, что вынуждена отложить передачу части управления двором принцессе. Новости сильно расстроили девочку, желавшую погрузиться в что-то более подходящее её будущей роли королевы. Однако сейчас она хотела лишь полежать, благодаря чему смогла перебороть грусть. Не успела принцесса расслабиться, как муж прислал герольда с просьбой, а значит требованием, заменить его на открытии одной из новых королевских верфей.

Едва Фиона ответила согласием, как тут же получила письмо с подробным регламентом проведения подобных мероприятий, словно его не знала, и точным перечислением, что и когда говорить. Слегка обиженная принцесса направилась на пристань, где её усталость окончательно исчезла, уступив место злости. Перед её взглядом предстали всего лишь три причала, одна аккуратная хижина, похоже, предназначавшаяся для оформления документов, а также обшарпанный старый склад. С чуть ли не стеклянной улыбкой Фиона сыграла свою роль, весьма удивившись радости и благодарности, по-видимому, купцов, для которых предназначалась гавань.

Однако такая мелочь едва ли компенсировала нанесённое оскорбление, и принцесса решила, что должна обсудить подобное отношение к себе с мужем. Целый день она избегала любых бесед, чтобы убедиться, что её решение вполне обоснованно, а не просто плод детской обиды. Лишь когда Лиана подтвердила, что также считает подобное оскорбительным, Фиона отправила к мужу герольда с просьбой, а скорее требованием, не публичной аудиенции.

Принц с ироничной ухмылкой закончил разбирать донесения разведки. Высадка сил Эсабирии закончилась много дней назад, однако всё говорило о том, что Рафаэль Ришел не собирался отправлять даже малую часть своих сил, хотя бы ради соблюдения формальностей. Как и ожидал Александр. Посоветовавшись с королевским юристом, принц решил, что этого достаточно, чтобы считаться невыполнением вассальных обязательств и данных Диего обещаний, однако не стал торопиться, обвиняя одного из мощнейших герцогов королевства в каких-то нарушениях.

В перерывах от необходимых дел Александр изучил, какие вассалы Ланита обязаны присягой кому-то из других герцогств. Он потратил уйму времени, чтобы перебрать списки мелких феодалов и их поместий, и рассчитывал потратить ещё столько же, чтобы все их сопоставить и направить письма.

Александр понадеялся, что хотя бы большая часть записей будет актуальна, ибо документация в Неверфеле хранилась из рук вон плохо из-за немыслимых ежегодных объёмов и низкого качества бумаги. Принц решил, что, став королём, на налаживание бюрократического аппарата следует выделить деньги в первую очередь. Иначе никакие реформы не дойдут до дела, а он не узнает об их результатах.

В момент раздумий его застал герольд, больше походивший на убийцу, нежели на лакея.

– Ваше высочество, – поклонился посланник с безупречной грацией фехтовальщика, – принцесса Фиона Ридо желает аудиенции.

Александр едва скрыл усталость, пока перебирал в голове свободное время.

– Завтра будет пир для членов совета, она может составить мне компанию.

– Увы, боюсь её не устроит подобное предложение, – уверенный и вызывающий взгляд при разговоре с принцем явно выдавал принадлежность герольда к королевскому роду, заставляя воспринимать его слова с большей серьёзностью. – Её высочество настаивает на персональной закрытой аудиенции.

Сейчас Александр меньше всего нуждался в ссорах с собственным окружением, а потому назначил встречу на следующее утро, перенеся завтрак с главой цеха ювелиров Неверфела.

Фиона пришла в платье с символикой королевства Иландии: аккуратный чёрный ромб на золотом поле и золотой внутри, из вершин которого поднимались слегка скруглённые лезвия, покрытые золотой росписью. Наряд девочки оказался более открытым, чем когда-либо. Александру даже стало неловко, что его юная жена прошла в таком виде по замку. Обтягивающее платье оставляло открытыми даже прорези в юбке, незаметные издали лишь благодаря чулкам того же цвета, а неприличное даже по меркам Неверфела декольте доходило почти до пупка.

От мужчины не укрылись мотивы жены: Фиона явно желала напомнить о своём статусе, а также попыталась намекнуть, неубедительно на взгляд принца, что уже взрослая женщина.

Девочка старалась держаться максимально уверенно и попросила, чтобы слуги также покинули их после того, как принесут блюда. Александр играючи разрушил её подготовку, просто избавившись от формальностей, когда остался с женой в подобии уединения.

– Осторожнее с подобными платьями, дорогая. Я могу не сдержаться при виде такой соблазнительности, – сладострастно шепнул он с лукавой улыбкой, что тут же заставило принцессу растеряться. Когда смущённая девочка покрылась румянцем и выгнула брови в смешении удивления и радости, принц перешёл в наступление: – Жизнь постоянно заставляет меня задаваться вопросом, когда женщины только находят время быть такими красивыми? – он повёл девушку дальше от её мыслей, сделав комплимент и одновременно упрекнув за трату его бесценного времени.

– Я очень старалась для ва… для тебя, дорогой муж, – растеряно пыталась она прийти в себя.

– Тебе удалось меня впечатлить.

– Спасибо! Но я хотела не этого … То есть я пришла не только за этим!

Александр позабавился её неловкости, однако подметил, что девочка всё же смогла вернуть самообладание.

– Я твоя жена! Будущая королева! – с обидой произнесла она и тут же обернулась удостовериться, что слуги их не слышат, чем подобрала громкость разговора. – А ты держишь меня слишком далеко! Твоя матушка даже не подпускает меня к управлению двором, оставляя довольствоваться организацией моей свиты! – она ненадолго замолчала, а затем, закусив губу, выкрикнула напоследок: – А ещё ты отправил меня на открытие сарая!

Александр вперил в неё испытующий взгляд и искренне удивился, когда девочка его выдержала.

– Прости, Фиона. Я видел, как ты вела себя на церемонии принятия регентства. Ты быстро устала и не выказывала гостям должного уважения после второго дня. Некоторые это заметили… – он искренне хотел обвинить жену, однако понял, что делает это из-за собственной усталости, и договорил, взяв её за руку: – Я лишь решил из заботы оградить тебя от слишком сложных дел.

– Наоборот! – шмыгнула девочка. – Я ведь твоя жена. Я дочь короля и будущая королева! Я хочу, нет, я обязана участвовать в твоих делах! Учиться, набираться опыта… Тем более что я до сих пор не…

Александр засмеялся, представив, как она подбирала платье и готовила речь, чтобы аккуратно намекнуть на всё то, о чём сейчас говорила прямо. Впрочем, ему польстила такая преданность жены.

– Хорошо. Я уже долго готовил одно дело, ты мне поможешь.

– Надеюсь, это не открытие очередного сарая! – недовольно хмыкнув, скрестила на груди руки принцесса, заставив Александра устало выдохнуть.

– Тот «сарай» – дипломатическая гавань для моего союзника из Полисов. Грубо говоря, суда, прибывающие туда, будут получать печать дипломатического груза, обходя все пошлины кварталов. То есть это прямая доставка заморских товаров или тайных писем к королевскому двору. Мой союзник получит возможность прибыльной торговли, а я – все необходимые мне новости из далёких краёв, – Александр взял паузу, глядя на жену. – И договариваться об этом следовало члену королевской семьи.

Фиона с виноватым видом закусила губу, однако не стала извиняться.

– Но нет, в этот раз будет не сарай. Суд. А точнее суды.

Принц щёлкнул пальцами, и вскоре слуга принёс ему список, прочитав который Фиона вскипела.

– Ты что шутишь! Барон Алексей Тикров, барон Евпатий Горгет? Кто это вообще? – её глаза увлажнились. – Да я про половину этих родов впервые слышу, хотя всегда внимательно…

Мужчина легонько дёрнул вскочившую жену за руку, аккуратно уронив её к себе на колени. Увидев подобное, гвардия принцессы, стоявшая на небольшом отдалении, тут же шагнула вперёд, однако девочка неуверенно дала отмашку.

– Алексей Тирков является одним из мелких вассалов Рафаэля Ришела. Однако в наследство от тётки он получил поместье в Божграде, за которое принёс вассальную клятву Дмитрию Богвиру. Который, в отличие от Рафаэля, выставил войска в поход. Барон получил от герцога Божграда призыв на войну и в ответном письме обещал скоро прибыть. Алексей Тирков точно мог выступить в поход, однако нарушил присягу и никуда не поехал.

– Но это такая мелочь! – обиженно надулась девочка.

– Вот именно, дорогая. Никто не вступится за худородного мелкого барона, когда его призовёт на войну лично кронпринц. Да и он сам перепугается и с радостью искупит вину службой, небольшим штрафом или поставкой провианта для войск. Мелочь? Но прецендент. Когда десятки вассалов Рафаэля и остальных герцогов уплатят штрафы, как смогут отказаться сами герцоги? Корона получит своё и хоть как-то компенсирует затраты.

Фиона слушала, открыв рот. Она окончательно потеряла задор и выучку, оказавшись сначала смущённой, потом разозлившейся, мгновение напуганной, а теперь посрамлённой. Хоть и сочтя подобную мелочность излишней для будущего короля, принцесса осознала глубину планов мужа и почувствовала себя просто глупым вредным ребёнком.

– Прости! Прости за мою грубость… Я просто не знала…

– Как ты правильно заметила, это мелкое дело, и меня на него не хватит. Потому я включу тебя в состав своих представителей. Заодно заведёшь знакомства, как уже пыталась при помощи Лианы.

Фиона не удивилась, что о её встречах было известно, однако не ожидала, что Александр уделяет ей хоть сколько-то внимания, а потому почувствовала себя ещё более виноватой.

– Я буду стараться изо всех сил! – пообещала она, ещё сидя в объятиях мужа.

В такой близи открытость платья и красота девочки сделали своё дело, пробудив в принце похоть. Инстинктивно мужчина провёл рукой по бёдрам жены, прежде чем выпустил её из объятий. Прикосновение отразилось смущением и радостью на лице Фионы, однако Александру с трудом удалось скрыть печаль. Он вспомнил фигуру возлюбленной первой жены, погибшей при родах. Её бедра были куда шире.

V.

Фиона сдержала слово и не покладая рук трудилась, изучая выделенные ей дела, хотя приставленные советники и убеждали, что ей едва ли придётся что-то говорить. Несмотря на подобные заверения, когда она узнала, что остальные представители Александра уже начали суды, то поспешила добиться встречи, чтобы попросить советов. К своему удивлению, принцесса, привыкшая долго ждать аудиенции у мужа, сразу же получила предложение присоединиться к собранию в одной из палат дворца, что и поспешила сделать.

Войдя в комнату, почти полностью состоявшую из красного с золотым цветов, Фиона наконец-то нашла столь долгожданную компанию. Алина Богвир, светловолосая сероглазая девушка с блеклой внешностью, но крайне живой мимикой – жена Ивана Ивановича, старшего сына Иван Счетовода. Анна Святогор – жена брата короля, пожилая статная женщина с карими глазами, контрастирующими с сединой. А также жена Алексея Панемвика, сейчас воевавшего в Первоземье – 14-летняя принцесса королевства Карисп.

Даже будучи на пару месяцев младше, Аннабель Ангор почти на голову возвышалась над Фионой и уже обладала большой грудью, которую не стеснялась подчёркивать небольшим декольте и облегающим платьем, красным, как знамёна её дома и сверкавшие из тиары, серёжек и ожерелья рубины. Девочка по-прежнему имела довольно детское выражение лица, однако уже в свои юные годы считалась одной из первых красавиц в мире: длинные и пышные каштановые волосы, большие зелено-голубые глаза с прекрасными изгибами уголков, слегка вздёрнутый прямой и стройный носик, аккуратные скулы, горящие щёчки с прекрасной ямочкой, тонкие нежные губы и безупречная улыбка, обнажавшая идеально ровные белоснежные зубы.

Из всех присутствующих принцесса Иландии прежде встречалась лишь с ней, так как их свадьбы прошли в формате единого торжества. С той первой встречи Фиона искренне по-доброму завидовала Аннабель, ведь Алексей Панемвик консумировал брак сразу после церемонии. Хотя, похоже, это оказалось не лучшей идеей, так как первые роды принцессы Кариспа закончились плачевно, и мальчик не выжил.

Аннабель, откровенно скучавшая на собрании, вскочила и первая поприветствовала Фиону, явно обрадовавшись компании ровесницы, с которой могла отвлечься от надоевших судов.

Стоило им устроиться на диване, как раздался блаженный выдох.

– А я боялась ваши высочества устроят здесь обмен посольствами, – вызвав у присутствующих беззаботный смех, с поклоном подсела к ним Алина Богвир, с интересом изучая принцессу Иландии. – Простите за фамильярность, ваше высочество, просто наши титулы зачитывают в судах столько раз за день, что у меня в ушах звенит!

– Да, пожалуй, мы можем опустить некоторые формальности, –наиграно снисходительно согласилась Фиона, припоминая, однако, недавнюю церемонию принятия присяги и понимая, что девушка абсолютно права. – Я, собственно, за этим и пришла к вам. Мне ещё не доводилось выступать в такой роли, а потому я хотела спросить вашего совета, как лучше держаться?

– Лучше никак, – недовольно буркнула Аннабель.

В плане характера принцесса Кариспа всё ещё оставалась совсем ребёнком и совершенно не интересовалась делами взрослых. Воспитывавшаяся в строгости, девочка отличалась абсолютным послушанием и покорно приняла возложенную на неё ношу, однако скрыть своё отношение к столь унылому занятию категорически не могла. Да и не особо пыталась.

Впрочем, Фиона обнаружила отражение её мыслей и в глазах двух других женщин.

– Предоставь всё свите, дитя. От тебя требуется лишь присутствие. Можно сравнить это с браком, – улыбнулась Анна Святогор, закрыв очередную книгу, и добавила: – Главное, помни имена и демонстрируй уважение.

– Всё это ужасно скучно и совсем-совсем не интересно! – голосом ещё более детским, чем её вид, пожаловалась Аннабель.

– Я могу помочь тебе найти новое развлечение, – хихикнула Алина и эротично погладила принцессу по руке, очень недвусмысленно подмигнув. Девочка тут же налилась краской, а блондинка, едва ли не прижавшись к ней, продолжила томным голосом: – Ко мне приехали музыканты с юга, обязательно отправлю их тебе… Они так умело орудуют пальцами… – Алина сделала небольшую паузу, сексуально закусив губу, прежде чем договорила с лёгким смешком: – На своих длинных арфах. Это просто нечто!

Аннабель невольно захихикала от пошлой шутки и тут же смущённо вжала голову в плечи, но вскоре счастливо захлопала в ладоши, радуясь скорому подарку. Фиона едва не пришла в ужас от подобного заигрывания, да ещё и на публике. Да ещё и с другой девушкой! Однако, судя по реакции всех присутствующих, подобное происходило довольно часто, будучи просто чувством юмора Алины. В чём принцесса вскоре убедилась, когда блондинка перевела беседу на стороннюю тему, продолжив такое поведение.

В последующие дни Фиона неоднократно порадовалась, что решила присоединится к ним. Изнывавшие от тех же судов Аннабель и Алина вместе с ней коротали время отдыха за милыми беседами и прогулками по дворцовым садам в компании музыкантов.

К сожалению, по-настоящему подружиться ей удалось лишь со старшей девушкой, так как принцесса Кариспа вела себя уж слишком по-детски. Аннабель без умолку болтала об абсолютной ерунде и даже до сих пор таскалась с куклами, которые то и дело пыталась протащить на суды. Видимо, из-за подобной ребячливости и наивности Алина и поддразнивала её флиртом: то и дело кокетливо поглаживала, отпускала на редкость пошлые шутки, невзначай подмигивала или посылала воздушные поцелуи, отчего девочка каждый раз смущённо краснела. Что вскоре стало веселить и Фиону.

Принцесса Иландии оказалась несколько удивлена, что ни у кого из них не оказалось ни одного затянувшегося суда, и тут же задумалась, знали ли подруги о том, что ей объяснил Александр. Впрочем, вскоре именно ей представился сложный процесс, когда один барон наотрез отказался признавать вину, заявив, что в данный момент защищал земли своего сюзерена из Иландии, которому также приносил присягу. А значит уже участвовал в войне и потому не имел обязательств. Фиона захотела прямо там напомнить, что является принцессой Иландии и может как следует проверить его слова, однако решила сперва посоветоваться с мужем, помня, что всё делалось ради общего прецендента.

Привыкнув в новой компании к меньшей формальности, она решила рискнуть прийти к мужу без назначенной заранее аудиенции. Её вместе со свитой ожидаемо задержали у входа в палаты, однако тут же отправили принцу вести, что жена желает срочно посетить его. Фиона начала подбирать слова, чтобы вопрос не показался глупым, и уже представляла, как Александр похвалит её за старательность. Будучи в отличном настроении, девочка даже решила попробовать пофлиртовать с мужем, повторив какую-нибудь шутку Алины. Однако её счастливые мысли разлетелись на тысячу осколков, когда из-за двери за спиной герольда, принёсшего отказ, раздались женские стоны.

VI.

Жан Всеполь сидел, сжав кулаки и стиснув зубы. Александр стоял рядом, пытаясь подобрать слова.

– Я выделю тебе тридцать моих лучших рыцарей. Надеюсь, это не слишком много, чтобы вызвать недовольство короны Межморья, – обратился принц к другу.

– Думаю, больше не стоит. Спасибо, – искренне сказал Жан, всё ещё красный от гнева, а Александр использовал последнюю возможность переубедить его.

– Ты уверен, что не хочешь предоставить это мне?

Жан покачал головой.

– Я обязан сам отомстить за брата… Брата, который несколько раз выносил меня полуживым с поля боя. Это слишком личное, – ответил он, а затем злобно фыркнул и снова загорелся злобой. – Брат признал юношу-бастарда законным, а поганый ублюдок отравил новообретённого отца прямо на пиру в честь принятия в семью и немедленно заявил права на его баронство. Ты же понимаешь, я должен собственноручно прикончить эту гниду, и дело тут не в каком-то далёком замке.

Александр не смог ничего возразить и задал главный вопрос:

– Полагаю, Виолетта обязана последовать с тобой. Но быть может, она задержится на один вечер?

Друг принца лишь грустно кивнул.

– Понимаю, что ты будешь скучать по ней, но я не могу демонстративно бросить беременную жену при чужом дворе. Так что на время войны Виолетта вернётся в наш замок. Она, наверняка, и сама захочет попрощаться, только скажи ей когда.

– Спасибо. Не проиграй, друг.

Александр решил пренебречь обедом, так как лишь на это время не имел назначенных аудиенций. Девушка пришла ровно в назначенный час, заставив сердце принца забиться, как бешеное. Светлые распущенные волосы взметнулись, подобно промелькнувшему через щель ставень свету, и Виолетта поспешила навстречу своему любовнику.

Влюблённые ничего не стали говорить друг другу и лишь обменялись долгими взглядами, прежде чем зелёное платье слетело с Виолетты, обнажив белоснежную пышную грудь. Ощутив поцелуи на своих сосках, она запрокинула голову и ненадолго обмякла, отдавшись во власть мужчины, явно оценившего её решение. Не прекращая мять тело девушки, Александр неуклюже, словно голодный до секса подросток, стащил с неё панталоны, стараясь как можно быстрее вставить.

Первый порыв закончился ожидаемо быстро после столь долгого воздержания, однако Виолетта с улыбкой вытерлась и продолжила их свидание. Девушка вульгарно стащила с принца одежду и воспользовалась губами. После второго излияния принц снова перехватил инициативу, которую не отпускал весь следующий час, с трудом соблюдая аккуратность из-за ещё небольшого, но уже заметного живота.

Слугам пришлось долго вытирать Александра и Виолетту, прежде чем те снова смогли одеться. Пот и телесные выделения оставили бурные запахи по всей зале и на их телах, вынудив принца воспользоваться духами.

– Я буду скучать по тебе! – одновременно сказали они, выпуская руки друг друга.

– Осталось потерпеть немного, – желая смягчить прощание шуткой, вымученно улыбнулась Виолетта, погладив себя по животу. – Когда я вернусь, малыш уже покинет меня, и я смогу выполнить любые твои фантазии. Так что не теряй времени и придумывай самые безумные желания!

Она хихикнула и игриво высунула язык между зубов, вырвав из мужчины смешок. Наконец добившись улыбки любовника, девушка не забыла попросить себе подарок, как всегда, даже не попытавшись проявить деликатность.

– И гостинец для малыша! Что-нибудь по-настоящему интересное и достойное!

– Само собой, милая. Думаю, небольшой кораблик, чтобы прибрежные волны нежно убаюкивали дитя.

Александр грустно посмотрел вслед явно обрадовавшейся девушке и испытал странное облегчение, решив, что та всё-таки любит его. В противном случае Виолетта не была бы столь честной, а наоборот, пыталась бы скрывать корыстные мотивы, которые всё-таки являлись лишь здоровым прагматизмом, ни в коей степени не умалявшим их чувств. Лёд и огонь. Прекрасный баланс.

Он не успел смахнуть слезу от осознания долгого расставания, наложившегося на массу работы, как в комнату зашёл герольд.

– Ваше высочество, принцесса Фиона настаивает на немедленной встрече.

Александр раздражённо закатил глаза.

– Она сказала в чём причина? У неё действительно что-то срочное?

– Не знаю, господин, но…

– Тогда передай ей: пусть приходит вечером! – отрезал Александр.

– Но, ваше высочество, она выглядит очень настойчивой.

– Выполняй приказ! – не сдержался принц, последние месяцы находившийся на грани нервного срыва и терявший силы после каждого письма об удачах похода отца.

Голова в конце дня просто раскалывалась, и Александр ждал назначенной сразу в своих покоях встречи с женой, чтобы после напиться до забытия. Он перенёс совещание с выбранными для судов юристами, ожидая, что Фиона сейчас всё ему перескажет, однако этому оказалось не суждено сбыться. Едва ли не растрёпанная принцесса с горящими щеками влетела в палату, тяжело дыша.

– Ты отсылаешь меня от двери, точно надоедливого слугу! – начала она, тут же распалив злость принца, который уже много раз объяснял ей, насколько занят.

Из последних сил он сдержал порыв ярости и попытался оправдаться.

– Приближалось время важной аудиенции, а торопить тебя посреди разговора было бы слишком неуважительно. К тому же герольд заверил меня, что дело не срочное…

«Пусть лучше принцесса невзлюбит за неправильно переданное послание какого-нибудь слугу, нежели запишет на мой счёт лишнюю обиду», – подумал Александр.

– Зато ты нашёл время на другую женщину! – выпалила Фиона, чуть ли не плача. Мужчина понял, что она встретила Виолетту, но не успел ответить. – Ты отправил меня выслушивать жалобы мелких рыцарей, чтобы тратить своё драгоценное время, трахаясь на стороне! И ладно бы со шлюхами, я бы слова не сказала… Но с благородной дамой, да ещё и чужой женой? Это настоящая измена! Плевок мне в лицо! Хуже того, я узнала её!

– Остановись! – как кнутом, щёлкнул страдавший от головной боли Александр, не желая столь скоро бередить сердечную рану расставания.

– Ты трахал её прямо на турнире! Совсем рядом со мной, да ещё и заставив меня отвлекать её мужа! Подобное неуважение – это слишком! – она потеряла остатки самообладания и начала кричать, позабыв о приличиях: – Ты просто подонок! Бесчестный мерзавец! Ты не смеешь…

Фиона не успела договорить.

Александр окончательно вышел из себя. Он встал с кровати и приблизился к девочке, аккуратно положив руку на её шею. Мужчина скинул всякие маски. Голова раскалывалась, а настроение было слишком отвратительным. Девочка поняла происходящее слишком поздно.

– Дверь была закрыта несколько мгновений. Совокупление не проходит так быстро, впрочем… – Александр хищно осмотрел тело юной жены и после небольшой паузы решился. – Сейчас я тебе покажу.

Он щёлкнул пальцами, подозвав слугу.

– Да, ваше высочество? – мгновенно подскочил державшийся на почтительном расстоянии мужчина.

– Предупреди гвардию её высочества, что их госпожа задержится. И объяви подготовить документы фиксации того, что принц и принцесса возлягут на одном ложе. Несколько её фрейлин и моих гвардейцев засвидетельствуют моё решение, убедятся, что мы остались наедине, а затем покинут комнату.

Внезапная перемена в лице Александра так напугала девочку, что слова какое-то время застревали в горле. Распыляемая обидой Фиона попыталась убрать ладонь, так пренебрежительно положенную на шею, как вдруг поняла, что не может этого сделать. От осознания этого на неё накатила волна слабости, бессилия и злости, заставив пропустить мимо ушей слова принца.

– Пусти меня! – жалобно пискнула она, всё ещё пытаясь скинуть руку, но замерла, когда заметила изменившийся взгляд мужа.

– Раздевайся, если не хочешь испортить наряд, – со странной смесью гнева и бесстрастия произнёс Александр.

– Что? – не поняла Фиона.

Мгновение спустя её платье разлетелось надвое вместе с нижней рубахой, заставив инстинктивно прикрыться. Гнев в глазах принца быстро сменился интересом, и лёгкая усмешка заиграла на его лице. Фиона начала понимать.

– Я не готова сейчас! Ответь на мои вопросы! – напугано пропищала принцесса, всё ещё надеясь перевести тему.

– Я этим и занят, – произнёс Александр, из которого окончательно утекали остатки фальши, уступая место искренним эмоциям. Всё та же рука на шее аккуратно, но неотвратимо подвела девочку к кровати. – Можешь начинать считать: сравнишь с тем, сколько времени мы с ней пробыли наедине на турнире, – произнёс он, сбрасывая одежду и пожирая глазами обнажённое стройное тело жены.

– Я… Ты прав. Я ошиблась, прости, я просто вспылила из-за… Пожалуйста… – растеряно залепетала перепуганная и смущённая Фиона.

Она попыталась встать с кровати, но Александр усмехнулся и одним движением вернул её обратно в постель, усевшись рядом. Всё ещё неловко пытаясь прикрыться, принцесса зажмурилась, стесняясь наготы мужа не меньше, чем собственной.

– Честно говоря, мне давно следовало тебя отыметь. Похоже моя снисходительность привела к недопониманию…

Невольно содрогнувшись, Фиона ощутила странную дрожь в теле, вызванную одновременно страхом и возбуждением. Александр поцеловал жену в губы и нежно погладил по плечу. Затем ещё раз. И ещё раз. Приятные ощущения почти прогнали страх девочки, однако такой близкий аромат мужского тела заставил её вспомнить, как переполненная тем же запахом Виолетта Всеполь вышла из комнаты мужа.

– Иди целуй свою любовницу! – сгоряча выпалила Фиона и вынырнула из мягких объятий, однако спустя мгновение снова оказалась на кровати.

Александр больше не произнёс ни слова, однако его глаза говорили о многом. Впервые он смотрел на неё как на женщину, уже ничем не сдерживаемый. Странное возбуждение промелькнуло в сердце девочки, однако страх полностью поглотил Фиону, когда муж навис над ней.

– Пожалуйста, не надо! – последний раз пискнула она, но принц уже не обращал внимания на слова жены, полностью отдавшись страсти.

Предательски приятное мление пробегало между всплесками боли и вскоре достигло пика, заставив Фиону зайтись в лёгких судорогах. Ехидно усмехнувшись, Александр остановился и позволил девочке отдаться экстазу. Когда же феерия чувств закончилась, боль от столь грубого соития захлестнула принцессу. Было так больно, что она зарыдала, едва смогла набрать в грудь достаточно воздуха.

А ещё было очень-очень обидно. Фиона мечтала о долгих поцелуях, томных взглядах и аккуратных прикосновениях. Ждала момента потери невинности в виде конечной точки взаимной любви или страстного финала романтичной встречи. Хотела смотреть в глаза мужа, ощущая себя любимой. И конечно, ни в коем случае не ожидала, что всё пройдёт так грязно и грубо.

– Похоже, вышло немного дольше, чем я пробыл наедине с Виолеттой на турнире, не находишь? – спросил мужчина, накидывая ночную рубаху.

Фиона уже не могла ничего ответить, а только поскуливала от боли и всхлипывала от обиды на то, сколь жестоко разрушили её мечты.

Александр немного остыл и, взглянув на слёзы жены, слегка виновато произнёс:

– Можешь сегодня ночевать со мной.

Фиона проснулась утром из-за неудачного движения в кровати. Почти всё её тело ныло, глаза до сих пор казались заплаканными, а настроение стало ещё хуже. Почти весь день она провела в слезах в комнате мужа, куда ей принесли и еду, и ванну, и новую одежду.

Александр вернулся многим после сумерек, тут же заставив девочку съёжится.

– Прости! – тут же попыталась она оправдаться, опасаясь повторения вчерашних событий, однако принц снова носил маску бесстрастной учтивости.

– Всё хорошо, дорогая жена. Надеюсь, твоё здоровье в порядке?

– Нет! У меня все болит! – шмыгнула она и подняла взгляд на Александра, словно пытаясь тонко намекнуть, что это его вина.

Принц подсел к ней на кровать.

– Прошу прощения, дорогая жена. Я слегка не рассчитал силы с непривычки. Я приказал отложить твои обязанности, пока ты не поправишься. Разберёшься с ними, когда будешь уверена, что готова.

– Спасибо, – буркнула девочка, колеблясь между обидой и благодарностью.

– Вчера ты подарила мне прекрасную ночь. Надеюсь, мы повторим её множество раз, – сказал принц и протянул ей великолепное колье из черных жемчужин, не то с искренней благодарностью, не то в насмешку.

От услышанных слов у Фионы тут же выступили мурашки.

– Мне было очень больно! К тому же… Я ведь уже должна быть беремена, так что нет необходимости…

– Мне понравилась вчерашняя ночь, так что необходимость есть. И можешь не беспокоиться о беременности, я не излился в тебя.

– Но тогда, зачем? – жалобно шмыгнула девочка.

– Потому что секс – это приятно и необходимо взрослому мужчине. И раз уж ты так против моего секса с кем-то ещё… – Александр многозначительно приподнял брови, с трудом удержавшись от ироничной ухмылки или едкой остроты. – А сейчас иди, твоя свита уже беспокоится.

Фиона послушно кивнула и отправилась в свои палаты, раздумывая над услышанным.

Александр не соврал и в последующие дни изредка проводил с ней время, хотя и куда более аккуратно – почти нежно. Что, впрочем, не спасало, и девочка едва могла двигаться после совместных ночей.

«Но ведь другие люди постоянно занимались сексом. А те стоны Виолетты, что я слышала за дверью, были стонами удовольствия… К тому же даже в первую ночь волны наслаждения проблёскивали за болью…»

Фиона сжалась в комок на кровати, думая, у кого спросить совета, как правильно заниматься сексом. Как сделать, чтобы ей не было больно.

Лиана едва ли знала больше неё, к тому же наверняка побежала бы просить помощи у всех повитух и лекарей, пытаясь позаботиться о своей подруге и родственнице. А принцесса категорически не хотела стать объектом шуток и насмешек для всего дворца или вовсе страны. Наверное, совета следовало спросить у Алины или Аннабель, но Фиона ещё не была с ними знакома столь близко. Близко. Девочка вспомнила единственного человека, с которым без опасения могла поделиться своей проблемой и который, возможно, знал ответы на её вопросы.

Алонсо Ридо. Старший брат, чья любовь к девушкам переходила все грани приличия, и лучший друг детства принцессы. Не уступавший Панемвикам комплекцией тела, Алонсо наверняка знал, как доставить девушке удовольствие, и наверняка доставлял его девушкам, обладавшим такой же фигурой, как у Фионы.

Перебарывая стыд, девочка макнула перо в чернила и принялась писать письмо, закусывая губу и теряясь, каждый раз, когда предстояло описывать свои ощущения.


* Обратите внимание на стрелку компаса: на карте Первоземья направление сторон света отличается от направлений на карте Эсабирии.


## Глава 3. Вторжение

I.

Высадка оказалась гораздо сложнее, чем предполагал Святослав, и в первый же день полноценной войны Первоземье продемонстрировало, что не намерено сдаваться без боя.

Недовольный принц сидел в шатре и с нетерпением дожидался, пока ему зашьют последнюю из множества ран, оставленных стрелами. Даже лучшие доспехи королевского сына пропустили часть града, обрушенного на них авангардом Софрона Благостила.

Один из младших князей предпочёл не караулить противника на берегу, так как опасался быть замеченным разведчиками Эсабирии, что означало бы напрасный марш, ведь корабли за пару часов могли отплыть на расстояние дневного перехода наземного войска. Напротив, крупный отряд в несколько тысяч человек начал наступление на силы Святослава через несколько часов после высадки, когда те только-только объединились с десантом с других кораблей и направились в общий лагерь. Юному Софрону хватило смелости и наглости атаковать место сбора, где находилось несколько тысяч тяжёлых всадников.

Увидев приближающуюся массу лучников, принц сперва порадовался и уже приготовился их растоптать, однако наспех сооружённый вокруг лагеря земляной ров оказался препятствием для самих защитников. Воины Эсабирии успели снарядить коней и одеться в броню, но при попытках построения на них обрушились отряды лёгкой конницы.

Всадники на небольших конях имели круглые лёгкие щиты, простые конусообразные шлемы с небольшой бармицей на шее сзади, видимо защищавшей от атак при бегстве, и в основном стёганные доспехи, лишь изредка усиленные кольчугами. Оружием им служили чеканы: длинные одноручные лёгкие топоры, предназначенные, в основном, для рубки бегущих; весьма некачественные сабли, которыми было трудно, но возможно вести бой в крайнем случае; и использовавшиеся в качестве основного средства нападения небольшие метательные копья – сулицы, оказавшиеся пугающе эффективными при таком количестве застрельщиков.

Неожиданной атакой всадники Первоземья смогли остановить построение Святослава, после чего незамедлительно бросились бежать, пока первые ряды Эсабирии восстанавливали боевые порядки и сменяли тех, чьи кони оказались сильно ранены. Три стремительных налёта замедлили войска принца достаточно для того, чтобы пехота Софрона укрепила позиции и выстроилась для залповой стрельбы.

Перед атакой не более 200 метров отделяли Святослава от противника. Ничтожно малое расстояние для конницы. Однако почти вся первая шеренга рыцарей уже вынуждено бросила щиты из-за застрявших в них дротиков. В результате пять залпов, выпущенных несколькими тысячами лучников, нанесли серьёзный урон коннице Эсабирии. Но всё же не остановили её.

Вид бессчётных огромных боевых коней, сливавшихся в настоящую стену плоти, сам по себе внушал животный ужас, а ведь сверху ещё находились наездники. Закованные в прочные стальные доспехи рыцари верхом на своих скакунах возвышались над землёй почти на два с половиной метра, словно величавые гиганты, и каждый нёс смертоносное длинное копьё.

От поступи тяжёлой конницы дрожала сама земля. Сапог к сапогу рыцари единой почти идеальной линией, растянувшейся на сотни метров, неслись на противника, словно цунами, обещавшее неизбежную гибель. И подобно апокалиптической симфонии, их приближение сопровождал всепоглощающий жуткий боевой гул, объединивший в себе лязг доспехов, рёв труб, лошадиное ржание и цокот копыт.

Слишком многие оказались не в силах справиться со страхом и побежали прочь, однако тем самым лишь приблизили свою смерть. Там, где дрогнуло достаточно воинов, боевые порядки стали слишком рыхлыми, перестав представлять из себя полноценную преграду для конницы. И если перед теми, кто сохранил строй, лошади остановились, то вот в разрежённую толпу людей влетели без всяких сомнений и буквально вытоптали их.

Впрочем, в некоторых случаях даже храбрость и дисциплина не помогли удержать натиск конницы.

Огромный и злобный жеребец Святослава не остановился перед плотным строем и бесстрашно врезался в толпу людей на полном скаку, сметя несколько рядов. Обломав копьё, принц тут же выхватил боевой молот и зарубил попытавшихся вытащить его из седла тяжёлых пехотинцев, которые укрепляли строй лучников. Заметив, сколь сильно оторвался от товарищей, Святослав начал разворачиваться, однако ноги коня подломились. Только тогда воин заметил, что бока и бедра жеребца пронзили стрелы, не доставшие укрытую доспехом переднюю часть.

Придя в бешенство от потери скакуна, принц собрал остатки хладнокровия и осторожно пробился через ещё не заполнившуюся брешь в строю достаточно близко, чтобы рыцари увидели его, после чего обрушил свою ярость на пехоту Гардарики.

Теперь же, в лагере, пока ему зашивали раны, Святослав проклинал Софрона, сумевшего собрать столько умелых лучников.

В гуще схватки, посреди толпы врагов, часть которых оказалась опытными наёмниками, судя по слышанному наречию полисов, принц почти не получил травм, в то время как стрелы нашли бреши в его броне. Хотя, наверное, половину ран он получил во время преследования, когда войска противника дрогнули и бросились наутёк, прикрываемые весьма многочисленной лёгкой конницей, не позволившей довершить разгром.

Святослав с самыми преданными людьми последовал за бегущей пехотой и убил не меньше десяти противников: кто-то споткнулся; кто-то остановился, пытаясь сразиться; кто-то упал от кровопотери. Однако многие, посреди бегства найдя своих, сбились в маленькие группки. Увязнув в чаще близлежащего леса, они принялись отстреливаться с каждого небольшого возвышения или возле каждого оврага. И вот выпущенная в упор с нескольких метров по прямой траектории, стрела наносила категорически больший урон, нежели случайно зацепивший снаряд навесного залпа.

Их командир предполагал другой манёвр отступления, в ходе которого лёгкая конница Первоземья успешно окружила и развернула рыцарей Святослава, позволив своей пехоте добраться до лагеря. Ну а те же, кто побежал в лес… Что ж, теперь им не придётся платить.

Молодой княжич выступил великолепно: почти треть рыцарей Эсабирии и их кони получили ранения, каждый десятый – серьёзную рану, а несколько десятков пали. И хотя поле боя безоговорочно оставил за собой принц, ранив, уложив в землю или пленив несколько сотен человек, последствия обещали задержать его на долгие дни, а десятки достойных воинов оказались вынуждены покинуть поход, утратив боевых скакунов.

Святослав бросил раздражённый взгляд на последний шов, который сейчас вытирали и бинтовали. Едва врач закончил, принц вышел из шатра, желая вдохнуть не смердящий воздух, и бросил задумчивый взгляд на раскинувшиеся вокруг земли.

Он уже понял, что столкнётся совсем не с той войной, к которой привык, и что дальше будет только сложнее.


II.

Алонсо Ридо, третий сын правителя Иландии, уже к 19 годам прославился как один из сильнейших бойцов континента, и потому возглавил войска своего королевства, несмотря на юность и неопытность в военном деле. Ко всеобщему удивлению, принц оправдал оказанное доверие и справился с командованием, уверенно закрепившись на побережье.

После очередной победы он остановился в ближайшей усадьбе, взяв с собой дюжину местных простолюдинок, захваченных в качестве добычи. Юноша не торопил события и с наслаждением взирал на восторженные взгляды молодых крестьянок. Принц любил быть объектом женского желания и позволял девушкам в подробностях оценить огромные натянутые мышцы своего двухметрового тела, прежде чем переходил к делу.

Хотя пленницы скорее были в восторге от лица великана: кожа имела не свойственную Иландийцам бледность; угловатые фамильные черты складывались в ровные линии; а массивная треугольная челюсть подчёркивала ровные губы и завершалась квадратным подбородком с ямочкой, превращавшей принца в настоящего красавца, о котором обычные крестьянки не могли бы и мечтать.

Единственным, что портило безупречный внешний вид героя, были несколько мелких ран от стрел. Обмываясь после секса, Алонсо невольно обратил на них внимание и злобно фыркнул, а в карих глазах опять засияло бешенство, хотя сражение и закончилось ещё утром.

После первых битв Алонсо понял тактику врага, который рушил боевые порядки рыцарских хоругвей, не позволяя провести полноценную копейную атаку. Мелкие отряды крайне многочисленной лёгкой конницы раздёргивали построение, прежде чем оно доходило до основного войска, в основном представленного отрядами пеших лучников. А великолепно снаряжённые тяжёлые всадники княжеских дружин выступали резервом и прикрытием, хотя ещё ни разу не вступили в бой.

Главной проблемой союзных Эсабирии войск Иландии стало качество пехоты, а вернее полное его отсутствие. Воины или не успевали выстраиваться вовремя, или же оказывались вовсе не способны к манёвру. В первом сражении Алонсо попытался отправить их на один фланг, пока его рыцари атакуют в лоб. Однако в итоге пехота подпёрла собственную конницу при попытке обойти её.

После боя принц избил командиров пеших отрядов, пообещав убить, если те не начнут заниматься делом. Впрочем, он быстро понял бессмысленность подобного занятия и вместе с советниками разработал план на следующую битву, которую тут же навязал князьям. Воодушевлённые удачей предыдущих стычек, командиры Первоземья решились дать крупное сражение пятитысячному войску Иландии, где собралась половина сил, подчинявшихся принцу.

Алонсо снова выставил вперёд тяжёлую конницу, но, прежде чем та оказалась на расстоянии обстрела, растянул строй на пару километров, разделив его на небольшие группки. Конечно, они не могли атаковать в таком строю. Однако могли догнать отряды лёгких всадников, которые сбежали после первых же стычек с рыцарями, имевшими более крупных, а оттого и более быстрых коней.

Единый кулак лучников потерял свою эффективность, когда монолитная цель исчезла, и град стрел обрушился лишь на несколько небольших групп воинов в отличных доспехах. Внезапно для противника Алонсо с лучшими рыцарями своей гвардии отработанным заранее манёвром снова образовал единый строй, собрав множество отрядов, и ударил в правый край вражеского войска, разметав строй противников, не ожидавших такого хода. Пока тяжёлые всадники Первоземья перестраивались, подошла пехота Иландии и начала опрокидывать потерявший монолитное построение центр неприятеля. После чего в бой вступили мелкие отряды тяжёлой конницы Иландии, довершив разгром копейной атакой со множества направлений. В результате пехота Первоземья дрогнула и побежала, прежде чем княжеская дружина успела вступить в бой.

Впрочем, именно свежая тяжёлая конница Гардарики прикрыла отступление своего войска и не позволила силам Иландии довершить разгром. Тем не менее враг бежал, а Алонсо почти не понёс потерь и оставил за собой поле боя. Принц понимал, что пытаться преследовать противника абсолютно бессмысленно, так как даже большинство вражеских пехотинцев имели походного коня, пони или ишака, и потому на марше двигались куда быстрее.

После крупного поражения войска Первоземья заперлись в городах, оставив без защиты значительную часть южных земель, которые принц тут же принялся вдумчиво и основательно грабить.

Алонсо уверенно выиграл первый акт кампании.

III.

Чтобы пробиться к руководившему войсками Алексею, второму сыну короля, Святославу пришлось выдержать ещё несколько стычек с лёгкой конницей, которую он катастрофически недооценил, готовясь к кампании. Дротик, брошенный с коня на полном скаку, почти без труда пробивал лёгкую кольчугу и доставал серьёзные неприятность даже через чешуйчатую защиту. А также, что немаловажно, быстро делал щит бесполезным, застревая в нём, и калечил коней, если те не были прикрыты хорошим доспехом.

К удивлению Святослава, у старшего брата дела шли не в пример лучше. Одним наскоком его рыцари заняли дюжину укреплённых усадеб и забрали припасы со всех мельниц в округе, пока наёмные части и пехота, цеплялись с отрядами Первоземья на холмах, бродах и оврагах. Окрылённый успехами в битвах со всяким сбродом, князь Богумил подступил к головному лагерю, надеясь лишить силы Эсабирии возможностей манёвра.

Однако ещё вечером Алексей погрузил часть тяжёлой конницы на корабли и наутро высадил их в нескольких километрах поодаль. Разведка Первоземья едва успела предупредить князя, что рыцарское войско уже скачет к нему с другой стороны. Богумил Благостил в панике бежал в ближайший город, бросив лагерь и часть обоза, доставшиеся принцу. А затем, после отступления в город, он внезапно обнаружил, что захват Алексеем мельниц и усадеб, где знать хранила зерно, сделал невозможным быстрый сбор достаточного количества провианта.

Через несколько дней город оказался в осаде, к которой подоспели также силы Святослава, а через двадцать дней сдался, обеспечив силам Эсабирии власть на востоке от реки Дун спустя примерно полтора месяца после высадки.

Король Эсабирии угадал с началом вторжения и закончил первый этап кампании как раз к концу весенней прохлады и половодья. Хотя, лишь единожды застав подобие зимы и мокрый снег, Святослав всё равно решил, что вряд ли сможет избавиться от столь жутких воспоминаний. К моменту, когда Эсабирия уже захватила заметный плацдарм, реки как раз начинали возвращаться к своим берегам, открывая для атаки обширные территории Первоземья. Впрочем, на каждом оголившемся броде уже поджидали крайне мобильные отряды княжества, готовясь к следующему этапу противостояния.

Однако сам великий князь Владимир Благостил, как не странно, всё ещё не выводил в бой тяжёлую конницу и ждал подкреплений от союзников.

Не сбавляя темп, войска Эсабирии быстро разделились на мелкие отряды и растянулись вдоль рек, пытаясь захватить переправы.


Святослав четырежды доходил до вражеского берега, прикрывая своих лучников, стрелявших, стоя по колено в воде, прямо из брода. Однако раз за разом принц вынужденно отступал, чувствуя, что очередной щит безвозвратно испорчен дротиками и более не обеспечивает защиту. Так как подконтрольные ему силы действовали во множестве других мест, в лагере с ним оставался лишь небольшой отряд: около сотни рыцарей и три сотни пехоты, однако их остановила едва ли половина этого числа.

Засев на крутом берегу лучники сменяли друг друга на постах, собирая всех разом, когда начиналась атака. Военный опыт и дисциплина служилых людей, не характерные для пехоты Эсабирии, всё ещё были в новинку для принца, однако не пошатнули его веру в силу натиска и решительности, которые он вознамерился и дальше противопоставлять тактике Гардарики.

Поклявшись себе взять расположенный на крутом берегу брод с пятого раза, он вырвал застрявший в кольчуге наконечник стрелы и вместе со всеми принялся поспешно заменять пострадавшее снаряжение. В этот раз Святослав не стал медлить и переносить штурм на следующий день, а провёл подготовку ко второй атаке заранее и объявил наступление, едва дозорные доложили, что войска противника разошлись, оставив небольшой караул. 50 всадников в лучшей броне галопом ворвались в реку и быстро преодолели брод. Кони не могли поднять их на возвышение, единственный проход на которое преграждало небольшое укрепление, однако выполнили свою главную задачу.

Спешившиеся латники сразу бросились наверх, пока остальные гнали пехоту в атаку. Воины Первоземья проявили удивительную храбрость, оставшись на позициях, и начали вести прицельную стрельбу по рыцарям, даже сразив одного прямым попаданием в глаз. Принц понял причину их смелости в паре шагов от верха, когда на поднимавшуюся рядом группу сбросили шипастое бревно, рухнувшее на землю вместе с десятком людей.

В последний момент Святослав прыгнул вперёд, отбросил копьё и намертво врубился ногами в землю, успев схватить покатившееся на него дерево, которое с диким рёвом перебросил через своих товарищей, едва не сломав спину. Благодаря его подвигу, спустя несколько мгновений два десятка рыцарей оказались на крутом берегу и в пару движений достали промедливших защитников, ни один из которых не смог отразить даже первый удар.

По следам гвардии принца поднялись остальные, и поспешно вернувшиеся из лагеря воины Первоземья встретили перед собой стену щитов, медленно выступавшую навстречу. Боярин с небольшим конным отрядом попытался врубиться в противника, однако потерпел неудачу и при отступлении пробил брешь в построении своей пехоты, куда тут же направился Святослав, навязав плотный бой. Пока войска княжества пытались окружить гвардию принца, укрепление на выезде с брода разобрали, и конница Эсабирии вступила в схватку, закончив разгром сил Первоземья.


IV.

– Давайте, чёрт вас дери! Стреляйте! Пусть от вас будет хоть какой-то прок за всю кампанию! – ярился Святослав следующим вечером.

Он без устали орал на своих пехотинцев в осаждённом лагере, который перенёс на другую сторону реки. Принц искренне хотел выехать за частокол верхом и атаковать противника сам, но слишком многие кони прихрамывали после драки на бродах, требуя передышки. Кроме того, Святослав, похоже, всё-таки повредил плечо, когда перебросил бревно весом, наверное, в полтонны, а потому сейчас безучастно взирал на перестрелку.

Первоземье крайне серьёзно отреагировало на его успех и многим больше 500 всадников, большинство которых составляла пехота на походных конях, прибыли отбить брод, прежде чем из дальних лагерей могли подоспеть остальные подчинявшиеся принцу силы. В этот раз численное превосходство оказалось столь серьёзным, что заставляло даже Святослава сидеть в обороне, чем приводило в бешенство.

– Где ты учился так кидать дротики! – с пеной у рта заорал он на пехотинца, неудачно попытавшегося попасть в довольно близко подъехавшего конного лучника.

Святослав отнял у воина следующий дротик и метнул сам, выбежав на несколько метров за ворота, открытые в любезном приглашении противников войти в ловушку по два в ряд. Принц попал в противника, выбив его из седла, но тут же вернулся, признав необходимость ожидания.

Осада продолжалась ещё трое суток, за которые у сил Эсабирии ушёл весь боезапас и значительная часть провизии. Между тем, возле них выросли два других лагеря, не оставляя надежду на удачу случайной вылазки, к которой Святослав уже подготовился, превратив одну из стен в мост через ров. Переправа была готова открыться в любой момент и выпустить частично поправившуюся конницу в атаку, которую принц запланировал на завтра. В противном случае ему пришлось бы отступить обратно за брод, так как его резервы увязли в боях на других участках реки, где на них начали наступление, не позволяя выступить на подмогу.

Войска Первоземья снова начали утро с града снарядов, посылаемых навесом за стены частокола, и, не получив ответного обстрела, незамедлительно пошли на штурм. Конница княжества приготовила дротики и выстроилась к бою, а несколько десятков пехотинцев выбежали вперёд и закинули петли на частокол, после чего волы начали тянуть верёвки, медленно, но верно разбирая стены защитников.

Внезапно, во вражеском лагере, находившемся выше по течению реки, началась паника, заставившая Святослава задержать контрудар. Он поспешно отправил на разведку самого резвого из всадников, по дороге зарубившегося с таким же молодцом из Первоземья, нёсшего вести их второму войску. Обломав копья, воины разошлись, и каждый направился в свою сторону, что заставило принца рассмеяться. Однако ему пришлось остудить голову, когда войска противника пришли в движение.

Гонец вернулся почти при смерти и с дюжиной стрел в кольчуге, хотя Святослав уже не нуждался в объяснениях. Он увидел, что пехота первого отряда врагов спешно направлялась ко второму войску, пока конница перестраивалась с намерением уже не въехать в лагерь, а наоборот не выпустить никого.

– Ваше высочество, знамёна Эсабирии! Принц Алексей… – только и смог сказать гонец, но большего и не требовалось.

– Построиться! – скомандовал Святослав чудовищным басом, прежде чем обратился к гонцу: – Ты герой! Ты отлично справился! – принц сжал руку раненого. – Остальное мы сделаем сами!

Тяжёлые всадники Эсабирии приготовились к атаке, пока пехота выстраивала стену щитов за поредевшим частоколом. Конечно, конница Первоземья могла их разметать, однако неизменно увязла бы, лишив свои силы резерва, который мог понадобиться против Алексея Панемвика. Несколько сотен пехотинцев противника уже обходили лагерь, приближаясь ко второму войску, когда стена частокола рухнула прямо на небольшой ров, и уже построившиеся рыцари Эсабирии ринулись прямо на них.

Те немногие, кто пережил столь неожиданный удар, в ужасе бежали в лес, даже не думая возвращаться. Святослав же бросился навстречу брату, оставив позади треть сил, которые не позволят коннице врага проехать или удержат в бою достаточно долго, чтобы пехота смогла оказать поддержку. Принцы встретились посередине вражеского войска, неистово рубя окружающих. Знамёна среднего и младшего сыновей короля Эсабирии воссияли в центре схватки, окончательно уничтожив боевой дух вражеских войск.

– Отличная работа, брат! – почти одновременно сказали они, заключая друг друга в объятия после битвы.

– Я думал, что я хорош, но это ты пришёл мне на помощь, Леха! – покачав головой, засмеялся Святослав.