Иберна Блэк
Дети преданных

Пролог

У бессмертия есть свои преимущества и недостатки. Главный минус – жажда. Она хуже человеческого голода, хуже любой другой болезни. За считанные дни жажда может убить любого из нас. От нее не спрятаться, не убежать. Только заглушить. Кровью.

Тут можно найти и другой минус. В моем мире у каждого бессмертного, рано или поздно, появляется определённый человек, чья кровь подходит бессмертному больше остальных. Таких людей мы зовем сопряженными. Их легко найти и заменить. Бессмертный не привязывается так сильно к сопряженному. От его крови не зависит жизнь, и жажда отходит в сторону от крови любого другого человека. Не так надолго, как от сопряженного, но все же жить становится легче.

Другое дело нареченные. В моем мире такое встречается крайне редко. За всю нашу историю самыми известными нареченными были Кэйталин и Драгомир, от которых в последствии пошли все остальные бессмертные. В том числе и я. О них мало что известно. В книгах о них не пишут. Если и начать искать, то стоит обращаться лишь к тем, кто лично был знаком с ними. Но с каждым годом таких бессмертных становится все меньше. Последними кто весьма хорошо знал нареченных были мои родители, Влад Цепеш и еще пара бессмертных, проживших не одну сотню лет.

Так вот. Все то немного, что мне известно о нареченных, так это то, что они связаны. Они словно одно целое. Умирает один, погибает и второй. Жажда мучает тоже сразу двоих. Но тут дела еще плачевней. Жажду нареченных нельзя утолить кровью других людей. Только кровь связанных утоляет голод бессмертных. Остальная же кровь попросту не усваивается. Такое похоже случилось и со мной.

Последнее что я помню это своё падение. Резко начавшееся головокружение, сильная боль в груди, жжение в горле. Это далеко не все симптомы, которые были у меня уже последние лет десять. Они возрастали подобно снежному кому изо дня в день, пока едва не убили меня. Теперь я прикован к постели истощенный, иссохший и никому не нужный. Изредка ко мне приходили врачи, но каждый лишь разводил руками, говоря о сопряжении. Но в глубине души я понимал – оно мне не поможет. Мне нужна она. Та самая девчонка из Румынии. Маленькая, хрупкая, с длинной светлой косой и серо-карими глазами. Та самая девочка, достававшая книгу Брема Стокера в книжном магазине. Та самая, которая не испугалась подошедшего к ней незнакомца.

Девочка явно не была обычным подростком. Обычных подростков не интересует история родных краев, не интересует жизнь других, если она хуже их собственной. Современные подростки ничем не отличаются от подростков пятьдесят, сто и даже двести лет назад. Но та девчушка была какой-то другой.

– Мой брат говорит, что если к тебе подходит незнакомец, то он хочет одну из двух вещей.

– И какие же?

– Либо сделать тебе больно, либо что-то у тебя забрать. Просто так незнакомцы не подходят. Так что вы хотите у меня забрать?

Прошло уже лет десять. Должно быть девчушка выросла, может даже вышла замуж. А я все еще помню тот разговор. Девчонка оказалась права, вернее ее брат оказался прав. Незнакомцы не подходят просто так. Она действительно у меня кое-что забрала. Последнюю надежду на жизнь. Надеюсь, моя смерть не коснется ее. Уж слишком мне запомнились эти серо-карие глаза.

Глава 1

В моей болезни есть много странностей для врачей. Например, когда именно все началось и почему. Кто-то думает, что смерть моего друга так сказалась на мне, а другие считают, что всему виной предрасположенность. Слабый род, слабая кровь. Так иногда говорят про мою семью, хоть и с приходом к власти отца многое изменилось.

Я лежал в постели. Последние дни выдались очень легкими, что было удивительно. Ведь за год или полтора я полностью слег и сильно похудел. Вернее иссох. Жажда, моя собственная жажда крови губит меня, и только я знаю почему. Пусть это догадка, но она выглядит наиболее правдоподобной, чем версия с кончиной моего друга.

Роксана ворвалась, как всегда, без стука. Конечно, теперь она была наследницей, а не запасным. Ее темные волосы были завязаны в узел на макушке, зеленые глаза горели нетерпением и чем-то еще. Может жалостью? Хотя это вряд ли. Моя сестра не жалеет никого. Даже саму себя.

– У нас сегодня будут гости. – сестра гордо встала возле изголовья моей кровати, ставшей моим убежищем, ставшей моей могилой. – Это не обсуждается.

– Ты действительно собираешься пригласить ее к нам? – Роксана присела на край моей постели и с самодовольным видом смотрела на меня. Я понимал, что она все уже решила. – Сомневаюсь, что это хорошая идея.

И я не шутил. Хоть в последние несколько месяцев болезнь вдруг дала мне передышку, я все еще опасался. Не знаю из-за чего больше: из-за того, что могу убить девушку или из-за того, что это будет напрасно. Ведь организм по-прежнему может «не усвоить» кровь. Кроме той, что кто-то так любезно присылает мне по почте, вернее сказать, оставляет коробку возле двери, нажимает на звонок и уходит еще до того, как кто-то откроет. Каждую неделю в коробке приходит по одному пакету вот уже последние полгода. О посылках знает только отец, который не выразил никакого беспокойства. Но я знал, его это пугало. И больше всего пугало то, что таинственный отправитель нашел нужную. Мысли вновь вернулись к той девочке. Может ли это быть ее кровь? Может она знает про существование бессмертных? Может она сама одна из нас?

– Ты слишком занудствуешь. – Роксана демонстративно надула губы и слегка нахмурила тёмные и густые брови. Это придавало моей сестре вид маленького ребёнка. Но я знаю какая она. Она далеко не ребенок. Она даже не среднестатистический студент одного из американских колледжей. – Кто знает вдруг она тебе понравится.

Понравится? Я едва не подавился. Моя сестра еще и сумасшедшая, раз решила попробовать меня с кем-то свести. Все еще надеется, что я поправлюсь? Но ей это не на руку. Роксана не любит быть второй и в этом виновата мать. Та воспитывала ее с мыслью, что сестра самая из самых. И вот теперь мы пожинаем плоды такого воспитания.

– Мне нет дела до каких-то девчонок! – мой голос прозвучал крайне резко, но сейчас меня это не заботило. Пусть играет в сваху в своем колледже, а не с больным братом. – Если ты не заметила, я все еще прикован к постели. Едва стою на ногах. Какие мне девчонки?

– Ты сам себе не оставил выбора. – серьезно произнесла Роксана, доставая свой телефон из заднего кармана джинс. – О, пришло сообщение. Она подъезжает. Не шуми!

Я хотел ответить, но сестра уже выпорхнула из комнаты. Я уже давно понял, что ей не было до меня дела. Мы особо не были дружны еще до всей этой заварушки. Я старался покорить совет и верхушку нашего мира, доказать, что моя семья чего-то стоит. Вот почему некоторые меня боялись. Тогда… Сейчас все иначе. Я остался один в комнате, в полумраке, который душил все больше. Хотелось встать и пройтись, но это может быть трудно. Последняя моя такая затея привела к тому, что я едва не свернул шею, упав на лестнице. Это такая ирония. Умереть будучи бессмертным.

Снизу открылась дверь. Ну вот, даже если бы я решился пройтись, в таком виде перед гостями этого делать не стоит. Я прикрыл глаза всего на секунду. Начинал засыпать, когда услышал ее голос. Такой знакомый и не знакомый одновременно.

– А там что?

– Там комната моего брата. Не волнуйся он редко встает с постели. – Роксана говорила это едва ли не брезгливо. Не думал, что она настолько боится разных болезней. – Хочешь зайдем?

– Нет. Что ты. Он наверняка спит. – по голосу девушки можно было подумать, что она улыбается. Чему тут улыбаться?

– Пойдем.

Дверь в комнату отворилась, и я открыл глаза. Первым, что я увидел, были ее глаза. Казалось, они сверкали в полумраке, смотрели по волчьи, по-хозяйски. А их цвет мог покорить любого. Серо-карие, светло-карие вокруг зрачка и серые ближе к белку глаза. Выражение лица девушки не давало сказать о ней ничего. Светлые волосы заплетены в тугую косу, достававшую до поясницы. Губы красивого розового оттенка были приоткрыты, словно в ожидании задать вопрос. Брови слегка нахмурены. В целом черты лица сочетали в себе остроту в виде скул и прямого носа и плавность в линии губ и форме глаз. Она была красива. Особенно ее глаза.

– Я так и знала, что ты не спишь. – Роксана хищно улыбнулась. Она всерьез настроена попробовать меня свести с этой девушкой. Разве можно так поступать с подругами? Отдавать их на растерзание чудовищу?

Я сделал глубокий вздох, горло обожгло сильной болью, отчего мои глаза расширились. Хотелось закашлять, но я знал от этого будет еще хуже. Первой отреагировала незнакомка.

– Где у вас графин с водой?

– Зачем тебе?

– У него горло болит. – мы не смогли скрыть удивление. Неужели по мне хорошо видно когда мне больно? Если так, то получается сестра еще хуже, чем я думал. – Нужна вода.

– Я схожу. – Роксана растворилась в коридоре, оставив меня один на один с незнакомкой.

– Меня зовут Стефания. – девушка подошла к кровати и присела на край возле моих ног. – Твоя сестра, кажется, тебя не любит.

– Я… – не стоило мне ничего делать. Теперь жгучей болью скрутило желудок, отчего я свернулся пополам.

– Эй, может скорую? – Стефания быстро оказалась рядом. Меня обдало ее запахом. Яблоко и корица. Как пирог.

Когда она оказалась так близко и коснулась моего плеча, я едва удержал себя оттого, чтобы набросится на девушку. Этого хотело, нет желало все мое сознание. Оно кричало, билось в истерике, рвалось и металось словно дикий зверь.

– Что ты хочешь забрать у меня? – хрипло произнес я, все еще пытаясь сдерживать себя. Это не пойдет никому на пользу. Вернее сказать, это не пойдет на пользу ей.

– Я назвала свое имя. – ее голос был таким приятным, а рука на моем плече казалось прохладной. Она опустилась на колени возле меня и теперь наши взгляды были на одном уровне. – Я больше не незнакомка. Мне нечего забрать, но я могу дать.

Когда Роксана пришла в комнату со стаканом воды, я уже почти уснул. Что сделала Стефания я не помнил. Все расплывалось, находилось где-то в другом месте.

Сквозь приоткрытые веки, которые тяжелели с каждой секундой, я видел, как девушки покидали мою комнату. Походка Стефании была неровной, вялой. Я даже подумал, что она может упасть в обморок. Они о чем-то переговаривались, но я уже не слышал. Моя жажда успокоилась, по телу разливалось приятное тепло, словно я выпил крепленого виски. Сознание медленно утопало в сонной темноте, давая долгожданный отдых.

***

Я проснулся оттого, что кто-то хлопнул дверью, причем двумя сразу. Открыв глаза, я увидел стоящего возле моей кровати отца. Он выглядел встревожено, взгляд быстро блуждал по комнате и мне. Я невольно поежился. Мне это не нравилось. Когда на меня смотрели таким встревоженным взглядом, я сразу начинал чувствовать себя слабым и беспомощным. Никому не понравится чувствовать себя беспомощным, особенно когда у тебя было все.

– Что произошло? – взгляд отца все еще блуждал по моему лицу, все больше расширяясь. – Кто это приходил?

– Подруга Роксаны. Стефания. Да что происходит? – голос звучал по-другому. Не как обычно. Не хрипло, не умирающе, не тихо и даже не приглушенно. Это был голос здорового человека, насколько я мог себя им назвать. Я сел в кровати. Это далось легко. Слишком легко. – Который час?

– Закат.

Стремительно, даже для бессмертного, я сдернул одеяло в сторону, поставил ноги на пол и поднялся. Этого не может быть. Я еще сплю. Точно сплю. Еще несколько часов назад я едва мог стоять, а сейчас я не чувствую никакого дискомфорта. Словно и не было никакой болезни. Так же стремительно и легко я подошел к окну, раздвинул штору, рассчитывая на резкую боль в глазах. Но ничего не происходило. Я смотрел на заходящее солнце и не чувствовал той боли, которая стала моим спутником на последние лет шесть.

– Поздно. – едва слышно прошептал отец скорее испуганно, чем удивленно. – Слишком поздно.

***

Весь вечер и следующее утро дом непривычно гудел, будто превратился в улей. Матушка, узнав о случившемся, сразу оповестила всех, кто должен был знать о чуде. По-другому никто не смог это назвать.

Роксана стала еще самодовольней, чем была всегда. Ходила рядом со мной и говорила о том, что следует еще раз позвать Стефанию и проверить точно ли это она сделала что-то. Матушка была того же мнения. Неугомонным коршуном она так же, как и сестра ходила за мной по пятам и умоляла найти ту девушку. Я отказывался. И не потому, что мне было неинтересно узнать, что могла сделать Стефания, я не хотел ее впутывать во все это.

Я отлично знал каким был мой мир. Сколько интриг и заговоров каждый из нас плетет друг против друга в надежде получить расположение правящей верхушки. Я и сам предал. И от этого еще больше надеялся, что Стефания не делала ничего, что могло подписать ей смертный приговор.

Когда выдалась свободная минутка, я сидел в своей комнате перед ноутбуком, создавая аккаунт в социальных сетях. Требовалась электронная почта, потом подтверждение, что я не робот. И вот когда все это было выполнено, первым найденным профилем стал профиль Роксаны. Через список ее друзей, я нашел и Стефанию.

Ее профиль был почти пуст. Несколько фотографий картин, одна фотография самой девушки и все. Ни информации откуда она родом, ни чем увлекается, ничего. Список друзей тоже не дал результата. Всего двадцать пять человек. Скорее всего однокурсники, родственники и пара друзей.

Это выглядело и странным и нет. Странным, потому что сейчас в век виртуальной жизни каждый что-то постит к себе в профиль. А не странным это казалось так как Стефания могла быть замкнутой или вовсе не любила виртуальное пространство, а профиль создала из-за каких-то рабочих или учебных целей.

Добавляя девушку в друзья, я не думал о странности своего поведения. Я как раз поймал мысль, успевшую зародится где-то в глубине сознания, которая не сулила ничего хорошего. Чудесному улучшению моего состояния могло помочь лишь одно – кровь. А это значит, что Стефания Бредбелл, судя по фамилии из ее профиля, знает о бессмертных и напоила меня собственной кровью.

Глава 2

Прошло несколько дней со знакомства с таинственной Стефанией, когда я внезапно очнулся среди ночи. И первым моим чувством стала жажда. Нестерпимая, раскаленная, ужасная.

Жажда походила на извержение Везувия. Агония вместе с кровью разливалась по жилам, заставляя меня содрогаться в судорогах. Я понял – мне нужно еще.

Пытаясь преодолеть дрожь в ногах и общую слабость, я поднялся с кровати. Выйдя в коридор, слышал чьи-то голоса, срежет, рык, что-то еще. Все смешалось. Все падало вместе со мной, поднималось и снова падало. До лестницы осталось еще чуть-чуть. Немного. А там за дверью, уверен, будет ждать заветный пакет. Прошу, пусть он там будет.

– Тин, – послышался голос матери. Вечно холодный и отрешенный, теперь звучал тихо, со страхом и беспокойством. – Стефан, Роксана!

– Мне нужно… – я с усилием поднялся на ноги, облокачиваясь на стену. – Мне нужна…

Она. Та подруга моей сестры. Стефания. Она что-то сделала. Вернее, не что-то. Ее кровь. Но как? Откуда? Зачем?

Отец пытался меня удержать, но слишком поздно спохватился. Кубарем я скатился с лестницы как раз в тот момент, когда в дверь постучали. Три коротких стука, словно в фильмах ужасов. Но для меня это было спасением, ибо, открыв дверь, я не просто увидел заветный пакет, но и заметил удаляющуюся фигуру. Она шла стремительно, быстро. Как ураган, которого не ждали.

– Она. – я стоял на пороге собственно дома, задыхаясь и едва терпя агонию, и смотрел на фигуру. Не знаю откуда, ведь лица я не разглядел, я понял, что это была она. Стефания. От нее теперь зависит моя жизнь.

Прошло еще около двух дней. Тихих дней. Я окреп настолько, что смог самостоятельно выходить во двор и немного прогуливаться. Матушка, догадавшись в чем может быть дело, хотела приказать привезти девушку. Я не позволил. Хотел сам. Чего хотел еще толком и не понял, но я хотел сделать это нечто самостоятельно. Пусть даже если и убить ее…

Нет. Этого допускать нельзя. Если дело все же в ее крови, то, оборвав ее жизнь, умру и я. Многие бы обрадовались. Близкие Оскара точно. Роксана возможно. В последние месяцы, а может уже годы, она очень полюбила титул наследницы рода и те привилегии, которые он давал. Теперь будет удивительно, не испытывай сестра ко мне хотя бы отвращения. Хотя я и не стремлюсь больше к этому званию. Мне не нужны привилегии, если в этом мире моя жизнь зависит от какой-то смертной девчонки.

Все чаще я возвращался к ноутбуку в надежде, что девушка примет мою заявку в друзья. Вдруг сжалится надо мной. Ведь в какой-то степени я этого заслуживал. Жалости. Потеряв все и стоя на пороге нового, я был в одном шаге от того, чтобы начать бегать за девчонкой. За обычной смертной.

И вот сегодня я провёл день в таком же духе, то открывая, то закрывая страницу. Вечером, часов в девять, на странице появился значок онлайн, а через несколько минут мне пришло уведомление о том, что заявка в друзья принята. Это было от неё. Видимо я зря сомневался все это время.

«Приветик, – последовало после сообщение. – Не хочешь завтра съездить со мной в соседний город?)»

Я начал было набирать сообщение, но вдруг замер, не зная, что ответить. С одной стороны, большинство станут переживать о моей безопасности, считая меня еще недостаточно окрепшим. С другой же, многие решать воспользоваться возможностью устранить одного из первородных семей. А если это все же случится и на нас нападут, то девушка вполне может погибнуть. Мне не следовало бы сейчас ехать куда-либо, но другого шанса сблизится и понять, что происходит у меня может и не быть.

«Привет. Я только за. Давно никуда не выбирался.»

«Отлично, – последовал незамедлительный ответ. – У тебя есть машина? Или хочешь поедем на моей?»

«Я отлично и сам вожу, – это могло прозвучать немного обидно. Скорее всего она подумала, что я обиделся»

«Как скажешь)) Завтра в десять буду ждать возле «Болипопс». Знаешь где это?»

«Разумеется.»

«Отлично. До встречи))»

Теперь к прочим опасностям прибавилась и возможная авария. Я гений. Но зато потешил свое эго. Как же. А если я угроблю ее в аварии? Что тогда мне делать? Сдаться стригоям и стать очередной их жертвой? Славный, однако, меня ждет конец. Очень славный.

И так одну роковую ошибку совершил я. Другую же – сама Стефания. Вечером этого же дня в мою комнату врывается Роксана. Она сначала показалась мне разгневанной, потом скорее взволнованной.

– Это ведь с тобой она сегодня переписывалась, – Роксана говорила утвердительно, а значит уже все прекрасно знала. – Можешь даже не отпираться. Я все знаю.

– И что же ты такого знаешь? – я пытался сделать вид, будто ничего глобального не случилось, хотя внутри все было готово взорваться от предвкушения.

– Я знаю, что вы завтра едете вдвоём в город! Более того, как ты ее нашел?! И почему нельзя было в другой день?

– Очень просто. Сейчас век компьютерных технологий. Найти информацию о любом человеке легче, чем открыть бутылку с водой. – я никак не мог понять к чему она клонит. – Да и почему бы не поехать завтра?

– Завтра будет охота в том районе. – я быстро поднялся со стула. Видимо Роксана этого не ожидала, а ее настороженный вид говорил о том, что ей было неведомо чего еще можно от меня ждать. Но удивление быстро исчезло с ее лица и появилось скорее насмешка или издевательское выражение лица. – Конечно же ты не удосужился узнать об этом прежде, чем приглашать куда-то девчонку.

– Ты в этом уверена?

– Разумеется. – Роксана была крайне серьёзна, она прошла дальше в комнату и села на кровать. – Когда я узнала, что Стефания едет завтра в город, где будет охота, я решила попробовать ее отговорить. Но она такая упертая. И тогда я предложила с ней поехать, но Стеф отказалась. – Роксана прищурила глаза и поджала губы, будто что-то обдумывая. – А вот когда я спросила мол с кем-то на свидание собралась. То она сразу так изменилась в лице.

– Изменилась в лице? В смысле?

– Глаза сразу загорелись, – сестра, прищурившись, посмотрела мне в глаза, – Прямо как у тебя сейчас, когда мы заговорили о ней. И щеки слегка покраснели. Что же между вами все-таки произошло?

– Сам не знаю, – мне не стоит быть излишне откровенным с сестрой. В борьбе за власть и титулы могут предать даже самые близкие.

– Я уверена, что все, наоборот. Но да ладно, – Роксана выглядела неудовлетворенной. Видимо, даже ее так называемая лучшая подруга не поделилась что произошло в тот момент, когда Роксана уходила за водой.

Но если быть честным до конца, я могу понять Стефанию. Роксане редко кто мог доверять по-настоящему. В этом возможно она пошла в нашего дядю Феликса. Тот был братом нашей матери, и молва о нем ходит далеко не добрая. Многих несчастных, решившись доверится Феликсу, в итоге оказывались убитыми или вовсе проданы стригоям в качестве живого корма. Так и Роксане до конца доверять не стоит. Ее прищуренные зеленые глаза не обещали ничего хорошего.

***

Лес. Сосновый. В воздухе отчетливо пахнет смолой и соснами. Сквозь крону падают лучи солнца, освещая бегущую впереди девушку. Длинные русые волосы блестели в лучах солнца, а белое платье длинной до колен развевалось от бега.

Тут девушка остановилась и повернулась ко мне лицом. Стефания. Серо-карие глаза были особенно яркие, кожа бледнее обычного, губы стали ярче. Она казалась фарфоровой куклой. Девушка лучезарно улыбнулась, обнажая белоснежные зубы. Мое внимание привлекли клыки. Они были чуть длиннее, чем у обычных людей. Осознание пришло, словно гром среди ясного неба.

Я открыл глаза. Все таже постель и комната. Никакого леса, никакой девушки. Но все ещё ощущал этот запах соснового бора. На часах было пять тридцать утра.

Вид девушки из сна все никак не шёл из головы. С одной стороны, это ведь не кошмар, но картинка все не шла из головы, вызывая чувство страха и тревоги. Я понимал, что не хотел такой участи для Стефании.

«Спишь? – экран телефона засветился. Даже слишком ярко в темноте комнаты. Писала Стефания. Интересно. Почему она не спит в такое время?»

«Время маленьких девочек давно прошло. Почему не спишь? – Глупо? Да. Подумает ли она что я идиот? Возможно.»

«Кошмар приснился. Вернее даже не кошмар, но стало очень жутко.»

Я принял сидячее положение. Может ли быть так что ей приснилось что-то похожее на мой сон? И если так, то что это значит?

«Что тебе приснилось?»

«Ты.» – короткое слово. Две буквы, но сколько смысла в них. И сколько вопросов последовало за ними. Будто мне и старых было мало.

«Я? И что конкретно тебе снилось?»

«Ну… ты был в сосновом бору и, кажется, мы играли в догонялки. А потом ты повернулся и…»

«Что и? – скорее всего это прозвучит грубо, но с каждым прочитанным словом мне становилось ещё более жутко. – У меня были клыки?»

«Откуда ты знаешь?! – я угадал. Вернее…»

«Если честно, то мне тоже приснился такой сон, только в нем была ты.»

Ответ долго не приходил. Минуты казались целыми часами. Разумеется, ее шокировало это заявление. Не каждый день ты признаешься почти незнакомому человеку в том, что он тебе снился, а он в свою очередь в том, что ему снился ты. Любому бы стало жутко.

«Значит нам снились похожие сны с друг другом? – ответ пришёл спустя семь минут после моего сообщения.»

«Похоже на то.»

«Мы можем выехать пораньше сегодня?»

«Да, конечно. Я могу заехать за тобой во сколько скажешь)»

«Полдевятого пойдёт? Не могу сидеть в комнате, жутко становится.»

«Хорошо. Так же возле той забегаловки?»

«Да.»

Девушка вышла из сети. А меня все не покидала мысль о том, что нас связывает нечто намного сильнее чем обычное сопряжение, возможно… Нет. Не может такого быть. А может все-таки это произошло? Стоит ли спрашивать об этом кого-то? Но кого? Может стоит спросить отца? Он один из последних, кто был знаком с нареченными. Или стоит спросить мать? Нет. Ее точно не стоит спрашивать. Так я лишь больше привлеку к себе и Стефании внимания.

Размышляя, я собрался, мельком взглянул в зеркало в ванной. Голубые глаза, обычно яркие и выразительные, сейчас выглядели тускло и даже серо. Под ними пролегли тени, лицо осунулось, щеки впали, кожа, когда-то и без того выглядевшая бледной, сейчас была бледно-серой. Лишь небольшой, едва заметный румянец. Мда… а когда-то все было иначе. И жизнь, как бы это смешно не звучало, была совсем другой. А что теперь? Медленно гниющий никому ненужный труп. Вот кто я теперь.

Спустившись вниз, где я никого не наблюдал, продолжил собираться. Как вдруг услышал голос.

– Куда-то собрался в такую рань? – в прихожей возник отец, где я собирался на встречу со Стеф. На часах было восемь пятнадцать.

– Да. Будешь спрашивать меня куда? Я ведь все равно не отвечу.

– Я и так знаю куда ты намылился после десятилетнего отдыха. – равнодушно ответил отец, но глаза злобно блеснули. – Девчушка стоит того, чтобы беречь, как я берегу свою.

– Свою? – я хотел было выходить из дома, даже за ручки двери взялся. Но эта фраза звучала слишком двусмысленно. – Что ты имеешь в виду?

– Рано или поздно ты поймёшь, что я имею в виду. – Отец подошёл ко мне вплотную. – Если все действительно так, как я думаю, а я крайне редко ошибаюсь, то тебе стоит день и ночь беречь ее от других. А от своей матери особенно.

– Что все это… – отец ушёл, не дав мне задать вопрос полностью.

«Не зря же его называют сильнейшим главой рода после первых нареченных». Теперь это уже не кажется таким уж бредом, в котором отец пытался нас убедить. Я слышал эту фразу давно. Для некоторых бессмертных она стала что-то вроде девиза нашей семьи. Тогда мой разум и сознание даже не старалось задержать фразу в памяти, не придавая ей значения и не понимая ее смысла. Но теперь все изменилось. Окончательно и бесповоротно.

Стеф стояла, опираясь на фонарный столб. Девушка одета в светло-серое пальто, которое было расстегнуто, что позволяло увидеть туже синюю блузку и те самые темно-синие джинсы. На плече весела того же цвета что и джинсы сумка, на которой нацеплены несколько значков. На шее шарф, тоже темно-синий. Видимо девушка очень любит этот цвет. Волосы на этот раз были распущенны и легкий ветерок слегка их колыхал.

Я вышел из машины. Стеф заметила меня только, когда я подошёл к ней. Девушка тут же закусила губу, а ее щеки покрылись румянцем.

– Ровно восемь тридцать. – почти шёпотом произнесла она. – Спасибо, что согласился.

– Всегда рад помочь. – я слегка улыбнулся. А щеки девушки только сильнее от этого покраснели. Стеф смотрела на меня наивным детским взглядом, на который способен только ребёнок. Как же она может быть такой похожей на ребёнка и в тоже время такой холодной и серьёзной, какой была в нашу первую встречу? – Пойдём в машину.

– Хорошо.

Через несколько минут мы уже выехали из городка. На дворе был конец марта, который выдался на удивление более тёплым чем в прошлом году. Стеф задумчиво смотрела на дорогу, бросая иногда на меня взгляд. Она надеялась, что я не замечу этого, а зря.

– Так зачем тебе нужно было в город? – я решил немного разрядить обстановку.

– Мне нужно за красками, в нашем магазине такие больше не завозят. Поэтому пришлось искать ближайший художественный магазин. – девушка слегка нахмурилась. Видимо ей долго пришлось искать.

– А в интернет-магазинах разве нет?

– Как назло нет в наличии или сюда не доставляют. – Стеф ещё больше нахмурилась. – А ты учишься где-нибудь?

– Я.… закончил пару лет назад. Учился в Нью-Йорке. – это правда. Отчасти. Там я учился давно и закончил тоже давно.

– В Нью-Йорке? – искреннее удивление Стеф заставило меня улыбнуться. Быстро посмотрев на девушку, я увидел, что она тоже улыбается. – Всегда хотела там побывать. Говорят вид с многоэтажных зданий заслуживает отдельного внимания.

– Отчего же не поехала?

– Как-то не срослось, – девушка сразу погрустнела и поджала губы. Я нахмурился.

– Почему?

– Это долгая история.

– У нас вся дорога впереди. – радостно сказал я, ещё не зная, что все мои опасения и страхи претворятся в жизнь и через несколько часов девушка будет лежать на моих руках истекая кровью…

Глава 3

Мы приехали в город к половине десятого утра. Городок был в два раза больше того, где жили мы. По большинству своём наш городок образовался после постройки университета около шестидесяти лет назад, но доехать до него остаётся проблематичным до сих пор. Этим он и интересен многим студентам – родители вряд ли поедут к своим детям без важной на то причины, а значит можно делать, что угодно.

Нужный нам магазинчик находился на окраине города. На вопрос «Почему бы не пойти в центр?» девушка ответила просто: «В центре за тот же самый набор три шкуры сдерут». Просто и понятно. Я мог бы добавить недостающую сумму, но не думаю, что Стеф это понравится. Она явно не из тех девушек, которые надеются на посторонних.

– Можно здесь, – Стеф указала на одну из стоянок. Вернее, на одну единственную стоянку. – Вход там за углом.

– Странное место для магазина. – И это было правдой. Окраина города, здания походили больше на какие-то трущобы. Того и гляди откуда-нибудь вылезет грабитель, насильник, убийца или все вместе. Или что еще хуже – охотник. Хоть охота в больших городах или небольших запрещена, никто не мешает ловить смертных в таких вот локациях. – Ты уверена, что это здесь?

– Да. Сейчас утро, а в такое время подозрительные типы не ходят. – Стеф взялась за ручку двери и уже собиралась ее открыть, когда резко повернулась и с прищуром на меня посмотрела. – Ты какой-то нервный. Все в порядке?

– Да. – голос выдал меня с головой. Он выдал и мою нервозность, и мое беспокойство.

– Ладно. – девушка лишь пожала плечами. Вероятно, не хотела допытываться от меня ответов на вопросы. Дверца щелкнула и открылась, выпуская на улицу девушку в сером пальто и с темно-синим шарфом. В машине пахло яблоком и корицей. Пахло Стефанией.

Я смотрел вслед своей попутчице. Та шла быстро и немного не уверенно, держа руки в карманах пальто. Словно убегает…

Перед тем как скрыться за углом, девушка бросила на меня взгляд. Глаза с подозрением прищурились, будто она ждала, что я пойду за ней. Но этого не произошло. И кто знает, может пойди я за Стеф, потом бы все прошло мирно и спокойно. Художница купила бы себе краски, возможно я смог бы дать парочку советов, а после мы отправились в какое-нибудь кафе выпить кофе и поболтать о том о сем. Я не вышел сразу и это стало третьей роковой ошибкой.

Прошло минут десять, когда беспокойство закралось в мои мысли, создавая не нужные образы и мысли. Я старался оградится от всех этих бессмысленных доводов, но, когда по моим ощущениям прошло пятнадцать минут, беспокойство накрыло меня с головой.

Воздух был все еще по-утреннему прохладен. Прохожих так и не было, за исключением двух мужчин на вид чуть старше Стефании. Они прошли недалеко от меня. Их лица скрыты под капюшонами толстовок, а походка была быстрой и стремительной. Словно эти двое сгорали от нетерпения или предвкушения чего-то.

«Завтра в том районе будет охота» – эти слова всплыли в памяти как раз в тот момент, когда я не обнаружил Стефанию в магазинчике, а продавщица сказала: «Да, заходила такая… эм… минут десять назад или чуть больше». Те двое мужчин тоже возникли перед глазами, словно намекая на то, что могло произойти.

На выходе из магазина, стоило только закрыть за собой дверь, голову пронзила резкая боль. Рука сама потянулась к затылку, словно я очень сильно ударился. И действительно, прикосновение отозвалось болью. Это еще что такое?

И тут меня осенило. А что, если те двое пошли за Стеф и загнали ее в тупик? Это окраина города, слишком рано для большой толпы, а значит мало свидетелей. К тому же эти неизвестные прошли мимо и могли отправится прямиком за девушкой? Тогда прямо сейчас она может быть уже мертва. Но если боль может быть связана со Стефанией, тогда все встает на свои места.

Когда я был в тупике, то увиденная картина заставила меня застыть на месте, широко раскрыв глаза. Стефания лежала на земле, глаза закрыты, на русых волосах виднеется кровь. Девушка тяжело дышала, короткими и частыми вздохами и выдохами, морщась при каждом вздохе. Возможно, у неё сломаны ребра.

– Эй, ты мешаешь нам, – один из охотников повернулся в мою сторону. Для вампира его кожа была слишком человечной, значит около часа назад перекусил. И ему все мало! – Проваливай! Это наша добыча!

– Добыча?! – по тупику пронёсся гортанный рык. – Если уж на то пошло, то она моя! Убирайтесь с глаз долой!

– Рик, ты посмотри а, – произнёс первый и направился в мою сторону. – Он решил претендовать на наше!

– Алистер, разберись с ним, – проворчал второй, даже не взглянув на своего товарища. – А пока займусь этой цыпочкой.

– Мне только оставь! Ну что? Готов пол…

– Это ты готов получать, – одна секунда и охотник лишился головы, с характерным звуком она упала на асфальт. Кажется, ярость придала мне сил, хоть взгляд предательски плыл, а ноги подкашивались. Прошу пусть мне хватит сил остановить второго. Готов молится всем существующим и нет богам, лишь бы сейчас хватило сил не упасть. Второй остановился в шаге от Стефании и медленно развернулся. Я посмотрел на свою руку, – Черт, испачкался. Эй, ублюдок, твоя очередь.

– Чистокровный, так ведь? – его лицо показалось мне смутно знакомым, но я не придал этому должного значения, решив, что мне просто показалось. – Видал тебя рядом с мамашей. Женщина что надо, ни перед чем не остановится, пока не получит то, что хочет.

– Плевать я хотел, что ты знаешь о моей матери! – я сделал шаг вперед, кровь Алистера алыми каплями подала на асфальт, словно говоря, что такая же участь ждет и Рика. Я вел себя чертовски необдуманно, но не было времени вызывать помощь. Она не успеет вовремя. Когда все приедут сюда, от нас останутся только бледные трупы. – Отойди от неё!

– Меня предупреждали, что могут возникнуть сложности, но никто не говорил, что этой сложностью станешь ты, Константин. Неужто эта девка настолько тебе дорога? – Рик повернулся к Стеф и ударил ее ногой в живот. Удар вышел настолько сильным, что тело девушки ударилось о стену, послышался хруст и треск костей, а на стене осталось кровавое пятно. – Что теперь скажешь? Настолько заторможенный, что даже не успел сообразить, что я собираюсь сделать? Хотя, о чем я говорю, ты и мизинца моего не стоишь, сопляк!

– Больной ублюдок!

– Только и умеешь, что оскорблениями ссыпаться, наследничек? Видела бы тебя тво… – моя рука вошла как раз под ребрами, порвав диафрагму и пронзив ублюдка насквозь, – Она будет не довольна… – Рик закашлял, на его губах появилась кровь. Мне хватило сил, что повергло в шок не только меня, но и вампира. Его глаза широко расширились от осознания, что все кончено, а губы пытались сказать что-то еще. – Берегись… она… убьет… обоих…

– Кто она? – но охотник уже испустил дух. Значит это было спланировано. Но кем и зачем? Кому вдруг понадобилось устранять обычную смертную? Обычную ли? Если ее хотят убрать, значит не просто так. Но сейчас некогда об этом думать, Стеф нужна помощь.

Подойдя к лежащей девушке, я опустился на колени и проверил пульс. Еще жива, но с такими ранами долго не протянет, а врачи скорее всего ничего уже не смогут сделать. Да и как я объясню медикам, что произошло? Простите, на нас напали охотники, то есть вампиры. А и да, я тоже один из них, но я хороший. Так не пойдет. Остается только одно… Аккуратно приподняв голову Стеф, я положил ее на колени, девушка поморщилась, но заметно это было с трудом. Время на исходе, сейчас или никогда.

Раскусив свое запястье и поднеся его к губам Стефании, я сделал то, что практически никто не делает – дал своей крови. Почувствовав, как девушка делает слабый едва заметный глоток, затем еще один, уже более уверенный, моя тревога понемногу стала сходить на нет. Глоток за глотком дыхание Стеф становилось ровнее, пропадала бледность, черты лица разглаживались. Решив, что самое страшное позади, я взял девушку на руки. На волосах все еще была ее кровь, но если особо не присматриваться, то никто не должен заметить. Как она сама сказала, сейчас утро и никто не ходит здесь в такую рань. Все еще держа Стеф на руках, я открыл заднюю дверь машины и положил девушку на сидение. Меня немного шатало, когда я садился за руль. Но сознание больше не плыло, ноги уверенно нажимали педали. Будто это я напился крови, а не девушка, тихо лежащая на заднем сидении.

***

Стефания пришла в себя только к восьми вечера. Полная растерянности и вопросов, она открыла глаза и села в кровати. Её взгляд был растерянным и напуганным, волосы растрепаны. Взгляд серо-карих глаз бегал по темной комнате, пытаясь разглядеть хоть что-то.

– Успокойся. – девушка вскрикнула, закопошилась, пытаясь встать с кровати, но запуталась в одеяле и едва не упала, если бы я не успел подхватить. – Все хорошо.

– Константин? – неуверенно, едва слышно и с сильной хрипатой спросила Стефания. Я все еще придерживал её за талию. От девушки исходил уже знакомый мне аромат яблока с корицей. Видя ее потерянное и испуганное лицо, мое сердце невольно сжалось. Если она выглядит сейчас так, то вряд ли может что-то знать. А если и знает, то не далеко не все, лишь самую верхушку этого страшного и огромного айсберга.

– Да, это я. – девушка шумно выдохнула, немного расслабилась, но между бровями все еще была видно морщинка. – Ты помнишь что-нибудь?

Стеф открыла было рот, чтобы ответить, но не проронила ни звука. Она хлопала ртом как выброшенная на берег рыба, а в глазах нарастали страх и паника. Отец как-то рассказывал, что принявший кровь вампира человек настолько сильно может впасть в небытие, что некоторые его мышцы на какое-то время могут «не работать». Скажем так. Видимо то же самое произошло со Стефанией.

– Не волнуйся. Спокойно. Ты помнишь, как входила в магазин? – девушка нахмурилась еще больше, а затем отрицательно покачала головой. – Понятно. Ты просто упала в обморок. Ничего серьезного.

"Почему?" – читалось в её взгляде.

– У тебя бывали проблемы с сердцем или давлением? – девушка утвердительно качнула головой на первое мое высказывание. – Анемия? – снова утвердительный кивок. – Значит ты можешь падать в обморок из-за неё?

– Да, – хрипло ответила Стеф, прочищая горло. – Такое бывает иногда.

– Видимо из-за этого ты и упала в обморок, – картинка произошедшего сложилась. С такой картинкой девушка не станет переживать и боятся ходить по улицам. Ну или так сильно, как могла бы. Если только Стеф вдруг не вспомнит. – Я привёз тебя к себе домой. Уже достаточно поздно, можешь остаться тут.

– Извини что доставляю столько хлопот, – девушка погрустнела, а потом, видимо наконец поняв, что мы все это время стоим очень близко друг к другу, сделала шаг назад, заливаясь краской. По Стеф видно, что она с трудом стоит и того гляди снова упадёт. – Я, пожалуй, присяду. Так говоришь я упала в обморок?

– Что? А, да. Ты возвращалась из магазина и упала, когда открывала дверь машины. – я включил свет в комнате и Стеф зажмурилась и скривилась от яркого света. – Есть хочешь?

– Было бы неплохо. Только… мне все ещё тяжело стоять. – девушке явно было не по себе от того факта, что она не может даже стоять толком. – Такое странное чувство.

– Какое чувство? – я насторожился. Никто точно не знает как кровь вампира может повлиять на человека. Это чаще всего индивидуально. Есть какие-то общие признаки, но они могут быть, а могут и не быть. А тут ещё и кровь чистокровного. Эффект может быть гораздо сильнее. – У тебя что-то болит?

– Нет. Совсем наоборот. Я словно… – Стеф снова нахмурилась и посмотрела на свои руки, подбирая нужное слово. – Проспала несколько дней, а может даже недель. Такое расслабленное состояние, похожее на опьянение чем-то.

– Ты проспала весь день, оно и не мудрено. Я схожу принесу тебе чего-нибудь съестного. – девушка кивнула, и я вышел из комнаты.

Придя на кухню и поставив греться чайник, я нашел в холодильнике несколько сэндвичей, сделанных Роксаной сегодня днём.

– Значит она здесь? – раздался голос отца за спиной. – Что заст…

– На неё напали охотники. – перебил я отца, развернувшись к нему лицом. – Один из них узнал меня и знает мать. Последнее что он сказал, что она будет не довольна и чтобы она убьет нас обоих.

– Что со Стефанией? – в глазах отца промелькнул страх за девушку, словно она ему дочь. – Неужели ты думаешь, что твоя мать…

– Я ничего не думаю. Это просто весьма странно не находишь? Да и зачем матери нанимать охотников? Со Стефанией все в порядке, потому что я… – мне вдруг стало страшно признаться отцу в том, что я дал Стеф своей крови. Отец нахмурился, он уже все понял и ждёт, когда я сам все расскажу. – Я дал ей своей крови.

– Если это спасло ей жизнь, оно того стоило. Как она сейчас?

– Она спала весь день, только что проснулась. Сначала не могла говорить и слабо стоит на ногах. Потом сказала, что состояние похоже на пьяное. Это ведь хорошо?

– Такое нормально если немного переборщил. Если человек выпьет слишком много крови, то он может обратиться. И чем больше крови человек выпьет, тем сильнее будет после обращения. – отец заметно смягчился. Меня все ещё не покидало чувство, что отец знает Стеф и переживает за неё, как за собственную дочь.

В этот момент я услышал тихие шажочки, при этом шли босиком. Чуть позже на пороге кухни показалась Стефания, полностью завернутая в одеяло. Было видны только её серо-карие глаза, которые были чуть ярче, чем обычно. Девушка сначала посмотрела на меня, потом на отца и ее взгляд стал испуганным. Я услышал, как она сглотнула. Видимо думает, что отец может подумать, раз она в таком виде.

– Слышал у тебя был обморок, – мягко произнёс отец, а взгляд Стеф стал ещё более испуганным. – Константин уже рассказал. Думаю, тебе лучше остаться здесь на ночь, чтобы было кому присмотреть за тобой. Тебе нужно завтра на учебу?

– Нет, – негромко ответила Стеф, бросая на меня взгляды, будто ища поддержки.

– Тогда хорошо. Как почувствуешь себя лучше, я отвезу тебя назад. – отец вышел из кухни, а Стеф непонимающе смотрела ему в след.

– Странная щедрость с его стороны, – наконец произнесла девушку, залезая на стул.

– Давай помогу, – Стеф даже ещё не дала своего согласия, а я уже аккуратно усадил ее на стул. С головы Стеф слетело одеяло, так что я мог увидеть, как краснеют ее щеки. Закипел чайник. – Чай или кофе?

– Чай, с сахаром, три ложки, – Стеф улыбнулась, так словно я должен был удивится.

– Хорошо. Тебе разогреть сэндвичи?

– А с чем они?

– Ветчина и сыр кажется. Роксана делала сегодня днём.

– Тогда лучше разогреть. Горячие они вкуснее.

Когда сэндвичи были съедены, а чай выпит, мы со Стеф поднялись в комнату. Правда Стеф едва не упала, наступив на край одеяла. После этого не смотря на все протесты девушки, я нёс Стеф до комнаты на руках. А спустя долгих убеждений девушки в том, что она может занять мою кровать и не причинит мне неудобств, я раздобыл для неё одежду. Ну как раздобыл, достал свою старую футболку, которая доходила Стефании до колен. Будь Роксана дома, я спросил у неё, но она как всегда где-то ходит. Так что пришлось довольствоваться тем, что есть.

Спустя ещё некоторое время Стефания уснула, а я почти до самого утра сидел рядом, боясь, что что-то может случится, если я хоть на секунду отвернусь. Это чувство меня не покидало, а с приездом матери лишь усилилось…

Глава 4

Была губокая ночь, когда я решил заглянуть к девушке и проведать её. Стефания явно спала крайне бспокойно. Русые волосы разметались по подушке, грудь довольно быстро поднималась и опускалась, брови нахмурены, а губы шевелились. Подойдя ближе, я услышал, как Стефания едва шлышно и с явным страхом шепчет:

– Не надо. Пожалуйста. Я… уеду…

Решая стоит будить девушку или нет, я присел на край кровати. На лбу у Стеф появилась испарина, которую я сначала не заметил. Девушка все продолжала метаться и просить, чтобы её не трогали. И тогда мною было принято окончательное решение, когда я услышал что-то про её отца. Слегка потряс Стеф за плечо, но этого оказалось достаточно.

Серо-карие глаза открылись настолько неожиданно и резко, что я даже испугался. Взгляд был пустым и с малой долей тревоги. Сейчас девушка напоминала испуганного ребенка, увидевшего самый ужасный из всех кошмаров.

– Ты как? – вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успел как следует подумать.

– Что ты слышал? – в глазах Стеф промелькнул страх. Мгновением позже между бровями появилась морщинка. Тайна, которую не должен знать кто-то посторонний и которая влечет за собой кошмары.

– Все в порядке, тебе нужно поспать. Если захочешь, можем поговорить утром. – я стал подниматься, чтобы выйти из комнаты, но девушка схватила меня руку.

– Можешь… можешь остаться, пожалуйста? – отчаяние. Вот что было в ее взгляде. Произошедшее в прошлом мучает ее до сих пор, но окружающим она не подаёт виду. Наверняка даже Роксана не знает всех подробностей, а если и знает, то не говорит со Стеф на эту тему.

– Хорошо. Мне лечь рядом или…

Стефания перевернулась на спину и, уперев взгляд в потолок, ладонью похлопала рядом.

Девушка уснула достаточно быстро. Моя рука теперь наглым образом использовалась вместо плюшевого медведя. Стеф обнимала её, свернувшись вокруг руки колачиком, и мило сопела. Кошмары больше не мучали её этой ночью. Вскоре уснул и я.

Мы бы так и продолжали спать рядом, если бы рано утром моя комната не подверглась нападению сестры. Рокана ворвалась в помещение с громким возгласом. Словно мало было того, что она скорее всего открыла дверь ударом ноги. Я открыл глаза сразу, а вот Стеф лишь что-то пробурчала и благоолучно устроилась на моей груди, не обращая внимания на разговоры моей сестры.

– Как… как это понимать? – тихо прошипела Роксана, переводя взгляд со Стеф на меня.

– Я все объясню, – я ощутил себя школьником, которого мама застала со своей дочерью в одной постеле. А когда я предпринял попытку встать с кровати, Стеф так сильно сжала мою футболку, что ткань едва не треснула. Это вызывает новую волну удивления. А после на лице сестры появилось насмешливое выражение. – Только не говори, что придумала шутку…

– Это так мило, – Роксана сияла словно звезда на рождественской ёлке. – Ты словно ее любимый плюшевый медведь, а она маленькая девочка, которая никуда не выходит без него.

– Я не… – громко сказал я, из-за чего Стеф ещё раз недовольно замычала, сильнее сжимая мою футболку. Роксана уже едва сдерживала смех. – Черт.

– Объясните мне чуть позже, – и с улыбкой до ушей Роксана ушла из моей комнаты, аккуратно прикрыв дверь.

На часах было половина седьмого утра. Слишком рано, чтобы вставать, но уже слишком поздно, чтобы ложится спать. Ужасное время. Ненавижу его. Хотя, скорее всего, это время ненавидит практически каждый человек, которому хоть раз приходилось вставать в такую рань.

Я понял, что Стеф просыпается, кода её дыхаие перестало быть таким размеренным и стало более прерывистым. А после она резко подскочила и едва не упала с кровати. Ее широко раскрытые глаза, покрасневшие щеки, частые вздохи говорили о срахе и беспокойстве.

– Я… извини… я не знаю как это вышло… – ей было очень неловко, Стеф натянула одеяло до самого носа.

– Все в порядке. Ты… тебе просто приснился кошмар…

– Ты слышал, да? – всего на миг в ее взгляде промелькнул ещё больший страх, непонятный мне. Чего она так боится? Что такого такого произойти с ней?

– Я… – она поняла, что я слышал, как она бормотала во сне. И с этим осознанием на ее глазах проступили слёзы. От былого стеснения или радостного настроения не осталось и следа. – Эй, тише, тише… Я сказал что-то не то?

Она отрицательно мотнула головой. Слёзы катились по ее щекам, ставшими бледными. Я в миг оказался рядом с ней, стёр большим пальцем слезинку  на ее щеке. Она смотрела на меня взглядом полным доверия. Стеф всхлипнула и уткнулась мне в плечо.

– Тише, все хорошо, – я обнял ее одной рукой, а второй стал поглаживать по спине. Слёзы девушки пропитали футболку,  – Хочешь об этом поговорить?

– Все в порядке… я просто… – она говорила дрожащим голосом, слёзы уже не текли по щекам, но когда Стеф посмотрела на меня, я понял, что ей очень больно. И об этой боли не знает никто, даже Роксана, которой казалось бы Стеф доверяет и рассказывает ей все. – Просто… я не могу пока об этом говорить. Извини…

– Все в порядке, не извиняйся. Но знай, – я взял ее лицо в свои ладони и посмотрел прямо в глаза, в эти прекрасные серо-карие глаза. Она должна понять, что мне можно доверится. – Если ты захочешь поговорить, чтобы это ни было, ты можешь расчитывать на меня. Можешь мне доверять.

– Мне страшно, – вдруг произнесла Стеф, не отрывая взгляд от меня. После сделала глубокий вздох. Ей тяжело, тяжело доверится ведь она практически меня не знает. Но я практически уверена том, что непонятное чувство в груди, которое растёт с каждым днём, говорит ей, что мне можно доверять. – Я боюсь быть счастливой, боюсь, что стоит мне хоть на секунду испытать счастье,  как сразу же случится что-то плохое. Я не хочу, чтобы мне было сново больно. Если… если…

– Дыши. Вдох, выдох, – она начала дышать вместе со мной, часто заморгала, пытаясь не дать подступившим слезам сново потечь по щекам. – Ты не должна боятся быть счастливой. Да у тебя было то, что причинило тебе боль и послужило началу твоим страхам, но это не повод отказываться оттого что даёт тебе настоящее. Если тебе хочется поговорить, говори со мной. Можешь звонить в любое время дня и ночи, – она усмехнулась, видимо я только что подписал какой-то понятный только Стеф договор, – И знаешь, тебе стоит почаще улыбаться.

– Спасибо, – улыбка озарила ее лицо, как солнце в мрачную погоду. Стеф все так же смотрела мне в глаза. Я попрежнему держал ее лицо в своих руках. Странное чувство продолжало расти, а вместе с тем и желание. Оно росло у нас обоих, иначе как можно объяснить то, что мои губы накрыли губы Стеф. Поцелуй был наполнен нежностью, он стал новым шагом в возможное счастливое будущее. И когда мы отстранились друг от друга, Стеф все так же смотрела на меня. Ее щеки покраснели, а во взгляде присутствовало желание. – Я… прости…

– Ты не должна извинятся, – я убрал руки от ее лица и девушка поежилась будто от холода. – Это я должен извинится, не знаю что на меня нашло.

– Нет, нет, – Стеф рассмеялась. Ее смех наполнил комнату, словно свежий воздух из открытого окна. Чистый, прекрасный смех стал для меня самым приятным звуком из всех. – Это напомнило сцену из дурацких сериалов про любовь. Когда главные герои безумно влюблены в друг друга и в конце сезона они наконец поцеловались, а потом начинают извинятся и говорить, что ошибка.

– И ты находишь это смешным? – весьма странное сравнение, но мне казалось оно очень точным. – По моему это очень печально.

– Печально, что герои спустя двадцать три серии каждая из которых длится целых сорок минут наконец поцеловались? Ты хоть представляешь себе какое это счастье, когда это наконец происходит? – она говорила это так воодушевленно, сопровождая это все активной жестикуляцией руками. Думаю можно выдохнуть, поцелуй не разрушил то, что даже ещё не началось. – А можешь представить, когда спустя две с половиной книги герои наконец признаются друг другу в чувствах? Это огромная радость.

– Может стоит целовать тебя чаще? – Стеф тут же замолкла и ее щеки в очередной раз покрылись румянцем. – Извини. Просто… ты кажешься такой счастливой после этого. Хотя я боялся…

– Боялся что это испортит наши… отношения? – Стеф попала в точку.  Я боялся этого. Мы все ещё сидели друг напротив друга и девушка все так же смотрела мне в глаза. Она ждала ответа.

– Да, я боюсь этого.

– Почему же? – Стеф чуть наклонила голову вбок и прищурила. Врать бесполезно. – Я могла бы сказать, что между нами ничего нет и обычный поцелуй ничего не испортит, так как портить нечего. Но это была бы ложь. Потому что…

– Потому что ты тоже не понимаешь что это за странное чувство? – прозвучало весьма по дурацки. Что может быть за чувство между людьми, которые знакомы несколько дней? Симпатия? Возможно. Но что-то другое? Слишком мало времени для возникновения чувств, о которых пишут книги и песни.

– Слишком быстро. – мы отстранились друг от друга. Девушка поджала губы, натянув одеяло едва ли не до самых глаз. – Я предлагаю побыть друзьми. Пока мы не разберемся со всем этим.

– Согласен. Но думаю Роксана уже пишет во все чаты вашего университета о том, что застала свою подругу в постели со своим братом. Это вполне в её духе.

– Я знаю. Роксана может быть той еще сволочью. – Стеф нахмурилась и немного надула губы, выражая свое недовольство. Видимо дружба между ними не такая крепкая, как может показаться на первый взгляд. – Она весьма самовлюбленна и любит, когда делают так как ей хочется.

– Почему тогда ты с ней дружишь?

– Логичный вопрос. – Стефания пожала плечами. – Сама задаюсь им. Не могу до конца понять, чем меня так привлекает дружба с ней. Ведь у меня есть подруга, которая относится ко мне куда лучше…

– Хей голубки, – в дверь постучала Роксана. – Если бы вы не съели мои сэндвичи, я дала вам ещё пятнадцать минут, но увы. Так что спускайтесь вниз. И да, если вы не спуститесь через пять минут, то весь универ узнаёт о твоих похождениях, Стефания.

Так Стефания Бредбелл вместе со мной спустилась на кухню, где спустя двадцать минут познакомилась с моей матерью. Кассандра Сальваторе – жена главы нашего рода. Женщина, сумевшая не только покорить сердце Стефана, но и стать его женой и верной соратницей. Она быстро обрела власть и репутацию той, которая безжалостно расправляется со всеми врагами.

– Кассандра, – моя мать протянула руку Стеф. Во взгляде матери была лишь неприязнь. Мать чувствовала угрозу.

Или это был интерес? Наверняка она подумала, что это может быть та самая девушка, благодаря которой её сын встал на ноги. "Она будет недовольна. Берегись… онаубьет вас обоих". Слова возникли в памяти спонтанно и явно не просто так. Матушка действительно очень щепетильно относилась и к нам, и ко всему, что касалось наших недрожелателей. Но тем не менее мама очень трепетно относилась к одной из глав первородных семей. Могла чсми рассказывать, как та спасала её от разных напастей и заменила многим мать.

– Стефания, – они пожали друг другу руки и Стеф едва заметно нахмурилась и закусила губу. – Приятно познакомится.

– Мама, – Роксана первая вышла из оцепенения и подошла к Стеф. – Мы думали ты вернёшься сегодня вечером…

– Вы решили устроить… вечеринку? – она с огромным пренебрежением смотрела на Стеф. – Могли бы устроить в другом месте, а не пачкать наш дом всяким отребьем.

Роксана замерла, как и Стеф. Я прислушался к ее сердцу. Оно пропустило удар, а потом застучало так быстро, словно хотело выпрыгнуть из ее груди. Глаза заблестели, а дыхание стало глубоким. Стеф поджала губы и сжала руки в кулаки. Роксана тоже это слышала, но ничего не успела сказать.

– Мне нужно в туалет, – быстро произнесла Стеф и, сопровождаемая улыбкой моей матери, быстрым шагом вышла из кухни.

Я хотел пойти за ней, но мать остановила меня.

– Константин, не стоит. Она лишь смертная, которую ты рано или поздно убьешь. Так не давай ей взять над тобой контроль так, как она взяла контроль над твоей сестрой.

– Что? – Роксана оказалась возле матери быстрее, чем должна была.

– Хочешь идти против меня? – в словах матери звучал вызов, но ещё и насмешка. Она знала, что никто не пойдёт против неё. Лишь…

Упоминание Влада не сулит ничего хорошего. Если коротко, то Влад это тот самый Влад Цепеш. Или Дракула. Он охраняет нашу тайну от смертных и если кто-то расскажет смертным, то того ждёт смерть. Моя мать стала одним из его главных советников, но с отцом они не ладят. Причину так никто и не знает, хотя многие думают, что из-за моей матери. Но я сомневаюсь в этом. Однако сейчас это не важно, что происходило между Роксаной и матерью, когда я услышал тихие всхлипы.

– Куда ты собрался? – Роксана и матушка сказали это одновременно. А потом сестра будет говорить, что не похожа на мать. Но это не волновало меня сейчас.

– Стеф, все в порядке? – всхлипы прекратились и тишь прерывистое дыхание давало понять, что она плачет. – Открой дверь прошу тебя.

– Все в порядке, – врет. Я чувствую это. – Константин…

– Помнишь ты можешь поговорить со мной.

– Я хочу домой, – ее голос сново дрогнул, послышались шаги, а потом дверь открылась. Стеф была прекрасной и одновременно с этим мое сердце разрывалось. Красные от слез глаза и капли на футболке, которую ей дала Роксана, ведь вещи Стеф были безнадежно испорчены нападением охотников. А на левом запястье была повязка, ускользавшая от взглядов. Значит ли это, что Стефания действительно дала мне своей крови, порезав запястье? – Отвези меня домой, Константин…

Ее голос, произносящий мое имя, не выходил у меня их головы, когда мы вместе со Стеф мчались по шоссе. В гараже мы встретили отца, который ещё раз спросил как девушка себя чувствует и про встречу с моей мамой. Стеф не ответила на второй вопрос, а лишь поджала губы и постаралась сново не расплакаться. Отец сразу все понял и извинился. Но мне кажется, что девушка не скоро ещё забудет. И в этом я убедился, когда ночью, как последний дурак, пробрался в её комнату и увидел плачущую девушку, свернувшуюся калачиком.

Глава 5

В комнате Стеф царил творческий беспорядок. По всюду лежали книги, тетради, кисти, краски и еще много разных мелочей нужных ей для учебы и обычной жизни. На стене весело несколько ее картин, написанных маслянными красками. Одна из них привлекла мое внимание практически сразу, стоило мне ее увидеть. На холсте был изображён замок, окруженный хвойным лесом. На картине стояла пасмурная погода, если подойти поближе можно увидеть как легкая серая дымка стелется над лесом, создавая атмосферу мрачности и загадочности. Но пейзаж привлек мое внимание вовсе не своей атмосферой, он привлек меня замком. Это был румынский замок, а если быть еще точнее то знаменитый замок Бран, по легендам принадлежавший Владу Цепешу, больше известному как Дракула.

Заслышав шаги, я спрятался в угол между шкафом и стеной возле окна, так меня не было видно благодаря шкафу, а благодаря занавескам не было видно моих ног. Стефания зашла в комнату и по поникшим плечам, я понял, что она чем-то расстроена. Девушка, подойдя к кровати, рухнула на нее лицом вниз. Сначала я испугался, что Стеф могло стать плохо, но потом девушка перевернулась на спину и стала смотреть в потолок.

– Скоро Пасха, – пробормотала девушка, тяжело вздохнув. – Придется лететь к отцу. Может сказать, что я заболела? Хотя какая разница, все равно сидеть в комнате. Интересно, он в сети?

Девушка бормотала себе под нос еще что-то, потом достала из переднего кармана джинс телефон. Когда засветился экран, Стеф нахмурилась и хмыкнула, словно убедилась в чем-то. А что если она ждет моего сообщения? Может стоит ей отправить, но смогу ли я сделать это незаметно? Хотя, здесь есть место, чтобы это сделать. Так почему бы и нет?

Раздался звук сообщения, сначала Стеф немного лениво сново взяла в руки телефон, но потом резко села на кровати, улыбнувшись.

– Привет, – гласило мое сообщение. – Чем занимаешься? Как самочувствие?

– Привет. – последовал ответ Стеф. – Самочувствие вроде нормальное. Ничем особым не занимаюсь. А ты?

– Жду. – прочитав это сообщение, Стефания нахмурилась, улыбка ушла с ее лица, а потом девушка бросила взгляд на тот самый пейзаж с замком Бран.

– Чего ждешь? – по девушке видно, что мое сообщение ее насторожило. Стеф начала нервно щипать свою губу, что выдавало ее беспокойство.

– Следующего дня).

– Почему?

Вопрос заставил меня задуматься. Почему я действительно жду следующего дня? Хочется ли мне увидеть ее снова, но уже не прячась, или тут что-то другое? Пока я размышлял, Стефания отложила телефон и снова бросила взгляд на пейзаж с замком, чуть прищурив глаза.

– Вспомните ли вы про мою выставку? – задумчиво протянула она, немного наклонив голову. Несколько секунд спустя девушка громко рассмеялась, только смех получился скорее грустным, чем весёлым. – Вряд ли… Вряд ли вы вообще вспомните про меня…

– Чтобы увидеть тебя. – ответ пришел сам. Собственно он пришел сразу, но мысль об этом сначала показалась мне не совсем разумной. Мы знакомы всего ничего, а я уже вломился к ней в квартирку и жду встречи с ней. Не так уж и разумно. И выглядит со стороны так, будто я маньяк. Черт, если кто-то узнает, то мне придет самый кастоящий конец.

Заслышав звук пришедшего сообщения, Стеф заметно оживилась, глаза немного расширились, на губах появилась заметная улыбка. Девушка сразу же посмотрела на экран телефона, и на ее щеках появился румянец, а улыбка стала застенчивой.

– Именно меня? Почему? – Стефания отложила телефон и подошла к зеркалу. Смотря на себя, девушка слегка накорнила голову и стала внимательно всматриваться в каждую деталь своего лица. Серо-карие глаза будто светились из-за светло-коричневого цвета возле зрачка и серого или даже темно-серрго цвета по краям радужки. Темные ресницы еще больше выделяли светлый цвет глаз.

– Именно тебя. Не знаю как это можно объяснить, чтобы не напугать тебя, но ты словно глоток воздуха для утопающего меня в этом сером и несправедливом мире.  – красиво сказал, но ей может не понравится. Хотя то, что она с видным нетерпением ждет моего сообщения, очень меня радует. Значит какая никакая симпатия есть и если ее не спугнуть и не облажаться, то это перерастет во что-то большее. Я бы очень этого хотел, чтобы не являлось причиной такого настроя.

– Все идет слишком быстро… – пожатые губы и навернувшиеся слезы. Все эти говорило о том, что слова дались ей нелегко, что в ее голове настоящим вихрем проносятся воспоминания о прошлом. О прошлом, в которое она боится вернуться, в котором возможно была очень счастлива, а позже все обернулось…

Эта фраза уже звучала между нами. И тогда её реакция была очень похожей. Все же мне не дает покоя этот эпизод. Почему? Да потому, что это все слишком печально. Врядли она сделала что-то хуже и страшнее, чем я. Меня, из ныне живущих, могут переплюнуть по жестокости, подлости и маштабам разве что Велесия Драгомир и Влад Цепеш. Хотя я знаю только про их злодеяния, но мало знаю про деяния отца или матери. Или сестры…

На стене, над самой кроватью весела картина, которую я заметил только сейчас. С полотна печальными зелеными глазами смотрел мальчик лет четырнадцати, а по его щекам текли кровавые слезы. В руках паренек держал букет лилий, но не обычных, а паучьих. Тех самых цветов, которые в Японии считают цветами смерти. Портрет с кроваво-красными цветами явно нес огромный смысл и скорее всего весьма печальный.

Тут раздался телефонный звонок. Стеф подскочила от сильного испуга, второпях начала вытирать проступившие слезы и прочистила горло, сглотнув появившийся ком. Весь её вид мог сказать ярче и понятней тысячи слов. И это было страшней чем все остальное. Кого Стефания могла боятся настолько сильно?

– Надеюсь тебе не пришло в голову ездить сегодня по окрестностям? – сторий мужской голос с хрипотцой раздался из трубки, Стеф сжалась словно испуганный котёнок, на которого напала свора собак. – Помнишь я говорил тебе, чтобы ты никуда не выходила с незнакомцами?

– Но я не ходила никуда. – ее голос был похож на жалобный писк, по щекам сново текли слезы и она едва ли не до крови закусила губу.

– Думаешь я не могу узнать куда ходила моя дочь?! Если ты живешь без матери это не значит, что тебе позволено творить все что вздумается! – мне бы стоило уйти, если бы я мог, но мое укрытие находилось в противоположной стороне от двери. Меня заметят. И чувство беспомощности оттого, что я не могу просто подойти и утешить ее, сказать, что ей нечего бояться и оттого что я даже не могу просто уйти, чтобы не слышать того, что явно меня не касается. Но я не мог сделать ни того ни другого. Все что мне осталось это лишь смотреть как Стеф будто разрывает изнутри злость, обида и страх. – Ты последняя кто может позволить вести себя таким неподобающим образом! А что произошло после… Об этом и говорить нечего! Не зря я тебя отослал туда, из-за такого чадо меня давно уже лишили всего.

– Но я же не сделала ничего…

– Ты сделала достаточно! Через три дня я прилетаю, чтобы тебя проведать и по важным делам. – Стеф побледнела, словно простыня, глаза потемнели и похолодели. Девушка бесстрасно смотрела на пейзаж с замком, словно хотела, чтобы все это оказалось лишь сном. – И помни, Стефания, ты будущее лицо нашей семьи, думай прежде чем сделать!

Раздались гудки, девушка легла на кровать, свернулась калачиком и громко заплакала. А я продолжал стоять, понимая, что беспомощен как никогда раньше…

Глава 6

Когда время  не имеет для тебя значения и постепенно оно замирает, кажется будто и жизнь остановила свой ход. Но правда ли, что время не имеет для нас значения? Оно способно разрушить и построить целые империи, что уж говорить о любви. Время может запросто подарить огромное множество приятных воспоминаний и так же может забрать все неприятные. Все кроме одного…

– Константин, мне нужна твоя помощь. – ко мне зашёл мой друг Оливер вместе со своей сопряженной Ликой. Девушка выглядела напуганной и вот вот могла расплакаться или вовсе закатить истерику. Да и внешний вид говорил сам за себя. Растрёпанные рыжеватые волосы, светлые джинсы перепачканные кровью и землей. Явно что-то случилось и кажется я догадываюсь что именно.

– Если тебя преследует Влад, то тут даже я бессилен. Ты ведь знаешь, какие у моей семьи отношения с Цепешами. – если быть до конца честным, то я испытывал крайнее раздражение и отвращение к этим двоим. Их сопливая история любви, которой не суждено было прожить дольше года, создала огромную кучу проблем для всех нас. Их объявили в розыск по всеми миру, тут и там снуют люди Цепеша, норовя найти любые зацепки. Не хватало, чтобы их нашли у нас, тогда мне не то, что места при дворе, жизни своей не видать. Ведь всем прекрасно известно, как Влад Цепеш обходится с предателями и нарушителями закона.

– Прошу тебя. – от бессилия и беспомощности Оливер упал на колени, по его щекам текли слезы. В этот момент я пожалел, что завел дружбу с ним. Отец с матерью были правы, как глава рода я должен быть холоден и не иметь сильных привязанностей, особенно к тем, кто ничего кроме проблем не может мне дать. – Я люблю ее, пойми же. Спрячь хотя бы ее, о себе просить не стану. Мне больше… Не к кому пойти.

– Оливер, друг мой, я не имею здесь никакой власти. Люди Цепеша найдут вас, как бы вы ни старались. Ты знал правила и сознательно их нарушил, а я тебя предупреждал.

– Прошу вас, сэр. – голос девушки был до омерзения жалким и писклявым. Как она вообще смеет говорить без разрешения? – Помогите нам.

– Ты знаешь, чем я рискую? – где-то на краю сознания проскочила мысль. Сегодня началась охота, а это значит, что можно напасть на смертных, даже если те сопряжены с кем-то. При условии конечно, что смертный не помечен, например свежим укусом или в запахе не присутствует аромат вампира. Таких трогать не стоит. Себе дороже. План созрел сам собой. – Я помогу вам, с условием…

– Все, что угодно Константин. – обрадованный Оливер вскочил с колен. Его глаза светились счастью и благодарностью, только он не знал, что я задумал на самом деле. Как и не знал, что события той ночи станут началом моей болезни и началом моей смерти.

Дальше все происходило как в дешевом фильме, где в конце пути героев поджидала ловушка. Мы шли по тайным ходам поместья, в котором жили последние пять лет. Большой плюс этого времени сотовый телефон, с которого я уже отправил СМС отцу, где сообщил, что нашёл Оливера и его сопряженную. Когда мы вышли из тоннеля и оказались в домике на самой окраине городка, отец был уже снаружи.

– Оливер, как думаешь, сколько стоит преданность? – друг подошедший к двери, но так и невзявшись за ручку, круто повернулся ко мне лицом. Лика, стоявшая позади него, громко сглотнула. Похоже поняла, чем все закончится. Только вот для нее все окончится менее плачевно. – И вообще существует ли она?

– К чему ты клонишь?

– К тому, друг мой, – за дверью раздался шум и глаза Оливера расширились от страха и осознания того, что сейчас будет. – Что те кто преданно служат Цепешу живут намного дольше. А если ты думал, что я помогу спрятать какую-то смертную, то ты был прав, только вот увы она оттуда не вернется.

Крик девушки прервался так же быстро, как и раздался. Отец вместе с охраной схватили Оливера, наблюдавшего за смертью своей возлюбленной. Он даже не сопротивлялся, просто смотрел, как я с каждым глотком высасываю жизнь из его сопряжённой. Когда со всем этим было покончено, то я увидел, что вокруг меня никого нет. Лишь тело девушки лежит возле моих ног, но волосы были уже не рыжеватыми, а русыми. Серо-карие остекленелые глаза смотрели пусто, как у куклы. Грудь не вздымалась, не было слышно даже хрипа. По щекам Стефании текли последние слезы, а в руке была зажата та самая паучья лилия.

Я проснулся в холодном поту. Первые лучи солнца просачивались в комнату через задернутые шторы. Было семь или около восьми утра. Кошмарный сон никак не выходил из головы. Я сидел в кровати и смотрел на свои руки, которые еще несколько мгновений назад были покрыты кровью. И не просто кровью, а кровью Стеф. "Ты все равно ее убьешь" – пронеслись в моем сознании слова отца. От этого становилось еще страшней. А взбудораженные старые раны начали сново ныть и кровоточить. То как я обошелся с Оливером и Ликой… О какой любви ко мне может идти речь, если я сам своими собственными руками убил такую прекрасную любовь? Что если я так же убью Стеф? Что если на нас так же откроют охоту?

– Привет. Как ты? – я решил написать Стеф, чтобы развеять хотя бы часть страхов. За эти три дня мы так и не пообщались больше. А то, что мне по случайности пришлось услышать и увидеть, наведало мысль о том, что девушка приходит в себя после всего произошедшего или ей приходится еще хуже, ведь сегодня прилетает ее отец.

– Привет. – ответ пришел лишь двадцать минут спустя. Вроде ничего необычного, но в глубине души что-то заставило меня волноваться.

– Все хорошо?

– Все в порядке. Не переживай. – что-то все таки мне подсказывает, что не все в порядке.

– Хочешь сегодня прогуляться? Передавали хорошую погоду. – девушка прочитала мое сообщение и ничего не ответила. Спустя пять минут я написал снова. – Как сегодня спалось?

– Ты тоже ведь это видел, так зачем спрашиваешь? – вопрос поставил меня в тупик и заставил напрячься еще больше. Если она видела похожий сон со мной, то что именно произошло? Она была на моем месте или видела тоже самое, что и я? И что можно на это ответить? Без обьяснений кто я такой будет очень сложно, а она вряд ли готова узнать это. Да и потом, если я расскажу ей всю правду о себе и своей семье, то подставлю под удар не только свое славное семейство, но и Стефанию тоже. Не думаю, что пришло время для такой правды, если девушка ещё конечно не в курсе какой мир на самом деле. И как назло перед глазами возникла картина с замком. – Какого это, разговаривать с живым мертвецом?

– О чем ты?

– У каждого есть то, что он не может рассказать сразу. И поведает об этом лишь тогда, когда убедиться, что человеку можно доверять…

***

Время близилось к вечеру. Постепенно темнело и солнце окрасило небосклон в ярко красный, словно настоящий пожар. Встретится со Стефанией так и не получилось. По ее словам днем она занята учёбой, а потом у нее важная встреча вероятней всего с прилетевшим отцом. Но не только у нее состоится важная встреча. Сегодня в нашем доме будет ужин с Владом, который прибыл по какому-то важному делу. Прибыл без предупреждения, что очень разозлило мою мать. Кажется, что я до сих пор слышу ее крики по этому поводу, как грохочет посуда и мебель. Матушка в спешке организовывала этот самый ужин. Но мои мысли были заняты вовсе не тем, с чем мог пожаловать Влад Цепеш, а Стефанией. Чувство, что прямо сейчас ей нужна моя поддержка, росло с каждым мгновением и от этого усидеть здесь было практически невозможно.

– Я крайне рад, что ты наконец вернулся в наши ряды, Константин, – произнес Влад с наигранной радостью. Во взгляде же его царила лютая ненависть ко всем нам, но все казалось ее не замечали. – Так кто этот человек, смогший вытащить тебя с того света?

– Она… – стоит ли говорить про Стеф Владу? Что-то мне подсказывало, что не стоит этого делать.

– Она? Так это девушка? Бедняжка. Надеюсь она умерла быстро. – моя рука непроизвольно сжала бокал с темно-красной жидкостью, грозя его раскрошить. Я видел, как ответа ждут все собравшиеся, особенно мать. Так надеется, что я сам убью Стеф? Или здесь что-то другое?

– Я не стал пока ее убивать окончательно, уж слишком сладка ее кровь на вкус. – Влад ухмыльнулся, Роксана бросила на меня грозный взгляд, а мать удовлетворенно кивнула. Такой исход событий ее устроил. А меня тем более так я не расскрыл всех карт и не подставил под удар всю семью.

– Что ж, такого ответа и стоило от тебя ждать, Константин. – глаза Влада чуть сузились. Ненависть так и струилась из него. Но меня пугало вовсе не это. Мне вообще было все равно, как закончится этот ужин. Меня волновало лишь нарастающее чувство тревоги за Стеф. Стоит мне сказать что-то не то и Влад обрушит всю эту ненависть на нее. А такого она не выдержит, никто бы не выдержал такой ненависти.

– Так с чем вы пожаловали, господин Влад? – моя мать сделала глоток из бокала, который смертные используют для вина. В этом есть некая ирония. Мы получаем похожие чувства от того, что пьем людскую кровь, как люди получают почти тоже самое от вина. – Думаю это что-то крайне срочное, раз вы прилетели из самой Румынии.

– Собственно я прилетел как узнал, что Константин наконец вышел из этого удручающего состояния, и хотел его поприветствовать. – Влад хищно улыбнулся, снова прищурил свои серые глаза и посмотрел прямо на меня. – Так кто же эта таинственная девушка?

– Я почти ничего не знаю о ней, – это чистая правда. Я мало знаю о Стефании, как и она обо мне. Фактически мы не знаем друг о друге ничего, но это не мешает чувству, что мы знакомы друг с другом уже очень давно, расти и укрплется.

– Даже не поинтересовался как ее имя? – Влад определённо что-то знает. Вопрос что именно ему известно? – Собственно очень на тебя похоже.

Тем временем в доме постепенно стало тише, чем было до этого. А в доме остались лишь моя семья, Влад и его люди. Цепеш так и не ответил, что именно привело его в такой час без предупреждения. Страшная догадка посетила меня. Влад решил поквитаться с нами, за то неведомое мне, но хорошо знакомое моему отцу и самому Владу. По бледнеещему лицу матери я понял, она тоже все поняла.

– Так зачем же вы приехали в такой спешке, господин Цепеш? – спросил отец, сделав глоток из своего бокала. – Неужели только для того, чтобы поприветствовать моего выздровлевшего сына?

– Весьма занятно наблюдать ваше семейство в полном составе, – отрешенно произнес Влад, медленно поднимая свою руку. – Но как жаль, что нам больше не суждено встретиться.

Роксана подняла свои глаза на меня, ее лицо без того бледное было еще бледней. Слезы наполняли ее глаза, а во взгляде читался вопрос: "За что?". Мать лишь с ненавистью смотрела на отца, понимая, что даже являясь правой рукой Влада не сможет повлиять на решение. А отец только прикрыл глаза, уже смирившись с уготованной нам участью.

Громкий стук в дверь раздался внезапно, похожий на гудок спасительного судна. Все замерли в ожидании, что незваный гость тихо уйдет, подумав что дом пуст. Но стук повторился еще раз, а потом и еще. Настойчивый гость все никак не уходил.

– Роксана открой, пожалуйста, – громко произнесла Стефания, снова стуча в дверь. Голос девушки слегка дрожал, дыхание было сбивчивым, словно она только что пробежала марафон. – Я принесла твой отчет! Открой дверь или я ее выломаю!

Угрозы выломать дверь не утихали. Стефания точно знает, что мы дома, и точно знает, что она нужна нам. Но была ли девушка в курсе какой опасности подвергает свою жизнь? Еще один стук в дверь.

– Тц, – Влад был раздражён, так же медленно он опустил руку, не отдавая приказа. – Открой же Роксана своей незванной гостье.

Когда сестра открыла дверь, Стефания по хозяйски вошла в дом, не слушая уговоры о том, что для гостей время не подходящее. Девушка без умолку болтала о таинственном отчете, который Роксана якобы забыла у Стеф вчера.

– Я нашла его только сегодня утром, – продолжала Стеф, твердыми шагами идя по направлению к нам. – Извини, если я не вовремя, но ты говорила, что это очень важный отчет.

Зайдя в гостиную, где остались моя семья и Влад, Стефания ухмыльнулась. Влад же издал животный рык и с силой сжал бокал, по которому пошли трещины. Но девушку казалось не заботило это совершенно, внешне она была совершенно спокойна, но ее ускоренное сердцебиение говорило об обратном.

– Мне наверно стоит уйти, – Стеф внимательно смотрела на Влада, чуть прищурив серо-карие глаза, которые сейчас казались и вовсе серыми. – Ты явно занята. Позвони мне как освободишься, я хочу с тобой поговорить о моем дне рождения.

– Хорошо. – голос сестры звучал отраннено и отрешенно. Она знала, что уже не освободится не позвонит. Стеф все не уходила, стоя на входе в гостиную. Чего она добивается? Влад не пощадит обычную смертную.

– Что ж, – Влад из-за всех сил старался сохранить дружелюбный тон, но по ухмылке на лице Стеф стало понятно, что ничего не осталось скрытым от нее. – Может ты пригласишь гостью к столу? У нас как раз осталось место.

– Не думаю, что это хорошая идея… – моя мать раздражённо и с отвращением посмотрела на Стеф. Матушка явно была недовольна, что смертная вмешалась даже в такое печальное событие как казнь за какой-то проступок. Но одного взгляда Влада хватило, чтобы мать больше не проронила и слова по этому поводу. Роксана замерла, вероятно подумав о том, что теперь Стеф угрожает опасность. Но было ли ей действительно жалко подругу или это просто игра? Была ли сестра сейчас искреней?

– Премного благодарна, – тон Стеф был холоден. Как и ее взгляд. Обычно светлые и приветливый, теперь стал холодным и темным, а радужка стала отливать грозовым серым оттенком. Девушка прошла в гостиную и села на единственное свободное место по правую руку от Влада. Роксана же на негнущийся ногах, с бледным лицом и с папкой в трясущихся руках прошла на свое место.

– Вина? – хищно улыбнувшись, предложил Влад.

– Господин… Влад, не думаю, что девушке придется по вкусу это вино. – мягко сказать отец, но Стеф лишь с вызовом посмотрела на него и чуть улыбнулась.

– Отчего же? Мой отец знает толк в хорошем вине, дома у нас есть целая коллекция разнообразных сортов, так что я не откажусь от хорошего вина, господин Влад, – Стефания была еще более пугающей, чем моя семья. Ее внешние холодность и спокойствие внушало некое подобие страха. Подобный же эффект производил и сам Влад. Под наши пристальные взгляды Цепеш наполнил бокал, который принес один из его людей. Темно-красная тягучая жидкость ни в какое сравнение не шло с вином, ни по внешнему виду, ни по запаху. Но это не отпугнуло Стефанию, она даже немного скучающе взяла бокал и сделала один глоток, чуть улыбнувшись. – Прекрасный вкус.

– Могу с вами согласиться мисс…

– Бредбелл, – мягко улыбнулась Стеф, делая еще один глоток.

– Мисс Бредбелл, я привез его из Румынии и крайне рад, что вам оно понравилось. – ненависть Влада все еще читалась в его взгляде, однако стоило Стеф появится, Цепеш был лишь слегка раздражен. Так бывают раздражены родители, когда их дети мешают заниматься делами.

– Кажется я крайне удачно сегодня зашла. Роксана, что же ты не сказала, что к вам приехал мой земляк? – все кроме Влада удивленно уставились на Стефанию, а та посмотрела на меня. – Константин, а вы бывали в Румынии?

– Бывал как-то, – хрипло произнес я, пытаюсь понять, что за игра сейчас ведется. Мать сидела все так же молча, но теперь смотрела на Стеф с интересом. – А откуда ты контеретно?

– Я родилась и росла в Брашове, близ замка Бран, – произнесла Стеф и, мельком взглянув на Влада, нахмурилась. – Очень красивое место.

– Что же заставило вас переехать? – спросил Влад, слегка наклонив голову набок. Он смотрел с живучим интересом, ловя едва ли не каждый.

– Семейные обстоятельства, – коротко произнесла девушка, сделав еще один глоток. Я внимательно наблюдал за ней, пытаясь понять, кем может быть Стеф на самом деле. Поверить в то, что девушка может так спокойно сидеть в обществе вампиров и пить с ними кровь, я не мог. Появилось ещё одно доказательство того, что девушка была осведомлена о существовании бессмертных. И что еще я стал подозревать, так это то, что Стефания Бредбелл и Влад Цепеш могут быть знакомы. Но Стефания ничем не отличалась от обычных смертных. Не было видно клыков, которые у мне подобных чуть длиннее, глаза были не такими яркими. Лишь легкая бледность и едва ли не идеальная осанка, которая могла и не быть признаком того, что девушка как я.  – Думаю вопросы по этому поводу будут неуместные и лишними.

– Что ж, вы интересный человек, – произнес Влад, чуть улыбнувшись. – Девочка из Румынии…

Глава 7

– О чем вы хотели со мной поговорить? – Стефания сидела напротив нас в яркой красной блузке и такого же цвета были ленты, вплетенные в ее руссые волосы. Девушка сидела, выпрямив спину и смотря прямо на нас, чуть задрав подбородок.

– Ты не говорила, что ты из Румынии, – растерянно произнесла Роксана, наблюдая за прямым и немного отраненным видом Стеф. – И после того… Ты не выходила на связь несколько суток…

– Я была с отцом и братом. – Стефания чуть наклонила голову набок и посмотрела прямо мне в глаза. Твёрдый, даже пронизывающий взгляд будто видел всю мою суть, рабирая каждый темный кусочек. – А сегодня у меня встреча с директором галереи. Разве я не могу быть занята?

– Мы просто переживали. – я не знал, какие слова стоит говорить. Стеф казалась закрытой, отраненной и холодной. Но ее поджатые губы и пальцы, щипавшие левое запястье, выдавали переживания и нервозность.

– Не стоит обо мне переживать. Раз отец здесь, то я в полной безопасности, – девушка слегка вздрогнула и поморщилась, бросив взгляд на свои руки в алых рукавах блузы. – Отец не даст меня в обиду.

– Мы понимаем, – Роксана сильно переживала за подругу после ужина с Владом. Ей казалось, что за такую откровенную дерзость, Цепеш непременно захочет наказать смертную. А не выходившая на связь Стеф, лишь добавила тревог и переживаний моей сестре. Но за что именно Роксана переживала было не понятно. Я не верил в её искренние намерения. Что-то в глубине души подсказывало мне не доверять этим чувствам сестры.

– Не нужно обо мне беспокоится, – твердо произнесла Стеф, сжав кулаки. Но выражение ее лица выдавало боль девушки. Ей определённо было больно, но девушка упорно делала вид, что это не так.

– Почему тебе больно? – вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успел понять, что именно спросил. До этого уже сменившая тему разговора, Стеф округлила свои серые глаза и поджала губы, а щеки девушки покрылись румянцем. Роксана сразу замолчала и, прищурив глаза, с подозрением уставилась на Стеф.

– Мне… Не больно. – ложь. Я чувствовал, что она врет. Врет, отводя взгляд в сторону и сузив глаза. Врет, потому что сжимая кулаки, начинала болезненно морщится. Потом, тяжело вдохнув, повернулась лицом ко мне, улыбнулась и сказала. – Тебе просто показалось.

– Нет, – я протянул руку, чтобы взять ее ладонь, но Стеф испуганно прижала руки к своей груди. Глаза сново расширились, а на лице застыл едва ли не животный страх и ужас. – Что он сделал?

– Ничего. – прошептала Стеф на вздохе.

– Стеф, ты можешь нам доверять. – мягко произнесла Роксана, протянув руку подруге и искренне улыбнулась. Видимо такое между ними происходило не раз, но сестра не спрашивала так прямо. – Если что-то случилось, ты можешь нам рассказать. Мы сможем тебе…

– Вы не сможете мне помочь, – девушка сказала это слишком тихо, настолько что никто кроме нас не услышал. Стеф сново тяжело вздохнула, положила свои руки на стол и начала их разглядывать. – Вы ничем не сможете мне помочь. Это не… Не связано с тем, о чем вы думаете. Это… Семейные дела.

– Семейные дела? – я сново попытался взять Стеф за руку и на этот раз девушка не стала вырывать их. Наоборот, она с силой их сжала, сново поморщившись. Чтобы как-то успокоить девушку, я стал гладить большим пальцем по костяшкам ее руки, на что Стеф уставилась как завороженная и глупо улыбнулась.

– Да. – девушка, так же как и я, продолжала смотреть на наши руки. Роксана же сидела, постоянно ерзая и то открывая, то закрывая рот.

– Голубки, – наконец произнесла сестра, переборщив с торжественностью в голосе.

– Как насчет посидеть сегодня у меня дома и выпить? – отрывая взгляд от наших рук, произнесла Стеф и лицо ее приобрело выражение детского ожидания. Так ребенок ожидает, когда мама разберет пакеты с продуктами и вытащит сладость, которую неугомонное чадо ждало с особым наслаждением и восторгом. От былого страха не осталось и следа, по крайней мере в выражении лица. Только в омуте, сново ставших возле зрачка светло-карими, серых глаз я едва замечал проблеск страха.

Мы с Роксаной переглянулись. На сегодняшний вечер и ночь не было никаких планов, вернее нас никто не предупредил, если они все же есть. Думаю, матушка будет в гневе, когда выяснится, что мы с сестрой не сможем присутствовать на каком-нибудь званом ужине или на чем-то подобном. Увидев друг у друга выражение, полное решимости, мы повернулись к Стеф и ответили согласием.

Мы условились встретится в этом же кафе в семь вечера. На улице постепенно темнело, что навевало воспоминания о том, как я любил прогуливаться такими вечерами вместе с Оливером или в одиночестве. А когда я бывал у Цепешей со своей семьёй на пасхальном балу, тоже прогуливался вечерами только уже с Михаилом, сыном Влада. Парень определенно пошел в отца. Темные волосы, которые иногда казались черными, холодные серые глаза, бледная кожа, а немного заостроенные черты лица придавали Михаилу особую мрачность и шарм. Когда он не окружен бесконечным количеством потенциальных невест, с Цепешем младшим можно поговорить о важных вещах, особо не следя за языком. Это наверно одно из главных отличий Михаила от Влада. Сын Дракулы не так фанатично помешан на предателях, его чувство справедливости, привитое его матерью, умело находило компромисс между убеждениями самого Михаила и убеждениями Влада. Но все таки есть одно НО… Михаил, так же как и Влад, и как собственно вся семья Цепешей, очень верен не только своим подчиненным, но и своей семье. Этого у Цепешей не отнять. Именно их сплочённость и даже некоторое помешательство на семье никак не дает сместить их с пьедестала верховных бессмертных.

Стеф ждала нас за тем же столиком, за которым мы сидели несколькоми часами ранее. Девушка задумчиво смотрела на свои руки то сжимая, то рассжимая их. И хоть она уже не морщилась, в глубине души я чувствовал, что Стефания все еще страдает. Это боль может уже и не совсем физическая, но она все есть. Одна из алых лент развязалась и была готова упасть с головы задумчивой красавицы, если бы я ее не поймал.

– Позволь мне помочь, – смотря девушке в глаза, я казалось не замечал ничего больше. Ее запах заполнял мои легкие и голова затуманивалась, звуки заглушались, словно кроме нас двоих здесь никого больше нет. Смущенно улыбнувшись, Стеф развернулась ко мне спиной. Роксана села напротив, совершенно ничего не говоря, что было на нее совсем не похоже. Но за эту молчаливость я был бесконечно благодарен, ведь она подарила мне этот момент, когда не нужно прислушиваться к разговору, а лишь наслаждаться тем, что ты делаешь.

Когда я закончил, то сел рядом с девушкой, а напротив нас уже расположилась моя сестра.

– Мы кого-то ждем? – спросила Роксана, заговорщически посмотрев на нас. Ее усмешка не предвещала ничего хорошего, только расспросы и издевки с ее стороны.

– Нет, – радостно проговорила Стеф, наклонив голову набок. – Как поживает твое последнее увлечение?

– Хорошо поживает, – отмахнулась Роксана. – Как и твое новое увлечение.

– Об этом пожалуй стоит помолчать, – сказала Стеф и с некоторой угрозой посмотрела на Роксану.

– Тогда ты, Константин, – сестра вновь усмехнулась. Стоит ожидать подвоха или подкола с ее стороны. – Как твое увлечение?

– Мое увлечение? – мне не совсем хотелось говорить на эту в присутствии Стефании. Это могло ее сильно смутить или испортить настроение, а ведь она так редко бывает в хорошем расположении духа. Редко бывает действительно ралостной, с улыбкой на лице и светящимися глазами. – Не думаю, что это уместная тема для разговора.

– Если я не сказала ничего, это не значит, что ты должен повторять за мной. – Стефания чуть придвинулась ко мне. Ее глаза лучились особой радостью и интересом. Такой девушку я видел впервые. Похожая на ребенка, Стеф сидела рядом со мной и с большим интересом ждала моего ответа.

– Мое увлечение тоже хорошо поживает, – я улыбнулся совершенно искренне и так и не смог отвести взгляд от серо-карих глаз, которые теперь смотрели с еще большим интересом. Она явно подозревала, что речь может быть о ней, и Стеф хотелось в этом убедиться.

Через полчаса мы уже были в квартире Стеф. Я видел только ее комнату, и то лишь потому, что Стеф забыла закрыть окно в ней. И вот теперь я сидел на диване в небольшой гостиной. Комната была обставлено скромно, но по особому уютно. На стенах висели картины, на подоконнике стояли цветы в горшках, напротив светло-бежевого дивана на тубме из темного дерева стоял телевизор. Справа стоял шкаф, доверху заполненный книгами, а слева комод такого же темного цвета.

– А эти работы не будут на выставке? – Роксана с интересом рассматривала пейзаж, на котором был солнечный луг, а вдали виднелись горы. – Вот эта прекрасная работа, думаю ее оторвут с руками и ногами.

– Румынские пейзажи всегда хорошо продавались, – Стеф поставила несколько бутылок вина на небольшой журнальный столик. – Но еще лучше продаются полотна связанные с Дракулой.

– Почему? – вопрос вполне безобидный, но в комнате чувствовалось нарастающее напряжение. Тема Влада Колосожателя не нравилась никому из нас, а это значит, что Стеф явно знает как он может быть опасен.

– Мои предки были на службе у Влада III, а после его смерти перебрались в Брашов и так там и остались. Каждый год мы вместе с отцом и братом собираемся, чтобы посетить памятные места. – Стеф расставляла бокалы, а Роксана тарелки с закусками. История семьи юной художницы кратка, но тем не менее не вызывала сомнений. Может именно поэтому Цепеш не тронул ее? Потому что помнил, как ее семья верно служила? – С семьей моей мамы все еще скучней.

– Ты никогда не рассказывала о своей семье, – обида показалась на лице Роксаны, а Стеф лишь слегка усмехнулась. Сестра и не спрашивала подругу, а та не рассказывала. – И что за история у твоей мамы?

– Мама из семьи дворян, сбежавших из России после революции. – Стеф пожала плечами и протянула мне штопор и закрытую бутылку. – Крайне не интересная история. Но зато забавно. В моей родословной есть те, кто сбежал со своей Родины из-за смены власти.

– Сейчас такое вряд ли произойдет, – я открыл бутылку и аккуратно разлил красное вино по бокалам. Девушки сели на пол по обе стороны от меня, я же сел спиной к телевизору, видя дверной проем. – За удачную выставку.

Раздался звон бокалов. Вино согревало горло и туманило голову, поднимая настроение. Атмосфера постепенно наполняется радостным смехом, шутками и звоном бокалов. Этот момент я заполнил надолго, так как после этого вечера Стеф смеялась еще реже, чем обычно, став еще более загадочной и недосягаемой.

Блестящие серо-карие глаза, покрасневшие щеки, растрепанные волосы, в которых все еще были алые ленты, заразительный смех – такой Стеф я заполнил в то мгновение, пока не раздался звонок в дверь. Немного шатаясь, хозяйка квартиры поплелась к входной двери, послышался щелчок замка и дверь открылась.

– Привет, маленькая Фи, – этот голос можно узнать из тысячи. Даже спустя десять лет я узнал голос Михаила. Девушка радостно ответила ему и вернулась к нам в гостиную. Михаил не изменился за время моего отсутствия, все те же темные волосы, холодные серые глаза, бледность присуща нам подобным. – Ты не говорила, что у тебя будут гости.

– Разве? – Стеф наклонила голову набок и лучезарно улыбнулась. – Когда мы еще сможем посидеть все вместе, отбросив все формальности?

– И то верно. – Михаил устроился напротив меня, облокотившись о диван. Стеф было засеменила на кухню за четвёртым бокалом, но споткнулась о ножку журнального столика. Михаил ловко поймал девушку и словно маленького ребёнка усадил на прежнее место. – Я пожалуй сам схожу.

– Откуда ты его знаешь? – удивлению и некоторого страха Роксаны не было предела. Беззаботный вечер превратился для нее в очередную проблему. Стеф посмотрела на нас так, будто это было очевидно, но, открыв рот, тут же его закрыла, нахмурилась и стала что-то обдумывать.

– Мы вместе росли, – ложь. Возможно отчасти. Михаил мог видеть Стеф еще грудным ребёнком. – Он заботится обо мне. Он… Мой друг.

– Друг? – укол ревности, что я испытал сейчас, стал неожиданным и необоснованным. Однако я стал припоминать, как Михаил однажды сказал, что навещает одну девчонку в Брашове. Якобы та напоминала ему мать. – И давно вы знакомы?

– Мы знакомы достаточно, Константин. – резкий тон Михаила заставил нас с Роксаной вздрогнуть, а Стеф испуганно вытаращила глаза на нас. – Стефи, я слышал ты недавно упала в обморок…

– Да, – девушка снова нахмурилась, сделала ещё один глоток вина и уже скривилась. Кажется ей уже достаточно.

– Стеф, может не стоит так налегать. Все таки завтра важный для тебя день. – одной рукой я накрыл руку Стеф, держащую бокал, а второй убрал этот бокал на другой край стола. Девушка отреагировала мгновенно. Может дело было в вине, а может и в чем-то другом, но девушка густо покраснела и закусила нижнюю губу. И тут я ощутил еще одну проблему. Жажда. Все это время она словно отходила на второй план, но сейчас, смотря на покрасневшую Стеф, жажда стянула желудок в тугой узел. Я обратился к Михаилу, в надежде, что смогу отвлечься, но руки Стеф я так и не отпустил, а девушка в свою очередь сжала ее, не переставая смотреть на меня. – Как вы познакомились?

– Стефи реставривовала картину, которой отец очень дорожит. Так мы и познакомились. – Михаил не тот, кто выдает все сразу. Он говорит лишь то, что выгодно ему и его семье. История с картиной хоть и выглядит правдоподобно, но было заметно по суженным глазам Цепеша, что тот темнит. – Она мой друг и надеюсь, что здесь с ней обращаются как следует.

– Тебе не стоит… – Стеф не договорила, сорвалась с места и побежала вон из гостиной. С громким шумом открылась дверь. Девушке стало плохо, а ведь я предупреждал, хоть и поздно.

– Позволь мне, – моя рука протянутая через небольшой столик легла на плечо вставшему Михаилу. Глаза Цепеша младшего злобно загорелись, ноздри гневно раздулись, кулаки сжались. – Я не дам ее в обиду.

Цепеш лишь фыркнул, сев обратно. Когда я добрался до совмещенного с ванной туалета, Стеф сидела на полу, облокотившись на стиральную машинку и держась за голову. Слышались тихие всхлипы.

– Шшш… – я присел на корточки напротив нее, благо пространство санузла это позволяло, и провел рукой по ее волосам. Вдознув запах девушки, желудок снова болезненно скрутила, заставив меня сжать вторую руку в кулак. – Ничего страшного ее произошло. Со всеми бывает.

– Это ужасно, – сквозь всхлипы проговорила Стеф, поднимая на меня взгляд. Тушь размазалась по щекам, рот был измазан, глаза красные от слез, волосы растрёпанные.

– Вовсе не ужасно, – я снял с крючка, висевшего рядом, рулон туалетной бумаги и, оторвав немного, взял Стеф за подбородок. Девушка затаила дыхание, все ещё всхлипывая, но ее щеки сново густо покраснели, глаза распахнулись, губы слегка приоткрылись. В воздухе нарастало пьяное возбуждение и жажда. – Позволь я помогу.

Девушка слегка кивнула и продолжала пристально смотреть на меня, когда я легкими движениями вытирал ее лицо. Сначала вытер тушь с щёк, потом, оторвав еще бумаги, аккуратно вытер рот. Дыхание Стеф сталь томным, тягучим, взгляд желающим. Она чуть поддалась вперед, положив руки мне на плечи. Желудок сново отозвался спазмом, жажда напоминала о себе с новой силой.

– Тебе противно да?

– Мы не одни… – ее запах, ставший из-за вина еще слаще. – Пока не время…

– Константин, – голова Роксаны появилась в дверном проеме. Стеф лишь немного отстранилась, но руки с моих плеч не убрала. – Мы с Михаилом сходим в аптеку. Не скучайте.

Дьявол. Сказав Стеф, что сейчас вернусь, я подошел к уже одевшимся Роксане и Михаилу.

– Я вижу как вы смотрите друг на друга, – Михаил подошел ко мне едва ли не вплотную, смотря на меня свысока. Он казался старшим братом, переживающим за младшую сестру. Я вел бы себя так же, будь с сестрой более сплоченней чем хотим казаться. – Но если с ее головы упадет хоть один волосок, я не стану отговаривать отца поменять свое решение. Я лично сделаю то, что он планировал сделать.

Так это Михаил отговорил Влада вернутся и закончить начатое. И вероятней из-за этого же Стефания все еще жива. Благодаря Михаилу мы все еще живы. Но один вопрос все еще остался без ответа. Как Стефания могла прийти так вовремя? Знала ли она, что должно было случится или это лишь очень счастливое совпадение? Мы ведь так и не потрудились посмотреть ту злощастную папку с отчетом, которая спасла нам жизнь. Роксана не смогла к ней притронутся, боясь, что эта вещь могла послужить смертным приговором для подруги.

– Ответь только на один вопрос, – Роксана уже вышла из квартиры, прикрыв дверь. Михаил ожидающе на меня посмотрел. – Ты приехал ради нее или на наши похороны?

– Я приехал вместе с отцом по делам, которые вас не касаются. Вы лишь одно незавершённое дело, которое мы хотели завершить. – Михаил все так же оставался холоден, но его слегка суженные глаза говорили о том, что Цепеш темнит. – Но скажу тебе лишь одно. Береги ее, когда меня нет рядом. Когда-нибудь придёт время и ты поймешь как тебе повезло влюбиться в Стефи.

– Я не… – Михаил не дал мне договорить и, развернувшись, вышел из квартиры мягко прикрыв дверь.

Я влюбился в Стефанию? Может оно и правда так или это дело в связи между нареченными? А что собственно такое эти нареченные? Может это всего лишь оправдание того, что бессмертный любит смертного? Тогда получается, что нет никакой волшебной связи, нет нити, что связывает нас. Но тогда почему я так жажду её? Она будто свежий воздух для утопающего меня. Все эти годы я и не надеялся встретить еще такого человека, как та девочка из… Стойте. А что если Стефания и есть та самая девчонка из Румынии? Но как она так во время оказалась на другом континенте?

С этими мыслями я вернулся к Стеф, все еще сидящей на полу. Она смотрела на меня глазами полными желания и доверия. Девушка уже сняла свою красную блузку, которая теперь лежала возле раковины. От вида ее оголенных ключиц и шеи мой желудок снова скрутило. Мы так и оставались, она сидела на полу, а я стоял в проеме пытаясь справится с жаждой, пока Стеф не сказала:

– Теперь мы одни, не хочешь прилечь?

Глава 8

Я помнил вкус ее крови, помнил ее томное дыхание, помнил ее тихий стон. Помнил каждое мгновение. Перемены во мне заметили пришедшие пару минут назад Михаил и Роксана. Стеф же мирно лежала рядом со мной, положив свою голову ко мне на колени. Девушка не спала, скорее была в полудреме пока я гладил ее по волосам.

– Думаю пора на боковую, – Михаил неотрывно наблюдал за нами, анализируя наше состояние. Роксана выглядела немного рассерженной и напряженной, смотря в основном на подругу. – Завтра еще много дел.

– Да, – голос Стефании звучал слишком спокойно и умиротверенно для царящей в комнате атмосферы. Девушка легонько поднялась на ноги, подошла к шкафу и достала из него постельное белье. – Боюсь кому-то придется спать со мной на кровати, а остальным на диване.

– Это не так страшно, – Михаил тоже поднялся и взял белье из рук девушки. Они похожи на брата с сестрой. Михаил постоянно пытался как-то позаботится о девушке, но в этом не было видно любви или симпатии, какая бывает между мужчиной и женщиной. – Думаю, Константин, побудет с тобой, если ты не против.

– Если он хочет, я не буду против, – девушка взглянула на меня и взгляд ее был полон надежды. Вероятно, мучавшие ее кошмары были не так страшны Стеф, когда я был рядом. Роксана все еще была недовольна.

– Хорошо, я не против.

Вот так просто Михаил готов отдать Стефи напастерин мне? Не может же он настолько мне доверять. Или мне стоит отвечать за свои поступки после уже без присутствия Стефании?

Когда все рассложились и Стеф задремала, Михаил позвал меня на кухню поговорить. Роксана уже сидела на подоконнике с явным раздражением и негодованием. Вот оно! Сейчас мне будет очень плохо.

– Она уснула? – Михаил по хозяйски открыл висевший на стене шкафчик и достал оттуда банку с расстворимым кофе и банку с сахаром.

– Да.

– Надеюсь ей удастся выспаться. Она очень плохо спит, кошмары мучают.

– Да, я знаю.

– Если вы собрались здесь для того, чтобы беседовать о том как кого-то мучают кошмары, то попрошу заменить, что я здесь не за этим. – Роксана все так же сидела на подоконнике и гневно смотрела на нас. – Я требую объяснений.

– Каких объяснений? – Михаил был внешне спокоен, но на его скулах заходили жвалки.

– В вашей истории знакомства много дыр, вы ведете себя так, словно знаете друг друга всю жизнь.

– Я не обязан перед тобой отчитываться, – Михаил в миг оказался перед Роксаной, которая испуганно прижалась спиной к стеклу. – Кто ты такая, чтобы копать под меня? Жалкая девчонка, которая не может даже подругу защитить?

– Михаил, – я положил руку на его плечо и немного сжал. Может он и думает, что только он тут хозяин, но это далеко не так. Не только Цепеши могут быть преданы своей семье. Но я знал, что был еще слишком слаб, чтобы противостоять Михаилу, поэтому сразу был прижат к стене. Цепеш не приложил особых усилий, чтобы сдать мое горло.

– Не думай даже, – его рык был слишком громким, Стеф могла проснуться. И это была первая мысль, посетившая мою голову после этого. Не то, что мне не хватает кислорода, не то что в глазах начало темнеть, а именно то, что эта потасовка может разбудить Стеф. – Стал таким самоуверенным стоило один раз выпить ее кровь?! Тебе никогда не тягаться со мной! Не забывай благодаря кому вы все еще живы!

– Михаил, – тихие шажочки раздались в небольшом коридоре, а вскоре показалась и обладательница этих звуков. Светлые русые волосы совсем растрепались, одна из алых лент грозилась упасть на пол. Порозовевшие щеки и блестящие глаза, шатающаяся походка. Такая Стеф приковыляла на кухню, заставив Михаила сразу опустить меня и сделать вид, будто ничего и не было. – Уже поздно, надо лечь спать.

– Это тебе нужно лечь спать, – Михаил одним ловким движением поднял упавшую ленту и положил ее на стол. Цепеш поджал губы, как иногда делала Стеф, пытаясь не начать перебранку. – Ты слишком пьяна, еле на ногах стоишь.

– Не командуй мной в моем доме! – хоть девушка и не совсем твердо стояла на ногах, а глаза предательски пьяно блестели, голос был наоборот твердок и ясен, не имея ни малейших возражений. – Как дети малые, сколько вам лет, чтобы за вами ходить и укладывать спать?! Вы время видели вообще, а завтра важный день? А вы, глупые идиоты, никак не можете хотя бы вести себя тихо! И Михаил, как ты смеешь вести себя так оскорбительно с моими гостями? Хочешь ночевать на лавочке? Я могу это быстро устроить!

– Как будто разбудили медведя во время зимней спячки, – Роксана наблюдала, как Стефания отчитывала Михаила, словно тот маленький ребенок, а Цепеш в свою очередь стоял и молча терпел, лишь сжатые до побеления костяшек кулаки и поджатые губы говорили о том, что это явно ему не по душе.

– Что сказала?! – в отражении окна я увидел свирепый взгляд темных серых глаз. И снова на ум пришел взгляд Влада, смотрешего так на всех провинившихся.

– Ничего, – Роксана казалось раздумывала о том, чтобы выпрыгнуть в окно, лишь бы оказаться подальше от этой потасовки.

На этом, закончив отчитывать Михаила, Стеф медленно развернулась, схватила меня за руку и повела в комнату под гневный взгляд Цепеша.

– Стеф…

– Ничего не говори, – девушка громко хлопнула дверью и, снова бросив взгляд на картину с замком, глубоко вздохнула. – Просто не люблю, когда меня беспокоят.

– Этого никто не любит.

– Почему он напал на тебя? – девушка посмотрела на меня в ожидании ответа, едва не упав, схватила за мои плечи. – Он ведь мог и закончить начатое…

– О чем ты? – может если притворится, что ничего не было, Стеф не будет задавать лишних вопросов? Ведь если вопросы будут сыпаться как метеоритный дождь, то кому-то придется на них ответить. А ответы прямая дорога на эшафот, если девушка не догадается просить об обращении, что хуже чем смерть. Участь вечно страдать от жажды и невозможности найти тех, кому можно довериться, сведут ее с ума. Но с другой стороны она явно знает о бессмерных и о том как утоляется наша жажда. А если ещё учесть то, что девушка вместо паники не сдержала стон, когда я… А что собственно прозошло? Как это так получилось, то я выпил её кровь и при этом смог остановиться и не убить Стефанию?– Ничего не было.

– Ты врёшь! Вы постоянно мне врете! Все! Я не маленький ребенок, прошу расскажи, что скрывает мой отец. Что за тайна, от которой он меня так оберегает? Прошу, Константин. – Стефания смотрела на меня мокрыми от слез глазами. Алкоголь сыграл свое и все копившиемя чувства вырываются наружу. Она понимает, что что-то не так, но никто не говорит ей и это ее гложет больше всего. Ведь всегда больно понимать, что родные и близкие тебе люди скрывают от тебя что-то очень важное. Или тут дело в том, что она знает все ответы или их часть, но ждет когда близкие перестанут скрывать, что уже стало бесполезным занятием?

– Я расскажу завтра, после выставки. Хорошо? – я взял ее лицо, положив ладони на ее мокрые щеки и вытирая слезу большими пальцами. Девушка коротко кивнула, ее взгляд по детскому наивен и прост. Она и правда напоминает ребёнка. Ребенка обделённого родительской любовью, ребёнка у которого нет будущего, ребенка которого никто не ждет, ребёнка изгоя. – Ну вот, а теперь давай ляжем.

Девушка продолжала задавать вопросы, но теперь они были по детски наивными. Например, на вопрос "А ты знаешь, что мир не изведан на все 100%?" я ответил, что в мире еще много чудовищ, предстоящих найти человечеству.

– Почему я тебе нравлюсь? – девушка лежала на моей груди уже почти засыпая, ее голос звучал приглушённо, а дыхание почти выровнялось.

– Я… – я не знал как ответить да и мог ли я что-то ответить? Нравилась ли мне Стеф или это было просто жаждой? А может она нечто большее, чем еще один человек в моем длинном списке жертв? Что если эти возникающие при мысли о ней чувства ни что иное как зарождающая любовь? Пока я думал, как ответить, девушка уснула. Ее мерное и тихое дыхание наполняло комнату. За стенкой слышались шорохи, видимо сестра нашла чем скрасить вечерок. Что ж никто ее за это не осудит, ведь кто я такой, чтобы судить Роксану за ее увлечения? Тем более если учесть то, что сам я увлекся обыкновенной смертной. Нет… Стеф явно необычная смертная. В ее биографии есть места, которые могут круто изменить мое представление о ней и ее семействе. Страшная догадка проскользнула где-то на краю сознания перед тем как я уснул, но она так быстро пропала, что я не успел за нее ухватиться, окончательно провалившись в сон.

***

Снова лес. И снова Стефания бежала впереди все в том же белом платье, развивающемся на ветру. Ее задорный и заразительный смех эхом разносится по сосновому лесу. Я бегу следом, уже подозревая, что увижу Стеф. Я будто чувствую ее присутствие в каждом движении и приступе смеха девушки бежащей впереди.

Но тут картинка резко меняется, я оказываюсь уже не в лесу, а на поляне. Только поляна явно не для тех у кого слабый желудок и нервы. Все пространство было залито кровью, местами уже чернеющей, настолько ее было много, повсюду стояли длинные колья, а на кольях еще дергались люди. Некоторые хрипели и свистели, кто-то пытался спастись и только глубже насаживался на кол, кто-то уже был на смертном одре и только одна фигура была спокойна. В далеке виднелась фигура мужчины лет сорока может сорока пяти одетого в костюм.

– Константин, – мужчина обернулся, и, хоть я уже узнал голос отца, все равно был удивлен увидеть его среди этого кошмара. На руках у отца мирно, словно младенец, спала Стефания. Ее слишком бледное лицо навело меня на мысль, что девушка уже мертва и что-то внутри словно оборвалось, ноги подкосились и я едва не упал на колени. – Она все еще жива. Мальчик мой, вы должны ее спасти, она не заслужила всего этого. Прошу…

– Спасти? Отчего? – отец передал мне девушку, я держал ее на руках и чуствалал как в организме Стеф происходит что-то ужасное. Полными ужаса глазами я посмотрел на отца.

– Это был единственный выход, ей не место среди предателей. Она верой и правдой служит своей семье. Так же как я когда-то, теперь мой долг уплачен. – отец взглянул на меня так, как смотрел в детстве. Как отец смотрел на своих детей, с любовью и заботой, страхом и ужасом. – Теперь твой черёд нести бремя не только нашей семьи, но и ее.

– Отец, – я проснулся около семи утра. Уже стветало. Стеф лежала рядом, нахмурившись и что-то бормоча. На лбу девушки появилась испарина, щеки покраснели, вздохи были неглубокими и частыми, ей тоже что-то снится.

– Папа, – словно тихий вздох прозвучал голос Стефании. Ей тоже снится кошмар. Девушка свернулась в клубок и с силой сжала простыню. – Предатели… Должны быть наказаны.

Предатели?! Эта фраза едва ли не девиз Влада Цепеша. Откуда обычная смертная девушка может ее знать? Вероятней всего в Румынии многие так говорят, ведь там Цепеш старший герой и освободитель. Простонав, девушка открыла глаза и глубоко вздохнула.

– Спишь? – она легонько дотронулась моей руки. Голос ее дрожал и хрипел. Девушка попробовала сесть, но удалось это ей с большим трудом. Стеф потерла виски, что-то промычав. Переехавшая майка оголила ее грудь, я отвел взгляд на картину. Не стоит смущать девушку лишний раз. – Вижу, что не спишь. Ты часто смотришь на эту картину, она тебе так нравится?

– Твои родные места? – девушка чуть улыбнулась и, встав с кровати, поправила майку. Я же, встав и подойдя к Стеф, я накрыл ее плечи пледом, который взял с края кровати. Девушка посмотрела на меня, щеки покрылись румянцем.

– Да. Замок Бран – необычайное место. Пока все было открыто, отец часто меня туда возил, чтобы напомнить о том, что наша семья имела. Брашов одно из моих родных мест, там выросла моя мать. Отец же… – Стеф нахмурилась и поджала губы. – В прочем не так важно… Нам нужно собираться.

Девушка взяла одежду и вышла из комнаты. В то утро мы не перекинулись с ней и парой фраз. Стеф разбудила Михаила и Роксану, разогрела вчерашнюю лазанью и налила кофе, потом села на стул и принялась завтракать. Михаил сел рядом с девушкой и та разделила лазанью пополам. Цепеш, увидя это, все так же молча встал и взял тарелку из шкафа и переложил половину себе, спросив только: " Будет кто? " – получив отрицательный ответ, принялся за лазанью. Атмосфера в кухне была гнетущей, за окном застучали капли, температура плюсовая, значит во всю уже наступает весна.

– У тебя болит голова? – поинтересовался Михаил, смотрящий внимательно и с прищуром. При таком взгляде врать бесполезно.

– Нет, терпимо. – Стеф продолжала есть лазанью, а потом нахмурилась и обратилась к нам. – Вам тоже надо поесть. Садитесь, я сейчас разогрею вам… – девушка встала со стула, отпила кофе из кружки и, коснувшись плеча Цепеша, обратилась уже к нему. – Там в холодильнике осталось еще что-то? С нашей стороны не гостеприимно оставлять их голодными.

– Думаю, они и сами в состоянии найти… Чем перекусить. – взгляд Цепеша упал на меня, губы изогнулись в хищной усмешке. Намёк понят. Но мы не так просты и глупы.

– Не переживай, Стефи. – Роксана выглядела дружелюбной, но была на стороже. – Мы не голодны.

Девушка лишь пожала плечами и вернулась на место. Спустя полчаса сборов мы все разошлись. Как бы меня не настораживали близкие отношения Стефании и Михаила, я ничего не мог возразить, когда девушка попрощалась с нами и села к Цепешу в машину.

– Знаешь, у меня сегодня ночью проскользнула мысль, что они могут быть родственниками. – мы вместе с Роксаной стояли и наблюдали, как их автомобиль скрывался из вида. Роксана явно обдумывала это все это время. – Их отношения нельзя назвать романтическими, но и дружескими тоже. Остается только одно…

– Думаешь, она может быть родственницей Цепешей? – признаться честно, меня подобная мысль тоже посещала, но я считал подобное невозможно.

– Иначе как ты объяснишь, что на нее объявлена охота?

– О чем ты говоришь? То проишествие было лишь случайностью и то, что охотник знал нашу мать, может быть лишь совпадением… – мысль проскользнула быстро, но я успел за нее ухватиться. – Это не совпадение. Ее отношение к Стефании такое же как и к Цепешем, разница лишь в том, что Владу ей не позволяет свободно говорить положение…

– Именно. – мы садились в машину, но разговор принял слишком интересный оборот, чтобы его завершать. – Подумай сам, наша мать всегда была жадной до власти, а после твоей болезни ее положение совсем стало шатким. Отец вообще не переживал обо всем этом, ему было интересны лишь его собственные дела.

– Что известно о делах в Румынии?

– Насколько я слышала, у нашей семьи весьма скверная репутация в тех краях. Цепеши, как ты знаешь, не особо нас там жалуют.

– Да я помню, может поэтому мать решила, что сместив Цепеша, вернет свое положение и власть?

– У матери не получится. – Роксана была тверда и ясна. По ее словам можно было понять, кому она будет верна в случае чего. – Если я права и Стефания действительно родственница Цепешей, то с такой девушкой даже нашей матери не победить. Она верна всему во что верит. Многие парни нашего университета пытались войти в круг верности Стефании, но никому так и не удалось. Кроме тебя, брат мой. Так что даже если мать обвинят в измене и казнят, Стефания заступится хотя бы за тебя. Впрочем мы в этом уже убедились.

– Тот ужин… Стефания появилась слишком вовремя. Она знает, но вопрос что именно? – завибрировал телефон. Чуть сбавив скорость, я ответил на звонок.

– Константин, не мог бы ты подъехать сейчас к дому Цепешей? – голом отца звучал как обычно строго и не терпел возражений. Однако на его вопрос можно было ответить и отказом.

– Мы сейчас подъедем. – на этом наш разговор с отцом закончиться и мы с Роксаной переглянулись. На душе стало скверно. Время близилось к обеду, многие люди еще спят. А Стеф готовилась к своей выставке. Выставка… странное предчувствие не давало мне покоя, а еще тот странный сон и не разговорчивость Стеф. Не похоже, что она была в хорошем расположении духа, чтобы сидеть и молчать. Что-то явно было не так и я не мог понять что именно вплоть до начала этой злополучной выставки…

Глава 9

– Господин Влад, – я коротко кивнул, приветствуя Цепеша старшего. Не ожидал его здесь увидеть, хотя скорее это он не ожидал таких гостей. Ведь все таки мы приехали в его дом. – У вас ко мне дело?

– Здравствуй, Константин, – на удивление Влад был в хорошем расположении духа, значит меня не ждет что-то ужасное. Роксана стояла рядом с отцом и смотрела на Михаила не то грозно, не то с некоторым обожанием. – Да, есть один разговор. Думаю нам стоит пройти ко мне в кабинет. Мисс Сальваторе, вверяю вас в руки моего сына. Михаил позаботься о гостье.

– Да, отец. Пойдем. – по выражению лица Михаила невозможно было точно определить какие эмоции он испытал. Бросив встревоженный взгляд на нас с отцом, Роксана направилась в след за бессмертным, мы же поднялись на второй этаж.

Обстановка дома говорила о чувстве вкуса и особо внимательным навевала мысли о таких как мы, бессмертных. Красные и черные оттенки присутствовали практически везде, что создавало атмосферу мрачности. Лишь одна дверь немного отличалась от остальных. Она была темно-синей, почти черной, но все таки синий оттенок присутствовал. Этот цвет вероятно нравится Стеф, так как до приезда отца она носила его постоянно. То синяя кофта, то блузка, то джинсы, то заколка… Казалось, что девушка обожала этот цвет, но за последние несколько дней я не видел этого цвета на ней, хоть он очень ей идет. Синий гораздо больше подходит Стефании, чем красный…

«Они могут быть родственниками», – красный цвет Цепешей.  В нашем мире, мире бессмертных существ, у каждой семьи есть свой цвет, пережитки прошлого, но и в тоже время традиция, дающая возможность понять кто перед тобой. Если наша с Роксаной догадка верна, то это объясняет почему после приезда Цепешей девушка начала носить красное. Она прямо говорила о том, кто за ней стоит. С самого начала она говорила, едва ли не кричала о том, кто ее родственники. Красная блузка и красные ленты в волосах – всем этим Стефания говорила миру о том, что она часть семьи Цепешей. Но теперь вопрос в другом, кем именно приходится девушка румынским бессмертным? Дальней родственницей? Или может дочерью? Но чьей? Влада или Михаила? А может она потомок матери Цепеша младшего? Вариантов слишком много и каждый из них может быть верным или неверным. Стоит подождать и быть внимательным. Одно теперь я знаю точно, Стефания часть их семьи, а значит безопасность девушки становится приоритетом.

– О чем бы вы хотели поговорить? – я сидел напротив Влада, который пристально смотрел мне в глаза, словно что-то выискивая. – У меня немного времени…

– Ты спешишь на выставку к той девушке? – внешне я старался сохранить невозмутимость, но внутри все остановилось. Казалось, что даже мое дыхание прекратилось, а сердце замедлилось и грозилось вот вот остановится. Волна страха накрыла меня с головой, а осознание своей глупости заставила сжать подлокотники кресла. –  Стефан, ты не мог бы оставить нас ненадолго? Твой сын останется жив, не переживай об этом.

– Ты ведь знаешь, что я сделаю, если ты тронешь мою семью? – отец остановился возле дверь и чуть повернул голову, чтобы видеть нас с Владом.

– Я уже видел на что ты способен. Если бы не одна милая особа, твоя обожаемая семья прекратила бы свое существование. Но я всегда держу свое слово. Лучше тебе отправится туда, где ты нужен больше. О детях не беспокойся. – Влада забавляла вся эта ситуация. Его намек на то, что отец легко смирился с приговором для всех нас, был понят всеми присутствующими. Тихо клацнув зубами, отец вышел из кабинета. – Итак. Я хотел бы узнать о той девушке.

– Я не стану впутывать ее во все это, – прозвучало резко и с вызовом. Влад лишь усмехнулся и посмотрел на меня со всей своей грозностью и яростью.

– Думаешь это все очередная твоя игра? Думаешь сможешь играть со мной и моей семьей?

– Так значит она часть вашей семьи? – я попал в точку. Влад гневно рыкнул, глаза его вспыхнули слово адское пламя, лицо исказила ненависть. – Я угадал. Так зачем вам знать о ней от меня?

– Что ж, – Цепеш всячески пытался сохранить доброжелательный вид, но у него плохо получилось. Его рот скривил злобный оскал, глаза метали молнии, руки сжали подлокотники с такой силой, что те были готовы сломаться в любой момент. Однако я сохранял внешнее спокойствие, вернее очень надеялся, что внешне выглядел совершенно спокойно. Чувство тревоги не покидало меня, нарастая с каждой секундой. Предчувствие чего-то, что в корне изменит ход вещей… – Как ты уже понял, Стефания является частью моей семьи и я хотел бы попросить тебя присмотреть за ней.

– Присмотреть? – эта просьба вызвала у меня усмешку. Присмотреть за Стеф? – Значит ли это, что те охотники выбрали Стеф своей целью не случайно?

– Именно, – Цепеш постепенно успокаивался, но взгляд следил за каждым моим движением. Холодные серые глаза смотрели прямо, без стеснения и с превосходством. – Я не могу постоянно находится здесь, как и Михаил. Мы нужны на родине, но ты живешь здесь и я был бы крайне признателен, если вы присмотрели за Стефанией.

– Почему бы просто не попросить ее переехать?

– Университет. – коротко и ясно произнес мужчина, свернув глазами. Он увидел, что время от времени я поглядываю на часы. – Она не хочет бросать учебу. Осталось несколько месяцев. Я договорился о досрочном окончании или о чем-то похожем, чтобы она смогла уехать отсюда как можно раньше.

– Отец сейчас на выставке вместе с ней?

– Да. Так ты согласен?

– А что получит от этого моя семья?

– Твоя мать получит шанс восстановить свое честное имя в совете и с гордостью сможет назвать себя моей правой рукой. – Влад откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Видимо думает что еще можно мне предложить.

– Я хочу получить ваше разрешение навещать Стеф, когда она уедет в Румынию. – Влад резко открыл глаза. Взгляд стал еще более холодным, испепеляющим, полным ненависти и злобы. Ему не по душе мое условие, но выбор невелик. – Либо так, либо разбирайтесь сами.

– Она тебе небезразлична?

– Не понимаю о чем вы…

– Понимаешь. Я видел как вы смотрите друг на друга. Михаил рассказал мне, что вы делали вчера. У вас есть связь и я не вправе ее разрушать. Но попрошу не заходить слишком далеко. – в одно мгновение я был прижат к стене, точно так же как вчера, только в этот раз Влад не душил меня, а лишь с силой прижимал к стене. На лице мужчины появился злобный оскал, глаза смотрели прямо в душу. – Если с ее головы упадет хоть один волосок, я лично выпотрошу тебя и всю твою семейку!

– Я понял вас, – Цепеш отпустил меня и, рухнув на пол, я сделал глубокий вздох. – Если вы все знаете, тогда зачем спрашивали?

– Мне нужно знать какие у тебя могут быть мотивы, – мужчина спокойно вернулся на свое место, будто ничего и не произошло. Его холодные серые глаза все так же пристально смотрели на меня, будто выискивая что-то. – Я должен знать на кого оставляю ее.

– А мой отец ведь тоже за ней присматривал?

– Да. Но ты намного ближе к ней. Твоей сестре и матери я не могу доверить такое. Уж очень они похожи и если одна хочет сместить меня, то вторая вероятней всего поддержит. Поэтому я искал повода избавится от смуты еще до ее начала. – рассуждения Влада были вполне понятными. Моя мать сама сказала мне, что ищет слабое место Цепешей и Стеф отлично подходит.

– Но моя мать не знает о вашем родстве.

– Не уверен, я слышал о тех охотниках. Один из них раньше был на службе у Кассандры. Слухи о Стефании ходят давно…

– Могу ли я попросить еще кое о чем? – Влад заметно напрягся, казалось замерло даже его дыхание, и все же он кивнул. – Если моя мать причастна к тому покушению, то прошу не трогать мою сестру. Роксана не причем здесь, она души не чает в Стеф.

– Хорошо. Если ты так уверен в сестре, то она тоже может присмотреть за ней. Думаю после того происшествия мисс Сальваторе так и делала. – Влад усмехнулся своим словам. Мне же было не до смеха. Сейчас решалась дальнейшая судьба моей семьи и если мать, не видевшую ничего кроме власти, я не смогу уберечь, то спасти Роксану мне по силам. Но Влад очень просчитался, думая, что я доверяю Роксане. Я прекрасно видел, как сестра относится к так называемой подруге и понимаю, что Роксана может подставить под удар Стефанию в любой момент. Отец сам себя спасает и кажется готов к любому исходу. – Значит по рукам?

– По рукам.

Мы спустились в гостиную, где мило беседовали Роксана и Михаил. Сестра была крайне заинтересована в том, что говорил Цепеш. Ее зеленые глаза ловили каждое движение собеседника. Но стоило им заметить нас их беседа сошла на нет. Сестра с обидой надула губы, ей не понравилось, что из разговор прервали. Видимо и самому Михаилу это тоже было не очень по душе. Цепеш младший поднялся с дивана и начал подходить к нам.

– Ты поедешь на выставку? – Михаил выглядел напряженным и немного взвинченным. В чем же причина?

– Да, я… – я замер, не успев спустится с последней ступени, перед глазами все поплыло, а возникшая боль в ногах была такой невыносимой и острой, словно на них свалилась бетонная стена. В этот самый момент в кармане завибрировал телефон. Звонил дядя. – Чего тебе…

– В галереи взрыв, – это услышали все присутствующие. Роксана подскочила на ноги, глаза испуганно расширились. Влад угрожающее рыкнул, а лицо Михаила перекосило от страха и боли. – Твой отец и та девчонка… Они не могут выбраться, их завалило!

Мы прибыли на место через пятнадцать минут, взрыв спровоцировал ужасные пробки, так несвойственны для нашего городка. Здание стояло на возвышении и в пятидесяти метрах от дороги, некогда зеленая трава была где-то черной, а где-то кровавой… Огромный столб черно-серого дыма пронзал небо и был виден почти из каждого уголка города. В груди все сжалось и напряглось. Два важных для нас с Роксаной человека были там, в том черном дыму и красном пламени. Даже если сестра не так хорошо сдружилась со Стеф, но тем не менее все же переживала.

– Мне жаль, – моя мать выглядела абсолютно спокойной. Ее внешний вид как всегда был безупречным. Темные волосы элегантно уложены, белая идеально выглаженная рубака и черный классический костюм. Ни одна даже самая маленькая деталь не выдавало ее истинных намерений и чувств.

– Жаль? – Влад ринулся к женщине, его едва ли не трясло от злости. – Тебе не может быть жаль! Ты не из тех кто может жалеть!

– Мой муж тоже остался там, думаешь мне не плохо?

– Нет.

– Надо что-то сделать… – Роксана прерывисто задышала, глаза заблестели. Она была на грани истерики.

– Михаил, – мне пришлось его встряхнуть, чтобы тот пришел в себя. Он вероятно вспомнил свою мать, погибшую в похожем пожаре. – Здесь есть черный вход?

– Что ты собрался делать? – Роксана всхлипнула.

– Я вытащу их!

– Это безумие, – голос Михаила звучал тихо, почти неуловимо.

– Если люди не могут добраться до них, значит это сделаю я. – не став ничего больше слушать, резко развернувшись, я направился к противоположной стороне горящего здания. Никто не пытался меня остановить, все были поглащены столбом черного дыма, лишь мать смотрела мне в след, думая о чем-то своем.

С другой стороны здания был лес и машинам сюда не подъехать, да и сама стена выглядела еще плачевней, вот почему здесь не было никого, все завалено , вероятно сама бомба находилась в этой части галереи. Целым осталось лишь окно на углу, не внушавши доверия, через него я и попал в здание. Я попал, видимо, в подсобное помещение. По всей комнате лежали швабры, тряпки, ведра и тому подобный инвентарь. Дверь легко, конечно же, не поддалась Видимо рухнувшие балки или ещё какой-то фрагмент стен и потолка. Пришлось приложить много усилий и стоило отрыть дверь как жар и запах горелой побелки, дерева и горелого мяса хлынули на меня. Тут и там я натыкался на людей, что-то жалобно мычавших. Придя в большую залу я пытался найти взглядом хоть кого-то из них.

Повернув голову вправо, я увидел двух человек лежавших рядом. Они были неподвижны, словно статуи. Девушка лежала ко мне лицом, бледная, будто фарфоровая, кожа казалась красной от пламени, горевшего вокруг. Огонь подступил уже настолько близко, что с жадностью лизал ноги Стефании, перекинувшись на алое платье. Едва ли не споткнувшись о лежащего рядом мужчину, я подбежал к девушке и начал тушить ее платье и пространство вокруг. Проверил пульс и испытал облегчение, которое было недолгим. Посмотрев на мужчину, я увидел отца. Мертвенно бледное лицо, впалые щеки, открытые безжизненные голубые глаза. Что-то внутри оборвалось, сломалось, не хотелось больше ничего делать. Я смотрел в эти пустые и безжизненные глаза, которые могли смотреть с теплотой, а могли и с укором или яростью.

– Отец, – голос прозвучал слабо, словно писк мыши, угодившей в мышеловку. Мышеловку боли и отчаянья. – Я не могу, не могу оставить тебя здесь… Нет…

«Мальчик мой, вы должны ее спасти, она не заслужила всего этого» – нет, я не могу, не могу оставить. Огонь снова начал наступать, я чувствовал его жар, мне казалось будто пламя насмехается. Отец был мертв и спасать его не было смысла, а Стеф… она была жива. Слабый и беспомощный пульс, каждый тихий удар этого слабого человеческого сердца продолжал гонять по ее жилам жизнь, а мой отец… Бессмертный, как же так? Почему выжила она, а не он?

Дальше все было как в тумане, не помню как вылез из здания, помню лишь то как рядом что-то кричали Цепеши и сестра, а впереди скорая увозила девушку с серо-карими глазами и мертвенно бледной кожей…

Глава 10

Девушку перевели в обычную палату на следующее утро после произошедшего. Лечащий врач был очень удивлен: «Я слышал от некоторых очевидцев, что на пациентку упали обломки потолка, но ее состояние говорит об обратном». И действительно, я помню обломки лежащие недалеко, но ни переломов, ни вывихов, ни синяков и ушибов не было. Не было даже ожогов или следов отравления продуктами горения. Словно Стефания просто упала в обморок.

– Врачи говорят, что состояние стабильное и ей повезло. – Влад поставил стакан с коньяком на стол, пристально его разглядывая. Мы сидели здесь уже пару часов, Михаил был вместе с Роксаной и утешал ее, хоть и сам сильно переживал за Стеф. – Но сегодня утром  мои люди смогли выбить из шерифа запись с камеры одного из погибших.

– И что же там? – сидеть в баре напротив отделения больницы вместе с Владом Цепешем и спокойно разговаривать было для меня на уровне чуда. За эти три дня, что Стеф находится в больнице, бессмертный словно стал больше мне доверять. Не могу точно сказать, что могло послужить причиной. Может то, что я первые часы после перевода девушки из отделения реанимации не отходил от нее, а может и то что я вынес ее из здания. Как мне потом рассказала сестра, я выглядел так словно нес самое важное и ценное в своей жизни, люди расходились перед нами, давая пройти к бежавшим врачам. Сам же я ничего не помнил, перед лицом стояло метровое лицо отца.

– Камера сильно повреждена и оплавилась, чудо, что она вообще не растаяла. – Влад выглядел уставшим и я мог его понять. Он уже потерял любимую жену, а теперь едва не потерял еще одного члена своей семьи. – На восстановление данных уйдет время, если их вообще можно восстановить.

Желудок снова сжало спазмом, горло пересохло, а нос уловил приятный и сладкий запах. Голова инстинктивно повернулась в сторону запаха, в сторону больницы. Я встал со стула ведомый странным чувством, будто что-то зовет меня к себе. Влад встал следом, он быстро заметил перемену во мне и относительно понимал, что это значит. Мне нужно поесть…

– Мы можем доехать до нашего дома… – Владу было б сложно уладить возможное происшествие. Голодный бессмертный растерзал десять человек – вот что будут говорить в моих кругах.

– В этом нет необходимости, – мой голос звучал приглушенно, чуть похрипивая. – Мне не поможет чужая…

Об этом мало кто знал, вернее практически никто не знал. Только женщина, семейный врач, знала истинную причину того, что едва меня не убило. Я не могу усвоить чужую кровь. Ни одну. В течении 10 лет мой организм выживал на одном жалком глотке и то сил придавал совсем немного. И только кровь Стефании придала мне сил, совсем как…

– Это очень долгая история, явно не подходящая для обсуждения в такой обстановке.

Мы пришли в палату, Стефи лежала на кровати, будто просто спала. Неподвижная, бледная и прекрасная… эта бледность смущала меня поначалу, но сейчас мне кажется это вполне нормальным. Организм пережил большой стресс…

Я подвинул к кровати девушки стул и сел возле нее, Роксана в шутку прозвала меня цепным псом. Я и не отрицал. Находясь рядом с Стеф, я чувствовал умиротворение и спокойствие. Это походило на медитации. Только вместо расслабляющей музыки было размеренное дыхание девушки. Я прикрыл глаза, Влад был в кабинете врача и разговаривал по поводу состояния своей родственницы.

– Тин… – неуверенное и слабое касание ее руки и тихий голос вывел меня из легкой дремоты. Серо-карие глаза смотрели со странным чувством, что-то между смятением и голодом. Мой желудок сново скрутил спазм. – Я хочу есть…

***

Голод мучил все сильнее и, когда медсестра меняла Стеф капельницу, даже сквозь дверь почувствовал запах. Такой манящий, такой сладкий, такой ароматный… Желудок сново скрутило спазмом, по рукам словно проходилась целая колония муравьем, жаля каждый миллиметр моей кожи.

– Ты плохо выглядишь, братец, – Роксана стояла рядом и испытывающие на меня смотрела. Ее зелёные глаза подозрительно прищурились, губы были сжаты. Она не поверит, если я стану убеждать в обратном.

– Я… немного голоден. – в это самое время в палату девушки зашел врач. Мы с сестрой слышали приглушенные голоса. Доктор был крайне удивлен таким быстрым выздоровлением и вполне хорошим самочувствием, если не считать боли в челюсти и сильным голодом. – Видимо не я один.

Когда врач и медсестра закончили и вышли из палаты, Влад принялся расспрашивать первого, хоть все и сам слышал. Мы тем временем проскользнули в палату. Стеф сидела на кровати с ровной спиной, будто ей привязали палку, и пустым выражением лица. Девушка даже сначала не заметила, как Михаил подошел к ней и коснулся ее плеча. Никакой реакции. Лишь вздохи давали понять, что Стефи жива.

– Стеф, – мой голос прозвучал тихо и тем не менее девушка повернула голову и посмотрела прямо мне в глаза. Ее взгляд был просящим и пронизывающим, он забирался в самую суть, узнавая как можно надавить, чтобы получить желаемое. На лице Стеф расплылась глупая улыбка, так обычно улыбаются дети когда нашкодили или засмущались. – Как ты?

– Мы очень за тебя переживали, – Роксана присела на край кровати с левой стороны и взяла подругу за руку. – Когда Константин вынес тебя из галереи…

– Можно мне воды, – Стеф продолжала смотреть на меня. Выражение ее лица говорило о расслабленности или отстраненности. Когда я протянул ей стакан воды, кто-то из медсестер любезно оставил в палате графин, то почувствовал сильное напряжение и холод. Легкий холодок нежно окутал кончики моих пальцев, точно прикосновение. В этот момент в плату вошел Влад. Вид у него был задумчивый и слегка встревоженный. Стеф сразу это заметила и нахмурилась. – Что произошло?

– Ты не помнишь? – Михаил выглядел несколько озадаченным, хотя на мой взгляд легкая амнезия вполне естественна, ведь организм Стефании испытал сильный стресс. Девушка же лишь покачала головой.

– Галерея, – мягко сказала Роксана, присаживаясь рядом с подругой. В этот момент сестра выглядела в точности как матушка, когда та затевала какие-нибудь козни. Взгляд травяных глаз излучал какую-то неприязнь, что не особо вязалось с внешним дружелюбием Роксаны. – Пожар.

– Картины? – взвизгнув, Стефания подпрыгнула и со смертельным страхом в глазах посмотрела на меня. Я не могу ей сказать ничего радостного, все картины до единой сгорели или безнадежно испорчены обломками. Девушка покачала головой, отрицая очевидное, правая рука с силой сжала стакан, глаза наполнились слезами. – Нет…

– Стефания, мы… – Влад сделал несколько шагов в сторону Стеф, но остановился от устремленного на него взгляда. Взгляда Цепеша. Такой взгляд полный ненависти, жажды мести, жажды крови… Послышался треск стекла, запахло металом и солью, а потом Стеф стремительно вскочила с кровати, грациозно обогнув всех и остановившись напротив Цепеша старшего.

– Как ты посмел такое допустить? – прошипела Стеф, по-прежнему сжимая осколки стакана. На пол капали алые капли, желудок сжало спазмом. На лице Стеф на секунду вспыхнула боль, но она также быстро исчезла, сменившись выражением полным ненависти. – Отвечай же!

– Стеф, успокойся… – Михаил не двигался, лишь пытался успокоить. Хм, схожая черта со всеми Цепешами.

– Успокоится?! Это говоришь мне ты? У кого вся жизнь была в шоколаде? Я всю свою жизнь угробила на эти картины! В них вся моя жизнь, а вы не смогли их сберечь! Вы… вы… – по щекам девушки потекли слезы, дыхание прерывистым, губы задрожали, а потом она обреченно рухнула на колени, с силой сжав свои русые волосы. – Вы же обещали… обещали… я уехала… а они все равно меня достали…

Никто не смел сделать и шага, пока Стеф сидела на полу, пачкая свои светлые русые волосы собственной кровью, от вида которой я едва не согнулся пополам.

***

Стефи выписали на следующий день. Выглядела девушка очень решительной, глаза смотрели прямо и с вызовом, обычно немного ссутуленные плечи теперь были прямыми, что придавало осанке Стефании горделивый вид. Серое пальто только больше подчеркивало прямую осанку, светлые волосы волной струились по спине, развеваемые легким ветерком.

– По твоему виду и не скажешь, что тебя из огня два дня назад вытащили, – мы сидели в машине, возле парикмахерской. Девушка решительно отказалась от сопровождения остальными, говоря, что я и без них прекрасно справлюсь.

– Я слышала, что говорят медсестры, – ее голос в тишине звучал словно из сна, тихий и нежный он ласкал слух. – На меня и правда упала часть потолка?

– У тебя очень мало повреждений, навряд ли такое произошло… – вспоминая свои ощущения за несколько секунд до звонка дяди, я засомневался в своих словах. То как все тело пронзила острая боль ломающихся ребер и других костей, ничуть не совпадали с нынешним состоянием Стеф. Но с другой стороны, девушка должна была запомнить такую боль.

– И все же, – Стефи нахмурилась и закусила губу. Некоторое время она сидела и молча смотрела куда в даль. – Я помню, что мне было очень больно… А потом появился твой отец и дальше провал… Мне так жаль, что он…

– Не стоит об этом много думать. Его уже не вернуть, но ты здесь и… – я посмотрел на нее, чуть поддался вперед и взял за руку. Ее глаза сначала испуганно расширились, а потом посмотрели на меня с каким-то новым чувством. Щеки девушки покрылись легким румянцем. – И я не допущу, чтобы то что случилось с ним повторилось еще раз. Если для этого мне придется сутками напролет дежурить возле твоей постели, я пойду на это.

– Звучит как признание, – девушка смущено улыбнулась. – Знаешь, мы знакомы всего ничего, но между нами что-то есть. Что-то очень сильное, чему нельзя противится как бы страшно не было. Это сравнимо с гравитацией в черной дыре, которая непременно тебя затянет, как бы ты не сопротивлялся.

– Это точно прозвучало как признание, – мой голос звучал тихо и трепетно. Ощущение счастья и расслабленности растеклось по венам, подобно алкоголю. Стефи поддалась вперед и расстояние между нами сократилось еще больше. Ее дыхание ласкало мои губы, глаза смотрели с разгорающейся страстью.

Когда наши губы слились в поцелуе, по телу словно прошел электрический разряд. Стефи запустила свои руки в мои волосы, прижимая меня еще сильнее, насколько это было возможно. А потом случилось неожиданность. Желудок скрутило спазмом, когда я почувствовал солоноватый привкус во рту… Стеф лишь сильнее прижала меня к себе, впивываясь в мои губы словно пиявка.

– Стеф! – ее испуганные глаза смотрели на меня, я же держал девушку за ее плечи. Кровь окрасила ее губы в красивый красный цвет. Щеки покрыл легкий румянец, а страх в глазах вскоре перерос в желание и голод. Голод как у дикого животного, проснувшегося после зимней спячки. Девушка облизнула губы, ее ноздри дернулись, ловя аромат железа и соли. – С тобой все хорошо?

– Да, – голос спокойный, даже учтивый. Девушка слегка наклонила голову набок и продолжала смотреть на меня, как загипнотизированная. Потом ее взгляд спустился на мои губы, глаза сново испуганно расширились. – О, Боже! У тебя кровь!

– Все в порядке, – я продолжал ее держать, чувствуя как напрягаются ее мышцы, как перед нападением. Я посмотрел чуть позади нее, небольшое кафе обещало вкусный и крепкий кофе с сытными закусками. – Не хочешь перекусить?

– Но твоя губа… – Стеф дернулась, высвобождаясь из моих рук. Правая рука девушки метнулась к губам, меж бровей пролегла морщинка. Раздался шипящий или скулящий звук.

– Челюсть так и не перестала болеть? – в голову прокралось ужасно предположение. Мертвый отец с впалыми щеками и Стеф, красивая и безмятежная среди всего этого хаоса и ужаса. Что же сделал мой отец? Неужели он обратил Стефи ценной своей жизни? – Пойдем выпьем по кофе. Может и перекусим чем-нибудь не твердым, чтобы лишний раз не раздражать челюсть.

Девушка кивнула и вышла из машины, все так же морщась и направляюсь к кафе. Я направился следом, размышляя о том что теперь делать с предположением так неожиданно напавшего на меня и мой разум…

Глава 11

Лес. Сквозь листву просачивается лунный свет. Девочка сидит на большом камне, заросший мхом. Лунный свет делал ее кожу белой, похожей на алебастр. В лице не было ни одного изъяна, как и на всем теле. Само совершенство, точно ангел. Светлые волосы и холодные серые глаза. Только две алые струйки, стекающих по шее, портили все совершенство.

– Ты нашел меня, – улыбнулась девочка, обнажая белоснежные зубы. Лишь клыки были длиннее, привлекая к себе внимание. – Столько лет… и мы встретились…

Я проснулся, когда было далеко за полночь. В окно святила полная луна, освящая комнату мягким холодным голубым светом. Я задернул шторы. Свет луны не давал отогнать от себя остатки сна. Девочка… та самая девочка, с которой все началось. «Ты нашел меня» – слова не дававшие мне покоя. Стеф. Значит девочка, что я встретил тогда в Румынии одиннадцать лет назад, была Стефанией. Собственно, что меня удивляет? Такого поворота следовало ожидать.

Вселенная решила схлопнуться, раз подумала о таком исходе. Что еще эта выдумщица подкинет нам? Кем мы окажемся в итоге? Правыми или виноватыми? А может нам не суждено пережить то, что грядет?

Раздался жужжащий звук и экран телефона наполнил комнату слабым светом.

– Спишь? – Стефи. Значит между нами и правда есть связь. Иначе я не могу объяснить то, что она писала едва ли не каждый раз после таких снов.

– Нет. Куда пропадала? Я беспокоился.

– Я не пропадала, уехала к маме в соседний город. После взрыва она боится оставаться одна, пришлось переехать к ней. – от сообщения веяло негодованием. Отношения с матерью судя по всему были напряженными. Интересная у Стефи семья. Девушка до смерти боится отца, который вероятно ее бьет, а мать она едва ли не ненавидит, и по мимо всего прочего Влад и Михаил Цепеши ее родственники.

– Что говорит полиция?

– Бомба на втором этаже. Там были самые дорогие работы, полиция считает, что это сделано из зависти или вроде того.

– Веришь в это?

– Нет. Целью была я, а не мои работы или репутация.

– Почему ты так думаешь?

– Спроси у Михаила или Влада. Или может я расскажу, когда встретимся. Тема не для сети.

– Кстати говоря, почему ты не спишь? Время далеко за полночь.

– Кошмар. Предполагаю, что тебе тоже. Может это связано с тревогой и стрессом. – желудок сново скрутило спазмом, кожу ужасно жгло, будто сотни муравьев жалили одновременно, пальцы начинали неметь, дышать становилось тяжело. Что за черт? Такой реакции не может быть, слишком мало времени прошло. С трудом перевернувшись на живот и чуть приподнявшись, я старался привезти дыхание в норму. Может стоит попробовать выпить глоток? Но тогда нужно добраться до шкафа, где был маленький холодильник, а в таком состоянии это станет проблемой.

И все же с огромными усилиями путь был преодолен и заветный глоток темно-красной жидкости стекал по моему горлу, утоляя ужасный голод. Но ненадолго. Спустя пару мгновений наслаждения тем, что ужасное жжение и онемение конечностей сходит на нет, желудок сново скрутило, но на этот раз не от голода. Я почувствовал, как по пищеводу поднимается все содержимое желудка, а мышцы живота сокращаются. Так заканчивалась любая кормешка кровью любого другого человека, кроме Стеф. И почему я подумал, что этот раз станет исключением?

Однако стоя перед зеркалом после этого инцидента, я не видел никаких внешних признаков голода. Голубые глаза смотрели со сталью и каким-то упреком, волосы медного оттенка, немного спутавшись на затылке, прикрывали уши и падали на глаза, бледно-коралловые губы чуть приоткрыты. Я был очень похож на отца. От этого на душе стало мерзко и гадко. Я бросил его гореть в этом аду. Бросил одного, спасая девушку, которую знаю всего… сколько? Три недели? Или чуть меньше? Или больше? Стефания ворвалась в мою жизнь гораздо раньше. Тогда стоя в книжной лавке в Брашове и пытаясь достать книгу с верхней полки, двенадцатилетняя Стефи ворвалась в мой мир. Я помнил какой на вкус была ее кровь, но как так вышло? Как вышло, что я пил кровь такой маленькой и хрупкой девочки? И почему после этого я не могу пить ничью другую? И является роковым именно это, а не ситуация с Оскаром? Ведь она произошла чуть позднее, чем Брашов. И что является правдой тогда?

Во рту возник сладкий металлический вкус, жар крови согревал горло, но самой крови не было. Я стоял перед зеркалом один… Вот черт!

– Роксана! Роксана вставай! – я влетел в комнату сестры как метеорит. Сестра сонно протерла глаза, садясь в своей кровати.

– Ты видел сколько времени, придурок? – ее сонное и одновременно сердитое выражение в другой обстановке рассмешило меня, но сейчас…

– Номер Стеф! Дай мне ее номер, черт тебя дери! – я кричал, сжимая угол кровати настолько сильно, что дерево затрещало под моими пальцами. – И адрес ее матери! Рокс, живее!

– Да что стряслось-то? – она взяла свой телефон с тумбы и протянула мне. – Там посмотришь, а от меня отстань! Не до вас сейчас!

Я ничего не ответил, выбегая из комнаты с телефоном в руках. Когда я спустился вниз, то столкнулся с матерью. Она выглядела растерянной и подавленной, что ей не свойственно. Обычно она всегда была собрана и холодна ко всему происходящему. Но сейчас матушка была сама не своя.

– Что случилось? – ее голос хрипел. Этот вопрос должен был задать я, а не она. Может Кассандра Сальваторе не так плоха и ужасна, как думают о ней все вокруг? – Стеф… Сейчас… – она поднесла телефон ближе к нашим лицам, телефон отца, и включила голосовую почту – Стефан или кто-нибудь, пожалуйста, она… она больше не человек, пожалуйста… – женский голос дрожал и был пропитан страхом, на фоне слышалось не то шипение не то рычание. Мама посмотрела на меня, в ее взгляде была боль и разочарование. – Это мать Стефании, думаю ей мы уже не успеем помочь… Возьми с собой Михаила, он сможет помочь усмирить в случае чего…

– Спасибо, – это все что я мог сказать, набирая номер друга.

– В такую рань звонят по двум причинам, друг мой. Натворить ты что-то не мог, значит что-то стряслось. Выкладывай…

– Стефания убивает свою мать прямо сейчас! Ты знаешь адрес?

– Буду у тебя через пять минут…

– Я уже в машине, будь готов.

– Понял тебя.

Время тянулось медленно, словно видео сильно замедлили. И хоть за окнами автомобиля пейзаж стал одним сплошным пятном, время все равно тянулось слишком медленно. Я чувствовал не только каждую секунду, протекавшую сквозь мои пальцы, но и приятное тепло и умиротворение. Совсем далеко, словно это не мои чувства, что собственно так и было. Стеф обратилась. Вот почему отец так выглядел. Вот почему тогда в машине Стеф прокусила мою губу. Вот почему ее переломы и травмы не были видны врачам. Их не осталось. Обращение сделало свое дело. Бессмертие все это время захватывало Стеф по частям, начиная с тела, а теперь взялось и за разум.

Новообращенный вампир с такой родословной, где любая мелочь может спровоцировать гнев и жестокость, остался один на один с человеком, которого ненавидит всеми фибрами души. И в смерти женщины будет виновата не Стеф, а мы все. Потому что не видели очевидного, как с той красной близкой. Все было на поверхности, но мы упорно отрицали очевидное.

– Я должен был догадаться, – Михаил сидел рядом на переднем сидении и с раздражением смотрел на дорогу. – Когда врачи сказали, что у нее нет больше никаких симптомов анемии и прочей ерундистики, что была раньше… это же было так очевидно… а теперь… отец прибьет ее за то что случилось…

– Не посмеет! – рыкнул я. – Пока она не понимает, что произошло. Но судя по всему ее мать уже не спасти. Главное чтобы нам хватило времени доехать, иначе у нее начнется паника и вот тогда будут проблемы посерьезней.

– Откуда тебе знать, что она спокойна? – он закрыл лицо руками. По нему было видно как сильно дорога ему Стефи. То как он произносит ее имя и то как называл, когда думал, что никто не слышит… Маленькая Фи. Он относился к ней, как старший брат. Значит ли это, что Стеф и правда его сестра? Тогда все встает на свои места…

– Мы со Стефи… как бы тебе это объяснить…

– Как-нибудь, заодно немного отвлечемся. – Михаил нервничал. Он хотел помочь девушке, но не мог. Осталось ехать минут двадцать.

– Ты когда-нибудь слышал про нареченных? – весьма глупый вопрос. Ведь его дед и бабка были нареченными и одними из первых вампиров.

– Крайне мало, я ведь не застал их. – Предки Михаила были первыми нареченными. Теми самыми, от которых произошли все вампиры. Каждая главенствующая сейчас семья добились такого влияния лишь потому, что когда-то ныне живущие главы или уже почившие были обращены нареченными. – Отец практически ничего о них не рассказывает. Я слышал, что их кровь делает бессмертных сильнее или что-то в этом духе. А еще знаю, что они связаны.

– Связаны? – на ум пришли сны и воспоминания о взрыве в галерее, когда я почувствовал будто на меня упала огромная плита.

– Да, они могут чувствовать… подожди. – Михаил внимательно на меня посмотрел, потом прищурился. Я буквально слышал как в его голове шелками шестеренки, вставая на свои места и давая общее представление о происходящем. – Ты… Вы… Вы нареченные…

– Похоже на то.

– Кто знает?

– Роксана, возможно кто-то еще догадывается. Не уверен.

– Твоя мать определенно знает… она недолюбливает нас… отца и хочет насолить ему любыми способами. – Михаилу было явно неловко говорить об этом. Хотя это все знают. Кассандра Сальваторе давно имеет сильную обиду на Влада Цепеша и не все могут понять причину. Кто-то говорит, что это связано с убийством ее отца, другие считают, что моя мать когда-то любила валашского князя, но тот не ответил взаимностью. – Она ведь была очень привязана к моей бабуле. Я слышал от дяди, что твоя матушка едва ли не боготворила Кэйталин. Бабуля спасла многих, что на мой взгляд очень забавно…

– И почему? – я никогда не вдавался особо в подробности семейной истории Цепешей. Но немногое знаю точно. Кэйталин и Драгомир имели большое влияние среди бессмертных. Они построили империю, где царили гармония и понимание. Не было тех гонений за твои чувства к смертным. Не было подозрений в предательстве. Никто и не помышлял о таком.

– Ее имя означает «чистая», я понимаю это как правильный и благородный. Я скажу тебе по секрету, – Михаил посмотрел на меня тем взглядом, которым иногда смотрят дети, когда узнают секреты родителей. В этот момент я подумал о том, как тяжело наверно приходится ему. Деспотичный отец, который во всех видит предателей и который может казнить любого без суда и следствия. А еще я вспомнил как Стеф морщилась от боли, сидя в кафе. Зная бурный нрав Влада и то что Стефи имеет отношение к семейству, можно подумать что… – Драгомира и Кэйталин предали свои же. Так говорит Велесия. Она последняя обращенная нареченными. Всех остальных уже нет в живых.

– Кровавая Пасха. – событие, о котором не принято говорить в наших кругах. Кровавая Пасха стала легендой и страшной сказкой среди людей. Событие, когда валашский господарь казнил предателей своего отца и брата. Но в наших кругах это событие известно по другой причине. Тогда в день Пасхального пира Влад Цепеш казнил трех основателей и нескольких их родственников. Среди них оказались отец моей матери и мой дед. Никто до сих пор не знает истинной причины этого, как и причины смерти Драгомира, Кэйталин и их старшего сына Арриана. Вернее не то как они умерли, а кто убил их.

– Верно. Я как-то общался с Велесией. Она невероятная женщина. Она видела как строился этот мир, знает истинные причины многих войн… но отец ее не жалует. Последние лет двести наверно он ни разу не пытался с ней связаться. А она все таки была подругой его матери… – Михаил выглядел крайне расстроенным. Сейчас мне казалось, что рядом со мной сидел не тот Михаил Цепеш, которого я привык видеть. Обычно собранный, добродушный и справедливый Михаил сейчас казался мальчишкой с трудным детством и деспотичным отцом.

– Сегодня у нас день откровений…

– Ты нареченный моей… – Михаил осекся. Его глаза расширились и испуганно глядели на меня. Он чуть не проболтался кем на самом деле приходится Стеф Цепешам.

– Твоей… – я нахмурился. Мне казалось он мог доверить мне эту информацию, хотя с другой стороны повода не было. Моя мать яро ненавидит Цепешей, сестра что-то замышляет, а отец Михаила отдал приказ убить нас всех.

– Я не могу сказать… – он виновато опустил глаза. Виновато? Он чувствует вину за это? Немыслимо. – Это не мой секрет, а ее. Она должна тебе сказать, не я.

– Ты заботишься о ней намного больше, чем казалось на первый взгляд. – от этого стало теплее на душе. Знать, что у Стеф есть те кто могут о ней позаботится…

– Сейчас направо и до конца. Там будет дом с коричневой крышей, – Михаил прервал поток моих мыслей и я вновь почувствовал нарастающее беспокойство и панику. Стоило поспешить, мы слишком увлеклись откровениями.

Когда я остановил машину возле светло-бежевого дома с темно-коричневой крышей и такого же цвета крыльцом, было уже около четырех утра. Дом выглядел обшарпанно и заброшено. Успевший растаять снег оголял пожухлую траву, которую видимо никто и не намеревался убирать. На дорожке к дому была видна корка льда не посыпанная сверху песком. Ни в одном окне не горел свет. А когда мы стали подниматься по ступеням, они жалобно заскрипели, готовые рухнуть прямо под нами.

Прислушавшись к звукам по ту сторону входной двери, мы поняли, что пока все тихо. Михаил взялся ручку и дернул дверь, та легко поддалась и открылась с таким же жалобным скрипом. В доме царил мрак, в воздухе витал аромат сырости и крови.

– Стеф? – Михаил произнес это шепотом, словно боялся спугнуть дикого зверя. Сделав несколько шагов, он включил свет. Прямо из прихожей можно было попасть сразу в гостиную, где возле кресел лежало тело женщины. – Кейтлин…

Женщина лежала лицом вверх. Вокруг было багровое пятно… кровавое пятно. Небольшое, но хорошо заметное на белом ковре. Даже в тусклом свете от лампы в коридоре она выглядела мертвенно бледной.

Мы прошли дальше, никто ничего не говорил. Включился свет в гостиной. На журнальном столике лежали чертежи и план здания. На полу валялись книги и мелкие предметы. В правом углу гостиной находилась лестница на второй этаж, где на стене виднелись кровавые следы. Я вновь посмотрел на женщину.

Она выглядела на сорок с небольшим. Светло-карие глаза широко распахнуты, рот приоткрыт в немом крике, короткие светлые волосы торчали во все стороны. Женщина изрядно помучилась перед смертью, до последнего надеясь на спасение.

Мое внимание привлек план на журнальном столе. План галереи с красным крестом почти посередине. Михаил почти достиг лестницы, когда сзади меня послышался шорох. Я стремительно обернулся. Стефи стояла почти вплотную ко мне. Ее лицо излучало спокойствие и сдержанность. Глаза были яркими и смотрели с какой-то детской радостью, но губы не трогала улыбка. Девушка стояла и смотрела на меня, похожая на прекрасную статую. И только кровавые следы на руках, помятой голубой футболке и губах показывали кто стоит рядом.

– Стефи… – мягко начал Михаил, но девушка не отреагировала. Цепеш же напрягся, готовый в любую секунду усмирять новообращенную.

– Знаешь, что она сделала? – ее голос звучал мелодично и расслабленно. Расслабленность, то чувство испытываемое сытым вампиром. У каждого оно длится по разному. У кого-то несколько часов, у кого-то лишь считанные мгновения. Я почувствовал как где-то в глубине зарождается ярость. – Она убила меня! Уничтожила труд моей жизни! Она…

Ее голос сорвался. Спокойствие кончалось. Она делала быстрые вздохи и выдохи, серо-карие глаза наполнились ужасом и страхом. По щекам потекли слезы.

– Тише, тише, – Михаил уже был рядом. Я сделал шаг назад. Девушка стала утирать слезы тыльной стороной ладони. А Михаил, развернув девушку к себе, мягко обнял Стефи и уткнулся ей в волосы. Он заботливо и нежно гладил Стеф по волосам, успокаивая. – Все хорошо. Успокойся. Шшшш…

– Увезите меня отсюда… я не… не хочу быть здесь… она… она сказала… сказала… убить… она желала мне смерти… – Стеф проглатывала слова, они прятались в рыданиях, скрывались в ее сознании. Михаил заметно напрягся и посмотрел на тело женщины. Оно все так же неподвижно лежало возле мягких кресел. Горло было разорвано, что говорило о голоде… настоящем голоде. Голоде пробужденных, новообращенных бессмертных. Они не в силах сдерживать его, не в силах сопротивляться новому инстинкту. Они страдают, и с каждым мгновением боль от голода усиливается… Как же Стеф продержалась так долго? И тут меня словно осенило. Стеф была голодной с самого начала. Она чувствовала жажду, чувствовала голод, нарастающий с каждой секундой. Тот поцелуй в машине, когда она прокусила мою губу до крови, на время утихомирил боль и жжение.

– Стефи, – я положил свои руки на ее плечи, мягко и легко, словно отец убаюкивающий свое дитя. Девушка повернула голову ко мне и посмотрела одним глазом на меня. Михаил все еще обнимал Стеф, напряженно и даже как-то враждебно смотря на меня. – Все в порядке. Не волнуйся. Поехали домой?

– Домой? – ее голос жалобно пропищал в глухой тишине дома, слезы все еще текли по ее щекам. Я кивнул, надеясь что мое спокойствие передаться и ей.

Когда Стеф села в машину уже в чистой футболке, темно-синих джинсах, сером пальто и теплых ботинках, мы с Михаилом думали что делать с телом.

– Я должен позвонить отцу… – Михаил напрягся, между его бровей появилась морщинка, губы искривились в подобии оскала.

– Думаешь он что-то ей сделает? – вопрос попал в точку. Цепеш младший широко распахнул серые глаза и с ужасом посмотрел на меня. – Он ведь всегда с ней что-то делал?

– Она сама тебе расскажет. Это не мое бремя, не мои тайны. Только прошу, дай ей время. С ней произошло слишком много для такой короткой человеческой жизни. Слишком много ужаса, страха и боли она увидела…

Михаил остался в доме, дожидаясь своего отца, а я вместе со Стефанией поехал к Цепешам. Надеюсь это решение было верным и не станет роковым для девушки, пережившей слишком много для таких юных лет…

Глава 12

Теперь во сне ко мне приходила другая девушка. Темноволосая, со сталью в серых глазах. Она двигалась как пантера, красивая и грациозная, готовая напасть в любую минуту. Девушка говорила мало, лишь пару фраз и одно слово: «Предатель!» – можно было услышать чаще всего. Голос незнакомки был властным, свирепым и в тоже время обладал нежностью и походил на детский задорный голосок, полный наивности.

Но сегодня что-то изменилось. Несколько дней незнакомка приходила в сновидения и повторяла: «Предатель! Он предал нас!» или «Убийца!». В такие моменты лицо незнакомки искажалось искренней ненавистью и желанием отомстить. Ее глаза цвета стали презрительно щурились, губы кривились в оскале. Она походила на оскалившуюся волчицу, готовую набросится в любой момент. Сегодня же незнакомка сидела на берегу реки и наблюдала за замком.

– Я решила с тобой поговорить, наследник юга, – промолвила девушка, даже не обернувшись. – У тебя наверно много вопросов.

– Кто ты? – мой голос звучал четко и ясно, что было странным для сновидений. – Ты не похожа ни на кого знакомого мне.

– Потому что я умерла… – где-то в лесу каркнула ворона, послышался цокот копыт, крики людей. – Не стану говорить как, ты узнаешь позже. Наверно ты хочешь спросить почему я назвала тебя наследником юга? Потому что твой предок с юга. Ты ведь знаешь кто твой предок?

– Тиберий… Тиберий Сальваторе, – упоминание моего деда вызвало чувство тревоги и некоторой злости. Отец говорил, что Тиберий, будучи человеком трусливым и бесчестным, часто влипал в сомнительные истории. Одна такая история стала для него роковой.

– Верно, – девушка лучезарно улыбнулась и чуть склонила голову набок, так иногда делала Стефания, когда была в хорошем настроении. – А теперь ты увидишь кое-что…

Было бы странно сказать, что картинка просто изменилась, но отчасти это было действительно так. Лишь отчасти, больше всего смена картинки была похожа на падение. Словно ты споткнулся и упал, а когда сново поднялся на ноги оказываешься в другом месте. Так и произошло со мной. Я оказался посреди деревни, люди сновали туда сюда, где-то смеялись дети. Но среди всего этого многообразия звуков деревенской жизни, которая наверно была лет 500-700 назад, я все отчетливей слышал грохот копыт.

Грохот становился все громче, к нему прибавились людские крики, и вот несколько минут спустя вся мирная жизни деревушки закончилась навсегда. Вокруг бегали люди, горели дома, дети стояли посреди улиц и плакали, зовя своих матерей.

– Госпожа, – рядом остановился всадник. Темноволосый, коренастый, про таких сейчас говорят бугай или шкаф. Но его лицо выражало крайнюю озабоченность и настороженность. – Вы уверены в том что Дракула не станет мстить?

– У нас лишь один Дракула. А Влад слишком труслив для этого, – девушка тоже всадница показалась следом. Любой другой назвал ее прекрасной подобно маленькой богине, но взгляд холодных голубых глаз говорил о жестокости, даже бесчеловечности.

– И все же есть такая вероятность, госпожа. Я видел, как он на вас смотрит, и видел его избранницу. Вы похожи друг на друга. – всадник нахмурился, выражая свое беспокойство и явную неприязнь к выводу, который можно сделать из сказанного.

– Он не может быть влюблен в меня, Рагнар. Он не посмеет так поступить со своим братом и его невестой. – девушка задрала подбородок, поджала губы и с сочувствием взглянула не деревню, от которой в скором времени не останется ничего кроме пепла.

– И все же с господином Цепешем стоит быть осторожней. Его воспитанием занимались мы все и кто знает чего именно он набрался от нас.

Девушка ничего не сказала, только хмыкнула, и, тряхнув светлой косой, развернула коня и скрылась в лесу. Рагнар еще некоторое время стоял возле горящей деревни, глядя в след своей госпоже крайне обеспокоенным взглядом.

***

Я проснулся едва начало светать. Часы показывали около шести утра. Оглядевшись, я понял что все произошедшее вчера было не сном и мы и правда остались у Стеф в квартире. Я спал на диване, Михаил на полу, Роксаны с нами не было. В последнее время она как-то охладела к Стеф. Вернее так было всегда. Сначала отказалась ей помочь, потом перестала замечать, но извиняясь, сейчас сестра порой даже не здоровается и не смотрит в сторону подруги. Перемена была заметна всем, но никто не мог спросить напрямую.

Прогоняя остатки сна, который остался в моей памяти размытыми пятнами, я встал с дивана и поплелся на кухню. Там уже сидела Стеф и пила кофе. Ее вид был таким домашним, что у меня проскользнула мысль о том какого это так просыпаться каждый день рядом с ней, вместе готовить завтрак и пить кофе… Я тряхнул головой. Нечего сейчас о таком думать.

– Доброе утро, – Стеф была крайне угрюмой и злобно посмотрела на меня. Вероятно она хотела провести это утро в одиночестве.

– Доброе. Еще даже семи нет, сново кошмары?

– Да. Только я не могу вспомнить о чем именно. Помню только кровь, много крови. – девушка нахмурилась и, поднеся большую синюю кружку ко рту, сделала глоток. – А теперь сядь. Будешь отвечать на мои вопросы, пока Старик спит.

– Старик? – никто на моей памяти еще не называл Михаила этим словом. Может фактически так оно и было, ведь Михаил родился через несколько лет после Кровавой Пасхи, но физически Цепеш выглядел лет на двадцать пять. – Ты первая кто так его назвал.

– Имею право. – Стеф забавно фыркнула. Такая она мне нравится больше. Язвительная, с по детки подозрительным прищуром и надутыми щеками. – Так расскажи мне все.

– Задавай вопросы и я скажу тебе все что знаю. – я сел рядом, так чтобы видеть ее. Стефи смотрела на меня с подозрением и ликованием одновременно. Я помню, как для нее важно знать суть. И как она мучилась, когда не могла добиться правды от отца и брата. – Что ты хочешь узнать сейчас?

– Сейчас? Кто мы? Я говорю про конкретно нас с тобой. Еще давно я заметила, что нас словно тянет друг к другу. Мне не нравится то, что я не могу понять почему. А еще… мы… мы встречались когда я была подростком? – теперь Стеф была растерянна и вероятно ожидала, что я посмеюсь над ее вопросом. Но я понимаю девушку. И не только потому, что чувствую ее, а еще и потому, что когда подрастал тоже стремился знать суть вещей.

– Таких как мы с тобой называют Нареченными. Это значит особую связь между бессмертными. Эта связь очень сильная и чем старше нареченные, тем сильнее связь. Сначала они чувствуют сильные эмоции друг друга, потом улавливают состояние и так по нарастающей пока…

– Пока убив одного не будет значит убийство второго? – Стеф сделала глоток, прикрыв глаза. Что-то она определенно знает. Возможно свои сны она помнит, в отличии от меня. Я помню лишь девушку и все. Может если увижу кого-то из своих сновидений это сработает как триггер и я все вспомню.

– Да. Последними известными нам нареченными были Кэйталин и Драгомир, получается твои…

– Дед с бабушкой – Стеф усмехнулась. За стенкой Михаил сквозь сон что-то пробормотал. – Наверно тебе странно сидеть со мной. Вы ведь все… вам по столько лет, вы были свидетелями того, как строятся и рушатся страны. А я лишь обычный… теперь уже не совсем обычный человек. Дочь самого Дракулы. Звучит жутко.

– Я подозревал что-то такое – Стеф вопросительно на меня посмотрела. Я не удержался от улыбки. – В тот день, когда мы здесь собирались вчетвером. Я увидел отношение Михаила к тебе… честно сказать я думал, что он твой отец, а не брат.

– Лучше было бы так. А как я стала такой и почему я не помню как… – Стеф сглотнула, придвинулась ко мне едва ли не вплотную и заговорила шепотом, словно боясь слов. – Почему я не помню как убила маму?

– Голод.

– Он похож на книжный голод вампиров или это что-то другое?

– А что ты помнишь?

– Помню сильные боли в животе, спазмы. Потом боль словно кости выворачивают наизнанку и все…

– Ты ответила на свой вопрос. Ну а если подробно, то голод у всех проявляется по разному. Лишь некоторые черты объединяют нас в этом. Бледность, агрессивность и дерганость. Кстати, еще один факт о нареченных. – Стеф подвинулась еще ближе. Она была настолько близко, что нам оставалось лишь одно движение для того, чтобы наши губы… я сглотнул, она тоже. В ее взгляде, помимо интереса и тревоги, появилось что-то еще. Возбуждение. – Кажется, нам подходит кровь только друг друга… это я выяснил на собственном опыте.

– Как же? – ее голос эхом звучал в моей голове. Сейчас все мысли были о Стеф. Ее глазах, которые так красиво меняли цвет в зависимости от зрачка, приоткрытых губах и дыхании, что касалось моей кожи. Мы сново сглотнули.

– До того как мы встретились недавно я… у меня был жуткий голод. Организм не усваивал ничью кровь до тех пор, пока не доводил себя до изнеможения, но и тогда я мог выпить лишь один глоток. Что-то вроде докторов говорили, что еще полгода или год и я…

– Ты бы умер, если бы Роксана не привела меня к вам? – Стефания не отранялась, говорила шепотом и смотрела на меня весьма интригующе.

– И да и нет. Около шести месяцев назад мне стали присылать чью-то кровь. Посылки приходили примерно каждую неделю. Я стал потихоньку поправляться, а потом пришла ты и… А когда мы были здесь вчетвером… – я делал намек и увидел ответ. Девушка немного напряглась, нахмурилась и закусила губу. Но это могло быть и ответом и вопросом.

– Я помню. Не задавала вопросов потому, что знала ты мне скажешь. Не сможешь утаить от меня это и то, как спас жизнь тогда. Наверно поэтому я не стала сопротивляться, но я… – девушка положила свои руки мне на плечи, замерев в нерешительности. Тогда я не придумал ничего лучше, чем взять ее за талию и посадить к себе на колени. С губ Стеф сорвался судорожный вздох. – Я рассчитывала не на это.

– На что же? – ответ был очевиден. Нам бы полагалось остановиться хотя бы ради приличия. – Думаешь сейчас подходящее время? Я имею в виду…

– То что было вчера? Смерть мамы, мое избиение отцом, твоя угроза убить его, если он еще раз так поступит со мной? Или открытие что я Цепеш? – Стеф наклонила голову вбок, закусив губу. – Я не была близка с мамой. Ни с кем из них, кроме брата. Они все считают меня обузой, уродом. Пытаются убить каждый день. Если, – Стеф почти касалась моих губ своими. Ее ноги были по обе стороны моих. Подвинься она чуть ближе, и касалась бы меня совсем по-другому. И она знала это. Знала, что я еще не решил стоит ли переступать эту грань. Хоть однажды я и переступил… Почти. – Если есть возможность, так почему бы ей не воспользоваться сейчас? Мы ведь связаны так? Значит мы уже что-то вроде пары. У нас много времени чтобы узнать друг друга…

Впервые я был нерешителен. Не знал как будет правильней. С одной стороны она права. Мы были связаны и возможно уже давно. Вернее не возможно – мы связаны давно. Но с другой. Что если ее желание связано не с тем, что хочет именно она, а тем, что ей просто хочется убежать? Убежать от боли, унижения и чувства вины за смерть матери? Слишком мало времени прошло. Очень и очень мало.

– Ты права у нас много времени, чтобы узнать друг друга. И много времени для всего остального. – Стеф надула губы и посмотрела на меня с обидой. Как ребенок.

– Я не ребенок.

– Я…

– Ты сказал! – крикнула она и соскочила с моих колен, встав рядом и сжав кулаки. – Ты назвал меня ребенком! Если мне по вашим меркам совсем мало лет, это не значит что ты можешь так меня называть! Глупый старикан!

– Старикан?

– Да! Глупый ворчливый и противный старикан!

– А еще недавно ты грозила нам расправой за то, что мы тебя разбудили, – Михаил появился настолько неожиданно, что Стеф подпрыгнула от неожиданности. – Ты ей рассказал? Вижу, что рассказал. Ты до мозга костей правильный и честный. Иногда это бесит.

Он прошел в кухню и налил себе кофе. Сейчас он как никогда был похож на сестру. Тот же гневный взгляд, то же выражение лица. Сейчас, зная что они брат с сестрой, я больше замечаю сходств. Нос, форма губ, разрез глаз, даже изгиб бровей. Почему я раньше не обращал внимание на это? А ну да. Я был “болен”. А потом занят тем, что думал как Стеф может быть связана с тем, что я встал на ноги.

– Вы ведь в курсе что в воскресенье у нас самолет? – Михаил преподнес это как совершенно обычную новость. – Вообще мы тут задержались малость. Отец хотел вылететь почти сразу после выставки.

– Он всегда многого хочет, – Стеф сжала кружку. А это уже привычка Влада. Я часто замечал, как Цепеш старший таким образом разбивает посуду. – Но я не могу поехать. Полиция будет задавать вопросы. Кстати сегодня они должны будут приехать.

Стефи прорычала что-то нечленораздельное. Ей явно не нравилось как складывались обстоятельства. А если еще учесть жестокий и пылкий нрав ее отца, то становится понятно почему она ведет себя подобным образом. Агрессия и плохое настроение вызвано страхом. Страхом перед Владом Цепешем, перед ее отцом.

Вспомнив это, я задумался о вчерашних событиях. Вот мы вызвали полицию, Михаил сбивчиво рассказал, что забеспокоился за приятельницу. Среди ночи поехал, потому что после трагичной смерти матери очень переживает если ему в течении суток никто не отвечает. Друга взял на всякий случай. Кроме того Михаил сказал что для Стеф я непросто друг. Это я решил обсудить с ним позже. Дальше говорила Стеф. Сбивчиво, шепотом, едва сдерживая слезы. Эффект от выпитой крови испарился окончательно и теперь остался лишь ужас того, что она сделала.

– Я… – Стеф сглотнула. Я, стоявший к ней ближе всех, взял ее за руку. Все таки я не просто друг для нее, как выразился ее брат. – Я услышала шум, мама с кем-то разговаривала, потом я спустилась вниз и дальше ничего… я…

Нервы девушки сдали. Полицейский понимающе кивнул и сказал, что заедет завтра, а сегодня пускай немного отдохнет. Может вспомнит что-то. Но она не вспомнит. А если и вспомнит, то не скажет.

Дальше мы поехали к Цепешам домой. Дом стоял в отдалении, как и наш, но не выглядел снаружи впечатляюще. Михаил как-то обмолвился, что это домик он купил для развлечения. Потом он хотел поселить здесь Стефанию вместе с ее матерью, но женщина отказалась, сказав что ей не нужны подачки. Хотя как выяснилось потом, Кейтлин Бредбелл была падкой на деньги и не только.

Цепеш взревел едва мы только пересекли порог дома. Но увидев меня, Влад осекся и сжал кулаки настолько сильно, что костяшки его пальцев побелели.

– Явились наконец, – прошипеть Влад и сощурил глаза. Михаил встал впереди меня и Стеф, словно заслоняя собой. – Мне только что позвонил шериф и знаете что он сказал? Что Кейтлин Бредбелл мертва… найдена собственной дочерью с растерзанным горлом.

– Отец мы…

– Что вы? Вы олухи не заметили обращенного и выпустили его в люди? А если бы она напала в толпе? А если это увидели?

– Но вы самы отправили ее к матери, – я сделал шаг вперед, вставая рядом с Михаилом, тот сглотнул. – Вы сами допустили оплошность и теперь обвиняете нас? Мы за всю свою жизнь видели лишь одного только что обращенного. Мы не знаем чем они отличаются и как себя ведут. Это ваша оплошность…

– Не смей мне дерзить ты чертов щенок! – мгновение и я был прижат к стене. Стеф испуганно попятилась назад, на ее глазах наворачиваются слезы. – Ты и понятия не имеешь, что теперь будет. Вы…

– Что мы? Разгребаем ваше дерьмо, Влад? Поэтому вы ненавидели отца? Потому что он был не таким как вы или из-за… – удар в живот прервал мою речь. Неужели дело и правда в женщине? Женщине, которая теперь лежала в морге? Если это так то… – Стефания она ведь не просто ваша родственница так?

Еще удар. Затем еще. Влад был точен и жесток, не давая и продохнуть. Я был прав. Она дочь Цепеша, но какого именно. Если Влад так взбесился из-за смерти Бредбелл, то вероятней всего его. Но если это так… В голове вдруг возникло воспоминание. Стеф сидит в кафе в красной блузке и красными лентами в волосах. Ей больно шевелить руками. Она боится и сжимается стоит только кому-то к ней прикоснуться. «Вы не сможете мне помочь». За тот случай с отчетом Влад… «Мы вместе росли. Он мой…». Михаил ее брат. Она сказала нам об этом еще в самом начале. Красный цвет означает ее принадлежность к семье Цепешей, а то как Михаил переживал за Стеф и как защищает сейчас…

– Папа хватит! – громко закричала Стеф, удерживаемая Михаилом. В этот момент в дом зашли мама и сестра. Глаза всех присутствующих округлились. А Стеф, высвободив руки, закрыла ими рот. Она поняла, что наделала. До этого момента все догадки и домыслы не были подтверждены, а теперь когда это стало правдой она стала самой слабой и самой желанной мишенью.

– Что ты сказала? – Влад нарочито медленно повернулся к девушке. Мама загородила собой Роксану, по очереди смотря то на меня то на Стеф. – Повтори! Неужели у тебя хватает еще смелости рушить мои замыслы? Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать?

– Отец не на… – Михаила удар настиг прежде, чем он успел договорить. Тот отлетел к стене, закашливались. Стеф начала пятится назад. Роксана вскрикнула и схватилась за мамину руку. Я медленно встал, тело еще отдавало болью от ударов. Вот что творится в семье Цепешей.

– Ты бьешь собственных детей. – слова произнесенные мною были словно гром в ясную погоду. Влад застыл. – Вот почему тебя боятся так? Если ты можешь избить до полусмерти собственных детей, не смотря на то, что одна из них смертная, то что ты можешь сделать с врагами. Ты… ты жалок.

– Да что ты знаешь? – тон Влада был издевательским. Он окинул меня взглядом, потом мою мать с сестрой и Стеф, сжавшейся в комок. – Это моя семья, они оплошали. А таких детей принято наказывать. В былые времена я бы применил плеть. Но сейчас… это стало слишком заметно.

– Ты бил ее и лечил кровью, но так чтобы оставалась боль.

– Не надо, – голос Стеф скорее походил на хриплый шепот. По ее щекам текли слезы, а в глазах был страх. Она походила на загнанное животное, которое уже знает что его ждет.

– Думаешь можешь мне указывать? – Влад медленно подходил ко мне. Мама сжалась, словно готовилась к прыжку. Впервые я видел на ее лице такую решимость кого-то защищать. – Ты лишь слабый щенок, который заслужил взбучку…

– Велесия… – слабо прошептала Стеф. Все замерли. Это имя. Имя бессмертной прожившей уже полторы тысячи лет. Имя бессмертной, которая смогла избежать смерти на Кровавой Пасхе. Бессмертная, от которой волосы встаю дыбом. – Тронешь его еще раз и я… я найду Велесию Драгомир.

Это была единственная угроза, которой Влад боялся. Единственная прореха в его собранности, жестокости и безнаказанности. Велесия Драгомир, зная того или нет вступила в игру.