# Консул Горский. Громкое дело в Триесте

Александр Тордо, Владимир Неровитов

Только только получив назначение, Генеральный консул Российской Федерации в Милане Дмитрий Горский попадает в эпицентр громкого дела о торговле людьми, в котором замешаны соотечественники. Ему приходится проявить все свое профессиональное мастерство и лучшие человеческие качества для того, чтобы помочь в расследовании и спасти жертв.

"Громкое дело в Триесте" открывает серию "Консул Горский", посвященную мужественному и справедливому герою – карьерному дипломату Дмитрию Горскому. Выросший в СССР, он сталкивается с вызовами современного мира. Приверженность ценностям, интеллигентность, внимание к людям и способность к сочувствию позволяют консулу справляться с самыми неожиданными ситуациями. Написана на стыке жанров. Это и детектив, и триллер, и семейная сага, и роман о профессии.

Книга содержит много интересной страноведческой информации. Несмотря на то, что она основана на реальных событиях, все персонажи вымышлены и не имеют отношения к реальным людям.

## Глава


ГЛАВА 1

ЗВОНОК ИЗ РИМА

Миланский декабрь радовал прекрасной, совсем не зимней погодой. Назначенный на должность несколько месяцев назад, Генеральный консул Российской Федерации Дмитрий Алексеевич Горский закончил свой рабочий день и собирался на концерт симфонической музыки. В программе были произведения Прокофьева и Чайковского. Солировал Александр Кантор.

Для Дмитрия, а именно так его звали друзья, поход в филармонию был не только удовольствием, но и работой. Представление такого уровня гарантировало случайные встречи, которых в обычных условиях пришлось бы ждать месяцами.

Его занимали мысли о предстоящем музыкальном событии, которое даже по миланским меркам было совсем не рядовым. Внезапно внимание консула привлек экстренный выпуск новостей. Взволнованный диктор Rai Uno в буквальном смысле ворвался в вечерний эфир. «Срочные новости. Полиция Триеста в результате спланированной операции задержала международную банду торговцев людьми, среди которых есть граждане Албании, Италии и России. Были освобождены двенадцать женщин-заложниц из Нигерии».

В первый момент Дмитрий подумал, что ослышался. Он начал листать телевизионные каналы. Там было еще хуже: «Русская мафия хозяйничает на территории Италии», «Кто ответит за преступления русских?». Вот теперь моя итальянская командировка стартанула по-настоящему, в сердцах отметил он. Сейчас начнется!

Звонок из Рима не заставил себя ждать. Временный поверенный Владимир Андреевич Дракахрустов не стал обмениваться любезностями и с места в карьер поинтересовался, видел ли Горский новости. Не обращая внимания на реплики собеседника, Дракохрустов раскатисто вещал о ЧП, о прогнозируемых последствиях этого ужасного дела, о пятне на репутацию страны и необходимости срочно принять меры. Консул не перебивал коллегу, понимая, что нужно дать ему выговориться. Слишком уж громким обещало быть дело. В конце концов они договорились, что Дмитрий немедленно выедет в Триест.

Горский бегло просмотрел электронные СМИ. Кроме имен двух задержанных россиян никаких новых деталей в прессе не сообщалось. Имя одного из них показалось знакомым. Вадим Астафьев. Где-то он уже слышал эту фамилию.

***

Незадолго до отъезда Дмитрий был на юбилее у старого армейского друга Генки, ныне успешного издателя Геннадия Петровича Селивестрова, где познакомился с неординарным, уверенным в себе человеком по фамилии Астафьев. И хотя гости были вполне себе навеселе, Дмитрий почему-то очень хорошо запомнил, что сын Астафьева живет и работает в Италии.

Слишком мало совпадений, чтобы делать какие-то выводы, подумал он, но о культурной программе в любом случае придется забыть. Еще один звонок прервал размышления Дмитрия.

– Дим, привет! Это я, Гена! Не буду тебя отрывать от важных дел, но есть срочная просьба, – друг по привычке начинал без предисловий. – Помнишь, на юбилее я познакомил тебя с Романом Игоревичем Астафьевым? – спросил Гена.

– Конечно, у него еще сын работает где-то в Италии, – сказал Дмитрий.

– Дима, беда! Только что звонил Роман и сообщил, что его сына Вадика в Триесте почему-то прихватили карабинеры. Деталей не знает. Помоги!

Вот черт! подумал Горский, не зря я что-то предчувствовал. Он не стал ничего говорить Генке, но обещал разобраться и перезвонить.

– Да, кстати, Ген, а папа то чем занимается?

– Не спрашивай, Алексеич, нам лучше не знать, – сказал Гена.

Этого мне не хватало на старте командировки, Дмитрий положил трубку.

В комнату зашла жена Галина.

– Митя, кто звонил? – спросила она.

– Наш Гена.

– У него там все в порядке, может к нам собрался?

– У него – да, а вот у его товарища, думаю, проблема. И мне придется ее решать. В банде торговцев людьми, раскрытой накануне в Триесте, фигурирует некто Вадим Астафьев. Это сын Романа Астафьева. Помнишь, на юбилее у Генки была такая яркая пара. Он властный и сдержанный, а она веселая, бесшабашная брюнетка. Ты тогда еще сказала, что они совсем не подходят друг другу.

– Митя, тебе делать нечего, ввязываться в такие истории! А вдруг его сын настоящий преступник, а ты консул. Испортишь отношения и с ним, и на работе.

– Галя, ты же знаешь, Генке я отказать не могу, но, обещаю, буду осторожен.

Задержание гражданина России требует вмешательства консула. Именно консул обязан оказывать первую правовую помощь соотечественникам, находящимся за рубежом, независимо от того, в какую ситуацию те попали. Так что случай Генкиного друга входит в мои непосредственные обязанности.

Дай Бог, чтобы там не было ареста, подумал Дмитрий. Но что-то подсказывало ему, что одним задержанием не обойдется и дело будет непростым. По законам Италии полиция может удерживать человека под стражей до суда не более 96 часов. В течение первых 24 часов полиция должна доставить задержанного в прокуратуру. В свою очередь прокурор в течение следующих 48 часов должен направить запрос в суд на подтверждение ареста или задержания. Судья обязан принять решение об аресте или освобождении в течение следующих 48 часов. Итого – 96 часов. Времени оставалось впритык.

– Галя, боюсь, на концерт ты пойдешь сегодня без меня. И свяжись пожалуйста с Ниночкой – так звали секретаршу Горского – пусть соберет все публикации, любые упоминания о случае в Триесте из соцсетей и с заборов и срочно отправит мне на мессенджер. Мне нужна абсолютно вся доступная информация.

Галина была и огорчена, и счастлива. Музыкант по профессии, она испытывала священный трепет перед классической музыкой и давно мечтала побывать в знаменитом театре La Scala, тем более, когда там выступает Александр Кантор. Конечно, этот первый визит она представляла себе вместе с мужем, но долгие годы совместной жизни с дипломатом научили ее правильно реагировать на такого рода неожиданности.

Дмитрий посмотрел на часы. Половина пятого. До Триеста четыреста двадцать километров. К полуночи буду, подумал он, надо будет выспаться, день обещает быть напряженным.

Он быстро бросил необходимое в дежурную походную сумку и направился к машине. Самая сложная задача на ближайшие минут сорок – час – выбраться из города, не попав в пробки. Дальше его ждала живописная дорога вдоль озера Гарда, через Верону и Падую и выше вдоль Венецианского залива до мировой столицы кофе – Триеста.

* * *

Новый российский консул отличался аристократичной внешностью. Правильные черты узкого лица, аккуратный прямой нос, саркастичные губы, осанка, – все это наводило на мысль о благородном происхождении. Но даже, если это было и так, Горский об этом ничего не знал.

Он родился в конце пятидесятых в Щиграх – маленьком городе в Курской области. Рос, как все. В шестидесятые страна уже преодолела послевоенную разруху и люди искренне откликались на позитивные изменения в стране.

Для его поколения стремление приносить пользу родине было реальной ценностью, а не пустым лозунгом. И этот, усвоенный с детства, принцип он сохранил до наших дней. Иногда кто никто из молодых коллег даже называл его олдскульным. Но эта характеристика всегда звучала с уважением.

Дмитрий отдавал себе отчет в том, что это его последняя командировка перед выходом в отставку, и был благодарен судьбе за то, что она забросила его в Италию. Предыдущая дипломатическая карьера Горского была связана преимущественно с экзотическими странами и горячими точками.

Он никогда не думал, что посвятит свою жизнь дипломатии. Детство не сулило никаких преимуществ перед сверстниками. Появившись на свет в маленьком провинциальном городке, он разделил судьбу своих ровесников, для которых основным социальным лифтом были армия, партия и отличная учеба.

Отец был машинистом паровоза и часто отсутствовал дома. Пока родители не развелись, отец время от времени брал сына в рейс, где мальчик смог подсознательно ощутить красоту и магию дороги. Очарование дальними далями, мечта о путешествиях вызвали у него искренний интерес к книгам.

Найти хорошую приключенческую книгу в 60-е годы в провинции, да что там в провинции, и в столице, было большой удачей. Однако в соседнем доме жили мальчишки из профессорской семьи. Именно у них дома Дмитрий впервые увидел то, что мы теперь так легко называем библиотекой. Так он открыл для себя мир Жюль Верна, Джека Лондона, Вальтера Скотта, Александра Грина, Фенимора Купера, Александра Дюма.

Иногда соседи давали ему какую-то из книг домой, иногда он читал прямо там на крыльце дома, время от времени хозяйка приносила ему миску супа. Казалось, это счастье. Однако в один из дней она сказала, что за еду нужно заплатить. Десятилетний мальчишка был раздавлен. Так закрылась его первая в жизни библиотека. Любовь к книгам и страсть к дальним странам остались навсегда.

Мама Дмитрия работала парикмахером и также, как и все советские женщины, ценила красоту и умела создавать ее из самого доступного, иногда из ничего. Леночку, а позже Елену Ивановну, так звали маму Дмитрия, в их городе знали все. На свадьбу и на свидание, на выпускной вечер, на рождение ребенка и на партсобрание местные дамы прихорашивались у нее. Мама работала не только с прекрасной половиной, но и стригла мужчин.

Вся партийная элита прошла через золотые руки Елены Ивановны. В городе даже шутили, если хочешь получить продвижение по службе, посети парикмахерскую. Именно маме Дмитрий был обязан своим умением выглядеть безупречно в любой ситуации, талантом носить костюм, держать осанку, именно она объяснила ему, что встречают по одежке, а дальше, как сможешь.

Несмотря на скромные возможности для подготовки, школу Дмитрий закончил хорошо. Он получил высшие оценки по гуманитарным предметам и даже подумывал о том, чтобы стать журналистом.

Однако все планы спутал случайный разговор матери с секретарем горкома, который обслуживался у нее уже второй десяток лет. Елена Ивановна поделилась с Николаем Сергеевичем своей тревогой по поводу будущего сына, она не понимала, что еще может дать своему дорогому мальчику, видела, что он обладает способностями и, главное, большим желанием учиться. Николай Сергеевич неравнодушно воспринял тревоги Елены Ивановны и посоветовал обратить внимание на экономические специальности и обязательно вступить в партию.

* * *

За воспоминаниями Дмитрий не заметил, как проскочил город и выехал на автостраду А4. Современное шоссе соединяло Милан с Триестом. Дорога обещала быть легкой и комфортной. Итальянские автотрассы почти не уступали немецким, а иногда и превосходили их. Когда такие транспортные артерии свяжут основные города России, трудно себе представить, Россия слишком велика и слишком бесконечна, и временами – беспечна, подумал Дмитрий.

Завибрировал мобильник. Ниночка. Явно что-то срочное, секретарша пока не понимала какой регламент отношений можно установить с новым шефом, и старалась существовать в рамках письменной коммуникации. Дмитрий ответил.

– Дмитрий Алексеич, – взволнованно заговорила Нина, – простите пожалуйста, что отрываю вас в дороге, но…

– Ниночка, все нормально, слушаю вас, – сказал Дмитрий.

– Дмитрий Алексеич, криминальные блогеры пишут, что при задержании были обнаружены тела.

– Тела?

– Да.

– Девушек?

– Хуже, – сказала Нина. – Детей.

Нет! Нет и нет! Только не дети! Только не это, – подумал он.

– Нина, постарайтесь успокоиться, пожалуйста, расскажите мне детально, что вам удалось выяснить.

– Дмитрий Алексеич, простите, я попробую взять себя в руки, но пишут, что там четыре тела. Трое мальчиков. Африканцы.

– А четвертое?

– Девочка. Европейка.

– Официальная информация?

– Нет, только соцсети.

– Нина, собирайте все, что сможете нарыть. И еще, подготовьте мне исчерпывающую справку по Вадиму Астафьеву. Я на связи, время не имеет значения. Звоните немедленно.

Какого черта, куда вляпался этот Вадик Астафьев? Что это за дети, что с ними случилось и чем это грозит нашим отношениям с итальянцами? Да что там с итальянцами, чем это грозит всем нам?

Дмитрий подъезжал к Падуе. Именно здесь в 1222 году был открыт один из первых европейских университетов, который на протяжении почти четырех веков оставался главным учебным центром Венецианской республики.

Здесь учились и преподавали такие деятели эпохи Возрождения как Николай Коперник, Николай Кузанский, Галилео Галилей, белорусский первопечатник Франциск Скарына. В этом городе родились Елена Лукреция Корнало – первая в мире женщина, окончившая университет, Тициано Аспетти – скульптор собора Святого Петра и многие другие люди, повлиявшие на судьбы мира. При других обстоятельствах Дмитрий с удовольствием посетит этот выдающийся центр науки и искусства.

* * *

Размышления о Падуанском университете вернули его к воспоминаниям юности. Максимум, на который он мог расчитывать в плане образования в родном городе, – рабочая профессия. За серьезным дипломом нужно было ехать в Москву, к чему в тот момент молодой человек был еще не готов.

Решение пришло само собой вместе с повесткой из военкомата. До начала афганской войны оставалось чуть больше года. После учебки Дмитрия откомандировали в 696-й вертолетный полк в Торжке в подразделение связи. Там он начал писать в полковую газету, получил звание старшего сержанта, вступил в партию.

Его интерес к журналистике и легкое перо не остались незамеченными командирами и последние полгода службы он был прикомандирован к редакторской группе газеты «На страже Родины». Именно в качестве военного корреспондента, а не полкового связиста, Дмитрий побывал в Афганистане.

То, что он увидел там, произвело на него неизгладимое впечатление. Тяжело раненные товарищи, груз 200, его сознание изо всех сил противилось этому краткому бездушному определению, которым обозначали погибших. Не прожитые жизни. Не рожденные дети. Не реализованная любовь.

Однако самым страшным воспоминанием с той войны стали дети. Голодные, оборванные, брошенные на произвол судьбы, иногда без рук, без ног, иногда немые. По большому счету – без будущего.

У советских солдат эти дети могли искать кусок хлеба, а могли стать живой бомбой. В восприятии каждого ребенка присутствовал этот страшный противоестественный дуализм, который разрывал Дмитрию сердце. Может быть, как раз эта невыносимая нравственная боль в конце концов определила его выбор в пользу дипломатии.

Нет такого конфликта, который нельзя разрешить путем переговоров, думал он. Все и всегда заключается в наличии доброй воли и в профессионализме переговорщиков.

* * *

Завибрировал телефон. Снова Ниночка.

– Слушаю, – ответил он.

– Дмитрий Алексеич, я подготовила вам справку по Астафьеву. Вадим Астафьев, 27 лет, родился в Москве, закончил МГИМО.

– Коллега получается…

– Да, некоторое время он работал в нашем торгпредстве в Стамбуле, вел публичный образ жизни. Правда, недолго. Полтора года назад, если можно так сказать, напрочь исчез с радаров.

– И что, совсем никакой информации? – спросил Дмитрий.

–Официально – никакой. Но…

– Ниночка, не томите!

– Но, … По своим каналам мне удалось узнать, что дипломатическая служба Астафьева завершилась большим скандалом, который кто-то очень влиятельный успешно и быстро погасил. Вадим крупно проигрался, попал в поле зрения мафии. А вот что было дальше, толком не знает никто. Из торгпредства его по-тихому уволили, но в Россию он не вернулся. Из Турции он перебрался сначала в Албанию, потом в Италию.

– Нина, отличная работа! – сказал Дмитрий. – Копайте дальше! Чем больше информации будет у меня на руках к утру, тем больше шансов на успешное разрешение дела, – обнадежил Ниночку шеф.

Сам он был настроен куда пессимистичнее. Тела детей, торговля людьми, албанцы, минимум информации в СМИ, – все это, как и его репутация, было против младшего Астафьева. Вадик, Вадик, куда же ты влез? Что ты натворил? И какое отношение имеешь к погибшим детям?

ГЛАВА 2

ВСТРЕЧА С ФИГУРАНТАМИ

Дмитрий Горский подъезжал к Триесту. Это был самый восточный город его консульского округа. И, наверное, самый необычный. Находясь на стыке культур и цивилизаций, Триест неоднократно переходил из рук в руки. И лангобарды, и франки, кто там только не прошелся с мечом.

Однако главным врагом города оставалась Венецианская республика. Почти двухсотлетняя война с венецианцами закончилась для Триеста поражением и оккупацией, вырваться из которой вольнолюбивые граждане города смогли только благодаря династии Габсбургов. В 1382 году Триест стал частью Священной Римской империи, сохранив при этом собственные институты власти и статус вольности.

По итогам Первой мировой войны на остатках Австро-Венгерской империи была учреждена Австрийская республика. Что же касается Триеста, мультикультурный портовый приграничный город с очень венским архитектурным лицом отошел к Италии. И до наших дней город сохранил особый имперский дух и неповторимый венский флер. Что привлекало сюда не только добросовестных туристов, но и авантюристов всех мастей.

Дмитрий выехал на площадь Республики. Ниночка забронировала ему номер в отеле «Континенталь», который располагался в прекрасном историческом здании. Он отдал ключи от авто консьержу и прошел к стойке регистрации.

Милая, хотя и немного усталая девушка взяла его документы:

– О, синьор консул, рада приветствовать вас в нашей гостинице. Вот ключи от вашего номера. Ваши вещи будут доставлены консьержем.

– Благодарю, – сказал Дмитрий и направился в сторону лифта.

* * *

Час ночи. Сейчас в душ и пару часов поспать, подумал он. Вдруг Горский ощутил легкое движение за спиной. Дмитрий обернулся, перед ним стояла ухоженная, но очень растерянная женщина лет тридцати со славянскими чертами лица.

– Синьор консул, – произнесла она на хорошем русском языке, – извините пожалуйста, что я беспокою вас в такой поздний час, но у меня безвыходное положение. Меня зовут Бельцова…, Бельцова Ксения Петровна. Мой муж – Бельцов Илья Максимович – арестован…

Бельцов, Бельцов… Что-то знакомое, подумал Дмитрий. Ах, да, это же еще один русский из группы торговцев людьми.

– Ксения, простите, не запомнил ваше отчество?

– Петровна, Ксения Петровна, – сказала она.

– Давайте присядем в лобби, и я вас выслушаю.

Ксения Петровна Бельцова была замужем за Ильей Бельцовым около десяти лет. У них подрастал прекрасный сынишка, семь лет назад они приехали в Италию, получили вид на жительство. Муж занимался бизнесом с какой-то албанской компанией, импорт-экспорт, логистика.

Она никогда не вникала в дела супруга, сидела дома, растила сына, вела хозяйство, выучила итальянский язык и время от времени даже подрабатывала экскурсоводом. Работа доставляла ей удовольствие, давала возможность знакомиться с новыми людьми, рассказывать им истории об Италии и слушать истории об их жизни.

Казалось, все шло хорошо, пока год назад она не заметила, что поведение Ильи изменилось. Он стал пропадать, перестал отвечать на ее звонки, в дом начали приходить его новые странные друзья, среди которых был один русский по имени Вадим. Несмотря на молодость, Вадим вел себя надменно, как будто бы ее муж был ему что-то должен. На ее вопросы по поводу дружбы с этим человеком Илья не отвечал, а в последнее время и вовсе затыкал ей рот и угрожал разводом.

Накануне ей сообщили, что муж был задержан с группой других людей, причину никто толком не объяснил, потом стали звонить какие-то непонятные люди и требовать пятьдесят тысяч евро, которые ее Илья якобы кому-то должен. Ксения Петровна поняла, что в чужой стране она одна не справится с такой бедой и попросила о помощи посольство. Ей порекомендовали обратиться к консулу, который уже ехал в Триест.

Дмитрий смотрел на эту милую заплаканную даму и думал, как же легко женщины попадают в руки разного рода мерзавцев. Она прожила с мужем десять лет и толком даже не знала и не делала попытки узнать, чем он занимается, с кем он общается и где пропадает. Было бы смешно, когда бы не было так грустно.

– Ксения Петровна, езжайте домой, отдохните. Завтра в конце дня мы с вами встретимся и будем решать, что делать дальше. Держите себя в руках и не паникуйте раньше времени.

* * *

Дмитрий поднялся в номер. Однако ни прекрасный вид из окна, ни модная мебель, ни тропический душ не могли развеять его хандру. Хотя на данный момент информации было с гулькин нос, дело вырисовывалось какое-то мерзкое, липкое, неприятное. Тем не менее ему удалось заснуть. Он спал так крепко, что не сразу услышал неприятное дребезжание будильника.

В Италии первичные следственные действия с задержанными преступниками, как правило осуществляют в местных полицейских участка или отделениях карабинеров. После чего, в зависимости от тяжести преступления, задержанный может быть переведен в следственный изолятор или, в случае легких правонарушений, отпущен под подписку о невыезде. Последнее нашим фигурантам едва ли светит.

Дмитрий не успел толком подумать над этим вопросом, как зазвонил телефон. Ниночка. Похоже она совсем не ложилась. Он ответил.

– Дмитрий Алексеич, добрый день! – прощебетала Ниночка бодрым голосом.

– Доброе утро, Ниночка! Вы, кажется, никогда не спите!

– Ну что вы, – засмущалась секретарша, – я просто очень сильно расстроилась из-за погибших детей, а еще от того, что в этом грязном деле оказались замешаны наши соотечественники. Дмитрий Алексеич, я так надеюсь, что они арестованы ошибочно. Но я звоню вам, прежде всего, для того, чтобы дать контакт Наташи Боски. Наташа – журналистка, давно работает в главной ежедневной газете Триеста «Il Piccolo». Она готова поделиться с вами информацией по этому делу.

– Отлично, спасибо, – консул поблагодарил Нину и тут же перезвонил Наташе.

* * *

– Синьора Боски? Дмитрий Горский, – начал разговор он.

– Синьор Горский, доброе утро! Нина предупредила меня. Готова ответить на ваши вопросы. Не знаю, помогу ли вам чем-то фундаментально, но ситуацию подсвечу. Буду рада вас видеть во второй половине дня, скажем, в кондитерской «Пирона».

– До встречи, – Дмитрий завершил разговор.

* * *

Через час он был на улице Револтелла, 35 в городском полицейском участке. Ничего неожиданного, с чем бы не сталкивался во время своих командировок в другие страны, он там не увидел. Разве что был пленен ароматом кофе. Впрочем, запах кофе – это визитная карточка всего города. Уже триста лет несколько десятков крупных и не очень компаний ежедневно обжаривают сотни тонн кофе. Местные жители так уверены в своем мастерстве, что даже традиционный эспрессо здесь имеет свое уникальное название – неро.

Однако к делу. Дмитрий подошел к дежурному, представился и запросил встречу с начальником полицейского участка. Не прошло и пяти минут, как молоденький капрал сопроводил его в кабинет шефа. Там Горского встретил среднего роста, хорошо тренированный, абсолютно седой человек в звании полковника. На вид ему было лет сорок пять – пятьдесят. Они обменялись рукопожатием.

– Умберто Дзиани, – коротко произнес итальянец.

– Дмитрий Горский, Генеральный консул Российской Федерации в Милане.

– Полагаю, мне известна цель вашего визита. Задержание Астафьева и Бельцова, верно? – спросил полковник.

– Совершенно верно, – ответил Дмитрий. – Хотелось бы ознакомиться с обвинением, обстоятельствами задержания и получить доступ к вышеназванным лицам.

– Мой помощник Клаудио передаст вам необходимые документы, включая разрешение на посещение подозреваемых, но чуть позже. А пока… – Полковник выдержал загадочную паузу. – Неро.

Кофе был прекрасен. До сегодняшнего дня Горскому казалось, что о кофе он знает почти все. Он наслаждался им в Азии, пробовал в Африке, пил на Ближнем Востоке, в конце концов – в Милане. Но неро! Это было что-то особенное.

Между тем полковник сообщил, что операция по задержанию банды торговцев людьми в строжайшей тайне готовилась почти два года. Без помощи внедренных сотрудников и тайных свидетелей это расследование так бы и осталось безнадежным делом. Масштаб преступной деятельности мафиозной группы под руководством Ибрагима Халими был беспрецедентным, и полиция еще не в состоянии оценить весь ущерб от этой международной группировки. На данный момент известно о почти двух десятках потерпевших женщинах, четверых погибших детях и об одном тяжелораненом карабинере, не считая преступлений, не связанных с нанесением непосредственного ущерба личности.

* * *

Получив документы и разрешение, Дмитрий поехал в следственную тюрьму «Эрнесто Мари». Расположенный в историческом здании, плохо приспособленный под свои цели, следственный изолятор был переполнен. Это не было никаким секретом, поскольку перенаселенность итальянских тюрем уже не первый год обсуждалась в прессе, а из-за невыносимых условий содержания в жарком климате в них периодически вспыхивали бунты. Участь Астафьева и Бельцова в этом смысле облегчал лишь тот факт, что за окном был декабрь.

Хмурый капрал долго рассматривал документы Горского, вертел разрешение на свидание с подследственными русскими и явно не хотел идти навстречу. Потом он куда-то уходил, возвращался и снова уходил. Наконец сообщил, что консулу позволено получасовое свидание.

Сопровождающий вел консула по унылым коридорам. В этом месте даже присущий городу аромат кофе не мог перебить вонь тюрьмы. Наконец они подошли к какому-то кабинету с зарешеченными окнами. Через пять минут туда привели Астафьева.

Горский был поражен. По внешнему виду Вадим напоминал скорее ботаника, совсем не был похож на своего властного отца и только яркие голубые глаза матери смотрели с капризного, немного нервного почти детского лица. Он совсем не подходил под описание, которое дала Ксения Бельцова. Странно, подумал Дмитрий, однако, разберусь с этими ощущениями позже, а сейчас приступим к протоколу.

– Добрый день, Вадим Романович! Меня зовут Дмитрий Алексеевич Горский, я являюсь Генеральным консулом Российской Федерации в Милане. Я здесь для того, чтобы оказать вам правовую помощь, организовать адвоката, по возможности ответить на ваши вопросы и обеспечить соблюдение ваших прав во время следствия.

Вадик промолчал, только презрительно скривил губы.

– Вам вменяются очень серьезные преступления, за которые вы можете провести остаток жизни в тюрьме. Вы должны понимать, что итальянское уголовное право применяется ко всем, находящимся на территории Италии, независимо от их гражданства и социального статуса.

Вадик молчал.

– Вы понимаете, что я вам сказал? У вас есть жалобы на задержание и содержание? – спросил Дмитрий.

Снова никакой реакции.

– Что же, в таком случае я вынужден попрощаться с вами.

– Скажите папе, что мне нужен лучший адвокат, какой только есть в этой чертовой дыре, – образ ботаника рассыпался на глазах.

Да ты умеешь огрызаться, подумал Горский.

* * *

Ожидая второго задержанного, Дмитрий старался абстрагироваться от деталей, предпочитая довериться ощущениям. Минут через двадцать в комнату привели Бельцова. Его поразило состояние Ильи. В отличие от Астафьева Бельцов, казалось, был не в себе. Его трясло, волосы в буквальном смысле сбились и намокли от пота, несмотря на то, что за окном была зима. Илья смотрел в пол, как будто бы избегая реальности. Консул представился.

После небольшой паузы Бельцов наконец поднял глаза и едва слышно, неуверенно скорее прошептал, чем сказал:

– Вы меня спасете? Я ни в чем не виноват. Я стал жертвой обмана и обстоятельств.

– Илья Максимович, – сдержанно произнес Дмитрий, – я здесь для того, чтобы оказать вам всю возможную помощь в рамках закона. Для этого вы должны рассказать мне правду. Все, что я здесь услышу, останется между нами. Итак…

Бельцов задумался. Возможно, не знал с чего начать, но скорее всего пытался понять можно ли доверять стоящему напротив него человеку. У Ильи Бельцова в отличие от Вадима Астафьева не было влиятельных родителей. Он их вообще не знал.

Илья вырос в детском доме и строил свою жизнь скорее не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Он отдавал себе отчет в том, что со своей бедой остался один на один, а беспокойство за жену и сына только усиливало фрустрацию и повергало в бездну отчаяния.

Они жили неплохо, старались интегрироваться в итальянскую культуру, но у них не было особых связей, как и больших денег, не было волосатой руки на родине, как у Астафьева. Родители Ксении жили в небольшом городке в верховье Волги, учительствовали, занимались сельским хозяйством и собой. Так что рассчитывать на них не приходилось. Да и не найдется таких слов, чтобы можно было объяснить им, советским учителям, произошедшее.

– Дмитрий Алексеевич, – неуверенно заговорил Илья, – семнадцать лет назад я начал свою карьеру в логистической компании в России, работал сначала с Беларусью и Украиной, потом меня поставили менеджером на международные перевозки. Набравшись опыта, я занял денег у друга и открыл собственную фирму. Стал возить грузы, преимущественно из Италии и Австрии. Ничего особенного, но на жизнь хватало.

Илья задумался. Горский не перебивал.

– Во время одной из зарубежных командировок я познакомился с албанским бизнесменом Ибрагимом Халими, по кличке Боа, но об этом обстоятельстве я узнал намного позже. Респектабельная на первый взгляд, семья Халими контролировала более пятидесяти процентов карго в Россию, не говоря уже о других направлениях. Я стал получать выгодные заказы, обороты выросли, мы с женой переехали в Италию, родился сын. Ибрагим очень сильно помог нам с итальянскими документами, поспособствовал с жильем, дал кредит на покупку новых машин, доверил маршруты на Балканы.

Классика, Дмитрий едва не сделал это замечание вслух. Сколько же таких историй он слышал за годы своей карьеры. Такая простая и такая эффективная схема, которая работает веками: войти в доверие, помочь, дать заработать, расслабить, профинансировать, так чтобы жертва не понимала, что попадает в зависимость, а потом использовать. Но он не стал комментировать это вслух. Было важно услышать все из уст Ильи.

– Я работал и ничего не замечал, пока два года назад фуру моей компании не задержали в Хорватии в связи с перевозкой людей без документов. За рулем был один из моих опытнейших водителей, он вез автозапчасти из Турции по заявке, которую я получил от Халими. Только в тот момент я осознал, что у меня больше нет других заказчиков кроме Халими. Я до сих пор не знаю, какие рычаги он использовал, чтобы разрулить ситуацию, и была ли эта ситуация на самом деле, но с тех пор стал его пожизненным должником. Халими сказал, что заплатил хорватам огромную сумму за закрытие вопроса. Из наших отношений исчезла показная вежливость и южная доброжелательность, я стал рабом, а он моим господином.

В этот момент Дмитрий подумал о Ксении Петровне. Рассказ Ильи свидетельствовал о том, что он знает о деятельности албанца столько, что последний без раздумий пойдет на любые крайние меры, чтобы заткнуть рот Бельцову. Жизни Ксении Петровны и ребенка находятся в смертельной опасности.

ГЛАВА 3

ШАНТАЖ

Дмитрию нужно было подумать. Не стоило привлекать внимание Ильи к той опасности, которая подстерегала его семью. Бельцов итак находился на грани нервного срыва.

Горский пока не понимал, как лучше защитить Ксению и мальчика, поскольку не мог объективно оценить возможности Халими. Отправить бы ее в Россию, да как можно скорее, но согласится ли она. В любом случае нужно ехать к Ксении. Дмитрий решил не говорить Бельцову о том, что накануне виделся с его женой.

– Илья, на этом мы сегодня закончим. Мне нужно уладить кое-какие вопросы в связи с вашим задержанием, – сдержанно произнес Горский. – Есть ли у вас адвокат? Если нет, посольство поможет найти квалифицированного специалиста. Не откровенничайте ни с кем, будьте сдержанным, взвешивайте каждое слово и постарайтесь взять себя в руки. В противном случае ваша жизнь приобретет отрицательную стоимость. Завтра я вас навещу.

– Дмитрий Алексеевич, – в глазах Ильи мелькнуло что-то похожее на надежду. – Пожалуйста, позаботьтесь о моей семье.

Наверное, в первый раз за последние два года Илья вдруг понял, что многое еще можно исправить. Несмотря на то, что он был знаком с консулом не белее получаса, Илья ощущал растущее доверие к этому человеку и это чувство придавало ему сил.

– Дмитрий Алексеевич, им кроме вас рассчитывать не на кого. Передайте, пожалуйста, Ксении, что я люблю ее.

* * *

Выйдя из изолятора, Дмитрий набрал Ксению. Она не отвечала. Он повторил звонок минут через пять. С тем же успехом. Тем временем до встречи с Наташей Боски оставалось полчаса.

Дмитрий забил в навигатор адрес кондитерской «Пирона». Еще успею найти место для парковки, подумал он.

Кафе находилось в историческом здании старого Триеста и с самого своего основания принадлежало одной семье. Сменялись поколения, а выпечка в «Пироне» не теряла своего качества.

Входная группа была выполнена в английском стиле, внутри благородное дерево и латунь, казалось, он попал в начало прошлого века и с минуты на минуту сюда заскочит сам Джеймс Джойс. Именно в Триесте Джойс написал «Дублинцев», «Портрет художника в юности», «Изгнанников», считается, что прямо в этом кафе он начал свой знаменитый «Улисс». Утром Горский поинтересовался, куда пригласила его журналистка. Кстати, в Триесте есть памятник Джойсу. На мгновение Дмитрий задумался о том, каким бы мог быть Леопольд Блум и мог ли состояться в принципе, если бы Джойса не занесло в Триест.

За уютным столиком в углу он заметил красивую, сухощавую женщину с достаточно короткими волосами, в которых элегантно серебрилась седина. Она что-то увлечено читала. Горский почему-то сразу узнал ее.

– Синьора Боски? – вежливо спросил он.

– Наташа, – ответила она по-русски. – Рада вас видеть, синьор Горский. – Какой-то едва уловимый акцент проскользнул в ее речи.

Дмитрий слегка напрягся и это не ускользнуло от ее внимания.

– Моя бабушка была русской, – сказала Наташа, – из Санкт-Петербурга. Но я родилась в Британии. Работала военным корреспондентом, была на Балканах. Потом, как-то так получилось, осела в Триесте. Здесь много англосаксов. Нам нравится климат, Штраус, космополитичность этого города, микст культур, ароматы кофе и, конечно же, море и порт.

Ну да, как же без этого, подумал Дмитрий. Англичане без моря не существуют и не дышат. Для них это не только естественная среда обитания, но и собственно жизнь. Что-то подсказывало ему, что Наташа не так проста и открыта, как кажется на первый взгляд, но ему без всякой причины хотелось быть с ней откровенным. Горский посмотрел в меню.

– Позвольте я сделаю выбор за вас? – предложила Наташа. Она что-то тихо сказала официанту.

Через несколько минут на столе появились две чашки горячего шоколада и тарелка с аутентичной триестской выпечкой: рождественский пресниц, маковая путица и губана. Начните с губаны, у нас ее еще называют «улиткой счастья», пекут на Пасху, Рождество и свадьбу, – предложила она.

На мгновение Горский ощутил себя очарованным ребенком в преддверии Рождества. Запахи теста, изюма, марципанов и шоколада, чуть более высокая, чем нужно, температура воздуха в кафе, непростая собеседница отвлекли его от тревожных мыслей о Ксении.

– Нравится? – спросила Наташа.

– Очень! – по-детски прямо ответил он.

– Вот за такие нематериальные ощущения мы и боготворим Триест, – улыбнулась журналистка. – Однажды полюбив этот город, ты не сможешь расстаться с ним никогда. – Она выдержала паузу и продолжила, – но это не значит, что здесь нет горя, страданий и преступлений.

– Что вы знаете об этом деле? – спросил консул.

– Не думаю, что намного больше вашего, но кое-что существенное все же могу рассказать.

Дмитрий вернулся в реальность.

– Буду вам признателен, – сказал он.

– При задержании был тяжело ранен сержант Герра. У него четверо детей и жена ждет пятого. Он из местных. На протяжении веков члены его большой и очень дружной семьи верно служили городу, то ли в армии, то ли в полиции, то ли в егерской службе. Как получалось. Это элита места.

Теперь Дмитрий понял, почему угрюмый капрал в тюрьме был так недоброжелательно настроен по отношению к нему. Даже если он не связан с семьей Герра напрямую, он на стороне горожан. Несомненно, это сильно осложняет положение задержанных россиян.

Телефон Горского завибрировал. Ксения.

– Дмитрий Алексеевич, это Ксения, вы звонили мне, простите, что не смогла ответить, водила сына в бассейн… Стараюсь сохранять рутину, – нервно произнесла она.

– Ксения Петровна, успокойтесь и расскажите, что вас так встревожило, – Дмитрий попробовал интонацией успокоить ее.

– Мы только что вернулись домой. Дверь взломана. Мебель перевернута. Квартира напоминает поле боя, – Ксения больше не сдерживалась и рыдала в трубку. – Что нам делать? Я боюсь за жизнь сына? Нужно ли мне сообщить об этом в полицию?

– Ксения, вызывайте полицию и ничего не трогайте. У вас есть близкие люди, у которых вы бы могли остановиться на время? – спросил он.

– Есть знакомые, а с друзьями как-то не сложилось, найти друзей в чужой стране оказалось не так-то просто, – призналась она.

– Тогда берите ребенка и бегите в ближайшее кафе, я сейчас приеду, – сказал Горский уверенным голосом. – Да, и пришлите адрес.

Дмитрий встретился глазами с журналисткой.

– Наташа, боюсь, нам придется прервать беседу. В любом случае я вам очень благодарен за внимание и сердечность. – он начал собираться.

– Дмитрий, я думаю, вам следует знать, что люди, с которыми были задержаны ваши соотечественники, принадлежат к международной криминальной банде, к жесточайшей мафии, в которой заправляют албанцы. В их руках транзит нелегалов из Турции, Африки и Средней Азии, торговля наркотиками, принудительная проституция, подпольные ставки, шантаж, вымогательство, убийства. Это очень опасная банда. Несмотря на все усилия, до последнего времени полиция никак не могла подобраться к этой группировке. Они все время были на шаг впереди детективов и успешно ускользали от них. Таким образом, аресты являются результатом длительной, кропотливой и очень тайной работы. Я думаю, вашей собеседнице грозит смертельная опасность, – сказала она. – Звоните, если будет нужна помощь.

Они попрощались.

* * *

Судя по сообщению Ксении, Бельцовы жили в уютном респектабельном пригороде Сан Джованни недалеко от парка Фарнето. Ксения с сыном укрылись в остерии «La De Jure».

По дороге к Ксении Дмитрий набрал Ниночку:

– Ниночка, добрый день!

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеич!

– Соберите мне, пожалуйста, досье на Ибрагима Халими, кличка Боа. Албанец. Семья, бизнес, связи, слухи, сплетни, покровители, пороки и т.д. Также проверьте статус компаний Ильи Максимовича Бельцова здесь и в России.

– Сделаю, – пообещала Ниночка.

– И еще, возможно, мне придется отправить в Россию жену Бельцова и его сына. Посмотрите, как это можно организовать быстро и безопасно.

– Хорошо.

– Да, Нина, у меня к вам еще один вопрос, как давно и откуда вы знаете Наташу Боски?

– Я что-то сделала не так? – Ниночка занервничала.

– Нет, что вы. Я просто хочу знать о ней больше. – Дмитрий задумался. – Это поможет мне правильно оценить информацию, которую я получил от нее.

– Наташа Боски давно поддерживает отношения с нашим посольством. Ее бабушка – из России, она принадлежала какой-то аристократической фамилии, но деталей я не знаю, да и Наташа не торопится делиться подробностями, – Ниночка вдруг замолчала.

– Продолжайте, – сказал Дмитрий.

– Дмитрий Алексеич, я подумала о том, что я ведь толком о ней ничего не знаю, – к своему удивлению обнаружила секретарша. – Я слышала, что она была военным корреспондентом в Югославии, во время кризиса работала в Кувейте, много писала об Ираке. Я познакомилась с ней три года назад у нас в посольстве, на праздничном мероприятии, посвященном Дню России. Но я не имею ни малейшего понятия о ее семье, есть ли у нее муж, дети, почему она не вернулась на родину, а осталась в Триесте. В конце концов, почему журналистка с таким профессиональным прошлым работает в криминальной хронике заштатной провинциальной газеты, – Нина совсем растерялась. – Наверное я поступила опрометчиво, когда порекомендовала вам связаться с ней?

– Нет, нет, Ниночка, успокойтесь, – Дмитрий, как и все остальные в консульстве, не мог обращаться к своей тридцати пятилетней секретарше по имени отчеству, даже «Нина» по отношению к ней звучало как-то холодно и отстраненно. Казалось, что, преодолев столетний юбилей, она все равно будет оставаться Ниночкой. Дмитрий представил, как она удивленно вскинула брови и по-детски распахнула глаза. Ему захотелось улыбнуться.

– Дмитрий Алексеич, спасибо! Я постараюсь выполнить ваше поручение как можно быстрее.

– Хорошего дня! – Горский завершил звонок.

* * *

Дмитрий подъезжал к Сан Джованни. Как же прекрасен был Триест! У него возникло желание абстрагироваться от этой мафиозной истории, пройтись по городу, полюбоваться архитектурой, ощутить суровый дух раннехристианских церквей, спуститься в Grottо Gigante – самую большую в Италии пещеру.

Горский поймал себя на мысли, что не отказался бы увидеть Наташу Боски в качестве гида в этом приятном путешествии. Уж очень ему хотелось разгадать журналистку. Тогда Дмитрий даже не предполагал, что Наташе предстоит сыграть едва ли не ключевую роль в этой истории.

Навигатор показывал, до места встречи осталось семь минут. Дмитрий начал искать парковку. Конечно, автомобиль с дипломатическими номерами имел некоторые преимущества, но в свете трагических обстоятельств он не хотел нагнетать ситуацию и привлекать внимание карабинеров. Судя по всему, уже полгорода знало о прибытии русского консула, и не все были рады этому факту. Одни справедливо желали наказать бандитов, другие рассчитывали выкрутиться из этого дела по-тихому.

Горский понимал, что едва ли сможет ограничиться формальным участием. Ему было жаль Илью Бельцова. Этот запуганный и запутавшийся мужчина казался ему не столько злодеем, сколько случайной жертвой. Его беспокоила судьба Ксении и ее ребенка. В свете того, что рассказала Наташа, им угрожала совсем не призрачная опасность.

Албанские мафиози пользовались криптой и интернетом, но в плане разборок с теми, кто был им неугоден, жили в средневековье, человеческая жизнь для них стоила меньше малолитражки, а кровная месть оставалась вопросом чести. Их боялись, им платили, они платили, их власть и влияние в регионе росли.

Опасность угрожала не только Ксении, но и Илье. Он может стать ключевым свидетелем обвинения. Но шансов дожить до суда, если он согласится дать показания, ни у Бельцова, ни у Ксении особо не было. Горский знал, что не сможет себе простить, если не сделает все, чтобы спасти этих людей. Лучший выход на данный момент – отправить ее на родину. Тогда и у Ильи будут развязаны руки.

С такими мыслями он вошел в остерию, в которой его должна была ждать Ксения с ребенком. Дмитрий огляделся. Он не сразу заметил беглецов. Бельцова пряталась в самом дальнем углу за пузатым антикварным буфетом. Она увидела его первой и Горский просто физически ощутил, с каким облегчением женщина выдохнула.

– Дмитрий Алексеевич, я так благодарна вам за то, что вы не бросили нас, – прошептала она. – Познакомьтесь, это мой сын Петенька, в прошлом месяце ему исполнилось шесть.

– Здравствуй, Петр, – как можно увереннее сказал он. – Меня зовут Дмитрий Алексеевич, я постараюсь помочь тебе и твоей маме.

Петя недоверчиво посмотрел на Горского, отодвинул чашку с горячим шоколадом, подумал и спросил:

– Где мой папа?

Дмитрий был не готов к этому вопросу. Но слова нашлись сами собой:

– Петр, сегодня утром я встречался с твоим папой, некоторое время он не сможет с тобой видеться, но он попросил меня передать тебе, что скоро все наладится и вам с мамой больше не придется беспокоиться. Папа сказал, что очень любит тебя и маму.

Петя с сомнением всматривался в Дмитрия. И тогда, когда консулу показалось, что мальчик начал расслабляться, завибрировал телефон. Ксения открыла сообщение и громко вскрикнула. Горский заглянул в ее мобильник. Сообщение с неизвестного номера:

«Что? Сынок не хочет шоколада? Мы знаем про тебя все. Если ты попробуешь сбежать, твой муж умрет. Если твой муж откроет рот, ты пожалеешь о том, что твой сын жив. И никто тебе не поможет. Ясно?»

ГЛАВА 4

НЕОЖИДАННАЯ ПОМОЩЬ

Дмитрий огляделся. В обеденное время остерия была полна людей. Вычислять, кто из них отправил Ксении это мерзкое сообщение, все равно, что гадать на кофейной гуще. Злодеи не церемонились и, похоже, ничего не боялись. Ксения смотрела на него и ничего не видела, по щекам катились слезы. Петя схватил маму за руку и стал уговаривать:

– Мамочка, не плачь! Если хочешь, я выпью весь шоколад. Весь, весь, который только здесь есть. Только ты не плачь, мамочка!

Горский совсем не понимал, как ее успокоить и привести в чувство. Времени на эмоции не оставалось. Ксения не реагировала ни на него, ни на ребенка. Вдруг из-за столика, который занимала большая и довольно шумная компания, поднялась эффектная итальянка лет восьмидесяти. Казалось, время не властно над ее яркой южной красотой. Она подошла к ним, тяжело положила руку на плечо Бельцовой и низким раскатистым голосом произнесла:

– Деточка, ты справишься! – Итальянка вернулась к своим друзьям.

Бельцова моргнула, ее глаза приобрели осмысленное выражение, медленно, с небольшим усилием она заговорила:

– Дмитрий Алексеевич, что случилось?

Консул не знал, как ему лучше себя вести, но времени на раздумья не было:

– Ксения Петровна, вы получили, – Дмитрий запнулся, подбирая слова, – неприятное сообщение. Сообщение с угрозой. – Телефон Ксении был у него в руках, и он не торопился его отдавать. Горский почувствовал, что она вспомнила.

Ксения смотрела на него, боясь произнести вслух присланные ей угрозы.

– Ксения, самым лучшим решением для вас и для Петеньки было бы вернуться в Россию. Консульство немедленно организует маршрут и билеты.

– Нет, мы не поедем, они, – она посмотрела на Петю, силясь высказаться максимально нейтрально, чтобы не испугать и так уже расстроенного сына. – Они… Они… Илью… – Ксения не смогла договорить. Но все было понятно и так.

Что же мне с ними делать? У Дмитрия не было ответа на этот вопрос.

* * *

Албанская мафия не появилась на ровном месте. В конце восьмидесятых итальянские и турецкие преступные группировки использовали албанских мигрантов в качестве рядовых бойцов. В то время выходцы из бедных албанских семей буквально заполонили Европу.

Впрочем, тогда вся Албания в результате сорокалетней самоизоляции находилась за чертой бедности и здравого смысла. Жизнь в ней была настолько тяжела и безысходна, что вместе с остатками уважения к самим себе люди теряли всякую надежду на лучшее. Именно этот социально-политический кризис привел к тому, что молодые безработные мужчины стремительно влились в международный криминальный мир.

Албанские бандиты становились хладнокровными курьерами, безжалостными и надежными исполнителями. Им поручали ликвидации не только на территории Европы, но и в обеих Америках. Единственным законом, который они признавали, был закон гор, а единственной клятвой была клятва на верность своей семье.

В девяностых годах прошлого века албанская мафия начала оформляться как самостоятельная этническая группировка. Специалисты шутят, что это стало возможным, прежде всего, благодаря успешной работе итальянских правоохранителей, которые тогда смогли справиться со своей собственной мафией.

Никто досконально не знает структуру организации, система базируется на праве крови, жесткой дисциплине и немедленном наказании даже не за отступничество, – за сомнения. Так трактует наказание албанский кодекс чести или кодекс молчания. И никакой прогресс не изменил тот факт, что браки здесь заключаются по договоренности. Так что все повязаны между собой родственными узами и обетом молчания.

В основе организации, как и тысячу лет назад, находятся фисы – семьи или кланы по-русски. Каждый из них контролирует конкретное направление преступной деятельности и закрепленные за ними территории.В составе каждой семьи есть совет – байрак, которым руководит крюе, опирающийся на критаров, последние это своего рода аналог бригадиров в постсоветской криминальной культуре.

Сегодня албанские кланы работают по всему миру. Крупнейшая преступная банда в Скандинавии – Насерлиган – состоит из албанцев. Им удалось найти свое место даже в преступном мире Китая. Безжалостные и бескомпромиссные через силу и коррупцию они управляют многомиллиардными финансовыми потоками, влияют на политиков и военных. А в самой Албании они смогли проникнуть в элиту общества.

* * *

– Ксения, подумайте, оставаться неразумно. Да и Илье будет спокойнее, если он будет знать, что вы и ребенок в безопасности, – настаивал на отъезде Дмитрий.

– Нет! Я никогда не прощу себе, если из-за моей слабости с ним случится непоправимое, – твердо сказала она.

Дмитрий хотел напомнить ей об ответственности за судьбу ребенка, но подумал, что это будет слишком жестоко. Да и она была явно не готова к отъезду. Что же с ней делать? Куда ее спрятать хотя бы на первое время? Горский не знал, к кому обратиться.

– Да, Ксения, вы позвонили в полицию?

– Нет, – ответила она. – Я боюсь. Я боюсь бандитов, я боюсь полиции, я боюсь соседей, я боюсь людей за соседними столиками, я боюсь всех. Мне кажется, что я могу доверять только вам.

– В полицию все равно придется сообщить, а сейчас нам надо решить, где вы будете ночевать.

Дмитрий никого не знал здесь, он еще слишком мало находился в Италии. Хотя нет, он вспомнил Наташу Боски.

– Ксения, я вернусь через пару минут.

– Дмитрий Алексеевич, пожалуйста, не оставляйте нас!

– Ксения Петровна, не бойтесь, прямо сейчас вас никто не тронет, но за Петей, на всякий случай, следите внимательнее чем обычно.

Он вышел из остерии. Набрал Наташу. Горский уже собирался повесить трубку, как услышал ее голос:

– Синьор консул? Что-то случилось?

– Да. Простите за беспокойство, но мне нужна ваша помощь. Помните, мы говорили о жене одного из задержанных россиян. Мне нужно найти для нее и ее сына безопасное место.

– Что, все так плохо? – спросила Наташа.

– Да. События развиваются быстрее, чем я ожидал.

Наташа подумала некоторое время и сказала:

– Может быть пока ко мне? А там посмотрим…

– Мы с вами едва знакомы, а я уже так озадачил вас.

– Мне не привыкать. – сказала она. – В конфликтных точках, о которых мне приходилось писать, я сталкивалась с разными, в том числе и похожими ситуациями. – Наташа сообщила ему свой адрес.

– Спасибо! – сказал Дмитрий. – Теперь остается вопрос, как им добраться до вас незамеченными. Везти их на моей машине не выпадает.

– Где вы находитесь? – спросила Наташа.

– В остерии на улице Джулия.

– Отлично. Берите своих подопечных и везите их в торговый центр «Джулия». Это совсем рядом. Найдете служебный выход недалеко от парфюмерной лавки. Я буду ждать там через сорок минут.

– Я ваш должник, – сказал он.

Дмитрий вернулся в ресторан. Огляделся по сторонам. На первый взгляд все было спокойно.

– Ксения, – сказал он, – одна моя приятельница согласилась приютить вас на первое время. К сожалению, я не смогу отвезти вас сам, моя машина привлекает слишком много внимания, а я бы хотел, чтобы место вашего временного убежища осталось тайной для тех, кто вам угрожает. Поэтому сейчас мы с вами переместимся в торговую галерею, а оттуда она заберет вас сама. Тогда и познакомитесь. Вперед!

Это было рискованно, но выбирать не приходилось. Дмитрий ждал пока Ксения соберется.

* * *

Консульская карьера Горского началась с трагедии, связанной с похищением советских специалистов в Мозамбике, где молодой и тогда еще совсем неопытный, он служил помощником консула. Бывшая португальская колония обрела независимость в 1975 году в результате революции гвоздик.

В результате четверть миллиона португальцев вынужденно покинули страну, которая немедленно погрузилась в пучину бесконечной междуусобной борьбы. Поскольку новое правительство Мозамбика придерживалось идей марксизма-ленинизма, Советский Союз одним из первых установил дипломатические отношения и начал оказывать молодому государству разного рода поддержку, в том числе и научно-техническую.

К середине восьмидесятых на консульском учете в Мозамбике было более полутора тысяч советских граждан, среди которых кроме строителей и военных, были учителя и врачи. После исхода португальцев учить и лечить было некому.

Основной интерес у внешних игроков вызывали богатые природные ресурсы Мозамбика. В их разработке были заинтересованы как СССР, так и США, и другие развитые страны. В результате многочисленные группы повстанцев получали серьезную финансовую и военную поддержку от западных государств.

В восьмидесятых в Мозамбик были откомандированы несколько десятков советских инженеров-строителей. В их задачу входило строительство тоннелей и рудников. К этому моменту обстановка в стране была настолько напряженной, что специалистов доставляли к месту работы под вооруженной охраной. Однажды повстанцы напали на их лагерь и взяли в плен значительную группу советских работников.

Как молодой специалист, Дмитрий осуществлял преимущественно техническую работу, готовил информационно-аналитические справки для руководства посольства и для переговоров с повстанцами, которых еще надо было вычислить и найти.

Небольшой коллектив советского посольства прикладывал все возможные усилия для спасения соотечественников, однако из 20 человек удалось освободить меньше половины. Часть заложников погибла от истощения и нечеловеческого обращения, часть и вовсе пропала без вести.

Горскому пришлось работать с семьями погибших, организовывать опознание и перевозку тел, решать многие другие щепетильные вопросы. Этот опыт научил его ответственности за жизни людей. И до сих пор он испытывал чувство вины перед теми, кого тогда не удалось спасти и кого он даже не знал.

Поэтому Дмитрий не мог формально отнестись к судьбе Ксении и ее мужа. Хотя он отдавал себе отчет в том, что шансов на хороший исход для всех троих у Бельцовых было не больше, чем у тех советских строителей.

* * *

Дмитрий подвез своих новых подопечных к торговому центру.

Нарядно украшенный к Рождеству, наполненный волшебными праздничными ароматами, завернутыми в красивую бумагу подарками, свечами, елочными игрушками и гирляндами, он всем своим видом апеллировал к нормальной жизни, в которой преобладают любовь, доброта, уважение, надежда, бережное отношение друг к другу. Но сегодня эта история была не для них.

– Ксения, где-то здесь должна быть парфюмерная лавка. Это ориентир, по которому мы найдем запасной выход. Там вас будет ждать Наташа Боски. Это моя знакомая журналистка. Наташа – британка с русскими корнями. Это лучшее, что сейчас я могу вам предложить, – сказал Дмитрий.

Он посмотрел на часы.

– У нас есть еще минут двадцать. – Осмотритесь. Постарайтесь расслабится. Завтра я снова буду у Ильи. Если уж вы решили остаться в Италии, ему будет важно знать, что вы в безопасности. Да, и отдайте мне ваш телефон.

– Телефон? Зачем?

– Ваш и Петин. Это элементарная мера предосторожности. По телефону, даже если вы не будете разговаривать, даже если вы его отключите, вас легко отследить.

– А если мне вдруг позвонит Илья?

– Я сильно сомневаюсь, что Илья сможет позвонить вам в ближайшие дни, – сказал он. – Настоятельно прошу вас никому не звонить из того места, где вы будете находиться. Ни при каких обстоятельствах. Люди, которые вам угрожают, могут прослушивать не только ваш телефон, но и телефоны ваших приятельниц или коллег вашего мужа. Ни один человек не должен знать, где вы. В противном случае угрозы могут стать реальностью.

Ксения неохотно протянула ему мобильники и как-то неуверенно кивнула.

– Я понимаю, вы будете чувствовать себя отрезанной от мира, но это единственный выход из создавшегося положения. Мне очень жаль. Придется потерпеть.

Внезапно стал капризничать Петя. Он устал, просился домой, требовал свои игрушки. Ксения пыталась успокоить его, но получалось не совсем хорошо.

– Петр, – сказал Горский, стараясь избежать никому ненужного обострения, – ты уже почти взрослый, еще немного и ты сможешь отдохнуть. Мы тоже устали.

Петя нахохлился, но замолчал.

– Ксения Петровна, время.

Они направились к служебному выходу. Там стояла серебристая «Мини» с работающим двигателем. Распахнулась дверь, и Дмитрий увидел улыбающуюся Наташу.

– Быстрее, быстрее, познакомимся позже, – крикнула она.

Ксения и Петя сели на заднее сидение. Машина тронулась.

Глядя в след удалявшегося авто, Горский думал, не ошибся ли он, доверив Бельцовых Наташе. Ведь он знал о ней так мало.

Можно было ожидать любого развития событий.

ГЛАВА 5

ГДЕ ДЕВКА?

Отправив Ксению с сыном, Дмитрий решил вернуться в отель. Внезапно раздался звонок. Временный поверенный. Не к добру, подумал он.

– Слушаю.

– Дмитрий Алексеевич, добрый день! Удалось ли вам разобраться в ситуации в Триесте? – спросил Владимир Андреевич Дракахрустов.

– Добрый день! – ответил Дмитрий. – Мои встречи в квестуре и с нашими гражданами подсказывают, что надо подключать адвокатов, дело обещает быть громким. Но не будем торопиться с выводами. Возможно, мне понадобится консультация московских юристов. При чем – лучших. В этом деле жертвами кроме женщин оказались дети. Полиция обнаружила тела четверых подростков. Вы знаете, что итальянцы очень болезненно относятся к случаям, связанным с насилием над детьми. А здесь еще и убийство.

– Я распоряжусь о консультации наших специалистов, – сказал Дракохрустов.

– Нам понадобятся лучшие, если будет совсем плохо, – еще раз акцентировал Дмитрий. – Завтра я снова посещу задержанных и, если не будет никаких непредвиденных обстоятельств, по возможности вернусь в Милан.

– Дмитрий Алексеевич, мне уже звонил помощник министра. Беседа с министром по этому вопросу назначена на послезавтра. Жду от вас справку.

– Понял, постараюсь сделать ее максимально информативной, – ответил Дмитрий.

Он думал, что разговор окончен, однако Дракохрустов продолжил:

– И вот еще что, завтра в Рим прилетает генерал Астафьев с женой, отец одного из фигурантов этого дела.

Только этого мне не хватало, подумал Дмитрий. На плечи Астафьева, конечно, можно переложить часть забот, в частности, найм адвоката. Но Астафьев, судя по первому впечатлению, человек жесткий и самонадеянный, а в таких ситуациях нужно действовать осмотрительно, дипломатично, неторопливо. Эта новость не обрадовала Дмитрия.

– Что ж, – сказал он. – Я бы предпочел, чтобы генерал остался дома, но, полагаю, на это мы повлиять не можем. Кстати, поскольку Астафьев держит связь с посольством, поручите, пожалуйста, передать ему просьбу Вадима. Он хочет, чтобы отец нанял для него самого лучшего адвоката.

* * *

Никто не знал толком, где и как построил свою генеральскую карьеру Роман Игоревич Астафьев. А те, кто знал, предпочитали не говорить. Что известно наверняка – в первой половине нулевых он был советником в администрации президента. После отставки интересы Романа Игоревича проявились в сфере информационной безопасности, как-то вдруг его скромная фирма заняла место в лидерах рынка. Несмотря на переход в частный сектор, генерал был вхож в самые высокие кабинеты, к его мнению прислушивались, в конце концов его опасались.

Единственный человек, который мог влиять на него, а иногда и просто вить веревки, – это его жена Евгения Михайловна Астафьева. Младше мужа на десять лет, обладающая яркой запоминающейся внешностью, Евгения Михайловна нравилась мужчинам. Не устоял перед ее красотой и Роман Астафьев. К моменту их встречи он уже был женат на своей однокласснице Лидочке Семеновой. Они были лучшими друзьями с детства, но семейная жизнь у них получилась какая-то пресная, без особой любви и страсти. В Евгению Роман влюбился с первого взгляда и дал себе слово, что она будет его.

Развод в те годы мог серьезно повлиять на дальнейшую карьеру Астафьева, но жизнь без Жени он не представлял. Лидочка согласилась на разрыв без скандала, благо, детей они так и не завели, и Астафьев женился на женщине своей мечты.

У них долго не было детей, и когда родился Вадим, все в семье стало подчинено ему. Евгения Михайловна отлично знала, какую власть имеет над своим мужем и ради Вадика была готова на все. В какой-то момент Роман Игоревич просто устранился от воспитательного процесса, полностью доверившись своей жене.

Вадик рос крайне избалованным ребенком, которому было доступно все самое лучшее. Он не знал, что такое материальные проблемы, что такое «невозможно», в конце концов – что такое «нет». Закончил школу со средним балом, едва добил институт. Парень ни к чему не стремился, между делом и развлечением безальтернативно отдавал предпочтение тусовкам. Мама видела его будущее исключительно в дипломатии и нашла способ заставить мужа похлопотать о трудоустройстве ее любимого мальчика в одну из дипломатических миссий.

После окончания факультета торгового дела, Вадим был направлен в министерство промышленности и торговли, которое с места в карьер командировало молодого специалиста в торговое представительство в Стамбуле.

В его обязанности, кроме прочего, входила работа с бизнесом, оказание содействия российским компаниям в Турции, поиск новых деловых партнеров, информирование россиян о возможностях, предоставляемых турецким рынком, поддержание контактов с деловыми кругами страны пребывания, участие в публичных мероприятиях, содействие в решении проблем, возникающих у российских бизнесменов в Турции.

Значительную часть рутины Вадима составляла подготовка аналитических справок. Этот вид своей деятельности он не любил. Ему нравилось то, что называется, быть на людях. Классический тусовщик, он быстро обзавелся знакомцами, среди которых были люди с сомнительными занятиями и еще более сомнительной репутацией.

* * *

Консул Горский вернулся в отель. День выдался долгим и напряженным. С одной стороны, ему хотелось отдохнуть, с другой – тело требовало физической нагрузки. Горский посмотрел в окно. Несмотря на то, что солнце уже зашло и заметно похолодало, на улице было полно людей, доносились мелодии рождественских песен, сияли новогодние огни.

Дмитрий решил прогуляться по городу, но прежде ему нужно было позвонить Наташе.

– Да, – отозвалась она.

– Добрый вечер, Наташа. Как там наши беглецы? Не доставляют вам неудобств? – спросил он.

– Да нет, что вы, все в порядке. Петя успокоился пока смотрел мультфильмы, да так и задремал у телевизора. Ксения сейчас перенесла его в спальню и укладывает на ночь. До этого мы с ней отвлекались легкой беседой ни о чем, – сказала она.

– Надеюсь, что ночь пройдет без приключений. Да, и очень вас прошу, не позволяйте ей никому звонить. Как бы она не просила. Их мобильники я забрал. Любой, даже самый невинный, контакт может привести преследователей прямо к вам, – попросил Дмитрий.

– Мне приходилось иметь дело с беглецами, так что правила я знаю.

– Не представляю, сколько это продлится, но мне не хотелось бы обременять вас надолго не запланированными гостями.

– Синьор консул, не беспокойтесь, они могут пожить у меня, сколько понадобится. Да и я имею здесь интерес, – сказала она.

Хотел бы я знать, какой же, подумал Дмитрий. Но спрашивать не стал.

– Подтяну свой русский, – продолжила Наташа, ка будто читая его мысли.

– Ну, если только… Спокойного вечера! – пожелал он, заканчивая разговор.

* * *

Горский вышел из отеля и направился в сторону площади Объединения Италии. Расположенная у подножия холма Сан Джусто, эта площадь, самая большая в Европе, выходит прямо к морю. И собственно море замыкает этот уникальный архитектурный ансамбль. Сан Джусто – Святой Иуст- небесный покровитель Триеста. Дмитрий подумал о парадоксе, заключавшемся в том, что жители города, чьей судьбой на протяжении многочисленных столетий была война, выбрали себе в защитники пацифиста.

Святой Иуст жил на заре христианства, когда последнее рассматривалось как вредная секта. Призванный в римскую армию, он отказался выполнять приказ казнить представителей новой религии, за что поплатился своей собственной жизнью. Впоследствии был канонизирован. Главная церковь Триеста также носит имя Сан Джусто.

Дмитрий остановился около фонтана четырех континентов, построенного по проекту венецианского скульптора Джованни Баттиста Маццолени. Традиционно для Италии на четырех углах фонтана установлены аллегорические статуи, символизирующие четыре континента того времени. Азия – верблюд, Африка – лев, Европа – лошадь и Америка – крокодил.

Как же верно этот фонтан отражает саму суть и роль города – порта, города – перекрестка мировых торговых путей, культур и судеб, подумал Горский. Хотя сам фонтан показался ему грубоватым. Пахло морем, корицей, глинтвейном, имбирными пряниками. И хотя до Рождества оставалось еще некоторое время, праздничная ярмарка на площади Объединения была полна и горожан, и туристов. Большинство из них бродило без особой цели, испытывая радость от приближения одного из важнейших и любимейших праздников.

Дмитрию захотелось разделить этот вечер с женой. К сожалению, это было невозможно, но какое-то милое материальное свидетельство из Триеста он решил ей подарить. В одном из киосков он заметил сувениры из выдувного стекла. Рассмотрев их поближе, для Гали Горский выбрал набор элегантных елочных игрушек из Мурано, себе заказал глинтвейн.

Дмитрий огляделся. В паре метров от него оказался свободный пабный столик. Учитывая то, какое количество веселых людей тусило вокруг, это была удача. Дмитрий встал около столика, пристроил коробку с подарком и сделал глоток обжигающего глинтвейна. Как же хорошо, подумал он.

Внезапно он ощутил тревогу. Что-то твердое и холодное уперлось ему в бок.

– Ku eshte vajza? – маргинального вида человек с пистолетом в руках, казалось, наслаждался замешательством Дмитрия.

– Где девка? – повторил он по-итальянски.

Горский на минуту оторопел. Он понимал, что ничего действительно опасного ему не угрожает, но ему было неприятно, что какой-то бандюк посмел ворваться в его вечер. И особенно неприятным было то, что все это происходило совсем не в горячей точке. Медленно, стараясь не провоцировать гонца, он сказал:

– Я – Генеральный консул Российской Федерации. Уберите пистолет и убирайтесь отсюда.

– Ха! Это тебя не спасет! Передай девке, мы найдем ее. А ты беги из города и не суй свой нос в чужие дела.

Также внезапно, как и появился, незнакомец исчез.

Праздничное настроение улетучилось. Дмитрий подумал, что имеет дело с наглым и отчаянным противником, склонным к демонстративным действиям и бескомпромиссным поступкам. Это же насколько нужно быть уверенным в себе, чтобы на глазах десятков людей с пистолетом в руке нападать на российского консула.

* * *

Однако Горский во всем умел находить хорошее. И сейчас он словил себя на мысли о том, что поскольку преступники до сих пор не знают, где находится Бельцова, Наташу Боски можно исключить из числа подозреваемых. Какую бы тайну она не прятала от него, но она точно не имеет отношения к албанцам, во всяком случае, к этой банде.

Тем не менее не сегодня – завтра они их найдут. Триест не такой большой город, а албанская преступная сеть, судя по тому, как быстро они среагировали на его действия, достаточно эффективна.

Они потеряли нас в торговом центре, рассуждал Дмитрий, но к концу завтрашнего дня тем или иным способом они вытащат информацию из камер видеонаблюдения, а по номеру машины Наташи без труда определят, где она живет. Остальное – вопрос техники. Скорее всего они установят наблюдение, наверное, даже неприкрытое, устрашающее. Как в таких обстоятельствах поведет себя Бельцова, он не знал. Да и Наташе такие уроки русского точно не нужны.

Что же делать? Как обезопасить эту женщину, не отправляя ее на родину против воли? Горский пытался найти решение по пути в гостиницу. Гулять расхотелось, елочные огни потускнели, а прохожие перестали казаться такими безусловно милыми.

Отнестись к проблеме формально, ограничившись очередным посещением задержанных в тюрьме, он не мог, но и четкого плана действий не было. Он не знал подробностей о деятельности банды, кроме того факта, что россияне были задержаны в составе албанской группы, он не знал ни о степени их вовлеченности в преступные дела, ни о том, какое отношение они имели к гибели детей. Кем были эти дети? Почему и при каких обстоятельствах они погибли? Было ли это случайностью или спланированным убийством? Кто конкретно убил детей?

Насколько активным участником банды был Бельцов? Какова истинная роль Вадима?

Дмитрий чувствовал, что старший Астафьев станет не меньшей проблемой. Как человек, явно склонный контролировать все и всех, учитывать исключительно собственное мнение, генерал Астафьев едва ли будет прислушиваться к рекомендациям консула.

Холодало. Быстрым шагом Дмитрий приближался к отелю. Он не ожидал больше никаких сюрпризов, но ему хотелось побыстрее оказаться в гостинице. Он вошел через парадный вход, окинул взглядом лобби. Ничего, на что стоило бы обратить внимание.

* * *

Горский поднялся в номер, включил свет, задернул шторы, заказал легкий ужин.

Он понял, что отъезд в Милан придется отложить. Ему нужна была помощь на месте. И речь шла не о дружеской услуге, ему нужна была помощь властей, чтобы обеспечить безопасность Ксении. Но к кому можно обратиться, кому можно доверять? Он не понимал. Единственный облеченный властью и полномочиями человек, которого он знал в Триесте, был начальник полиции. Наверное, завтра стоит его посетить, подумал Горский.

Внезапно зазвонил телефон. Дмитрий посмотрел на часы: начало одиннадцатого, номер неизвестен. Кто бы это мог быть? Горский не любил ночные звонки. Обычно они не несли ничего хорошего, но как консул, он обязан отвечать в любое время суток.

– Слушаю.

– Добрый вечер, – раздался отдаленно знакомый голос. – Синьор консул, простите за такой неурочный звонок. С вами говорит начальник полиции Умберто Дзиани.

На ловца и зверь бежит, подумал Дмитрий. Однако, что ему нужно? Едва ли он станет звонить просто так после десяти вечера.

– Добрый вечер, синьор квесторе! Что-то произошло? – спросил он.

– Синьор консул, не могли бы вы завтра утром заехать ко мне?

Хотя в интонации итальянца читался вопрос, Горский чувствовал, что это такое приглашение, которое не обсуждается. Он попробовал вывести полковника на разговор, но тот, кажется, не планировал делиться подробностями.

– В какое время мне быть? – сдался Дмитрий.

– В девять. Хорошего вечера.

– Хорошего вечера.

Дмитрий заволновался. Что же такое могло произойти, если начальник полиции избегает говорить об этом по открытой линии связи? В одном он был уверен, звонок Умберто не связан с Ксенией. И это его радовало. Если бы там что-то произошло, Наташа уже дала бы знать.

Что же, будет день, будет пища.

ГЛАВА 6

ПОКУШЕНИЕ В «ЭРНЕСТО МАРЕ»

Наступило утро. События последних дней накатывали, как снежный ком. Он открыл ноутбук, чтобы просмотреть местные новости. Заголовки не радовали. «Раненный полицейский скончался». «Албанская мафия терроризирует Италию». «Русский след». «Кто виновен в гибели детей?». «Кто ответит за сержанта Герра?». «Пора закрыть Италию для нелегалов»» “Раскрыта банда по перевозке людей с Ближнего Востока». «Русский бандит покончил собой в тюрьме «Эрнесто Мари»».

Так вот в чем дело, подумал Дмитрий. Похоже, речь идет о Бельцове. Астафьев явно не относился к тем, кто готов решиться на суицид. Других россиян там не было. Настроение у Горского совершенно испортилось. Он позвонил Наташе.

– Добрый день, – Наташа ответила сразу. – Мне кажется, я знаю, почему вы звоните.

– Добрый. Вы угадали. Наташа, я ничего не знаю толком, но заголовки местных СМИ наводят меня на грустные выводы. Может быть вам известно что-то, о чем не упоминалось в статьях?

– К сожалению, нет. Судя по тому, что и как написано, полиции пока удается хранить тайну. Но на полдень назначена пресс-конференция. И тогда мы получим больше информации. Я тоже буду там.

– Не хотелось бы паниковать раньше времени, тем не менее я хочу попросить вас оградить Ксению от любых новостей. Мы не знаем, как она отреагирует на события в тюрьме и на какие поступки готова будет пойти. Не хотелось бы, чтобы ее опрометчивые действия внесли дополнительную сумятицу в и без того запутанную ситуацию.

– Дмитрий, я сделаю все, чтобы она ничего не узнала. Телефонов у них нет, а модем я сейчас отключу.

– Наташа, я вам очень благодарен. Вы взяли на себя огромную часть моих забот.

– Не стоит.

– Стоит. Еще как стоит. Да и вот еще что, если вдруг кто-то поделится с вами хотя бы минимальными деталями, сразу же звоните мне. Я сейчас поеду в полицию и постараюсь выяснить, что там произошло на самом деле. Чем больше я буду знать, тем больше они мне расскажут.

– Удачи вам! И нам, – Наташа закончила разговор.

* * *

Горский закрыл глаза. Такие напряженные моменты уже бывали в его дипломатической карьере. И не раз. Главное, не делать поспешных выводов и не терять самообладания. Действительность скорее всего существенно отличается от написанного и сказанного.

Массмедиа новейшего времени пережили сущностную трансформацию. От классической конструкции «Кто? Что? Где? Когда?», когда главной задачей и целью прессы было информирование о произошедших событиях, журналистика перешла к пропаганде, превратившись из инструмента массовой информации в инструмент политической борьбы. Завершило этот системный переход стремительное развитие Facebook и Twitter, алгоритмы которых легко превращали любой даже самый абсурдный слух в новую реальность.

Привычку к жизни в искаженном медийном пространстве прежде всего формируют фейковые истории о всевозможных селебрити, которые разводятся и умирают по несколько раз на дню. И это, пожалуй, еще вполне себе невинное упражнение недобросовестных авторов недобросовестных СМИ.

Хотя такие новости наносят героям публикаций моральный ущерб, они не угрожают массовыми сдвигами и могут считаться терпимыми издержками славы. Даже будучи уверенными в том, что там нет ни слова правды, люди снова и снова открывают подобные статьи. Именно для этого служат громкие заголовки, которые сами по себе есть и суть, и послание.

Дмитрий вспомнил волну сообщений об одной из северных европейских стран о выплате пяти тысяч евро каждому мигранту, который женится на местной. Задачей такого фейка было дестабилизировать ситуацию в стране с одной стороны через увеличение потока нежелательных беженцев, с другой – через возможную панику внутри, поскольку матримониальные устремления мигрантов могли привести к вспышке насилия.

Дмитрий вернулся к реальности. Кто-то явно очень хотел переключить внимание людей с албанцев на россиян. И оказывал несомненное давление на правоохранителей.

Он спустился в ресторан, взял традиционный итальянский бриошь, выпил чашку отличного кофе. Настроение улучшалось.

Пора ехать. Умберто Дзиани ждал его через тридцать минут.

* * *

Горский опаздывал, но ничего поделать не мог. Утреннее движение было интенсивным, а античные улицы узкими. Думаю, Умберто на меня не обидится.

Наконец он добрался. Начальник полиции ждал.

– Добрый день, синьор полковник!

– Добрый день, синьор консул! Как провели время? Удалось ли вам увидеться с соотечественниками?

– Спасибо, неплохо, – едва ли полковнику не доложили о его визите в следственный изолятор, подумал Горский.

– Как ваши впечатления?

– Впечатления? Странный вопрос.

– Хорошо. Были ли у задержанных какие-то жалобы, просьбы? Возможно, что-то показалось вам необычным?

– Нет. Я разъяснил им их права, рассказал, на какую помощь со стороны посольства они могут рассчитывать. Разъяснил, что действие итальянских законов распространяется на всех находящихся на территории страны, независимо от их гражданства и социального статуса. В общем, обычная рутина, – ответил Дмитрий. – Но вы же не за этим меня позвали?

– Не за этим. – Ответил полковник. – К сожалению, я должен вам сообщить, что вчера вечером Илья Бельцов был найден в камере без сознания. Сейчас он находится в городской больнице, в которую мы вынуждены были перевезти его в связи с тяжестью состояния. Пока мы не можем однозначно сказать, что случилось, была ли это попытка суицида или ему кто-то помог. Детективы и эксперты работают над этим. К сожалению, Илья молчит. С тех пор, как его привели в чувство, он не произнес ни одного слова. У нас сложилось впечатление, что он крайне напуган.

Горский подбирал слова:

– Насколько тяжело его состояние?

– Вчера он был между жизнью и смертью. Сегодня уже получше.

– Посольство постарается прислать ему адвоката так быстро, как это возможно. Могу ли я навестить его в госпитале? – спросил Дмитрий.

–Да, конечно. Может быть ваше присутствие как-то повлияет на него и поможет прервать молчание, – ответил полковник. – Да, кстати, вы не знаете, где его жена? Со вчерашнего дня мы не можем найти ни ее, ни сына.

Дмитрий не знал, что ответить. С одной стороны, он не хотел раскрывать местонахождение Ксении, с другой – не хотел врать полиции. Да и при таком развитии событий он не был уверен в том, что сможет справиться с защитой женщины без помощи властей.

Неожиданно Дзиани пришел ему на помощь:

– Если она свяжется с вами, дайте мне знать, а ей передайте, что я хочу ее видеть. Это в ее интересах.

Дилемма решилась сама собой. Горский решил оставить откровенный разговор о Ксении на более позднее время.

* * *

Он направился в госпиталь «Каттинара», названный так по району, в котором был построен. Возведенная на холме, больница «Каттинара» размещалась в нетипичных для Триеста высотках. Эти бетонные башни можно было заметить издалека. Одним из профильных направлений здесь являются лечение сложных легочных патологий, гастроэнтерология, ортопедия. Статус медицинского центра национального значения госпиталь приобрел после открытия в нем кардиологического центра. Для оказания экстренной помощи сюда обращались со всего города и окрестностей.

Два огромных симметричных корпуса являли собой типичный образец казенной и откровенно уродливой архитектуры восьмидесятых. Всем своим без эмоциональным обликом они подавляли посетителей, провоцировали депрессивные мысли и желание побыстрее проехать мимо. Такая больница могла быть на любом континенте, в любой даже весьма бедной стране. Ее внешний вид ничего не говорил ни о тех, кто там работает, ни о тех, кто там лечится.

Однако внутри все было организовано неожиданно мило, с настоящим итальянским изяществом и вниманием к людям и деталям.

В отделении экстренной помощи Горский долго пытался разобраться, куда определили его подопечного. Наконец, милая медсестра провела его к палате арестованного.

– У вас не больше десяти минут, больной только к утру пришел в себя, – сказала она. – Его состояние еще далеко от стабильного, не говоря уже о норме.

Дмитрий с облегчением отметил, что перед палатой дежурили двое вооруженных молодых полицейских.

Он представился, протянул одному из них выданное полковником Дзиани разрешение на посещение Бельцова. Охрана была явно предупреждена.

* * *

Горский зашел в палату. Илья лежал на сложной, какого-то совершенно футуристического вида медицинской кровати, подключенный к компьютеру. Монитор выдавал давление, пульс и другие жизненно важные показатели в реальном времени. Шея была закрыта чем-то вроде бандажа.

– Добрый день, Илья! Рад вас видеть хоть и не в здравии, но живым. Что же с вами произошло? – спросил консул.

Сиплым голосом Илья пробормотал что-то отдаленно напоминающее приветствие.

– Илья, время моего посещения строго ограничено медиками. Мне очень жаль, но вам придется объяснить, что привело вас на эту койку. В противном случае полиция не сможет обеспечить вашу безопасность. Да что там безопасность – жизнь.

Илья молчал. В глазах были сомнение, боль, страх, неопределенность.

Горский решил зайти с другой стороны:

– Ваша жена Ксения передает вам огромный привет. Несмотря ни на что, она вас любит и искренне беспокоится о вашей судьбе. Я предлагал ей и Пете вылететь на родину, консульство подготовило для них оптимальный маршрут, но они отказались. Ваша жена намерена бороться за вас до конца. – Об угрозах он решил пока не говорить.