Александр Вейр
Призраки в ее глазах

Глава 1. Прилив лжи

Блэк-Ков, Корнуолл. Октябрь 1957 года, 9:47 утра.

Клара стояла у ворот своего дома не решаясь войти, ее чемодан из коричневой кожи стоял рядом на мокрой траве. Она закурила сигареты Woodbine, пытаясь прогнать дрожь и заглушить чувство вины, которое преследовало ее с тех пор, как пришла телеграмма о смерти матери четыре года назад.

Девушка поежилась от холода и плотнее закуталась в пальто, отсыревшее под мелким надоедливым дождиком. Накануне она неожиданно получила еще одну срочную телеграмму с весьма неприятным известием и, не раздумывая, тем же вечером выехала из своего скромного жилища в пригороде Лондона на юго-запад, в сторону корнуолльского побережья. Остановившись на ночь в Бристоле, к девяти утра она уже подъезжала к Блэк-Кову.

Рыбацкий городок неожиданно появился среди скал, окаймляющих побережье, как их естественное продолжение. Клара проехала небольшую гавань, защищенную от волн молом из гигантских, наваленных друг на друга валунов. На мутной воде покачивались рыбацкие траулеры, потрепанные, с облупившейся краской. Над ними носились стаи крикливых чаек.

Редкие прохожие, ежась от холодного, промозглого ветра, торопливо шли по набережной. Они смотрели на проезжающую машину тусклыми недоверчивыми глазами. Чужаки здесь не были желанными гостями. Особенно те, кто носил фамилию Картер.

Над всей этой бедностью на краю города возвышался ее дом, больше похожий на крепость, чем на жилище. Он цеплялся за край скалы, словно бросая вызов океану и времени. Недаром местные жители прозвали его «Гнездо Буревестника». А напротив, с другой стороны города возвышался маяк, носивший название «Клык Дракона». Его белая башня была покрыта черными потеками, комната под конусообразной крышей зияла разбитыми окнами-глазницами.

Клара докурила и полезла в карман пальто за телеграммой, ставшей причиной ее теперешнего возвращения в Блэк-Ков. Она достала скомканный листок:

«КАРТЕР ЛОНДОН…. (далее шел адрес)… СРОЧНО ПРИЕЗЖАЙ БЛЭК-КОВ ТЧК НАЙДЕН АРХИВ ГВЕНДОЛИН ТЧК КЛЮЧ ПРИЛИВА ТЧК ОПАСНОСТЬ ТЧК МОРВЕРН».

«Откуда Морверн узнал мой адрес? Возможно, через адвоката, который вел дело о наследстве, а тот узнал его от Генри?» – подумала она.

Генри… Последняя их встреча опять закончилась ссорой. Клара тяжело вздохнула. Зачем она вообще сюда приехала? Чтобы убежать от него или от себя?

«Тебе нечего там делать, – жестко сказал ей он на прощание. – Не играй в героиню!»

Его любимая фраза, когда она пыталась расследовать что-то серьезное после увольнения. Генри всегда ставил ее на место.

Вспышка бессильной злости внезапно накрыла ее. Злости на кого, себя саму? Она уехала, чтобы доказать, что не сломлена и, наконец, сделает то, что должна!

«Да, пусть так и будет, – устало подумала Клара. – Буду повторять это каждый раз, когда возникнут сомнения».

Она толкнула скрипучую калитку. Воздух сгустился, став тяжёлым, как влажная шерсть на пальто. Она шла к дому по заросшей тропинке, и каждый шаг отдавался эхом в тишине: предательница… убийца… дочь…

На верхней ступени крыльца, прямо перед входной дверью, лежала морская звезда сине-зеленого цвета с красноватыми прожилками, идущими вдоль лучей. Клара наклонилась над ней гадая, откуда она могла здесь появиться. Внезапно один луч слабо зашевелился, она была еще живой! Девушка вздрогнула и отшатнулась.

Это мог быть знак, предупреждение. Кто-то узнал о ее приезде и «позаботился» о встрече! Сердце бешено заколотилось. Она подняла голову и взглянула на фамильный вензель из гипса, прикрепленный на фасаде прямо над дверью – венок из водорослей, причудливо изогнувшихся спиралями вокруг стилизованного изображения морской звезды.

Блэк-Ков не прощал и не забывал.

Она вошла в дом. Прямо за небольшой прихожей находился зал, посередине которого стоял массивный стол из дуба, весь покрытый пылью. На его поверхности лежал конверт из коричневого картона.

Сердце бешено заколотилось. Клара подошла и вскрыла конверт. Внутри лежало письмо. Толстая бумага, чернильная печать: «Морской Архив. Сэр Эдгар Морверн». Она начала читать:

«Мисс Картер, дорогая Клара!

Если вы читаете это – значит, вернулись домой! Адресую вам это письмо на случай, если не придется увидеться.

Я нашел в архиве ящик Гвен с надписью «Хранитель». Его содержимое ужасает. Фамильный кинжал лишь вершина айсберга! Журнал капитана Т.Р. (1765 г.), он тоже там! Братство поднимает голову! Они сильнее, чем когда-либо, и хотят получить Ключ.

Запомните, что «Тень» – это не просто метафора. Это яд, отравляющий наш разум. Гвен пыталась их остановить. Они убили ее, я в этом уверен. Не верьте полиции! Торн – их человек.

Ключ Прилива здесь, в Архиве. Он нужен им для чего-то ужасного в это полнолуние. Я спрятал его в…»

Далее текст был смазан и залит чернилами. У Клары перехватило дыхание. Значит, ее мать была убита! Она подозревала это, была убеждена, что официальное расследование было ложью. Возможно, сэр Эдгар что-то узнал и смог раскрыть тайну.

Она снова приникла к письму:

«Они следят за мной, я это чувствую, Клара. Если со мной что-то случится – найдите Эллиота Стоуна, мальчика-рыбака со Скорпион-Лейн. Его отец, Том, видел их ритуал четыре года назад. Через неделю его лодку нашли пустой.

Берегитесь «Чешуйчатых»! Они уже не совсем люди…

Приходите в Архив, как только сможете. Но поторопитесь! Если не застанете меня, а я чувствую, что дни мои сочтены, найдите вход в Сердце Моря. Только кровь Хранителя…»

Далее опять на письме красовалось чернильное пятно. Видно было, что старик очень торопился и был неаккуратен.

«Простите, что втянул вас в это. Ваша мать была храбрейшей женщиной, какую я знал. Э. Морверн».

«Хранитель»… Это слово эхом отозвалось в памяти. Мать часто шептала его ночами, в полусне: «Мы храним море, Клара. А оно хранит наши грехи».

Девушка положила письмо на стол. Проклятое место… Проклятое наследие.

Пронзительный звонок раздался в тишине дома. Клара бросилась к черному телефону, висящему на стене в прихожей, и схватила трубку:

– Алло? Это Клара Картер, кто говорит?

На другом конце было слышно хриплое, прерывистое дыхание, затем голос, который она смутно помнила – голос сэра Эдгара, полный ужаса:

– Мисс Картер? Слава богу! Вы приехали! Слушайте внимательно, ваш кинжал… он у…

Голос оборвался. Раздался удар, глухой стон, шум, треск, затем тишина. Кто-то на другом конце повесил трубку.

Волна страха накрыла Клару. С Морверном что-то явно случилось. Нужно ехать в Архив, сейчас же!

Она выскочила из дома и села в свой старенький Morris Minor цвета хаки, оставшийся от отца-офицера. Мотор закашлял, но завелся. Она надавила на газ и помчалась по узкой, петляющей дороге вдоль утесов.

Морской Архив занимал здание, в котором находилась и старая таверна «Пьяный моряк». Резная дубовая дверь была приоткрыта, Клара вошла и быстро поднялась по лестнице в зал, уставленный стеллажами со старинными фолиантами. В нос ударил запах плесени и старого дерева, какой бывает в библиотеках или антикварных магазинах.

Посередине помещения за массивным столом в глубоком кожаном кресле сидел сэр Эдгар Морверн. Его седая голова была запрокинута, глаза остекленели, глядя в пустоту. Из середины груди торчала рукоять кинжала с вензелем семьи Картер у основания клинка. Рубашка была пропитана кровью, которая также растеклась лужей на полу. «Тот самый кинжал из ящика матери, о котором он писал!» – машинально подумала Клара.

В комнате были заметны следы борьбы. На полу валялись разбитое мраморное пресс-папье с накладкой в форме штурвала и авторучка Montblanc. На столе в беспорядке были разбросаны листы бумаги и книги. На краю лежал раскрытый пожелтевший судовой журнал, закапанный кровью. Посередине страницы красовалось чернильное пятно, а под ним была обведена красным карандашом фраза: «Хранитель пал. Тень ждёт дочь у Камня».

Это было ужасное зрелище. Клара поняла, что опоздала.

– Нет… – в отчаянии выдохнула она и наклонилась над бедным стариком. Ее руки дрожали.

За спиной хрустнула половица. В дверях стоял грузный мужчина в полицейской форме и смотрел на нее, недоверчиво прищурив глаза:

– Неужели это вы, мисс Картер? Какое совпадение! Вы здесь какими судьбами? – мужчина зло ухмыльнулся.

Клара замерла от неожиданности. Все подстроено! «Сначала морская звезда у дома, а теперь еще и полиция!» – мысли замелькали в голове, ища подходящий ответ.

– Мистер Торн! Не ожидала от вас такой оперативности, – с достоинством произнесла она, сохраняя внешнее спокойствие.

– Да, инспектор полиции Реджинальд Торн, к вашим услугам, – полицейский с издевкой поклонился. – Последний раз мы виделись на похоронах вашей матери, миссис Гвендолин Картер, не правда ли? – он посерьезнел и произнес с нажимом – Попрошу оставаться на месте и ничего не трогать!

Он подошел к Морверну, внимательно оглядел его и попытался нащупать пульс на шее.

– Без сомнения, сэр Эдгар мертв. Потрудитесь объяснить, что вы делаете здесь?

– Он звонил мне! Я приехала по его просьбе, – С этими словами Клара вынула из кармана телеграмму и показала инспектору. – Но когда я вошла, он уже был…

Она не успела договорить. В дверях Архива появился высокий мужчина в расстегнутом темном пальто, из-под которого виднелся элегантный серый костюм. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Кларе, потом по мертвому телу.

– Инспектор Торн? – Голос был спокойный, с легким лондонским акцентом. – Я как раз шел к вам в участок продолжить разговор по нашему делу, когда услышал вызов по рации. Детектив-сержант Алистер Финч, Скотленд-Ярд. – Он показал девушке удостоверение. – У нас убийство? А это подозреваемая?

– Мисс Клара Картер, – ответил Торн слишком быстро. – Она… она обнаружила тело. И, похоже, знакома с орудием убийства!

Финч вошел, внимательно осматривая комнату. Его взгляд задержался на кинжале и смятой телеграмме в руке Торна, которую тот отобрал у Клары.

– Мисс Картер? Ваше имя мне знакомо. Отдел расследования тяжких преступлений, верно? Инцидент в Доклендс, печальная история, – он наклонился к телу, не касаясь его руками. – А теперь вы здесь, как раз на месте тяжкого преступления… Как интересно! Вы были знакомы с погибшим?

– Разумеется, я знаю его с детских лет. Он был другом нашей семьи. Вчера я получила телеграмму от него. Он пытался меня предупредить, написал об опасности, Братстве, и я срочно приехала сегодня. Мы говорили по телефону. Он сказал буквально два слова и бросил трубку…

– Братстве? – Финч поднял бровь. – Теперь еще и Братство, – он усмехнулся. – Мисс Картер, я приехал сюда из Лондона по делу о контрабанде сигарет и алкоголя с континента, а попал в какой-то готический роман! Инспектор Торн уже много чего рассказал о местных легендах… Якобы люди пропадали, моряки… Неужели вы всерьез верите, что сказочные контрабандисты воткнули нож в грудь баронету?

– Это не сказка! – вырвалось у Клары.

– Реальность часто намного прозаичнее, – Финч усмехнулся и выпрямился. – Инспектор, пожалуйста, составьте протокол и вызовите фотографа. Мисс Картер, проследуйте, пожалуйста, в участок. Дадите формальные показания. Думаю, вам есть что рассказать…

Когда Торн повел Клару к машине, она мельком увидела за углом мальчишку в коротких штанах и потертой куртке. Он выглядел смертельно испуганным. В его руке был смятый, темный от крови платок. Он прижал палец к губам: «Тшш!»

Внезапно позади него в клубящемся тумане на мгновение обозначилась высокая фигура в длинном черном плаще. Рука, высунувшаяся из рукава, чтобы поправить капюшон, была как будто покрыта серебристой чешуей, отблескивающей на свету, пальцы казались неестественно длинными. Клара вздрогнула.

«Тень ждёт дочь», – прошипел ветер, забираясь под воротник ее пальто.

Блэк-Ков поглощал ее. Прилив лжи нарастал.

Глава 2. Каменный мешок

Участок полиции Блэк-Кова располагался в здании бывшей тюрьмы для контрабандистов. Теплым здание никак нельзя было назвать, к тому же Клару поместили в маленькую камеру без отопления, стены которой были выложены из грубо отесанных камней и покрыты конденсатом. Скамья, стол, в углу ведро для отправлений. Единственным источником света служила тусклая лампочка под решеткой в потолке.

Клара куталась в свое пальто, под которым было всего лишь тонкое платье, пытаясь согреться и собраться с мыслями. Она успела захватить с собой дамскую сумочку, в которой лежали бумажник, пачка сигарет, спички, косметика и прочие мелочи. С лязгом открылась дверь, и вошел Алистер Финч. Его костюм и безупречная прическа казались инородными в этой сырости. Он поставил на пол раскладной стул, а на стол бросил папку из плотного картона.

– Мисс Клара Эвелин Картер, – начал он, сверяясь с бумагами. – Бывший детектив-инспектор Скотленд-Ярда, отдел «А». Уволена в 1954 году после инцидента в доке №7 в районе Доклендс. Трое погибших, включая ребенка десяти лет. Внутреннее расследование признало ваши действия ошибочными, но не преступными, – он поднял взгляд. – После увольнения проживали в Лондоне, работали на частное детективное агентство «Карвер и партнеры». Не замужем. Ближайшие родственники… – он перелистнул страницу, – умерли. Отец – майор Чарльз Картер, погиб в Корее в 1951-м. Мать – Гвендолин Мэри Картер, урожденная Пенхаллигон, скончалась в октябре 1953 года в результате падения со скал у маяка «Клык Дракона». Вам тогда было двадцать пять лет. Вы присутствовали на похоронах, но официальное расследование вели не вы, а местные власти, верно?

Клара стиснула зубы. Он выложил ее жизнь, как карты на стол – холодно, методично. Она посмотрела на Финча пристально, расширив глаза, как будто увидела позади него нечто сверхъестественное. Мысли смешались, картинка поплыла перед глазами… Девушка попыталась собраться с мыслями и услышала свой голос, будто пробивавшийся сквозь вату:

– Да. Следователи пришли к выводу, что это был несчастный случай. Возможно, суицид на почве депрессии после смерти мужа, – ее голос дрогнул. Она не верила этому ни секунды. Но доказательств не было… А потом был Лондон, док №7, крики, стрельба, кровь ребенка на земле… Сил расследовать смерть матери уже не было. – Я не смогла оспорить их выводы тогда.

– Понимаю, – сказал Финч без тени понимания. – А теперь вы здесь, в Блэк-Кове, в родном городе, который не посещали почти пять лет. И в день приезда вас застают на месте убийства уважаемого гражданина. Убийства, совершенного фамильным кинжалом вашей семьи, что подтверждается вензелем на его клинке, не правда ли, инспектор Торн?

Тот согласно кивнул, угрюмо глядя на Клару.

– Вы утверждаете, что покойный сэр Эдгар вызвал вас по срочному делу, – продолжал детектив. –И вы приехали буквально на следующий день. По всей видимости, это, действительно было очень важное дело, возможно, даже неприятное для обоих. Вы приезжаете в город, идете к ученому, начинается ссора, в ходе которой вы убиваете несчастного старика своим же кинжалом. Выглядит логично, не правда ли?

– Я ни в чем не виновата! – вспылила Клара и ткнула пальцем в папку на столе. – Да, Морверн пригласил меня приехать, телеграммой, которую инспектор забрал при обыске. Сэр Эдгар написал, что нашел архив матери и позвонил мне сегодня сразу, как только я вошла в дом. Когда он бросил трубку, я услышала какой-то стук, как будто его ударили! Я уверена, что его убили, когда он пытался сказать мне что-то очень важное о кинжале и Братстве!

– Опять местные байки, – Финч позволил себе короткий, сухой звук, похожий на кашель. – Мисс Картер, вы опытный следователь. Братство Приливного Камня, о котором мне тут не говорил разве что ленивый – это миф. Прикрытие для послевоенной контрабанды сигарет, спирта, может быть, даже оружия с континента. Сэр Эдгар коллекционировал легенды. Его смерть трагична, но… – он постучал пальцем по папке, – зато есть очень реальное орудие убийства, кинжал вашей семьи. И вы были на месте преступления, одна, без свидетелей… Кроме разве что призраков, – он многозначительно усмехнулся. – У вас есть враги в Блэк-Кове? Кто бы мог так искусно подставить именно вас?!

Клара открыла, было, рот, но тут дверь открылась, и в кабинет вошел молодой констебль Дэйвис, смущенно дергая фуражку:

– Сэр? Тут мальчишка, Эллиот Стоун, сын рыбака со Скорпион-Лейн. Настаивает на разговоре, говорит, что видел кое-что важное, связанное с убийством.

Финч кивнул:

– Введите его!

Мальчик впорхнул в камеру, как испуганный воробей. Его куртка была мокрой, лицо бледным, но глаза горели решимостью. Он увидел Клару и замер, потом уставился на Финча.

– Итак, – начал Финч, – что ты хочешь нам рассказать?

– Я видел его, сэр! Человека, который выскочил из Архива после того, как она… – Эллиот кивнул на Клару, – туда зашла.

– Опиши-ка нам поподробнее, что ты видел, – коротко приказал Финч.

– Высокий! В длинном черном плаще, капюшон натянут так, что лица не видать. Но… – Эллиот сглотнул. – Рука у него… нехорошая была.

– Нехорошая? – Финч оставался невозмутимым.

– Блестела, как чешуя на макрели! И пальцы, сэр, они были длинные, скрюченные, и между ними будто перепонки! – Эллиот выпучил глаза и слегка вздрогнул. – И он выронил это… Торопился, видно, и не заметил, – он вытащил из кармана скомканный белый платок с красными пятнами. В углу, вышитые синей нитью, виднелись инициалы: «R.T.»

Реджинальд Торн. Кларе стало не по себе. Покойный сэр Эдгар предупреждал, что полиции нельзя доверять. Да и инспектор появился на месте преступления слишком быстро…

– R.T., – Финч взял платок пинцетом, многозначительно посмотрев на Торна. Тот сидел багровый, выпучив глаза, но не говоря ни слова. – Очень примечательно. Это, видимо, засохшая кровь. Мистер Торн, я вынужден задать вопрос, не вам ли принадлежит эта вещь?

Полицейский взорвался.

– Как вы смеете, детектив, подозревать меня на основании показаний какого-то мальчишки с улицы? – заорал он. – У вас в столице можете крысятничать сколько угодно, но здесь мы все честно исполняем свой долг!

Торн понял, что переборщил и не нашел ничего лучше, как выскочить из камеры, сверкая глазами от негодования.

Финч прищурился и молча проводил его взглядом.

– Инспектор, видимо, забыл, что я тоже исполняю свой долг. Констебль, приобщите эту улику к делу.

Он передал платок Дэйвису и обратился к мальчику:

– Эллиот, скажи, где ты был, когда все это видел?

– Шел домой от старого причала, я там крабов ловил, сэр. Иду мимо Архива и вдруг слышу – крики, шум! – торопливо заговорил мальчишка. – Спрятался за бочками, смотрю. И вдруг выскакивает он, платок уронил, и исчез в тумане… Как призрак! Я сижу, ни жив ни мертв, вижу, подъезжает эта женщина и входит внутрь.

Он кивнул на Клару. Та сидела ни жива, ни мертва.

– Значит, призрак, – повторил Финч без особой веры, но и без тени насмешки. Чувствовалось, что он серьезно воспринял этот рассказ. Он взглянул на Клару. – Удобный свидетель, мисс Картер. Чешуйчатая рука и исчезающий в тумане человек в капюшоне. Прямо из коллекции сэра Эдгара. И платок с инициалами, которые можно было бы расшифровать как Реджинальд Торн! Наш уважаемый инспектор, который, кстати, прибыл на место до меня, – он многозначительно посмотрел на Торна и встал. – Спасибо, мальчик. Констебль Дэйвис, проводите его в комнату отдыха и угостите горячим чаем. После этого снимите у подозреваемой отпечатки пальцев и отдайте их дактилоскописту. Мисс Картер, вы задержаны на двадцать четыре часа, чтобы прояснить ситуацию. Надеюсь, вы используете это время с умом!

Внезапно в коридоре зазвонил телефон.

– Мистер Дейвис, сходите, узнайте кто звонит, – распорядился Финч.

Констебль проскользнул мимо него.

– Сэр, там просят к телефону мисс Картер! – донесся его голос. – Звонок из Лондона, какой-то мистер Блейк, адвокат. Говорит, что он ее знакомый.

Финч пристально взглянул на Клару. «Интересный поворот событий, – подумал он про себя, – Ее адвокат?»

Клара побледнела и почувствовала, как окружающая обстановка поплыла перед глазами. Опять Генри станет давить на нее, и он ведь добьется чего хочет, через свои связи!

Она встала и прошла к аппарату.

– О, Генри, это ты! Как ты узнал, что я в участке? – осторожно начала разговор Клара.

– Клара, здравствуй, – тон Генри был подчеркнуто холодным. – Мне только что звонили из полиции, свои люди. Давай сразу к делу. Ты замешана в убийстве? Сейчас же прекрати давать показания до тех пор, пока я не приеду и не заберу тебя в Лондон. Ты поняла?

– Но я не могу! – ответила Клара сдавленным шепотом. – Генри, я тут узнала очень важные вещи. Морверн, он…

Адвокат резко перебил ее:

– Какие сантименты! Морверн – старый чудак, я слышал о нем разное. Клара, ты своей поездкой компрометируешь себя и меня! Если не уедешь со мной завтра – считай наше знакомство оконченным. И не жди помощи!

Щелчок, короткие гудки. Клара стояла, прижавшись лбом к холодной стене, сжав побелевшие пальцы в кулак, в немом отчаянии.

В дверях стоял констебль Дэйвис, не совсем понимая, о чем был разговор. Но, видя состояние Клары, он вышел и тут же вернулся со стаканом воды. Клара машинально взяла стакан, слегка коснувшись своими пальцами его руки.

Внезапно она поняла, что перед ней стоит не просто офицер полиции, а симпатичный, статный молодой человек. Их взгляды встретились. Она заметила немое восхищение во взгляде Дейвиса. Ему действительно нравилась Клара, ее большие, темные глаза, роскошные волосы, разметавшиеся по плечам. И взгляд… взгляд красивой женщины, попавшей в беду. Ну, какой мужчина может перед этим устоять! «Только инспектор Торн, наверное», – подумал он.

Клара смутилась и опустила взгляд.

– Благодарю, мистер Дэйвис, – тихо сказала она и поднесла стакан к губам. Затем вернулась в камеру, где ждал Финч. Следом за ней вошел констебль.

Детектив скользнул оценивающим взглядом по обоим и обратился к Кларе:

– Мисс Картер, кто это вам звонил?

– Мой знакомый, адвокат Генри Блэйк, из Лондона, – внезапно Клара поняла, что эта ситуация играет ей на руку. Она выпрямилась. – Он должен приехать сюда завтра.

– Что ж, это ничего не меняет, ровным счетом, – Финч сказал это подчеркнуто нейтральным тоном, однако еле заметная недовольная гримаса заиграла у него на лице. – Допрос окончен. Вы остаетесь здесь. Дейвис, вы несете дежурство, пока вас не сменят! Как только появится инспектор Торн, попросите его связаться со мной. Я буду у себя в гостинице «Корона».

С этими словами Финч повернулся и пошел к выходу. Дэйвис сочувственно посмотрел на Клару.

– Если что будет нужно, позовите меня, – с этими словами он тоже вышел из камеры.

Дверь захлопнулась, лязгнул замок. Клара осталась одна в каменном мешке. «Когда-то здесь сидели настоящие контрабандисты… или пираты, – подумала она, – А теперь тут я сижу». В камере не было окон. Грубые камни на стенах отбрасывали причудливые тени, создавая средневековую атмосферу.

Усталость навалилась не нее тяжелым грузом. Вспомнились все события последних лет: похороны матери под мелкий осенний дождь, взгляд отца на фотографии в газете с заголовком «Британский офицер геройски погиб под Сеулом», оглушительный грохот стрельбы в доках…

Внезапно gослышался звук капающей воды, потом он превратился в навязчивый шепот: «Дочь… ключ… кровь…» Виски сдавило будто тисками. Клара зажмурилась, обхватив голову руками.

Но шепот не смолкал. Когда она вновь открыла глаза, обстановка изменилась до неузнаваемости. Стены камеры покрылись черными, маслянистыми разводами, словно на них нахлынула и отступила приливная волна. Каменный пол под ногами стал скользким и влажным. Воздух загустел, пропитавшись запахом рыбы и гниющих водорослей.

В углу, где секунду назад была пустота, теперь стоял густой туман, в котором колыхалось нечто, напоминающее черную бесформенную тень, постепенно стягивающуюся в человеческий силуэт. Наконец, Клара увидела очертания женской фигуры в мокром облегающем платье бледно-синего цвета. Сквозь темные волосы, прилипшие к лицу, на нее смотрели черные пустые глазницы. Девушка обомлела. «Мама? – внезапно промелькнуло в ее сознании, но здравый смысл повторял: – Нет! Это галлюцинация!» Очертания женщины то расплывались, то вновь обретали отчетливые формы…

Это была Гвендолин Картер, она и не она одновременно. Клара замерла, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. В ее голове стал раздаваться шепот, навязчивый и холодный, как морская пучина:

«Дочь… ключ под камнем… Спаси мальчика… они придут… за ним…»

Необъяснимый древний ужас медленно вползал в сознание Клары. Ее взгляд против воли, скользнул в угол, на который указала костлявая рука, вся покрытая серебристой чешуей.

Боль в висках достигла пика. Клара сглотнула ком в горле. «Это Тень, она в моей голове, манипулирует сознанием!»

Шепот и призрак исчезли так же внезапно, как появились. Давящий страх отступил, оставив после себя пустоту, звон в ушах и физическую слабость, будто она пробежала марафон. Стены снова стали обычной каменной кладкой. Где-то в самом деле капала вода.

«Кто ты? – мысленно бросила она в пустоту. – Что ты хочешь? Почему помогаешь и пугаешь одновременно?»

Ответа не было. Кларе казалось, будто что-то огромное и древнее прильнуло к стенам камеры снаружи, следя за каждым ее шагом.

В голове крутилась фраза: «Они придут за ним!» За Эллиотом? Кто придет? «Это не моя мать! Мне померещилось. Рука в чешуе… Это не человек!»

Что ж, оставался только один способ проверить, было ли произошедшее видением или реальностью. Клара подошла к углу, на который указала рука призрака. Один из камней, которыми была сложена стена, выпирал из кладки больше других. Он отличался от остальных и цветом – чуть темнее, более обтесанный и гладкий. Она встала на четвереньки и надавила на него. Раздался скрежет, но камень не поддавался. Она села спиной к стене, ногами уперлась в пол, обе руки завела за спину, нащупала ими камень и изо всех сил еще раз надавила. Снова раздался скрежет, и камень сдвинулся, слегка повернувшись вокруг своей оси. За ним оказалась небольшая ниша.

Клара с трудом просунула туда руку и нащупала небольшой сверток. В нем оказался маленький железный ключ, почти черный от ржавчины, с причудливым узором на головке, и свернутый в трубку обрывок плотной бумаги. Девушка развернула его и увидела начерченную углем или, возможно, обгоревшей спичкой карту. Узнаваемый контур мыса с маяком «Клык Дракона», от которого в разные стороны шли линии, похожие на дороги или… подземные ходы! Одна линия тянулась дальше других, до нарисованного некоего подобия домика с пометкой «Х». Под ним было написано «Выход».

Причудливо изгибающаяся кривая шла через весь рисунок, напоминая линию берега. Клара внимательно разглядывала карту, и ее вдруг осенило: если это подземные ходы, то один из них проходит как раз под полицейским участком! Неважно, кто и когда его прорыл, но ведь раньше в этом здании была тюрьма. И этим путем вполне могли сбежать заключенные, контрабандисты…

Возможно, так все и было когда-то очень давно, судя по ветхости бумаги. Клара сжала ключ, холод металла обжег кожу. Она посмотрела на дверь в камеру: «Надо попробовать выйти отсюда». Под ногами, в забытых подземельях контрабандистов, был путь на свободу. Но здесь, в этом старом здании, еще находится Эллиот. И его надо спасти.

Двадцать четыре часа… У нее было только двадцать четыре часа, чтобы выбраться из этой каменной ловушки, найти вход в подземелье, спасти мальчика и понять, кто же убил Морверна. И мать…В памяти всплыл образ недавнего призрака. Гвендолин Картер глядела на нее бездонными черными глазницами: «Найди моего убийцу, дочь!»

Глава 3. Другая сторона реальности

Клара спрятала ключ и карту в карман пальто. Ноги подкашивались, в висках стучало. «Это не галлюцинация, – подумала она, – это – знак. Я орудие в руках…». Но она никак не могла докончить свою мысль. Кто-то ей манипулирует, а может, это просто бред возбужденного сознания? Но Эллиот не был выдумкой, он был реальностью, как и ключ в кармане!

В голове у нее созрел отчаянный план. Констебль Дэйвис выглядел человеком добрым и к тому же явно был к ней неравнодушен. Надо сыграть на этом! Она начала громко стучать в дверь:

– Мистер Дэйвис! Прошу вас, мне плохо! Сердце!.. – закричала она и демонстративно закашлялась, изображая приступ болезни так, что сама почти поверила в свое отчаянное положение.

Послышались быстрые шаги, заскрипел замок. В проеме показалось испуганное лицо констебля.

– Мисс Картер? Что случилось?!

– Таблетки… – Клара схватилась за грудь, прерывисто дыша, – в сумочке… в комнате, где мальчик… Сердечные таблетки! Пожалуйста!

Дэйвис колебался. Приказ Финча был не выпускать заключенную. Но умирающая молодая женщина… Клара почувствовала его сомнения и театрально начала сползать по стене вниз.

– Умоляю, быстрее! – закричала она. – Сердце не выдержит!

Это, наконец, сработало. Дэйвис пропустил ее в коридор, поддерживая под локоть. Его рука дрожала. Они прошли мимо кабинета Финча, дверь была приоткрыта, внутри никого. Когда они зашли в маленькую комнатку отдыха, Эллиот сидел за столом, сжимая кружку чая. Его глаза расширились при виде Клары.

– Где сумочка? – спросил Дэйвис оглядываясь.

– Там! На стуле! – Клара указала в угол. Когда Дэйвис отвернулся, она, вспомнив уроки рукопашного боя в полиции, изо всей силы ударила его ребром ладони сбоку по шее в то место, где находилась сонная артерия. Констебль дернулся и рухнул на пол. Эллиот вскрикнул.

– Тише! – шикнула Клара, хватая его за руку. – Хочешь жить? Бежим!

Она посмотрела на Дейвиса, лежащего на полу. Вокруг его головы разливалась лужа крови. Клара быстро нагнулась и нащупала пульс на шее, затем осмотрела рану. Констебль сильно ударился при падении и рассек себе кожу в районе виска. «Он без сознания… Жаль беднягу, но выкарабкается», – отметила она про себя.

Она сняла с пояса Дэйвиса ключи и связку наручников, приковав его к трубе отопления. Затем огляделась вокруг и увидела висящий на стене шкафчик с медикаментами. Клара подбежала к нему, открыла дверку и схватила вату и бинт. Внезапно увидела на нижней полке пузырек с надписью «Хлороформ». «Зачем он здесь? Возможно, остался с войны», – подумала она, схватила его и сунула себе в карман. Затем вернулась к констеблю и быстро обмотала ему голову бинтом.

– Будет жить, – успокоила она смотревшего на нее с ужасом Эллиота, – Ты бывал здесь? Знаешь, где лестница в подвал?

Клара вытащила из кармана карту. Эллиот кивнул, все еще дрожа:

– Я не был, но папа говорил, что под участком ходы контрабандистские, тоннели…

– Веди! Быстро!

Они выскочили из комнаты и побежали к двери в противоположном конце коридора. За ней оказалась старая деревянная лестница, спустившись по которой они оказались в сыром, заплесневелом подвале, с засыпанным трухой полом. Опять застучало в висках, из подсознания всплыл образ матери, в голове раздался шепот: «Ниже… дверь!..». Клара в отчаянии замотала головой, но шепот не смолкал. Они стали пробираться вперед, натыкаясь на старые шкафы и коробки, которыми был заставлен весь подвал.

Наконец, они дошли до противоположной стены подвала. Клара достала из кармана коробок и чиркнула спичкой. Огонь осветил массивную дубовую дверь, почти скрытую за пирамидой из бочек.

– Здесь! – Эллиот указал вперед. Подойдя поближе, Клара увидела вырезанный на двери кельтский узор, такой же, как на ключе, а под ним углубление в форме звезды. Чуть выше на двери была надпись, вероятно, на латыни:

«Suscipias sanguinem nostrum et vitam aeternam nobis conferas».

Клара стала лихорадочно вспоминать, чему ее учили на лекциях по древнеримской культуре. «Sanguinem – это что то связанное с кровью… vitam aeternam… Вечная жизнь! – вспомнила она университетские занятия. – Час от часу не легче… Какие-то ритуалы, что за чертовщина!»

Она достала ключ и попыталась вставить его в замок. Он подошел идеально. Раздался глухой щелчок, и массивная дверь начала медленно отходить в сторону, открывая зияющий черный ход. Оттуда в подвал хлынул затхлый воздух подземелья, смешанный с запахом моря. Шепот в голове Клары усилился, превратившись в торжествующий хор: «Добро пожаловать… Хранительница! Хранительница!»

Вдалеке раздался топот ног по лестнице. Кто-то быстро спускался к ним в подвал. Послышался гневный голос Финча:

– Картер! Стоять! Ни с места!

На раздумья не оставалось времени. Клара втолкнула Эллиота в темноту и прыгнула следом. Дверь с грохотом захлопнулась. Они были в ловушке. Но уже по другую сторону реальности.

Глава 4. Туннели под городом

Последнее, что увидела Клара сквозь щель закрывающейся двери – искаженное злостью лицо Финча и его протянутую руку, тщетно хватающую воздух. Гнетущая тишина подземелья внезапно накрыла их как саван. Только едва доносящиеся сквозь толщу дерева удары о дверь напоминали о существовании внешнего мира.

– Мисс Картер? – Эллиот робко коснулся ее руки. Его пальцы дрожали. – Зачем вы это сделали?

Клара понимала, что в глазах мальчика ситуация выглядит так, как будто она его похитила. «Что же ему ответить?» – этот вопрос поставил Клару в тупик. Она не могла найти рационального объяснения для своего поступка. Получается, что она послушалась призрака, поверила в мифическую опасность, затащила ребенка в подземелье, да еще и ранила полицейского. М-да-а… ситуация не из простых.

Она сунула руку в карман пальто, нащупывая коробок спичек. Чирк – и крошечное пламя осветило их испуганные лица и сырые, покрытые слизью стены вокруг. Света было отчаянно мало.

– Послушай, Эллиот, – Клара присела на корточки перед ним. – Ты смелый мальчик, пришел в полицию и рассказал, как все было. Но теперь тебе грозит опасность! Нам обоим грозит опасность, поверь мне, – она старалась быть убедительной. – Чешуйчатые люди… они следят за мной и тобой.

Эллиот отшатнулся.

– Значит, это правда? Я помню сказки, которые мне рассказывала мама! – он съежился от страха.

– Не бойся, мы справимся со всем этим и защитим тебя, – с этими словами Клара обняла ребенка. – А теперь давай, помоги мне разобраться с картой!

Внезапно спичка погасла. Клара торопливо вытащила из коробка следующую и на мгновение замерла. Эта спичка прогорит, как и предыдущая, а что дальше?

– Спокойствие, – сказала Клара сама себе, чиркая о коробок. Ее взгляд упал на нишу у двери, которую она не заметила раньше. Там прислоненный к стене, стоял старый, обветшалый факел, обмотанный промасленной тряпкой. Рядом – маленькая жестяная баночка с густой, пахнущей смолой жидкостью.

«Кто-то здесь был, – мелькнула мысль. – Морверн!»

Она быстро окунула головню факела в жидкость и поднесла горящую спичку. Факел вспыхнул с шипением, отбросив на стены огромные, пляшущие тени. Желто-оранжевый свет залил туннель, отогнав мрак на несколько ярдов. Клара почувствовала почти физическое облегчение. Эллиот захлопал в ладоши.

– Вот, так лучше, – Клара постаралась улыбнуться мальчику, в широко раскрытых глазах которого отражалось пламя. – Но не надо шуметь, – она приложила палец к губам. – Возьми карту, разверни ее пожалуйста!

Эллиот послушался. Угольные линии на листке плясали в дрожащем свете. Клара еще раз внимательно посмотрела на чертеж. Слева маяк, от него шли прямые линии в сторону города. Рядом с маяком был нарисован заштрихованный круг, это, должно быть, пещера. Не ее ли называл Морверн «Сердце моря»? Буква «Х» и слово «Выход»… Хижина?

Она вспомнила латинскую надпись на двери, через которую они прошли в туннель. В голове всплыли отдельные слова забытого языка и сложились во фразу: «Suscipias sanguinem nostrum et vitam aeternam nobis conferas… Прими нашу кровь и даруй нам жизнь вечную!». Жуткое благословение Братства!..

Она обратилась к мальчику:

– Эллиот, держи факел крепко! Я веду, ты светишь. И говори, если увидишь что-то странное.

Они двинулись вперед. Туннель был узкий, с неровным полом, местами заваленным камнями. Влажный воздух пахнул плесенью, солью и чем-то старым, затхлым. Со сводов местами капала вода. Тени от факела оживали на стенах, принимая зловещие очертания. Клара вдруг почувствовала, как у нее начало сжимать виски так же, как это было совсем недавно в камере, перед появлением видения. «Не сейчас, ради всего святого, не сейчас!» – в отчаянии подумала она.

Девушка попыталась хоть как-то отвлечься.

– Что ты там видел, у дома сэра Эдгара? Расскажи еще раз поподробнее!

– Вышел он, значит… Высоченный! Плащ до земли, капюшон… И рука, когда он платок уронил, – Эллиот уже было успокоился, но воспоминания были не из приятных, и он сглотнул комок в горле. – Блестела, как чешуя у рыбы! И пальцы длинные-предлинные, скрюченные, и вроде как между ними перепонки были, как у лягушки! Пахло от него, как на рынке, тухлой рыбой, – он задумался на минуту. – Хотя, может, это и от меня пахло… Но я тогда не очень испугался. А потом оглянулся – а его и нет уже!

– Ты молодец, что забрал платок, – поддержала его Клара, а сама подумала: «R.T., Реджинальд Торн. Убийца Морверна… Но чешуя, костюм? Зачем ему устраивать маскарад? Или, может, Эллиоту почудилось? Я тоже видела свою мать с чешуйчатой рукой… Может, это рассказ Эллиота так повлиял?»

Чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась в том, что нечто потустороннее влияет на ее мозг в этом городке и вызывает галлюцинации, которые ужасно близки к реальности. Машинально она стала называть этот феномен Тенью, так же как в письме архивариуса. «Тень отравляет разум…»

Между тем, они подошли к месту, где туннель раздваивался. Оба ответвления уходили в черноту. Если верить карте, то путь направо вел к выходу «Х», а налево – к маяку.

Они остановились. Куда идти? В голове звучал призыв матери: «Спаси мальчика… Они придут за ним…» И опять в памяти всплыли строки из письма Морверна: «Найдите Эллиота Стоуна… Его отец видел их ритуал… Что-то ужасное должно случиться в это полнолуние!..» Вчерашней ночью луна была видна на небе как почти правильный круг. Значит, полнолуние должно быть в ближайшие дни!

– Идем налево, – решительно сказала Клара, указывая на ход к маяку на карте. – Там тоже должен быть выход, и мы сможем укрыться. «Я надеюсь…».

Туннель постепенно становился шире, воздух насыщаялся солью и странным, металлическим привкусом, как после грозы. Все слышнее становился гул, доносящийся издалека, гул прибоя… Факел коптил, дым от него щипал глаза. Тени на стенах плясали все безумнее. Кларе почудилось, что из темноты впереди на мгновение выглянуло лицо Генри Блейка, полное презрения: «Идиотка, тебя сожрут в этой дыре!» Она резко тряхнула головой. Галлюцинация, всего лишь галлюцинация.

– Мисс Картер? – Эллиот прижался к ней. – Я слышу шепот впереди… Будто волны говорят!

– Это эхо, Эллиот, в туннелях звук отражается от стен, – но она тоже слышала шепот на непонятном языке, смешанный с плачем и смехом. «Тень все ближе…»

Внезапно позади них послышался звук шагов! Тяжелая, медленная поступь. Это не Финч, кто-то другой знает этот путь. Шаги приближались, но потом все затихло. В тишине стало еще страшнее. Клара быстро погасила факел о сырую стену, вжавшись с Эллиотом в нишу. Они стояли, затаив дыхание, слушая, не раздадутся ли еще звуки… Ничего, только гул прибоя и стук собственных сердец. Или это тоже галлюцинация? Реальность стала зыбкой и ненадежной, сплетаясь с вымыслом.

Прошла целая вечность, прежде чем Клара снова решилась зажечь факел. Шагов больше не было слышно. Они двинулись дальше и вскоре уперлись в преграду. Впереди была массивная, покрытая толстым слоем ржавчины и ракушками решетка, вросшая в камень. За ней – черная бездна и шум волн, бьющихся о подземные своды. Клара догадалась, что это был вход в пещерную систему под маяком, а через нее проход в «Сердце Моря». Но решетка была намертво заперта тяжелым висячим замком.

– Тупик? – прошептал Эллиот, то ли с разочарованием, то ли с облегчением.

– Нет, должен быть еще выход, – Клара водила факелом вдоль решетки и стен. – Ищи скрытый ход, нишу, что-то похожее.

Свет факела выхватил у самого основания решетки грубо высеченную на камне звезду с волнообразными лучами. Символ Братства Приливного Камня! Рядом – свежий окурок и пустая плоская фляжка из-под дешевого рома. Кто-то явно был здесь недавно.

Взгляд девушки упал на груду крупных, обвалившихся с потолка камней справа от решетки. За ними виднелась темная щель. Клара подтащила туда Эллиота с факелом. И в самом деле за камнями был узкий лаз, едва заметный.

– Посвети мне, – приказала она, протискиваясь внутрь.

За лазом оказалась маленькая, не выше человеческого роста пещерка. Воздух здесь был посуше, чем в туннеле. На полу – свернутое в рулон старое одеяло, деревянный ящик. Клара открыла его. Внутри было несколько жестких сухарей в вощеной бумаге, жестяная фляга с водой и масляная лампа-коптилка. Рядом валялся коробок спичек и несколько листов бумаги, завернутых в ткань.

– Я нашла убежище! – негромко воскликнула Клара. – Залезай, Эллиот, быстро!

Мальчик протиснулся внутрь. Клара зажгла лампу. Ее свет был куда ярче и ровнее трепещущего пламени факела, который они притушили и поставили у входа.

– Ты, наверно, проголодался, поешь, – она протянула Эллиоту сухари и флягу.

Тот сразу принялся за еду. Клара смотрела, как он осторожно нагибает флягу, капает воды на сухарь, затем отправляет его в рот, и в ней росло чувство симпатии к этому отважному мальчику. Она вспомнила, что в детстве тоже очень любила макать сухари в воду или молоко и так же осторожно их откусывала.

Она развернула сверток с бумагами и стала их разглядывать. Это были вырванные из судового журнала страницы, вероятно, того же, что лежал на столе у убитого Морверна. Листы были исписаны выцветшими от времени чернилами, а на полях, явно его почерком сделаны более свежие пометки.

В журнале описывались симптомы, поразившие команду морской шхуны после кораблекрушения близ Блэк-Кова: видения морских демонов, неконтролируемый страх и ярость, голоса умерших, самоубийства членов экипажа… «Точно, как у меня и Эллиота», – подумала Клара. На полях журнала Морверн карандашом вывел: «Тень – это не миф, это яд для разума. Электромагнитное поле? Инфекция? Вызывает страх и галлюцинации. Усиливается при полнолунии». Дальше шли заметки о некоторых случаях массового помешательства, которые за последние столетия фиксировались в Блэк-Кове. «Я нашел место, где безопасно можно исследовать этот феномен. Место Силы, здесь воздействие Тени усиливается».

Затем шла заметка о Ключе Прилива. Морверн не вдавался в подробности, но указывал, что этот артефакт способен многократно усиливать воздействие Тени и передавать его на огромные расстояния. «Что-то вроде резонатора», – подумала Клара. Далее старик писал: «Цель Братства – не умилостивить Тень, а контролировать ее, сделать оружием, использовать в своих грязных делах! Ритуал Полнолуния – не жертвоприношение, а активация! Открыть Врата Глубин – выпустить чудовище на волю? На весь Корнуолл? На Англию??»

Наконец, девушка дошла до самого последнего листа и прочитала нечто, заинтересовавшее ее больше всего: «Хранители… Это не просто титул или место в иерархии Братства. Уильям Грей был основателем общества и первым Хранителем. Он передавал свою власть наследникам из поколения в поколение. Его потомки получают связь с Тенью, когда впервые совершают кровавый ритуал.

Как эта связь работает, не знаю. Грэй был первым, кто смог обуздать чудовище. Но и Тень отвечала ему тем же! Она пробудила самые низменные его инстинкты, жажду убийства и власти. Хранитель и Тень не могут друг без друга. Однажды вступив в контакт, они сосуществуют вместе. Гвендолин Картер была одним из Хранителей. Ее убили не просто за отказ участвовать в ритуалах, а как угрозу для Братства, самого смысла его существования. Я еще не все выяснил, мне нужно время. Но дочь…Она следующая в роду, тем более по материнской линии. Ей грозит опасность! Надо срочно предупредить…» Запись оборвалась. Кусочек листа был как будто отгрызен. «Мыши, крысы?» – Клара сглотнула комок в горле. Ее мать…, и она сама… То, что она оказалась на месте преступления – не простая случайность, ее подставили! Все смешалось в тугой клубок. Закружилась голова, виски опять сдавило болью.

Внезапно снаружи, совсем близко у решетки, раздались голоса, грубые, хриплые. Один – властный и знакомый – Торн!

– …проверить решетку. Финч копошится в верхних галереях, ищет их. Без толку, они где-то здесь!

Ему вторил сиплый голос:

– Мальчишку надо найти, и лондонскую стерву! Они знают слишком много. Может, они уже дошли до Сердца Моря? Их надо убрать!

Раздалось фырканье Торна:

– Ход завален после обвала в прошлом году, не пролезть. Но проверим тайник! Старик любил там бывать. Держал там кучу хлама, бумажки разные. Они тоже могли его найти и спрятаться.

Клара поспешно задула лампу, одним движением прижав Эллиота к себе и зажав ему рот рукой. Они сидели в абсолютной темноте и тишине, нарушаемой только их бешеным сердцебиением и шагами, которые приближались прямо к груде камней, скрывавшей лаз!

– Вот он, проклятый тайник, – снова послышался сиплый голос прямо за камнями. – Завален, говоришь? Камни-то сдвинуты!

Клара услышала, как кто-то закопошился у входа. В щель между камнями пробился тонкий луч электрического фонаря и заметался по маленькой пещерке, выхватив из темноты испуганные, замершие лица Клары и Эллиота.

Раздался торжествующий возглас сиплоголосого:

– Ага, вот они! Браво, Морверн, даже мертвый помог их найти! Вылезайте, крысы, или вытащим за волосы!

Луч фонаря уперся прямо в глаза Клары, ослепляя ее. Камень у входа с шумом сдвинулся на пару дюймов, открывая путь к беглецам.

Глава 5. Немой вопрос

Руки Торна и его напарника яростно разгребали завал в пещеру, где скрывались Клара с Эллиотом. Просвет увеличивался. Наконец, в нем показалось перекошенное злобой лицо мужчины, закричавшего сиплым голосом: «Ну что, голубчики, сейчас я до вас доберусь!»

И тут случилось непредвиденное. Внезапно сверху послышался громкий треск, и лавина камней со свода пещеры со страшным грохотом обрушилась вниз. Один из них размером с кулак ударил Клару сбоку в висок.

Она вскрикнула, почувствовав острую боль, и рухнула навзничь, теряя сознание, последним усилием оттолкнув Эллиота вглубь пещеры. Тот откатился в сторону, обхватил голову руками и зажмурился. Камни продолжали сыпаться, снаружи доносились крики: «Отходи! Заваливает!» Всю пещеру заполнило облако удушающей серой пыли, взметнувшейся в воздух.

Когда шум стих, сменившись шорохом осыпающихся камешков, Эллиот осторожно открыл глаза и огляделся. Вход снизу был теперь завален, зато сверху зиял новый, неровный пролом, над которым метался луч фонаря.

Клара лежала рядом, неподвижно, лицом вверх. На виске темнела кровь. Эллиот подполз к ней и осторожно дотронулся до ее шеи. Кожа была холодной, как у мертвеца.

– М-мисс Картер? – неуверенно прошептал он.

Она не отвечала. Мальчик замер, глядя на нее и пытаясь уловить движение. Его охватила паника: «Не дышит! Из-за меня!..»

Снаружи послышались злые, перепуганные голоса:

– Проклятая гора, вся осыпалась! Торн, ты цел?

– Жив, черт бы тебя побрал! Ногу зажало… Помоги-ка мне вылезти! И посмотри, что в пещере! Они под завалом?

– Наверху есть пролом, сейчас посмотрю!

Раздался шорох, и сиплый голос возвестил:

– Ага, вижу мальчишку и эту дрянь, она лежит, не шевелится!

– Чтоб ей тут сдохнуть! Лезь! Проверь! – рявкнул Торн.

– Туда? Да там еще рухнуть может!

– Лезь, говорю! – угрожающим голосом прорычал Торн. – Или хочешь объясняться с боссом?

Эллиот замер. Они сейчас полезут сюда! Он торопливо огляделся вокруг. Другого выхода из пещеры не было. Лаз снизу был завален, до пролома ему высоковато, не выскочить. Луч света сверху упал на Клару и ящик с провиантом.

Бумаги! Эллиот бросился к ящику, вытащил оттуда сверток с листами и сунул его за пазуху.

Грубые руки в рукавицах уцепились за край пролома. Показалось темное обезьянье лицо, сплошь покрытое волосами, с огромными бакенбардами и бородой. Человек своим телом заслонил свет фонарика и с трудом протискивался внутрь.

– Вижу их обоих!

– Тащи сюда сначала мальчишку!

Сиплоголосый уже спускался в пещеру, рассыпая вокруг себя комья земли. Его зловещая тень плясала на стенах пещеры в отсветах фонаря.

Эллиот отполз подальше от завала и вжался в стену. Страх парализовал его мысли и движения. Он ждал неминуемого.

Внезапно стало угрожающе тихо. Воздух сгустился, стал тяжелым и вязким, как кисель, вокруг замелькали ярко-зеленые искорки. Одновременно с этим появился низкий стонущий звук, который постепенно усиливался и заставлял вибрировать все тело.

Спускающийся человек замер, вцепившись в выступ и уставившись в противоположную от Эллиота сторону пещеры. Его глаза расширились от ужаса. Он испуганно закричал сорванным голосом: «Что… что это за страсть такая?!»

Эллиот посмотрел туда же и увидел, как сквозь щели в камнях пробиваются струйки фосфоресцирующего тумана фиолетово-зеленого цвета, постепенно заполняя все пространство пещеры. Его языки плавно изгибались, осторожно продвигаясь вперед. В нос ударил запах водорослей и ила.

Человек у пролома завизжал как свинья, развернулся и начал торопливо карабкаться обратно к выходу.

– Вижу! Вижу его сквозь камни! Старик! Смотрит на меня! – его крик походил на вопль сумасшедшего.

Снаружи раздался шум и ответный крик Торна:

– Кто смотрит? О чем ты, черт побери?! Вылазь тогда обратно!

Сиплоголосый рванулся изо всех сил. Внезапно нога соскользнула, и он рухнул вниз с диким воплем прямо на груду камней. Раздался глухой удар, хруст костей. Тело замерло.

Торн опять закричал:

– Роджер, ну сколько тебя ждать? Ты что там, застрял?!

В ответ – тишина, прерываемая лишь шипением тумана, просачивающегося сквозь камни и обволакивающего тело упавшего бандита. Туман вел себя как живое существо, искавшее что-то в пещере. Он уже подобрался к Эллиоту, который в ужасе поджал ноги.

И тут Клара застонала и открыла глаза, мутные от боли. Ее блуждающий взгляд скользнул по мальчику и остановился в углу пещеры, где свечение было ярче всего. Там, в сердцевине фиолетово-зеленого марева, возникли очертания человеческой фигуры.

Старый моряк с лицом, изборожденным морщинами и шрамами, один из которых – самый глубокий – рассекал левую бровь. Всклокоченные седые волосы и борода слиплись от соли, губы сжаты в надменную усмешку, в глазах застыло упрямое выражение. Он был одет в грубый холщовый камзол и штаны, какие носили рыбаки много веков назад.

В правой руке старик держал деревянный кувшин, из которого сочилась черная, маслянистая жидкость, смешиваясь с туманом. Видение было настолько реально, что, казалось, призрак сейчас обретет плоть и выйдет на середину пещеры. Он смотрел, не отрываясь, на Клару, и в его взгляде читался немой вопрос.

Губы старика медленно и беззвучно зашевелились, как у персонажа из немого кино. Но его слова отпечатывались в голове у Клары как тяжелая поступь палача на эшафоте:

– Что… ты… здесь делаешь…?

– Нет, нет… я не…, – выдохнула Клара, и ее сознание снова поплыло в бездну забвения. Фигура старого моряка задрожала, как мираж в пустыне, и начала растворяться в наступающем тумане.

Из пролома сверху послышался новый голос, холодный и четкий. Финч!

– Торн? Что здесь происходит? Что это за свечение? – в его тоне было нечто, выдававшее острый интерес к происходящему.

Фиолетово-зеленый туман, наконец, добрался до Эллиота. Тот отпрянул назад, почувствовав его холодное, липкое прикосновение, и вдруг услышал шепот десятков голосов. Один из них, далекий, но такой родной, был до боли ему знаком. «Отец?! Неужели это все не сон?» Он завороженно глядел, как ядовитый туман поднимается все выше и выше, окутывая его и Клару… Та снова лежала без сознания, с застывшей гримасой ужаса на лице.

У Эллиота закружилась голова, виски сдавила нестерпимая боль. Последнее, что он запомнил перед обмороком, был тускнеющий образ старого моряка, поднимавшего вверх свой кувшин в немом приветствии, а, может быть, проклятии прежде, чем окончательно раствориться в бурлящем зеленом киселе.

Глава 6. Зыбучие пески сознания

Боль. Острая, пульсирующая боль в виске. В воздухе висел запах старого дерева, пыли и еще чего-то, напоминающего больницу. Клара очнулась на жесткой кушетке в комнате отдыха полицейского участка. Ее голова была перевязана. Свет лампочки резал глаза.

– Доброе утро, инспектор Картер. Вернее, уже добрый день!

Клара повернула голову. У стола сидел детектив Финч с непроницаемым лицом. Перед ним лежала папка с документами.

– Где… Эллиот? – прохрипела она и не узнала свой голос.

– Мистер Стоун в безопасности. Пришла мать и забрала его домой, – Финч отложил бумаги, – после непредвиденного инцидента.

– Инцидента? – Клара с трудом села, мир поплыл перед глазами. Она машинально потрогала голову и почувствовала под пальцами повязку, а под ней шишку на виске. Пещера, камень… Старый моряк…

– Так мило с вашей стороны называть произошедшее инцидентом, – попыталась она сыронизировать. Выходило не очень. – Я надеюсь, вы не слишком обиделись на меня за наш побег?

– О каком побеге вы говорите, мисс Картер? – на лице Финча выразилось неподдельное изумление. – Слава богу, я решил вчера вечером вернуться в участок – забыл папку с допросами по контрабанде – и нашел вас и констебля Дэйвиса без сознания на полу именно в этой комнате. Рядом сидел мальчишка Стоун, перепуганный до полусмерти.

Финч вздохнул и пододвинул стул поближе к кушетке.

– Вероятно, от сильного удара вам почудилось, – продолжал он. – Не помните, что с вами случилось? Я пока что не расспросил Дэйвиса об этом, но, возможно, ваши физические возможности вчера были на исходе, и вы упали в обморок?

Клара уставилась на него. Обморок? Ложь, все ложь! Она посмотрела на свои руки. Те были относительно чистыми, лишь под ногтями – едва заметные следы серой пыли. Земля из пещеры? Или пыль этого старого здания? Она нагнулась и посмотрела на свои туфли. На них была грязь, с виду обычная, уличная. Как же так? Клара прекрасно помнила, как они с Эллиотом бежали по тоннелям, потом нашли тайную пещеру. Затем был каменный обвал… Она, видимо, упала и потеряла сознание, потому что дальше был провал в памяти, а затем… В памяти всплыло видение старого моряка, его шрам и кувшин… Все это было слишком реальным, слишком детализированным, чтобы являться галлюцинацией!

– Вы… Вы не понимаете! – она запаниковала, комок застрял в горле. – Я ударила Дэйвиса, он упал, и мы побежали в подвал. Вы нас догоняли, сержант! Мы бежали по туннелям… Потом завал… Я все прекрасно помню!

Финч посмотрел на нее с сочувствием, как доктор смотрит на безнадежного больного.

– Мисс Клара, поймите – вы ударились головой, причем довольно сильно, судя по шишке. Никаких туннелей под участком не существует, завалов тоже. Никаких… – Финч начал слегка раздражаться.

– А ключ? Ключ, которым я открыла дверь? И карта?

– Ключ? – Финч поднял бровь. Он полез в карман, затем протянул руку, в которой лежал маленький, почти черный от ржавчины железный ключ с кельтским узором.

– Этот? Нашли в вашем кармане. Вы уж извините, пришлось вас обыскать. Судя по всему, очень старый, музейный экспонат. Это ваш талисман? Или, возможно, вы взяли его у Морверна во время вашего визита? Тогда это улика.

Клара схватила ключ. Он был холодным, реальным, единственной ниточкой, связывающей сегодняшний день со вчерашним кошмаром.

– Спросите Дэйвиса! Спросите его об этом, как вы сказали, «инциденте»!

– Обязательно спрошу. Особенно мне интересно, за каким лешим он вас привел в эту комнату из камеры. Но, увы, констебль Дэйвис в больнице. У него сотрясение мозга, посерьезнее, чем у вас. Я заезжал к нему сегодня утром. Врач разрешил нам поговорить пять минут. Он ничего не помнит о событиях после того, как привел мальчика в эту комнату. Абсолютно ничего. Врачи говорят, ретроградная амнезия не редкость при таких травмах, – Финч посмотрел на нее прямо и многозначительно. – Инспектор Картер, официально заявляю, что с вас сняты все обвинения в убийстве Морверна! Временно…

Клара замерла. Если бы сейчас потолок упал сверху, это было бы менее неожиданно.

– Могу я узнать, в чем причина?

– Появился новый подозреваемый, весьма и весьма весомый, – Финч достал из папки листок – отчет о дактилоскопии. – Отпечатки на рукояти кинжала принадлежат Морверну и еще одному неизвестному нам лицу. Ваших отпечатков там нет. Но есть информация от соседей Морверна о том, что к нему накануне приезжал племянник по линии его покойной сестры. Его имя – Рональд Тэлбот!

– Р.Т., – машинально произнесла Клара, вспоминая инициалы на платке.

– Именно. Рональд Тэлбот, инициалы совпадают. У него были напряженные отношения с дядей из-за наследства. Сэр Эдгар собирался завещать основную часть своего состояния городу, а, точнее говоря, указал в своем распоряжении использовать его средства для ремонта здания Морского Архива, что, естественно, не могло понравиться его племяннику, – Финч сложил руки. – Кроме того, соседи говорят, что вчера вечером между ними была крупная ссора. Они так кричали друг на друга, что было слышно в соседних домах, – он сделал паузу. – И у него нет алиби на время убийства.

Слишком удобно, слишком логично. Но факты… Хорошо, что в этом захолустном городке есть специалист по дактилоскопии.

– А Торн? – спросила Клара, вновь пытаясь поймать Финча на лжи. – Он был там, в туннеле! Его нога была зажата каменной кучей!

Финч покачал головой, его губы тронула едва заметная, холодная усмешка.

– Инспектор Торн сегодня, как бы поточнее выразиться… не в лучшей форме, но не из-за мифических туннелей. Вчера вечером перебрал в «Туманном Якоре»… Классический случай, похмелье века и тот самый туман в голове, – Финч сделал паузу, его взгляд стал жестче. – Я звонил ему сегодня, интересовался о самочувствии. Он утверждает, что ничего не помнит после третьей пинты, но обещал к обеду прийти. Понимаете? Никаких туннелей, никаких чешуйчатых людей… Только штормовой ветер, депрессивная атмосфера и слишком много эля, а также несчастный случай, возможно, неосторожный шаг на скользком полу, приведший вас в такое состояние. Кстати, инспектор Торн глубоко сожалеет о своей несдержанности при вашем задержании и просил передать свои извинения.

Клара не знала, что и подумать. Предположим, все это ложь, и Финч приказал Торну молчать. Она вспомнила слова Морверна в письме: «Не верьте полиции. Торн – их человек!». Предположим, Финч знал о связях Торна с контрабандистами, но вместо того, чтобы вывести на чистую воду, вступил с ним в сговор. Торн, жалкий воришка, выбрал сохранение своей власти и свободы. Он был куплен страхом!

Клара чувствовала, как волна ярости и обиды поднимается наружу из самых темных уголков сознания. Но почему же она подозревает всех в подлости, кроме себя самой? Финч – человек чести, профессиональный детектив. Да и Торн, при всей его грубости и неуклюжести, вероятно, неплохой малый. А вот она… Она все время, как будто под наркозом, под воздействием этого мрачного места, в тревоге, депрессии, ей всюду мерещатся призраки, тени…

«Начиталась дневника Морверна», – подумала она. Хотя… когда же она его читала? Ведь ничего не было, ни туннелей, ни каменного тупика…

– Видите, инспектор Картер? – снова начал Финч с подчеркнутым уважением, слишком подчеркнутым… – Никаких подземных миров в стиле Герберта Уэллса нет. Есть только трагическая цепь событий, усугубленная уникальной атмосферой Блэк-Кова. Местные говорят – октябрьский туман играет с разумом. А у вас есть печальная предрасположенность, вы ведь знаете об этом?

Доклендс!.. Он не произнес это слово, но все было ясно и так. «Ваша предрасположенность!..» Он знал. И использовал это, как и страх Торна.

– Эллиот! – настаивала Клара, цепляясь за последний аргумент. – Он видел убийцу! Человека с чешуйчатой рукой!

– Испуганный ребенок, мисс Картер, к тому же наслушался бабушкиных сказок, вот и разыгралась фантазия, – парировал Финч, его голос стал мягче, почти отеческим. – Под впечатлением от страшного убийства, в атмосфере всеобщего страха и ваших… ваших ярких видений. Он видел человека в плаще. Возможно, того же Тэлбота в кожаном пальто, которое на солнце или в свете фонаря могло дать блик. Дети склонны фантазировать, особенно под влиянием взрослых. Мы еще расспросим его об этом эпизоде.

Он встал.

– Итак, обвинения сняты, но вы – ключевой свидетель. И уникальный специалист! Тэлбот скрывается в своем поместье под Плимутом. Я собираюсь поехать его допросить. Формально – как свидетеля по делу. Но мне нужен эксперт по человеческой природе, по темным уголкам души, где рождается мысль об убийстве. Вам нужны ответы о смерти Морверна? Поезжайте со мной. Помогите разобраться с реальным преступником, а не призраками.

Это была ловушка. Финч знал слишком много, слишком гладко все объяснил. Исчезновение Эллиота… «Он сказал – мать забрала… надо проверить все о его семье». Амнезия Дэйвиса, молчание Торна, внезапно появившийся племянник с идеально подходящими инициалами… Клара чувствовала, что где-то здесь кроется зацепка, за которую можно ухватиться и распутать этот адский клубок лжи.

Внезапно она почувствовала облегчение. Может, действительно, ничего не было? Обвинения сняты, побега не было, подземелья не существует, Эллиот в безопасности. Она свободная женщина… Временно, как сказал Финч. Надо еще Дэйвиса расспросить…

Но ключ… ключ в ее руке был реальным! Пыль под ногтями – реальной. И видение старика… От этой мысли у нее по коже побежали мурашки. Они придут за Эллиотом, его надо спасать…

У нее не было выбора. Чтобы добраться до правды, найти Эллиота, выяснить причину смерти матери, нужно было играть по правилам Финча. Временно…

– Хорошо, сержант Финч, – Клара медленно поднялась, превозмогая головокружение и боль. Она спрятала ключ глубоко в карман. – Я поеду с вами на допрос этого Тэлбота. Но потом мы вернемся к Эллиоту Стоуну. Я хочу лично убедиться, что с ним все в порядке.

Финч кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. В его глазах что-то промелькнуло. Удовлетворение? Предвкушение?

– Разумеется, инспектор Картер. Как только разберемся с Тэлботом, я к вашим услугам, – Он подал ей стакан воды и две белые таблетки. – Аспирин, от головной боли. Приведите себя в порядок, туалетная комната через два кабинета отсюда. Возможно, вы хотите перекусить? Мы заедем по дороге, возьмем пару сэндвичей. Собирайтесь, машина ждет.

Клара кивнула, взяла стакан, но таблетки не тронула. Она проследила взглядом за Финчем, пока он не вышел из комнаты. Его шаги отдавались эхом в коридорах здания старой тюрьмы.

Реальность или галлюцинация? Все свидетельства, которые привел Финч, говорили в его пользу. Но ее опыт полицейского и интуиция кричали о лжи. Он использует ее, эксплуатирует ее прошлое, психическую травму. Давит на страх и подлость Торна. «Как Генри», – подумала она, но с куда более холодным расчетом и непонятными целями.

Кстати, а где же Генри? Он вроде бы собирался сегодня приехать… Но Кларе совершенно не хотелось с ним встречаться, да и звонить ему она тоже не собиралась. Приедет – подождет. Все равно ничего хорошего его приезд не сулит.

Она допила воду, чувствуя, как холодок распространяется по внутренностям. «Игра только началась», – подумала она. И пока что она идет не по ее правилам. Но она все скоро выяснит. Ради Эллиота. Ради себя.

ГЛАВА 7: ТЕНИ НАСЛЕДСТВА

Автомобиль Финча, солидный черный Humber Hawk, отъехал от участка по улице, ведущей к центру города. Солнце, пробивавшееся сквозь октябрьские облака, светило Кларе прямо в глаза, усиливая пульсирующую боль в виске. Во внутреннем кармане её пальто лежал маленький, чёрный от ржавчины ключ с кельтским узором. «Если не было вчерашнего побега, то как он попал ко мне? Ключ Прилива – так, кажется, называл его Морверн в письме?» Она не помнила, как и где нашла его. «Я спрятал его в Архиве», – вспомнила она еще одну строчку из письма. Возможно, там она его и взяла со стола убитого сэра Эдгара.

Этот ключ был как нить Ариадны в запутанном лабиринте её мыслей. Что он должен открывать? Дверь в туннель или что-то еще? «Надо еще раз наведаться в Архив и все проверить!»

В голове у Клары то и дело всплывали воспоминания о призраке в камере, камне, под которым лежали карта и ключ, побеге… Эти видения вызывали чувство тревоги, и она гнала их прочь.

«Все-таки странная вещь – наш разум», – подумала она. Даже ночью, когда люди спят, часть мозга бодрствует, перерабатывает информацию, полученную днем, и трансформирует ощущения в сны, перемешанные с тайными желаниями. Но что желала она прошлой ночью? Она вспомнила о Генри. Нет, Генри тут ни при чем. Кстати, он не особенно торопится приехать.

Клара вдруг вспомнила свои занятия по психологии в университете Корнуолла. Профессор на лекции рассказывал, что многие научные открытия совершались именно во сне. Писатели во сне находили сюжеты для своих произведений. Как давно это все было, и какие прекрасные мечты тогда роились в ее голове! Девушка невольно улыбнулась про себя.

Внезапно машину повело вправо, и Финч крутанул руль, чтобы вернуть ее обратно на полосу.

– Дороги здесь не очень. Да еще постоянный дождь… Приходится быть начеку, – сказал он, как бы оправдываясь перед Кларой. Она украдкой взглянула на него. Профиль детектива был спокоен, руки уверенно лежали на баранке. «Сама непогрешимость», – подумала она. Сомнение, как ядовитый туман, снова поползло по закоулкам ее сознания. А что, если Финч прав, и всё – лишь плод ее травмы при падении и гнетущей атмосферы Блэк-Кова? Не было ничего. Только жаль старика Морверна.

Проезжая через центральную площадь городка, они обогнули бронзовый памятник на гранитном постаменте. Мужчина преклонного возраста с лицом, покрытым морщинами, одетый в старинный камзол с треуголкой на голове, гордо взирал на гавань, держа в одной руке сверток с морскими картами, а в другой – модель парусника. Взгляд статуи был строгим и одновременно угрожающим. Кустистые брови сдвинуты, левую рассекал глубокий шрам. Тонкие, сжатые губы и выдающийся вперед подбородок свидетельствовали об упрямом и властном характере.

На постаменте была выбита надпись: «Уильяму Грэю. Основателю и Благодетелю. 1701—1773». Одного взгляда Клары на статую было достаточно, чтобы вздрогнуть от неожиданности. Это же тот самый призрак, который явился ей в пещере! Много раз она видела эту скульптуру раньше, но только сейчас эта мысль пришла ей в голову. Недавнее видение – лицо со шрамом, истлевшая одежда, разбитый кувшин – на мгновение наложилось на бронзовую позу благодетеля. Мысли опять смешались в кучу.

– А, местная знаменитость, – нейтрально отреагировал Финч, слегка повернув голову. – Уильям Грэй, человек, вложивший свои богатства в развитие и процветание рыбацкой деревушки, которая раньше была на этом месте.

Его тон был ровным, ничего не выражающим. Так диктор рассказывает по радио новости.

– Да, я знаю – ответила Клара. – Он был владельцем рыбного промысла, а также, как говорят, получил большое наследство. На эти деньги он благоустроил город, построил тут порт, и считается основателем города.

Финч усмехнулся, не отрывая глаз от дороги.

– Наследство? Грэй был бедным рыбаком, который однажды поехал попытать счастья в Бразилию, во времена золотой лихорадки 18 века. Именно так, никакого наследства не было. Я почитал исторические хроники, когда собирался сюда, и нашел несколько малоизвестных фактов. Он был в числе тех авантюристов, которые толпами уезжали за океан, когда стало известно о золотых россыпях и жилах, найденных в горах Минас-Жерайс. Грэй вернулся обратно через много лет с карманами, набитыми драгоценным металлом. Вложил свои средства в причалы, построил маяк «Клык Дракона», помогал семьям рыбаков. Не бесплатно, конечно. Он был весьма прижимистым и жестким человеком, как пишут старинные хроники. Однако это дало свои плоды.

Финч сделал небольшую паузу, его голос приобрёл лёгкий оттенок скепсиса.

– Хотя происхождение золота вызывало вопросы у его современников. Поговаривали, что некоторые драгоценности, которые он привез, мягко говоря, не совсем походили на самородки или изделия бразильских ювелиров. Слишком утончённой работы, слишком европейские, что-ли… Но доказательств никаких не было, конечно. Да, никто особенно и не интересовался. История, знаете ли, любит благодетелей. А миф о наследстве, скорее всего, придумал он сам, чтобы скрыть неприглядные штрих своей биографии.Клара смотрела в окно, на удаляющийся памятник. «Некоторые драгоценности не совсем походили…» – слова Финча эхом отозвались в ней. Её воспоминания о скорбном старике с усталым взглядом казались куда более правдивыми, чем этот идол с грозным и уверенным взглядом. Благодетель… или преступник, чье золото наложило отпечаток проклятия на это место?

– Необычная история – машинально произнесла она, отрываясь от собственных мыслей.

Финч лишь хмыкнул.

– История – это ткань, сотканная из фактов и сплетен. Сплетни трансформируются в легенды. А Блэк-Ков без легенд – что рыба без воды. Наша с вами задача – факты, и только факты. А именно – Рональд Тэлбот!

Оставшуюся часть пути они проехали молча, каждый в своих мыслях. На очередной развилке Финч остановил машину и сверился с картой, затем повернул направо. Наконец, впереди показался забор с коваными воротами, за которым стоял большой особняк в викторианском стиле. Это было поместье Тэлбота. Рядом уже стояла полицейская машина из местного участка.

– Я вызвал местного констебля, на всякий случай. Мало ли… Этот Тэлбот имеет весьма специфический характер. Классический нарциссический тип, – заговорил Финч паркуясь. – Потрясающе самовлюблённая личность. Бывший актёр третьего плана, мнящий себя несправедливо забытым гением. Живёт не по средствам, в долгах, но поддерживает реноме успеха любыми средствами. Так же, кстати, как и фасад этого здания. Его главная боль – дядя, сэр Эдгар, теперь уже почивший. Морверн не только отказался финансировать его «гениальные» проекты, но и публично высмеивал его амбиции. А главное – завещал львиную долю состояния не кровному родственнику, а – чему бы вы думали? Морскому Архиву! Для любого нарцисса это – смертельное оскорбление их раздутого Эго, удар по самой сути их величия.

Финч выключил двигатель и повернулся к Кларе. Его острый взгляд подмечал малейшие изменения ее внутреннего состояния. Казалось, он мог предугадывать все ее дальнейшие действия. Клара смутилась и машинально провела руками по волосам.

Они вышли из машины, поздоровались с полицейским и прошли по аллее к дому. Финч продолжал:

– Его мотив – не просто деньги. Это месть за унижение, которое он испытал. Жажда доказать, что он достоин всего, а старик был слепым дураком. Такие люди не прощают пренебрежительного отношения. Это делает его опасным. Вот на этом и сыграем, на жажде признания и страхе быть разоблаченным как посредственность. Готовы?

Клара кивнула. Психологический портрет, нарисованный детективом, был безупречен и убедителен. Она почувствовала, что с каждой минутой испытывает к Финчу все большую симпатию. Его проницательность, умение держать себя, манеры джентльмена импонировали Кларе. Но холодок ключа в кармане и память о скорбном взгляде Грэя удерживали её от полной капитуляции. Финч был слишком точен… Слишком прав, как будто прочитал заранее сценарий пьесы.

При входе в дом встретил одетый в черный костюм пожилой дворецкий с надменным взглядом. Он провёл гостей в гостиную, как нельзя кстати подходившую к описанию Финча, этакое кричащее воплощение эгоизма и самовлюбленности. Воздух казался тяжелым от запаха удушливого одеколона.

В помещение неспешной походкой вошел сорокалетний мужчина, тщательно одетый, ухоженный, в бархатном пиджаке и шелковом шарфе. Это был Рональд Тэлбот, хозяин дома. У него было гладко выбритое бледное лицо и серые глаза – холодные, оценивающие, полные высокомерия.

– Сержант Финч? Мисс… не имел чести быть представленным, – протяжно произнес он хорошо поставленным баритоном с глубокими переливами. – Вы отрываете меня от важных дел. У меня идет репетиция, так что попрошу быть краткими.

Он не предложил сесть. Это была попытка показать свое превосходство, но она не удалась.

– Уголовное расследование обычно приоритетнее репетиций, мистер Тэлбот, – холодно парировал Финч, демонстративно усаживаясь. Клара последовала его примеру. Тэлбота передёрнуло. – Это мисс Клара Картер, моя коллега, – При этих словах Тэлбот пристально посмотрел на девушку. Ее фамилия явно была ему знакома. «Странно, что я раньше о нем ничего не слышала. Морверн никогда не упоминал о племяннике… ну да, возможно, я просто не обращала на это внимания», – подумала Клара.

Между тем Финч продолжал:

– Речь пойдет об убийстве вашего дяди, сэра Эдгара Морверна, произошедшем вчера днем.

Тэлбот побледнел.

– Убийстве? Какая чудовищная нелепость! Я слышал, что мой несчастный дядя скончался от разрыва сердца! И какое это имеет отношение ко мне?

«Попытка поиграть в невиновность», – отметила про себя Клара. Она закинула ногу за ногу и поправила платье. Ужасно хотелось курить, но как отреагирует на это Тэлбот, и главное, Финч?

– Прямое, мистер Тэлбот, и, да, у нас есть все основания считать это убийством, – Финч спокойно достал блокнот, делая вид, что сверяется с записями. В блокноте между страниц лежало несколько фотографий с места преступления, но он их не показал. – Сэр Эдгар был убит ударом старинного кинжала в область груди позавчера примерно в 12 часов дня. Как вы догадываетесь, сам он совершить такое не смог бы. А теперь вернемся снова к вашей персоне. Во-первых, вы были в Блэк-Кове накануне убийства. Ваш автомобиль видели на Скорпион-Лейн около 8 вечера, в нескольких минутах ходьбы от Морского Архива.

«Факт номер один – присутствие в городе накануне», – продолжала отмечать про себя Клара.

Тэлбот заёрзал на стуле.

– Я… я навещал старого друга! Это не преступление!

– Что ж, позже я попрошу вас назвать его имя. Во-вторых… – Финч продолжил с невозмутимым видом. – Опрошенные нами свидетели в пабе «Туманный Якорь» слышали вашу оживлённую беседу с сэром Эдгаром днём ранее. Вы на повышенных тонах публично обвиняли его в том, что он душит настоящее искусство, называли жадным старым дураком, который завещает ваше, заметьте – уже ваше – наследство пыльным книгам! Вы кричали, что он пожалеет об этом.

«Факт номер два – угроза плюс мотив».

Финч поднял взгляд от блокнота.

– Довольно конкретные угрозы, мистер Тэлбот. Особенно за день до убийства…

Тэлбот покраснел.

– Это было очень эмоционально, не спорю. Но он сам спровоцировал меня! Он всегда меня провоцировал! Но это не значит, что я…

Тэлбот запнулся. «Гнев и оправдание. Нарцисс никогда не может признать свою вину, во всем винит жертву», – Клара с удовольствием вспоминала собственные приемы допроса. Ей начинала нравиться эта игра в кошки-мышки.

– В-третьих, – Финч перебил его, голос стал тише, опаснее. Игра подходила к кульминационной точке. – Есть ли у вас алиби на момент убийства, мистер Тэлбот? С 11 до 12 часов утра. Где вы были в это время? Вы вернулись в свое поместье или же еще находились в Блэк-Кове?

По всему было видно, что Финч знал ответ на свой вопрос. И этот ответ очень не понравился бы Тэлботу.

Тот замер. Его глаза метались в разные стороны. Страх разоблачения боролся с эгоистической яростью. Он не мог соврать, это было ниже его достоинства. Но и сказать правду было для него равносильно приговору. Все же Тэлбот попытался совладать со своими чувствами и ответил с напускным спокойствием:

– Да, я действительно задержался в городе еще на один день. Было слишком поздно возвращаться домой, к тому же я был навеселе. Так что я переночевал у своего друга и на следующий день уехал после ланча.

– Еще раз повторяю свой вопрос, и не вздумайте отпираться! – Финч резко повысил голос и своим взглядом сверлил Тэлбота насквозь. – Где вы были в день убийства с 11 до 12 часов дня?

– Я… гулял! – выпалил Тэлбот. – Любовался морем, знаете ли… Мне нужно вдохновение! Вы, люди в мундирах, не понимаете творческой натуры!

«Факт номер три – отсутствие алиби. Главный козырь Финча. А со стороны Тэлбота —попытка возвыситься, показать свою исключительность. И напускной гнев, защитная реакция. Жалкий тип, и актер из него никудышный» – заключила Клара. Она достала из кармана сигареты, но все еще не решалась закурить.

– Итак, вы гуляли. Прошу заметить, гуляли около дома человека, которого ненавидели и публично угрожали! – Финч наклонился вперёд, демонстративно вторгаясь в личное пространство Тэлбота, заставив того отпрянуть назад. – Человека, который публично унизил вас, назвал бездарностью и завещал ваше законное наследство – деньги, славу, признание – пыльным книгам и черепкам! Он украл у вас будущее, мистер Тэлбот! Оскорбил ваш талант. Препятствовал вашему величию, разве не так?

Финч ударил точно в цель, как опытный стрелок. Он подталкивал Тэлбота к признанию, рисуя Морверна виноватым, взывая к его оскорбленному достоинству.

У Тэлбота перехватило дыхание. Его лицо исказилось ненавистью, и Финч давал этому чувству выход, показывая, что оправдывает поведение племянника.

– Он… он ничего не понимал в искусстве! – вырвалось у Тэлбота, голос дрожал от подавленной ярости и одновременно облегчения от того, что его боль, наконец, поняли. – Он насмехался надо мной! Считал меня… никчемным, никем! А я… я…!

Его голос сорвался. Видно было, что словарного запаса актера не хватало, чтобы описать собственное величие. Он потерял всякую осторожность.

Внезапно дверь гостиной распахнулась. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти – строгая, бледная, в скромном, но дорогом платье. «Сестра? Жена?» – подумала про себя Клара. В ее руке была книга в твердом переплете, глаза, полные ужаса и осуждения, были устремлены на Тэлбота.

– Рональд! Что ты натворил?! – её голос дрожал. – Я прочитала в твоем дневнике ужасные вещи! – Она осеклась, увидев Финча и Клару, и в ужасе прикрыла рот рукой. Но было уже поздно. Дневник становился еще одним доказательством, уликой в руках следствия.

Тэлбот побледнел как полотно. Его маска самовлюбленности треснула окончательно. Страх разоблачения перед публикой, которая станет свидетелем его унижения, а теперь еще и потенциального преступления, затмил всё.

– Миранда, молчи! Выйди отсюда немедленно! Ты ничего не понимаешь! – зашипел он, вскочив и делая шаг к ней, но Финч резко встал, преграждая путь.

В глазах Тэлбота замаячило отчаяние, паника дикого зверя, загнанного охотниками в угол. Он оглянулся на детектива, Клару, затем опять повернулся к женщине, смотревшей на него в немом вопросе. Его самонадеянность окончательно рухнула под тяжестью доказательств и грядущего публичного позора.

– Нет! – закричал он, и его голос сорвался в истерику. – Это всё ложь! Заговор! Вы все против меня! Я не позволю вам очернить мое имя!

Он резко рванулся, но не к выходу, а к камину, где на полке стоял тяжелый бронзовый канделябр.

Глава 7. Тени наследства

Автомобиль Финча, солидный черный Humber Hawk, отъехал от участка по улице, ведущей к центру города. Солнце, пробивавшееся сквозь октябрьские облака, светило Кларе прямо в глаза, усиливая пульсирующую боль в виске. Во внутреннем кармане её пальто лежал маленький, чёрный от ржавчины ключ с кельтским узором. «Если не было вчерашнего побега, то как он попал ко мне? Ключ Прилива – так, кажется, называл его Морверн в письме?» Она не помнила, как и где нашла его. «Я спрятал его в Архиве», – вспомнила она еще одну строчку из письма. Возможно, там она его и взяла со стола убитого сэра Эдгара.

Этот ключ был как нить Ариадны в запутанном лабиринте её мыслей. Что он должен открывать? Дверь в туннель или что-то еще? «Надо еще раз наведаться в Архив и все проверить!»

В голове у Клары то и дело всплывали воспоминания о призраке в камере, камне, под которым лежали карта и ключ, побеге… Эти видения вызывали чувство тревоги, и она гнала их прочь.

«Все-таки странная вещь – наш разум», – подумала она. Даже ночью, когда люди спят, часть мозга бодрствует, перерабатывает информацию, полученную днем, и трансформирует ощущения в сны, перемешанные с тайными желаниями. Но что желала она прошлой ночью? Она вспомнила о Генри. Нет, Генри тут ни при чем. Кстати, он не особенно торопится приехать.

Клара вдруг вспомнила свои занятия по психологии в университете Корнуолла. Профессор на лекции рассказывал, что многие научные открытия совершались именно во сне. Писатели во сне находили сюжеты для своих произведений. Как давно это все было, и какие прекрасные мечты тогда роились в ее голове! Девушка невольно улыбнулась про себя.

Внезапно машину повело вправо, и Финч крутанул руль, чтобы вернуть ее обратно на полосу.

– Дороги здесь не очень. Да еще постоянный дождь… Приходится быть начеку, – сказал он, как бы оправдываясь перед Кларой. Она украдкой взглянула на него. Профиль детектива был спокоен, руки уверенно лежали на баранке. «Сама непогрешимость», – подумала она. Сомнение, как ядовитый туман, снова поползло по закоулкам ее сознания. А что, если Финч прав, и всё – лишь плод ее травмы при падении и гнетущей атмосферы Блэк-Кова? Не было ничего. Только жаль старика Морверна.

Проезжая через центральную площадь городка, они обогнули бронзовый памятник на гранитном постаменте, на котором была выбита надпись: «Уильяму Грэю. Основателю и Благодетелю. 1701—1773». Мужчина преклонного возраста с лицом, покрытым морщинами, одетый в старинный камзол с треуголкой на голове, гордо взирал на гавань, держа в одной руке сверток с морскими картами, а в другой – модель парусника. Взгляд статуи был строгим, даже угрожающим. Кустистые брови сдвинуты, левую рассекал глубокий шрам. Тонкие, сжатые губы и выдающийся вперед подбородок свидетельствовали об упрямом и властном характере.

Одного взгляда Клары на статую было достаточно для того, чтобы вздрогнуть от неожиданности. Поразительное сходство между ней и недавним призраком в пещере не оставляло никаких сомнений в том, что ей явился сам отец-основатель города! Много раз она видела эту скульптуру раньше, но только сейчас эта мысль пришла ей в голову.

– А, местная знаменитость, – нейтрально отреагировал Финч, слегка повернув голову. – Уильям Грэй, человек, вложивший свои богатства в развитие и процветание рыбацкой деревушки, которая раньше была на этом месте.

Его тон был ровным, ничего не выражающим. Так диктор рассказывает по радио новости.

– Да, я знаю – ответила Клара. – Он был владельцем рыбного промысла, а так же, как говорят, получил большое наследство. Все свои деньги он вложил в благоустройство города и считается его основателем.

Финч усмехнулся, не отрывая глаз от дороги.

– Наследство? Грэй был бедным рыбаком, который однажды поехал попытать счастья в Бразилию, во времена золотой лихорадки 18 века. Именно так, никакого наследства не было. Я почитал исторические хроники, когда собирался сюда, и нашел несколько малоизвестных фактов. Он был в числе тех авантюристов, которые толпами уезжали за океан, когда стало известно о золотых россыпях и жилах, найденных в горах Минас-Жерайс. Грэй вернулся обратно через много лет с карманами, набитыми драгоценным металлом. Вложил свои средства в причалы, построил маяк, помогал семьям рыбаков. Не бесплатно, конечно. Он был весьма прижимистым и жестким человеком, как пишут старинные хроники. Однако это дало свои плоды.

Финч сделал небольшую паузу, его голос приобрёл лёгкий оттенок скепсиса.

– Хотя происхождение золота вызывало вопросы у его современников. Поговаривали, что некоторые драгоценности, которые он привез, мягко говоря, не совсем походили на самородки или изделия бразильских ювелиров. Слишком утончённой работы, слишком европейские, что-ли… Но доказательств никаких не было, конечно. Да, никто особенно и не интересовался. История, знаете ли, любит благодетелей. А миф о наследстве, скорее всего, придумал он сам, чтобы скрыть неприглядные штрих своей биографии.Клара смотрела в окно, на удаляющийся памятник. «Некоторые драгоценности не совсем походили…» – слова Финча эхом отозвались в ней. Её воспоминания о скорбном старике с усталым взглядом казались куда более правдивыми, чем этот идол с грозным и уверенным взглядом. Благодетель… или преступник, чье золото наложило отпечаток проклятия на это место?

– Необычная история – машинально произнесла она, отрываясь от собственных мыслей.

Финч лишь хмыкнул.

– История – это ткань, сотканная из фактов и сплетен. Сплетни трансформируются в легенды. А Блэк-Ков без легенд – что рыба без воды. Наша с вами задача – факты, и только факты. А именно – Рональд Тэлбот!

Оставшуюся часть пути они проехали молча, каждый в своих мыслях. На очередной развилке Финч остановил машину и сверился с картой, затем повернул направо. Наконец, впереди показался забор с коваными воротами, за которым стоял большой особняк в викторианском стиле. Это было поместье Тэлбота. Рядом уже стояла полицейская машина из местного участка.

– Я вызвал местного констебля, на всякий случай. Мало ли… Этот Тэлбот имеет весьма специфический характер. Классический нарциссический тип, – заговорил Финч паркуясь. – Потрясающе самовлюблённая личность. Бывший актёр третьего плана, мнящий себя несправедливо забытым гением. Живёт не по средствам, в долгах, но поддерживает реноме успеха любыми средствами. Так же, кстати, как и фасад этого здания. Его главная боль – дядя, сэр Эдгар, теперь уже почивший. Морверн не только отказался финансировать его «гениальные» проекты, но и публично высмеивал его амбиции. А главное – завещал львиную долю состояния не кровному родственнику, а – чему бы вы думали? Морскому Архиву! Для любого нарцисса это – смертельное оскорбление их раздутого Эго, удар по самой сути их величия.

Финч выключил двигатель и повернулся к Кларе. Его острый взгляд подмечал малейшие изменения ее внутреннего состояния. Казалось, он мог предугадывать все ее дальнейшие действия. Клара смутилась и машинально провела руками по волосам.

Они вышли из машины, поздоровались с полицейским и прошли по аллее к дому. Финч продолжал:

– Его мотив – не просто деньги. Это месть за унижение, которое он испытал. Жажда доказать, что он достоин всего, а старик был слепым дураком. Такие люди не прощают пренебрежительного отношения. Это делает его опасным. Вот на этом и сыграем, на жажде признания и страхе быть разоблаченным как посредственность. Готовы?

Клара кивнула. Психологический портрет, нарисованный детективом, был безупречен и убедителен. Она почувствовала, что с каждой минутой испытывает к Финчу все большую симпатию. Его проницательность, умение держать себя, манеры джентльмена импонировали Кларе. Но холодок ключа в кармане и память о скорбном взгляде Грэя удерживали её от полной капитуляции. Финч был слишком точен… Слишком прав, как будто прочитал заранее сценарий пьесы.

При входе в дом встретил одетый в черный костюм пожилой дворецкий с надменным взглядом. Он провёл гостей в гостиную, как нельзя кстати подходившую к описанию Финча, этакое кричащее воплощение эгоизма и самовлюбленности. Воздух казался тяжелым от запаха удушливого одеколона.

В помещение неспешной походкой вошел сорокалетний мужчина, тщательно одетый, ухоженный, в бархатном пиджаке и шелковом шарфе. Это был Рональд Тэлбот, хозяин дома. У него было гладко выбритое бледное лицо и серые глаза – холодные, оценивающие, полные высокомерия.

– Сержант Финч? Мисс… не имел чести быть представленным, – протяжно произнес он хорошо поставленным баритоном с глубокими переливами. – Вы отрываете меня от важных дел. У меня идет репетиция, так что попрошу быть краткими.

Он не предложил сесть. Это была попытка показать свое превосходство, но она не удалась.

– Уголовное расследование обычно приоритетнее репетиций, мистер Тэлбот, – холодно парировал Финч, демонстративно усаживаясь. Клара последовала его примеру. Тэлбота передёрнуло. – Это мисс Клара Картер, моя коллега, – При этих словах Тэлбот пристально посмотрел на девушку. Ее фамилия явно была ему знакома. «Странно, что я раньше о нем ничего не слышала. Морверн никогда не упоминал о племяннике… ну да, возможно, я просто не обращала на это внимания», – подумала Клара.

Между тем Финч продолжал:

– Речь пойдет об убийстве вашего дяди, сэра Эдгара Морверна, произошедшем вчера днем.

Тэлбот побледнел.

– Убийстве? Какая чудовищная нелепость! Я слышал, что мой несчастный дядя скончался от разрыва сердца! И какое это имеет отношение ко мне?

«Попытка поиграть в невиновность», – отметила про себя Клара. Она закинула ногу за ногу и поправила платье. Ужасно хотелось курить, но как отреагирует на это Тэлбот, и главное, Финч?

– Прямое, мистер Тэлбот, и, да, у нас есть все основания считать это убийством, – Финч спокойно достал блокнот, делая вид, что сверяется с записями. В блокноте между страниц лежало несколько фотографий с места преступления, но он их не показал. – Сэр Эдгар был убит ударом старинного кинжала в область груди позавчера примерно в 12 часов дня. Как вы догадываетесь, сам он совершить такое не смог бы. А теперь вернемся снова к вашей персоне. Во-первых, вы были в Блэк-Кове накануне убийства. Ваш автомобиль видели на Скорпион-Лейн около 8 вечера, в нескольких минутах ходьбы от Морского Архива.

«Факт номер один – присутствие в городе накануне», – продолжала отмечать про себя Клара.

Тэлбот заёрзал на стуле.

– Я… я навещал старого друга! Это не преступление!

– Что ж, позже я попрошу вас назвать его имя. Во-вторых… – Финч продолжил с невозмутимым видом. – Опрошенные нами свидетели в пабе «Туманный Якорь» слышали вашу оживлённую беседу с сэром Эдгаром днём ранее. Вы на повышенных тонах публично обвиняли его в том, что он душит настоящее искусство, называли жадным старым дураком, который завещает ваше, заметьте – уже ваше – наследство пыльным книгам! Вы кричали, что он пожалеет об этом.

«Факт номер два – угроза плюс мотив».

Финч поднял взгляд от блокнота.

– Довольно конкретные угрозы, мистер Тэлбот. Особенно за день до убийства…

Тэлбот покраснел.

– Это было очень эмоционально, не спорю. Но он сам спровоцировал меня! Он всегда меня провоцировал! Но это не значит, что я…

Тэлбот запнулся. «Гнев и оправдание. Нарцисс никогда не может признать свою вину, во всем винит жертву», – Клара с удовольствием вспоминала собственные приемы допроса. Ей начинала нравиться эта игра в кошки-мышки.

– В-третьих, – Финч перебил его, голос стал тише, опаснее. Игра подходила к кульминационной точке. – Есть ли у вас алиби на момент убийства, мистер Тэлбот? С 11 до 12 часов утра. Где вы были в это время? Вы вернулись в свое поместье или же еще находились в Блэк-Кове?

По всему было видно, что Финч знал ответ на свой вопрос. И этот ответ очень не понравился бы Тэлботу.

Тот замер. Его глаза метались в разные стороны. Страх разоблачения боролся с эгоистической яростью. Он не мог соврать, это было ниже его достоинства. Но и сказать правду было для него равносильно приговору. Все же Тэлбот попытался совладать со своими чувствами и ответил с напускным спокойствием:

– Да, я действительно задержался в городе еще на один день. Было слишком поздно возвращаться домой, к тому же я был навеселе. Так что я переночевал у своего друга и на следующий день уехал после ланча.

– Еще раз повторяю свой вопрос, и не вздумайте отпираться! – Финч резко повысил голос и своим взглядом сверлил Тэлбота насквозь. – Где вы были в день убийства с 11 до 12 часов дня?

– Я… гулял! – выпалил Тэлбот. – Любовался морем, знаете ли… Мне нужно вдохновение! Вы, люди в мундирах, не понимаете творческой натуры!

«Факт номер три – отсутствие алиби. Главный козырь Финча. А со стороны Тэлбота —попытка возвыситься, показать свою исключительность. И напускной гнев, защитная реакция. Жалкий тип, и актер из него никудышный» – заключила Клара. Она достала из кармана сигареты, но все еще не решалась закурить.

– Итак, вы гуляли. Прошу заметить, гуляли около дома человека, которого ненавидели и публично угрожали! – Финч наклонился вперёд, демонстративно вторгаясь в личное пространство Тэлбота, заставив того отпрянуть назад. – Человека, который публично унизил вас, назвал бездарностью и завещал ваше законное наследство – деньги, славу, признание – пыльным книгам и черепкам! Он украл у вас будущее, мистер Тэлбот! Оскорбил ваш талант. Препятствовал вашему величию, разве не так?

Финч ударил точно в цель, как опытный стрелок. Он подталкивал Тэлбота к признанию, рисуя Морверна виноватым, взывая к его оскорбленному достоинству.

У Тэлбота перехватило дыхание. Его лицо исказилось ненавистью, и Финч давал этому чувству выход, показывая, что оправдывает поведение племянника.

– Он… он ничего не понимал в искусстве! – вырвалось у Тэлбота, голос дрожал от подавленной ярости и одновременно облегчения от того, что его боль, наконец, поняли. – Он насмехался надо мной! Считал меня… никчемным, никем! А я… я…!

Его голос сорвался. Видно было, что словарного запаса актера не хватало, чтобы описать собственное величие. Он потерял всякую осторожность.

Внезапно дверь гостиной распахнулась. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти – строгая, бледная, в скромном, но дорогом платье. «Сестра? Жена?» – подумала про себя Клара. В ее руке была книга в твердом переплете, глаза, полные ужаса и осуждения, были устремлены на Тэлбота.

– Рональд! Что ты натворил?! – её голос дрожал. – Я прочитала в твоем дневнике ужасные вещи! – Она осеклась, увидев Финча и Клару, и в ужасе прикрыла рот рукой. Но было уже поздно. Дневник становился еще одним доказательством, уликой в руках следствия.

Тэлбот побледнел как полотно. Его маска самовлюбленности треснула окончательно. Страх разоблачения перед публикой, которая станет свидетелем его унижения, а теперь еще и потенциального преступления, затмил всё.

– Миранда, молчи! Выйди отсюда немедленно! Ты ничего не понимаешь! – зашипел он, вскочив и делая шаг к ней, но Финч резко встал, преграждая путь.

В глазах Тэлбота замаячило отчаяние, паника дикого зверя, загнанного охотниками в угол. Он оглянулся на детектива, Клару, затем опять повернулся к женщине, смотревшей на него в немом вопросе. Его самонадеянность окончательно рухнула под тяжестью доказательств и грядущего публичного позора.

– Нет! – закричал он, и его голос сорвался в истерику. – Это всё ложь! Заговор! Вы все против меня! Я не позволю вам очернить мое имя!

Он резко рванулся, но не к выходу, а к камину, где на полке стоял тяжелый бронзовый канделябр.

Глава 8. Жизнь Грэя. Пролог: Искра авантюры

Порт-Хейвен, Корнуолл,1735 г.

Рынок в Порт-Хейвене, ближайшем к Блэк-Кову портовом городке, всегда был местом шумным и оживленным. Воздух гудел от криков торговцев, смешиваясь с запахами соленой рыбы, дегтя, свежескошенного сена и дешевого табака. Уильям Грэй, молодой еще мужчина, но уже с глубокой складкой между бровей, выдававшей недоверчивость и угрюмость характера, пробирался сквозь толпу. Он искал новые иглы для вязания сетей и крепкий якорный канат, ведь старый вот-вот перетрется. В кожаном мешочке, висевшем на поясе под рубахой, скупо бренчали несколько десятков чеканных монет разного достоинства. Жизнь рыбака в Блэк-Кове была тяжела: скудные уловы, капризное море, вечная борьба с нуждой. Злоба на несправедливую долю клокотала в нем тихим, но постоянным огнем.

Проходя мимо группы моряков, что-то бурно обсуждавших у лавки со снастями, Грэй невольно остановился. Среди местных краснорожих молодцов в засаленных робах выделялся один человек, невысокий, коренастый, загорелый до черноты, с лицом, изборожденным морщинами и парой шрамов. Но не внешность привлекла внимание молодого моряка, а речь. Незнакомец говорил по-английски с сильным, певучим акцентом, которого Грэй раньше не слышал. И говорил он не о штормах или ценах на треску, а о чем-то невероятном.

– …Горы, amigos! Буквально, горы! Не песок, не пыль – самородки! Размером с кулак! Подбирай – и богат! Ouro Preto – Черное Золото! Так и называется это место!

Человек, представившийся как Хуан Рамальо, перемежал английские слова с португальскими. Он энергично жестикулировал, показывая на воображаемую карту, глаза его горели фанатичным блеском.

– Минас Жерайс! Сердце богатства! Там каждый, у кого есть сила в руках и смелость в сердце, может стать королем! Вместо этой… merda! – Он презрительно махнул рукой в сторону гавани с ее скромными рыбацкими лодками.

Слушатели кряхтели, кто-то недоверчиво хмыкал, но Рамальо был весьма убедителен. Он сыпал географическими названиями: Рио-де-Жанейро, Лиссабон, говорил о кораблях, груженых сахаром и алмазами, пересекающих Атлантику. Рассказывал о своей жизни капера – «официального пирата» на службе португальской короны, гонявшегося за испанскими галеонами:

– Попал в шторм, meu navio… мой корабль разбило у ваших проклятых скал, – он кивнул в сторону моря. – Выжил чудом… Теперь собираюсь обратно, за новым золотом! Кто со мной? Нужны сильные руки и острые кирки!

Грэй слушал, завороженный. Баснословные богатства… Избавление от этой нищей, каторжной жизни в Блэк-Кове… Шальная мысль зажглась в его мозгу, как искра вызывает пламя в сухой траве. Он замер, не решаясь подойти ближе. Но опытный Рамальо заметил его пристальный взгляд. Их глаза встретились. Взгляд португальца был цепким, оценивающим, как у хищной птицы. Он увидел в Грэе не просто слушателя, а потенциального соратника – молодого, сильного, с глазами, выдававшими неудовлетворенность своей жизнью.

Позже, в душной, прокуренной таверне «Морской Конек» они сидели в углу, попивая крепкий эль. Рамальо, теперь уже менее театрально, но не менее убедительно рисовал конкретные планы на будущее:

– Билет до Лиссабона, друг мой Уильям, – вот ключ! Оттуда уходят корабли в Рио. В Лиссабоне у меня conexões – связи. Пробиться на корабль в колонию – не проблема для бывшего капера. Но билет из Англии… – он хлопнул руками по карманам, как бы показывая, что там ни гроша. – Деньги ушли на лечение после кораблекрушения. Вот беда…

Грэй хмуро молчал, перебирая в уме все за и против. Мечта о богатстве боролась в нем с врожденной подозрительностью. Почему этот гладкий португалец выбрал именно его?

– Расскажи-ка еще раз, как ты попал в Англию? – спросил Грэй, прищурившись.

Рамальо вздохнул, изобразив на своем лице огорчение.

– Нелегкая судьба, amigo… Я 5 лет пробыл в Бразилии. Там есть на чем заработать! Богатая страна! Хватило бы на всю оставшуюся жизнь! Но когда мы возвращались, и уже оставалось несколько дней пути до дома, ужасный шторм отнес наш галеон к вашим берегам. Корабль разбился, и меня, полумертвого, выбросило на берег возле Порттауна. Спасибо местным рыбакам, они подобрали, помогли. После этого я долго болел, потом работал где придется. Перебрался в Плимут, работал на ферме у какого-то сквайра … Все копейки уходили на еду и кров. Мечтал только об одном – вернуться туда, где можно взять свое! – Он стукнул кулаком по столу. – А тут услышал новость – новые прииски в Минас-Жерайс! Море золота и драгоценных камней! Но без денег я не могу даже вернуться в Лиссабон…

Он снова развел руками.

Искры пламени в глазах Грэя разгорались все сильнее и сильнее. Мысль, что этот бывалый человек, знающий пути-дороги, нуждается в нем, льстила и придавала смелости. Риск? Да. Но какая жизнь здесь, без риска? Вечная нужда? Унижение?

– Сколько нужно денег? – хрипло спросил он.

Рамальо назвал сумму, достаточную для покупки самого дешевого билета в трюм до Лиссабона. Грэй прикинул размер своих скудных сбережений – рыбацкие заработки за год, отложенные на новую лодку. Едва хватало на двоих.

– Мне хватит на билет и тебе, пожалуй, тоже, – сказал, наконец, Грэй, и как будто гора с плеч свалилась. Голос его дрожал от волнения. – Но только до Лиссабона, дружок. Остальное – за счет твоих связей. Но если обманешь – берегись!!

Рамальо широко улыбнулся, обнажив крепкие, но уже пожелтевшие зубы. В его глазах сверкнуло торжество, впрочем, быстро спрятавшееся под напускной маской благодарности.

– Parceiro! Партнер! – воскликнул он, хватая Грэя за руку своей крепкой, мозолистой ладонью. – Не пожалеешь, Уильям! Мы станем богачами! Я слово даю!

Грэй кивнул, чувствуя, как сердце колотится от страха и предвкушения удачи. Он только что продал свою скудную, но понятную жизнь рыбака за мечту о золотых горах, рассказанную гладким незнакомцем с темным прошлым в прокуренной таверне. Он не знал, что покупает билет не к богатству, а в ад, и рукопожатие Рамальо станет первым звеном в цепи проклятий, которые будут веками преследовать его и его род.

Глава 9. Жизнь Грэя. Эпизод I: Роковая находка

Минас-Жерайс, Бразилия, 1742 г.

Жара стояла невыносимая даже для ада приисков в горах Минас-Жерайс. Воздух дрожал над раскаленными камнями, смешиваясь с пылью, поднятой землекопами. Она покрывала толстым слоем одежду, въедалась в поры, забивала легкие и превращала пот в грязевые подтеки на изможденных телах. Уильям Грэй, когда-то крепкий, как корнуолльский дуб, мужчина, теперь стал тенью – кости да кожа цвета старой меди. Его руки, привыкшие к сети и веслам, были изуродованы мозолями от кирки, ногти почернели от забившейся туда земли. Но в глазах, угрюмо глядевших из-под нависших бровей, по-прежнему горел огонь отчаянной надежды. Его неуживчивый характер, подозрительный до паранойи, стал для англичанина одновременно проклятием и защитой. Он отталкивал людей, как магнит отталкивает одноименный полюс, но именно подозрительность Грэя заставляла его партнера, Хуана Рамальо, с ним считаться.

Португалец, бывший пират на службе испанской короны, своей алчностью напоминавший акулу, вечно рыщущую в поисках добычи, разглядел в Грэе родственную душу – такого же авантюриста с сердцем, ожесточенным жизнью, готового на все ради мига удачи.

Шесть лет прошло с тех пор, как они познакомились на рынке в Порт-Хейвене. Через месяц они уже отплыли из Плимута в Лиссабон, и дальше – в Рио-де-Жанейро через неспокойный Атлантический океан, как и сотни тысяч других смельчаков, рискнувших всем ради призрачного богатства.

И вот теперь Грэй, Рамальо и трое нанятых рабочих изо дня в день ломали свои спины, без устали дробя неподатливую породу, промывая золотоносный песок в ручьях, выискивая крупицы драгоценного металла. Их лачуга, сколоченная из гнилых досок, подпертых обструганными стволами деревьев, стояла в стороне от основного лагеря старателей.

Сегодняшний день начался как обычно. С восходом солнца, наспех позавтракав, мужчины принялись за работу, изрыгая проклятия и отмахиваясь от назойливых мух. Грэй работал на дне неглубокой шахты, долбя скалу с таким ожесточением, будто она его лично оскорбила. Рамальо неторопливо копал рядом, экономя движения и постоянно рыская глазами по пласту, ища проблески драгоценного металла. За прошедшие годы его взгляд нащупал уже немало самородков, мелких и чуть крупнее, а также пару горстей драгоценных камней – аметистов и турмалинов. Но все же этого было маловато, если разделить на двоих, да еще и что-то дать рабочим.

– Чертова жара, – хрипло выругался Грэй, отставив кирку и вытирая рукавом пот со лба. – Камень тверже, чем наковальня у кузнеца!

Рамальо лишь усмехнулся, не отрываясь от работы.

– Терпение, amigoУильям. Терпение и кирка – вот твои лучшие друзья. Или ты хочешь вернуться к своим вонючим рыбьим потрохам? – Его голос был ровным, но в нем чувствовалась привычная насмешка.

– Лучше потроха, чем эта пыль, – огрызнулся Грэй, вонзая кирку с новой силой. – Два месяца копаем эту проклятую дыру, а золота – на пару кружек пива!

– Или на бутылку хорошего рома, – поправил Рамальо. Его кирка со звоном ударила во что-то твердое. Он замер на секунду, потом торопливо разгреб щебень в стороны. – Santa Maria…– прошептал он, и в голосе впервые за сегодня прозвучало что-то, кроме цинизма.

Грэй подошел, хмурясь, и тоже замер. Среди кучи камней и песка выступал край большого самородка. Мужчины одновременно бросились к нему и стали отбрасывать землю в разные стороны. Наконец, Рамальо с торжеством поднял находку и положил на ладонь. Слиток желтого металла неправильной формы размером с голубиное яйцо тускло блестел в лучах солнца. Его размеры впечатляли, и приятели разразились восторженными возгласами.

– Большой… – выдохнул Грэй, моментально повеселев. Его мозолистая рука потянулась к золоту, но Рамальо быстро отвел свою в сторону.

– Nosso золото, Уильям, – сказал он, вращая драгоценный камень на ладони. Его акульи глаза сверкали. – Наша драгоценная находка! Это знак. Здесь богатая жила, очень богатая!

Шальная надежда ударила в голову Грэю и обожгла, как жгучий перец. Он забыл про усталость, жару, ненависть к напарнику. Весь остаток дня они работали как одержимые, расширяя разлом. Золота было много. Почти каждый десятый удар кирки приносил новые крупицы, новые маленькие самородки. Кожаный мешочек, куда складывали находки, тяжелел с угрожающей скоростью. Но по мере того как увеличивалась добыча, росло и напряжение между партнерами.

В конце дня, когда жаркое солнце уже садилось за горный хребет на западе, судьба преподнесла старателям еще один сюрприз. Подцепив киркой очередной камень, Грэй выдернул его из скалы, и оттуда прямо под ноги упал сверкающий на солнце ярко-красный предмет. Грэй с изумлением взял его в руки. Он не мог понять, что это за камень.

– О, meu Deus!– вскричал Рамальо. – Уильям, это же рубин! Какой красивый, magnífico!

Действительно, это был рубин, его редчайшая разновидность, смесь благородного корунда с фухаситом, как его называли португальцы. Огненно-красный цвет камня перемежался зелеными искрами, которые вспыхивали в его глубине, когда на них падал луч света.

Зрелище было завораживающее. Остальные рабочие столпились вокруг Грэя, выражая громогласными криками свою радость и восхищение.

– Что ж, этот камень достоин короля, – с удовлетворением сказал Рамальо. – Давай-ка, друг Уильям, закончим на сегодня, а завтра посмотрим, что еще преподнесет нам эта жила.

Вечером после скудного ужина они сидели вдвоем в хижине, молча поглядывая друг на друга и на увесистый кожаный мешок с золотом и камнями, лежавший между ними на столе. За дверью слышались выкрики и смех остальных членов артели, шумно обсуждавших сегодняшние события. Но партнерам было не до шуток. Находки сегодняшнего дня не принесли радости, а лишь раздули тлеющие угли подозрения и жадности до размеров пожара.

– Делить надо, Хуан! – неожиданно рявкнул Грэй, отпивая из оловянной кружки бурду, которую здесь называли ромом или, по местному, кашасой. – Мы накопили достаточно. Вместе с сегодняшним хватит, чтобы уехать отсюда к чертовой матери! Пора вернуться домой, пока не сдохли тут! Увидеть семью, построить дом и зажить спокойно…

Рамальо неспешно отхлебнул прямо из горлышка бутылки, его цепкий взгляд скользнул по Грэю.

– Успокойся, amigo. Сейчас делить – глупость. Это же только начало! Жила уходит вглубь. Еще неделя, две, и мы станем богаче королей! Ты хочешь уехать с горстью, когда можешь увезти гору?

– Или ты что? – Рамальо встал, его движения внезапно стали плавными и осторожными, как у хищника, высматривающего добычу. – Убьешь меня? Попробуй. Но помни – я не один. И золото мое тоже не одиноко. – Он кивнул в сторону двери, за которой слышался приглушенный смех работников. – Ложись спать, Уильям. И остынь. Завтра продолжим копать дальше.– Горой тут и останешься, если кто-то узнает! – Грэй стукнул кулаком по импровизированному столу, заставив подпрыгнуть кружки и тарелки. – Твои дружки-рабочие уже шепчутся! Я вижу их взгляды! – Мои рабочие знают свое место, – отрезал Рамальо, и было заметно, как он насторожился. – Им платят, и этого хватает. А тебе, Уильям, не хватает терпения и ума. Ты как дикий бык – рвешься вперед, не видя ловушки. – Ловушка здесь! – Грэй ткнул пальцем в мешок. – В этом проклятом золоте и в твоих воровских глазах! Так что, помяни мое слово, делим завтра! Или я…

Грэй лежал на полу, завернувшись в одеяло, но не спал. Ненависть кипела в нем, как яд. Он слышал, как Рамальо вышел и стал говорить о чем-то с людьми снаружи. Голоса были приглушенными, но в них чувствовалось напряжение. Он чувствовал предательство, витавшее в воздухе, вопрос был лишь в том, кто ударит первым. Грэй всегда верил, что это будет он, и на всякий случай держал под своим тощим матрасом из травы тяжелый обух от кирки. Но он ошибался.

Ту ночь он запомнил надолго. Англичанин уже начал засыпать, когда его тонкий слух различил тихий скрип половицы. Он сразу проснулся и насторожился, лежа неподвижно и не подавая виду, что не спит. Чуть слышно хлопнула входная дверь, кто-то вышел из хижины. Снаружи послышался сдавленный шепот – несколько голосов, перебивающих друг друга. Затем раздались тяжелые шаги, металлический лязг, словно кто-то неосторожно задел помойное ведро. Сердце Грэя бешено забилось в груди. Дыхание стало учащенным, как у загнанного зверя. Он потянулся рукой под матрас, нащупал и до боли сжал рукоять обуха.

Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. В проеме, залитом лунным светом, стояли черные силуэты – трое или четверо. Грэй сразу узнал широкие плечи Рамальо, стоящего в напряженной чуть согнутой стойке. Других лиц было не разобрать в темноте.

Горячая волна слепой ярости смыла последние остатки страха. Это было оно – предательство!

Он бросился вперед, словно таран, ориентируясь на фигуру Рамальо. Обух со свистом рассек воздух, но Хуан ловко уклонился, как тореадор от быка. Кто-то сбоку ударил Грэя снизу по ноге увесистым поленом. Раздался глухой хруст, адская боль пронзила колено. Грэй с воплем рухнул на землю. В глазах помутилось. Он увидел сапог Рамальо, стремительно приближающийся к его лицу. Удар. Ослепительная вспышка боли. Звон в ушах. Затем он почувствовал холодное прикосновение стали к виску.– Сука! – заревел Грэй, вскакивая с матраса и занося над головой тяжелый обух. – За золотом пришел?! Оно мое! Попробуй забери!

– Прощай, amigo несносный, – услышал он голос Рамальо, странно спокойный, почти дружеский, но без тени сожаления. – Твое золото, говоришь? Nosso золото! И нам без твоей злой физиономии нести его гораздо легче. Ты слишком шумный, слишком жадный. Слишком опасный, besta…

Грэй понял, что наступает последняя секунда его жизни. В отчаянии он рванулся вперед, пытаясь вцепиться в ногу предателя. В ответ – резкая, жгучая боль над левой бровью. Нож предателя рассек ему кожу над глазом. Теплая, липкая кровь хлынула на лицо, застилая мир кроваво-красной пеленой. Он заорал, больше от ярости и унижения, чем от боли, пытаясь выбраться из кучи навалившихся на него тел. Кто-то схватил его за волосы и возил лицом по полу, вынуждая набирать в рот пыль и грязь.

– Добейте его! Кончайте! – командовал Рамальо, размахивая кулаками. – Быстро!

Последнее, что увидел Грэй сквозь кровь и боль, – это дуло пистолета, направленное ему прямо в грудь с расстояния вытянутой руки. Глаза стрелявшего были пусты и безразличны. Грэй инстинктивно дернулся в сторону и назад. Оглушительный грохот выстрела. Острая, рвущая боль пронзила бедро. Он снова рухнул, на этот раз навзничь, захлебываясь собственной кровью, пылью и горькой желчью предательства. Кто-то перепрыгнул через него, ринувшись в угол, где лежал их общий проклятый мешок с самородками и тяжелые кожаные сумки с поклажей. Раздались быстрые шаги, затем скрип повозки, ржание лошадей. Послышались приглушенные голоса: – Vamos! Rapido!

Звук едущей повозки затих вдалеке, и наступила глубокая, всепоглощающая тишина, нарушаемая лишь его хриплым, прерывистым дыханием и слабыми стонами. Боль в ноге пульсировала в такт ударам сердца, отдаваясь во всем теле. Кровь из пореза сочилась по лицу, смешиваясь с пылью, потом и слезами бессильной ярости. Он остался один. Ограбленный, искалеченный, оставленный умирать в глуши Бразильского нагорья под безучастным взглядом южных звезд.

Наступило утро. Жара постепенно усиливалась, а вместе с ней и жажда, которая жгла горло сильнее любой раны. Часы слились в мучительный кошмар. Лужа крови на полу превратилась в засохшую корку. Вокруг роились мухи, беззастенчиво садясь на открытые раны Грэя. Его сознание то уходило в черную пустоту, то возвращалось с новой волной боли и отчаяния. Он попытался подползти к бочке с водой у лачуги, но нога с раздробленным бедром не слушалась, превращая каждое движение в пытку. Силы таяли. Мысли путались. Он видел зеленые холмы Корнуолла, свою жену, любимицу дочку Элизабет, холодное море… и злобную ухмылку Хуана Рамальо. Ненависть была единственным, что еще теплилось в нем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.