Елена Герц
Мистика тайги. Договор с Лихо

Глава 1

Леонид шагнул за порог, и ноябрьская тайга поглотила его. Воздух, еще вчера звонкий и промозглый, повис тяжелым, влажным саваном, обволакивая горло. Он щелкнул затвором ружья и двинулся по едва заметной тропе, ведущей в глухомань.

Им двигала не только погоня за добычей. Им владело жгучее любопытство, разожженное старой легендой.

В кармане потрескивал сложенный листок. Зарисовка знака, что накануне показал ему старик-архангелогородец, Семен.

«Ищешь удачи, охотник? – хрипел старик, тыкая корявым пальцем в рисунок. – Примечай такие метки. Это след Лихо. Он к богатым местам дорогу знает. Но ступай осторожно. Платы требует немалой».

Леонид тогда лишь усмехнулся. Сказки. Но азарт заставил его перерисовать жутковатое переплетение веток с замысловатым узлом в центре.

Встреча с Лихо

Первые часы пути прошли под успокаивающий, монотонный гул тайги. Но ближе к полудню что-то изменилось. Тишина наступила внезапно и неестественно, словно гигантская рука придавила все звуки к земле.

И тогда он его увидел.

На стволе старой, разломанной молнией сосны был выскоблен знак. Тот самый. Сердце охотника учащенно забилось – не от страха, а от щемящего предвкушения. Сказка оживала. Он свернул с тропы.

Это была роковая ошибка.

Знаки появлялись то тут, то там, заманивая всё глубже в сырую таёжную чащу. Воздух загустел, стал сладковато-приторным, пропитанным запахом гниения и старой плесени. Лес менялся на глазах, подменяя привычные ориентиры чужими, пугающими.

Впереди, где должна была быть поляна, зияла чёрная, пузырящаяся жижа. Гнетущую тишину разорвал скрипучий шёпот, прозвучавший прямо в сознании:

– Чего ищешь, охотник? Богатства? Удачи? Всё здесь… Стоит лишь нагнуться.

Леонид замер, ощущая, как ледяная волна ужаса сковывает его с головы до пят. Охота только начиналась. Но теперь он был добычей.

Ноги, привыкшие к твёрдой почве, увязли в предательском мху. Он рванулся назад – слишком поздно. Земля ушла из-под ног. Тяжёлый сапог с противным чавканьем погрузился в чёрную жижу по самую щиколотку. Холод, острый и живой, мгновенно просочился сквозь кожу.

Он выдернул ногу, отступая на крошечный островок суши. Лес вокруг замер. Ни птиц, ни зверей, ни шелеста ветра. Только тихий, мерзкий хлюпающий звук лопающихся пузырей.

И снова голос. Внутри черепа.

– Чего ищешь, охотник? – прошелестело скрипуче и насмешливо.

Леонид резко обернулся, впиваясь пальцами в приклад ружья. Вокруг ни души. Лишь корявые, обгорелые коряги, торчащие из трясины, как рёбра исполинского зверя.

– Богатства? Удачи? Славы? Всё это здесь, под ногами.

Взгляд охотника скользнул на то, что лежало у самой кромки воды. Там поблескивало что-то неестественно яркое. Самоцветы. Дикие, в породе. Гранаты, густо-красные, как запекшаяся кровь. Мутно-зелёные изумруды. Сине-голубые аквамарины, в которых застыли осколки неба. Они лежали в грязи, будто кто-то опрокинул ларец с сокровищами.

Сердце Леонида замерло, а потом забилось с бешеной силой. Легенда оказалась правдой.

«Бери, – нашептывал внутренний голос, ласковый и убедительный. – Все твое. Отнесёшь своей Алевтине. Заживете как купцы. Хватит мерзнуть в тайге из-за шкурок. Бери и иди».

Разум взывал об опасности, но слепая, удушающая жажда уже затянула сознание в сладкий туман. Он медленно, почти безвольно, наклонился. Пальцы в грубой перчатке предательски дрожали, протягиваясь к самому крупному камню – тёмно-синему, с ядовитыми фиолетовыми переливами.

В тот миг, когда ледяная тяжесть самоцвета легла в ладонь, воздух сгустился и задрожал. Из топи перед ним медленно поднялась фигура.

Она была слеплена из тумана, тени и гниющей тины. Без формы – лишь подобие чего-то высокого и тощего. Там, где должно быть лицо, пылали два угля – холодные, бездонные глаза, полные древней, бесчеловечной насмешки.

Глава 2 Три дня на спасение

– Взял мое, – прозвучавший голос заставлял вибрировать кости. – Теперь дай мое.

Леонид, скованный ужасом, не мог пошевелить ни пальцем.

– Чего… ты хочешь? – с трудом вымолвил он.

Тень качнулась, и на мгновение проступили длинные, скрюченные пальцы.

– Самое дорогое. У каждого оно своё. У тебя… – Сущность будто втянула воздух, безликая голова склонилась набок. – У тебя пахнет детством. Чистотой. Любовью. Отдай мне её. Дочку. Аленку.

Имя дочери, прозвучавшее из этой мерзкой глотки, вонзилось в него, как нож. Ледяной ужас смёл всю жадность, весь азарт.