# Не ходи с ним на озеро

Марго Генер

Асти – простая, заурядная студентка в чужом городе, где бесконечно льют дожди, а из друзей лишь однокурсница, которая во все сует нос. И Асти не могла поверить, когда один из новеньких студентов проявил к ней внимание, странное, открытое и настойчивое. Радости ее не было предела. Да только подруга почему-то против, другие однокурсники ведут себя необъяснимо, а еще в университете происходит что-то странное. С чем это связано и что делать, Асти еще предстоит узнать и понять, из какого теста она сделана.

## Глава 1

Над моей головой пролетела скомканная бумажка, я пригнулась и продолжила перелистывать конспект. Среди этих орущих студентов мой новый дом на ближайшие пять лет учебы. Я покосилась влево, двое широкоплечих парней из баскетбольной команды швыряются бумажным шариком, остальные ждут преподавателя, гомоня и громко обсуждая последние сплетни. Ничего из них меня не интересовало, но не слышать болтовню девчонок за спиной невозможно. Кроме меня в университет перевелись несколько новых студентов, девочки позади об этом горячо шепчутся и, судя по всему, показывают друг другу фотографии в телефонах.

Невольно я прислушалась.

– А вот этот точно будет играть в баскетбольной команде. У него старые фотки в форме.

– Ага, красавчик. А вот этот, смотри, какой-то ботан. Кто так рубашку застегивает?

– Ну не знаю, может рубашка и застегнута, но посмотрите, какие у него ямочки на щеках.

– А вот эта девчонка как-то не женственно одевается.

– Да какая разница? Она имеет право одеваться, как хочет.

Потом они обсуждали преподавателя по французскому, которая пришла на лекции на высоченных лаковых шпильках, затем команду по баскетболу. И что Макс Боронвар опять пытался клеиться к этой преподавательнице по вранцузскому, за что получит нагоняй от куратора группы, а также что ему в который раз грозили исключением.

– Да не исключат его, – протарахтела одна из студенток позади.

– Да он же её на свидание позвал! – отозвалась вторая.

– Все равно не исключат, – уверенно ответила первая. – У него лучшая успеваемость на потоке. Универ не станет выгонять такого студента. И на всяких научных конфах его фоткаться выставляют. Личико у него сама знаешь, какое.

Все это я слышала сегодня в сотый раз, ничего интересного и нового: новенькие студенты, шмотки, кто с кем встречается, Макс, который гоняется за красивыми преподавательницами, наверное, потому, что сам и правда фактурный, особенно для ботаника: голубоглазый блондин с ровными зубами.

От сплетен голова пошла кругом. Меня всегда тянуло к чему-то настоящему, от чего сердце будет трепетно стучать чаще, а сплетни к этому однозначно не относятся. Что еще больше разочаровывало. Ведь большинство моих однокурсниц только сплетнями и живут. Поэтому подружиться в универе я смогла только с одной девчонкой – Элиной. Она хоть и взбалмошная, но куда более чуткая, чем остальные курицы, которые только и могут, что трындеть целыми днями о шмотках и парнях.

Впрочем, парни интересовали и меня. Но, к большому сожалению, я их интересовала куда меньше. Так что в свои девятнадцать ко мне успели прилипнуть такие эпитеты, как тихоня, ботаничка, заурядная и все, какими можно охарактеризовать серую мышь.

Но я не отчаивалась и продолжала верить, что на моей улице праздник тоже наступит.

Намотав светлый локон на палец, я покосилась в широкое окно. Там ранняя осень, но солнце уже редкое, все чаще тучи, морось, поэтому хочется по максимуму ловить хорошую погоду. Сегодня именно такая, самое время гулять на природе, а не просиживать юбку на лекции по алгебре на техническом факультете. Переезжать в Кёнигсберг я не хотела, но здесь от бабушки остался дом, а это решало вопрос с проживанием и избавляло от необходимости ютиться в общежитии. К тому же экзаменационных баллов хватало, и меня убедили.

Справа Элина сдувала с глаз каштановую челку, рисовала в тетради каракули и, время от времени, толкала меня локтем, показывая телефон.

– Асти, смотри, – шепнула она в который раз. – Зильева выложила фотку с новым парнем. Новенький. И уже капитан команды по баскетболу.

Элина пролистала перед моим носом ленту с фотками, где самая популярная девушка потока по-разному позирует с мускулистым и высоким баскетболистом.

– Угу, – отозвалась я.

Элина не отставала.

– Высокий. Смотри, какой классный.

– Ну да, – опять отворачиваясь к окну, пробормотала я.

Элина фыркнула:

– Да ну тебя. Я тебе парней классных показываю, а ты в окно смотришь.

– Да надоело мне, – честно ответила я, пытаясь сосредоточиться на чем-то, кроме пафоса, которым Зильева окружила свою страничку.

Элина выпучила глаза.

– Надоели парни?! – не поняла она.

Я покачала головой. Парни мне бы точно не надоели, да только где они?

– Не парни, – пояснила я. – Надоел тупой выпендреж. Зильева встречается с ним два дня. А уже подписи к фоткам ставит «моя вечная любовь». Это тупость, Лин.

На это подруга пожала плечами и ответила:

– У тебя и такого нет. В отличии от тебя некоторые сами берут быка за рога.

– В каком смысле? – не поняла я.

Подруга кивнула на первый ряд, где, откинувшись на спинку стула в белой рубашке, сидит Макс и вальяжно листает конспект.

– Боронвар например. Этот не ждет, когда на него обратят внимания, – хихикнула она. – И метит не в студенток, а сразу повыше.

– Очень самонадеянно.

– Не поспоришь, – согласилась Элина. – Хоть он и очень даже ничего, но самомнения через край. Наверное, из-за того, что учится хорошо.

– И лицом вышел, – добавила я, поглядывая на светловолосый затылок Макса.

Элина кивнула.

– Ботаник, самовлюбленный и симпатичный в одном флаконе. Хотя тебе как раз такой и подошел бы. Во всяком случае, общие темы у вас точно нашлись бы.

– Такого мне точно не надо, – мирно ответила я и отодвинула от себя экран ее телефона.

– Знаю, тебе надо особенного. Какого-то там «настоящего». Принца на белом коне, – хмыкнула она.

Я промолчала. Мои с Элиной взгляды на отношения сильно отличались. Подруга считала, что надо ловить момент и пробовать все, что попадается под руку. Я же просто пыталась не протухнуть в этом сыром городе. Родители, отправляя меня учиться, хором утверждали, что здесь много солнечных дней. Видимо, я провела их в дороге и опоздала на них. Теперь мне остались вот эти крохи в окне, пока сижу на скучных лекциях и сама не понимаю, зачем пошла учиться на специальность, к которой совсем не лежит душа. Что касается парней, мне действительно хотелось чего-то настоящего и особенного. А чего конкретно, я сама не знала.

Элина опять толкнула меня локтем в бок.

– Ого… Смори, вот и новенькие.

Устало выдохнув, я подняла глаза.

В двери аудитории вошли двое. Одного я видела на фотографии в телефоне, кажется, это баскетболист. Ростом под два метра, с короткой стрижкой и отбеленной улыбкой в тридцать два зуба. Второй парень чуть пониже, но тоже высокий, в черной облегающей футболке, с рельефными плечами и кубиками, которые видно даже через футболку. Черные, как нефть, прямые волосы свисают до плеч, скулы резкие, а глаза темные, как южные ночи, по которым я уже скучаю.

Пока девчонки перешептывались за партой позади меня, баскетболист расправил плечи и уверенными шагами пересек аудиторию. Место он занял в середине третьего ряда, как раз так, чтобы с обеих сторон сидели девчонки. Второй оглядел аудиторию быстро и спокойно, затем сел на свободное место с краю второго ряда.

– Имена их знаешь? – спросила я, глядя на спины новеньких.

Хотя, о чем речь? Давно ли я сама престала быть новенькой? Ведь перевелась всего две недели назад и еще не успела перевезти вещи из общежития в бабушкин дом. Папа предупреждал, что придется подождать, потому что в доме давно никто не жил, и пришлось вызвать бригаду ремонтников, чтобы привести его в приличный вид.

Элина хихикнула.

– Все-таки ты не так безнадежна, – проговорила она.

– Мне просто хочется знать, с кем учусь, – отмахнулась я, но украдкой продолжила изучать подкаченную и красивую фигуру новенького. Он может и не баскетболист, но форма у него, как у турникмена.

– Тот, что повыше Кир Стопал. Ну, тот самый баскетболист и новый парень Зильевой. – шепнула Элина. А темноволосый – Владислав Дорст. Говорят, учился где-то заграницей.

Сделав вид, что мне совсем не интересно, я кивнула и уткнулась в конспект, хотя интересным оказалось, как минимум то, что темноволосый не пытался выпячивать грудь и скалить всем улыбки, как баскетболист.

Затем пришел преподаватель, случайно хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Началась лекция, возможно интересная, если бы сам предмет меня интересовал. Записывая кое-что в общей тетради, я слушала в пол-уха, время от времени поглядывая по сторонам, в окно и на второй ряд, где сидит второй новенький. Он откинулся на спинку стула, выглядит уверенным и даже немного не вписывается в обстановку: обычно, когда приходит препод, все подбираются и напрягаются, а этот сидит, будто может встать и уйти, если захочет. Ещё и выстукивает пальцами какую-то мелодию по столешнице.

– Озерская! – громко обратился ко мне препод и шлепнул линейкой по доске. – Вы с нами или в логарифмах?

От неожиданности я вздрогнула, а Владислав вдруг обернулся и уставился на меня большими черными глазами. Уголок его губ дрогнул в улыбке, и он выразительно он прошептал одними губами:

– Со мной.

От такой неоднозначности я не то что растерялась, а просто впала в конкретный ступор и выронила ручку. Препод недовольно проворчал что-то о современных студентах, которые витают в облаках и ничего не хотят, кем они будут в жизни и что-то еще. Но его я не слушала, потому что в груди тарабанило, а пальцы почему-то дрожали. Новенький уже отвернулся обратно, но я все еще видела перед собой его взгляд и черные, как густая, южная ночь, глаза.

Элина, которая с открытым ртом сидела рядом, лицезрела все с первой до последней секунды. Со звуком захлопнув рот, она наклонилась ко мне и прошептала с жаром:

– Что это сейчас было?! Асти, это он тебе?

Ответить сразу у меня не получилось, потому что во рту пересохло, и язык прилип к небу. Придумать, что ей сказать, если сама ничего не поняла, оказалось сложнее, чем отвечать на прошлом семинаре. И все же, кое-как сглотнув, я смогла через несколько мгновений проговорить:

– Н…н…наверное показалось.

– Показалось? – выпалила подруга горячим шепотом так, что рядом сидящие стали на нас с недовольством оглядываться. – Да прямо на тебя смотрел! Он точно к тебе обращался!

В этот раз с ответом я не нашлась, потому что волнение гулкими ударами отозвалось в груди и стало растекаться тугими волнами по всему телу. И понятно почему: обычно на меня внимание если и обращали, то только для того, чтобы спросить, как сделать то или иное задание. В крайнем случае, узнать, какая пара по расписанию. Но сейчас произошло действительно что-то из ряда вон, и меня это выбило из равновесия.

Владислав тем уже сидел ровно и с непринужденным видом смотрел на преподавателя, постукивая пальцем по столу: раз-два-три-четыре… Не знаю, почему, но этот стук гипнотизировал. Возможно, я переволновалась, поскольку в какой-то момент стало казаться, что он замедляется, входя в резонанс со стуком моего сердца. Тук, тук, тук… Кто-то стучится в двери…

Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение. Лекцию я, конечно же, не дописала, потому что отвлекалась на новенького и волнение, которое никак не хотело отступать.

После пары Элина предложила мне не терять времени и подойти познакомиться, если уж этот новенький сама проявил инициативу, хоть и странную. Меня на такую прямоту не тянуто совершенно. И все же Элине удалось меня уговорить на то, чтобы для начала поздороваться с ним.

Однако, едва прозвенел звонок, девчонки из группы тут же окружили обоих новеньких, зачирикали и защебетали наперебой. Пробиться к ним через такую толпу мы даже не стали пытаться. Из далека я слышала и видела, что новенькие отвечали девчонкам: баскетболист, как звезда с обложки журнала, скалясь во все тридцать два зуба. Он делал селфи и вообще, у меня сложилось ощущение, что вот-вот начнет раздавать автографы. Второй, брюнет с черными глазами, который так меня взволновал, вежливо и сдержанно, улыбался, чему-то кивал, но без особого интереса.

– Вот стервятницы. – заключила Элина и прижала к груди стильный маленький рюкзачок, пока мы спускались по ступенькам мимо толпы девушек, окруживших новеньких. – Налетели, как осы на сладкое.

Мне идея со знакомством разонравилась окончательно, все-таки не в моем стиле навязываться, так что толчея студенток вокруг новеньких даже лучше: можно спокойно идти по своим делам.

– Через пару дней успокоятся, – убежденно проговорила я и направилась к выходу в коридор.

Вздохнув с разочарованием, Элина догнала меня и сказала:

– После алгебры я всегда такая голодная. В столовку?

С утра позавтракать мне не удалось, потому что проспала, так что предложение приняла с охотой. Лавируя между студентами, мы двинулись по коридору. Элина выжидательно молчала несколько минут, но у меня создалось стойкое ощущение, что она вот-вот взорвется, как Везувий. Ещё бы, событие на паре это пища для болтовни на пару недель.

В итоге она не выдержала и с жаром спросила:

– Ну что, понравился?

– Кто? – не поняла я.

Элина закатила глаза и хихикнула.

– Да брось, Асти. Дорст конечно! Я видела, как ты на него пялилась.

– Не придумывай, – вспыхнула я, чувствуя, как загорелись щеки, в частности, потому, что в некотором смысле Элина права. Но все же ответила уверенно: – Я его вижу первый раз.

– И что с того?

– А то. Кто он вообще такой? С чего перевелся на самый непопулярный факультет? Еще и с такой внешностью. Такие обычно снимают видосы и идут сразу в блоггеры, – отрапортовала я, убеждая больше себя, чем Элину, поскольку, как ни стыдно признать, интерес к новенькому брюнету вспыхнул, как утренняя зорька. И это совсем не бьется с тем, что я утверждала в начале пары о пафосе и подходе к отношениям.

Впрочем, я сколько угодно могу приводить подруге факты и логические доводы, но они не изменяют того факта, что Владислав Дорст очень интересный экземпляр.

Элина пытливым взглядом косилась на меня. Накрутив на палец локон, она фыркнула.

– Можешь говорить что угодно. Но он тебе понравился.

– Ерунда.

– Упираешься? Значит точно понравился.

– Элина, с такой фантазией тебе надо книжки писать, – заметила я, когда мы поворачивали в столовую.

На что подруга пожала плечами и отозвалась:

– Не понимаю, что тут такого? Ну понравился тебе парень. Чего стесняться?

Может Элина и права. Но, кроме того, чтобы не выглядеть в ее глазах беспринципной, меня смущало то, как Владислав развернулся и прошептал что-то на занятиях. Почему мне? Почему он вообще это сделал? И что значит «со мной»?

Чем больше я об этом думала, тем сильнее стучало сердце, а в груди становилось необъяснимо тепло. Чтобы как-то отвлечься от навязчивых мыслей о новеньком, я набрала на столе раздачи два огромных пирожных, два стакана компота и здоровенный кусок пирога. Еда может и не решение всех проблем, но определенно не помешает.

Элина впечатленно покосилась на мой поднос и заметила:

– Кто-то рискует не влезть в джинсы.

Мне на это только и осталось ответить:

– У меня быстрый метаболизм.

Завтрак, если прием пищи в полдень можно назвать завтраком, прошел за болтовней и просмотром фотографий на страничках одногруппников. Конечно же лента сразу запестрила селфи с новенькими, девчонки фотографировались с ними в обнимку и подписывали «наш новенький», «смотрите, с кем я», «на потоке появился король», и все в таком духе. Правда, кто конкретно из них король, я не поняла.

Но внимания им выпало столько, что даже лояльно настроенная Элина фыркнула и проговорила, откладывая телефон:

– Они и правда с ума посходили. Парней я, конечно, обожаю, но не вешаться же на них.

В целом меня такой рьяный поток энтузиазма к новеньким не удивил, потому что на потоке парней меньше, чем девушек, так что ситуация закономерная. И это означало только одно: в ближайшую неделю ни с баскетболистом, ни с брюнетом мне пообщаться не светит. А может и в ближайшие две недели. Что, наварное, даже к лучшему и я смогу сосредоточиться на разборе вещей наследном доме бабушки. И на учебе.

После завтрака я поторопила Элину поскорее покинуть столовую, потому что туда набилось столько студентов, что стало душно.

Мы заторопились к выходу, но, когда выходили из дверей, из-за поворота на нас шагнул брюнет. Сделал он это так неожиданно, что среагировать я не успела, и мы, как в старом кино, столкнулись. Конечно же, конспект из моих рук выскользнул и стукнулся об пол, а страницы очень не кстати веером рассыпались по коридору.

– Прости, – негромко извинился Владислав низким приятным голосом.

Обычно я в такие ситуации не попадаю, но не потому, что ловкая и сноровистая, а лишь из-за того, что старательно их избегаю. В этот раз моя система не сработала, так что, вспыхнув, я рванула на пол собирать конспекты, думая, что сейчас он рассмеется над моей неуклюжестью, а вместе с ним и студенты, которые уже глазеют со всех сторон. Каково же было мое удивление, когда новенький наклонился следом и принялся вместе со мной подбирать листы.

– Не стоит, я сама, – попыталась проявить самостоятельность я, торопливо собирая тетради, потому что уровень волнения во мне рос в геометрической прогрессии.

– Но это я виноват, – снова проговорил мягко Владислав. – Позволь исправить ситуацию.

«Он виноват». Надо же, какая галантность. Может быть я и сказала бы ему что-то еще, например, что это ерунда и не стоит внимания, но наши пальцы случайно соприкоснулись, и я вздрогнула, потому что по коже пробежали мурашки. Вот такого я точно не ожидала. Поверить в то, что мое волнение достигло таких пределов, что «пробивает на дрожь» просто невозможно. Но тогда что? Не могло же прикосновение новенького вызвать мурашки. Или могло?

Владислав тем временем поднял голову, и я вообще оцепенела, потому что такого глубокого взгляда не встречала никогда. Не знаю, сколько прошло времени, кажется, я начала тонуть в этих похожих на космическую бездну, глазах. Настолько черных, будто вовсе без зрачков, где только тьма, бесконечная и затягивающая.

Замерев, я шумно сглотнула и попыталась отвернуться, но вся воля куда-то делась, и я так и осталась сидеть на корточках, пялясь на новенького брюнета.

Владислав тем временем поднял конспект и протянул мне, продолжая смотреть прямо в глаза.

– Держи, – проговорил он.

Сил у меня хватило только чтобы кивнуть и ответить чуть охрипшим голосом:

– Спасибо.

Улыбнувшись самым уголком губ, новенький поднялся и одарил меня таким внимательным взглядом, что в который раз за день у меня потеплели щеки. После чего неспешно и с достоинством развернулся и двинулся сквозь толпу, растворившись в ней очень быстро.

## Глава 2

Несколько секунд висела тишина, ни я ни Элина не решались двинуться с места. Только когда студенты стали перешептываться и понемногу расходиться, подруга кинулась ко мне и схватила за руку.

– Обалдеть! Это было как в книжке! Как в кино!

– Да о чем ты? Ничего же не было… – пробормотала в какой-то нелепой попытке оправдаться, хотя и сама не понимала, в чем.

Но Элина, помогая мне подняться, всплеснула руками и фыркнула:

– Вот только не надо. Я видела, как вы друг на друга смотрели. А ты чего такая бледная?

Ощущения от этой ситуации и правда сумбурные, она какая-то слишком уж театральная. Конечно, трудно представить, что кто-то нарочно подстроил бы такое. Да и зачем? Тем не менее, чувство неловкости меня не покидало.

Все-таки поднявшись, я глубоко вдохнула и проговорила:

– Не знаю, наверное, сахар упал.

– Какой сахар? – изумилась подруга. – Мы только из столовой.

– Ну, или перезанималась…

– Не мели ерунды, – решительно отрезала Элина. – Просто ты влюбилась. Это любовь вс первого взгляда! Как романтично!

То, как Элина умела раздуть из мухи слона, я всегда считала какой-то суперсилой, хоть и совершенно бесполезной. На её заявление мне осталось только закатить глаза и ответить:

– Не говори ерунды.

– А чего такого? – вскинув брови, изумилась она. – Давно пора. К тому же парень настоящий красавчик. Ты главное держи дистанцию.

Неожиданно её нравоучения стали действовать мне на нервы. К тому же странные ощущения после встречи с Владиславом покидать не спешили. И вообще на пальцах до сих пор бегают мурашки.

Посмотрев в толпу, где скрылся Владислав я передернула плечами, проговорив:

– Разве не ты подгоняла меня поскорее завести отношения?

– Да, и все ещё считаю, что они тебе нужны. – наставительно сообщила Элина. – Просто ты ведь совсем в этом ничего не понимаешь. А я, как наставница, должна дать тебе напутствие, чтобы ты не выглядела глупо.

Обычно к советам Элины в вопросах отношений я старалась прислушиваться. Она опытнее и разбирается в этом лучше. Но сейчас на меня будто опустилось плотное облако, окутало густой пеленой, и выслушивать дальше поучения Элины становилось невыносимо.

Оттянув воротник, я шумно выдохнула.

– Элин, мне девятнадцать лет. Уж разберусь как-нибудь без инструктажа.

На это подруга только хмыкнула.

– Ха! Разберется она. Ну да. Этот новенький красавчик. Знаешь, что это значит?

Облако вокруг меня продолжало уплотняться, и поддерживать эту беседу мне хотелось все меньше, но все же я бросила:

– Ну и что это, по-твоему, значит?

– А то, – победно начала Элина, – что таких, как ты, за ним ходит табун и ещё табунчик. И чтобы не стать одной из многих, ты должна вести себя соответствующе. Я, конечно, видела, как между вами заискрило. Но, поверь мне, дорогуша, этого мало. Надо сперва поиграть в догонялки, в кошки-мышки, ну, чтобы он понял, что ты не какая-то там глупышка, которая будет ему в рот заглядывать.

– Эля, по-моему, ты пересмотрела роликов в интернете.

– Ничего подобного, – безапелляционно заявила подруга. – И это ради твоей же безопасности и репутации.

Это уже было выше моих сил, я проговорила:

– Вот только не устраивай мне полицию нравов.

– Еще спасибо мне скажешь, – отозвалась Элина.

Так уж повелось, что я всегда была довольно своевольным человеком и чем больше меня загоняли в какие-то рамки, тем сильнее во мне возникало желание их разрушить. Возможно, срабатывало правило «запретный плод сладок». Кто знает, остался бы у меня интерес к этому новенькому Владиславу, если бы Элина неожиданно не стала «морализировать».

Облако продолжало на меня наседать со всех сторон. Потерев виски, я попыталась сосредоточиться. Что сподвигло Элину читать нотации, можно только догадываться, но в какой-то момент у меня возникла мысль, что, возможно, она тоже хочет с ним подружиться, и своими советами просто старается задвинуть меня подальше, чтобы самой не терять времени. Что ж, если это так, то мой интерес возрастет ещё больше, ведь, если честно себе признаться, парень мне действительно приглянулся. Учитывая, что у Элины недостатка в ухажерах не было никогда, а я вообще никогда ни с кем не встречалась, то сама судьба предоставила мне отличный шанс.

Остаток дня я старалась загрузить себя учебой, хотя в голову лезли мысли об очаровательном новеньком с магнетическим взглядом, а перед глазами стояло его лицо и улыбка. И, чтобы вернуть себе критическое мышление, загружала себя еще больше.

К вечеру устала настолько сильно, что еле тащила ноги, подходя к комнате в общаге, из которой завтра мне предстоит перевозить вещи в бабушкин дом. Несмотря на то, что вещей у меня не много, собирала их в сумки до полуночи, после чего вырубилась еще на подлете к подушке. Но даже смыкая веки, я в воображении рисовала новенького.

Проснулась я утром от стука дождя по подоконнику, что значит вещи в такси придется грузить под зонтиком. На миг стук показался знакомым, похожим на странную мелодию «тук… тук… тук…». Но осознать не успела, и наваждение растворилось так же, как это происходит со снами, когда быстро просыпаешься.

Когда разлепила веки оконное стекло превратилось в мутное полотно. Потянувшись, села на кровати и свесила ноги на холодный пол. В голове все еще плавали остатки сна, в которых я со стыдом распознала фигуру брюнета. Чтобы сбросить остатки грез, я потерла лицо ладонями и потянула шею.

Элина, развалившись на соседней кровати, листала ленту, ее подведенные перманентным макияжем брови в задумчивости двигались. Вдруг она выдохнула и резко села.

– Опять! – воскликнула она и вытянула телефон в руках.

От внезапности я вздрогнула.

– Ты так до невроза доведешь, – сообщила я ей. – Что там такое?

Страшно выпучив глаза, Элина развернула телефон и сунула его мне под нос.

– Вон, смотри.

На экране лента студенческого чата, где одна за другой загружаются фотографии, на которых руки, ноги, шея, даже колени. И на всех небольшие красные точки. Они немного похожи на свежие, но уже затянувшиеся шрамики.

Рассматривать это сомнительное фотоискусство мне с утра хотелось не сильно. С укоризной я посмотрела на Элину, которая умеет даже сбежавшее на плите молоко подать, как конец света, и спросила без интереса:

– И что это?

– А сама не видишь?

– Нет, – призналась я и, поднявшись, направилась в ванную.

Элина фыркнула.

– Ты как обычно. Ни новостей не читаешь, ни в чатах не сидишь. Как ты вообще узнаешь, что происходит в универе?

Плеснув в лицо прохладной воды, я взялась за зубную щетку и ответила:

– Если честно, через тебя.

– И что бы ты без меня делала, – веско отозвалась подруга. – Так вот, дорогуша, да будет тебе известно, что вообще-то весь чат гудит с полуночи. Похоже, в общежитии клопы!

Закончив чистку зубов, я вышла из ванной и подошла к журнальному столику, где стоит графин с водой.

– Теперь в чате пишут про клопов? – поинтересовалась я, наливаю воду в стакан. – И это твоя сенсация?

Вскинув руки, Элина торопливо проговорила:

– Ты что, не понимаешь? Это нашествие! Эпидемия! Если их не вытравить, общежитие закроют, пока последний клоп не будет выведен. Говорят, это какой-то новый вид клопов. Сама посмотри.

Элина снова развернула экран ко мне. Пришлось, отпив из стакана половину, сесть рядом с Элиной и снова заглянуть в телефон. Фотографии при повторном рассмотрении действительно показались немного необычными. Будто клопы очень аккуратно выверили места, прокусили, а потом залатали. Причем на всех фото.

Увеличивая пальцами изображение, я проговорила с задумчивостью:

– Странно… Какие-то ювелирные клопы.

– Именно! – воодушевленно воскликнула подруга. – Посмотри, отметины почти одинаковые и их четное число.

– Мда? – даже немного заинтересовавшись, протянула я и наклонилась над экраном. – Надо же. И правда. Две, четыре, снова две. А вот тут восемь.

Взволнованность Элины все росла, тыкая пальцем в экран, от чего изображение на нем стало огромным, она выдохнула:

– Если бы я не знала, что это клопы, решила бы, что их кто-то специально оставляет.

Мне на это осталось только хмыкнуть.

– Ты слишком много смотришь роликов о вымышленных мирах.

– Кто бы говорил, – отозвалась Элина и улыбнулась. – Это же ты грезишь о каком-то запредельном парне и сказочных отношениях.

– А ты вообще живешь в видосах об этих самых отношениях. Наверное, уже всех коучей пересмотрела, – парировала я.

На что Элина отмахнулась.

– Вот не надо. Я самообразовываюсь. И считаю, что про отношения смотреть полезнее, чем витать в облаках.

– Зато я хотя бы мечтаю, – парировала я, хоть и не очень убедительно, но с уверенным выражением лица. – Поможешь мне перенести вещи в такси?

Элина кивнула. После чего я, переоделась в джинсы, блузку и вызвала такси. Оно подъехало через десять минут, когда мы с подругой уже стащили три небольшие, но тяжелые сумки на крыльцо. Потом дружелюбный таксист помог нам закинуть их в багажник, Элину я попросила поехать со мной, потому что в одиночку таскать сумки тяжело.

Машина понесла нас по извилистым улочкам Кёнигсберга. Сперва за окошком сплошняком мелькали старинные, высокие здания, которых здесь много. Так много, что для зелени не нашлось места, и я на миг ощутила себя в каменном мешке. Но, даже не смотря тоску по южному солнцу, я засмотрелась на архитектуру. Наверное, в этом регионе есть свой шарм, если к нему привыкнуть.

Потом пошел сектор частных домов, здесь растительности и деревьев оказалось гораздо больше. И вообще район немного напомнил парковую зону. Это мне понравилось, потому что природа всегда вызвала во мне воодушевление и настраивала на положительный лад.

Когда мы проехали большой сквер с плавно желтеющими сверху деревьями, такси затормозило у больших кованых ворот. Мы с Элиной растеряно переглянулись. Я, конечно, знала, что дом бабушки какой-то старинный, но даже подумать не могла, что это двухэтажный особняк в окруженный собственным парком и высоким кованым забором. С воротами, которые даже не ворота, а настоящие Врата!

– Вот это домина! – впечатленно выдохнула Элина, приклеившись носом к оконному стеклу.

– Сама не ожидала, – призналась я.

После чего расплатилась, а Элина выскочила на тротуар и, подбежав к воротам, вцепилась пальцами в решетку.

– И вот это все твое? – с неверием обернувшись на меня и выпучив глаза, спросила она.

Я неуверенно кивнула, вытаскивая третью сумку из багажника. Мне с трудом верилось, что теперь это действительно мой особняк.

Водитель хлопнул дверью и уехал, оставив нас перед черным узором кованых прутьев. Пару минут мы с Элиной просто стояли и пялились с открытыми ртами на мое наследство. Потом я все-таки решилась достать из кармана ключ и сунуть его в скважину ворот. Тот заскрипел в замке, протестуя против вторжения после десятилетнего покоя.

Первой на желтоватую дорожку из плитки, которая кое-где потрескалась, влетела Элина, она закружилась и выдохнула:

– Да ты королева! Сад! Деревья! И это все твое! Может дом и староват, но он твой!

Я медленно прошла по дорожке, ведущей к дому, под аркой из дикого винограда. Дом поднимался перед нами величественный, со стенами из старинного желтоватого камня, двухэтажный, с остроконечными фронтонами, стенами из желтого камня и ставнями, выкрашенными в цвет пропечённой булочки. Ремонтная бригада не тронула старину, только подлатала дыры в крыше и вставила новые стекла.

Догнав меня, Элина прошептала:

– Здесь можно снимать фильмы.

Я толкнула дубовую дверь, и нос защекотало запахами опилок, свежей водоэмульсионной краской и чем-то глубоким, древесным, как в бабушкином комоде с бельем. Паркет скрипнул под ногами, а когда я открыла дверь шире, заблестел свежим лаком.

– Гостиная, – негромко проговорила я скорее себе, чем Элине, после чего подошла к камину и осторожно коснулась пальцами старинной кладки. – Очевидно, вон там кухня. А наверху должны быть спальни и библиотека. Ну, так родители говорили.

Элина в этот момент закидывала сумки на пышный винтажный диван с загнутыми ножками, но когда услышала о библиотеке, моментально о них забыла и прощебетала:

– Библиотека?! У тебя будет библиотека?? а сколько комнат-то?

– Не знаю.

Элина подбежала к лестнице, которая ведет от центра гостиной вверх к витражному окну и расходится на две стороны. Она потрогала гладкие, недавно перекрашенные в коричневый резные перила старинной лестницы.

– Ой, Асти, а можно я у тебя тут тоже поживу? Тут же столько комнат! Зачем тебе все? – затараторила она, кружась на месте. – Да тут целый дворец!

Скинув легкую курточку, я повесила её на крючок, плечи сразу объяло прохладой. Придется топить камин, потому что сейчас хоть и ранняя осень, но ночью очень даже прохладно. К тому же дом старый и настыл. В одиночку этим заниматься труднее и скучнее, да и одна в огромном старинном доме я буду чувствовать себя неуютно.

Поэтому предложила Элине:

– Оставайся насовсем. Вместе веселее.

Элина даже замерла, а рот её открылся.

– Серьезно?

– Здесь хватит места на целую толпу, – пожав плечами ответила я. – А мы вдвоем будем ещё звонить друг другу из комнаты в комнату.

Ещё пару секунд Элина хлопала ресницами, а потом подпрыгнула и радостно захлопала в ладоши.

– Вот это да! Обалдеть! Асти, спасибо большое! – воскликнула она. – Ты не думай, я не буду сидеть на дармовщине. Я и посуда буду мыть. И окна. И уборку там всякую делать…

Энтузиазм подруги меня немного смутил. Делать из неё прислугу я точно не собиралась, тем более, работы по дому ещё хватает: вынести мелкий мусор от строителей, разобраться с постельным бельем и так далее.

Так что я отмахнулась со смешком.

– Да ладно тебе, Эля. Убирать будем вместе. И посуду мыть тоже.

Ещё немного мы осматривались в гостиной. Солнце выглянуло из-за туч и, пробиваясь лучами сквозь витражи, стало рисовать на стенах синие и красные пятна. Дом молчал. А я прислушивалась к ощущениям, и мне казалось, он только притворяется спящим, но на самом деле оценивает новых жильцов. Старинные дома часто вызывают подобные чувства. Наверное, из-за запахов, размеров и истории, которая хранится в их стенах. И все же я постаралась выгнать неуверенность подальше, ведь теперь это мой дом, и я должна ощущать себя здесь полноправной хозяйкой. Правда придется привыкнуть.

Стараясь проникнуться моментом, я зашла на кухню. Она оказалась большой и светлой, с широкими окнами и настоящим очагом для готовки.

Элина шмыгнула следом за мной и ураганом пронеслась к очагу. Заглянув в его пропахшее сажей жерло, Элина покривилась и сказала:

– Вот уж не думала, что для того, чтобы попить чаю, придется колоть дрова и топить печь.

– Надо будет купить обычную плитку. Газовую или электрическую, – предложила я.

– На нашу стипендию?

Стипендия и правда не позволяла разжиться чем-то дороже продуктов и мелочей для жизни. А покупка плитки задача куда более затратная. Просить у родителей не хотелось, потому что раз уж назвалась взрослой, значит и вести себя надо соответствующе.

Так что я проговорила уверенно:

– Накопим и купим. А пока… Ну что, пока будем пользоваться тем, что есть. Или ты уже передумала тут жить?

Элина оглянулась на меня с таким выражением лица, будто я её обозвала при всей аудитории.

– Шутишь?

– Шучу, – отступила я с улыбкой.

Потом мы нашли на первом этаже ванную, большую и тоже оформленную в старинном стиле, с крупным зеленоватым кафелем, небольшим окошком в полутора метрах от пола и унитазом с навесным бачком под потолком. Под лестницей отыскалась кладовка, где пахло нафталином, старыми вещами и почему-то деревянным комодом. Большой подвал мы обнаружили с Элиной, когда подняли крышку в полу как раз в этой кладовке. Огромным он оказался настолько, что в нем разместились не только садовые лопаты и грабли, но и два стеллажа с вареньем настолько древним, что крышки покрылись мхом и каким-то зеленоватым налетом. Прикасаться к этим банкам ни одна из нас не рискнула.

После того, как мы с Элиной излазали первый этаж, настала очередь второго. Поднявшись по немного скрипучей лестнице, мы обнаружили не только четыре просторных комнаты с кроватями, тумбочками, шифоньерами и столами, но и самую настоящую библиотеку, до отказа забитую старинными книгами.

Элина пищала от восторга.

– Нет, я, конечно, не фанат чтения и всего вот этого интровертивного, – вещала она, бегая по библиотеке от полки к широкому, обитому темно-красным бархатом дивану и делая «селфи», – но иметь у себя дома настоящую дубовую библиотеку невероятно круто!

Спорить я с ней не стала. Библиотека это и правда круто. Особенно если она, как эта, сделана из темного дерева, Эля утверждала, что это дуб. В помещении широченные окна, тяжелые темные шторы, книжный столик, диван и… Книги. Книг здесь столько, что, наверное, хватит на полжизни.

Повосторгавшись библиотекой мы полезли дальше и в дальнем конце коридора нашли небольшую лесенку на чердак. Чердак оказался хранилищем старых детских игрушек, пупсов, бабушкиного вязания, каких-то коробок и зачем-то прядильного станка, который покрылся густым слоем пыли. При этом на нем остался насажен кусок шерсти. Видимо, когда прялку переносили на чердак, никто не озаботился уборкой пряжи с него.

Элина, заметив мой слегка любопытный взгляд на аппарат, предупредила:

– Прясть не буду.

– Я и не заставляю.

– Вот и не надо.

Ещё часа два нам понадобилось на то, чтобы разложить вещи. Я заняла комнату слева, она западная и выходит прямиков в густо заросший сад. Что отлично: с утра солнце не будет светить в лицо. Элина обосновалась в комнате напротив, аргументировав тем, что ей солнце ни по чем и она может спать в любых условиях. Что не лишено правды, она храпела, даже когда в общаге кто-то невыносимо сверил стену.

На занятия мы отправились ближе к обеду, потому как пары у нас начинались в час тридцать. В сарайчике за домом мы с Элей нашли пару старых, но вполне рабочих велосипеда и, недолго думая, взяли их в оборот. Эля ворчала, но тоже крутила педали, потому что снова ехать на такси оказалось дорого для двух студенток. Расстояние до университета километра четыре, можно и пешком дойти, но велосипеды показались вариантом получше.

Оказалось, для велосипедов до самого универа есть отдельная велодорожка, так что домчали быстро и оставили их на стоянке.

– Может ты и права, – согласилась Элина, разглаживая невидимые складки на джинсах, – не так плохо ехать на занятия на велике. Экономично.

– И для здоровья полезно, – заметила я.

Мы поднялись по ступенькам крыльца университета, Эля нехотя кивнула, но добавила:

– Но имей в виду, если я надену платье или юбку, на велике не поеду. Поеду на автобусе. Ясно?

## Глава 3

Обсуждая новое жилье и его возможности, мы двинулись по коридору. Сперва болтали о совеем, но потом я зачем-то прислушалась сперва к одним, затем к другим. И поняла, что в университете о клопах, которыми мне Элина все утро махала перед глазами на экране, не говорит только ленивый. Вещали о том, что укусы вроде не чесались и почти не болели, как писали и в чате.

Мы шли мимо гардероба, когда я услышала разговор первокурсниц. Они активно жестикулировали и говорили довольно громко. Так что я непроизвольно замедлила шаг и, придержав Элину за плечо, прислушалась.

– Я тебе говорю, это не клопы! Весь второй корпус шепчется! – доказывала одна настойчивым шепотом. – У моей соседки следы на шее! Какие нафиг клопы кусают в шею?!

– Твоя соседка таких размеров, что клоп только шею и смог прокусить, – усмехнулась другая.

– Ну не знаю, – проговорила третья, у моей соседки шея тонкая. – Но у нее тоже укусы. А еще на бедре.

Четвертая студентка слушала их кривясь, потом проговорила:

– Хватит придумывать всякий бред. Сказали же, что это новая разновидность клопов.

– А вдруг это все-таки не клопы? – не унималась первая.

Четвертая закатила глаза и цокнула языком.

– Да? А кто?

– Не знаю. Может, летучие мыши!

– Ну да, – усмехнулась четвертая девушка. – Скажи еще, что у тебя в шкафу живет кракозябра, а под кроватью чупакабра.

Та, что шептала громче всех, сморщила нос и выговорила:

– Ты всегда все превращаешь в шутку. Я тебе говорю, что странные эти отметины.

– А я тебе говорю, что ты несешь ерунду, – отрезала четвертая девушка. – Ректор уже вызывал санстанцию. Сказали – клопы. Что тебе еще надо?

Девушки заметили нас с Элиной, и повисла тишина. Никто не любит, когда их разговоры подслушивают, поэтому мы поспешили к дверям аудитории. За ними ждет физика. Предмет сложный, непонятный, а значит есть шанс не вспоминать ни о клопах, ни о Владиславе, который нет-нет, да и всплывет в памяти.

Оказалось, что за переездом, байками и клопах и нравоучениями Элины я совсем забыла про лабораторную, по термодинамике и к ней не подготовилась совершенно. Лабораторная началась с громкого треска, потому что кто-то уронил стеклянный цилиндр, и осколки рассыпались по кафельному полу.

Преподаватель, не отрываясь от журнала, бросил:

– Так и запишем. Коэффициент хрупкости студента Матверса равен единице.

Смех прокатился по аудитории, я почему-то даже немного расслабилась. Может физика и не мой конек, но внимание захватывает и думать о чем-то еще возможности не дает. Что хорошо, уже надоело слушать о клопах и о том, какие классные селфи получаются с новенькими.

Вышло неплохо: лабораторная с опытами затянулась, препод показывал работу электричества, мы записывали, много считали, и когда я поднималась из-за стола после занятий, голова шла кругом от формул.

– Пойдешь на игру? – спросила Элина, собирая в папку листы конспекта. – Сегодня новенький баскетболист будет показывать мастер-класс.

Сперва я даже задумалась: может и правда сходить? Фанатом спорта я не была никогда, но для разнообразия было бы можно.

Элина добавила с хитрой улыбкой:

– Может и с ним познакомишься. Он повыше и плечи у него пошире.

«Повыше, чем у брюнета» додумала я не высказанные слова подруги. И желание знакомиться с баскетболистом у меня моментально отпало, поскольку Элина в роли свахи меня стала откровенно раздражать.

Я покачала головой.

– Давай без меня.

Лицо подруги сделалось кислым, она протянула:

– Уверена?

– Угу.

Пару секунд она вглядывалась в меня пытливо и внимательно, потом её брови взлетели на лоб, а она выдохнула победно:

– О, так ты, походу, реально запала на брюнетика?

– Ничего я не запала, – буркнула я. – Ну чего ты мелешь?

– А чего щеки покраснели? – хмыкнула Элина. – Нет, ты пойми меня правильно. Я хочу тебе счастья. Просто помни все, о чем я тебе говорила. Не давай ему повода считать, что он уже победил.

Цокнув языком, я отозвалась:

– Элин, я уже просила не лезть с советами.

– Я же из лучших побуждений! – с жаром отозвалась подруга, приложив ладонь к груди.

– Верю. Но правда, я сама разберусь.

После этих слов я развернулась и стала спускаться по ступенькам в аудитории. Тому, что Элина будет жить со мной в доме я, однозначно, рада, но донести до неё мысль, что учить меня, как вести себя с людьми, хоть и противоположного пола, не стоит. Я ведь её об этом не просила. Тем более её советы похожи на рекомендации всяких коучей, которых она точно пересмотрела, о том, как охмурить парня, при этом выставляя себя не там, кто ты есть. Такие методы я всегда считала глупыми. Зачем мне изображать из себя кого-то другого? Честности в этом нет. А отношения нужно строить именно на честности и доверии, а не на всяких хитростях и манипуляциях. Возможно, именно поэтому у меня до сих пор никого не было, но лучше так, чем непонятно как.

С такими мыслями я преодолела коридор, фойе и стала спускаться по ступенькам широкого крыльца, на которые моросит мелкий дождь. Когда подняла голову и увидела Владислава Дорста, сердце невольно екнуло и застучало чаще, а взгляд задержался на нем дольше, чем нужно. Дыхание у меня перехватило, хотя я всеми силами постаралась сохранить непринужденный вид.

Владислав стоял внизу ступенек, засунув большие пальцы в карманы, ветер шевелил его черные волосы, а он смотрел прямиком на меня, в ожидании пиная носком камешек на гладкой плитке.

Увидеть Владислава здесь и сейчас я ожидала меньше всего. Будто ему заняться нечем, как стоять и поджидать меня. Хотя с чего я вообще взяла, что он ждет именно меня? Мало ли, сколько у него причин тут стоять.

И все же в груди от чего-то заколотилось.

Но куда больше меня изумило, когда я спустилась и собиралась пройти мимо, а он вдруг развернулся и предложил:

– Провожу?

От неожиданности я споткнулась и с трудом удержала равновесие. Затем перевела на него взгляд и попыталась сообразить, не послышалось ли мне. Что ответить в первый момент, я не нашлась, только проглотила нервный комок, и только тогда смогла выдавить:

– Ты мне?

– А тут есть кто-то ещё? – усмехнулся Владислав.

На всякий случай поглядев по сторонам, я повела плечами и прижала к груди сумку, используя ее как щит.

– И чем я заслужила такое внимание? – не удержалась я от колкости, хотя щеки горят и, что кривить душой, конечно же это внимание мне польстило. Хоть и насторожило не меньше.

Взгляд его темных, как ночная топь, глаз застыл на мне, губы дрогнули в улыбке, он проговорил негромко:

– Разве внимание нужно заслуживать?

– Ну… – растерялась я.

– Так что? – не отступал Владислав. – Провожу?

Я предприняла ещё одну слабую попытку сопротивления, хотя и бессмысленного со всех сторон.

– Зачем? Ты же меня не знаешь.

– Дождь, – просто ответил Владислав и окинул взглядом затянутое тучами небо. – У тебя нет зонта. Вот и познакомимся.

Растерялась я ещё больше даже не потому, что к положительному вниманию со стороны противоположного пола как-то не очень привыкла, а поскольку Владислав Дорст, не дожидаясь очередной моей реакции, шагнул вперед, раскрыв зонтик, и подставил локоть.

Теперь отпираться и отказываться было бы совсем глупо и невежливо. Мне ничего не осталось кроме как, краснея, подобно вечерней заре, робко взять его под руку.

Мы двинулись через университетскую площадь. Сперва шли молча. Дождь барабанил по зонту и плитке, где-то вдали гудел трамвай, но это все доносилось до меня эхом, потому что сердце пульсировало грохотом набата. Что произошло, почему новенький ни с того, ни с сего меня встретил, зонтик раскрыл, да ещё и локоть подставил? И что я, в конце концов, творю? Вопросы в голове роились, подобно пчелам, ищущим новый улей. Обычно однокурсникам я была интересна только в качестве источника для списывания или помощи в курсовых. В остальном их привлекали девушки куда более популярные, которые умели красиво укладывать волосы и делать правильный макияж. Элина пыталась мне привить привычку подводить глаза карандашом. Но после того, как я пару раз забыла о подводке и потерла веки, размазав черноту под глазами, и превратилась в «панду», глаза подводить расхотелось на долго. Что подбросило очков в мою копилку непопулярности. Поэтому внимание Дорста казалось втройне необычным и это, скорее всего, какой-нибудь дурацкий розыгрыш. Но что еще невероятнее, с чего вдруг я согласилась с ним пойти, если предполагаю такое. Наивность или вера в лучшее?